Переспать на удачу

Майя Сухова любила Владика Марченкова с пятого класса. Но об этом, разумеется, не знал никто. Она просто взглянула однажды на совершенно замечательного, благородного и прекрасного, растрепанного после драки принца, бросившего портфель в коридоре, подняла портфель и, пока несла ему этот самый портфель, по уши влюбилась. 
 С тех пор она так портфель за ним и носила. Все школьные годы мелкая, худущая и невзрачная Майка была верным адъютантом, оруженосцем, глашатаем воли и секретарем этого школьного Казановы. Она знала всех его пассий, исправно звонила им и носила записки, передавала пацанам конфиденциальные сведения о том, на когда забить стрелу, где именно состоится разборка, и кому будут мылить шею.
 Кроме того, она всегда приносила для Владика завтрак, заполняла дневник и писала домашние задания. Он снисходительно принимал все эти знаки вассальной верности, трепал ее по светленьким волосам и называл Муська. Майка млела, ей этого было достаточно. Она даже не ревновала своего кумира к другим девчонкам, те менялись с завидной частотой, а вот она, Майка, всегда была с ним рядом. 
 Надо сказать, что Владик тоже к ней привязался, девчонка стала ему необходимой и привычной, как удобные домашние тапочки. И он всегда оберегал Муську, никто не смел обидеть эту белобрысую мелочь, все знали, что будут иметь дело с Владькой. У Владьки с Муськой сложился своеобразный ритуал, она должна была стукнуться с ним своим тощим кулачком «на удачу», если он шел на разнос к директору, или на экзамен, или на первое свидание с новой девчонкой, или еще что-то в этом роде. Парень сразу заметил - примета верная. А уж Майка-то как была горда и счастлива, что приносит удачу своему кумиру. Девчонке много ль надо для счастья? 
 
***
  Однако, все хорошее проходит, и школьные годы прошли. За это время Влад Марченков превратился из вечно встрепанного вихрастого школьного заводилы, грозы преподавательского состава и родительского комитета, в импозантного предприимчивого молодого человека с большими амбициями, интересными идеями и широкими взглядами на жизнь. Решил поступать в NN Университет на Мехмат. Разгильдяйство разгильдяйством, а голова у парня была что надо. Муська ужасно им гордилась. И чтобы не нарушать традицию, а главное, не расставаться с предметом своего обожания, девчонка тоже решила поступать вместе с ним. Влад над Муськой смеялся, не обидно, но подтрунивал. В итоге они оба поступили с примерно одинаковыми баллами. 
 Поздравлений было много.  Марченков был объявлен гордостью школы, а Майю Сухову за его широкой спиной никто особо и не заметил. Она не огорчилась, главное, что можно теперь и дальше быть рядом, писать ему конспекты и курсовые, таскать завтраки, следить, чтобы его пассии не передрались. В общем, приносить Владику удачу и делать его жизнь комфортной. 
 Майке уже исполнилось восемнадцать, но выглядела она совсем подростком, мелкая, худенькая, бледненькая, глазки огромные, черные. Зато веселая и домовитая. Готовить научилась. Теперь ее коронным блюдом стали котлеты. Когда она приносила Владу котлетки на завтрак, сокурсники просто умирали от зависти. Кстати о сокурсниках, Влад в первый же день познакомился с Аликом Беспольским, тот тоже был полон идей и планов на будущее. И, раз уж Алик стал другом Владьки, Майя взяла и его под свое теплое крылышко. Теперь она писала конспекты и курсовые и таскала котлетки для обоих. 
 Студенческая дружба – одно из наиболее ценных приобретений нашей молодости, потому что чем мы становимся старше, тем труднее заводить новых друзей, а старых остается все меньше, но, когда нам по восемнадцать - двадцать, мы готовы дружить со всем миром. 
 Это была крепкая, дружная команда, двое ребят и одна девчонка. Они составляли костяк, вокруг группировались остальные, и так почти весь курс на факультете. Владик, Алик и Майка. Как и положено нормальным студентам, ребята были бездельники и лоботрясы, а Майка, вечно прикрывавшая их тылы, староста и отличница. 
