Переполох в тридевятом царстве

И куда эта нечисть задевалась? С появлением в моей жизни этого чертенка, все перевернулось с ног на голову. А мне оно надо?

Жила же себе как-то все эти годы и даже не подозревала, что я… А, собственно говоря, кто?

С раннего детства я считала себя не такой, как все. Сплошные издевки сверстников, постоянные насмешки. Я привыкла к ним. Изо дня в день я привыкла терпеть.

Началось все с моей особенной внешности. Дети слишком уж жестоки, и если рядом с ними появляется кто-то, кто отличается от них хоть чем-то, то это становится предметом травли.

Вот только в чем я виновата? В раннем детстве на меня пролился кипяток из чайника, оставив после себя огромные шрамы, в том числе и на лице. Как бы я не пыталась их скрыть, но они были слишком большими. Так что все мое детство и юность прошли в одиночестве.

Окончив школу, я выбрала для себя одиночество. Благо в век компьютерных технологий это не сложно: сначала удаленная учеба, потом работа. Я даже по магазинам не ходила, стараясь заказывать товары в интернете. Так и дожила до своих без малого тридцати лет, пока однажды в моей серой и убогой жизни не появился черт из табакерки… Хотя, не из табакерки совсем, а из старой бабушкиной шкатулки.

А началось все вот как…

– Алло! Ты меня вообще слышишь? – доносился из телефонной трубки возмущенный голос мамы. – Ну сколько можно сидеть в своей скорлупе? Когда ты из нее выберешься? Ну нельзя же так! 

– И ничего я не сижу! – в корне не соглашалась с ней. 

– Ты уже об операции узнавала? – не унималась моя собеседница. 

– Узнавала. Ну а что толку-то? Все равно таких денег у меня нет. Да и накоплю я их еще не скоро. 

Нынче пластические операции стоят слишком дорого, а с моей работой и зарплатой не больно-то отложить что-то получается. Тут на жизнь бы хватало… 

Я уже давно мечтаю исправить свою внешность, но каждый раз приходится откладывать. Недавно я даже начала задумываться о том, чтобы продать бабушкину квартиру, которая досталась мне в наследство, но пока жалко. Это единственная память о ней. Кто-то скажет, что пластика – это блажь, но не для меня… В моем случае это жизненная необходимость. 

– Эх, – виновато вздохнула мама. – И я тебе ничем помочь не могу. 

– Не надо, мам! Не вини себя! 

Да, она до сих пор винит себя в случившимся. В тот роковой день отец пришел домой пьяным, поставил на плиту чайник и отправил меня налить ему чай. Я была еще совсем маленькой – всего-то шесть лет. Вот и не удержала его и опрокинула кипяток на себя. 

Когда обо всем узнала моя бабушка, то тут же примчалась к нам из деревни. Тогда она очень сильно разругалась с отцом. Даже помню, что она говорила о том, что вскоре он за все заплатит. Так и произошло… Спустя месяц после случившегося, он погиб, попав по пьяни в автомобильную аварию. 

Сама же бабушка то и дело пыталась меня лечить: самолично готовила всевозможные мази, отвары, но они мне не помогли. Шрамы так и остались на моем лице и теле. А спустя год она и сама сильно заболела и, не оправившись от болезни, покинула этот бренный мир, оставив мне в наследство небольшую однушку на окраине нашего города, да ветхий домик в деревне моей маме. Вот только жилых в деревушке оставалось всего пару домов, и нежданное наследство там пришлось бросить на произвол судьбы. Да мы даже и не ездили туда после бабушкиных похорон, хотя и при ее жизни были всего-то пару раз. Большую часть времени моя бабуля сама приезжала к нам в город. 

– Мам! Я тут подумала… – начала я аккуратно. 

– О чем? – уже предчувствуя неприятную тему, переспросила мама. 

– Я квартиру продать хочу. 

– Что?! Да ты с ума сошла! Я конечно не против, если ты вернешься ко мне, даже рада буду этому. Но ты ведь так хотела жить самостоятельно… 

– Хотела. Да я и не собираюсь к тебе съезжать. Я подумала о бабушкином домике… – поведала ей свои грандиозные планы. 

– Ян, да от него и не осталось, наверное, уже ничего. Сколько лет прошло. Я уже и не уверена, что там вообще во всей деревне хоть кто-то живой остался, – обеспокоилась родительница. – Чего тебе в этой глуши делать? 

– Вот и проверю заодно. Я на выходных хотела туда съездить. 

Она ненадолго замолчала, обдумывая все. 

– Не нравится мне твоя затея, – расстроилась мама. 

– Я уже все решила. В субботу поеду туда с раннего утра, – поставила перед фактом, а то так и будет пытаться отговорить меня от моей затеи. 

– Ну уж нет! Одну я тебя туда не пущу. Вместе поедим, – постановила родительница так, что и спорить с ней не было и в мыслях. 

– Ладно-ладно! Хочешь, так поехали, вынужденно согласилась с ней.

***

Ранним утром мы с мамой уже тряслись в стареньком автобусе, по всей видимости еще моим ровесником, чтобы через час выйти на заросшей травой остановки. Благо деревенька находилась на оживленной трассе, но вот жизнью тут даже и в помине не пахло. 

Разбитые грунтовые дороги заросли высокой травой, почти все дома разрушены полностью, а те, что еще чудом уцелели – стояли наглухо заколоченными почерневшими от солнца и влаги досками. 

Среди этой разрухи и зарослей мы не сразу отыскали нужный нам домик. Снаружи он хоть и был потрепан временем, но все еще цел. 

– И как мы внутрь попадем? – задумчиво произнесла мама, разглядывая вбитые в дверной косяк доски. – Тут заколочено все наглухо. 

– Тоже мне проблема! – подошла поближе и внимательное осмотрела препятствие. – Они уже все сгнили и превратились в труху. 

Взявшись за одну из досок, со всей силы дернула ее на себя. Раз... Еще раз... И еще… С мерзким противным скрипом ржавые гвозди понемногу выходили из трухлявого дерева. 

– Давай помогу, подошла мама, хватаясь рядом. 

Так совместными усилиями мы все же смогли оторвать доски от косяка. Вот только следующим препятствием на пути стал висящий на двери ржавый замок. 

– Ну вот… Зря только старались. Ключа-то у нас нет, – расстроилась мама, присаживаясь прямо на грязные ступеньки крылечка. 

– Да уж… Надо было хоть что-то с собой взять, чтобы можно было его вырвать, а я даже не подумала о таком, – посетовала я, крутя в руках старенький замок. 

Стоило мне его отпустить, как запоры, на которых он висел, брякнули о деревянное крыльцо, неимоверно нас удивляя. 

– Хм, а не все так плохо, как кажется, – обрадовалась я, обернувшись к родительнице. – Тут все уже на соплях держится. 

– Вот именно! А ты жить здесь собралась, да еще и одна. Тут мужика работящего надо, чтобы все в порядок привести, да ни одного. Сама ты и не справишься. Ну уж нет! Никуда ты переезжать не будешь. Еще не хватало, чтобы с тобой здесь случилось что-то. 

– Да не переживай ты так. Что со мной случиться может? Все будет нормально, – путалась убедить ее. 

– Ага, как же! Одна в глуши, в этой развалюхе… 

– Мам, ты же меня знаешь. Я нигде не пропаду. 

– Вот в кого ты у меня такая упертая? Явно не в меня. 

– В бабушку я, – обняла маму. 

– Это точно! Она тоже упертая была. Сколько ей говорила, чтобы в город переезжала, так нет… Никуда отсюда перебираться не хотела. Ей, видите ли, природу подавай, свежий воздух. Правильно люди говорили… – проговорила мама, но тут же она замолчала, осознав, что сболтнула лишнего. 

– Что говорили? – тут же уцепилась я за ее слова. 

– Да так… Ерунда все это, – отмахнулась она. 

– И почему мне кажется, что ты мне что-то не договариваешь? 

– Тебе просто кажется, милая, – улыбнулась мама, не желая продолжать неудобный для нее разговор. 

Вообще, подобное было не в первый раз. Порой у мамы в адрес бабушки вырывались странные фразы, но она тут же одергивала себя и меняла тему. Когда бабушка была жива, мы бывали здесь не часто: один-два раза в год от силы, да и то приезжали на пару часов. В основном она сама приезжала к нам в гости. Так что о ее жизни в деревне я практически ничего не знала, да и слишком мала была, чтобы ею интересоваться. 

– Ладно. Идем дом осматривать, не стала я пытать. Захочет и сама все расскажет. 

Старые перекошенные половицы скрипели от каждого нашего шага. Затхлый воздух давно не проветриваемого помещения заполнил нос, мешая нормально дышать. Повсюду нависали полуистлевшие пучки сушеной травы, увитые лентами паутин. Странно, что эти травяные заготовки еще мыши не съели. Толстый слой пыли покрывал все поверхности, окутывая серым саваном. 

Не надеясь на какой-то успех, щелкнула включатель. На удивление старая советская лампочка под самым потолком несколько раз тревожно мигнула и загорелась тусклым желтым светом. Правда от нее не было особого толка. 

– Ну вот. Тут даже электричество еще есть. Странно конечно, что за столько лет его не отрезали, – весело произнесла я, радуясь словно ребенок. – Если бы тут еще газ оказался, то это бы был предел моих мечтаний. 

– Ага, надейся, как же! – убила на корню все мои надежды мама. – У нее отродясь газа не было, все по старинке с русской печью возилась. 

– Эх, жаль, конечно… Ну ничего, это мы решим. Не думаю, что топить печку слишком уж сложно, – оптимистично заявила я, осмотревшись по сторонам. 

Одна небольшая комнатка, в углу которой красовалась большая русская печка, маленькие приземистые оконца, низкие потолки. Да, к такому я в городе не привыкла. Но деваться мне некуда. Ели я не перееду сюда, то об операции можно забыть навсегда, а значит и о нормальной жизни тоже. 

– Может все же передумаешь? – с надеждой в голосе попыталась отговорить меня родительница. 

– Не-а! Мне здесь нравится, – соврала я ей. – Так что пакую свои вещи и перебираюсь. 

