Первое правило драконьей невесты

— Изуверы! Прокляну! Встану умертвием и всех, всех упокою!

— Угомонись, ТийрРи! — Палач жесткими руками подтянул веревки к высокому столбу, закрепляя мне запястья. — Кто посевы градом уничтожил? И оспу на жену градоначальника кто послал?

Я закатила глаза.

— Совсем ополоумели! Я за погоду не в ответе! Я ведьма, а не стихийница! А жена градоначальника… Да не оспа у нее! По мужикам меньше шляться нужно в соседнее село! Там и подхватила… — сказала и примолкла под насмешливым взглядом палача Пирра.

— Вот за твой длинный язык тебя в первую очередь и хотят сжечь!

Я обреченно застонала.

Ведьм в двух близлежащих королевствах не любили. Ну–у, как ведьм? Меня!

Я, ТийрРи Грин, единственная черная ведьма на оба королевства. И именно поэтому все невзгоды и неудачи центров и окрестностей, включая деревни и села, списывают на меня.

И все бы ничего. Хочется искать козла отпущения — да ради темных богов! Но они же меня поочередно на костре жгут. Первый раз мне повезло, и у правителя Дарри начался приступ астмы прямо во время церемонии сожжения меня. Ну разве я могла не помочь? Помогла. Как умела. Я же черная ведьма. Астма прекратилась, уши у правителя отросли. Меня помиловали, но отправили жить за бугор. Тот, что находился сразу за городскими стенами.

Я создала себе уютный небольшой домик и была вполне счастлива. Природа, речка рядом. Но… В одно прекрасное утро ко мне прибежали сельчане соседней деревни. Связали и… Я снова на костре! На удивление в моих глазах пояснили: скот пал. Весь и за одну ночь! То есть то, что намедни по селам проехал странного вида мужик и всем продавал какой–то непонятный отвар для роста скота — никого не смутило. А я, живущая за бугром, виновата точно!

И снова на костер!

— Стойте! — Окрик городового заставил отпустить меня. — У сына государя РитТига горячка! ТийрРи срочно во дворец!

Ага, вот прям с костра и сняли, чтобы сыну государя помочь. Ну и, конечно, помиловали! Правда, отправили жить еще дальше. За то, что теперь у сына государя появились перепонки и жабры. Нет бы спасибо сказать: да он же теперь и в воде, как на суше, будет!

Вздохнула. Неблагодарные!

Хотя спасибо им. Даже домик мне сами построили. В глуши.

И вот теперь снова. Что–то подсказывало, что третий раз мне точно не повезет. Потому как огниво уже чиркает, а у государей ничего не случается. Я возвела глаза к небу. Неужели правда придется вспоминать стихийное колдовство? Гореть мне совсем не хочется. Я еще молодая и… И что? Парни в двух государствах меня седьмой дорогой обходят. Боятся. Значит, уважают. А что мне от того уважения? Я, пожалуй, буду последней черной ведьмой этих государств. Теперь понятно, отчего мы вымерли. Усмехнулась. Здесь я лукавила. Ведьмы не вымерли. Нас беспощадно и зло уничтожили. Мешали мы установить единую власть верховным… Драконам. Ведь кто еще магией, кроме них и магов, с ними заодно бывших, мог сопротивляться? Ведьмы. Вот от нас и избавлялись.

Жуткое было время.

Страшное.

Как сейчас помню, матушка меня в платок шерстяной закутала и бежала. Оставила под стенами монастыря. Я слезами заливалась, руки тянула, но магия ее сильная и темная не позволила мне и шагу сделать. Мать–настоятельница Мария сразу поняла, кто перед ней, и, будучи человеком жалостливым и боголюбивым, забрала меня в монастырь, чтобы к делам богоугодным приучить. Там я выросла. Мария была женщина умная и сведущая. Учила меня читать, писать, втолковывала манеры, а потом начала по ночам приносить мне тайные книги колдовства.

— Таких, как ты, мало, ТийрРи, — увещевала она. — Ты девочка хорошая, неважно, сила у тебя темная или светлая, главное, сама душой не темней. Тогда и дела твои во благо пойдут. Смотришь, времена поменяются, за твоими знаниями еще потянутся люди. Нельзя колдовство настоящее природное убивать. Оно Богом дано.

Эх, мне бы сейчас в родной монастырь к матушке Марии, под ее теплую ладонь забиться, и чтобы она по волосам гладила. И хорошо было от ее нежного прикосновения. Давно я в монастыре не появлялась. Считай, как стали частыми гостями монахи драконьих приходов, так матушка меня и отправила в мир. Побоялась, что те почуют во мне ведовское и приведут за собой ракрахов — темных магов тайной канцелярии императора.

— Береги себя, моя девочка. — Тайком слезы краем платка вытирала, провожая меня. — И помни: главное — свет в душе!

Свет! Откуда ему взяться, когда каждый в тебе черную видит и все смертные грехи на тебя вешает?

Я обвела взглядом любопытную толпу. И ведь живу здесь уж лет семь, почитай. А недоверие так и видно на лицах. И желание посмотреть, как ведьма гореть будет. Проклясть всех напоследок, что ли? В уме прикинула, какой бы темнющий след за собой оставить. Злобно усмехнулась в глаза сельчанам.

Солома у моих ног затрещала, и потянулась тонкая струйка дымка.

Ого! Да я никак и правда сейчас сгорю. Темные богоугодники, спасайте последнюю темную ведьму двух государств!

Темные боги спасать подопечную не спешили. Явно наслаждались зрелищем. Их тоже прокляну, на всякий случай. Правда, рот мне кляпом заткнули, чтобы говорить не могла. Ну ничего. Я восстану! Не так просто от темной ведьмы избавиться! Мы живучие и…

Мысли о будущей каре, готовой пасть на головы прихожан, были нагло и бесцеремонно перебиты.

Так–с, вроде проклятие темных богов откладывается. Поживу еще.

В толпу зевак ворвался горячий рысак с наездником. Последний на ходу спрыгнул, откидывая полы плаща, под которым блеснул меч с родовым гербом на эфесе.

Всадник бегом кинулся ко мне, начал топтать ногами солому. Посмотрел на меня из–под капюшона. А у меня слезы счастья в глазах.

Спаситель!

Очи у него темные–темные, завораживающие, лицо самое красивое для меня в этот момент, с четко очерченными скулами, и взгляд очень пронзительный, с неестественным серебристым отсветом в глубине радужек. Маг, что ли? Слышала, при дворе правителя соседнего государства есть такие. Да мне хоть маг, хоть некромант, хоть ракрах драконовский, лишь бы с костра снял.

— Черная ведьма? — поинтересовался незнакомец.

«Ага!» — кивнула. Говорить–то не могла.

— ТийрРи Грин?

«Она самая!» Кивнула очень быстро.

— Вас к государю Загандору, по важному делу!

«Да, да! Я готова! С костра снимите, и я прямо вот в таком виде и направлюсь! С растрепанными ярко–каштановыми кудрями и грязная! Все–таки по площади волокли и к столбу грязному привязывали. Но я всегда готова государю соседнего государства помочь! О себе так не думаю, как о нем! Да продлят темные боги его жизнь! Загандор? Что за государь? Ах, этот, из соседнего, очень дальнего государства. Пойду! За сотни миль пойду! Только снимите с костра!»

Толпа разочарованно вздохнула и начала расходиться. Вот точно, проклясть их надо! Чтобы не расслаблялись сильно, пока я у чужого государя буду. А когда вернусь, я вам все припомню! Поймете, что значит настоящая черная ведьма! Я вам…

— Вы на черную ведьму не похожи! — нахмурился маг.

Я чуть не подавилась кляпом.

«Что значит не похожа? Я же… Я… Самая настоящая! Самая–самая пречерная! Чернее не найдете! Эй, маг, снимай меня скорее! Идем помогать государю в важном деле».

Незнакомец смотрел на меня с интересом.