 В этой команде Алик был мэтр, выглядел с иголочки, вел себя как настоящий лорд, обожал вещать о высоких материях и парапсихологии. Владька - жизнерадостный, обаятельный хищник, цивилизованный волк в овечьей шкуре. А Майя – мать Тереза, сестра милосердия, спасатель, бессменный часовой и рулевой и «ангел, приносящий удачу». Так с легкой руки Алика за Майкой Суховой закрепилось новое прозвище.
 
***
 Первый семестр прошел как водится - в трудах и старательном зарабатывании очков. Это староста Сухова примерно сидела дома и грызла гранит науки, а у ребят по вечерам кипела бурная молодая жизнь. В результате с утра слегка помятые, и относительно адекватные Владик с Аликом добросовестно изображали присутствие на парах. Но одного присутствия мало, надо хоть иногда находить в себе силы и прислушиваться к тому, что на лекции говорят. А уж если записывать, то и вовсе замечательно. Один из преподавателей так и говорил:
- Покажете мне своей рукой написанный конспект, поставлю зачет.
 Представьте, каково было Майке писать конспекты тремя разными почерками. 
 Нельзя сказать, что Владик с Аликом были совсем уж бесполезны, они оба очень неплохо занимались аналитической частью, но вот рутинная работа… В общем, вся рутина Майке доставалась. Ребята разделили предметы, у каждого был свой фронт работ и, не смотря на все трудности, наша троица неплохо справлялась. 
 Первую сессию пришлось попотеть. Это закон, сначала ты работаешь на зачетку - потом зачетка работает на тебя. Парни лезли вон из кожи, пытаясь в последние ночи перед экзаменами впихнуть в сопротивляющуюся проникновению знаний голову содержимое толстенных томов и конспектов, которые для них писала Майка. Ей было намного проще, хватило просто глазами  по своим записям пробежаться. Да и аналитика Майе хорошо давалась, особо напрягаться не пришлось. Девушка вообще училась легко, просто никогда не стремилась выделиться, наоборот, ей больше нравилось, когда хвалили ребят, а точнее - Владика. Влад оставался ее тайным кумиром всегда, а ее вполне устраивало маленькое местечко у подножия его пьедестала. 
 Сессию сдали хорошо, на пятерки сдали.
 Потом учиться стало полегче, особенно с середины второго курса. Появилось больше свободного времени, да и процесс притирки завершился. Все трое стали понимать друг друга с полувзгляда. Но, как ни странно, именно в этот момент наступил перелом. Все началось с маленькой, вроде бы незаметной трещинки.
 
***
 Некоторые цветы расцветают рано и цветут пышно, привлекая взгляд и вызывая желание поскорее насладиться их ароматом. Другие наоборот, раскрываются несмело, поздно, и остаются на первый взгляд невзрачными. Их не разглядишь на бегу, надо специально остановиться, чтобы эти цветы увидеть. И лишь внимательно вглядевшись, мы находим их прекрасными. Так же и девушки. 
 Маечка Сухова начала превращаться в настоящую девушку только к девятнадцати годам, и превращение это было тихим и незаметным. Просто в один прекрасный день, разглядывая себя в зеркале, она обнаружила, что у нее начали появляться приятные женские округлости, лицо чуть утратило подростковую угловатость, овал смягчился, а глаза приобрели легкий загадочный блеск. 
 Девушка долго и потрясенно разглядывала свое отражение. Она так привыкла к себе, а сейчас все совершенно ново. Как теперь с этим жить? Потом подумала, подумала, вгляделась в себя еще раз. Это что же, теперь она девушка? И может быть… Конечно же тут же вспомнился Владик. Полезли мысли в голову:
- А он заметит? Должен заметить. А ему понравится? 
 Ей очень хотелось ему понравиться. 
 Раньше Майка никогда и не задумывалась на эту тему. Она для Влада была Муська, верный друг и младший брат, чем ужасно гордилась. А теперь ей как-то вдруг расхотелось быть младшим братом. Вот когда Майка поняла, что чувствовали те девчонки, которые страдали по ее Владику. А она-то глупая, над ними смеялась. Девушка совершенно не знала, как ей себя теперь вести, ведь не придешь и повесишься ему на шею не с того, не с сего. Надо, чтобы он ее сам заметил! Да. Только как это сделать, чтобы он сам заметил? Вдруг не заметит…
 В общем, в тот день она появилась в Универе в платье. Ребята ее в платье отродясь не видели. Владик мельком глянул не Майю, потом присмотрелся внимательнее и выдал:
- Муська, ты никак голову помыла?