­– И что мне с тобой делать? – тяжело вздохнула мама, признавая свое поражение. 

– Ничего не делать. Просто поддержать. 

– Волнуюсь я за тебя! 

– Мам, ну правда, все хорошо будет, – заверила я ее, хотя и сама уже не была уверена в успехе своей затеи. 

– Да что хорошего? Ты ведь и до города, кроме как на автобусе, ни на чем больше не доберешься. А он пару раз в неделю всего ходит. 

– Это я уже обдумала. От квартиры у меня после операции еще останется немного денег. На них можно будет купить какую-нибудь машину подержанную. Так что смогу сама в город ездить. 

– Все-то ты уже решила! Вот только материнское сердце не спокойно. Чует он, что не к добру все это. 

– Мам, ну ты сейчас просто себя накручиваешь! – попыталась ее успокоить. 

– Дай Бог, чтобы ты оказалась права… Может все-таки я кредит на себя оформлю? Вдруг одобрят? – предложила она. 

– Ага! Как же! – грустно улыбнулась. – С твоей-то зарплатой если и дадут, то копейки, которых даже на реабилитацию не хватит. Да и выплачивать его чем-то надо будет. Так что все решено! 

– Упрямая ты! – заключила мама, сдаваясь. – Хорошо, делай, как считаешь нужным, только пообещай, что будешь осторожна. Все-таки здесь глушь и может случиться что угодно. 

– Обещаю, – вновь обняла ее. 

– Ох, и не спокойно мне за тебя. Материнское сердце чувствует беду. 

– Ну не нагнетай ты! Не стоит себя накручивать. 

– Дай Бог, чтобы ты оказалась права и все было хорошо… 

К сожалению, участок за домом был в еще более плачевном состоянии. Я даже не смогла найти хоть какой-то тропинки в тех зарослях, что разрослись на месте некогда цветущего и радующего фруктами сада. 

– Миленько, ничего не скажешь… – постаралась выдавить из себя улыбку, но кого я пытаюсь обмануть. 

– Не передумала еще? Может, пока не поздно, изменишь свое решение. 

– Ну живут же как-то люди в таких вот места?! И я смогу. 

– Мне бы твой оптимизм. Давай лучше выбираться отсюда поскорее, иначе я боюсь, что мы с тобой на автобус не успеем. И придется нам здесь куковать несколько дней. 

– Идем, но завтра я начну поковать свои вещи. 

– Эх… – вздохнула мама. – Главное не пожалей о своем решении. А я всегда тебя поддержу, что бы не случилось. 

Знала бы она тогда, что ее поддержка мне вскоре понадобится, но ее рядом не будет. Вот только сейчас ничего не предвещало грядущей беды, и мы спокойно возвратились в город… 

И вот уже через несколько дней я перевезла свои скромные пожитки в бабушкин дом. Квартира выставлена на продажу и ждет покупателей. Мама все же наотрез отказалась ждать, когда у меня появятся деньги и взяла кредит, на который я и приобрела старенький подержанный автомобиль. Ибо, как говорит моя заботливая родительница, покупателей ждать и до пенсии можно, а ездить нужно уже сейчас. 

Почти неделю мне понадобилось, чтобы отмыть здесь всю многолетнюю грязь, что скопилась за время запустения, перетаскать весь хлам на деревенскую свалку, которую я огромным трудом отыскала. С утра до ночи наводила порядок, чтобы после полуночи рухнуть на постель без задних ног. 

Кое-как удалось подключить сюда интернет, чтобы можно было продолжать работу и не сидеть целыми днями без дела, хотя тут это было фантастикой. Еще успела обзавестись электрической плитой и стареньким холодильником – хоть какими-то благами цивилизации. Все же я не такая экстрималка, как была моя покойная бабушка – готовить на русской печке все же не рискнула. 

Как показали данные моей «разведки», в деревне остались всего два жилых домишки, кроме моего, но вот только жильцы в них, узнав в чей дом я въехала, чуть ли не поганой метлой меня погнали прочь, что меня неимоверно удивило. Вот только на мой вопрос: «В чем дело?», они осыпали меня проклятьями и пожеланиями провалиться на том же месте. Я даже опешила по началу, не зная, как на все это реагировать. Странные она какие-то. Видимо совсем одичали в этой глуши, что на нормальных людей кидаются. 

Решила больше не рисковать и держаться от этих сумасшедших подальше. Пусть живут себе с миром, а меня не трогают, а то, кто их знает… От таких людей ничего хорошего не получишь, кроме целого вороха проблем. На всякий случай, маме об случившимся инциденте ничего говорить не стала, иначе тут же в город вернет, да и запрет в квартире на сто замков – она это запросто сделать может. 

Первое время все в остальном было тихо и спокойно, пока в один из вечеров меня не перепугал странный шум. И что самое удивительное – он доносился ни с улицы, а был где-то внутри дома. Сердце заколотилось быстрее, выдавая мой внутренний страх. Неужто мышь завелись? А может крысы? Фу! Я их до ужаса боюсь! 

Старалась найти шуму хоть какое-то логичной объяснение, но в голову лезла всякая чушь, а легкий ужал начинал холодить кровь. 

Вооружившись железной кочергой, что стояла у дверки печи, крадучись, отправилась к источнику шума, стараясь не издать ни звука. Прислушалась снова. Шум доносился из старенького покосившегося буфета в дальнем углу комнаты. Открыв стеклянные дверцы, замерла на месте. Шорох тоже стих, словно эта мышка следила за мной. Притаилась, гадина! Эх, жаль я кота не завела. Сейчас он мигом бы это плутовку выловил и сожрал. 

Я стояла, не шевелясь, стараясь вслушаться и приметить месть, где спряталась эта лохматая мелочь. Уже через несколько секунд шорох возобновился. 

– Апчхи! – неожиданно донеслось из стоящей на полке резной шкатулки, от чего я подпрыгнула на месте. – Чхи! Чхи! – повторилось следом. 

Аккуратно потянула дрожащую руку к вещице, стараясь ее взять так, чтобы на меня никто не выскочил. Стоило мне ее подхватить, как из нее снова громко донеслось: 

– Апчхи! 

Я даже дернулась от неожиданности, выронив злосчастную шкатулку на пол. Словно вихрь из нее выскочило что-то лохматое и тут же быстро юркнуло за печку. Я и рассмотреть толком-то не успела это чудо. Лишь увидела, как вильнул длинный лысый хвост с кисточкой и тут же скрылся в углу. Ну точно крыса! Мыши такими большими не бывают. Хотя и столь лохматых крыс я тоже никогда в своей жизни не видела. 

Взяв еще и веник для надежности, на цыпочках подошла к печке и тихонько заглянула за нее. В самом углу, свернувшись маленьким лохматым калачиком, притаился источник моего страха. 

– А-а-а-а-а! – с победным воплем что есть мочи замахнулась я веником и попыталась прибить мерзкую крысу. 

– А-а-а-а-а! – донеслось в ответ из угла, и до того, как веник попал в намеченную цель, меж моих ног пулей пронесся мохнатый комок шерсти. – Душегубка! Злодейка! А-а-а-а-а! – вопил носящийся по комнате зверек. – Убивают! Убивают! Ироды! А-а-а-а-а! 

От его крика я даже опешила, плюхнувшись на стоящий рядом табурет, чуть было не промахнувшись. С каких это пор у нас крысы говорить начали? Между тем зверек так и носился, нарезая круги по комнате. 

Так и не останавливаясь, комок шерсти юркнул под кровать и затаился, словно его и не было. Наступила оглушительная тишина, в которой, наверное, только и было слышно, как бешено стучит мое перепуганное сердце, отбивая чечетку. 

Не торопясь и не делая лишних телодвижений, я поднялась с табурета и на негнущихся ногах шагнула в его направление. Снизу послышался шорох. Аккуратно приподняв свисающее до пола покрывало, опустилась на колени и заглянула под кровать. Оттуда на меня в упор уставились маленькие красные глазки, выглядывающие из-под пушистой кисточки хвоста. 

– Не крыса… – задумчиво проговорила я самой себе, рассматривая непонятно кого. 

Хвост немного отодвинулся в сторону, приоткрывая мордочку с маленьким розовым пяточком, торчащими лысенькими острыми ушками, которые подрагивали от страха, и еле заметными черными рожками. 

– Сама ты крыса! – заявило это диковинное чудо, обиженно. – Ты чертей никогда не видела, что ли? 

Я на автомате отрицательно помотала головой, даже не осознавая своих действий. Мой собеседник устало вздохнул, приподняв вверх голову и поведя носом, словно что-то вынюхивая. 

– Вот же ты темная какая! – обиженно заметил зверек и уже более смело развернулся, показывая себя во всей красе. – Ты вообще кто такая будешь? И где Ядвига Петровна? Столько лет проторчал запертый в этой шкатулке. Думал копыта там отброшу. И хоть бы кто вызволил. Так где Ядвига Петровна я тебя спрашиваю. Вот возьму и нажалуюсь ей на тебя! Будешь знать, как меня веником лупить. 

– А бабушки уже давно нет, – ответила я, глядя на то, как мой собеседник поднимается на маленькие копытца. 

– Как это нет? А куда подевалась? – засыпал меня удивленной малыш. 

– Так умерла она, давно уже. 

– Ядвига померла? – мордочка его сразу погрустнела. Было видно, как сильно его расстроила озвученная мною новость. – Ох, беда, беда! А как же… А кто же… Беда бедовая! Что делать?! Что делать?! – засуетился он, зашагав под кроватью туда-сюда. – Кто ж теперича вместо нее то? Ох, беда! Ох, беда! 

– Может для начала объяснишь мне кто ты и что вообще здесь происходит? – возмутилась я, все так же стоя на коленях согнувшись в три погибели и абсолютно ничего не понимая. 

– А ну отойди! – стремительно подошел он ко мне и толкнул в плечо маленьким копытцем. 

– Ну так кто ты такой? – поинтересовалась я, выползая из-под кровати и поднимаясь на ноги. 

– Говорю же: черт я. Самый что ни наесть обыкновенный. Вениамин меня кличут, но можешь звать меня Веня. А ты кто такая? – уставился на меня красными глазками-бусинками чертенок. 