— Разве черная ведьма могла позволить себя поймать, да еще и на костер отправить?

«Прокляну! Вот только отсюда слезу и прокляну тебя, маг, чтобы неповадно было меня оскорблять!»

Хотя в чем–то он прав. Но я же подлости–то не ожидала. Меня сонную спеленали и прямо из кровати вытащили. Рот заткнули, руки связали. А какое колдовство без рук и слов? Ты бы головой подумал, маг!

— Точно, ведьма! — вмешался палач. — Она у нас единственная. Черная.

С такой важностью сказал, что я даже загордилась. Вот что значит молва людская.

— Что же вы единственную ведьму — и на костер? — покачал головой маг.

Пирр пожал плечами.

— Так вредительством занимается! Народ жалуется. Государь РитТиг приказал, мы и того… А мне, вообще, она даже нравится!

Ага, значит, приказал РитТиг. А ведь я ему сына спасла! Неблагодарный! Вот его по возращении первого и прокляну!

— Снимай! — коротко приказал мой спаситель.

Палач вытащил нож из–за пояса, разрезал веревки.

— Везучая ты, ТийрРи! Третий раз на костер тебя веду и еще ни разу не сжег! Надеюсь, в четвертый раз точно сожжем!

Я вытащила кляп изо рта. Сплюнула. С вызовом посмотрела на палача. Сожгут они меня! Как же! Эх, матушка–настоятельница, не получилось у меня светлой в душе остаться. Буду настоящей черной ведьмой. И вы у меня еще попляшете! Вот дайте с делами дальнего правителя разобраться, и как вернусь… Э–э–эх! Разойдется колдовство, распоясаются проклятия на ваши головы!

У меня все это на лице было так живо написано, что палач посторонился.

— Ты это… Чего…

Я бы сказала — чего. У меня вообще было много что сказать. Но на плечо мне легла тяжелая рука спасителя.

— Идем! Времени нет, а путь еще дальний.

Идем!

Я погрозила пальцем палачу и предостерегающе клацнула зубами. Пирр побледнел, оступился, пытаясь отстраниться, и сел на землю.

Я поправила растрепанные волосы и пошла следом за спасителем к ожидающему рысаку.

Сидеть за спиной мага неудобно. Кожаное седло трет заднее место. Да и непривычная я долго верхом. Спина затекла. Руки, уцепившиеся за торс мага, озябли. Я, кстати, так в ночной рубахе и поехала. Меня и не спрашивали, может, нужно сумки собрать или переодеться. А еще я очень уставшая после сожжения меня.

— Найдем кров — отдохнешь, — безразлично бросил мне маг.

Мне даже неуютно стало. Мысли он, что ли, читает?

— А вы маг?

Он промолчал. Рысак торопливо перебирал копытами и закусывал узду.

— До ночи добраться бы до села, в ближайшей таверне переночуем, — подал голос спаситель. — С утра снова в путь. Ты помалкивай. Не стоит, чтобы кто–то заподозрил в тебе ведьму. Проблем не оберемся. У нас уже всех вывели, прознают о тебе, я с костра снять не успею. А учитывая дело, для которого везу, и подавно… Сделай вид, что немая!

Вот те здрасте!

Я вся подобралась и хмуро уткнулась лбом магу в спину. Хотя свежи еще воспоминания о костре.

Вздохнула.

Немая так немая. Тем более маг говорит — для дела надо.

— А что за дело–то?

— Правитель сам расскажет.

— А едем куда?

— Увидишь.

— Хоть как город называется?

— Хагрин.

— Большой город?

Молчание. Я, по–моему, достала мага своими расспросами. Закусила губу и замолчала. Потеснее к спасителю прижалась. Солнце клонилось к закату, расписывая лесные кроны в золотисто–рыжий. И так уж по–осеннему не тепло, а от теней и подавно холодом несло. Быстрее бы село или деревня. Далеко мы от дома моего уехали. Считай, с утра всего один раз и останавливались. Костер разжигать маг не стал. Из мешка, перекинутого через седло, достал каравай и вяленое мясо, поделил между нами.

— А звать тебя как? — жуя, поинтересовалась я.

— А тебе меня звать не надо. Лишнее это, — сунул мне в руки бурдюк с водой.

Жадно глотнула и даже чмокнула от удовольствия, вызвав насмешку на тонких губах мага. А я, вытерев губы ладонью, продолжала интересоваться:

— Как же? Спасителем – слишком высокопарно. Эй, маг, ты обидеться можешь!

— Постараюсь не обидеться! — Он откусил мясо с ножа и уставился на меня серебристыми очами. Симпатяга. Глаза потусторонние, лицо — насколько из–под капюшона видно — волевое. Не мужчина — загляденье. Вот если бы не маг, а я не ведьма…

Доедала молча. Уже обратно на его скотинку забираясь, услышала:

— Дайкаром меня зови.

Дайка, значит! Интересно, он согласится на такое обращение? Эх, а магом все же лучше было и как–то солиднее!

Ехали: я — задумчиво, он — сурово глядя перед собой из–под капюшона темного плаща.

Между деревьев показалась стена частокола.

Я облегченно вздохнула. Наконец прекратится эта невыносимая езда.

— Слезай! — у ворот приказал маг. Я приподняла одну ногу… Ох, устала, просто сил нет. Вторую. Плюхнулась мешком на землю.

— Помнишь? Ты немая, — грозно предупредил маг. Я молча кивнула. Совершенно немая. Вот ни гу–гу буду.

Скрипя, открылось окошко в воротах. Мужик с путаной черной бородой выглянул наружу и, наткнувшись взглядом на мага, грозно спросил:

— Кто будешь? Чего надо?

— Крова и хлеба, — твердо произнес Дайкар и скинул с головы капюшон.

И правда, красавец. Вот только жутковатая красота у него. Черные волосы заплетены в косу и заколоты на затылке. Кожа ровная, но слишком бледная, четко выделяются широкие скулы. Взгляд темных глаз пронзительный, с серебряным блеском в глубине, и все выражение лица чересчур хмурое и строгое.

Мужик у ворот охнул.

— Маг! Государский! Извини, под плащом не признал!

Ворота заскрипели, тяжело открываясь.

— А это кто с вами будет, мой лорд? — сдержался, пытаясь не поморщиться от моего вида, мужик.

— В соседней деревне подобрал нищенку. Пусть вещи мне таскает.

— Оно и видно! — покачал головой рыжебородый. — Значит, правда, что у государя РитТига дела плохи. Ишь, девчонка совсем, а худая — аж смотреть не на что! И грязная. Вы к дальней хате ступайте. Там тетка Хранья, хорошая баба: и на постой примет, и баньку соорудит. Дочери у нее в город подались, может, какую одежонку оставили. Оденешь свою нищенку. А то чего ж, прохладно, а она в одной рубахе. Да на виду у мужиков!

Я вызывающе посмотрела на мага. Слыхал? Мужик деревенский, а дело говорит! Не то что некоторые государевы прихвостни.

Маг смерил меня задумчивым взглядом.

— Да какой же на нее мужик позарится?

Тут я чуть не забыла, что немая.

А ты меня под грязью просто не видишь! У меня глазищи — во! Зеленющие, это они сейчас от холода мутно–болотные. У меня кожа ровненькая, просто чуть посиневшая, а все от того же холода. Ну и грязь мешает красоту ненаглядную рассмотреть. Волосы… Стало тоскливо. Пакля. Я жутко выгляжу! Мне бы хоть кусочек мыла да кадку с теплой водичкой. На человека была бы похожа.

Маг на меня, внезапно погрустневшую, внимания не обращал.

— А чего к Хранье отправляешь? — строго поинтересовался. — Неужто постоялых дворов нет или таверн с комнатами для гостей?

Мужик почесал затылок.

— Они–то, конечно, есть! Да только нынче приезжих много. Император объявил об отборе невесты для себя, так со всех государств к нему барышень самых высоких сословий приказал свезти. Кто с юга идет, у нас останавливается. Вот мест совсем и нет. А Хранья баба хорошая…

— Твоя? — усмехнулся маг.

