Переполох в царстве Кощея, или Зимние забавы Василисы

Поляна, затянутая инеем, была будто прикрыта серебристой вуалью. Снег хрустел под лапами белок, а ветер шептал в кронах елей, будто предупреждая о начале битвы. Баба Яга, укутавшись в рваный платок, застучала клюкой по заледеневшему пню: 

— Ну что, костлявый, готов к бою? Или опять спину прятать будешь? 

Кощей Бессмертный, чьи кости звенели на морозе, усмехнулся, доставая из-под плаща горсть снега: 

— Твои шутки старее моих сундуков, Яга. Лучше гляди, как зайцы убегают... 

На другом краю поляны два зайца, уши торчком, копали лапками снег, строя лабиринт из подземных ходов. 

— Быстрее, брат! — пискнул младший, подбрасывая снежную горсть. — Пока Яга не взлетела! 

Белки, усевшись на верхушке ели, нанизывали на снежки острые шишки. 

— Попаду Кощею между рёбер! — хихикнула одна, прицеливаясь. 

«Начало!» — прокричал Кот Баюн, лениво подняв лапу. Его голос, густой как мёд, заставил всех вздрогнуть. 

Первым рванул в атаку заяц-старший, прыгнув через сугроб с такой силой, что снежная пыль взметнулась до небес. Снежок, пущенный Кощеем, пролетел мимо, оставив за собой синий дымчатый след. 

— Не догонишь! — задорно крикнул заяц, ныряя в вырытый тоннель. 

Бабка Яга, ворча, вскочила на метлу и взмыла вверх, поднимая вихрь снега. 

— Погодите веселиться! — захохотала она, и вдруг поляну накрыла слепящая метель. Белки, ослеплённые, тыкались шишками в пустоту, а Кощей тем временем лепил ледяной снаряд, блестящий как кинжал. 

— Лови, пушистые! — рявкнул он, швырнув его в белку. Та едва увернулась, но ледяной осколок срикошетил в сугроб. 

— Теперь два удара за раз! — взвизгнула вторая белка, швыряя шишку в ответ. Попадание! Кощей, оглушённый, рухнул на колени, но через мгновение исчез в клубах дыма, чтобы «воскреснуть» у коряги-сундука. 

«Осталось пять минут!» — пропел Кот Баюн, развалившись на ветке. Его хвост мерно покачивался, словно маятник. 

Зайцы, вынырнув у снежной избушки Бабы Яги, принялись рвать её когтями. 

— Три очка с нас снимайте! — взревела Яга, заметив разрушения, и ринулась вниз, осыпая всех снежной бурей. Белки, воспользовавшись хаосом, засыпали Кощея шишками, но он лишь скрежетал зубами: 

— Мне хоть сто раз умирай — всё равно выиграем!

«Последняя минута!» — взмахнул лапой Кот Баюн, и внезапно на поляну обрушилась вьюга. Сквозь белый ад виднелись лишь силуэты: метла Бабы Яги, мелькающие уши зайцев, синие вспышки костяных снежков. 

— Кристалл! — вдруг взвизгнул заяц-младший, вынырнув из сугроба с ледяным осколком в лапках. — Я нашёл его! 

— Нечестно! — взвыла Яга, но её голос потонул в рёве ветра. 

«Время!» — прогремел Баюн, и вьюга стихла, словно по взмаху волшебной лапы. 

— Счёт равный… — протянул Кот, обводя всех жёлтым взглядом. — Но побеждает тот, чья битва была краше. 

Он прыгнул в центр, коснулся лапой последнего снежка, и тот расцвёл ледяным цветком. 

— Сегодня побеждает… моя усталость. Все спать! — мурлыкнул он, и колыбельная, тёплая и густая, окутала поляну. Даже Кощей, зевая, повалился в сугроб. 

А утром следы на снегу складывались в узор, словно говорящий: «Ничья. Но завтра повторим».

         Я дочитала книгу, закрыла ее, блаженно потянулась. Завтра выходной. Можно читать хоть до утра. Потом высплюсь. Хорошо!

Перед глазами еще стояли образы из последней главы: древний лес, заснеженные ели, таинственный терем, спрятанный за вуалью метели. Я улыбнулась, представив, как брожу по тем коридорам, где даже воздух пропитан магией.

Глаза слипались, но я еще успела заметить, как луна за окном окуталась облаками. Я растянулась на постели, укрылась шерстяным пледом и провалилась в сон.

Проснулась от легкого щекотного ветерка, играющего с занавесками.
Я лежала не в своей кровати. Над головой вместо привычного потолка висел воздушный балдахин из серебристой ткани, расшитой звездами. Воздух пах хвоей и медом, словно здесь только что закончился праздник.

Я повернула голову и удивилась.

Рядом спал мужчина, молодой, не старше меня, симпатичный.

Его лицо, бледное и спокойное, напоминало мраморную статую. Длинные ресницы слегка вздрагивали, будто он видел интересный сон, а волосы, темные как ночь, рассыпались по шелковой подушке. Он дышал ровно, и с каждым выдохом в воздухе вспыхивали крошечные огоньки, словно светлячки.