– А я Яна – внучка Ядвиги Петровны, – представилась ему, почему-то широко улыбаясь. 

Вся эта ситуация была полна сюрреализма. Мне даже казалось, что я, как и мои агрессивные соседи, тоже сошла с ума в этой глуши, раз мне такое мерещится. Но, раз это галлюцинация, то можно и не переживать – врачи все вылечат. 

– Внучка? – тут же оживился Веня. – Это уже хорошо. Значит ты теперь вместо бабули? Это отлично! 

– Чего я? Я вообще недавно сюда перебралась? – не понимала, чему так обрадовался чертенок. 

– И чего, ты хочешь сказать, что дела ее не приняла? – удивился мой собеседник. 

– Какие еще дела? 

– У-у-у… – протянул он расстроено. – Кажись, дела совсем плохи… А ты вообще в курсе, чем твоя бабуля занималась? – он прищурившись всматривался в мое удивленное лицо, ожидая ответа. 

– Да чем она занималась? Ничем… На пенсии давно была, жила здесь да фрукты-овощи растила.

– Ну-ну… Тяжко же нам будет… Не порядок! Срочно! Срочно исправлять все надобно! – запричитал он, снова засуетившись, от чего уже начинало рябить в глазах. 

– Да о чем ты все твердишь? Объясни же нормально! – неизвестность начинала изрядно надоедать и выводить из себя. 

– Ой, что будет… Ой, что будет… – продолжал он, словно и не слышал он меня. 

Я села на кровать, взявшись за голову. Да что вообще творится? Черт какой-то… Может у меня и правда уже крыша поехала, и я потихоньку схожу с ума? Вот и мерещится мне всякое. Надо бы скорую вызвать, а то совсем накроет. Пока хоть немного еще соображаю. Я уже было хотела потянуться за телефоном, как ко мне подошел чертенок, встревоженно заглядывая прямо в лицо. 

– Эй, ты чаво? – уставился на меня Веня. 

Я лишь хихикнула в ответ. 

– Я сошла с ума, я сошла с ума… – протянула, глупо улыбаясь в все тридцать два зуба. 

– Видимо и правда полоумная. Ну ничего. У нас таких предостаточно, так что за свою сойдешь, – заключил черт. – А какой день нынче? – вдруг спохватился он. – Число какое? 

– Тридцать первое октября, – быстренько припомнила я. 

– Ух ты! Хэллоуин что ли? Это хорошо! Это вовремя! Так… Надо торопиться. иначе, если не успеем, то еще долго ждать придется, почитай до самого Рождества. А так нельзя, надо скорее домой отправляться, – он уже спешил к входной двери. 

– Куда это ты собрался? – удивилась я, глядя ему вслед. 

– Куда? Куда? За подмогой, конечно! Одним нам не справиться. А ты тут оставайся и меня дожидайся! – раздал он указания и шмыгнул за дверь, цокая копытцами. 

Вот же командир мне тут нашелся! В избе воцарилась прежняя тишина, словно и не было ничего. Я уже и сама начала верить в то, что все это было плодом моего воспаленного больного воображения. 

Еще какое-то время я посидела, размышляя над произошедшим. Нет, все же стоит обратиться к врачу. Галлюцинации – это вам не к добру! Еще раз посмотрела на телефон. В скорую звонить бесполезно – из еще ждать не знаю сколько. Лучше я до больницы сама доеду, пока очередной приступ галлюцинаций не начался. Так куда быстрее будет. 

Быстро переодевшись, схватила ключи он недавно приобретенной машины и помчалась в сторону города. 

– Ух ты! – восторженно произнес Веня, осматривая празднично украшенную таверну. – Ух ты! 

Он и не надеялся, что удастся отыскать здесь Табльдот, да еще так быстро. Эта таверна была не простой, а имела ряд своих особенностей. Появлялась она всегда там, где была нужна в конкретный момент времени и представала в образе, который соответствовал тому или иному миру, подстраиваясь под него и адаптируясь. 

Именно здесь решались многие дела, страждущие направлялись в нужном направлении, а от Всевидящего бармена всегда можно было получить дельный совет, но что Вениамин и рассчитывал, ибо самостоятельно решить образовавшуюся проблему он не мог. 

Вот только его чертовская натура взяла верх, уже примечая для себя развлечение… 

Его маленькие глазки сверкнули в предвкушение. Царящая тут атмосфера захватила его с головой, да так, что он напрочь позабыл для чего сюда пришел. Все же черти весьма шкодливые существа и пройти мимо подобно им, увы, не дано… 

Осмотревшись по сторонам, он уже приметил где и как именно может напакостить. Вот только он не увидел, что строгий бармен, стоящий за стойкой, тоже не сводит с него глаз, точнее одного, так как второй скрывался за повязкой, которую прикрывала длинная розовая челка. 

Прошмыгнув под ближайший стол, ножки которого прикрывала свисающая со столешницы белоснежная скатерть, чертенок тут же начал воплощать в жизнь свой коварный план. Аккуратно подпрыгнув на месте, он слегка стукнул своими рожками по столешнице, от чего она дернулась. Стоящие на столе стаканы предупреждающе звякнули, от души порадовав Веню. Посетители недоуменно переглянулись, не понимая, что же только что произошло. 

Но только черту этого показалось мало. И вот он уж подпрыгнул выше, повторив свой трюк. Стол вновь дернулся, но уже ощутимо сильнее, даже слегка сдвинувшись с места, посуда опрокинулась, падая вниз и усыпая пол мелкими осколками. Началась суета, крики. Проворный парнишка-подавальщик тут же поспешил устранять последствия устроенного Вениамином погрома. 

А чертенка уже и след простыл. Ему в спину лишь доносились возмущенные крики постояльцев, что ругали малого работника таверни, словно в случившемся была его вина. Веня же был полностью доволен удавшейся шалости. 

Шмыгнув под другой стол, прямо перед его шкодливым пяточком предстали начищенные мужские туфли, пахнущие дорогой кожей и обувным кремом, которые так и манили черта своими шнурками. Его темная натура возликовала, глядя на это великолепие. Пока он завязывал тугой узел, от восторга даже попискивать начал, довольно виляя своим лысым хвостиком, на кончике которого подрагивала пушистая кисточка. 

Но тут его внимание привлекла открытая дверь кухни, из которой только что вышел парнишка-подавальщик, успевший убрать разбитую посуду. Вот где простор для действа! Стараясь оставаться незамеченным окружающими, он юркнул туда. 

Багровеющий от ярости бармен, видя все его проказы, уже начинал закипать. Вот только оставить без внимания посетителей, которых сегодня в честь праздника было пруд пруди, он никак не мог. Подозвав к себе помощника, он указал Нечистику, как звали работника, на двери кухни, что-то шепнув на ухо. Парнишка тут же поставил поднос на барную стойку и пошел в указанном направлении. 

В то же время Веня уже вовсю хозяйничал в святая святых таверны. Поменяв местами соль с сахаром, он не скупясь поперчил бурлящую в огромной кастрюле похлебку, что томилась на плите. Он едва не изошел слюной от доносящегося из нее запаха, но отвлекаться на еду не стал, лишь быстро засунул себе в рот огромный кусок колбасы, от чего тот еле закрылся. Только он хотел натолкать чеснок в пирожное, как в дверном проеме появился Нечистик. Его появление застало чертенка врасплох. Он даже забыл, что надо жевать. 

– Вот ты и попался! – произнес парень, схватив Веню за ухо. – Давненько мы с тобой не виделись, Вениамин, – прищурив свои глаза, проговорил он. 

– Ай! Ай-яй-яй! – заверещал маленький шкода, пытаясь высвободиться из цепкой хватки сородича, но у него ничего не вышло. – Пусти, ирод! Пусти! 

– Ага. Щас прям! Чтобы ты снова пакостничать начал? – недовольно проворчал Нечистик. 

– Кто бы говорил! – возмутился Веня. – Сам-то давно проказничал? – наступил он парнишке на больную мозоль, точно зная, чем его зацепить. 

Совсем недавно и сам Нечистик был не прочь здесь пошалить, пока строгий, но справедливый бармен его не выловил и не пустил его бурную энергию в мирное русло. Но парнишке порой не хватало былого веселья, и он развлекался совсем мелкими пакостями. Но вот камень в его огород от Вениамина был более чем обидным. 

– Давно, – тяжело вздохнул парень, вспоминая былые времена и ужасно завидуя этому негоднику, что барахтался у него в руках. 

– Ну так и нечего другим мешать веселиться! – фыркнул недовольный чертенок. 

– А ты сюда прямо за весельем явился?! – ехидно заметил Нечистик, словно лучше его знал об истинной цели визита. 

– Нет, – буркнул Веня виновато. – Дело у меня, – нехотя выдавил из себя. 

– А чего тогда время в пустую тратишь? 

– Не твое дело! А ну пусти! 

– Не-е-е, – протянул довольно подавальщик. – Еще чего! Так просто я тебя не выпушу. Пусть Он с тобой разбирается, – кивнул парнишка в сторону барной стойки. 

Не спуская с них сердитого взгляда, не мигая, на них смотрел недовольный бармен. И его глаз не сулил Вени ничего хорошего. 

– Ой-ей! – его маленькие красные глазки забегали по сторонам, спешно ища хоть какой-то выход. 

– А ты думал, что он ничего не заметит? – поинтересовался парень, довольно ухмыляясь. 

– Там может ты меня все-таки отпустишь? – с надеждой в голосе пропищал чертенок, даже неожиданно для себя пару раз прихрюкнув от страха. 

– Не выйдет! Он не позволит, – ответил Нечистик с состраданием в голосе, точно зная, что бармен не спустит с рук, а точнее копытц Вени его выходки. 

– И что теперь? – ему вдруг стало не по себе. 

– Что-что? Это ты у него сам спроси. Он тебя уже ждет. – парнишка снова кивнул в сторону стойки. 

– Ну уж нет! Лучше я пойду! – решительно заявил чертенок. 