Мужик покраснел.

Дайкар не удостоил его взглядом, взял коня под уздцы и направился по узкой улочке. На меня маг тоже не глянул. Даже не удостоверился, иду ли я за ним. Меня посетила очень привлекательная мысль: не сбежать ли? А чего? Тихонько улизну — и след простыл. Пойду до южных государств, где меня точно не узнают. Буду лéкарство практиковать. Врачеватели везде нужны. Только перед этим через два своих государства пройду, прокляну кого надобно и…

— Даже не думай сбежать. Догоню и сам сожгу!

Голос мага донесся так четко, будто мужчина рядом стоял. На самом деле он продолжал идти по улице, не поворачиваясь ко мне.

«Силен!» — восторженно подумала я, тут же забыв о побеге. С таким спорить — что самой себе столб на площади ставить. Направилась следом.

Так мы и шли до самого дальнего дома. Маг впереди с конем. А я позади.

— Хорошо, что ты грязная да в рванье! — говорил маг, не оглядываясь на меня. — На руку, что тебя не видно. Никто не опознает, если случится в будущем столкнуться.

То есть он мне предлагает вообще не мыться и ходить в грязной рубахе до самого Хагрина?

Проклясть? Так вроде он меня от смерти спас. А мне плевать, я ведьма темная и потому неблагодарная! И все же… Посмотрела в спину мага. Спаситель. Да и обещала я правителю его помочь. А ведьмы — они слово свое держат. Ладно, с магом потом разберусь.

Дальняя хата была небольшой, но с чистеньким двором и большим подворьем. Тетка Хранья при виде меня всплеснула руками, да сказать ничего не успела.

— Ей в сарае постели! — строго бросил Дайкар. Я от возмущения на язык жестов перешла. Руки в боки и возмущенно на мага воззрилась.

А он спокойненько в дом вошел, затягивая с собой Хранью, бросившую мне напоследок сочувствующий взгляд.

Меня оставили во дворе.

Наглый маг! Он меня вообще ни во что не ставит? Темную ведьму!

Ну–ну!

Подумала, рукой из воздуха темный шарик скомкала и в дверь запустила.

Вот так–то тебе!

Язык показала и направилась в находящийся рядом сарай.

Дверь за собой прикрыла. Ох, хлипкая. Подумала и вилами подперла. Так спокойнее.

Уверенно прошла к наваленному в углу сену и улеглась.

Вот только мне совсем не спалось. Во все щели тянуло холодом. Зубы у меня клацали. Я сильнее зарылась в сено. Теплее не стало.

Кто–то дернул дверь. Вилы опасно затрещали, пытаясь переломиться.

И переломились.

От удара.

На входе стоял маг.

Не очень хорошо выглядевший маг. И молча пытавшийся испепелить меня взглядом.

— Это что такое? — проговорил на удивление тихо, но зло.

«А что такого?» — подумала, но вслух не сказала. Я ж немая!

Дайкар вошел в сарай.

«Красавец!» — подумала я, глядя на его полысевшую черепушку и покрывшееся язвами лицо. Все–таки ведьминское проклятие — оно такое!

— Сейчас же ответьте на вопрос.

Ну не могла я сдержаться.

— Ой, вы, наверное, проказу подхватили в хате? Людей много проходит через село, вот кто–то больной и…

— Проказу? — изогнул бровь маг. В просачивающемся сквозь щели сарая лунном свете он выглядел крайне… жалко.

Дайкар приблизился ко мне.

— Исправь!

Он мне еще и приказывает? Сам девушку на улице бросил, а теперь приказывает.

Я обиженно отвернулась. Нет уж, господин хороший. Ведьмы темные обидчиков не прощают!

— Мне Хранья постоя с таким видом не дает!

«Вот и чудно». — Я умиротворенно прикрыла глазки. И тут же ощутила, как маг нагло завалился рядом. Меня к себе привлек и плащом прикрыл.

«Да он совсем обнаглел! Прокляну еще чем похуже! Да я его… Впрочем…»

Под плащом Дайкара, да еще с теплым мужским телом рядом стало значительно теплее. Несколько минут я мучилась, выбирая между стыдом и удобством. И все–таки второе взяло верх.

«Да что мне терять? — подумала уныло. — Все равно на мне никто не женится. Так что и репутацию не для кого хранить. А маг вроде и не пристает. Зато с ним теплее. Но странно, что он не смог сам снять с себя мое проклятие. Я ведь ощущала, что он сильный. Или ошиблась? Магов никогда не видела. Может, у них сила по–другому ощущается?»

Дайкар громко зевнул мне на ухо и прошептал тоном, не терпящим возражений:

— Я слишком устал сегодня. Но завтра с утра разберусь и с тобой, и с твоим проклятием, ведьма.

«Ведьма!» — согласилась я и уснула. Впервые в жизни в крепких мужских объятиях.

Худенькая, если не сказать тощая девчонка. В моих руках. От нее пахло сеном и гарью. Если первый запах куда как приятен, то второй… Ведьма. Само слово за себя говорит. Я потрогал рукой свою лысую голову. Проучить бы за такое, да только правителю девчонка нужна живой и невредимой. Потому сдержал клокочущую злость и вместо того, чтобы показать, кто на самом деле здесь знаток магии, прикрыл ведьму плащом. Уж слишком синие губенки у девчонки были. И к себе прижал, пытаясь согреть. Нехорошо, если больная приедет.

Девичье тело давно перестало дрожать, а я все лежал с открытыми глазами, уставившись в дырявый потолок сарая.

Тихое дыхание говорило, что ведьма спит. Я чуть приподнялся на локте, заглянул ей в лицо. За всю дорогу так и не удалось внимательно присмотреться. Да и к чему присматриваться — грязная, с растрепанными волосами и пятнами костровой гари на запачканной рубахе. Отмыть девчонку, тогда и будет видно. С другой стороны — это и хорошо, с такой спать не страшно, тело не реагирует.

Куда как проще, чем с ЛейРей.

Вызывающе красивая. Огромные раскосые глаза, в которых, казалось, утонул весь мир, переливающиеся от темно–синего, словно бушующее море, до прозрачно–голубого, как ясное небо. Длинные черные ресницы. Идеально очерченные губы. Тонкий стан, изумительная кожа, чарующий, чуть надменный взгляд, выдающий высшую аристократию эльфов. Еще у нее были волосы удивительного оттенка гречишного меда.

Я запустил пальцы в грязные патлы ведьмы. Нет. Жесткие от гари, непонятно какого цвета. Даже сравнивать не с чем.

Снова невольно вернулся мыслями к последней встрече с ЛейРей. Взмах длинных ресниц — и синее небо смотрело на меня, доверчиво и с надеждой. Мы стояли в моей комнате под проникающим сквозь оконное стекло светом серой луны. ЛейРей пришла сама, без приглашения, что само по себе не дозволено юным девам ее положения. Я застал девушку, выйдя из купальни. В чем мать родила вышел. Это была моя комната, и сегодня я не ждал чьей–то любви.

Фигурку эльфийки прикрывала только тонкая простыня, выгодно подчеркивающая изгибы тела. Длинные волосы окутывали стан, отражая лунные переливы в каждом локоне. Девушка чуть отставила ножку, простыня соскользнула, открывая мне то, что должно было свести с ума любого мужчину.

Любого… Не меня.

ЛейРей задрожала всем телом, не увидев на моем лице восторженного восхищения. Подступила ближе, выпустила простынь из рук, полностью открываясь моему взору.

— Дайкар! — Горячая ладонь скользнула по моей оголенной руке, приподнялась выше к плечу и двинулась к шее, начала ласкать ее. Волнительная дрожь кончиков ее пальцев все же заставила меня ответить. Я невольно подался вперед. Эльфийка тут же прижалась ко мне, запустив тонкие пальцы в волосы… (Усмехнулся: тогда еще было куда запускать).