Я осторожно приподнялась, разглядывая комнату. Одеяло, мягкое и пушистое, оказалось соткано из облаков — они теплились под пальцами. Пол был покрыт плотным ковром, в котором утопали мои ноги. На стене висели часы с маятником в виде совы, тихо постукивающей клювом в такт секундам.

«Интересный сон», — подумала я, потрогала край подушки. Ткань оказалась настоящей — грубоватой, словно сотканной из конопли.

- Тихо шифером шурша, - потрясенно пробормотала я, забыв о мужчине в постели. – Похоже, у меня все же поехала крыша.

Мужчина заворочался, потянулся и резко открыл глаза. Карие, с желтыми крапинками, как у совы. Уставился на меня, будто я привидение.

— Ты кто? — нахмурился он, не делая и попытки встать. Лежал, закинув руки за голову, в рубахе из грубой ткани — что-то среднее между пижамой и древнерусской косовороткой.

- Твой сон, - хмыкнула я. – А ты – мой. Лежу себе в больничке, вся обколотая успокоительным, и снится мне мужчина. Почему-то одетый.

В глазах незнакомца я прочитала все, что он думал о моем душевном здоровье, вернее, о его отсутствии.

Он сел в постели. Взгляд его скользнул по моей майке с единорогом и растянутым спортивным шортам.

- Как тебя зовут, сон? – спросил мужчина.

- Василиса. Для друзей – Вася. А тебя?

- Кощей Великий и Бессмертный, владетель этого княжества, повелитель всего живого…

Он говорил что-то еще про «тьму веков» и «несметные богатства», но я уже не слушала — хохотала. Свалилась с кровати на ворсистый ковер под ногами, закинула голову к потолку и ржала, пока слезы не потекли. Кощей и Василиса. Нет, я точно попала в дешевый фэнтези-сериал.

         Я, Василиса Ильинична Холодова, офис-менеджер тридцати двух лет, всю свою жизнь мечтала оказаться в сказке. Ну как в сказке. На крайний случай сошло бы и фэнтези. Даром я, что ли, зачитывалась книгами про попаданок в разные миры? Ох, как же я хотела оказаться на месте одной из таких попаданок! Уж я бы устроила в том мире революцию! Научила бы их всех любви к женщинам! Ух, я бы…

Ну вот, попала. Сегодня. Прямо в сказку, да. К самому настоящему Кощею Бессмертному! И что теперь-то? Как домой возвращаться? У меня там родители, между прочим! А еще — младшие сестры и брат, старший. Семья, в общем. Вот они скоро-то узнают, что я пропала. Начнут искать, моих приятелей обзванивать. А я — тут, в спальне Кощея. Привет, дурка!

В общем, я сидела и ржала, как тот конь, прямо на ковре. Стресс выходил таким образом. Только Кощею никто не рассказал о стрессе и способах избавления от него. А напрасно. Надо было бы.

Кощей соскочил с постели. Его пижама — серая рубаха до колен — болталась, как на вешалке. На полу в дальнем углу валялись пергаменты, а у кровати стоял горшок с каким-то синим мхом. Кощей нагнулся, протянул руку, схватил меня за запястье… И вскрикнул. Я тоже, впрочем, вскрикнула, да посильней него. Током нас так и шибануло! Нехилый разряд получился!

         — Истинная, — ошалело пробормотал Кощей, разглядывая мою ладонь, где теперь краснел след в форме спирали. — Я дождался свою истинную. Боги…

Я дернула руку, но он не отпускал.

— Какая ещё «истинная»? Я тебе не артефакт! — фыркнула я, тыча пальцем в его грудную клетку, которая выпирала сквозь рубаху.

         Кощей не реагировал. Он потянул меня на себя, поднимая с пола так резко, что у меня закружилась голова. Его руки, длинные и худые, обхватили мои плечи, тряхнули разок, будто проверяя, не марионетка ли я. Он внимательно вглядывался в мое лицо, словно боялся что-то там упустить.

         — Ты — моя истинная, — повторил он чётко, и голос дрогнул, будто он сам не верил своим словам. — Скоро… наша свадьба. Боги смилостивились.

Я скосила глаза на дверь. Закрыта. На столе валялись перья, кривой нож и кусок хлеба — видимо, завтрак Кощея.

— Ну да, я — твоя истинная, а за окном цветут цветы из снега, — хмыкнула я, пытаясь вырваться.

Тут громыхнуло так, что с полки свалилась глиняная кружка. Дом затрясся, я схватилась за Кощея, чтобы не упасть. Он стоял, как столб, даже не шелохнувшись.

— Чтоб вас всех! — выругалась я. — Да в чём дело?!

Кощей, не отпуская моих плеч, потащил меня к окну. Рама была кривой, стёкла мутные, но за ними… За ними на снегу росли цветы. Не просто снежинки — настоящие розы изо льда, с шипами и лепестками. Они вылезали из земли, как грибы после дождя, и выстраивались в ровные ряды, будто парад готовился.

— Ведьма, — выдохнул Кощей. — Моя истинная — ведьма.

         Я посмотрела на свои руки — обычные, с маникюром, который уже облупился.

— Нет, это ты тут ведьмак, — буркнула я. — У меня даже метлы нет!

Кощей вдруг засмеялся — сухо, как треск сухих веток.

— Теперь будет.

         Ну здрасьте, приехали.