И дернувшись со всей силы, Вениамин вырвался из цепкой хватки Нечистика. Выскочив в зал, он тут же нырнул под ближайший стол, постепенно передвигаясь в сторону спасительного выхода. Вот только далеко уйти он не успел, так как колокольчик на двери заиграл мелодичными переливами, оповещая о прибытие нового посетителя. 

***

Я ехала по пустой трассе, когда неожиданно проколола колесо. Как назло, еще и запаски в багажнике нет. Вот везет же мне, прям как утопленнику. Благо неподалеку мелькал огнями какой-то придорожный бар. Странно… Никогда не замечала его здесь. Видимо он только недавно открылся. 

Кое-как доехав до него, припарковала машину на стоянке и двинулась ко входу. Может они позволят позвонить от них и вызвать эвакуатор, а то в этой спешке я оставила свой телефон дома. 

Войдя внутрь заведения, приятно удивилась тому, насколько здесь было уютно, да и народу оказалось очень много, хотя снаружи практически нет машин, да и сам бар находится довольно далеко от города. Вот только выглядят они как-то странно. Хотя… Все же сегодня праздник, может у них тут его отмечают. 

На стенах висели плетенные из веревок паутины с огромными пауками на них. На всех столах стояли вырезанные тыквы со свечами внутри, а многие из гостей и вовсе были разряжены в карнавальные костюмы. А на барной стойке красовалась парочка белоснежных черепов. 

Высокий худощавый бармен с яркими розовыми волосам, натиравший до этого стеклянные бокалы полотенцем, сразу же изменился в лице с моим появлением. Я бы даже сказала, что он ему безумно обрадовался. Вот только с чего бы это? Решив не терять зря времени, сразу же направилась к нему. Он-то мне точно сможет помочь.

– Ну наконец-то! – проговорил он с облегчением, стоило мне усесться. – Я уж думал, что не дождусь вас сегодня. 

– Меня? – удивилась я. 

– Ну а кого же еще? Ваш озорник лохматый мне тут всех посетителей распугать успел! – возмущенно проговорил молодой мужчина. 

– Какой еще озорник? – не могла взять в толк. 

– Вон тот, – кивнул бармен куда-то за мою спину. 

Слегка обернувшись в указанном направлении, осмотрелась по сторонам. Все тихо. Я уже хотела переспросить бармена о том, что он имел в виду, как заметила торчащую из-под одного из столов мохнатую кисточку, что немного подрагивала. 

Так вот оно что! Значит все же не глюки… А я так надеялась. 

– Забирайте его скорее! – проговорил бармен, явно нисколько не удивленный такому посетителю в своем заведении, словно это было здесь в порядке вещей. – Да и вообще, вам давно пора отправляться в путь, а то вас уже заждались. 

– Кто заждался? – вновь не поняла я. 

– Скоро узнаете, – загадочно ответил мужчина, продолжив протирать полотенцем бокал. – Так что поторопитесь, время уже поджимает. 

– Да не могу я никуда ехать. Я тут колесо проколола, – пожаловалась ему на свое несчастье. 

– А ехать и не надо, – улыбнулся бармен. 

Он махнул кому-то рукой, и к нам тут же подошел молодой парнишка, видимо официант.

– Проводи наших гостей. А то они уже очень сильно опаздывают, – загадочно проговорил мужчина за стойкой. 

– А… 

– Ни о чем не беспокойтесь, – бармен не дал мне ничего сказать. – Все будет в порядке. И вот еще что… – он наклонился куда-то под стойку и выудил оттуда старенькую потрепанную книжицу. – Это ваше. Думаю, что скоро она вам очень сильно пригодится. 

– Что это? – удивилась я. 

– То, что вам поможет во всем разобраться. А теперь забирайте его, – указал он на спрятавшегося под столом Веню, – и ступайте прочь отсюда. Надеюсь, я его здесь больше не увижу.

– Пойдемте, – позвал меня парнишка и двинулся к столу, где сидел чертенок.

Схватив ничего не подозревающего Вениамина и не обращая внимание на его истошные писки, парень двинулся в сторону одной из дверей. Я поторопилась вслед за ними. 

– Яна, ну хоть ты ему скажи, – вопил Веня на все заведение, привлекая внимание посетителей. – Больно же, когда тебя за хвост тащат. 

– Потерпишь! – буркнул недовольно парнишка. 

Мы оказались во внутреннем дворике. Подойдя к большому колодцу, что располагался прямо посреди, парнишка размахнулся и, не успела я и глазом моргнуть, швырнул в него сопротивляющегося Веню. 

– Ты что сделал?! – подскочила к колодцу, отталкивая парня в сторону. Сердце в груди колотилось как бешеное. – Помоги же! Его спасать надо!

Вот только стоило мне заглянуть вниз, как я ощутила сильный толчок в спину. От неожиданности я наклонилась вперед. Не сумев ухватиться за край колодца, тут же полетела вслед за чертенком… 

Орала я знатно и очень громко, пока летела вниз по темному колодцу. Я уже была готова плюхнуться в студеную воду, когда у меня под ногами посветлело. Даже верещать забыла, уставившись вниз. Может я от страха уже умерла? 

Свет становился все ярче, но я так и не добралась до дна. Интересно, что же все-таки там? Или это свет в конце тоннеля, точнее колодца? Пока я раздумывала над тем, что ждет меня впереди, колодец закончился, и я со всей дури шмякнулась в какой-то зеленый раскидистый куст. Облетевшие от моего падения листья набились в рот, а ветки исцарапали тело и порвали одежду, а еще очень болела моя многострадальная пятая точка, которой я, собственно говоря, и приземлилась. 

Раздвинув руками ветки, выглянула. Никого… Вокруг стояла оглушительная тишина. Даже щебета птичек не слышно. Вокруг простирался густой зеленый лес, заросший вековыми деревьями. Сквозь их высокие раскидистые кроны пробивались игривые лучи яркого палящего солнца. Было довольно жарко, что я тут же взмокла в своей осенний куртке.   

Представшая передо мною картина никак не вязалась с тем, что я видела последним перед падением в колодец: унылая осень во всей ее красе. Здесь же лето играло всем своим многообразием красок. 

Прислушалась. Вениамина нигде не было слышно. Куда же эта нечисть задевалась? Несмотря на то, что он только что появился в моей жизни, я все-таки за него искренне переживала. 

– Веня-я-я… Ве-е-ень! Вениамин! – все громче и громче звала я непоседливого чертенка, так и сидя в кустах. – Ну где ты? Неужели разбился? 

Осторожно поднялась, пытаясь выбраться из зарослей. Все тело болело, а на правую ногу я так и вовсе наступить не смогла. Первая же попытка вызвала острую боль, от чего я взвыла. 

– М-м-м-м-м… – простонала я чуть ли не на весь лес, и наверное бы рухнула на землю, если бы не схватилась за ветку. 

Следующее движение было уже куда более аккуратным. Прыгая на одной ноге, чтобы не травмировать еще больше болевшую, я все же выбралась. 

– Веня! – опять позвала я чертенка. – Вень! 

– Ну чего ты шумишь так, неугомонная? – наконец-то послышался голос Вениамина, но самого его по-прежнему было не видно. – Тише ты, полоумная, а то беду накличешь. Еще не хватало, чтобы нас заметил кто. 

– А ты где? – уже гораздо тише задала я вопрос в пустоту. 

– Тута я, тута, – протянул чертенок откуда-то сверху. 

Подняла голову, но все равно его не увидела. Но вскоре нижние ветки рядом стоящего дерева зашевелились и из-за них показалась рогатая мордочка чертенка. 

– Фух… – выдохнула я с облегчением. – Живой… 

– Да типун тебе на язык! – возмутился Веня. – Я пока помирать не собираюсь. Мне и так хорошо. 

– А ты там чего делаешь? – так же тихо поинтересовалась у него. 

– Дорогу ищу, – коротко пояснил чертенок. – Отсюда я еще ни разу до избушки не добирался. Ты-то дорогу поди не знаешь и вовсе?! 

– Какую дорогу? – удивилась я. 

– Вот и я про то же… Эх, и вот как Ядвига Петровна о замене себе раньше не озаботилась? Как нам теперь быть-то? 

– Может ты уже перестанешь загадками говорить? Я ни слова у тебя не понимаю! 

– Придет время, и сама все поймешь… Или не поймешь… Ну это уже хуже будет… – еще больше запутал меня Вениамин. 

– Умеешь ты ясность вносить, – заключила я недовольно. 

– Хватит болтать попусту! – чертенок проворно спрыгнул с дерева. – Торопиться надо. Нам бы до вечера успеть, а то в этих местах по ночам не спокойно. А ты к здешней жизни не привычная, сгинешь чего доброго, а мне потом отвечай, – бурчал он недовольно. 

– Я идти не могу, – сообщила я чертенку, демонстрируя свою покалеченную ногу.

– Вот одни беды от тебя! – ответил на это Веня. – Ну я уж точно тебя тащить не смогу, так что придется самой ковылять.

– А как же в кино показывают, что черти людей на себе возят?

– Чего?! – возмутился он. – Возить? Да еще на себе? Ты на меня глянь, – развел он в стороны ручонки.

Я даже усмехнулась, осмотрев чертенка. На таком если и возить, то только кошку, да и ту он вряд ли дотащит.

– Ну да… До лошади тебе далеко, – заключила я с улыбкой на губах.

– Вот и не смешно! – обиделся Вениамин. – Я, между прочим, ого-го какой сильный. Это только с виду ростом не вышел.

– Я так и подумала, – согласилась с чертенком, стараясь скрыть рвущийся наружу смех.

– Все! Хватит уже болтать. День к завершению уже клонится, а у нас путь не близкий предстоит, так что медлить больше нельзя. Иди давай за мной.

– Ты только не торопись сильно, – попросила Веню, заковыляв следом за ним.

Шли мы довольно-таки долго, то и дело останавливаясь, чтобы я хоть немного могла передохнуть и расслабить травмированную ногу. С каждым пройденным шагом она болела все больше и больше.

