Перья и клыки

Вечер опускается на город, окрашивая небо в глубокие оттенки синего, где редкие звёзды пробиваются сквозь пелену низких облаков. Узкая и извилистая улица, как древняя артерия города, оживает в сумраке. Булыжная мостовая, блестящая от недавнего дождя, отражает неровный свет фонарей — их тусклые оранжевые огоньки дрожат, словно свечи на ветру. Длинные тени тянутся от кирпичных стен, цепляясь за углы и переулки, где эхо шагов редких прохожих отскакивает от камня. Воздух холодный, пропитан сыростью и слабым болотным запахом — где-то рядом протекает канал, его мутные воды несутся в сердце города, унося с собой тайны.

Молодая девушка идёт по этой улице, её хрупкая фигура едва различима в полумраке. Ей пятнадцать, скоро шестнадцать, и её юное лицо, обрамлённое спутанными каштановыми волосами, отражает усталость. На плече покачивается потёртый чёрный футляр со скрипкой, кожа на нём исцарапана и местами вылиняла, словно хранит в себе следы бесчисленных часов, проведённых за игрой. Девушка прижимает телефон к уху, её голос, мягкий, но дрожащий от усталости, разносится по пустой улице:

— Да, я уже почти дома, мам… Нет, я не задержусь.

Её губы слегка подрагивают, дыхание вырывается облачками пара в холодном воздухе. Она ускоряет шаг, ботинки шлёпают по мокрым камням, и каждый звук кажется громче, чем есть на самом деле, усиливая её необъяснимую тревогу — ощущение, будто кто-то дышит ей в спину, хотя улица пуста. Она старается не зацикливаться на этом, мысли кружатся, переключаясь на другое.

Вечер в музыкальной школе был долгим — уроки скрипки, где пальцы ныли от бесконечных повторов, и ссора с подругой, которая обвиняла её в том, что она слишком много времени проводит с инструментом, а не с людьми. Девушка думает об этом, шагая по улице, её мысли полны сожалений. «Может, мне стоило извиниться», — размышляет она, когда ботинки скользят по мокрым камням. Её мать всегда говорила ей, что музыка — её дар, но сейчас она ощущает только тяжесть этого дара, который отнимает у неё юность. Она даже не замечает, как входит в переулок, увлечённая мыслями о том, как завтра попробует сыграть новую мелодию — что-то лёгкое, чтобы заглушить этот вечный шум в голове.

Её шаги замедляются, она вновь ощущает тревогу и бросает быстрый взгляд через плечо, но видит только тени, пляшущие под фонарями. Пальцы сильнее сжимают футляр, и чтобы быстрее вернуться домой, она сворачивает в ещё более мрачное место, где свет фонарей едва пробивается сквозь густую завесу тьмы. Стены здесь выше, кирпичи покрыты плесенью, трещины змеятся по ним, будто город пытается скрыть свои секреты. Экран телефона мигает и гаснет, оставляя её в одиночестве с собственным дыханием. Она замирает, сердце колотится быстрее, и шепчет, скорее себе, чем кому-то: «Что это?..»

Воздух вокруг неё сгущается, становится тяжёлым, как перед грозой. Девушка ощущает странное давление, будто невидимая сила сжимает пространство, и в этот момент её уши улавливают звук — низкий, вибрирующий, почти осязаемый, как будто сама реальность втягивает воздух в себя. Это не шум ветра и не далёкий гул города; это нечто иное, древнее, от чего её кожа покрывается мурашками. Глаза расширяются от ужаса, зрачки сужаются до точек, и она шепчет, громче, срывающимся голосом:

— Кто здесь?

Ответа нет, но тьма вокруг неё становится гуще, словно жидкая, поглощая свет фонарей. Её фигура дрожит, как отражение на воде, и через мгновение девушка исчезает из поля зрения — растворяется в пустоте, оставляя лишь эхо её последних слов, повисшее в воздухе.

В это же время, в нескольких кварталах отсюда, Лора сидит в своей комнате, погружённая в мир, видимый через глаза ворона. Её окружают бледные стены, чёрное потёртое кресло и стол, заваленный книгами о мифологии и заметками, исписанными неровным почерком. Рядом с бумагами — недоеденный бутерброд с арахисовым маслом, забытый в спешке.

Лора сжимает виски пальцами, ощущая каждый взмах крыльев ворона, её сердце бьётся в унисон с его полётом. Мир в его зрении серый, с резкими контрастами, как кадры старой киноленты: улицы, вымощенные булыжником, и силуэт девушки, шагающей под фонарями. Лора следит за ней, её разум напряжён. Она видит, как девушка сворачивает в переулок, и пальцы невольно сжимаются в кулаки, когда у той гаснет телефон.

Но затем происходит нечто неожиданное. Девушка исчезает, и Лора ощущает резкий рывок в сознании — вспышка белого света, пустого и бесконечного, как необъятная равнина, лишённая теней и форм. Это не просто зрение; это ощущение, будто она проваливается в другой мир, где время замирает, а воздух дрожит от неслышимого гула. Её тело содрогается, бросает в дрожь, и связь с вороном обрывается, оставляя её в одиночестве с этим странным видением. Лора моргает, её зрачки сужаются, и она шепчет дрожащим от смеси страха и недоумения голосом:

— Адепт? Что случилось?