 Муська готова была сдохнуть на месте. И для чего были эти потуги с платьем? Ничего из ее затеи не выйдет. Но тут Алик заметил:
- Слушай, Майка, а ты чего это в платье? Никак влюбилась?
 И они заржали.
 Майка ничего не оставалось, как фыркнуть, закатить глаза и побыстрее попереться в аудиторию, чтобы они не разглядели в ее лице обиду и разочарование. Пока шла, собралась с мыслями, а потом ребята догнали ее и обняли за плечи с двух сторон, заглядывая ей в лицо:
- Муська, ну? Ты чего? Я же пошутил!
- Маечка, ангелок ты наш, приносящий удачу, ну прости. Платье красивое. И ты сегодня в нем просто ого-го!
- Ага, клево выглядишь!
 Девушка как-то расслабилась, они же друзья, а друзья могут подначивать друг друга и прикалываться. В конце концов, великие перемены не происходят в одночасье, придется запастись терпением. Рассмеялась:
- Дождешься от вас доброго слова! Как же!
 Нельзя сказать, что Владик не заметил некоторых приятных перемен в Майкиной внешности. Заметил. Примерно так, как мы замечаем, что наши удобные, растоптанные, но любимые тапочки вдруг стали свежее и привлекательнее выглядеть. Приятно, конечно, даже занятно, но не более того.

В общем, со стороны Владика в их отношениях мало что изменилось, он так же как и раньше покровительственно хлопал Майку по плечу, называл Муськой, подкалывал и нагружал поручениями. А вот со стороны девушки… Со стороны девушки теперь все было по-другому. Нет, конечно, Майя всегда выполняла мелкие поручения, писала конспекты и курсовые, таскала домашние завтраки, это ей доставляло удовольствие, давало ощущение собственной нужности и незаменимости. Но теперь она совершенно иначе реагировала, когда ЕЕ Владик вдруг начинал засматриваться на каких-то куриц. Это ее начинало слегка бесить, она упорно внушала себе, что не ревнует этого мартовского кота, что ему просто надо перебеситься, что все его увлечения на один день. Но не тут-то было, ревность стала отравлять Майке жизнь. Однако приходилось вести себя так, словно ничего, совершенно ничего не происходит. Просто не обращать внимания, не слушать Владькин треп на эту тему, отгородиться. И уж звонить его курам и решать какие-то их проблемы – увольте! 
 Прошло еще два семестра. 
 Майя понемногу хорошела, на нее стали обращать внимание парни с факультета, но девушка никем не интересовалась, у нее был свой предмет тайного воздыхания. Ее  Владик ничего необычного в поведении Майки не замечал. Разве что начала одеваться чуть поярче, косметикой пользоваться, да еще, пожалуй, стала задумчивой и иногда сварливой. Не подумайте, что парень был бесчувственный чурбан, нет, просто он так привык считать свою Муську младшим братом, что просто никогда раньше не видел в ней девушку. А когда она стала расцветать, посчитал, что младший брат потихоньку превратился в младшую сестру. Даже слегка озаботился, похоже, девчонка в кого-то влюблена, надо бы с ним встретиться, посмотреть, что за тип. На эти Владькины предположения Майе оставалось только отнекиваться и прятать глаза, не скажет же она правду.
 Алик был более внимателен, иногда его странно задумчивый взгляд переходил от Влада к Майе и обратно, он прикладывал палец к подбородку и покачивал головой. Но он молчал, выводы и предположения держа глубоко в себе. У него на этот счет были свои планы. 
 Собственно он и положил начало переменам.
 Был великий студенческий праздник – пропали пары. Народ разбрелся кто куда, а группка ребят засела в пустой аудитории. Если делать нечего - обычно хочется кушать, Майя вытащила свои знаменитые котлетки, все дружно изошли слюнями и выстроились в очередь, чтобы получить хоть кусочек. Как-то незаметно зашел разговор за жизнь, планы на дальнейшее будущее и вообще. Один из парней спросил Алика:
- А ты что собираешься делать после института?
- Я? Собираюсь уехать за кордон.
- Зачем?
- Странный вопрос. Там такие возможности реализоваться, свобода.  
- А здесь тебе что мешает?