– Вот обучила бы тебя Ядвига, не пришлось бы сейчас мучиться, – продолжал выговаривать мой проводник. – Как можно было быть такой безответственной. О себе не думала, хоть о других бы подумала. Нет же…

– Да хватит уже ворчать! – остановила его. – Уже голова от тебя болеть начинает. Тебе никто не говорил, что ты слишком много болтаешь?

– Вот значит как?! Ну и пожалуйста! Могу и вовсе молчать всю дорогу! – обиделся он, сложив на груди руки и насупив свой пятачок.

Я даже выдохнула с облегчением, наслаждаясь тишиной.

Постепенно солнце начало клониться к горизонту. Длинные протяжные тени, словно крючковатые пальцы, тянулись следом за нами. Стремительно лес начинал мрачнеть, наполняться тревожными звуками.

– Вень, мне страшно, – честно призналась чертенку.

– Чего бояться-то? Еще не ночь, – ответил он.

– Так до нее недолго осталось. А ночью что, может и опасно быть?

– А то! Ночью и хищников полно, и разбойники из своих землянок вылезают, да и сам лес… – не договорив, Вениамин замолчал.

– Что с лесом?

– Ничего, – отмахнулся он.

– Как ничего?! Говори уже!

– Живой он, лес наш. Днем он спокойно спит, не шелохнется, а вот ночью… С приходом темноты он просыпается. И уж если ему кто и попадется, то тут уж пиши пропало.

– Что-то мне совсем страшно становится.

– Да не боись! Нам немного осталось. Эти места я уже хорошо знаю. Так что до ночи доберемся.

Еще какое-то время мы шли молча. Я то и дело опасливо озиралась по сторонам, шарахаясь каждую корягу. После слов Вени о лесе мне стало совсем не по себе.

– Может привал сделаем? – взмолилась я. Нога разболелась невыносимо, что не осталось никаких сил терпеть.

– Не время, – отрезал чертенок. – Да и осталось нам болото пройти, а там, за кустами уже и полянка с избушкой будет.

– М-м-м-м-м… – простонала я.

– Хватит ныть! Шагай давай! – скомандовал Вениамин.

Аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, черт следовал впереди меня. Я же ели-ели плелась следом, стараясь не соскользнуть и не свалиться в вязкую трясину. 

Нам оставалось всего несколько десятков метров, когда я все же не удержалась. Нога съехала, и я свалилась прямо в болото. Ледяная жижа тут же окутала мое тело. Отчаянно забарахталась, стараясь выкарабкаться на ближайшую кочку, но все оказалось тщетно. Трясина лишь еще сильнее тянула меня вниз.

– Да не дергайся ты! – прокричал мне Веня. – Лучше вообще не шевелись.

Но страх не давал мне мыслить здраво. Маленький чертенок, найдя поблизости какую-то палку, протянул ее мне, но вытащить меня ему не хватило сил. 

Я уже была готова проститься с жизнью, когда за спиной Вениамина показалась она…

– Ну наконец-то! – радостно завопил чертенок, повернувшись. – Чего долго-то так?! Давай живо ее вытягивай, а то сгинет еще.

За спиной Вени, переминаясь с лапы на лапу, стояла избушка. Покосившаяся соломенная крыш съехала на один бок, дверь открыта настежь. Глядя на нее, я даже забыла о том, что вот-вот меня засосет трясина.

– Офигеть! – не смогла сдержать восклицания.

Избушка подошла ближе, протянула ко мне свою лапу и, словно котенка, подхватила за шкирку, вытягивая на сушу.

– Фух! – выдохнул Вениамин с облегчение. – Пронесло.

– Это избушка на курьих ножках? – все еще находясь под впечатлением, поинтересовалась у чертенка.

– Она родимая, – улыбнулся Веня, а затем обратился уже к моей спасительнице: – Ну чего стоишь?! Опускайся уже.

Избушка тут же послушно присела так, чтобы небольшая лесенка, идущая от двери, достала до земли.

– Вот это да! – восхитилась я.

– Милости прошу в твой новый дом, – проговорил чертенок.

– Мой?

– Конечно твой, – подтвердил он. – А чей же еще? Ты у нас единственная Яга осталась. Значит и избушка теперь твоя.

– Не Яга я! – возразила на его слова. – Меня Яна зовут.

– Да какая разница?! Суть все равно одна. Так что принимай свои новые хоромы.

Несмело поднималась по ступенькам, входя внутрь избушки. Повсюду скопилась паутина, толстый слой пыли покрывал все вокруг.

– Да… Давненько видимо тут никого не было, – проговорила я, осматриваясь.

– Дык почитай уже лет двадцать никого тут, если не больше. Как Ядвига Петровна ушла, так и не появлялся никто.

– И чего мне теперь делать тут?

– Это видно будет, – ответил Веня. – Эй, избушка! – крикнул он. – Давай домой шагай.

Избушка встрепенулась, от чего я чуть не упала на пол, а затем плавно покачиваясь, зашагала.

– А куда мы? – спросила я, выглянув в небольшое окошко.

– Тут полянка недалеко, там и расположимся, – ответил мне чертенок.

– Эх, жаль поесть здесь нечего, – вздохнула я, услышав урчание своего живота. 

– Как нечего? – удивился Веня и убежал за печку. Его не было несколько минут. – Во! – довольно изрек он, наконец появившись передо мной. В его ручонках было несколько консервных банок. – Сойдет?

– Вполне, – обрадовалась я.

Не прошло и получаса, когда избушка вновь затрясла и опустилась, усаживаясь на землю.

– Вот и прибыли, – огласил Вениамин. – Добро пожаловать домой!

Ночь уже вовсю окутала мрачный лес. Даже в избушке слышалось уханье совы, скрип старых сухих деревьев, завывание ветра.

Сейчас, как никогда, я была рада тому, что рядом со мной есть маленький чертенок. Без него я бы давно со страха умерла.

Веня проворно растопил русскую печку, что занимала собой, наверное, половину избушки. Я же нашла в углу веник, смела висящую по углам пыль. 

– Надо бы воды набрать, – вздохнула я, сетуя, что не задумалась об этом раньше.

– Это уж точно не сейчас! Лично я ночью из избушки ни ногой, – ответил чертенок.

И я его прекрасно понимала. Мне и самой сейчас совершенно не хотелось выходить, слишком уж настораживали доносящиеся звуки.

Уснуть удалось далеко не сразу. С непривычки печь казалась мне слишком уж жесткой. Проворочавшись с боку на бок, все же отправилась в царствие Морфея. Не менее уставший Веня свернулся калачиком и заснул на лавке подле меня.

Проснулась я уже поздно. Яркий солнечный свет заполнил избушку сквозь небольшое окно и распахнутую настежь дверь. С улицы доносилось громкое щебетание птиц.

Спустившись с печи, я осмотрелась – чертенка нигде не было, а на столе меня дожидалась исходящая паром металлическая кружка с ароматным травяным чаем. Вот хоть Веня и ворчлив, но при этом очень заботлив и внимателен, хоть и старается выглядеть как можно более суровым.

Выпив отвар, вышла из избушки. Вчера в темноте я и не рассмотрела ничего, а сейчас поразилась той красоте, которая была вокруг. Избушка стояла посреди большой утопающей в зелени поляны. Ее окружали вековые деревья, уходящие своими кронами до самых облаков. Неподалеку, журча студеной водой, бежал озорной ручеек, через который был перекинут деревянный мостик.

Обошла избушку, но Вени все еще не было нигде видно, зато вдали заметила огромную скалу. В ней виднелись несколько пещер, которые придавали очертание морды обезьяны, изо рта которой бурным потоком вытекал водопад.

Позади раздалось еле слышное кряхтение. Обернувшись, заметила на окраине поляны чертенка. Он волочил за собой какой-то мешок. Увидев меня, Веня бросил свою ношу.

– Ну чего встала?! Помоги уже! – возмущенно произнес он.

Подошла ближе и, наклонившись, заглянула в мешок. Внутри лежали несколько свертков, от которых исходил аппетитный аромат. Живот тут же свело от голода.

– Ты где это раздобыл? – спросила чертенка, подхватив его ношу.

– Где? Где? Где надо! – проворчал Веня и зашагал налегке к избушке.

Он уже было хотел зайти внутрь, как у самой лесенки остановился, с прищуром глядя куда-то вниз.

– Ты чего? – спросила я его, но ответа не последовало.

Обойдя избушку по кругу, чертенок вновь подошел ко входу и, пнув хорошенько лесенку, проговорил: 

– Ах ты, курица безмозглая! Ну-ка живо поднимайся! – Но избушка все так же оставалась на места, даже не шелохнувшись. – Вставая, говорю! – еще громче скомандовал он.

– Да чего ты к ней привязался? 

– Чего?! А ты сама не видишь? – спросил Веня.

– Нет, – честно ответила я, осмотрев избушку. – А что-то не так?

– Конечно не так! – ответил мне чертенок и вновь пнул крыльцо. – Вставай!

Избушка недовольно поворочалась и приподнялась на своих огромных куриных лапах. Под ней оказалось свитое из прутьев и травы гнездо, в котором лежало огромное яйцо.

– Ух ты! Большое какое, – восхитилась я.

– Чего радуешься! Теперь караулить ее постоянно придется, – ворчал Веня.

– Это у нас избушка еще одна будет? – поинтересовалась я.

– Будет, если ее раньше времени никто не сопрет, – ответил мне чертенок.

– Это кто, например?

– Да мало ли! Недвижимость нынче в цене, а уж движимость и подавно. Ты лучше давай не отвлекайся, мешок в избу тащи.

А я и правда забыла о своей ноше. Быстренько подхватив с земли мешок, занесла его внутрь, начав вытаскивать содержимое. Вениамин затарился провизией основательно. Уже было хотела пойти за водой, чтобы что-нибудь приготовить, как с улицы донесся чей-то голос.

– Не ужель Ядвига вернулась? 

Услышав его, чертенок недовольно скривился.

– Явилась-не запылилась! – полушепотом проговорил он и тут же отправился к двери. – Чего эт ты тут забыла?

– Веничка, ну чего ты все ворчишь? – поинтересовался у него девичий голосок. – Я, между прочим, по Ядвиге Петровне соскучилась. Столько лет ее не видела и не слышала.