Тишина отвечает ей, глубокая и тяжёлая, словно весь мир затаил дыхание. Она зовёт снова, громче, но ворон не откликается, и её грудь сжимается от внезапного ужаса. Лора вскакивает, стул с грохотом падает на пол, и она хватается за край стола, пальцы белеют от напряжения. Дыхание сбивается, каждый вдох резкий, как удар. Она зовёт Адепта ещё раз, голос срывается на крик, но ответа нет. Проходит несколько секунд — бесконечно долгих, как часы, — и связь возвращается, но не так, как прежде.

Адепт кружит над пустым переулком, его крылья рассекают холодный воздух, и он опускается на край фонаря, серые глаза, такого же цвета, как у Лоры, смотрят вниз, неподвижно и непроницаемо. Улица пуста, лишь раскрытый скрипичный футляр лежит у стены.

Сердце будто сжимает невидимая рука. Лора выдыхает, надеясь избавиться от этого неприятного ощущения, но оно не уходит. Беспокойство разливается по её венам, и она ощущает, как воздух в комнате становится гуще, словно пропитанный чьим-то присутствием. Она смотрит через Адепта и шепчет почти неслышно:

— Что ты видел?

Ворон не отвечает, приходит лишь странное ощущение, что где-то в глубине таится какая-то тайна, которую он не может раскрыть. Руки Лоры дрожат, и она тянется к маленькому чёрному перстню на подоконнике — подарку от матери, который она носит как талисман. Сжимая его в кулаке, Лора закрывает глаза, пытаясь унять дрожь, но в этот момент её разум пронзает чужая эмоция — острый, леденящий страх, который не принадлежит ей. Она открывает глаза, лицо искажается от удивления: «Это не моё… Чьё это?»

Взгляд Лоры падает на телефон, лежащий на столе рядом с заметками. Руки, всё ещё дрожащие, набирают номер — один из тех, что вписаны в её блокнот. Гудки идут долго, каждый из них кажется ей вечностью, пока наконец на другом конце не раздаётся слабый щелчок. Лора глубоко вдыхает, стараясь унять панику, и говорит, голос хриплый, полный напряжения:

— Это я… Та девушка пропала. Я не смогла за ней проследить. Картинка оборвалась.

В трубке держится тишина, затем слышится тяжёлый вздох — долгий, полный усталости и скрытого беспокойства. Лора сжимает телефон сильнее, ожидая ответа, но линия обрывается, оставляя её одну с эхом своего голоса и чувством, что что-то необратимое начинается. Девушка, исчезнувшая в переулке, оставляет за собой не только пустоту, но и слабый отпечаток своей жизни, который теперь витает в воздухе, как невидимый аромат.

Лора погружается в воспоминания, которые всплывают, как осколки зеркала. Её детство полно странных моментов — видений, которые она не может объяснить, ощущений, что не знает, как трактовать. Адепт появился позже, когда она начала замечать, что её зрение иногда раздваивается, показывая мир под другим углом. Её мать, прежде чем уехать, оставила ей перстень, говоря: «Он защитит тебя от того, чего ты ещё не понимаешь». Лора часто крутит его в руках, пытаясь понять, что она имела в виду, но ответы ускользают, как песок сквозь пальцы. Она чувствует, что этот момент — не просто случайность, всё это часть чего-то большего, чего она пока не может постичь.

После звонка Лора опускается на кресло, взгляд прикован к окну, куда на подоконник мягко приземляется Адепт. Она ждёт ответного звонка, разум мечется между страхом и решимостью. Мысли возвращаются к последнему собранию, где Рин упомянула о странных энергетических всплесках, которые фиксируются в Истарене. «Это не просто исчезновения», — говорила она тогда. Лора не придала этому значения в тот момент, но теперь она начинает понимать, что эти всплески могут быть связаны с тем, что произошло с той девушкой. Пальцы снова сжимают перстень, и она закрывает глаза, пытаясь уловить хоть намёк на то, что видела девушка перед исчезновением. Ей кажется, что она слышит слабый шорох — не от ветра, а от чего-то живого, скрытого в тенях.

Лора решает выйти, накидывает тёмную куртку. Дверь за ней захлопывается с глухим стуком, и она спускается по лестнице, чувствуя, как холод пробирает до костей. Улица встречает её влажным ветром и запахом канала, который становится сильнее. Она идёт в сторону переулка, где пропала девушка, и Адепт следует за ней, кружа над головой. Шаги быстрые, тревожные, отдаются эхом в пустоте.

Когда она добирается, взгляд падает на футляр, лежащий у стены. Лора наклоняется, пальцы дрожат, когда она касается скрипки. Дерево холодное, струна порвана, и внутри лежит маленький медальон. Лора сжимает его в руке, и в этот момент её разум пронзает новая волна чужого страха — более сильного, чем раньше. Она отстраняется, дыхание сбивается.

Адепт спускается ниже, его крылья шумят, и Лора чувствует, как связь с ним укрепляется. Она закрывает глаза, пытаясь вновь увидеть через него, но вместо этого её разум наполняется белым светом. Первым, что она чувствует, оказывается испуг, но она берёт себя в руки и шагает внутрь, сознание растворяется в этом пространстве. Она видит тень — неясную фигуру, чьи очертания дрожат. Голос, низкий и глубокий, шепчет:

— Ты следующая.

