Первое дело фрау-попаданки

— Завезти в главный офис документы, оплатить квитанции в банке, заехать к заказчику и обговорить дизайн кухни… — иду по Невскому и перечисляю все, что я сегодня должна сделать.

Кажется, что я что-то забыла, но никак не могу вспомнить, что именно. Точно по работе. Но что?

Да, не в мои пятьдесят три бегать по городу, как загнанный олень, и делать работу, которую впору выполнять молодым. Так ведь и копыта отбросить можно. Или, как минимум, сойти с ума.

Так, куда я там должна зайти в первую очередь? Наверное, лучше в банк. Заодно и чеки в бухгалтерию занесу. А то придется до завтра с ними ходить. А я ой как не люблю с собой документы домой забирать. Особенно связанные с деньгами.

Перехожу на другую сторону проспекта и направляюсь к банку. Он находится за небольшим сквером, и в нем я смогу хоть ненадолго скрыться от безжалостно палящего солнца.

А оно сегодня светит ярко и горячо, как никогда. Будто сговорились с моим боссом и хочет добить старушку.

Нет, конечно же я себя старушкой не считаю. В мои-то годы можно еще много чего успеть. Выгляжу я отлично, никто больше сорока пяти не даст. Вот только чувствую я себя не очень хорошо. И сейчас перед глазами все начинает плыть…

Мир передо мной распадается на маленькие цветные точечки. Как на экране испорченного телевизора. Ноги подкашиваются. Кажется, я сейчас упаду…

— Господин Граумер, согласны ли вы взять в жены фрейлен Мелсон? — доносится откуда-то издалека мужской голос.

Вот только свадьбы никакой я не видела. Да и не положено в этом сквере свадьбы гулять. Не говоря уже о самом процессе венчания.

Неужели у кого-то денег не хватило на нормальный праздник?

— Согласен, — раздается совсем рядом другой голос. Тоже мужской. Только властный и грубый. Заговори с таким по телефону, на все можно было бы согласиться, лишь бы отстал.

— А вы, фрейлен Мелсон, согласны взять в мужья господина Граумера и быть ему верной женой? — добавляет первый голос.

На мгновение повисает молчаливая пауза. Похоже, что невеста не уверена в своем выборе. Еще бы, с таким-то голосом! Хотя… возможно, его обладатель хорош собой…

— Согласна, — наконец отвечает девушка тонким голоском.

И почему-то мне кажется, будто этот голосок исходит из моего горла. Будто это я сама дала согласие.

А потом передо мной появляется помещение старинной церкви или замка.

Закрываю глаза и сжимаю веки так сильно, что они даже слезиться начинают. А потом открываю в надежде, что все это было лишь результатом перегрева и переработки.

Но не тут-то было. Я по-прежнему стою в темном, озаряемом свечами зале, а передо мной стоит священник.

— В таком случае объявляю вас мужем и женой. Господин Граумер, можете поцеловать невесту, — произносит он, натянуто улыбаясь мне.

Что?! Поцеловать? Какой еще поцелуй? Я не согласна ни на какой поцелуй!

Хочу что-то возразить, но мое тело меня не слушается. Мои губы не шевелятся. Будто бы они и вовсе принадлежат не мне.

— Что же, моя дорогая, теперь мы муж и жена, — раздается рядом тот самый грубый мужской голос, и передо мной появляется незнакомый мне мужчина.

Молодой. Высокий. Мощный. Мускулистый, что видно даже через толстую ткань надетого на него фрака. Чертовски красивый. Как с обложки журнала. Только черты лица у него грубоватые, будто вырублены топором.

Впрочем, мне это даже нравится.

Мужчина берет меня за плечи своими огромными руками и приближается. Похоже, что он на самом деле намерен поцеловать меня.

Хочу воспротивиться, но ничего из этого не выходит. Я по-прежнему не могу пошевелиться. Стою, будто парализованная, и только жду, когда его красивые губы прикоснуться к моим.

Поцелуй оказывается грубым, напористым, страстным. От такого у меня внутри все сжимается, а сердце замирает, пропуская один удар, а может быть, и целых два.

Никогда бы не подумала, что в моей жизни еще может произойти подобное. Мой муж погиб в аварии семь лет назад, с тех пор у меня никого не было. Разве могла я подумать, что со мной еще может случиться чудо?

Хочу ответить на поцелуй, податься навстречу этому могучему мужчине. Будь что будет! Мне уже нечего терять.

Но тело по-прежнему не слушается меня. И мне остается только наслаждаться напором молодого красавца.

— Ну что, теперь поедем домой? — насытившись поцелуем, спрашивает Граумер.

Но его вопрос оказывается обычной формальностью. Ведь в следующее мгновение он подхватывает меня на руки и словно пушинку несет прочь.

Задыхаюсь от счастья. Не знаю, что это, сон или результат солнечного удара. Это неважно. Мне сейчас хорошо. Очень хорошо.

Лежу на его могучих руках и чувствую себя принцессой из сказки. Я будто бы парю в небе, лечу над землей. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Если это действительно сон, хочу, чтобы он никогда не заканчивался.

Господин Граумер осторожно усаживает меня в старинный автомобиль, как самое настоящее сокровище, как главную драгоценность его жизни. Он садится рядом и обнимает меня.

Машина трогается и везет нас куда-то в известном только моему мужчине направлении. И мне неважно, что это будет за дом. Даже обычной лачуге я буду рада рядом с ним. Ведь это сон, и я хочу насладиться моментом, пока могу.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем машина останавливается. Я все это время нежусь в объятиях своего мужчины. А еще наслаждаюсь ощущениями постепенно подчиняющегося мне тела.

— Прошу пройти за мной, моя дорогая, — господин Граумер берет меня за руку и помогает вылезти наружу.

Вместе мы направляемся к огромному особняку, построенному в готическом стиле. Неужели мы будем здесь жить? Ах, если это правда, я надеюсь, что смогу каждый день приходить в этот сон и продолжать наслаждаться им.

— Господин и фрау Граумер, — встречает нас симпатичная блондинка в строгом сером платье. — Добро пожаловать. Комната уже готова.

Неужели в доме моего супруга есть прислуга? Неужели он так богат?

— Благодарю, фрау Бойлер, — кивает мой мужчина. — Проводите Тифани и помогите ей устроиться.