- Как ты не понимаешь!? Ну чего я здесь могу добиться? Для начала стану МНС-ом,  или каким-нибудь инженером в НИИ, потом женюсь и буду тихо ползти по жизни до точки невозвращения.
- Это что же за точка такая?
- Ну как же. Это диван, шлепанцы и, - Алик оглядел кусочек котлеты, которую он жевал, - домашние котлеты. Вот он - символ загнивания.
 Парень забавно потряс кусочком котлеты, остальные засмеялись, а у Майки застыло сердце, когда Влад сказал:
- Ты прав, Алик! Черт, ты совершенно прав!
 Вот она где, трещина.
 Майка ведь считала это самое загнивание, как его назвал Алик, счастьем. Для нее сидеть в халате рядом с мужем на диване было пределом мечтаний, да еще если с ними будут дети… Все что угодно может твориться за пределами уютного семейного мирка, карьерные взлеты и падения, неприятности, победы, не важно. Внутри дома человек должен быть защищен от всех опасностей, там убежище, там вкусный борщик, котлетки, диван, в конце концов. 
 Алик, лукаво прищурившись, взглянул на Майку, она поняла, что говорилось это для нее. Только вот зачем?
 Девушка замечала, что он к ней приглядывается, она и сама к нему приглядывалась. Рослый, поджарый, даже слишком, лицо худощавое, умное. Темные густые волосы и карие глаза, капризный и язвительный рот с пухлыми губами. На нижней губе небольшой шрамик. Глаза у Алика могли выражать все что угодно, несусветный ум и полную бестолочь, невинность, лукавство, высокомерие. Инструмент, а не глаза. Не то, что Владька. Его глаза смотрели почти всегда одинаково, весело, озорно, честно, на девчонок - хищно и обольстительно. Влад был тоже темноволосый и темноглазый, рослый, но более плотный, этакий крепкий мужик. А Алик был очень элегантный, одежда на нем как на модели, идеально смотрелась. Бывало, придут в одинаковых свитерах и стоят рядом, Алику все комплименты говорят, а Владьку в таком же точно свитере никто не видит. Но все-таки большим успехом у девчонок пользовался Влад, наверное, потому что искренне их любил, девушки это чувствуют.
 И вот сейчас, их лордейшество вдруг обращает свой мужской взор на невзрачную ее? Как-то не по-дружески он на нее смотрел, Майке казалось подозрительным. А еще эти речи непонятные…
- Муська, ты сейчас в Альке дырку прожжешь! – Владу было смешно.
- Майка, да пошутил я! 
- Будешь так шутить, в следующий раз останешься без котлет, - девчонка надулась, -  Символ загнивания!
- Да! Вот именно, давай ты вместо него нас будешь подкармливать, а Майка?
- Эй-эй! Заглохли! Я Маечку люблю, а ее котлетки так вообще, что-то неподражаемое, - Алик ластился, заглядывал в лицо, гримасничал, Майка сдалась и рассмеялась. Владик смотрел на них веселыми глазами хищника, почуявшего интересную забаву.
 В общем, на том и закончилось, но с тех пор все пошло не так.
 Если раньше были Майя и Влад, и потом уже примкнувший к ним Алик, то теперь были уже Влад и Алик, причем Алик методично оттирал ее от Влада. Они по-прежнему делали все вместе, ходили вместе, но прежнего единства и равноправия не наблюдалось. Теперь были двое устремленных к успеху парней и одна приземленная девица. Такое место было ей отведено. Вроде бы в шутку, но в каждой шутке доля шутки, а остальное-то правда. Теперь Влад с горящими глазами прислушивался к тем планам на будущее, которыми с ним делился его просвещенный друг, а Муська… Муськино дело конспекты и котлеты.    
 Еще Алик стал странно себя вести, бросал на Майю какие-то непонятные взгляды, которые девушке казались липкими. Она старалась не обращать внимания, ну смотрит и пусть смотрит. А он прищуренными холодными и какими-то ревнивыми глазами следил за ней, за тем, как она улыбается Владу, как она привычно стукается с ним кулачком «на удачу», как тот обнимает ее за плечо и смеется вместе с ней. Просто Майка наконец-то выровнялась, расцвела, похорошела, теперь и правда было на что посмотреть. На фоне своих однокурсниц, расцветших рано, а к двадцати годам уже слегка «заматеревших» она радовала глаз юношеской тонкостью и изяществом, какой-то эфемерной эльфийской красотой. Девчонка действительно стала заметной. Настолько заметной, что могла бы помешать некоторым планам.  