Я порывисто отстранился.

— Дайкар! — В голосе ЛейРей была мольба. — Я надоела тебе? У тебя появилась новая ирей?

Нет.

Ни фаворитки, ни любимой у меня никогда не было.

— Глупо говорить о том, чего нет. — Поднял простынь и накинул на плечи девушки.

— Я никогда не просила многого! — Голос ее — словно журчание реки — тонкий, нежный. Окунуться бы в него и забыть все. Приказы, проклятия, себя. Провалиться в ласку прекрасной эльфийки. Вот только зная о ее происхождении, нужно понимать, что она в таком случае очень быстро из придуманной ею ирей станет мне законной исстер.

— Я никогда тебе ничего не обещал.

Я остановился у раскрытого окна, взирая на город под ним. Темный, с узкими улочками и высокими домами. Горняки — малый народ, некогда спустившийся в поля с южных гор, но не забывший своих традиций. Они славно постарались, выстраивая этот город, прежде чем правитель Загандор вытеснил их, заручившись поддержкой драконьего правительства. Горняки вернулись в горы, а город стал центром Харсии. И только каменные дома с балкончиками и мощеные улочки напоминали, что подобное никогда не создать руками обычного человека. Навряд ли горняки рискнут хоть когда–либо заявить свои права на Хагрин. Народ Харсии занял эту страну и уходить не собирался. Да и поддержка императора немалая. Вот только за все приходится платить. Расплата правителя Харсии — его единственная дочь.

— О чем ты думаешь, мой ирей? Может, я могу хоть на ночь затмить твои тяжелые мысли, прогнать тоску?

Ладони ЛейРей легли на мои плечи. Девушка щекой прижалась к моей спине.

— Скажи мне, Дай. Ты же знаешь, очень многое в моей силе. Тебе стоит лишь согласиться, и я…

Я знал. Потому повернулся и отчужденно посмотрел в ее глаза.

— ЛейРей, уже поздно. Не стоит юной девушке пребывать в опочивальне вполне взрослого мужчины. Невесть что подумает челядь.

— Мне плевать! — порывисто выкрикнула эльфийка. Обвила шею, стараясь коснуться губами моих губ.

— Мне не плевать! — Я поправил простынь на ее плечах и равнодушно отвернулся. — Сейчас ты оденешься и отправишься домой. Я вызову Лорка, он проводит тебя.

— Нет! — Она всхлипнула, ударила мне кулачком в спину. — Я никуда не пойду. Я хочу остаться с тобой! Я…

Повернулся, мягко обнял ее, заглушая начинающуюся истерику. От ЛейРей пахло лесными травами, мятой и горным долиском. Чуть больше моего желания и… Мысленный приказ. Колокольчик в комнате моего слуги звякнул.

— Лорк, — приказал я ему, едва тот вошел. — Проводи юную девушку до дома.

ЛейРей схватилась за мою руку.

— Но мы ведь увидимся?

— Обязательно. Через два дня я заеду к твоему отцу.

Краска бросилась ей в лицо. Мне даже думать не хотелось, что за мысли сейчас бродили в ее прекрасной головке. Уже примеряла на себя роль моей исстер. А иначе зачем я могу еще приехать в дом знатного эльфа? Только для предложения руки и сердца. Девушка лучистыми глазами посмотрела на меня и счастливая бросилась к своим вещам, оставленным ею на софе.

Лорк вежливо отвернулся. А через пару минут они вместе с ЛейРей вышли из моей опочивальни.

Знала бы она, о чем будет разговор, навряд ли уходила бы, полная тайных надежд и девичьих грез. Но все это после.

Поездка за ведьмой в соседнее государство была как нельзя кстати. Давала время поразмыслить и решить. Хотя о чем размышлять, если я знал собственное решение. В моем довольно темном будущем не было места для ЛейРей. Собственно, и никакой другой исстер в нем тоже не могло быть.

Все ведьмы любопытны. Это их личное проклятие. Я не исключение.

Услышала громкие голоса и поднялась. Мага в сарае уже не было. Я сладко потянулась и вышла.

За двором перед колодцем стояли девушки. Не менее десяти. И громко ругались.

Одна блондиночка, с жемчужным ожерельем на шее и в сиреневом платье, яростно кинулась с кулаками на шатенку в бордовом платье.

Остальные бросились их разнимать.

— Я сказала! Я графиня! — доносились до меня грозные крики блондинки. — Ты обязана мне место у колодца уступить и сама поднять ведро с водой!

— Ты графиня? Курица! — парировала шатенка.

Я оглянулась, отошла подальше к яблоневым деревьям, встала в тень, сорвала крупный плод и начала жевать, с интересом наблюдая за происходящим.

— Любопытное зрелище, не правда ли?

Голос мага я теперь всегда узнаю.

Не оборачиваясь, кивнула. Тут же крепкие руки обняли меня за талию и прижали к мужскому телу. Тяжелое дыхание обожгло ухо.

— Э–э–э! — Я постаралась вырваться. — Вы чего, лорд маг? Прокляну, еще хуже будет!

— Куда уж хуже, — проговорил он мне в затылок, шумно вдыхая запах моих волос. — А ночью ты не сопротивлялась… — Наглец усилил захват, одна рука бесцеремонно поехала вниз.

«Ах ты ж!.. Точно прокляну!»

Я вдохнула, выдохнула и изо всех сил ударила локтем назад. Маг охнул, но меня не отпустил. Я отбросила яблоко, ни капли не смущаясь, резко наклонилась и вцепилась зубами в маговскую ладонь. Это возымело действие. Дайкар выругался, отпустил меня и… захохотал.

— Умница, ведьмочка! — сказал довольно, когда я повернулась посмотреть ему в лицо. — Прости, если обидел. Проверить тебя хотел.

У меня от возмущения пылали щеки.

— Да вы… Вы… Хам и негодяй.

Он смолк, лицо его стало суровым.

— Хам, — подтвердил он. — А вот негодяем меня назвать нельзя. Иначе ночью я бы плевать хотел на ваше сопротивление. Лежать рядом с молодой ведьмочкой — очень большой соблазн. — Глаза мага опасно заблестели.

И я поняла, что правда пребывала в очень опасном положении ночью, в сарае, наедине с разозлившимся на меня мужчиной.

— А теперь постарайтесь исправить дело своих рук! — приказал он. — Моя магия против вашей не работает.

Еще бы! Я–то природная! Без всяких там… Гм… Короче, самая настоящая темная ведьма! И все–таки меня продолжал мучить вопрос: неужели маг правда не в состоянии справиться с проклятием обычной деревенской ведьмы? Пусть и темной. Или он мне врет и хочет посмотреть, на что способна?

Я обошла Дайкара вокруг. Ну что здесь сделаешь? Прокляла так прокляла. Хорошо так. Со вкусом. Не без своей ведьминской изюминки.

Сколько себя помню, снятие моих же проклятий никогда полным успехом не заканчивалось.

Вот только маг на меня очень нехорошо смотрел. Такой от обиды, глядишь, и сам кого хочешь проклянет. Я даже ненароком задумалась, а нет ли у наглеца–спасителя в роду колдунов?

Маг многозначительно приподнял бровь в ожидании. Судя по его взгляду, если сейчас же ничего не сделаю, то дело у правителя для меня отложится на очень неопределенный срок. Если не навсегда.

Вскинула руки и поманила проклятие. Темная материя доверчиво потянулась к моим пальцам. Я подошла к дереву, постучала по коре, стряхивая проклятие на несчастную яблоньку. Дерево молодое, его жалко, к завтраму высохнет, но маг все же был моим спасителем. Да и урок из ситуации, надеюсь, он извлек.

Довольная повернулась.

Дайкар стоял, убийственно глядя на меня, на уровне его лица маячило миражное зеркало.

— Ой! — сказала я.