— Не переживайте, господин Граумер, ваша супруга попадет в руки нашего лучшего специалиста, — кивает та и кивает двум подошедшим бугаям.

«Специалиста? Какого еще специалиста?» — успеваю подумать я, прежде чем мужчины хватают меня под руки и тащат прочь.

А я ведь только начала верить, что чудеса существуют…

Тифани Мелсон — наша героиня, которая попала в очень неприятную историю

Френк Граумер — мерзавец-муж, решивший сдать свою супругу в пансион для психически больных. Но зачем ему это нужно?

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новинку — историю бедной девушке, вынужденной спасать свою жизнь от негодяя мужа. Но Тифани не опустит руки. Ведь в ее теле взрослая и опытная попаданка, которая способна все поставить на место. А заодно и найти себе того, кто по-настоящему полюбит ее.

Если вам понравилась история, добавляйте ее в библиотеку и ставьте звезды. Ваша поддержка очень важна для меня!

С любовью, ваш Валентин Денисов!

Дорогие читатели!

Книга написана в рамках литмоба "Леди под прикрытием"

Приглашаю вас прочитать 12 историй про настоящих леди, которые не привыкли сдаваться. Они не только способны найти место в новом для них мире, но и поставить на колени любого, кто осмелится встать у них на пути

— Так, Ира, соберись! — настраиваю себя на нужный лад.

Да, меня завели в какую-то комнату и заперли за мной дверь. Да, мне сказали, что теперь я буду жить здесь, пока мне не станет лучше. Но ведь это всего лишь сон…

И, тем не менее, из меня все равно вырывается вопрос: какого черта?

Какого черта мне может это снится? С чего вообще я могу видеть подобное? Я ведь ничем не болела, старалась вести активный образ жизни…

Возможно, даже очень активный. Слишком…

Но ведь это не повод для подобных сновидений. Ладно бы ноги болели или одышка пришла. Так нет же, взяли и заперли. Да еще и каким-то специалистом напугать решили.

Прохожусь по комнате и осматриваю ее. Стол, стул, комод, шкаф, кровать… Все здесь кажется пригодным для жизни. Вот только я-то здесь жить не хочу!

Наконец, решаюсь подойти к окну. За ним открывается восхитительный вид: прекрасный сад, утопающий в зелени и цветах. Аккуратные дорожки, причудливые кустарники, фонтан в центре…

Ну хоть что-то в этом сне остается прекрасным!

Несколько минут просто стою, любуясь этой красотой, пытаясь унять поднимающуюся тревогу. Как же здесь красиво! Жаль, что я не могу туда выйти. Или могу? Разве я не в силах управлять своим сном?

Разворачиваюсь, чтобы направиться к двери и заявить оставшейся за ней тетке о своих намерениях. Но мой взгляд падает на зеркало, висящее на стене.

Обрамленное золотой узорчатой рамой, оно будто манит меня. Почему-то мне кажется, что стоит к нему подойти, посмотреться в него.

Подчиняюсь порыву и подхожу к зеркалу, чтобы посмотреться. Но в отражении вижу чужое, бледное и замученное, но очень красивое лицо с запавшими глазами, растрепанные волосы. Передо мной появляюсь не я. Этой девушке навскидку лет двадцать или двадцать с небольшим. Но… как это возможно?

Провожу рукой по волосам и лицу. Я чувствую эти прикосновения, чувствую их, будто это правда я. Но ведь это нереально.

Или?..

Кто я? Где я? Что вообще происходит?!

Хочется верить, что это всего лишь страшный сон, от которого я скоро проснусь. Но реальность кажется слишком осязаемой, чтобы быть сном. Кажется, будто бы я каким-то чудесным образом попала в это молодое тело… Но что же тогда с моим собственным?

Нет! Я не хочу в это верить. Я должна найти всему этому логическое объяснение, должна найти выход…

Снова оглядываю комнату. Ничего особенного, простое, но уютное помещение. Но в этом уюте чувствуется какая-то неестественность, искусственность. Словно я нахожусь в музее и просто рассматриваю экспонаты.

Прокручиваю в голове все, что произошло со мной с момента появления здесь. Старинный храм, старый автомобиль, готический особняк… И обращения! Все эти господин, фрау… С чего это вдруг все заговорили в немецком стиле? Я же в Питере была!

Была… Нет, это плохое слово. Я не могла никуда исчезнуть или переместиться. Я по-прежнему в своем любимом городе, просто… просто я потеряла сознание и теперь мне мерещится все это. И скоро меня наверняка кто-нибудь обнаружит и приведет в сознание.

«Ау! Прохожие! Вы там или нет?» — мысленно обращаюсь в пространство, прекрасно понимая, как это глупо.

Но я ведь не могу просто ждать у моря погоды. Я должна хоть как-то действовать!

Не давая тревожным мыслям завладеть собой, решительно направляюсь к двери. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее ощущение нереальности всего происходящего. Так еще немного — и я сама стану нереальной.

Со всей силы начинаю колотить в дверь, в надежде, что меня услышат, поймут и отпустят.

— Откройте! Выпустите меня отсюда! Что это все значит? — дополняю требованием, взываю к своему разуму, запершему меня в этой ловушке.

Бью кулаками, не жалея рук, в надежде, что меня услышат, что кто-то откликнется на мои мольбы. Стук отдается гулким эхом в комнате, но за дверью — тишина.

С каждым ударом надежда на скорое спасение тает, уступая место отчаянию. Неужели это конец? Неужели это вовсе не сон, а кома? Что, если мне уже не суждено из нее выйти?

— Выпустите! — взрываюсь я новой волной крика. — Я требую, чтобы меня немедленно выпустили! Это какой-то розыгрыш? Или я схожу с ума?

Кричу, срывая голос.

И только сейчас я обращаю, что этот голос не мой. Он чужой и незнакомый. Тот, который я слышала у алтаря. Тот, который ответил «да» негодяю, запершему меня в этом проклятом месте.

Усталость валит с ног, руки болят от ударов, а горло пересохло от криков. Облокачиваюсь на дверь, чувствуя, как силы покидают меня. Возможно, это действительно ловушка. Ловушка моего разума. И единственный способ выбраться из нее — понять, что вообще происходит.

Вот только я не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Ведь почему-то я — это не я. Я теперь в теле какой-то незнакомки.