 Алик решил, что неплохо было бы ему стать у нее первым, а заодно перекрыть ей дорогу к Владу. А то этот дурень еще возьмет и в нее влюбится, для этого много ума не надо. Про то, что Майка по уши во Владика влюблена, она с первого дня догадался, но тогда это было не важно, а вот теперь…
 Теперь Алик к ней прикасался. Вроде бы невинно, но чуть-чуть не так, а с подтекстом. Когда девчонка делала негодующее лицо, он переводил все в шутку, выходило, что она сама все выдумала. Влад на эти игры смотрел сначала удивленно, потом с легкой досадой, потом стал просто ждать, чем все закончится, не желая никому мешать и ссориться с друзьями. В конце концов, взрослые люди, сами разберутся. А Алик понял, что друг дал ему зеленую дорогу, и усилил нажим.
 Его действия стали более дерзкими, однажды он затащил Майку в пустую аудиторию, захлопнул дверь и там прижал ее к стенке, положив руки с обеих сторон от ее головы. Девушка пыталась возмутиться:
- Алик, ты что?
- А на что похоже?
- На то, что ты спятил!
- Да что ты? 
 Он стал наклоняться к ней, чтобы поцеловать. Майя занервничала, хотела вырваться, но он был на чеку, не дал ей вырваться и покачал головой:
- Ты плохо себя ведешь, Маечка. Зачем же вырываться? Зачем шуметь? Хочешь, чтобы сюда толпа сбежалась?
 Майя затихла, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то застал ее вот так, с Аликом в обнимку. Что подумает Владик. А Алик воспользовался ее замешательством и поцеловал. 
 Никогда Майя не думала, что ее первый поцелуй будет насильственным. Девушка попыталась возмутиться, тогда Алик разозлился, поцелуй стал жестким, почти болезненным, она затихла, а парень, подавив ее сопротивление, смягчился и под конец был даже нежен. Когда эта экзекуция закончилась, Майя чувствовала использованной и униженной. Он погладил ее по щеке и сказал:
- А теперь будь умничкой и выходи первой. Ты же не хочешь, чтобы все догадались?
 Она отдернулась, сверкнула на Алика глазами и вышла. 
 Напротив дверей аудитории на подоконнике сидел Влад.
 Майя обмерла и чуть не сползла в обморок, она не знала что сказать, как оправдаться… Но тот легко спрыгнул с подоконника, косо посмотрел на ее растрепанные волосы и зацелованные губы, и спросил, показав пальцем на дверь, из которой она вышла:
- Алька там?
 Майя смогла только кивнуть. Через минуту ребята, спокойно переговариваясь, вышли в коридор, прошли мимо нее и пошли дальше. Заметив, что Майя не идет вместе с ними, Влад обернулся и глядя на застывшую без движения девушку выдал с легким раздражением:
- Муська, пошли, на пару опоздаем.
 Муська пошла, но на три шага сзади, находиться ни с одним рядом не хотелось. Ее бесило, что Влад никак не реагирует, все равно ему, с кем она будет целоваться. Девушка изводила себя, мысли метались:
«Ах, ему все равно! Тогда и мне тоже все равно! Все равно с кем! 
Нет, черт побери, надо ему объяснить, чтобы он не думал… 
Ну и черт с ним! Пусть думает что хочет! Владик, это все неправда! 
Владик…»
 Владику было не все равно. Он и сам заметил, что девчонка похорошела и изменилась, понимал, что у нее может быть своя жизнь. Своя жизнь? Как-то не очень укладывалось в голове, что у его Муськи могут быть амурные дела. Влад привык защищать ее, а тут, тут дело тонкое, а вдруг у них любовь? 
 Он замечал, что Алик положил глаз на Майку, но не вмешивался, потому что та не жаловалась, иначе он бы вправил Альке мозги. Раз молчит, значит пусть все идет, как идет. Влад, конечно, не был в восторге, но на пути у друга стоять не собирался. Так… Просто слегка досадно. 
 Зато Алик был доволен.