Лора вскрикивает, глаза распахиваются, и она оказывается лежащей в переулке, её рука всё ещё сжимает медальон. Адепт каркает над головой, его крик разрывает тишину, и Лора понимает, что это не просто видение — это предупреждение. Но, может, это даже к лучшему: нужно понять, кто за всем этим стоит, встретиться с ним лицом к лицу.

Она поднимается, ноги дрожат, но решимость в её глазах становится твёрже. Лора знает, что должна обо всём доложить, но также чувствует, что этот случай — лишь начало. Она смотрит на Адепта, и в его глазах мелькает тревога.

Телефон звонит, и голос Рин на другом конце линии полон волнения:

— Лора, что ты видела? Я чувствую… что-то.

Лора сглатывает, голос твёрдый:

— Перезвони через полчаса, я всё расскажу.

Она отключает вызов и закрывает глаза, её сознание вновь сливается с разумом Адепта. Лора направляет его взгляд вниз, заставляя ворона медленно кружить над переулком, осматривая каждый угол, каждый клочок земли в поисках хоть какого-то следа. Адепт опускается ниже, его крылья шелестят в холодном воздухе, и Лора видит через него булыжную мостовую, покрытую лужами, в которых отражаются фонари. Но вокруг — ничего. Ни следов борьбы, ни отпечатков ног, ни клочка одежды — словно пропавшей девушки никогда здесь не было. Адепт пролетает над узким проходом между стенами, его взгляд скользит по кирпичам, покрытым мхом, но даже там нет ничего, кроме старых трещин и пятен сырости.

Лора сжимает кулаки, и ногти впиваются в ладони. Адепт возвращается на фонарь, его когти царапают металл, и Лора понимает, что бессмысленно продолжать — нет ни малейшего намёка на то, что здесь произошло. Переулок выглядит так, будто проглотил девушку целиком, не оставив ничего, кроме скрипки, которая теперь кажется единственным свидетельством её существования.

Утро врывается в комнату мягким светом. Лора открывает глаза и моргает, пытаясь прогнать остатки сна, который ускользает из памяти, оставляя лишь смутное чувство тревоги. Кровать скрипит под ней, когда она садится, её чёрные волосы спутаны, а кожа бледна, как утренний туман, что стелется за окном. Воздух в комнате холодный, пропитан сыростью, и Лора ёжится, натягивая на плечи одеяло. Её взгляд падает на старый календарь, висящий на стене, — он открыт на прошлом месяце, и дата, обведённая красным маркером, напоминает ей о дне, когда она впервые встретила Марло, Элвина и Рин. Тогда она ещё не знала, что её жизнь изменится навсегда, но уже чувствовала, что Истарен скрывает больше, чем кажется на первый взгляд.

Босые ноги касаются холодного деревянного пола, и она вздрагивает, но всё же идёт к двери, ведущей в маленькую кухню — узкое пространство с зелёными обоями на стенах, старым холодильником, что гудит, как усталый зверь, и раковиной, полной немытой посуды. На столе стоит домашний телефон, его маленький экран мигает, сигнализируя о новом сообщении. Лора нажимает на кнопку автоответчика, и голос её тёти Ирис, мягкий, но отстранённый, заполняет тишину: «Я задержусь ещё на неделю, милая. Деньги перевела. Не забудь кормить кота соседей». Родители Лоры давно уехали в посёлок на севере, где леса густые, а зимы суровые, но Лора отказалась следовать за ними, предпочитая шум и тайны этого города деревенской тишине. Когда они уехали, ей казалось, что она обретает свободу. Но сейчас, глядя на замолкший телефон, она понимает, что эта свобода обернулась одиночеством.

Лора вздыхает и открывает холодильник. Дверца скрипит, обнажая скудное содержимое: полбутылки молока, пара яблок с красной кожурой и пятнами, кусок сыра, завёрнутый в фольгу, и баночка йогурта с истёкшим сроком годности. Она берёт яблоко, кусает его, и сок стекает по подбородку. Её мысли возвращаются к вчерашнему дню, к моменту, когда девушка пропала. Она закрывает глаза и вновь ощущает тот белый свет — пустое пространство, что вспыхнуло в её сознании. Сердце сжимается от беспокойства, и она отгоняет эти мысли, возвращаясь в комнату.

Окно открыто, холодный ветер врывается внутрь, принося запах канала, что течёт неподалёку. Страницы книг на столе шевелятся, их шорох звучит как шёпот. Лора подходит к окну, взгляд устремляется на кирпичный дом напротив, чьи окна слепо смотрят на неё, отражая серое небо. В этот момент воздух наполняется тяжёлым хлопаньем крыльев, и Адепт влетает в комнату, его чёрные перья блестят, как обсидиан. Ворон садится на подоконник, и когти царапают дерево, оставляя тонкие борозды. Лора замирает, её сердце сжимается от прилива тревоги вчерашнего дня. Она кладёт яблоко на стол, её движения резкие, но голос, когда она говорит, мягкий, почти умоляющий:

— Кого же ты видел тогда? Почему ты исчез?

