Первая для лорда вампиров

Первое, что я ощутила, стало удушье. Потом сквозь помутнённое сознание ворвалось чувство ужаса, животного и всепоглощающего. В лёгких словно не было воздуха. Вообще. Тело судорожно дёргалось в тщетной попытке сделать хоть вздох. Я не дышала, но мне не было больно. Это ощущалось так же неестественно, как остановившееся сердце. О боже… А бьётся ли оно?

Паника накатила с новой силой. Я замахала руками, пытаясь оттолкнуть всё, что меня окружало. Пальцы впились во что-то мягкое, упругое и прохладное. Это оказалась чья-то рука. Рядом лежала нога, спина, покрытая шёлком. Я с ужасом осознала, что была заживо погребена. Но не под землёй. Под грудой тел. Мёртвых прекрасных тел…

Хотелось кричать, но ни один звук не смог сорваться с моих сухих губ. Я начала выбираться из-под горы конечностей, голов, спутанных волос. В нос ударил тяжёлый, сладковатый запах дорогих духов, пота и крови. Отползая, я наткнулась на диван и вжалась в него, обхватив колени руками. Всё во мне трепетало от ужаса, но слёз не было.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Комната оказалась большой. Повсюду стояли диваны, кресла, столики с опрокинутыми бокалами, в которых засохли тёмные подтёки. Лежали мягкие подушки. И повсюду…они. Девушки. Десятки девушек. Все невероятно красивые, с идеальной кожей. Обнажённые и мёртвые… Их длинные волосы спутались, словно шелковые сети.

«Что произошло здесь? А главное…что произошло со мной?»

Я сжала голову руками, пытаясь вспомнить. Вспышки. Танцующие огни. Громкая музыка. Смех. Чей-то пронзительный, как лёд, взгляд. Затем боль и волна пьянящего блаженства, смывающая страх.

«Имя. Моё имя… Элена. Меня зовут Элена. Наверное».

Скрип открывающейся двери вырвал меня из ступора. В проёме появился мужчина. Он был одет в строгий костюм, а в руках у незнакомца была швабра, что не сочеталась с его образом. Взгляд мужчины со скукой скользнул по комнате и на секунду задержался на мне. Его глаза округлились. Скука сменилась шоком, а шок — откровенным ужасом.

— Нет…Не может быть…чёрт чёрт чёрт!

Мужчина выскочил из комнаты, я услышала грохот щеколды или засова. Его голос, срывающийся на крик, затих в коридоре: «Милорд! Лорд Зейн! Срочно-»

Прошло не больше пяти минут, но каждая из них показалась вечностью. Дверь снова открылась. На этот раз вошло двое. Тот самый перепуганный незнакомец и… другой. Мужчина, по всей видимости, тот самый лорд Зейн, остановился рядом, изучая меня насмешливым взглядом. Он был высоким и элегантно стройным. Черты лица утончённые, острые, гармонировали с короткими волосами цвета спелой пшеницы.

— Так, так, — протянул лорд, присаживаясь на корточки передо мной, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. На губах мужчины играла лёгкая, почти дружелюбная улыбка. — Кто это у нас тут? Неужели чья-то глупая, смертельная ошибка?

Его пальцы, длинные и тонкие, прикоснулись к моему подбородку, заставив поднять голову. Прикосновение ощущалось обжигающе ледяным.

— Должен признаться, милая, ты портишь всю статистику, — он покачал головой со лживым огорчением. — Все эти прелестные дамы выполнили свою роль. Лежат себе тихонечко. А ты… решила стать исключением? Что же, раз уж ты так стремилась присоединиться к нашему обществу, мы должны устроить тебе подобающий приём...

Лорд повернулся к мужчине, который замер у стены, будто желая слиться с ней.

— Сковать эту юную леди и проводить в Аметистовый зал! Рассвет — самое подходящее время для… разборок.