 Все прошло как надо. Он «застолбил участок». Теперь Владька ни за что к Майке с любовными делами не сунется, не станет другу переходить дорогу. Значит можно спокойно, наслаждаясь ситуацией, провести свою маленькую невинную многоходовку, в результате которой они все выиграют. Или почти все.
 Майя чувствовала себя ужасно. Ей просто не терпелось поговорить с Владом, объяснить ему, что ничего не было. У нее с Аликом ничего не было и не может быть. Но момент никак не выпадал, начались пары, а потом Влад с Аликом вместе ушли. И на следующий день они тоже прекрасно между собой общались, одна Майя сидела как на иголках, желая объясниться. Хотя, чего объясняться, ситуация, как она поняла, совершенно не волновала Влада. А Алик эти дни держался в стороне, поглядывая на нее сквозь опущенные ресницы и странно улыбаясь. Девушка с горечью поняла, что ее объяснения никому не нужны. 
 Действовать Алик стал где-то через неделю. Просто в один прекрасный день по-хозяйски положил ей руку на плечо и повел себя так, словно между ними что-то есть. Влад смотрел спокойно, Майя пыталась дергаться, сбросить его руку и отодвинуться, тогда Алик прошипел ей на ушко:
- Тише, Маечка, тише, ты же не хочешь, чтобы я прямо здесь начал тебя целовать? Нет? А я могу, мне очень этого хочется… Я помню, какая ты сладкая, Маечка.
 Шепот был горячим, неприличным и совершенно выбивал ее из колеи, вызывая густой румянец и непрошенную дрожь. Майя затихла. Ладно, пусть кладет свою руку на плечо, черт с ним, главное, чтобы дальше не зашел. А он добился своего, теперь Майка стала негласно считаться его девчонкой, парни с факультета признали его право. Не без зависти, но без возражений, а Влад поглядывал искоса на него, на Муську, вроде Муська не противится, так может? 
«А что, Алька видный парень, могла и влюбиться, главное, чтобы глупостей не наделала, - думал он, - Ну, за этим-то я прослежу».
 На том он и успокоился. Алик тоже не стремился торопить события. Майя ему нравилась, и он собирался уложить ее в постель, но длительного романа с трагическими сценами не планировал. Он не планировал иметь с ней то, что называется отношениями, достаточно, что все, а главное Влад, считали ее его девушкой. Он иногда целовал ее в укромных уголках, она всегда поначалу противилась, но потом, под давлением подчинялась, даже какое-то извращенное удовольствие стала получать от этих сцен. Потому что, целуя Алика, она представляла на его месте Влада. Влада, которого она так давно любила, а теперь еще и желала, и которому до нее не было никакого дела. А этот чертов Мефистофель Алик тоже, похоже, получал удовольствие оттого, что знал ее тайну, и мучил девчонку. О, да, он получал удовольствие, но рассчитывал получить еще больше. Он умел ждать, знал, что дождется, что Майка, пусть сейчас его и не желает, но она придет в его постель сама. Это было важно.

 Блаженное студенчество подходило к концу, время неумолимо двигалось вперед, и теперь до окончания института оставалось меньше полугода. Пора начать осуществлять свои планы, и Алик познакомил своих друзей с сестрами Роксаной и Нелли. Они большой компанией сидели в кафе. Роксана сразу же сделала стойку на Влада, он ей понравился, и девушка не стала этого скрывать, да и парню она понравилась. Майя чуть не умерла на месте, так хотелось вцепиться наглой хищнице в волосы, но вокруг было полно народу, Алик держал ее под руку и, гаденько улыбаясь, шептал ей на ушко:
- Маечка, девочка моя, не мешай парню жить. Ты что, не желаешь ему счастья?
 Майя тяжело выдохнула, смогла взять себя в руки и, непринужденно улыбаясь, разговаривать с Нелли о высоких материях. Про себя еще отметила, что эта Нелли просто Алик в юбке, вот кому следует быть вместе, они друг друга насмерть заговорят. И взгляд у девушки был такой же, цепкий, с прищуром, всевидящий, холодный. С тех пор Роксана часто стала появляться в их жизни, а вот Нелли Майя больше не видела.