Лора подходит к Адепту и гладит его перья, чувствуя прохладную гладкость под кожей. Ворон смотрит на неё пристально, его серые глаза полны глубины, которую она не может разгадать. Её связь с Адептом — единственное, что даёт ей ощущение контроля, и его исчезновение вчера, пусть даже короткое, напомнило ей про собственную уязвимость.

— Не бросай меня так больше… Ты мне нужен, — шепчет Лора.

Она продолжает гладить Адепта, её пальцы скользят по его перьям, и ворон каркает — звук резкий, но успокаивающий, как знакомая мелодия. Лора улыбается слабо, но искренне, и шутит, пытаясь разрядить напряжение:

— Ты как мой единственный последователь.

Адепт наклоняет голову, словно соглашаясь, и Лора чувствует, как тяжесть в груди немного отступает. Она отходит от окна, бросая взгляд на свою куртку, висящую на спинке стула. Накидывает её на плечи и подходит к шкафу, где на нижней полке лежит стопка пакетиков кошачьего корма. Пакетик шуршит в её руках, и она выходит из квартиры, закрывая за собой дверь. Коридор дома старый, стены покрыты облупившейся краской, а воздух пахнет пылью. Лора достаёт запасной ключ и открывает соседнюю дверь, обнажая маленькую прихожую с потёртым ковром и миской для кота, стоящей у стены.

Она высыпает корм из пакетика, и его запах — смесь рыбы и зерна — разносится по комнате. Но кота нигде не видно. Лора хмурится, её взгляд скользит по углам, но там пусто. Она пожимает плечами, думая, что он, должно быть, снова гуляет на крышах, и закрывает дверь. Её мысли переключаются на предстоящую встречу с группой.

Улица постепенно оживает: редкие прохожие торопятся по своим делам, а где-то вдалеке слышен шум приближающегося транспорта. Лора подходит к остановке и садится в первый же автобус, который подъезжает с визгом тормозов. Она прижимается к окну, где дыхание оставляет маленькие облачка на стекле, и смотрит на проплывающий мимо город: кирпичные дома, узкие переулки, где тени кажутся живыми, и серое небо, обещающее дождь. Её мысли возвращаются к девушке, к тому, как она видела её через глаза Адепта, и к странному гулу, что оборвал связь. Ответов нет и это оставляет её с чувством, что она упустила что-то важное.

На остановке Лора выходит и замечает газету, брошенную на скамье. Заголовок кричит: «Ещё одно исчезновение в Истарене: полиция бессильна». Она поднимает газету дрожащими пальцами и читает первые строки: «Молодая девушка, 15 лет, пропала без вести. Никаких следов». Лора сжимает бумагу и прячет газету в карман куртки, чувствуя, как решимость растёт внутри.

Она останавливается перед книжным магазином «Совиный Лист», чтобы собраться с мыслями. Фасад здания потрескавшийся, а витрина украшена стопками книг и маленькими статуэтками сов. Лора толкает дверь, и колокольчик над входом звенит, приветствуя её. Внутри пахнет старой бумагой и пылью, а за стойкой стоит бабушка Эврика, пожилая женщина с седыми волосами, заплетёнными в косу, и яркими глазами, несмотря на возраст. Она поднимает взгляд от книги и улыбается Лоре, её улыбка тёплая, но с лёгким оттенком беспокойства:

— Доброе утро! Ты сегодня рано.

Лора кивает и отвечает тихо:

— Доброе утро.

Она проходит мимо стойки, чувствуя на себе взгляд старушки, и замечает книгу, торчащую из ряда на полке — «Сказания о тенях», с обложкой, украшенной изображением ворона. Лора тянется к ней, но передумывает, её мысли уже заняты встречей.

Эврика видит её замешательство и говорит:

— Ты выглядишь встревоженной, милая. Всё в порядке?

Лора кивает, но её улыбка натянута.

— Всё нормально. Просто… день вчера был тяжёлый.

Рука касается ручки узкой двери в углу магазина, и Лора открывает её, спускаясь по крутой лестнице, где каждый шаг отдаётся эхом, предвещая встречу с группой, которая ждёт её внизу. Деревянные ступени, покрытые трещинами, скрипят под её весом, и Лора сжимает перила, чувствуя, как шершавое дерево царапает ладони.

Перед ней открывается подвал — тёмное сырое помещение, где полумрак царит, как вечный хозяин. Единственная лампа, подвешенная к потолку на потрёпанном проводе, мигает, отбрасывая неровный свет на стены, увешанные старыми картами Истарена, пожелтевшими от времени. Их края скручены, а чернила выцвели, но красные отметки, нанесённые недавно, горят на них, как свежие раны, обозначая места исчезновений.

Посреди комнаты стоит круглый стол, его поверхность покрыта царапинами и пятнами, словно он пережил не одно десятилетие споров и тайн. На столе — несколько кружек с остывшим чаем, их содержимое давно покрылось плёнкой, а листки с отчётами о пропавших исписаны неровным почерком. Более новая карта города лежит в центре, её края прижаты пустыми кружками, а красные отметки, нанесённые маркером, создают зловещий узор, похожий на созвездие, предвещающее беду. За столом сидят три человека, их лица частично скрыты тенями, что пляшут на стенах, следуя за миганием лампы. Лора замирает у входа, её взгляд скользит по знакомым фигурам, и она чувствует, как напряжение в комнате почти физически давит на неё.