Зейн повернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался и бросил на меня последний взгляд через плечо. Его улыбка стала шире, обнажив идеально белые зубы с двумя неестественно острыми клыками.

— Постарайся не скучать, — прошептал он почти нежно и вышел, оставив меня наедине с дрожащим мужчиной и тяжёлыми наручниками.

Я не понимала, что происходит.

«Кто эти люди? Что за «общество»? Почему я не могу вспомнить ничего?»

Мужчина, не глядя мне в глаза, заковал запястья в холодные кандалы. Я не сопротивлялась. Какая разница? Куда хуже того ада, из которого я только что выползла, уже не могло быть. Ведь так?

Незнакомец потянул меня за руку, и я послушно пошла, спотыкаясь о разбросанные подушки и оставляя за собой молчаливый ковёр из мёртвых красавиц…

Мы вышли в коридор. Факелы в железных держателях отбрасывали на стены длинные, пляшущие тени. Мужчина вёл меня быстро, почти бегом. Его пальцы, сжимавшие мою руку выше локтя, дрожали. Миновав очередную арку, мы остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной сложной резьбой. Мужчина открыл дверь и грубо толкнул меня внутрь. Комната оказалась меньше предыдущей, но не менее мрачной. Воздух был спёртым, пахнущим страхом. На диванах, вжавшись в бархатную обивку, сидели четверо юношей. На их бледных, исхудавших лицах застыла одна и та же смесь дикого ужаса и полной обречённости. Лорд стоял у огромного окна, зашторивая тяжёлую, тёмную портьеру.

Сопровождающий завёл меня в центр и поспешил уйти. Когда комната окончательно погрузилась во тьму, нарушаемую лишь светом лампы, лорд обернулся. Его серебряный взгляд скользнул по испуганным юношам, а затем остановился на мне. На губах мужчины играла сладкая, опасная улыбка.

— Что же, наш маленький зверинец пополнился незапланированным экземпляром. Знакомьтесь, джентльмены, наша общая проблема. Или, если быть точнее…непрошеное дитя ночи.

В комнате повисла гробовая тишина. Слова «дитя» отозвалось во мне недоумением.

«Что он имеет в виду?»

Лорд неторопливо прошёлся перед нами, словно лектор перед аудиторией.

— Кто-то из вас четверых на прошлой вечеринке проявил несвойственную нашему роду… сентиментальность. Или, что более вероятно, вопиющую некомпетентность.

— Кто… кто они? — мой собственный голос прозвучал хрипло и несмело, сорвавшись с губ без моего разрешения.

Зейн повернул ко мне голову, тихо рассмеявшись, коротко и сухо.
— Ах да, прости мою невежливость. — Он сделал театральный жест, указывая на всех присутствующих. — Милая, все мы здесь вампиры. Оборотни ночи, дети тьмы. Выбери определение по вкусу, суть от этого не меняется. А эти юные джентльмены мои не в меру ретивые подданные.

«Вампиры…»

В голове тут же всплыли обрывки сказок, что бабушка шептала у камина холодными вечерами. Твари, что пьют кровь. Монстры, что боятся солнца и чеснока. Нежить.

«И я… я была одной из них? Мёртвым телом…»

Это не укладывалось в моей картине мира. Голова снова заныла. Я зажмурилась, пытаясь выцепить из клубка воспоминаний хоть ниточку. Как я оказалась среди жертв? Вспоминался путь из деревни в город. Я ехала на повозке, надеясь найти работу в услужении. Потом — огни таверны, шумная толпа, какой-то мужчина с чарующей улыбкой предложил кубок вина… И всё. Смерть…

Я снова посмотрела на юношей, на их бледные, испуганные лица.

«Значит, один из них…тот самый мужчина? Тот, кто угостил меня вином, а потом…убил».