 Влад называл эту мымру Рокса, он рассказывал про нее Муське, восторгался, расписывал, как ходил на свидания. Влад улыбался. Радостно, самодовольно, его глаза хищно поблескивали, при воспоминании о каких-то горячих моментах. И Муська улыбалась, медленно умирала, но улыбалась. А ему совершенно не было заметно, что происходит с его подругой. 
 Так мы бываем слепы иногда, не догадываясь, что своей слепотой убиваем тех, кто любит нас. Владик не был чудовищем, он тоже любил Майю, считая ее своей маленькой сестричкой. Но, беда в том, что она-то себя его сестрой не считала, она была влюбленной в него девушкой, которой он всю душу отравил своими рассказами о том, как ему нравится другая. А еще и Алик был тут как тут со своими поцелуями, провоцирующими  прикосновениями и ехидными взглядами. Это был сплошной кошмарный сон, состоящий из обиды, неудовлетворенности и ревности, из которого Майе отчаянно хотелось вырваться. 
 
***
 Долго пребывать на грани нельзя, рано или поздно свалишься с этого пика в одну или в другую сторону. До ГОС-ов и защиты диплома оставалось около пары месяцев, студенты в это время готовятся и зубрят, но о молодой жизни забывают только отдельные экземпляры, полностью повернутые на учебе. Но так им и вспоминать потом нечего будет, когда внуки их спросят:
- Деда, а как ты отжигал, когда был студентом?
 А деда наморщится, силясь вспомнить, и подумает:
- Никак, увы, никак.
 И станет обидно… 
 Но, опустим лирику.
 
***
 Одна из сокурсниц справляла свой день рождения в их излюбленном кафе. Собралась большая компания. Влад пришел с Роксой. Алик весь вечер вертелся возле Майки, как коршун отслеживая, куда она пойдет и что будет делать, а девчонка была на грани. Одно дело слышать, что парень, которого ты любишь, встречается с другой, а другое дело видеть своими глазами. Майя чувствовала себя так, словно кто-то поворачивает ей нож в сердце, каждый раз, когда Влад заглядывал Роксе в глаза и обнимал ее за плечо, шептал на ушко, а та смеялась. Алик, сидевший рядом с Майей, видя, что девчонка едва сдерживается, негромко заговорил, касаясь губами ее ушка:
- Ма-а-а-аечка, сладкая моя, ну что ты на них уставилась так, словно придушить Роксу хочешь? А? Ай-ай-ай, как нехорошо, что Рокса подумает? Что ты ее совсем-совсем не любишь? Владик расстроится-я-я, ц-ц-ц… Пойдем лучше потанцуем.
 Его губы скользили по маленькому ушку, по шее, девушка ничего не чувствовала, она только видела, что ее Влад, обнимает другую, прижимает ее к себе в танце и целует. Целует…
 И тут нарыв прорвался. Жалеть, думать, зачем все было, страдать она будет потом. Если сможет, а сейчас Майя уже не думала.
 Она посмотрела на Алика, сидевшего рядом, взяла его за руку и повела танцевать. Сама прижалась к нему всем телом, сама притянула к себе его голову и поцеловала при всех. Пусть видят. Пусть он видит. Если ему можно целовать другую, тогда и она будет делать что захочет.
 Надо сказать, что Влад заметил и отреагировал. Как типичный старший брат отреагировал, попытался ей мозги вправить, но Майка уже сорвалась, ее было не остановить:
- Ты мне кто?
- Как это кто?
- Вот именно, кто?
- Я твой друг, черт побери!
- Друг? Вот и отлично! А Алик мой парень! А ты иди к своей Роксе! Желаю удачи!
 Рокса, которая стояла поодаль, стала проявлять признаки беспокойства, Алик с довольной улыбкой развел руками. Владу оставалось только отпустить Майкины руки и отступить, выразительно глянув на Алика. Но тот остался невозмутим, а Майя вновь прижалась к нему и стала гладить по затылку. Влад разозлился, однако промолчал. Потом вернулся к своей Роксане, решив, раз его мнение никого не интересует, так пусть и живут, как хотят, А через короткое время уже самозабвенно целовался с Роксой в коридорчике перед туалетами. 