Элвин сидит во главе стола, его тёмные глаза блестят, отражая свет лампы, а лёгкая седина в волосах придаёт ему вид человека, который видел слишком многое в свои сорок лет. Его пальцы сжимают кружку с остывшим чаем, и он говорит, глядя на карту:

— Мы не можем ждать. Исчезновения… они не случайны.

Эти слова звучат как приговор, и Лора чувствует, как её сердце сжимается, потому что она знает, что он прав. Рядом с ним сидит Рин, девушка с короткими каштановыми волосами, которые торчат в разные стороны. Её кожаная куртка потёрта на локтях, а руки, лежащие на столе, слегка светятся, когда она говорит, — слабое голубоватое свечение, как от далёких звёзд, выдаёт её способность работать с энергией. Рин наклоняется вперёд, её голос резкий, но в нём слышится тревога:

— Они нашли футляр, но тело… его нет, — она хмурится, её пальцы сжимают листок с отчётом, и добавляет: — Я думаю, за этим стоит некто, кто создаёт искажённых. Это не просто хищники, это… система.

Слова задерживаются в воздухе, и Лора ощущает, как холодок пробегает по спине: она видела искажённых в своих видениях — их алые глаза и хаотичную энергию, что разрывает всё на своём пути. Она отодвигает свободный стул и устраивается на нём как можно тише.

— Есть чтец крови, работающий в полиции. Кейран Хейн. Говорят, он сильный, но мои знакомые отказались давать его контакты. Это значит, что действовать нам придётся самим, — подытоживает Рин и делает паузу, взгляд останавливается на Лоре, и в её глазах мелькает раздражение. — Раз ты облажалась со слежкой, хотя бы попробуй привлечь чтеца. Пусть поможет нам, если уж ты не справилась.

Её слова режут, как нож, и Лора чувствует, как её щёки горят от стыда и гнева, но она молчит, сжимая кулаки под столом. Марло сидит напротив Рин, его крупная фигура кажется неуместной в этом тесном подвале. Бывший медик, он выглядит уставшим, его глаза, окружённые тёмными кругами, полны страха, который он пытается скрыть. Он смотрит на Лору, его взгляд мягкий, но напряжённый, и когда Элвин вдобавок бросает скептический взгляд в её сторону, Марло вмешивается:

— Дайте ей шанс. Она делает, что может.

Лора благодарна ему, но давление, которое она ощущает от группы, только усиливается, и её руки, сжатые на коленях, начинают дрожать. Её взгляд скользит по лицам, но она не может заставить себя заговорить. Она всё ещё чувствует себя здесь чужой. Её сердце колотится, каждый удар отдаётся в груди, и она пытается скрыть страх, который растёт внутри неё, как сорняк.

Элвин поворачивается к ней, его глаза пронизывают, словно видят насквозь, и говорит:

— Ты можешь стать кем угодно, Лора. Используй это.

Его слова звучат как приказ, и Лора сжимает губы. Её голос дрожит, когда она отвечает:

— Я попробую. Но он наверняка меня раскусит.

Рин усмехается, её глаза блестят в полумраке, и она наклоняется ближе, её голос становится ниже, почти заговорщическим:

— Тогда стань той, кого он не сможет забыть.

Лора чувствует, как её щёки загораются вновь, но не от смущения, а от давления — группа видит в ней инструмент. Ей не нравится идея манипулировать Кейраном, чтецом крови, вампиром, о котором она слышала только слухи — о его холодности, его способности стирать память одним взглядом, — но выбора, кажется, нет. Она кивает, скрывая страх, который сжимает горло.

Элвин раскрывает суть их плана, его голос становится твёрже, но напряжение в нём всё ещё слышно:

— Исчезновения участились, и власти либо не замечают, либо скрывают правду. Мы знаем новых возможных жертв, но нам нужен чтец крови, чтобы понять, почему выбирают именно их, — он указывает на карту, его палец останавливается там, где красная отметка кажется ярче других. — Последний случай — девушка, Селин. Лора видела, как она исчезла, но следов нет. Нам нужно больше информации.

Рин кивает и добавляет серьёзным тоном:

— Кейран — единственный в этом городе, кто достаточно силён. Но он опасен. Один неверный шаг, и он сотрёт тебе память.

Её слова звучат предупреждением, и Лора чувствует, как её желудок сдавливает страх, но она не может показать слабость — не перед ними. Марло смотрит на неё, его глаза полны сочувствия, и он говорит мягко:

— Мы с тобой.

Лора благодарно кивает, но давление не исчезает. Она чувствует, как её сердце колотится, каждый удар отдаётся в ушах, и её взгляд падает на карту, где красные отметки кажутся кровоточащими ранами города. Она вспоминает ту девушку, Селин, её хрупкую фигуру, скрипичный футляр, и тот белый свет, что вспыхнул в сознании. Её пальцы касаются перстня на цепочке на шее, пытаясь найти в этом утешение, но тревога не уходит.

Воздух в подвале становится ещё тяжелее, и Лора замечает, как тени на стенах кажутся живыми, двигаясь в такт миганию лампы. Она хмурится, но Элвин продолжает говорить, его голос возвращает её к реальности:

— Мы должны действовать быстро. Если это действительно искажённые, то они становятся сильнее.