– Нет ее, – отрезал чертенок. – Померла давно. Так что ступай себе с миром.

– Да быть такого не может! – послышались громкие рыдания.

– Ну началось… – вместо того, чтобы успокоить, проворчал Ваниамин.

Любопытство во мне направило меня к выходу. Так и хотелось посмотреть на нежданную гостью. Подойдя к двери, несмело выглянула наружу.

У самой избушки стояла молодая девушка. На вид она моя ровесница, может слегка старше. Густые ярко зеленые волосы, собранные в высокий хвост, тут же привлекли мое внимание. Они контрастировали с одетым на девушку костюмом цвета хаки, переливаясь на солнце. При виде меня, она тут же перестала рыдать, задорная улыбка расплылась на ее губах, а длинненький острый носик взмыл вверх.

– Здрасти… – промямлила я, встретившись взглядом с гостьей.

– Здравствуй, – ответила девушка, так же пристально рассматривая меня в ответ. – А ты кто такая? Я тебя раньше здесь не видела. И что в избушке Ядвиги забыла?

Только я было хотела ответить незнакомке, но не успела, так как меня опередил Вениамин:

– А тебе-то какая об этом печаль?! Иди себе по добру, по здорову.

– Фу! Какой же ты, Веня, невежа, – скривила она свой нос. – Я в гости пришла, а ты даже в избушку не пригласишь.

– Знаю я тебя! Так и будешь до ночи трандычать, – был непреклонен он.

– Дай я хоть с девушкой познакомлюсь, – зеленоволосая направилась в мою сторону, не обращая вгимания на тяжелый вздох чертенка. – Меня Кирана зовут, – представилась она, протягивая мне руку.

– Яна, – ответила ей, сжав протянутую ладонь. Тут же ощутила ее влагу. – Ой…

– Прости, – виновато проговорила девушка. – Порой так хочется до кого-то дотронуться, что я забываю об этом.

– А почему она у тебя такая мокрая? – бестактно поинтересовалась я.

– Почему? Почему? – вновь заворчал Веня. – А какой она у кикиморы быть должна?

– Кикиморы? – остолбенела я от неожиданности.

– Да, – подтвердила гостья слова чертенка. – А ты у нас все-таки кто будешь?

– Внучка она Ядвиги Петровны, – ответил за меня Вениамин.

– Так ты значит наша новая баба Яга? – девушка радостно захлопала в ладоши. – Ну наконец-то! А то мы уже заждались.

Вот только я ее радости совсем не разделала. Как-то не радовала меня такая перспективка. Эх, надо бы отсюда выбираться…

Уже совершенно не обращая никакого внимание на недовольного чертенка, Кирана уселась прямо на крылечко, продолжая меня расспрашивать:

– И давно ты туточки? Надолго ли? А кто еще, окромя меня наведывался уже? – сыпала она вопросами, как из рога изобилия.

– Так! Ну все! – уже ни на шутку разозлился Веня. – А ну брысь отседова! Вот же вы, кикиморы, народ болтливый. То ревете – не успокоишь, то болтаете – слова не вставишь! Иди уже восвояси!

– Веня, ну не хорошо так, – остановила я чертенка. – Что ты гостью-то гонишь?

– А чего она расселась тут? И без нее дел полно. Нам вон, избушку еще в порядок приводить.

– Так я вам и помогу! – оживилась Кирана. – Это я мигом.

Веня недовольно глянул на меня, а я лишь усмехнулась. Было видно, что подобная перспектива явно пришлась ему не по вкусу.

– Ну тогда за дело! – скомандовала я и, зайдя в избушку, прихватила деревянное ведро, чтобы набрать из ручья воды.

Вслед мне послышался очередной тяжелый вздох черта. Быстро зачерпнув воду, принесла ее в избушку. Пока меня не было, Керана уже нашла какие-то старые лохмотья.

– Надеюсь, этим можно воспользоваться для уборки? – Кивнула ей в ответ, а девушка продолжила свои расспросы. – А с лицом у тебя чего?

– Ожег, – ответила ей. Вот только рассказывать подробности мало знакомому человеку совсем не хотелось. – Прости, но я не хочу говорить об этом.

– Понимаю, – не стала она настаивать. – Только почему ты его до сих пор не уберешь. Ведь для тебя это проще простого.

– С чего вдруг? – удивилась я.

– Ну ты же Яга! – словно само собой разумеющиеся ответила Кирана. – Пару зелий и готово.

– Ага, как же! – не согласилась я. – Я, знаешь ли, до вчерашнего дня и знать не знала, кем была моя бабушка. Да и сама никогда никакими способностями не отличалась. Хотя я и сейчас ничего о зельях не знаю.

– Тю! Вот тоже мне, нашла беду. У каждой хорошей Яги всегда должно быть все записано. И у Ядвиги Петровны, уверена, тоже книженция быть должна. Вот только поискать ее здесь хорошенько надо. А в правильных руках эти записи всегда найдут нужное применение.

– А знаешь, ты, кажется, права, – согласилась я с девушкой, вспомнив о книге, что дали мне в баре. – Есть у меня одна книга, вот только мне ее не бабушка дала.

– Ну-ка, ну-ка! – оживилась Кирана.

Быстро достала книгу, и открыла ее на первой попавшейся страницы. Кикимора подошла ближе, заглядывая мне через плечо.

– Ничего не понятно, – проговорила я, вглядываясь в какие-то закорючки.

– Да… Что-то белиберда тут какая-то, – согласилась Кирана. – Это что за язык-то такой?

– Не знаю. Может Веня в курсе.

– Давай спросим. Вениамин, – позвала она чертенка.

– Чего вам?

– Иди сюда.

С улицы в избушку зашел недовольный чертенок. 

– Чего звали-то? От дел отрываете!

– Взгляни, – я протянула ему книгу. – Ты прочесть это сможешь?

– Э, нет! – протянул он. – Это книга Ядвиги. И ее только настоящая Яга прочесть сможет.

– Ну вы ведь сами говорите, что я Яга, – проговорила я, глядя на чертенка. – Но вот только и мне в ней ничего не понятно.

– Яга-то ты Яга, – ответил Веня. – Но ты еще не приняла это до конца. Вот и выходит, что пока ты не настоящая.

– И чего делать?

– Ждать, – проговорил чертенок и направился к выходу. – И избушка в порядок приводить.

– Ну вот, – расстроенно протянула Кирана. – А я уже думала, что все получится. Ладно, давай браться за дело.

Так мы провозились до самого вечера. Уже с закатом кикимора покинула избушку, отправляясь домой, а мы с Веней остались. Уставшие, но довольные проделанной работой, тут же уснули мертвецким сном. 

– А-а-а-а-а! – заорала я, падая с печки прямо на пол.

Вся избушка ходила ходуном, тряслась, не позволяя встать на ноги.

– Да что это такое творится? – из-под лавки высунул голову Веня, потирая ушибленный затылок.

С трудом добралась до окошка и выглянула наружу.

– Да она по поляне бегать взялась, – возмутилась я, видя, как мелькаю деревья.

– Что-то здесь не так, – нахмурился чертенок и пополз ко мне. Оглядевшись, словно что-то заметил. – Ах вот оно что! 

– Что там? Я не вижу ничего.

– А ты на землю посмотри. Тень видишь? – спросил Веня.

– Вижу, – присмотревшись, ответила я.

– На так вот из-за нее избушка и взбеленилась.

– А что это за тень-то такая.

– Знамо что, – проговорил чертенок. – Опять Горыныч озорничать вздумал. Ему как скучно становится, так он избушку и гоняет по поляне, подпалить ее грозиться.

– Зачем ему это? – удивилась я.

– Говорю же, скучно ему просто. Веселиться он так.

– И что нам теперь делать?

– Не знаю. С ним нам точно никак не сладить. Придется ждать, когда он сам наиграется, – вздохнул Веня, еще крепче ухватившись за небольшой подоконник, чтобы снова не свалиться на пол.

– Вот еще! – не согласилась я с чертенком. – Я такое терпеть не стану! Сейчас я ему устрою! Вот только бы избушку остановить.

– Ну это не так уж и сложно. Ты подпол открой, там веревка натянуты. Потяни ее посильнее, избушка и остановится, – ответил Вениамин.

– Так просто? – не поверила я.

– Ну… – протянул собеседник. – Не совсем просто, но действенно.

– И почему мне чудится здесь подвох? Хотя, все равно иного варианта у нас нет.

Не теряя больше времени, открыла люк в полу. В подполе действительно была натянута веревка. Схватившись за нее, натянула что есть мочи и… Избушка резко затормозила, останавливаясь, словно вкопанная. По инерции полетела вперед, больно ударившись о входную дверь. 

– Ой-е! – зашипела от боли, нащупав на лбу проступающую шишку. – Ну все! Кому-то сейчас не поздоровится!

Схватив первое, что попало под руку, выскочила из избушки. Только сейчас заметила, что в руке у меня была метла. Ну и ладно! Я и ей надаю этому Горынычу так, что мало не покажется.

Только я было замахнулась на пролетающего над избушкой змея, как случилось неожиданное: меня резко дернуло вверх. Земля стремительно уходила из-под ног, удаляясь все дальше и дальше. Вот уже избушка стала походить на небольшое темное пятно. От такой высоты закружилась голова, но я что есть мочи сжимала в руках черенок метлы. Мамочка! Да что же это такое?!

– Вот это да! – послышался откуда-то сбоку басовитый хриплый голос. – Я еще не видел, чтобы кто-то на метлах вот так летал.

– Ага, я тоже впервые такое вижу, – вторил ему другой голос.

– Может поможем ей? – поинтересовался третий.

Я же боялась повернуть голову, чтобы кого-нибудь рассмотреть, а то и свалиться так ненароком недолго.

– А зачем мы ей помогать будет? Она нас этой метлой огреть хотела. Вот пусть теперь и летает.

– Жалко ведь, разобьется ведь.

– И пусть разобьется! Не наша печаль.

Пока они спорили между собой, мои руки окончательно свело. Занемевшие пальцы начали разжиматься и, не в силах больше держаться, я полетела вниз, а метла продолжила свой путь, но уже без меня.