— Забавное зрелище, — над самым моим ухом раздался бархатный голос, от которого я вздрогнула и отшатнулась. Зейн на моё удивление оказался совсем близко. — Твоё лицо выражает так много эмоций…прелесть~.

Лорд хитро ухмыльнулся и отвернулся от меня, обращаясь ко всем собравшимся. Его тон мгновенно сменился с насмешливого на деловой.

— Но мы отвлеклись. Пора перейти к сути. Связь между создателем и его чадом нерушима. Кровь зовёт кровь. Поэтому мы проведём небольшой эксперимент…Каждый из вас подойдёт к этой девушке и прикоснётся.

Прежде чем я успела запротестовать, пальцы вампира коснулись моего запястья. Я вздрогнула.

— Ничего скабрёзного. — прошептал лорд. Его прикосновение скользнуло вверх по моей руке, к локтю, оставляя за собой мурашки. — Просто рука к твоей руке.

Затем холодные пальцы мягко легли на шею, лицо:

— Ладонь к твоей щеке. Мы посмотрим, чьё прикосновение отзовётся в тебе не просто отвращением. Кровь узнает своего создателя и ответит ему…

Зейн наклонился так близко, что его ледяное дыхание коснулось моего уха, вызывая странный трепет.

— Тот, в ком ты признаёшь источник своей новой жизни, и будет тем, кого мы попросим “удалиться”. Навсегда…

Лорд отступил, и его лицо снова стало маской делового безразличия. Легко взмахнув рукой, он дал знак присутствующим.

— Начинаем.

Первое, что я почувствовала, это не прикосновение какого-либо юноши, а внезапную, невидимую хватку, сковывающую всё моё тело. Я попыталась отшатнуться, когда первый темноволосый юнец с мокрыми от слёз глазами протянул ко мне дрожащую руку, но не смогла пошевелить ни единым мускулом. Невидимые тиски сжали меня. Мои пальцы судорожно дёрнулись — единственное проявление протеста, которое мне было позволено. Я бросила злой взгляд на лорда. Он стоял, слегка склонив голову набок, с тем же безразличным любопытством, но в уголках его губ таилась тонкая усмешка.

Холодные пальцы юноши коснулись моего запястья, потом шеи. Ничего, кроме гадкого отвращения я не почувствовала. Пустота. Юноша с облегчением рухнул на колени, и тут же отполз к стене. Ко мне подошёл второй. Его прикосновение было более уверенным, наглым, но столь же безжизненным. Снова ничего. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает ярость от этого унизительного парада. Третий. Четвёртый. Их руки противные, чужие, все вызывали лишь острое желание отпрянуть, отмыться, стереть это ощущение.

С каждым новым «нет» маска деловитости на лице Зейна медленно, но верно таяла, сменяясь настороженным, а затем и откровенно раздражённым интересом. Его план давал сбой. Когда последний из юношей убрал свою ладонь с моего плеча, в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Любопытно, — произнёс лорд с холодной решимостью в голосе. — Крайне любопытно…

Он медленно обернулся к четырём вампирам, выискивая малейший признак лжи.

— Значит, никто из вас? Очень хорошо. Давайте сузим круг. Вспомните ту ночь. Кто был с вами? С кем делили пиршество? Назовите имена. Каждого.

Один из них, тот, что был чуть смелее других, неуверенно поднял голову.
— Лорд Зейн…там были гости... Из других домов. Мы не можем просто сказать…

— Имена, — отрезал Зейн, и слово врезалось в испуганного вампира, как ледяная глыба. — Не заставляйте меня выуживать их из ваших воспоминаний силой. Это неприятно. Для вас.

Другой вампир, бледный как смерть, прошептал:
— Лорд Кассиан был… и леди Имоген… их свита…

— А в чём, собственно, проблема? — мой голос прозвучал хрипло, перебивая разговор. Все взгляды, включая ледяной взор Зейна, устремились на меня. — Почему вам так важно найти того, кто меня "обратил"? — Слово "обратил" веяло из моих уст скепсисом и неверием.