Где-то в груди начинает зарождаться паника. Понимаю, что это все не просто так. Это все не должно происходить. Но оно происходит.

Пытаюсь успокоиться, прийти в себя, собраться с мыслями. Но ничего не выходит. В голову лезет только плохое, и у меня никак не получается избавиться от него.

Отхожу в сторону от двери и сажусь в кресло. У меня больше нет сил бороться. Я хочу просто дождаться, когда это все закончится. Само собой.

Но дожидаюсь я совсем иного.

Внезапно дверь в мою комнату открывается, и в нее входит молодой мужчина весьма представительного вида.

И судя по взгляду, пришел он именно ко мне.

— Добрый вечер, фрау Граумер, — мужчина уверенно проходит мимо меня и подходит к окну. А затем разворачивается и буквально пронзает меня взглядом. — Как прошла ваша свадьба?

Не отвечаю. Не знаю, что я вообще могу ему ответить. Да и вообще, почему я должна ему отвечать?

Вместо этого осматриваю его с ног до головы. Солидный, костюм безупречного кроя, стильная прическа — он явно не из простых смертных. В его облике чувствуется уверенность и власть, но в то же время проскальзывает какой-то скрытый азарт. Я ему явно интересна. Но почему?

— Кто вы? — тихо спрашиваю, стараясь унять дрожь в голосе. — Как вас зовут?

Мужчина слегка улыбается, приподнимая уголки губ. Он явно доволен моим вопросом. И это только прибавляет ему загадочности.

— Меня зовут доктор Рейхард. Рейхард Гринг. Я ваш психолог, — произносит он сдержанным ровным голосом. — Мне сказали, что вы приехали сюда не добровольно. Это так?

Психолог? Помощь? Неужели я действительно схожу с ума?

Нет! Это невозможно! Я знаю, что нахожусь в полном психическом здравии. На сколько это вообще возможно.

— Меня привез сюда мужчина, — киваю ему, не желая вдаваться в подробности. — Я думала, что он хороший, а оказался…

— Негодяем? — завершает он за меня. — Такая перемена свойственна большинству супружеских пар. Обычно это происходит на четвертом году совместной жизни. Иногда позже. В вашем же случае…

— В моем случае брака нет! — выпаливаю я, прекрасно понимая, что все, что я видела — какой-то балаган. Игра, из которой господин Граумер выходит победителем, а я — пешкой, которой можно пожертвовать.

— Отрицание брака встречается реже. А в случае с женщинами и вовсе практически невозможно, — хмыкает он и поправляет чуть приподнятый воротник рубашки. — Возможно, вы так сильно хотели замуж, что, достигнув желаемого, совершенно в нем разочаровались?

— Ничего я не хотела! — рычу в ответ.

Неужели он ничего не понимает? Думает, что знает женщин только потому, что назвал себя психологом? Может быть еще про мое неудовлетворенное либидо заговорит?

— Гнев — верный знак. Непросто принимать то, что давит на болевые точки. Но ведь мы с вами хотим одного и того же, верно?

— Не знаю, чего хотите вы, господин Гринг, но лично я хочу как можно скорее выбраться отсюда. И что-то мне подсказывает, что это не входит в ваши планы.

— Я хочу помочь вам, Тифани. Можно ведь просто Тифани? У вас очень красивое имя. Словно бегущий в лесу ручей, журчащий в тон пению птиц, — перенаправляет он диалог в нужное ему русло. — А вы называйте меня Рейхардом. И никаких господ здесь нет. Мы равны. И общаться можем на равных.

— В таком случае, — поднимаюсь с пола и направляюсь к нему, — почему бы вам просто не открыть дверь и не позволить мне отсюда уйти?

— Мы оба знаем, что ваш супруг будет очень обеспокоен подобным поведением. Вашим и моим. А мы ведь не хотим расстраивать Френка?

Ага! Значит вот, как зовут мерзавца, упекшего меня в психиатрическую лечебницу. Или как это место у них называется?

— Что-то подсказывает, что упомянутый вами Френк совсем не побоялся меня расстроить. С чего бы тогда мне тревожиться о его настроении? — задаю единственный кажущийся мне уместным вопрос.

— Не думаю, что расстраивать вас входило в его планы, — не теряется Рейхард. Иезуит чертов. — Ваш супруг переживает о вашем здоровье. Именно поэтому он и обратился ко мне.

— А вы что, из тех, кто даже здорового залечить способен? — усмехаюсь. Но смешок этот получается слишком нервным.

— Мне кажется, что ваша боль куда глубже, — снова меняет он тему. Будто бы нашел зацепку и пытается вытянуть за нее всю суть моих страданий.

Вот только господин психолог не знает, что роет совершенно не в том направлении. К тому же он не имеет ни малейшего понятия, с кем имеет дело.

— Глубже? Возможно. Но вы вряд ли сможете до нее докопаться, Рейхард. Я думаю, вам стоит оставить меня и перейти к своему следующему пациенту. Кто у вас там на очереди?

Приподнимаю бровь, ожидая реакции. Хочется вывести его из равновесия, заставить проявить хоть какие-то эмоции, кроме этой натянутой вежливости и фальшивого сочувствия. Но Рейхард Гринн оказывается крепким орешком. Он лишь слегка улыбается, словно я сказала что-то забавное.

— Сегодня я только ваш, Тифани. Я не сторонник групповых терапий и прочих заблуждений прошлого. Меня интересует личность. Только она способна раскрыть все тайны и позволить вернуть равновесие.

— О, я польщена, что моя личность вам так интересна, — закатываю глаза. — Но боюсь, вы ее слишком превозносите. К тому же… вы же знаете, что личность лучше всего раскрывается на свободе? Предлагаю выпустить меня отсюда и тогда уже нормально поговорить.

— Хотите переиграть меня на моем же поле? — хмыкает мужчина.

— Хочу выйти отсюда. Впрочем, вроде бы я вам это уже говорила. Не так ли, Рейхард?

Но на этот вопрос я ответ не получаю. Вместо этого психолог смотрит на меня с улыбкой, будто сумел сделать какой-то вывод. Но со мной он им делиться точно не намерен.

— Что же, — после непродолжительной паузы произносит он. — Благодарю вас за беседу, Тифани. Думаю, что сегодня мы неплохо поработали.

— Как? На этом все?

— Хорошего вечера, Тифани. И до завтра.