– А-а-а-а-а! – заорала я со страху.

– Эх, хорошо летит… – послышалось уже откуда-то сверху.

– Ну так что делать будем?

Земля стремительно приближалась. От страха зажмурила глаза, готовая к удару.

– Ловить, а то Бестислав Абигорович нам все три головы с плеч снимет, если это недоразумение в лепешку расшибется.

– Мы тут причем?

– А кто рядом был? Тут попробуй, докажи, что это она сама.

– Эх, ладно. Хватаем.

А дальше огромная лапа перехватила меня. От неожиданности уставилась на держащего меня Горыныча.

– Мама…

– Да нет, не мама я вовсе, – усмехнулась одна из его голов. – Меня Гоша зовут.

– А я Гога, – представилась вторая голова.

– Григорий, – серьезно проговорила третья.

– Здрасти… – промямлила я, несмело помахав рукой.

Горыныч приземлился, аккуратно поставив меня на землю. От его появления избушка снова заметалась по поляне.

– Может сожрем ее? – спросила одна из голов у других, кивнув в сторону бегающей избы.

– Да нет, мне деревяшки не по вкусу.

– И я тоже такое не люблю. Летим лучше русалок пугать, с ними куда веселее.

– Эй! – остановил их подошедший к нам Вениамин. – А ну стоять! Опять ты за старое взялся?! Тебе Бестислав Абигорович что говорил? Неужто непонятно было, чтобы прекращал свои игры?

– А мы чего? Мы ничего, – виновато опустил головы Горыныч. – Мы ж пошутили просто.

– Пошутили он… Чуть избушку нам не разнесли.

– Ну цела же она?! Чего, уж и повеселиться нельзя что ли?

Я стояла в стороне, не вмешиваясь в их разговор. 

– Еще раз будешь ее гонять, я Бестислава Абигоровича сразу вызову. Пусть он разбирается.

– Да ладно тебе, ладно. Улетаем мы уже. Не надо никого звать.

Взмахнув своими крыльями, Горыныч взмыл в небо, снова перепугав бедную избушку.

– Вот же ирод проклятущий, – проворчал Вениамин, погрозив змею кулаком.

– Да уж, неприятный тип. А кто такой этот Бестислав Абигорович? – спросила я чертенка, не в силах сладить с любопытством.

– Знама кто, – ответил Веня. – Начальник он тутошний. Присматривает за всем, за порядком следит. Главчерт от местный.

– Кто? – не поняла я.

– Главчерт, – повторил он. – Выше его в нашем мире только верховный демон, но с ним уж точно лучше не пересекаться, а то мало не покажется.

– Странно у вас тут все. Даже не по себе как-то.

– Да ты не бери в голову. У тебя теперь и так своих забот выше крыши будет, – ответил Веня.

– Это ты о чем? Какие еще заботы?

– Да самые обычные. Яга у нас тут чем занимается?

– Чем?

– Лечит она здесь всех. А раз ты у нас теперь в ее должности, то тебе этим и заниматься, – поведал чертенок.

– Так я же не врач?! – возмутилась я.

– Это дело наживное, но поспешить надо. Ты бы книжецу свою поскорее изучать начала. А там, глядишь, и научишься всему.

– А если я не хочу?

– Тут уж у тебя выбора другого нет. Ни сегодня-завтра тут уже толпа местных жителей выстроится. И поверь, им будет все равно умеешь ты врачевать или нет.

Только этого мне не хватало! Но Вениамин прав. Пусть я ничего и не знаю, но, так как вернуться домой пока не могу, придется обустраиваться здесь.

– Ладно, так уж и быть. Постараюсь разобраться во всем.

Вздохнув, поплелась в избушку, которая, набегавшись и успокоившись, все же уселась обратно в гнездо. Внутри творился погром. И вот зачет, спрашивается, мы с Кираной столько времени потратила на уборку?! Теперь хоть все заново начинай.

Только я было собралась искать веник, как в открытую дверь влетела метла, но, чуть не врезавшись в меня, затормозила у порога.

– Налеталась?! – строго поинтересовалась я, глядя на эту гонщицу, которая чуть было меня не угробила. – Вот не стыдно тебе? – спросила ее, при этом ощутив себя как минимум умалишенной.

Но метла явно поняла мои слова. Замотав своими прутьями из стороны в сторону, словно нашкодивший пес хвостом, она подобралась ко мне, начав тереться рукоятью о мое плечо.

Вот такого я точно не ожидала. Я конечно знала по сказкам, что баба Яга на метле летает, но то, что эта самая вещица может вести себя как живая – это для меня открытие.

Было абсолютно понятно, что она признала свою вину. А вот я загорелась: до безумия вдруг захотелось оседлать эту строптивицу и опять полетать, но теперь уже спокойно.

Словно поняв мои мысли, метла тут же зависла в воздухе в вертикальном положении. Несмело обошла ее по кругу, а затем постаралась разместиться на ее рукояти. Это оказалось ни так уж и удобно, нежели я думала изначально, но, как говорится, в жизни надо попробовать все.

Стоило мне покрепче ухватиться за держак, как метелка плавно двинулась в направлении двери, постепенно ускоряясь. И вот не прошло и пары секунд, как поляну огласил мой громкий крик:

– Юху! – Адреналин ударил в кровь бешеной дозой, переполняя меня эмоциями. – Быстрее! – скомандовала я.

Кружась над поляной, я пребывала в эйфории. Никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

– Яна! – донесся до меня крик Вениамина, когда я пролетала мимо него. – Спускайся ты уже, а то я скоро с голоду помру, – сообщил этот маленький троглодит.

Пришлось все же приземляться. Метла аккуратно опустилась ни же, зависнув над землей в полуметре, позволяя мне спрыгнуть. Стоило мне слезть, как она вновь взмыла и, залетев в избушку, скрылась за печкой.

– Здорово… – протянула я довольно.

– Еще бы! – согласился чертенок. – Уверен, что в ступе летать тебе не меньше, чем на метле понравится.

– А у меня теперь и ступа есть?

– Конечно! Яга без транспорта ни Яга. А иначе как ты к больным добираться будешь? – проговорил Веня.

– Как это добираться? Я думала, что они сами будут ко мне приходить.

– Ну кто-то будет, вот только не все это сделать могут. Но с этим мы позже доберемся, а сейчас есть и потом за учение браться, а то такими темпами толку от тебя никакого не будет, – вновь заворчал Вениамин.

Вот же ворчун! Но несмотря на это, с ним не соскучишься. Основательно подкрепившись, все же достала презентованную мне книгу. На удивление нашла в ней несколько страниц, которые смогла разобрать. В них оказался рецепт какого-то отвара от головной боли. «И почему бы мне его не испробовать?» – подумала я и осмотрелась по сторонам.

На глаза попался стоящий в печи котелок – то, что мне и надо! Осталось дело за малым – найти все ингредиенты. Что там потребуется?

– Чего это ты задумала? – спросил у меня Веня, видя, как я что-то ищу.

– Не видишь, учусь я. Сам же говорил, что мне надо готовиться. Вот я и хочу попробовать свой первый отвар приготовить, – сообщила чертенку.

– Эка ты какая быстрая. Это так просто не делается. Сначала надо травы собрать, просушить их, да и помимо них для отваров и зелий еще кучу всего надо. 

– И где мне это искать?

– Травы и в лесу собрать можно, а вот с остальным придется в лавку к дриадам идти. У них там что угодно найти можно. Ты только сначала определись, что тебе вообще понадобится, а уж потом мы этим и займемся.

– Так я и не знаю… Я только в одном рецепте разобралась, – ответила черту.

– В одном? И уже варить зелье собралась? Ну ты шустрая! Я бы такой отвар ни при каких условиях испить не решился.

– Это еще почему?!

– Отравишь еще! – усмехнулся Веня, а я немного обиделась на то, что он в меня не верит. – Да ладно тебе, я просто пошутил. Но ты это… Все же еще свою книжецу полистай, авось еще что там отыщешь.

Все же он прав, мало ли что у меня выйдет. Лучше так не рисковать.

Так прошла неделя. Я постепенно начала свыкаться с жизнью в лесу, привыкла к постоянному ворчанию Вениамина, к беготне избушки, к периодическим налетам Горыныча. Но тоска по дому не отпускала. Я скучала ни столько по привычному миру, сколько по маме, что осталась там.

Пытаясь хоть как-то отвлечься, я уже практически полностью изучила книгу. С каждым днем она позволяла мне прочесть все новые и новые страницы. И вот из непонятных мне остались всего около десятка.

С каждым новым знанием, я постепенно составляла список ингредиентов, которые стоило бы прикупить, вот только беда – сделать это мне не на что. И это печалило…

Так, сидя на теплой печи, я вписывала в свой список новые пункты:

– Слезы русалки, бородавочный порошок, глаза черных жуков…

– Ну ты и накатала уже, – подошел ко мне чертенок и заглянул в мои исписанные листы.

– Да что толку-то?! Травы я может в лесу и соберу, а вот остальное… Все равно мне не на что это купить.

– А ты Горыныча попроси, – предложил Веня.

– Он-то мне чем поможет? – удивилась я.

– Знама чем. У него в пещере самоцветов видимо-невидимо.

– Так он мне их и дал! – не воодушевилась я.

– Просто так, конечно, не даст. А вот если ему что взамен предложить…

– А что я ему предложу? У меня и нет ничего.

– Может мы камни на яйцо поменяем? – спросил чертенок.

– Ну уж нет! Еще чего не хватало. Здесь подумать нужно. Явно есть что-то еще, что может Горыныча заинтересовать.

– Знать бы еще что…

Я задумалась, но в голову ничего не шло.

– Эх, пойду-ка я немного прогуляюсь, мысли освежу.

На поляне пахло свежей травой. Озорной ручей журчал совсем рядом с избушкой, маня своей прохладой. Пройдя по тропинке, добралась до мосточка и, сняв свою обувь, уселась, свесив ноги вниз. Вода ласкала меня, даря умиротворение. Все же здесь хорошо…

Я на столько погрузилась в свои мысли, что едва не упала в воду от неожиданности, когда моих ступней что-то коснулось. Неужто рыба? Но в воде я ничего не сумела рассмотреть – видимо она уже уплыла. 