— Проблема, моя дорогая невольная гостья, в том, что в моих владениях существует правило. Древнее и незыблемое. Создавать новых сородичей можно лишь с моего личного дозволения. Тот, кто создал тебя, нарушил это правило. Посягнул на мою власть. И за это полагается только одна кара. Смерть.

Зейн произнёс это слово с такой лёгкостью, будто обсуждал погоду. Затем его взгляд смягчился, и на губах вновь появилась игривая, лживая улыбка.

— Вот незадача. Я уже представлял, как утром выставлю виновника на балкон, чтобы полюбоваться, как первые лучи солнца превратят его в изысканное облачко пепла.

На миг в серебряных глазах загорелся новый, собственнический огонёк.

— Поскольку наша попытка выявить твоего создателя столь оригинальным способом провалилась, возникает вопрос: что же делать с тобой? Выбросить было бы расточительно. А оставлять без присмотра… опасно. Так что поздравляю! До того времени, пока тайна твоего происхождения не будет раскрыта, ты будешь под моим личным присмотром. А именно, ты станешь моим питомцем, милая новообращённая.

Невидимые тиски, сковывающие меня, наконец ослабели. Я едва удержалась на ногах, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь онемение. Слово "питомец", унизительное и пугающее, засело в голове. Зейн, больше не удостоив внимания бледных от страха юношей, легко взял меня под локоть.

По телу разлилась странная, неестественная теплота, подавляя панику и желание вырваться или, бежать. Дикий, животный страх, что сжимал горло с момента моего пробуждения, стал отступать, словно его вытесняла густая, тяжёлая волна апатии. Мышцы расслабились, дрожь утихла. Это было неспокойствие, а скорее ощущение стены, возведённой между мной и моими инстинктами самосохранения. Мысли словно тонули в меду, прежде чем дойти до сознания.

— Пойдём, — голос Зейна прозвучал мягко, но с тоном, не терпящим возражений, — Я покажу тебе временное пристанище для безвременного тела.

Мы вышли в коридор. Никто больше не проронил и слова. Я с плохо скрываемым интересом наблюдала за Зейном. Лорд двигался бесшумно, словно ноги мужчины и вовсе не касались пола. Его профиль в тусклом свете факелов казался высеченным из мрамора. Он был олицетворением спокойной силы.

— Что…что значит быть твоим питомцем? — наконец выдавила я, нарушая тишину.

Лорд искоса бросил на меня насмешливый взгляд.

— "Питомец"… звучит вызывающе, не правда ли? Но суть прозаична. Это младший вампир, находящийся под полной опекой и защитой старшего. Полное подчинение в обмен на безопасность, кровь и развлечения. Кровная связь, та самая, что мы сегодня так неудачно искали, в таких отношениях необязательна.

«Кровь». Слово отозвалось во мне одновременно отвращением и странным нетерпением.

— Мне… правда придётся пить кровь?

Зейн остановился перед высокой резной дверью и повернулся ко мне. Его серебряные глаза светились в полумраке.

— Не просто "придётся", моя новообращённая. Это станет твоей сущностью. Твоим дыханием, твоей жизнью. Голод проснётся в тебе скоро…

Лорд толкнул дверь, жестом приглашая меня внутрь. Комната была красивой и поражала роскошью. Мягкие ковры, камин, в котором уже плясали огни, кровать с балдахином.

— Твой новый дом, леди.

Я сделала несколько неуверенных шагов внутрь. Оглядев новую комнату, и задала ещё несколько вопросов, что требовали ответа.

— А те четверо? Юноши. Никто из них, правда, невиновен?

Лорд закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

— О, конечно, они невиновны, — он рассмеялся, коротко и тихо. — Это небольшой спектакль. Прекрасный способ напугать до полусмерти. Или в нашем случае до повторной смерти.