На этих словах Рейхард уходит. Оставляет меня одну за запертой дверью. Как самую настоящую психически больную.

Но я не такая. Я докажу им всем это. И обещаю сама себе, что все они еще пожалеют, что заперли меня здесь!

А вот так выглядит наш психолог. Именно ему предстоит разобраться с проблемами Тифани. И он еще даже не подозревает, какие они на самом деле.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

Новый день встречает меня холодным светом сквозь узкое наглухо заколоченное окно. Вчера вечером я успела проверить надежность его закрепления и в итоге поняла, что бегство — не выход.

Серое небо, нависающее над этим проклятым местом, не предвещает ничего хорошего. Кажется, будто расплавленный свинец, оно сейчас выльется на наши головы. Но все же плохого я жду вовсе не от него.

Поднявшись с жесткого матраса, чувствую ноющую боль в спине — расплата за неудобную постель и бесконечные часы, проведенные в раздумьях. А ведь подумать действительно было о чем.

Вчерашний разговор с Рейхардом засел в голове, словно заноза. Его спокойствие и уверенность раздражают не меньше, чем двусмысленные намеки и попытки подкопаться к моим чувствам, вторгнуться в мой разум.

Никогда не доверяла психологам и всем, кто хоть как-то связан с этой наукой. Я и сама неплохо умею копаться в своей голове. Для кого-то другого в ней просто нет места.

Вскоре приносят завтрак. Как и полагается в подобных заведениях, он оказывается весьма скупым и безвкусным. Овсяная каша, размазанная по тарелке, кажется метафорой моего нынешнего положения. Интересно, что бы сейчас сказал доктор Рейхард о моем сравнении?

Машинально ковырялась в ней ложкой, смотрю в окно. От мыслей о докторе перехожу к своему, а вернее, уж точно не к своему мужу.

Что это вообще было? Разве может счастливая свадьба заканчиваться подобным образом?

В том, что у Френка, как его вчера назвал мой психолог… Черт! Даже звучит как-то паршиво! В том, что у Френка нет к своей новоиспеченной супруге никаких чувств, сомнений нет. Иначе он не стал бы сдавать ее в психушку.

Но в чем тогда дело? Ведь все выглядело очень естественно и красиво. В чем же тогда подвох?

Да и в чем вообще подвох этой истории? Я ведь, получается, нахожусь в чужом теле. Неужели мое не выдержало нагрузки и…

— Перестань! — на эмоциях даю сама себе пощечину и тут же об этом жалею.

— Я буду вынуждена рассказать о случившемся доктору! — пищит рядом чей-то тонкий голос и, повернувшись, я обнаруживаю стоящую в дверях женщину, прежде молчаливо принесшую мне еду.

— Поверьте, в этом нет необходимости. Просто я…

— Извините, но мне не разрешается разговаривать с гостями, — кланяется она. — Думаю, что вам лучше обсудить случившееся с господином Грингом.

Вот же дьявол! Ругаюсь мысленно и радуюсь, что не произнесла это вслух. А то еще и экзорциста вызвали бы. Демонов из меня выгонять.

Испугавшись, что я вдруг решу продолжать общение, девушка хватает посуду и выбегает из комнаты. Больше не обронив ни слова.

Впрочем, мне от нее ничего слышать и не надо. Понятное дело, что она ничего не решает, а любая моя фраза может быть преподнесена психологу совсем не в правильном ракурсе.

А уж что Рейхард Гринг увидит в этом самую извращенную подоплеку, я ни капельки не сомневаюсь. Ему ведь именно за это и платят.

Оставшись в одиночестве, закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями. Все, что со мной происходит похоже на дурной сон. Вот только с каждой минутой я убеждаюсь, что это не так. Значит, вывод только один: я каким-то образом попала в это тело и теперь нужно понять, как мне отсюда выбраться.

В голове сразу всплывают воспоминания. Кажется, я где-то видела или слышала о подобном. Да, точно слышала. Вот только источник этот достоверным считать вряд ли можно.

Около года назад ко мне в гости приезжал сын с женой — показать только родившуюся внучку. Тогда я и услышала в их разговоре о книге, которую читала невестка. Вроде бы что-то из фантастики или типа того…

Но ведь это было в книге! Я-то в реальной жизни попала! Причем попала конкретно.

Встаю из-за стола и направляюсь к зеркалу. Хочу изучить свою внешность, посмотреть на себя новую трезвым, не одурманенным стрессом взглядом.

И картина меня удивляет.

В зеркале передо мной стоит замученная, худая, но очень красивая девушка. Волосы немытые и растрепанные — под стать сумасшедшей, но они здоровые, крепкие, густые…

— Если тебя привести в порядок, выйдет самая настоящая красавица, — обращаюсь к ней, а внутри все трепещет от осознания, что теперь именно так выгляжу именно я.

А что, если это второй шанс? Что, если это возможность прожить еще одну, более качественную и осознанную жизнь? Разве о таком не все мечтают?

Подхожу ближе — так, чтобы внимательно рассмотреть лицо. И первое, что мне бросается в глаза — это кожа. Она гладкая, упругая, бархатистая наощупь…

Боже, да я ни одним кремом уже не смогла бы довести свою кожу до такого состояния!

Смотрю на себя, трогаю себя и понимаю, что это самый настоящий подарок судьбы. Шанс, который может быть дарован далеко не каждому. Или… быть может, это и есть то, о чем никто не знает и чего все боятся?

— Я должна воспользоваться этим шансом! — ликую от предвкушения возможностей, которые теперь передо мной открываются.

Да, я попала не в самую хорошую ситуацию. Да, я заперта в четырех стенах, и все вокруг уверены, что я больна. Но ведь я могу доказать, что это не так! Или, на крайний случай, могу заставить доктора Гринга поверить в то, что он сумел меня вылечить.

Да! Именно так я и поступлю! В конце концов, я ведь не юная леди, или, как здесь говорят, фрейлен. Я уже взрослая и самая настоящая фрау. Просто заточена я в теле молодой девушки.

На волне эмоций кружу по комнате. У меня в голове победным гимном звучит оркестр, играющий сейчас только мне одной.

А ведь это на самом деле можно счесть за сумасшествие. Только с ума я схожу от счастья. А это не самое плохое, что может случиться.