Снова поудобнее уселась на мостике, пытаясь настроится на прежнюю волну спокойствия. Мне практически удалось это сделать, когда из воды показалась чья-то рука и, схватив меня за щиколотку, резко потянула вниз.

– А-а-а-а-а! – заорала я, прежде чем упала в воду.

– И чего орать-то так, словно привидение увидела? – поинтересовалась у меня миловидная девушка и, оперевшись руками на мостик, уселась на него. 

От удивления мои глаза распахнулись так широко, что были готовы полезть на лоб. 

– Русалка?! – произнесла я, не веря увиденному.

– А чего ты так удивляешься, словно первый раз русалку увидела?

– А я и правда в первый… – на автомате ответила девушке.

– Да ладно?! Быть такого не может! Ты откуда такая взялась? Здесь нас каждый знает! – сообщила девушка. Спрыгнув в воду, она подплыла ко мне. – Вставай уже, а то не ровен час заболеешь. Ты поди не привычная в воде-то сидеть. – Лишь кивнула ей в ответ. – Ну что, давай знакомиться? Руслана я, – проговорила русалка.

– Яна.

– Так откуда ты, Яна?

– Долго объяснять, – вздохнула я.

– Понятно, что ничего не понятно… – протянула Руслана. – А здесь что делаешь?

– Да живу я тут, в избушке, – ответила ей.

– Так ты у Ядвиги Петровны гостишь?

– Не совсем. Я внучка ее. Бабушка умерла давно, а я теперь как бы вместо нее.

– Вот дела! Я и не знала. Слушай… А раз ты вместо Ядвиги теперь, то может помочь мне сможешь? – спросила девушка. – Вода нынче до того грязная стала, что волосы лезут. Вот если бы ты мне отвар какой приготовила, то моей благодарности не было бы придела.

– Боюсь, что здесь я тебе не помощник, – вздохнула я с грустью. – Я пока что еще ничему не научилась, только в теории все прочла, а вот практики нет. Да и не из чего мне отвары делать.

– Ну так я же не просто так тебя прошу. Заплачу тебя, не обижу. Да и тебе практика будет.

– Даже не знаю…

– А чего не знаешь?! Ты мне скажи, что нужно, а я завтра тебе все добуду.

Немного подумав, все же согласилась:

– Хорошо, давай попробуем…

Мы распрощались, условившись встретиться здесь вечером. Руслана уплыла, а я поспешила к себе в избушку – следовало поскорее отыскать рецепт подходящего зелья. Выписав все необходимые ингредиенты, присела на крылечко.

– Веня, расскажи мне, кто еще здесь обитает? – спросила я чертенка, который скакал с сачком перед избушкой, увлеченно преследуя бабочку.

Он повернулся в мою сторону:

– Вот чего ты меня отвлекаешь?! Я, между прочим, тебе помогаю, – недовольно проворчал он как обычно.

– Это чем ты мне помогаешь? – удивилась я.

– Запасы делаю. Вот сейчас поймаю ее, – указал он на бабочку, – и будут тебе лапки.

Я лишь рассмеялась в ответ:

– Вень, так мне лапки не бабочки нужны, а пауков.

– Как пауков? – расстроено проговорил он. – Так, а чего же ты раньше молчала? Я полдня за ней бегаю.

– Ну так ты мне ничего и не говорил да этого.

Чертенок раздосадовано бросил сачок на землю и, подойдя ко мне, присел рядом на крыльцо.

– Да чего тебе рассказывать?! Скоро и сама со всеми познакомишься.

– Я, кстати, пока тебя не было, с русалкой встретилась.

– И что она тут забыла? Поди любовное зелье выпрашивала?

– Нет, – протянула я, недоумевая. – А любовное зелье-то ей зачем?

– Как зачем? Горыныча приворожить! – усмехнулся Веня.

– Очень смешно! – съехидничала я. – На кой он ей сдался?

– Как это на кой?! Как говориться: «Любовь зла»… – многозначительно проговорил чертенок.

– Вот это да! Никогда бы не подумала.

– А чего тебя это так удивляет? Горыныч, между прочим, жених завидный, – назидательно изрек мой собеседник. – Я бы на твоем месте к нему повнимательнее присмотрелся.

– Так он же ящер! – опешила я.

– Ну он же не постоянно такой. Большую часть времени он самый обыкновенный мужчина. К тому же, в самом расцвете сил.

– Нет уж, спасибо. Пусть лучше Руслана с ним свое счастье строит, а я как-нибудь обойдусь, – рассмеялась я.

– А ей-то что от тебя понадобилось.

– Да так, сущие пустяки.

– Ты только по аккуратнее. Все же Яга с тебя пока никудышная, – предостерег меня чертенок.

– Что значит никудышная?! Я, между прочим, уже во всем разобралась! – возмущенного ответила Вениамину.

– Ну-ну! – усмехнулся он. – И я о том же…

– То есть ты в меня не веришь?

– Да что ты? Верю, конечно.

– Ах так?! Ну тогда спорим: если Русла окажется довольна результатом, то ты… – ненадолго замялась я. А что, собственно, мне желать от чертенка? О, придумала! – Ты будешь должен мне желание.

Веня недоверчиво прищурился, но уже через пару секунд выдал:

– Хорошо, я согласен. А если русалка недовольна будет, то желание с тебя.

– По рукам! – пожала я протянутое мне копытце.

Весело насвистывая, чертенок пошел в избушку, а я направилась к ручью – скоро должна была появиться моя первая подопытная. Азарт прошел, а на его месте поселились сомнения: лишь сейчас я осознала все в полной мере. Средство для волос – это отвар, который Руслане придется выпить. А что если я и правда сделаю что-то не так, и она отравится еще ненароком?!

Мои терзания прервала появившаяся в воде девушка.

– Ты чего такая поникшая? – спросила она, усевшись на мостик.

– Да не обращай внимания, – отмахнулась я.

Русалка лишь покачала головой, но расспрашивать меня не стала.

– Не хочешь – не говори. Ты мне список-то приготовила? 

– Разумеется, – выудила я из кармана листок. – Только вот бумага в воде раскиснет, – предостерегла девушку.

– Об этом не волнуйся, – она выудила из лифа что-то похожее на пудреницу. – У меня все предусмотрено, – улыбнулась мне Руслана. – Ладно, я поплыла, а ты жди меня с утра.

Стоило солнцу озарить небосклон, как русалка уже была в ручье неподалеку от моей избушки, о чем и доложил мне вечно недовольный Вениамин.

– Не думала, что ты появишься так быстро, – проговорила я, подойдя к девушке, которая сидела на мосточке.

– А чего время терять? Вот, – протянула она мне мокрый рюкзачок.

Я подняла его и глядела не то, как с вещи стекает вода.

– Да-а-а-а-а… – протянула я.

– Да не переживай ты, – отмахнулась Руслана. – Внутри все абсолютно сухое, – заверила она. – Я все заранее предусмотрела и надежно упаковала все по баночкам. Так что вода ничего не замочила.

– Это хорошо, а то я уже ненароком встревожилась.

– Ну так что? Когда ты мне отвар приготовить сможешь? – в нетерпении поинтересовалась девушка.

– Думаю, что завтра вечером все будет готово, – ответила ей.

– Это хорошо, тогда я приплыву к тебе на закате.

Подхватив мокрый рюкзак, я направилась к избушке. Надо было заняться делом, а то отвару еще настояться надобно.

– Ты уверена, что справишься? – недоверчиво посмотрел на меня Веня.

– Не знаю, – честно ответила ему, доставая из-за печи котелок. – Надо бы растопить печку, – сообщила чертенку, но тот тут же запахал своими копытцами.

– Нет-нет! В избушке твои эксперименты устраивать я не позволю! – отрезал он.

– И где мне отвар варить? – удивилась я.

– Вон, на поляну иди. Там хоть это не так опасно будет, а то ненароком еще и избушке уничтожишь. А у нас нова пока не вылупилась, – проворчал Веня.

– Ладно, ладно, – согласилась с ним. – Ну ты хотя бы костер развели мне.

– Ага, делать мне больше нечего! И так дел невпроворот. Сама этим займись, – отозвался недовольный чертенок и скрылся за печью.

Вот же… Слов на него нет! Прихватив спички, вышла на поляну. Благо хвороста в округе было в избытке. Быстро собрав его, уложила в кучу, но сколько не пыталась разжечь огонь, ничего не выходило.

– Веня, ну помоги мне! – позвала чертенка, но этот упрямец даже не отозвался.

Что же делать? Время неумолимо мчалось вперед, а отвар даже не начал вариться. В попытке развести костер, я потратила добрую часть спичек. Думай, Яна, думай! Точно! Неожиданно меня озарило. Стремглав помчалась в избушку, подхватила метлу и полетела в сторону горы, где обитал Горыныч.

Огромная пещера вела далеко вглубь. Нерешительно спустилась на самом ее краю, заглядывая внутрь.

– Гоша! Гога! Григорий! – позвала я трехглавого змея, но ответом мне было лишь протяжное эхо, что вибрировало в воздухе. – Горыныч! – несмело направилась вперед.

Каждый шаг набатом звучал в пространстве, отражаясь от каменных стен пещеры. Сырость, холод и непонятный гул давили на меня. Становилось страшно. Темнота сгущалась по мере того, как я удалялась от входа.

И вот уже ничего не было видно. В темноте я продолжала брести вперед, дрожа от страха как осиновый лист. Не заметив под ногами камень, споткнулась и упала прямо на каменистый пол. Стая встревоженных мною летучих мышей тут же сорвалась с потолка и просвистела прямо над моей головой. Я лишь успела прижаться еще сильнее к полу, закрывая голову руками.

Наконец-то хлопанье крыльев и свист прекратились, повисла звенящая тишина. С трудом поднялась на ноги и вдруг осознала, что, падая, совершенно потеряла ориентацию, и теперь не знаю куда мне идти.

– Вот ты и попала… – протянула я в пустоту.

– Ага… – донеслось вместо эха.