Я смотрела на него не понимая. Вся эта унизительная церемония, эти прикосновения…

— Страх — прекрасный инструмент, чтобы вскрыть правду, — глаза Зейна блеснули в свете камина. — Они назвали мне имена. Кассиан, Имоген...Теперь я могу использовать их слова на настоящим суде.

Вампир оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов по комнате. Его пальцы скользнули по спинке кресла.

— А моя память… — я снова попыталась проникнуть в туман прошлого. — Почему я почти ничего не помню?

— Обычное явление для новообращённых, — пожал он плечами. — Шок, боль, сама смерть… Мозг предпочитает забыть такие вещи. Воспоминания вернутся. Частично. Со временем.

Наступила неловкая пауза. Я стояла посреди этой чужой роскоши, не зная, что делать дальше. Спать? Сидеть? Рыдать? Его присутствие заполняло комнату, мешая думать.

— Вы можете… уйти? — наконец выдавила я, глядя куда-то мимо его плеча. — Мне нужно… побыть одной.

Зейн медленно поднял бровь. Он явно ждал не этой робкой просьбы.

— Если леди желает, — лорд с лёгкой иронией склонил голову и направился к выходу. Но на пороге задержался, обернувшись.

— Отдохни. С наступлением ночи за тобой придут. Будь готова. Тебя ждёт… одно весьма раскрепощающее мероприятие. Надеюсь, ты не из робких.

Он вышел, бесшумно закрыв дверь. Его последние слова эхом отдавались в тишине.
Теперь, оставшись одной, паника вновь накатила на меня. Дверь. Я рванула к ней, схватилась за ручку. Заперто. Конечно, заперто. Питомец в клетке…

В отчаянии я метнулась к окну, отодвинула тяжёлую портьеру, и... солнце! Свет не согревал, а обжигал кожу, словно кислота. Резкая боль заставила меня с рычанием отшатнуться вглубь комнаты. Я прижала обожжённую руку к груди.

«Идиотка. Полная идиотка. Вампиры, солнце... всё правда. Всё это не кошмар, от которого я вот-вот проснусь...»

Я рухнула на край кровати. Бархат балдахина нависал надо мной давящим пурпурным облаком. Дрожь в руках не утихала. Нужно думать. Вспомнить. Что же было после того злополучного кубка вина?

Мужчина... у него были тёмные глаза, а его улыбка казалась такой доброй. Он сказал... что? «Отдохни от дороги». Повёл меня куда-то, его рука была твёрдой, направляющей. Я шла, пол под ногами будто уплывал, а в ушах звенело. Не от алкоголя. От чего-то другого. Я думала, это усталость.

Потом, словно вспышка молнии в кромешной тьме, в голове возникло другое воспоминание. Как будто чужое, лишнее. Яркое и чёткое, но совершенно не вписывающееся в ту ночь. Я стою на улице. Узкая улочка, вдали слышны отголоски музыки из таверны. Воздух холодный, моё тело побаливает, но я в порядке. В моих пальцах белый льняной платок. От него исходит аромат — тонкий, неуловимый. Запах дорогих мужских духов. Не тех, что пахнут ярко или навязчиво, а сложный, сдержанный. Этот платок был... важен. Почему? Воспоминания снова обрываются.

Я замерла на кровати, пытаясь осмыслить этот обманчивый кусок прошлого. Что это было? Это случилось до таверны? После? Голова раскалывалась. Два обрывка. Два разных момента, которые пока никак не могут пролить свет на тайну моей смерти. Усталость накатила на меня. Глаза сами собой закрылись, и я погрузилась в глубокий сон, похожий на очередную маленькую смерть.

Мой покой нарушил стук — негромкий, но настойчивый. За дверью послышался низкий, безразличный мужской голос, который я раньше не слышала.

— Леди? Лорд Зейн будет здесь через полчаса. — сделав небольшую паузу, незнакомец продолжил — Рекомендую заглянуть в гардеробную. Там найдёте подходящее платье.