Кружась, дохожу до кровати и падаю на нее. Закрываю глаза и полной грудью вдыхаю воздух, наполненный моим счастьем.

Сейчас я могу позволить себе радоваться. Но скоро начнется самое настоящее сражение за мою свободу, за мою новую, прекрасную жизнь.

Ждать доктора Гринга приходится долго. Психолог только к обеду вспоминает о моем существовании и удостаивает меня своим вниманием.

Конечно, вероятно, у него и без меня хватает дел. Но у меня-то самой никаких дел нет!

— Доброе утро, Тифани. Как ваши дела? — спрашивает он, войдя в комнату и уверенно направляясь к стоящему у окна креслу.

— Кошмарно! — заявляю я, провожая его взглядом. — Кажется, что от безделья я окончательно сойду с ума.

Намеренно указываю на то, что и сейчас у меня не все нормально. Не хочу стимулировать его желание вылечить меня. Пусть работает с тем, что уже знает.

— Если проблема только в этом, я поговорю с господином директором. Уверен, что у него найдется какая-нибудь работа для вас, — отвечает прежним мягким и спокойным голосом.

— Буду очень признательна, если эта работа найдется на свежем воздухе. Если даже мне придется работать в клетке, я предпочту дышать чистотой, а не затхлостью помещений.

Надеюсь, что упоминание о клетке докажет мужчине мое намерение оставаться смиренной. Бежать я никуда не собираюсь, а выстроив доверительные отношения, точно смогу ускорить процесс освобождения.

— Уверен, что господин директор что-нибудь придумает, — кивает он. А сейчас, скажите, Тифани, почему вы заговорили именно о клетке? Что побудило вас именно о ней?

Ну вот! Все же нашел до чего докопаться!

— Я просто так выразилась, — надеюсь, что он отстанет, хотя не очень-то в это верю. — Не стоит искать подтекст в моих словах.

— Дорогая Тифани, вы очень удивитесь, если я скажу вам, что все наши фразы имеют подтекст. Вся наша жизнь состоит из подтекстов. И, научившись читать их, мы можем понять не только других, но и самих себя.

— В таком случае… — задумываюсь, какой бы придумать смысл моих слов, чтобы он не стал искать подтекст у подтекста. — Я упомянула клетку лишь потому, что чувствую себя запертой, несвободной…

— Вы считаете, что вас держат здесь насильно?

— Не по моей воле уж точно, — соглашаюсь, прекрасно понимая, что иной ответ был бы явной ложью. — Я искренне надеюсь увидеть в вас друга, а не врага. Но пока что я не могу никому доверять. Вы же меня понимаете?

— Понимаю, — Рейхард приподнимается в кресле и, чуть поддавшись ко мне, начинает говорить тише. — Сложно доверять в новом месте. Особенно когда все вокруг тебе не верят. Верно, Тифани?

Чего он хочет добиться? Подловить меня? Поймать на хитрости? Или все же хочет помочь и действительно меня понимает?

— Я надеюсь на понимание и помощь, — отвечаю уклончиво. — Раз уж я здесь оказалась, значит мне действительно стоит здесь находиться. Вы так не считаете, Рейхард?

Мужчина молчит. Он напряженно смотрит на меня и думает. Видно, что сейчас он борется между тем, чтобы поверить мне и тем, чтобы продолжить давить, пока я не открою ему правду.

Но я не такая глупая, чтобы поддаваться под влияние психолога. Я сумею вовремя сменить вектор разговора. Или, как минимум, смогу показать, что я устала и не хочу больше говорить.

— Знаете, — наконец, улыбается мужчина, — я ведь действительно здесь для того, чтобы вам помочь. И я рад, что сегодня вы настроены на диалог.

— Простите меня за вчерашние эмоции, — мило улыбаюсь ему и чуть опускаю голову. Вы же должны понимать, свадьба бывает далеко не каждый день и просто невозможно сдержать эмоции.

— Значит, вы считаете, что дело все же в свадьбе? — цепляется он за мои слова.

Так и знала, что с ним нужно быть осторожнее. Он ведь вчера говорил, что это все стресс невесты и прочая ерунда. Но меня такой диагноз не устраивает.

Хотя… Почему бы на нем не сыграть? Возможно, так будет легче показать выздоровление? Подумаешь, свадьба. Тем более, что она уже прошла.

— Думаю, что это могло сыграть роль, — отвечаю несколько уклончиво. — Я ведь в этом нисколечки не разбираюсь.

— А вот это уже проблема! — Рейхард улыбается уголками рта. — Вы не разбираетесь в том, что чувствовали. А ведь яркие, сильные чувства могут оказать как положительное, так и отрицательное влияние на наше душевное состояние.

— То есть радость может оказаться горем?

— Не то чтобы оказаться… Тифани, скажите, что происходит, когда дрова разгораются в печи?

— Они сгорают, превращаются в пепел, — отвечаю я, прекрасно понимаю, к чему он ведет.

— Так и мы с вами, — кивает мужчина. — Мы тоже сгораем. Эмоционально. Наши дрова порой разгораются так ярко, что могут нам навредить.

— И мне мои навредили? — даже интересно становится, к чему он еще придет. Он ведь не знает, что для меня самой свадьбы толком и н было. Только ее финальная часть.

— Об этом вы можете не волноваться, — спешит он меня успокоить. С подобным уже давно научились справляться. А если заменить народные средства анализом переживаний…

— Значит, вы собрались анализировать мои переживания? — не даю ему продолжить. — Не боитесь, что они уже никогда не отпустят вас?

— Моя работа — помогать людям, пропускать через себя их эмоции, их чувства и находить пути к выздоровлению. Разве может это кому-то навредить, мне или вам?

А про супервизию он по ходу ни разу не слышал. Неужели в этом месте ее еще не придумали?

— Ну что же, это будет любопытно, — потираю руки, уже предвкушая долгие разговоры ни о чем. — И с чего же вы, Рейхард, желаете начать?

Психолог задумывается. Все это время он внимательно следил за моим поведением и теперь наверняка успел сделать какие-то выводы. Вот только знать бы какие…

Он сидит и смотрит на меня. Проводит взглядом по лицу, шее, спускается ниже. Чувствую его взгляд, как прикосновение. Едва заметное, ненавязчивое. Оно немного задерживается на груди, спускается вниз и окончательно останавливается на не скрытых ничем ногах.