Рин кивает, её пальцы сжимают листок с отчётом, и она добавляет:

— Мои контакты в полиции говорят, что исчезновения участились в последние две недели.

Лора слушает, но её мысли возвращаются к Адепту, к тому, как он исчез вчера. Её взгляд скользит по лицам группы, и она замечает, как Элвин напряжённо смотрит на неё, словно ожидая, что она скажет что-то ещё. Рин, напротив, кажется сосредоточенной, её глаза горят решимостью, но в них мелькает тень страха. Марло, как всегда, пытается скрыть свою неуверенность, но его руки, лежащие на столе, дрожат, и Лора понимает, что он боится не меньше её.

В воспоминаниях всплывает момент, как она впервые оказалась в этом подвале, когда Элвин нашёл её после того, как она случайно использовала свою способность оборачиваться, чтобы скрыться от уличных грабителей. Тогда она ещё не знала, что это нормально, и её способность была для неё скорее проклятием, чем даром. Элвин объяснил ей, кто она, и привёл сюда, где она впервые встретила Рин и Марло. Рин тогда смотрела на неё с подозрением, но Марло сразу же принял её сторону, его доброта стала для неё якорем в этом странном мире. Теперь, сидя здесь, Лора чувствует, как её жизнь изменилась, но не знает, к лучшему ли это.

— Кейран единственный, кто сможет нам помочь, — уверенно заявляет Рин. — Он должен чувствовать больше, чем мы.

— Ты готова, Лора? — уточняет Элвин, вырывая её из воспоминаний.

Она вздрагивает, кивает, хотя страх сильнее, и говорит тихо, но твёрдо:

— Я сделаю всё, что нужно.

Её сердце колотится, но она знает, что отступать некуда. Она смотрит на карту и вспоминает Селин — её имя вылетело у неё из головы тогда, будто кто-то специально заглушал мысли. Лора сжимает кулаки, её решимость растёт, и она понимает, что этот подвал, эти люди, эта карта — всё это лишь начало пути, который приведёт её к правде, какой бы страшной она ни была.

Утро в Истарене встречает Лору серым светом, что сочится сквозь плотные облака, нависшие над городом. Она стоит у окна своей комнаты, а холодный ветер, пробирающийся сквозь щель, шевелит страницы книг на столе. Её разум бурлит после вчерашней встречи с группой, слова Рин всё ещё звенят в ушах: «Попробуй привлечь чтеца». План уже есть: нужно пробраться в полицейский участок, но получится ли?

Она достаёт фотографию, которую дала ей Рин: молодая женщина с усталым лицом, в очках с тонкой оправой и с копной светлых волос, собранных в небрежный пучок. Архивариус Лиза Веинс, работающая в отделе архивов участка. Лора убирает снимок, её дыхание учащается — похоже, это единственный шанс.

Она выходит на улицу, в кармане лежат две фотографии — Лизы и Кейрана, чтеца крови, с резкими чертами лица и холодным взглядом, который даже на снимке заставляет её кожу покрываться мурашками. Она направляется к зданию полицейского участка, но сначала решает выследить Лизу, чтобы глубже прочувствовать её энергию. Лора прячется в тени узкого переулка напротив старого кафе, где, по словам Рин, Лиза любит завтракать. Воздух здесь прелый, пахнет жжёным кофе, доносящимся из открытой двери кафе.

Лора выжидает, спокойно, стараясь отогнать от себя тревожные мысли, и через полчаса Лиза появляется — невысокая, с сутулой спиной, её движения медленные, но уверенные. Лора закрывает глаза, сосредотачиваясь, её разум тянется к энергии Лизы, пропитанной усталостью и лёгкой грустью, будто годы работы среди пыльных бумаг оставили на ней свой отпечаток.

Лора вдыхает глубже, её собственная энергия маскируется под чужую, она пытается представить себя с внешностью Лизы, и её энергия подстраивается, становясь тяжёлой. Она открывает глаза, бросает взгляд в мутную витрину и видит отражение — копию Лизы. Это лишь энергетическая маска, хотя обычный человек не отличит.

Сердце бьётся быстрее, но она подавляет волнение: если поддастся, то маска слетит. Лиза всё ещё в кафе, и Лора первой следует к участку, массивному зданию из серого камня с высокими окнами, где ветер гудит, обдувая потрёпанные флаги над входом. Она ускоряет шаг и протискивается в дверь. Внутри пахнет бумагой и лёгким металлическим запахом, кажется, от оружия, голоса сотрудников сливаются в низкий гул. Лора проходит к стойке, где охранник, лениво жующий сэндвич с ветчиной, бросает на неё скучающий взгляд.

— Лиза, тебя начальник искал, — бормочет он, не поднимая глаз.

Лора кивает и замечает, как кто-то с сильной энергией проходит неподалёку. Охранник машет рукой, пропуская её, и она спешит к лестнице, ведущей в подвал, откуда ощущает энергетический след, а указатель извещает, что там архив. Её шаги гулко отдаются на металлических ступенях, и она слышит, как кто-то из сотрудников зовёт:

— Лиза, ты опять копаешься в этих старых делах?