Лицо у мага очистилось, а вот волосы… Они отросли ровно до плеч. Косы не было, и цвет… Гм… Очень неплохо. Можно даже сказать, ему шло больше, чем природные чернющие. А еще крайне необычно. Необычный тон. Такие красивые чернильно–пепельные пряди, на кончиках переходящие в искрящееся серебро, точно такое, как и в его глазах.

Ох, глаза.

Они так сверкали, будто хотели меня испепелить.

— Я… Темный… Маг… — проговорил Дайкар медленно и очень грозно. Начал на меня наступать.

— И чего? — Я испуганно моргнула. — Темные маги не могут быть с такими… Ой! А вам, кстати, идет!

— Идет?

Похоже, я его все–таки сумела вывести из себя.

Мгновенную расплату за содеянное прервал девичий визг.

Мы с Дайкаром одновременно повернулись.

Шатенка лежала спиной на земле. Сверху на ней сидела блондинка и награждала первую тумаками. Остальные девушки уже не пытались растащить этих двоих. Они и сами выглядели помятыми и уставшими. С всколоченными шевелюрами и кое–где разорванными платьями.

— Это что здесь творится? — выбежала из хаты и бросилась к колодцу Хранья, следом за ней выскочил, застегивая пуговицы на штанах, тот самый мужчина, что встретил нас у ворот.

Хозяйка подбежала к дерущимся. Ее крупная фигура закрыла нам обзор. Рывком Хранья оторвала визжащую блондинку от шатенки.

— Что же это вы, барышни благородные, творите?

Мужчина подхватил и оттянул шатенку. Та махала руками и обзывала соперницу.

Хранья покачала головой.

— Вы же будущие невесты императора! Кто услышит, не видать вам отбора как своих ушей! Это где видано: знатные барышни, а ругаетесь как сапожники!

На девушек сказанное возымело действие.

— А ну–ка, расходитесь по своим постоялым домам! – рявкнул рыжебородый и потащил упирающуюся шатенку в дом.

А Хранья потянула блондинку в соседний.

Остальные девушки начали молча расходиться.

— Нам тоже пора выдвигаться, — хмуро сообщил маг. — Поспешим, до вечера будем в городе.

На меня посмотрел уже более терпеливо.

— Ведьмочка, постарайся до приезда вернуть мне нормальный вид.

Я кивнула. Хотя сомневалась, что вид магу верну.

И что ему не понравилось? Очень даже мило. Вздохнула. Ну да, он теперь больше на светлого похож. Зато на настоящего мужчину. А то что же это за мужик с косой до пояса? Вслух я, конечно, этого не сказала, развернулась и уныло побрела за Дайкаром.

Выдвинулись мы не менее чем через два часа.

Я была довольна. Вообще, довольная темная ведьма — это очень хорошо. Даже задумалась о том, а не попытаться ли мне и правда вид первоначальный магу вернуть.

Ведь он столько для моего великодушного состояния сделал.

Собираясь к отъезду, Дайкар договорился с Храньей и очень быстро магией баньку нагрел.

Ох, как я помылась! Хозяйка выделила травяное мыло и холщевое полотенце. Вещей, оставшихся от дочерей, мне малость подобрала. И пусть платья с обувкой были давно не новые, но вполне сносные и мне почти по размеру.

У мага даже равнодушие на некоторое время из взгляда пропало. Дайкар с неподдельным интересом посмотрел на меня, выходящую из баньки с распущенными волосами и в чистом платье. Я смутилась, увидев явное удовольствие в маговских глазах. Это чего он там себе представляет, на меня глядя?

Маг, конечно, на мой молчаливый вопрос не ответил. Спросить было стыдно, все же девушка я молодая и оттого стеснительная, хоть и ведьма. А он уже через минуту снова смотрел на меня угрюмо и равнодушно.

Потом был завтрак. Квас и жареные яйца. После всего мир показался мне вполне себе радостным. А может, я светлой ведьмой буду?

— С правителем не спорь, что скажет — на все кивай, — начал внушать мне по дороге маг, чем сбил радужный настрой.

«Снова немая?» — уже было ужаснулась я.

— Есть вопросы — задавай, но немного и по существу. На предложенное дело соглашайся. От тебя многого ждать не будут, справишься.

Дайкар уверенно гнал коня по захолустной дороге.

— Правитель сам расскажет, что надо делать. Тебе чего бояться? Ты ж темная ведьма!

Мрачно он это как–то сказал. Я сразу светлой быть передумала.

— И да, что там с моим видом?

«А вот ничего! Я ведьма темная. Мне по статусу не присуще исправлять дело своих рук, я и так вон волосенки вам вернула и язвы сняла. Чем недовольны?»

Жаль, что я только подумать так могла. Высказать вслух страшно было.

— Пытаюсь, — ответила ему в спину. — Луна нынче убывающая, созвездие Тельца не благоволит…

— Слушай, ведьмочка, я ж тебя убью, — приговорил меня маг тоном столь суровым, что я сразу поверила: убьет, сожжет и пепел по ветру пустит. — Как только дело для правителя сделаешь, сразу и убью. Чтобы другим ведьмам над магами шутить неповадно было.

— А есть другие ведьмы? — заинтересовалась я. — Познакомите?

Маг нервно откашлялся и ничего мне не ответил. Я разочарованно уткнулась ему в спину и смолкла.

На пути все чаще встречались небольшие поселения, а ближе к вечеру на горизонте появились очертания города. Я с удивлением смотрела на выступающие пики и покатые купола. Сторожевые башни выглядели мощными великанами, стоящими по периметру, с бойницами–глазницами, смотрящими за пределы города.

Чем ближе подъезжали, тем больше я удивлялась. От каменных строений веяло силой и мощью гор. Тяжело открылись кованые ворота. Прогрохотали колеса по деревянному мосту. Гулко отстукивали копыта маговского коня при въезде в город. И вот тут я ощутила себя крохой среди исполинов. Никогда не видела такой дивной архитектуры.

Не может быть, что это создали люди.

Казалось, целые куски гор вырваны и брошены сюда. И в них некой неведомой силой выдолблены дома. Каменная брусчатка улиц поражала, вся одинаково квадратная.

«Это ж сколько надо мучиться, — я удивленно озиралась кругом, — чтобы создать подобную красоту?»

И все же, сколь бы не был диковинным город, виделось в нем что–то тяжелое и мрачное. Я привыкла к природе, где все открыто. Солнце бьет сквозь ветви. Птицы порхают, звонко перекликаясь. Слышно, как гуляет между деревьев ветер, жужжат насекомые, журчит река.

Здесь же только мертвый камень. Высокие дома закрывают свет солнца и лун, давая лишь сумрачную тень на узких улочках. Я прижалась к магу ближе, будто пыталась от него взять то тепло, что забирает холодный город.

Дайкар оглянулся на меня, на губах появилась насмешливая улыбка.

— Неужели боишься?

— Не боюсь. Тревожно мне. Давит. Странный у вас город, — честно призналась я. — Будто и не человеческий. Тяжелый. Нельзя в таком людям жить. Отталкивает он от себя.

— И то верно, — не смог сдержать вздоха маг. Снова смолк, отвернувшись и ничего мне не поясняя.

Повернул коня на очередную улочку. Проехали немного и оказались на огромной площади. Наверно, не стоит говорить, что это единственное открытое место, замеченное мною в городе. И оно тоже из камня. Даже фонтан в центре и тот каменный.

Сразу за площадью… каменный дворец. Очень красивый, величественный, с башнями и арками, с великолепной… гм–м–м… Это не лепнина, скорее, вытесанные в камне узоры. Странная. Стылая красота. От нее так и несло холодом.

Я поежилась. Наконец поняла, что же в меня все это время не просто напрягало, а пугало в городе.

Трава.

Здесь не было ни одной травинки, куста, маломальского намека на растительность! Даже у дворца не росло ничего, что хотя бы отдаленно напоминало так любимую мною флору. Понятно, отчего здесь ни птиц, ни насекомых не слышно. Они здесь сдохнут от голода и тоски. Потому как, кроме тяжелой грусти, город мне ничего не навевал. А ведь это неправильно. Не по–человечески это.