 Майя их видела. Дыхание останавливалось, сердце рвалось на кусочки, казалось, сейчас откроется рана и кровь польется из груди. Алик был рядом, он обнял ее сзади, провел рукой от шеи по груди, до бедер и зашептал на ухо, горячо зашептал:
- Ма-а-а-аечка, Майя, пойдем со мной, сладенькая моя, будь моей, Маечка. Тебе будет хорошо со мной, я умею быть нежным, обещаю, тебе понравится. Маечка-а-а-аа…
 Его губы скользили по шее, язык касался кожи за ушком. У Майи из глаз потекли слезы, и она едва слышно прошептала:
- Пойдем.
 
***
 Все было, как он и обещал. И нежность, и жар желания. Он был терпелив с ней, щадя ее скромность, касался бережно, почти не причинил боли и сумел доставить наслаждение. Когда все закончилось, Алик лежал, заложив руку за голову, курил и смотрел, как Майку колотит от рыданий. Ему даже было ее немного жаль. 
 Но жалеть о чем-то? Нет. Он ни о чем не жалел. Девчонка оказалась куда слаще, чем он рассчитывал. И красивая вся. От кончиков волос до кончиков ногтей маленьких нежных пальчиков на ногах. Он даже не представлял себе, что она такая красивая, а то спровоцировал бы ее гораздо раньше. Но ничего, он успеет ею насладиться, еще есть время. Рыдания понемногу стихли, Алик понял, что теперь можно. Теперь она его не оттолкнет, заботливо обнял ее, утешал, гладил по спине, по волосам,  предложил ей чаю, девушка отказалась. Попросила:
- Отвези меня домой.
 Отвез без слов, поехал вместе с ней, обнимая ее в такси, подумал, что ей будет не так плохо и одиноко. На прощание сказал, погладив по лицу:
- Не плачь, Маечка, все наладится.
 Майке было горько, тошно от самой себя, стыдно, но его ободрение она приняла. Было еще не поздно, она натянула на лицо улыбку и мужественно вошла в дом. В конце концов, она сама это затеяла.
 Ночь для Майи прошла как мертвая вода, черная мертвая вода. А утром она стала сама себе еще больше противна. Что она вчера сделала, зачем? Что теперь будут про нее судачить все кому не лень? А, к чертям.. Оставалось только, задрав повыше подбородок, идти на эшафот.
 
***
 Как ни странно, в Универе никто ничего насчет вчерашнего не сказал. Немного косились и только. Ко второй паре приполз Влад. По его лицу явно было видно, что парень очень и очень неплохо провел ночь. По привычке сел рядом с Муськой, та не слишком явно, но все-таки отодвинулась от него к Алику. Влад пожал плечами и уткнулся взглядом в доску.  
 Вот так, нелепо, портится хорошая дружба «плохой» любовью. Дружба, казавшаяся такой крепкой, теперь держалась на волоске. Они встречались, здоровались, сидели вместе, ели вместе те завтраки, которые Майя приносила по инерции, но теперь из их отношений исчезла непринужденная близость и теплота. Собственно, Влад с Аликом оставались близкими друзьями по-прежнему, это Майя сама себя сделала почти изгоем. Алик наблюдал за ней и Владом своим цепким взглядом из-под ресниц и чему-то, ему одному известному, улыбался. А чего не быть довольным, все шло по плану. Влад встречался с Роксаной и, похоже, у них было серьезно.
 С Аликом Майя встречаться не хотела, но он умел уговаривать. Сначала давил на болевые точки, рассказывал, как классно обстоят дела у Влада с Роксаной. Когда убеждался, что девчонка на грани срыва, начинал утешать, гладить, нежно целовать. Добивался своего, она оказывалась в слезах, его объятиях, в его постели, крича от срасти. Ему нравилось над ней властвовать, манипулировать, да и секс с ней ему доставлял ему огромное наслаждение. Правда каждый раз после этого Майка была мрачной и уходила в себя, отказываясь реагировать на внешние раздражители. Он заботлив и нежен. Терпеливо ждал, пока девушка придет в норму, попутно любуясь ее телом, наслаждаясь прикосновениями и легкими поцелуями. Поверьте, Алик не был садистом, и ему не доставляли удовольствия ее страдания, но то было неизбежное зло, он понимал это. Просто, ей не было места в его планах на будущее, хотя, при других обстоятельствах… 
 И тогда молодой человек закрывал глаза, с горечью думая о том, что обстоятельства, к сожалению, изменить нельзя, и надо думать о будущем, а не разных глупостях.