Она улыбается, кивает и проходит мимо, но её сердце колотится — она на пределе. В архивах царит полумрак, полки с папками тянутся до потолка, а воздух плотный от пыли. Лора движется тихо, её пальцы скользят по корешкам папок, пока она ищет источник энергии. Она останавливается у дальнего угла, где свет едва пробивается, и вновь ощущает что-то — волну энергии, острую и одновременно глубокую, как бездонный колодец.

Лора поворачивается и видит его: Кейран разыскивает что-то на полках, его силуэт вырисовывается на фоне тусклого света, а энергия у него мощная, пульсирующая, как буря, но в ней мимолётно проступает что-то похожее на… тоску. Лора замирает, осознавая — она впервые видит вампира, в Истарене они редкость, почти миф. Его светлая кожа контрастирует с тёмными волосами, а глаза, глубокие и непроницаемые, как ночное небо. Чтобы в будущем различать таких, как он, она пытается запомнить его энергию — холодную, но живую, с металлическим оттенком, словно кровь, смешанная с чем-то древним.

Кейран поворачивается к ней, его взгляд пронизывает её насквозь, и Лора чувствует, как её кожа покрывается мурашками, но она заставляет себя сделать шаг вперёд. Её голос мягкий, с ноткой робости, и она надеется, что энергия достаточно хорошо маскирует её под Лизу:

— Извините, я тут проверяю старые записи. Вы, наверное, из отдела расследований?

Она улыбается, стараясь казаться непринуждённой, и внутри ликует — он, кажется, верит. Кейран кивает, его губы изгибаются в лёгкой усмешке, и он позволяет ей приблизиться, но его глаза остаются насторожёнными, словно он видит больше, чем она хочет показать. Лора чувствует его энергию ближе, кожу покалывает, как от статического электричества, и она продолжает говорить, придумывая на ходу:

— Я нашла странный случай… может, вам стоит взглянуть?

Её сердце бьётся быстрее, она подходит ещё ближе, думая, что контролирует ситуацию. Но внутри неё нарастает тревога — его взгляд слишком тяжёлый, слишком проницательный, и она чувствует, как её маска начинает трещать по швам, но заставляет себя верить, что всё в порядке.

Кейран смотрит на неё, его мысли — бурлящий водоворот. Он чувствует её энергию, и хотя она неплохо подделала их архивариуса, его инстинкты, заточённые годами, улавливают ложь — лёгкий диссонанс, как фальшивая нота в мелодии. Её энергия говорит о страхе, но и о решимости. Кейран шагает вперёд, его рука хватает её запястье, и прежде чем Лора успевает среагировать, он прижимает её лицом к холодной стене, выкручивая руку за спину с привычной силой.

Стена холодит её щёку, бетон царапает кожу, и Лора ощущает боль в руке, дыхание сбивается. Паника захлёстывает её, но она пытается сохранять самообладание, её мысли мечутся в поисках выхода. Кейран наклоняется ближе, его дыхание касается её уха, и его голос, низкий и стальной, раздаётся:

— Ты кто такая?

Лора сглатывает и выдавливает дрожащим голосом полным отчаяния:

— Нам нужна твоя помощь!

Кейран хмурится, его хватка слегка ослабевает, но он не отпускает, пальцы сжимают запястье Лоры, и он чувствует, как её пульс бьётся под кожей, быстрый, как у загнанного зверя.

— Нам? Это кому? — спрашивает он, его тон грубый, и Лора чувствует, как её сердце проваливается в пятки.

Кейран разжимает пальцы, отступая на шаг, и скрещивает руки на груди, его взгляд проникает в самую суть её существа. Лора потирает запястье, дыхание выравнивается, но внутри кипит раздражение. Она выпрямляется, стараясь выглядеть уверенно, и начинает говорить:

— Меня зовут Лора. Мы — группа, расследующая исчезновения в Истарене, — она делает паузу, её глаза ищут в его лице хоть намёк на понимание, но его выражение остаётся холодным, как лёд.

Кейран слушает, его глаза сужаются, и он наконец говорит голосом, в котором чувствуется скрытая угроза:

— Вы обычные дилетанты, играющие в опасную игру. Вы не понимаете, с чем связались, и можете сами пострадать.

Он делает шаг ближе, его тень накрывает её, и Лора чувствует, как воздух между ними сгущается, словно перед грозой.

— Незаконное проникновение — это преступление. Я могу сдать тебя прямо сейчас, — продолжает он, его тон становится твёрже, и Лора тяжело вздыхает, чувствуя себя беспомощной.

Но Кейран продолжает смотреть на неё, и его взгляд немного смягчается. Он добавляет тише, почти неохотно:

— Для чтения нужна свежая кровь.

Его слова задерживаются в воздухе, и Лора чувствует, как её любопытство борется с гневом. Она кивает, хотя не до конца понимает, зачем он это сказал — неужели станет помогать? Кейран отступает, его поза расслаблена, но готовность к действию всё ещё чувствуется. Лора смотрит на него, её глаза горят, и она говорит дрожащим от эмоций голосом:

— Мы не дилетанты. Мы пытаемся спасти людей.

Кейран хмыкает, его усмешка холодная, но в глазах мелькает что-то — то ли тень сомнения, то ли интереса.