— Еще немного — и вам будут сниться сны про банан. А может быть, и про целое бревно, — смеюсь я, выждав достаточно, чтобы убедиться в сексуальном подтексте его взгляда.

— А? Что? — тут же поднимает на меня растерянный взгляд. Но поняв, о чем речь, он тут же встает с места и направляется к двери. — Простите, Тифани, но на сегодня наша беседа окончена. Меня ждут дела!

И снова я остаюсь в одиночестве. Вот только теперь я чувствую себя победителем. На этот раз, похоже, психологическая помощь нужна самому доктору.

Впрочем, я тоже должна признать, что он очень даже симпатичный. Но это сейчас не имеет никакого значения.

____________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

Следующие полчаса я провожу в тишине, погруженная в свои мысли. Молодое тело дает мне силы и возможности. Но привычки прошлой жизни никуда не деваются.

Кажется, я слишком привыкла к размеренной жизни. Во мне нет того рвения и желания приключений, которые преследовали меня в дни моей молодости. Но что, если именно так и можно прожить жизнь идеально?

Тихий стук в дверь отвлекает меня от мыслей. Оборачиваюсь и вижу девушку. Ту самую, которая утром приносила мне еду. И теперь она заходит с обедом.

— Порадуйте меня, — прошу я, подходя к столу. Но по внешнему виду еды понимаю, что больничный режим продолжается. Будто я с аппендицитом здесь нахожусь, а не с разочарованием в новом муже.

Девушка ставит поднос на стол и делает шаг назад. А потом робко смотрит на меня, будто в чем провинилась.

— Доктор Рейхард просил передать, что вы можете покинуть комнату и свободно перемещаться по территории пансиона, — произносит едва слышно. — Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне или к любому из сотрудников. И еще… не забудьте вернуться в комнату к ужину и перед сном.

Удивленно приподнимаю бровь. Подобной радости я точно никак не могла ожидать. С чего бы вдруг Рейхарду позволять мне свободно разгуливать по территории? Небось хочет, чтобы ножки оставались такими же красивыми.

От этой мысли даже усмехаюсь, что не скрывается от взгляда чего-то ожидающей девушки.

— Он также просил передать, что будет у вас завтра в то же время, — с этими словами она разворачивается и выходит, оставив меня наедине со своими мыслями.

Свобода! Не то чтобы комната была тюрьмой, но возможность выйти на свежий воздух, увидеть что-то кроме стен, кажется невероятной.

Не хочу медлить. Быстро пообедав, покидаю комнату и направляюсь к выходу. Хочу пройти в парк, который виден из моего окна. Хочу прогуляться по нему, понять, действительно ли он так красив.

И, к счастью, никто не мешает мне это сделать.

Территория действительно оказывается на удивление живописной. Аккуратные лужайки, ухоженные клумбы, тенистые аллеи, располагают к неспешным прогулкам и размышлениям. Будто они созданы для долгих прогулок в компании с психологом.

По узкой аллее прохожу к небольшому мостику, под которым бежит широкий ручей. Необычная, явно старинная конструкция выглядит так красиво, что я невольно замираю. Прутья ограждений переплетены в интересные узоры, деревянное покрытие кажется не тронутым временем. Если бы я умела рисовать, обязательно перенесла бы увиденное на холст.

Осторожно, боясь испортить что-либо, ступаю на доски. Но ничего не происходит. Они не скрипят, не гнутся. Будто только что установлены.

Пройдя на середину мостика, опираюсь на перила и смотрю вперед — на убегающий прочь ручей, который метров через двадцать впадает в большой пруд, на поверхности которого плавают цветущие кувшинки.

— Красиво, не правда ли, — внезапно звучит рядом приятный женский голос.

Невольно вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь.

Рядом стоит женщина. Солидная, ухоженная, с легкой сединой в аккуратной прическе. Одета она в безупречно сидящий костюм из дорогой ткани. На пальце поблескивает внушительное кольцо с крупным бриллиантом. От нее веет уверенностью и достатком.

Ее взгляд теплый и изучающий. Она смотрит на меня с интересом, но в то же время заметно, что мы знакомы. Ну, или только она знает меня.

— Да, очень красиво, — отвечаю, стараясь скрыть смущение от собственной рассеянности.

Не знаю, зачем она подошла. Не знаю, кто она такая. И потому не представляю, как должна себя с ней вести. Ведь я не знаю того, что знала настоящая Тифани. Вместе с телом мне не передались ее знания.

Но женщина улыбается, и ее лицо становится еще более приветливым. Похоже, что ее совершенно не смущает моя реакция. Она просто очень рада меня видеть.

— Вы, наверное, не помните меня, — произносит она, подтверждая мои мысли, — но я хорошо знала ваших родителей. Мы дружили… до моего отъезда в Прагу. Но сейчас, когда я вернулась и услышала, что вы здесь… Я просто не могла не приехать!

От ее слов теряюсь еще больше. Теперь я понимаю, что не знаю не только ее, но и собственных родителей. Точнее родителей Тифани. И уже никогда не узнаю их, ведь по какой-то причине их уже нет в живых.

Но женщина ведь их знает! Она может что-нибудь спросить и что я тогда ей отвечу? Что забыла? Или… забыла из-за болезни?

— Простите, я… не понимаю, — запинаюсь я. — Мы не знакомы.

— О, милая, — женщина берет мою руку в свою, — сколько же лет прошло! Я ведь попрощалась с вашими родителями, когда ты была совсем малышкой. Мы столько времени провели вместе… А потом жизнь развела. Мне пришлось покинуть Франкфурт. Но я никогда не забывала о них. И как только узнала, что ты здесь… Позволь представиться, меня зовут Элеонора. Элеонора Фадринг.

— Очень приятно, — киваю ей.

Так и хочется добавить слово «наверное», но сдерживаюсь. Все же она — подруга матери и вряд ли Тифани была бы не рада встрече.

— Доктор Гринг сказал, что тебе уже лучше, моя дорогая. Он сказал, что общение с близкими для тебя было бы полезным. Ну… или хотя бы разговоры о них. Ты ведь не против?

— Не против, — охотно соглашаюсь. Ведь это шанс разобраться во всей истории. Ведь мне до сих пор непонятно, что же все-таки вчера произошло!

Элеонора Фадринг знает семью Тифани уже давно. Но действительно ли они так сильно дружили? Или женщина что-то скрывает?