— Приехали! — Маг остановил рысака у широкого крыльца, с которого навстречу нам торопливо спускалась парочка прислужников. Поклонились, подали руки, помогая спрыгнуть магу. Тот отверг помощь, спешился, жестом заставив отступить прислугу. Сам подхватил меня за талию и спустил на… камни.

— Идем!

Я и пошла. Позади раздалось цоканье уводимого рысака.

— Лорд Дайкар! — Едва вошли, к моему провожатому кинулся дворецкий. — Его величество ожидает вашего приезда и просил, как только вы появитесь…

— Понял, — холодно перебил маг. И тут же добавил: — Я, надеюсь, комната для леди готова?

— Конечно, мой лорд. — Не поднимая на мага взгляда, произнес дворецкий, уже немолодой мужчина, с аккуратной бородкой и тонкими морщинами в уголках глаз. Невысокий, с меня ростом, сухопарый, в бордовом костюме. — Проводить леди в ее комнату?

— Да. Пусть помоется с дороги и отдохнет. Прикажи ужин ей в комнату отнести. И пусть девушки помогут ей с выбором платья.

— А как же?.. — не выдержала я. Меня все–таки к правителю приглашали. По делу!

— За вами придут.

Не понравилось мне, как он это сказал. Даже взглядом не удостоил, бросил холодно через плечо. Я нахмурилась. Мне, вообще, все меньше происходящее нравилось и очень кого–нибудь проклясть хотелось. Чтобы неповадно было ведьм вызывать по всяким делам. Но я же девушка благоразумная и благодарная своему спасителю. Потому повернулась и направилась к красивой лестнице. У первой ступени остановилась. Оглянулась. Маг уже ушел. А дворецкий смотрел на меня с интересом.

— Показывайте! — сокрушенно произнесла я. — Где здесь опочивальня для ведь… леди?

Вечер вышел слишком тяжелым, разговор с правителем — неприятным. Он плохо начался, едва я вошел.

— Ого!

Это вместо приветствия.

Его величество, Ройсс Загандор, сидел у каменного стола и был занят бумагами, но, увидев меня, отвлекся и заметно повеселел. В ярких голубых глазах заплясали озорные огоньки.

Правитель с усилием сдержался, чтобы не разразиться смехом мне в лицо. Откашлялся в кулак и произнес заметно подрагивающим от сдерживаемого смеха голосом:

— Чудесно выглядите, лорд Хашгар! Вам очень идет этот цвет волос.

Я про себя проклял ведьму. «Чертовка! »

Постарался сохранить достоинство и проговорил с легкой улыбкой на губах:

— Рад, что мой лик доставляет вам удовольствие, ваше величество.

Загандор — суровый и мужественный воин, покоритель трех королевств — довольно улыбался.

— Оставьте эту напыщенность, Дайкар. Судя по вашему виду, ведьму вы нашли?

— Нашел.

Я прошел к камину. Огонь в нем потрескивал, отражался немыслимыми узорами на камнях. Я всегда любил смотреть на пламя. Ярость, страсть, обузданная человеком и обращенная во благо, но стоит ей вырваться… Безумная стихия, палящая и убийственная.

Мы с ней были близки. Огонь и тьма. Оба желающие свободы и потому такие притягательные друг для друга.

Я протянул руку к пламени, и то потянулось к моей ладони. Лизнуло пальцы, не обжигая, но даря тепло, которого так не хватало во всем этом великолепном замке.

— Меня всегда удивляло, как вам удается его подчинять.

Ройсс подошел неслышно, внимательно глядя на мои заигрывания с огнем.

Я таинственно улыбнулся.

Зная, что ожидать объяснений от меня не стоит, правитель продолжил:

— И как вам ведьма?

— Справится, — ответил скупо. Хотя совсем в это не верил. Вздорная, самонадеянная, с полным отсутствием каких бы то ни было манер. Не спускающая обид. Механически потянулся рукой к голове, пощупал кончики волос и несдержанно улыбнулся.

Огонь! Вот что помешало мне наказать девчонку еще там, ночью, в сарае. Она — будто дикое пламя. Обуздать такое трудно, почти невозможно. Заставить ее быть кроткой и послушной… Я бы посмотрел на того смельчака. А ее глаза — яркие, будто свежая трава, завораживающие, полные колдовства. И волосы… Мне хотелось прикоснуться к ним вновь, но к уже чистым, мягким, струящимся по спине каскадом каштановых локонов.

«Ведьма! Неужто приворожила? Нет, вроде не чувствую магической привязки. А выражение ее лица так и стоит перед мысленным взором, вспыхнувшее, возмущенное от моей наглости в сельском саду. Ведь она готова была не только физический удар нанести. Даже если бы знала кто я, все равно бы не побоялась… Ведьма!»

От молчаливого воспоминания ее образа меня отвлек взгляд правителя со сквозящим в нем ожиданием.

— Справится, — повторил. — Если согласится на ваше дело.

— Я предложу ей такие условия, от которых ни одна ведьма не откажется, — подмигнул правитель, удовлетворенный моим ответом.

Неприятно кольнуло в груди от мысли, какие условия может предложить правитель взамен ведьмовской услуги. Хотя что мне до нее?

— Тогда смело отправляйте, — выдохнул равнодушно.

— Я верю вашему слову, лорд Дайкар, но…

Я убрал руку от огня и повернулся к Загандору.

Он отвел глаза, не выдерживая моего взгляда. Направился обратно к столу.

— Вам придется сопровождать ее в Раскошир. И пребывать вместе с ведьмой до самого окончания отбора.

Вот так–так! Чем это я успел заработать такую головную боль?

Вопрос застыл в моем взгляде. В черных зрачках начал медленно разгораться потусторонний серебряный отсвет.

— Не стоит убивать меня взглядом! — Правитель сел, придвинул к себе бумаги и начал их изучать, одновременно обращаясь ко мне.

— Ведьмы слишком непредсказуемы. Потому практически уничтожены. Не хватало еще, чтобы наш план сорвался из–за ее внезапно испортившегося настроения.

У меня хрустнули костяшки на пальцах. Громко. Настолько, что Загандор удивленно посмотрел на меня.

— Ого, мой вечно спокойный маг в негодовании! Хорошо же она вас достала. И это еще раз убеждает меня, что отправлять ее без вашего пристального присмотра не стоит. Уж если она вас… — Он улыбнулся, снова возвращая взгляд на мою дивную шевелюру. — Страшно подумать, что девушка может сделать с моими людьми, не обладающими магией.

— Мы договаривались, что я только привезу ведьму, — выдавил медленно. Не стоило труда выглядеть как всегда сдержанно. Намного труднее было не выдать поднимающегося внутри раздражения. — Отправляйте с ней кого угодно, у меня есть дела куда важнее, чем присматривать за взбалмошной девицей.

— Кого угодно не могу. — Ройсс вздохнул. — Я отвечаю за своих подданных и не могу подвергать их такому риску. Вы единственный в силах противостоять ведьме.

Я молча отвесил поклон и направился к двери.

— К утру я ожидаю вашего ответа, — донесся строгий голос правителя. — И надеюсь, он будет положительным!

«Надейся!» — буркнул я мысленно и вышел.

Посещать земли Тигмалиона у меня не было никакого желания. И уж тем более отправляться в Раскошир, в замок самого лойда Шахрая Раздахри. Того самого, который отправил меня в наказание прислуживать правителю Ройссу Загандору. Хорошо же я буду выглядеть в глазах дракона–императора. Высший ракрах, магистр некромантики, некогда стоявший по правую руку лойда Раздахри, теперь — мальчик на побегушках, присматривающий за… ведьмой! Мне не нравился этот обман. И если он раскроется, меня отошлют куда как дальше, чем в придворные маги Ройсса.