Затем его шаги затихли, удаляясь по коридору.

Я медленно поднялась с кровати, чувствуя себя разбитой и ещё более потерянной. Повинуясь указанию, я подошла к одной из дверей и открыла её. То, что я увидела, заставило меня замереть в изумлении. Гардеробная была размером с мою старую комнату в деревне, но на этом сходство заканчивалось. Вместо скромной полки с парой платьев здесь, на вешалках теснились яркие наряды. И все они были... откровенными.

Платья из чёрного и алого кружева, сквозь которое было видно всё. Шелковые халаты, кожаные корсеты с затяжками, оставляющие мало места для воображения. Ткани струились, блестели, искрились, но их главным предназначением было не скрывать, а подчёркивать, демонстрировать, соблазнять. Стыд и срам, как сказала бы моя бабушка, если бы увидела такое.

Я с отвращением провела пальцами по одному из "творений" — тёмно-синему, почти прозрачному шёлку. Надеть это? А может вообще никуда не идти? Рядом с этим странным лордом я словно безвольная кукла, совсем не думаю. Нет! Никуда я не пойду. В “этом” уж точно.

Я схватила с кровати тяжёлое шерстяное одеяло и накинула на плечи, укутавшись с головы до ног. Ровно через тридцать минут дверь бесшумно открылась. На пороге, как и ожидалось, стоял Зейн. Его взгляд скользнул по моей закутанной фигуре с лёгким раздражением.

— О, — произнёс он мягко, сделав шаг вперёд. — Я, кажется, не совсем ясно выразился, когда говорил о "подготовке". Вампиры не устраивают милые посиделки под одеялами.

Лорд оказался рядом со мной за одно мгновение. Его пальцы впились в грубую шерсть одеяла.

— Это не просьба, Элена. Оденься нормально.

Одним резким движением он сорвал одеяло с моих плеч. Я застыла, оглушённая не столько его действием, сколько произнесённым именем.

— Откуда... — я сглотнула, пытаясь выдавить из себя слова. — Откуда вы знаете, как меня зовут? Я не говорила вам моё имя, лорд.

Зейн поднял с пола одеяло и с лёгкой гримасой бросил его обратно на кровать. Взгляд вампра скользнул по моему простому платью, тому самому, в котором я пришла в себя среди роскошно одетых мёртвых тел.

Он не ответил на мой вопрос. Вместо этого лорд сделал шаг вперёд, и знакомое ощущение податливой теплоты снова разлилось по моему телу. Мой протест растворился, оставив лишь смутное беспокойство где-то на задворках сознания.

— Ты переоденешься сама. Или я переодену тебя. Выбор за тобой.

В его глазах не было ни намёка на шутку. Лишь холодная, безраздельная власть. Дрожащей рукой я указала на одно из менее откровенных платьев в гардеробной из тёмно-красного бархата.

— Это…

— Разумный выбор, — произнёс Зейн, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — У тебя не больше десяти минут. Я подожду здесь.

Вампир не вышел. Вместо этого он отступил на пару шагов и прислонился к косяку двери в гардеробную, скрестив руки на груди. Его присутствие заполнило собой всё пространство. Стало физическим давлением. Горячая волна стыда и ярости хлынула по телу. Я стояла, не в силах пошевелиться, сжимая в руках грубую ткань своего старого платья.

— Я… я переоденусь в гардеробной. Не подглядывайте.

Зейн поднял бровь. Его взгляд серебристых глаз был спокоен и неумолим. Он не был намерен дать мне спрятаться.

— Скромность не для вампиров. В твоём случае это роскошь, которую не может позволить себе питомец. Ты принадлежишь мне, и я решаю, где проходят твои границы. У тебя было 30 минут, чтобы сделать это наедине. Переодевайся тут…время идёт.