_________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ

Элеонора мягко улыбается мне и, не отпуская моей руки, ведет меня к ближайшей скамейке. Кажется, будто она намеревается рассказать мне целую историю, а не просто поговорить о моих родителях.

Усевшись рядом, она вздыхает, словно собираясь с мыслями. А потом смотрит мне прямо в глаза и произносит полушепотом:

— О, Тифани, как же быстро летит время! Я помню твою маму, Изабель, как сейчас. Она была такой жизнерадостной, всегда с улыбкой на лице… А твой отец, Анри, настоящий мужчина. Не обделял вниманием ни одну фрау, но всегда был верен только жене.

Женщина делает паузу, словно желая увидеть мою реакцию. Но мне совершенно нет разницы, был верен своей супруге отец Тифани или нет. Это не мои родители. Но их судьба теперь неотъемлемо связана со мной.

— Они были прекрасной парой, — продолжает Элеонора. — Я часто посещала их поместье. О, это было чудесное место, утопающее в цветах. Помню, как ты, совсем кроха, ползала по траве, а Изабель следила за тобой с нежной улыбкой.

— Выходит, что вы весело проводили время, — киваю, хоть как-то поддерживая беседу, которая принимает вид монолога.

— Несомненно! Мы часто устраивали балы, — продолжает Элеонора, ее глаза блестят от воспоминаний. — Это были великолепные вечера! Звучала музыка, дамы в роскошных платьях кружились в танце, мужчины в строгих костюмах вели светские беседы…

На мгновение женщина замолкает, но лишь для того, чтобы продолжить с еще большим азартом предаваться воспоминаниям.

— Изабель всегда была душой компании. Она умела создать неповторимую атмосферу праздника. А твой отец… Анри был превосходным танцором. Они с Изабель танцевали как одно целое, словно были созданы друг для друга. Все восхищались их грацией и красотой.

— Как, должно быть, это красиво выглядело, — вздыхаю, представляя описанную ею картину. Почему-то сразу вспоминаются романы из школьного курса. Помню, тогда мне именно так они и представлялись.

— Ах, ты же не можешь помнить об этом, — вздыхает Элеонора. — Сколько лет прошло? Десять? Не меньше. Как жаль, что твоих родителей так давно нет в живых…

— Десять лет… — повторяю за ней. Но не подтверждая, а делая выводы.

Выходит, что Тифани осиротела еще десять лет назад. А сейчас вдруг она вышла замуж и угодила в психушку. Да и женщина эта еще нарисовалась как раз вовремя…

Что-то тут точно не так. И я должна это выяснить!

— Я помню, как мы часами гуляли по саду, разговаривали обо всем на свете, — продолжает предаваться воспоминаниям, Элеонора слегка сжимая мою руку. — Изабель была мне как сестра. Мы делились своими секретами, мечтами, радостями и печалями. Она всегда поддерживала меня в трудные моменты и радовалась моим успехам. А Анри… он был настоящим другом. Он был мудрым и рассудительным, всегда готовым дать совет. Я очень скучаю по тем временам. Скучаю по твоим родителям!

— Но почему… почему вы не приезжали раньше? Почему я ничего не слышала о вас? — пытаюсь узнать ответ хотя бы на один волнующий меня вопрос.

— Ах, если бы я могла! — восклицает женщина и вздымая руку вверх, закидывает голову. Слишком наигранно, чтобы поверить в ее чувства. — Я ведь вышла замуж и мой супруг… Ах, господин Фадринг и слышать ничего не хотел о Франкфурте и моих друзьях.

— И тем не менее, сейчас вы сумели добраться до меня…

— Милая моя Тифани, — Элеонора приободряется и берет мен за плечи. — С месяц назад мой дорогой супруг оставил меня. Он подарил мне счастливую жизнь, а напоследок вернул и свободу. И я безмерна благодарна ему за все.

— Похоже, что он действительно вас любил, — улыбаюсь, желая скрыть сарказм.

— О, вы правы! Мой дорогой супруг носил меня на руках. Но он не сумел бы сравниться в вашим отцом. Ведь Анри… Он был лучшим во всем!

— Лучшим во всем? — переспрашиваю, стараясь не выдать своего удивления.

В словах Элеоноры звучит какая-то странная нотка, как будто она говорит не то, что думает на самом деле. Или, наоборот, говорит то, что думает, но скрывает истинные чувства.

— Да, лучшим, — подтверждает она, глядя мне прямо в глаза. — Он был прекрасным мужчиной, замечательным собеседником и верным другом. Он всегда знал, как поддержать и утешить. Он был… идеальным. В отличие от господина Фадринга.

В ее голосе слышится грусть. Настоящая или наигранная? И почему она так открыто сравнивает отца Тифани со своим супругом? Неужели между ними что-то было?

Пытаюсь понять, что она скрывает. Почему она так настойчиво пытается убедить меня в том, как сильно любила моих родителей? И почему она появилась именно сейчас, когда у меня стряслась беда?

Одно могу сказать наверняка: все ее аргументы кажутся мне ничтожными. Я ей не доверяю!

— Рада слышать такие теплые слова о моих родителях, — произношу я, стараясь казаться искренней. — Но мне все равно непонятно, почему вы не приезжали раньше. Ведь если вы были так близки…

— Жизнь полна сюрпризов, дорогая Тифани, — отвечает Элеонора, избегая моего взгляда. — Иногда обстоятельства складываются так, что мы не можем делать то, что хотим. Но сейчас я здесь, и это самое главное. Я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя и помочь тебе во всем, что потребуется. Я чувствую, что должна это сделать. Ради Изабель и Анри…

— В таком случае, мне действительно может понадобиться ваша помощь, — цепляюсь за ее слова. — Видите ли, Элеонора, я нахожусь здесь из-за нелепой случайности. И потому попрошу постараться…

— Помочь тебе выбраться отсюда? — продолжает она вместо меня. — Господин директор предупреждал меня об этом. Он сказал, что по словам вашего лечащего врача, вы не готовы до конца принять свое состояние. Но в этом я вам готова помочь.

— Выходит, что вы… хотите доказать мне, что я больна, — спрашиваю, вскакивая со скамейки. Не могу поверить, что она явилась только для этого.