Я вывернул из коридора, спустился на первый этаж.

— Лорд Дайкар, — на пути стоял седой дворецкий, — накрывать ли вам в общей столовой, или вы предпочтете отужинать в вашей комнате?

— Я не буду сегодня ужинать в замке. Так что мою персону не учитывайте, — бросил хмуро, натягивая тугие перчатки на руки. Накинул поданный услужливым стариком плащ. Ночи в Хагрине холодные даже летом.

Дворецкий кивнул, не задавая больше вопросов, открыл дверь, выпуская меня.

— Приятного вам вечера!

Я одарил его слабой улыбкой.

— Ваши бы слова, Твирк, да всевышним в уши.

Вышел в полумрак вечера.

Помня свое обещание, я направился на встречу с отцом ЛейРей.

Мой путь лежал за город.

Семейство Оргондо проживало в западных широтах в Дамаларе и являлось правящим родом долины восходящей звезды. Но вот уже в течение месяца они пребывали по делам в наших краях. Загандор выделил знатному семейству свой личный загородный замок. Хорошее место, чтобы отвлечься от тягот городских и правительственных дел.

«Как сказала ведьмочка? Город давит».

Она права. На меня он тоже давил. Даже не так. Душил каменными глыбами домов и мостовых. Мне просто необходимо было вдохнуть свежий воздух загородного сада Ройсса. Он выращивал его последние двадцать лет. С тех пор как стал правителем Харсии — страны, объединившей в себе три королевства. Первые годы здесь было крайне неспокойно, свергнутые правители тех самых королевств собрали армию повстанцев и решили сдвинуть новоприбывшего воителя с трона. Несколько жестоких набегов за

короткое время. Именно тогда центром и стал Хагрин. Неприступный, каменный — он был олицетворением самого Загандора Ройсса. Столь же волевой и холодный, с силой гор, впитанной в строения. С такой же мощью и поддержкой лойдов Ройсс отвоевал себе звание правителя трех королевств и дал отвоеванным землям название Харсия в честь родившейся у него в тот же год дочери. В честь нее же было посажено первое дерево в загородном замке, облюбованном новым правителем, как знак возрождения и будущего величия рода Ройсс.

По истечении двадцати лет вокруг замка разросся поистине дивный сад. Аллейки и фонтанчики, беседки, лианы, опутывающие их. Уникальные деревья, привезенные из множества стран. Цветы дивной красоты и окраса. Прекраснейший оазис рядом с каменным городом.

Я любил это место. Но в этот раз ехал туда совсем не за душевным спокойствием.

***

Вейрасс Оргондо — отец ЛейРей — сидел напротив меня. Жилистые длинные пальцы сцепил в замок. Белый плащ, как и весь костюм, идеально подчеркивали бледную кожу. Суровый взгляд насыщенных зеленью глаз не сводился с меня. Сидевшему напротив эльфу было не менее пятисот лет, но при этом ЛейРей являлась его единственной дочерью. Избалованной, самовлюбленной, привыкшей получать все, чего она захочет. Всевышние наградили девушку дивной даже для эльфов красотой, зато сэкономили на характере. Полная противоположность своего отца — спокойного и уравновешенного.

— Когда светлая юная эльфийка влюбляется в темного мага — это ожидаемо. Юные барышни склонны любить плохих мальчиков, темных магов, некромантов. Они находят в этом что–то романтичное. — В бархатном тоне Вейрасса слышалась сталь. — Однако не всегда темные могут ответить той же страстной любовью. Любите ли вы, лорд Дайкар, мою дочь?

— Нет, — ответил четко и уверенно. — Поэтому сделал все, чтобы не опорочить ее честь. ЛейРей невинна и чиста, и такой достанется своему нареченному. Именно поэтому я здесь. Как отец, желающий счастья своей дочери, вы должны оправить ее на родину. Чем раньше, тем лучше.

— Так я и думал. — Эльф одарил меня легкой улыбкой. Не было в его скупой мимике уважения, скорее, предельное терпение к моему присутствию. — Вы невероятно благородны. Как только я узнал об увлечении своей дочери, был уверен, что вы придете поговорить со мной. И ожидал именно этого ответа.

Я усмехнулся в лицо эльфу.

— Трудно оставаться благородным, когда в твоей постели прекрасная обнаженная эльфийка. Не ровен час, лорд Органдо… Не искушайте ни судьбу, ни меня.

У Вейрасса нервно дернулась щека, и все–таки он сдержался, не ответив мне резкостью. Медленно поднялся и направился к арке, ведущей к округлому балкону, жестом приглашая меня следовать за ним. Облокотился о перила.

Я встал рядом, устремив взгляд в ночной сад. Он был прекрасен. Огни аллей и светящиеся мотыльки, удивительные заморские цветы, излучающие притягательный сиреневый блеск. Сад выглядел сказочным.

— Лорд Хашгар, вы же знаете, ЛейРей моя единственная дочь. Ее мать умерла при родах, и всю любовь, которая осталась во мне, я отдал своей девочке. Поэтому я на многое закрываю глаза. Мне хотелось бы только одного — видеть ее счастливой. Я искренне надеялся, что ее увлечение вами — очередной каприз.

Мне не нравился этот разговор. Сам тон правящего был слишком надменен и высокомерен. Некогда за подобное я мог отправить говорящего в стан умертвий, не позволяя жить и не даруя вечного покоя. Теперь же только слушал.

Эльф протянул руку, на ладонь ему сел светящийся розовый мотылек. Шевельнул усиками и пополз по пальцам. Вейрасс осторожно дунул, мотылек взмахнул крыльями и, разрывая тьму ночи, унесся к ярким цветам. Тем самым, завораживающе сиреневым. Сел на край и… Если бы мотыльки умели кричать, то мы бы услышали последний предсмертный вскрик. Цветок стремительно захлопнулся, глотая пойманную жертву.

Я сейчас чувствовал себя тем самым мотыльком на краю прекрасного, но смертельно опасного цветка.

— Буду честен, — прервал молчание правящий. — Я не в восторге от выбора ЛейРей. Придворный маг и дочь повелителя долины восходящей звезды. Неравный брак. Я бы сказал — вызывающий.

Я молча проглотил последнее высказывание.

— Но это ее выбор.

Эльф повернулся ко мне и смерил равнодушным взглядом.

— Я выделю вам земли и замок. Вы получите сан, который значительно поднимет ваше положение в обществе.

«Мое положение? Знал бы ты, эльф, о моем положении, навряд ли рискнул бы говорить в столь вольном тоне». — Правящий меня не знал, иначе он бы понял, насколько опасный разговор завел. И ЛейРей бы спрятал подальше от ее влюбленности. Отправил бы прямо сейчас настолько далеко, где ее не могла бы достать даже власть лойдов. Потому как высший ракрах тайной канцелярии его императорского величества — худший вариант, которой только можно предложить в нареченные светлой эльфийки правительственного рода.

Я с ледяным спокойствием выдержал взгляд Вейрасса.

— Хотите купить мою любовь к вашей дочери?

Он подавил вздох разочарования моей персоной.

— Не любовь. Преданность, уважение, восхищение. Вы будете относиться к моей ЛейРей так, как не относились к собственной матери.

Серебро магии замерло в самой глубине моего зрачка. Правящий переходил границы нелюбезности, чувствуя себя здесь сильнейшим. Я благосклонно позволял ему взращивать в себе эту ошибочную и крайне опасную самоуверенность.

Я не имел права подставляться. Мне осталось совсем немного до императорского прощения. И вот тогда…

Лишний скандал с моим участием сейчас совсем не нужен.

— Я сожалею, лорд Вейрасс, это невозможно.

Равнодушие слетело с лица эльфа, в глазах полыхнуло возмущение невиданной дерзостью «придворного мага». Листва на лиане, увивающей балкон, вздрогнула, выгнулась лозой и уверенно скользнула ко мне. Я даже руку не вскидывал, просто посмотрел в ее сторону, лоза осыпалась пеплом.