Горло сжалось. Я стояла, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. Повернуться к нему спиной казалось таким же унизительным, как и остаться лицом. В воздухе повисло молчание, тяжёлое и густое.

— Я. Не. Собираюсь. Это. Делать. Уходите, лорд.

Я скрестила руки на груди и отвела взгляд. Мгновение вампир просто смотрел, затем рассмеялся смехом, похожим на бархат.

— О, Элена, — он произнёс моё имя со сладкой, ядовитой нежностью, — Как с тобой сложно…

Знакомое мне спокойствие нахлынуло с новой силой. Невидимые тиски аккуратно сжали тело. Я не могла пошевелиться. Зейн медленно подошёл ко мне. Его пальцы коснулись воротника платья, скользнули вниз. Тонкие пальцы поддевали застёжки на груди. Прикосновение аккуратное, сдержанное, словно лорд разворачивал дорогой подарок.

Каждый щелчок отдавался в тишине комнаты громче любого удара молнии. Грубая ткань, теряя опору, поползла вниз, обнажая плечи, затем грудь, скользнула по бёдрам и упала к моим ногам. Я стояла, застывшая в его невидимых тисках, одетая лишь в тонкую сорочку и всепоглощающий стыд. Взгляд Зейна, тяжёлый и лишённый всякого волнения, скользил по контуру тела под полупрозрачной тканью. Не говоря ни слова, лорд повернулся к гардеробной и взял платье из тёмно-красного бархата. Руки вампира снова коснулись меня, теперь чтобы одеть. Бархат был холодным, как его кожа. Когда последняя пуговица встала на место, невидимые тиски ослабли, и я едва удержалась на ногах, дрожа от пережитого унижения.

Зейн наблюдал за моей дрожью с отстранённым интересом.

— Запомни это ощущение, — его голос прозвучал прямо у моего уха, тихий и неумолимый. — Ты не имеешь права сопротивляться. Не сейчас. Возможно, когда-нибудь…но сначала моему маленькому питомцу нужно освоиться в этом новом жестоком мире.

Вампир взял меня под руку. Его пальцы легли на мой локоть с той же холодной, безразличной уверенностью, с какой он застёгивал пуговицы.

— Пойдём.

Его шаги были бесшумными, мои — тяжёлыми, будто я заново училась ходить. Мы шли по бесконечным коридорам, и с каждым шагом из-за дверей доносились новые звуки: приглушённый смех, томные вздохи. Воздух становился гуще, насыщеннее. Он пахнул вином и кровью.

Наконец, мы остановились перед парой высоких двустворчатых дверей из чёрного дерева. Зейн отпустил мою руку, открыл дверь, пропуская меня вперёд. Зал был погружён в багровый полумрак. В воздухе висел металлический запах, смешанный со сладковатым дурманом. Стоны, шёпот, звуки поцелуев сливались в оглушительную симфонию похоти. В центре, в огромном мраморном бассейне, окрашенном в алый цвет, несколько фигур предавались ласкам. На диванах, покрытых шёлком и бархатом, вампиры, без тени стеснения занимались грехопадением. Один из мужчин с размаху шлёпал девушку, стоявшую на четвереньках перед ним, прежде чем войти с глухим стоном. В другом углу юноша, откинувшись на подушки, с ленивым интересом наблюдал за оргией. Две девушки, склонившиеся над ним, ублажали его твёрдость своими ртами и руками.

Моё тело, такое же мёртвое, как и у них, отозвалось на эту атмосферу странным внутренним трепетом. Отвращение боролось с пробуждающимся голодом и тёмным, незнакомым любопытством, которое сжималось внизу живота тугой пружиной.

Лёгкий толчок в спину заставил меня сделать неуверенный шаг вперёд. Зейн наклонился ко мне, почти коснувшись губами моего уха.

— Как тебе наше скромное...раскрепощающее мероприятие? Не стесняйся, дорогая, проникайся атмосферой.