— Ну что вы, Тифани, — цепляется за мою руку женщина. — Я хочу помочь тебе — и только. Но если господин Гринг и господин директор не увидят твое желание лечиться…

— Что тогда?! — не выдерживаю и перехожу на крик. Вырываю руку и отхожу в сторону. — Они запрут меня здесь навсегда?

— Давай не будем этого проверять, — говорит она спокойно. — И позволь мне помочь убедить их в том, что в действительности ты здорова.

— Невозможно убедить кого-то в том, во что не веришь! — фыркаю я и устремляюсь прочь.

Элеонора точно мне не помощник. Не знаю, действительно ли она была близка с родителями Тифани или только с ее отцом. Но мне она точно не подруга.

Мне все придется решать самой!

_________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

До своей комнаты иду, полная ярости. Это же надо, явиться ко мне в лечебницу, прикрыться дружбой с родителями, а потом… самым наглым образом обвинил меня в сумасшествии!

Интересно, на что она вообще рассчитывала? Думала, что придет, поговорит со мной — и я сразу соглашусь со всеми выводами врачей? Какая глупость!

Впрочем, ее визит внес определенное понимание в ситуацию. Теперь я хотя бы понимаю, что Тифани далеко не нищая и самое главное, что можно у нее получить — это деньги и имение.

А ведь этого уже хватит даже для убийства!

Вывод напрашивается только один: я должна быть осторожнее. Не сомневаюсь, что господин Граумер неспроста упек меня сюда. Уверена, что он замышляет что-то плохое.

А здесь, когда мне некуда бежать, он с легкостью расправится со мной, если только этого захочет.

На волне размышлений влетаю в комнату. Даже не замечаю, что дверь была приоткрыта. И только оказавшись внутри, замираю на месте.

— Кто вы такой? — бросаю, сразу задумываясь о том, чем могу защититься.

Передо мной, вальяжно расположившись в кресле, сидит темноволосый мужчина лет сорока с пышными усами и строгой прической. Одетый в строгий черный костюм, он совершенно не похож на преступника. Но и доверять ему сразу я бы не решилась.

— Редман Пауэрс, — представляется он, чуть кивая. — Директор этого замечательного заведения и… по совместительству, ваш друг. Ведь мы с вами хотим одного и того же, верно, Тифани?

— Друг? Вы серьезно? — вскидываю брови, всем своим видом демонстрируя недоверие. — Директор лечебницы, который помогает держать меня взаперти, вдруг называет себя моим другом? Нет уж, увольте. Я в такие сказки не верю.

Внутри все клокочет от возмущения. Каков наглец! Пришел, уселся, как у себя дома, и теперь еще друга из себя строит. Не дождется!

— Давайте сразу к делу, господин Пауэрс, — чеканю каждое слово, стараясь сохранять внешнее спокойствие. — Чего вы на самом деле хотите? Не думаю, что вы пришли ко мне просто так, ради так называемой дружбы.

Мужчина усмехается, но в его глазах мелькает что-то хищное. Он явно не ожидал такого напора. Что ж, тем интереснее. По крайней мере, теперь я знаю, что у меня здесь хватает врагов. Ведь я не сомневаюсь, что он именно таков.

— Вы очень проницательны, Тифани, — медленно произносит он, наблюдая за моей реакцией. — Мне это нравится. Значит, лечение должно пойти в нужном ключе и с должной скоростью.

— Разве вы действительно думаете, что я больна? — спрашиваю, теряя самообладание. — Вы, как никто другой, должны знать мое состояние здоровья. Или вы в сговоре с моим новоиспеченным муженьком? Так вот знайте: я с вами обоими разберусь!

— Господин Граумер предупреждал меня, что вы бываете буйной, — произносит он тихо и спокойно. Похоже, что он тоже здесь психолог. Самый главный по мозгам.

— Все, о чем вам рассказывал господин Граумер — ложь! Он не знает меня! Не знает, какая я на самом деле, кто я такая!

— И, тем не менее, именно он позаботился о вас, стремясь избавить вас от возможности причинить себе вред, — хмыкает мужчина. — Вот такой вот подлец ваш муж.

— Избавить от вреда? Заперев меня в четырех стенах? Лишив свободы? Да он просто хочет избавиться от меня! — выпаливаю, не в силах сдержать гнев. — Ему нужно от меня все, что угодно, кроме моего счастья. Я ему безразлична.

Пауэрс откидывается на спинку кресла, задумчиво поглаживая свои усы. В его взгляде читается не то сочувствие, не то насмешка.

— Очень интересная версия, Тифани. Но позвольте напомнить, что вы сами подписали согласие на лечение. Или, может быть, вы забыли об этом?

Я сжимаю кулаки. Он играет со мной, как кошка с мышкой. Знает, что я в ловушке, и наслаждается моей беспомощностью.

— Я ничего не подписывала! А если и подписывала, то это он заставил меня! Воспользовался мгновением моей слабости, обманул меня!..

— Или воспользовался минутой просветления в вашей голове, — качает он головой. — Вы ведь не думаете, что любящий супруг способен сделать вам подлость?

— Я думаю, что любящий супруг не должен сдавать свою супругу в подобное заведение. Особенно в день свадьбы! — рычу, тем не менее несколько сбавляя степень агрессии. А то таким образом можно и до беды докричаться.

— Господин Граумер уважаемый человек. Он делает только то, что должен… — хмыкает директор. — В любом случае, вы все еще можете изменить происходящее. Но для этого вам нужно доказать, что вы в здравом уме. Сотрудничайте со мной. Расскажите мне все, что вас беспокоит. Все свои страхи и подозрения. Помните, я ваш друг. И я хочу вам помочь.

— Кажется, беседы с пациентами — дело врачей. Не думаю, что директор пансиона должен этим заниматься.

— Действительно, не должен, — кивает господин Пауэрс и встает с места.

Потянувшись, мужчина гордой походкой направляется к двери. Но, вопреки моим ожиданиям, не выходит из комнаты. Он просто закрывает дверь поплотнее и, развернувшись, подходит ко мне.

— Я не должен заниматься пациентами, — шепчет он наклонившись. — Но вы, дорогуша, особый случай! И я буду контролировать каждый ваш шаг. Буду следить за вами, пока не закончу начатое.

Сказав это, он все же уходит. Вот только я понимаю, что это ненадолго. Понимаю, что от него мне точно легко избавиться не получится.

_________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"