— Найдите иного избранника для своей дочери.

Холодный взгляд правящего готов был разрезать меня пополам. И куда только делось хваленое спокойствие эльфов? Вейрасс слишком потакал ЛейРей. Был ею практически одержим. Отклонить ее выбор — все равно что нанести ему кровную обиду. И все же он постарался взять себя в руки.

— У вас есть время подумать, лорд Дайкар. Вы больше получите, чем потеряете. Месяц — хороший срок, за который вы сможете взвесить все за и против. Я уверен, вы примете верное решение.

— Я уже дал свой ответ… — начал я и был перебит режущим слух тоном:

— Нет!

Пепел лозы поднялся в воздух, вытянулся в лиану и снова стал зеленым. Опутал перила балкона. Листья его стали сочными и живыми.

Что ж, хорошая демонстрация силы.

— Время для вашего ответа еще не пришло, лорд Хашгар. Подумайте хорошенько.

Правящий порывисто развернулся и вышел.

Я щелкнул пальцами. Лоза, только ожившая, вновь осыпалась пеплом, а вместе с ней и все остальные зеленые ветви вьюна, оставив перила балкона непривычно пустыми.

Дожидаться, пока за мной придет слуга, чтобы проводить до ворот, не стал.

Покинул сам неприветливый дом с эльфийским семейством.

Темная ночь услужливо скрыла мой отъезд, помогая не столкнуться с ожидающей на аллее ЛейРей.

В город я вернулся под утро и уже точно знал, что поеду в Раскошир сопровождать ведьму. И сделаю все, чтобы обман Загандора не раскрылся, а я наконец вернул себе былое расположение императора.

Водичка, водичка, водичка!

Тепленькая!

В красивой чистенькой купальне. С запахом лесных трав и с белыми полотенцами в руках служанок. Три девушки помогли мне помыть волосы, сами вытерли, потом направили меня на кушетку, где натерли ароматными маслами.

Как же мне было хорошо!

Просто великолепно!

Я самая счастливая темная ведьма!

Под умелыми руками служанок мое уставшее тело расслабилось, а все переживания дня улетучились.

Меня укутали в нежный халат, усадили в мягкое кресло и обработали ногти на руках и ногах. Принялись за лицо, нанося на распаренную кожу ароматный крем из золотой баночки.

«За что же мне такие почести? — Расслаблено думала я, проваливаясь в невыразимое наслаждение, и тут же решила: — Да все равно за что! Хоть денек побуду «королевой»! А что? Я заслужила. А то только сжигать и могут».

Когда же девушки открыли мне двери шкафа, предлагая облачиться к встрече с правителем, я просто обомлела. Да это же целая комната, увешанная платьями, уставленная туфельками! Банты, подвязки, нижнее белье!

«О–ох! Темные боги, вы наконец решили сжалиться над своей подопечной и наградить за все ее деяния? Я буду самой хорошей темной ведьмой, честно–честно! Прокляну всех, на кого укажете! Вы самые замечательные темные боги, я правда–правда сожалею, что посмела на вас сердиться. Это по недоразумению и глупости. Но теперь, я только восхищаться вами буду!»

Увидев себя впервые в зеркале с сооруженной девушками прической, в просто умопомрачительном платье темно–изумрудного цвета, с кружевом по спине и рукавом в три четверти, я от восторга забыла, как дышать. На шее моей переливалось изящное украшение, шикарный изумруд в золотой оправе на витой цепочке. В ушах красовались точно такие же камни, казавшиеся слезами темного леса.

«Какая же я красивая! — У меня на глазах выступили слезы. — Никогда такой не была! Ох, как жаль, палач Пирри и остальные не видят красоту неземную».

Потом был ужин. Поистине королевский. На невысоком столике выставили божественно пахнущую жареную курочку, запеченные овощи, хлеб, нарезанный тонкими ломтиками. Напиток в фарфоровом кувшине. Ароматные булочки и несколько крохотных пирожных, от запаха которых я чуть язык не проглотила.

Девушки улыбались, глядя, как я поначалу неумело хваталась то за вилку, то за ножик, не зная, как их держать в руке. И боясь хоть крошку уронить на поистине великолепный наряд.

— Смотрите, леди, вот так нужно, — подошла одна служанка и начала вежливо мне объяснять. — Скорее всего, на завтрак вас пригласят в общую столовую, там будут присутствовать господа, вы должны соответствовать.

Я не сопротивлялась, с интересом слушала неведомую мне науку столового этикета. Ведь доля правды в словах служанки была. Может, я и ведьма из глухомани, а ударить в грязь лицом будет стыдно. Да еще и на правителя, который меня так шикарно принял, хотелось произвести хорошее впечатление. Уж очень мне его прием понравился. Хорошо себя покажу, смотришь, и при дворе после дела сделанного оставит. И стану я тогда придворной ведьмой. Не, ну а чего? Вот всем нос–то утру!

Пусть не слишком хорошо, но мне удалось поужинать с помощью приборов.

— Леди ТийрРи Грин, пройдемте за мной, — прервал мой ужин вошедший после стука дворецкий. Все тот же немолодой мужчина с аккуратной бородкой. — Вас ожидает его величество, лорд Райссрнардахрингорд Загандор.

— Как? — переспросила я и уронила вилку. Та громко звякнула, ударившись о край тарелки и приземлилась прямо на обалденное платье, оставляя на изумительном материале жирный след.

Старичок откашлялся, посмотрел на меня сурово.

А я растерялась под его взглядом. Чужое место, чужие люди, чуждый мне этикет. Я полчаса эту вилку училась держать правильно.

Расстроилась.

— Я не смогу выговорить имя правителя. Быть леди среди господ тоже не смогу. Меня не возьмут на важное дело, для которого пригласили. И тогда в моем государстве меня сожгут, — протянула, внезапно растеряв весь пыл. Толи оттого, что и правда даже вилку в руках держать не могу, то ли от вида испорченного платья. А тут еще и этот… Рой… рай… хар… ир…

Взгляд дворецкого смягчился. Он подошел ко мне ближе и покачал головой.

— Бедная девочка. Ты если не сможешь вспомнить имя правителя, говори просто ваше величество.

— А когда войдете, вот такой реверанс сделайте, — тут же подсказала одна из служек и присела, показывая.

— Взгляда на него не поднимайте, только если что–то спросить захотите, — вмешалась вторая.

— Если ответит, обязательно поблагодарите и книксен сделайте, — вставила свое слово третья и чуть присела, показывая.

— За пятнышко не переживайте, мы его сейчас специальной смесью обработаем, пять минут — и платье будет как новое!

Я шмыгнула носом. Как же я была им благодарна! Какие они замечательные люди! Они меня даже не знали, а пожалели и готовы были помочь.

Ну и ладно, что я дала слово магу не говорить о том, что я ведьма. Эти служанки такие хорошие. Ко мне мало кто относился с добром, кроме матушки Марии. А я же настоящая ведьма. Отблагодарить нужно обязательно.

— Хотите, я вам зелье для красоты сварю? Будете самыми красивыми в своем сером городе.

Девушки переглянулись и разом кивнули.

— Мне–то красивым быть поздно, — подсказал дворецкий. — А вот от радикулита можете чего сварганить?

— Могу! — Но тут же сникла. — Только мне травки нужны, а здесь… — Уныло посмотрела в сторону окна, за которым виднелись каменные стены замка.

— Вы нам скажите, какие нужны, — встрепенулись девушки. — К нам из соседних деревень приносят всякие приправы на кухню, мы у них закажем.

Через несколько минут все довольные провожали меня скопом к апартаментам правителя. Не забывая при этом рассказывать, как себя вести, что говорить не следует, пару раз еще показав, как правильно реверанс и книксен делать.

— Да пребудут с вами всевышние!

Именно с таким напутствием я и свернула в нужный коридор. По нему уже одна направилась к единственным дверям. Постучала, осторожно открыла и вошла.