— Я не герой, — говорит он, голос низкий, почти угрожающий, но Лора чувствует, как её собственное сердце сжимается от отголосков его тоски.

Напряжение между ними становится почти осязаемым, как электрический разряд, готовый вспыхнуть. Лора делает глубокий вдох и говорит, её голос дрожит, но в нём слышится вызов:

— Я видела ту девушку, Селин, в момент исчезновения. Я видела, как она… растворилась, — её слова звучат как обвинение, брошенное в пустоту, и она смотрит на Кейрана, ожидая реакции.

Он замирает, сужает глаза, и Лора ощущает, как его энергия становится острее, словно лезвие, готовое разрезать её на части. Она не знает, но внутри него бушует конфликт: лучше было бы не ввязываться, но любопытство, пробудившееся в нём, как голодный зверь, тянет его ближе. Он решает протестировать её, проверить, насколько она серьёзна.

— Если ты так уверена, дай мне свою кровь. Я прочту её. Посмотрим, что ты действительно видела, — отвечает Кейран, и в его голосе слышится скрытый интерес.

Эти слова как вызов, и Лора отводит взгляд, чувствуя, как сердце сжимается, но решимость вспыхивает в ней ярче страха. Она сглатывает и невольно трёт шею, пальцы дрожат, когда она представляет, как он укусит её. Наверное, будет больно, но выбора нет, так будет правильнее, он может увидеть больше. Она поднимает глаза на Кейрана и замечает, как он ухмыляется, его губы приоткрываются, и становятся видны его клыки — острые, белоснежные, как лунный свет. Её дыхание сбивается, страх начинает преобладать.

Кейран наклоняется ближе, его голос становится мягче, но в нём слышится насмешка:

— Пойдём за мной.

Он разворачивается, его шаги гулко отдаются в тишине, и Лора, всё ещё дрожа, следует за ним. Он ведёт её через узкий коридор, где свет ламп тусклый, а стены покрыты трещинами, словно само здание хранит свои тайны. Они заходят в маленькую комнату, больше похожую на кладовку, но там чисто, стоит металлический стол, несколько стульев и небольшой холодильник в углу. Кейран открывает ящик стола, достаёт шприц, и Лора замирает, её глаза расширяются. Она ожидала укуса, была почти готова, и игла теперь кажется ей ещё страшнее — её тонкий блеск в неярком свете вызывает у неё тревогу.

Кейран замечает её реакцию, и его усмешка становится шире. Он говорит голосом, пропитанным сарказмом:

— Ты не так боялась укуса, как этой тонкой иглы, да?

Лору охватывает злость, её щёки вспыхивают. Она сжимает кулаки, но страх всё ещё сковывает тело, и она не может скрыть дрожь, которая пробегает по её рукам.

Кейран подходит ближе, его движения плавные, почти хищные, и он указывает на стул:

— Сядь.

Лора подчиняется и садится, но её движения скованные, пальцы сжимают край стола, пока Кейран готовит шприц. Он смотрит на неё, его взгляд смягчается, и он говорит неожиданно мягко:

— Не бойся.

Лора кивает и закатывает рукав, но тело всё ещё дрожит, и она чувствует, как её сердце колотится, словно хочет вырваться из груди. Кейран берёт её руку, его пальцы холодные, но прикосновение удивительно нежное, и он вводит иглу в вену, его движения точные, как у хирурга. Лора морщится, боль резкая, но быстрая, и она смотрит, как её кровь медленно заполняет шприц, тёмно-красная, почти чёрная в тусклом свете. Кейран вынимает иглу, прикладывая спиртовую салфетку, кладёт шприц на стол и достаёт контейнер с пробирками, куда переливает кровь, затем убирает его в холодильник, стоящий в углу. Тот гудит, когда он открывает дверцу, и Лора сжимает руку в локте, чувствуя себя уязвимой.

Кейран поворачивается к ней, его лицо снова становится холодным, и он говорит:

— Пойдём. Я выведу тебя.

Лора встаёт, её ноги дрожат, но она следует за ним. Они поднимаются по лестнице, проходят через коридоры участка, где сотрудники бросают на них равнодушные взгляды, и Кейран открывает боковую дверь, пропуская её наружу. Лора оказывается перед запасным выходом, холодный ветер бьёт ей в лицо, и она оборачивается, чтобы что-то сказать, но Кейран уже уходит, его фигура растворяется в здание. Лору охватывает чувство, будто её просто использовали, и она сжимает кулаки. Он даже не сказал, встретятся ли они снова, и это оставляет её в пустоте, полной вопросов.

Утро встречает Лору привычным холодом, который навевает воспоминания о вчерашнем дне, но она упрямо мотает головой, сосредотачиваясь на текущих делах. Она натягивает старую вязаную кофту поверх пижамы, берёт пакет с кошачьим кормом и выходит в коридор, её шаги гулко отдаются в тишине старого дома. Дверь квартиры соседа скрипит, когда она открывает её ключом, и Лора входит внутрь, вдыхая запах старых книг.

Квартира кажется ей чужой, несмотря на то, что она бывала здесь десятки раз. Гостиная тесная, с диваном, покрытым выцветшим пледом, и книжным шкафом, где книги разложены в беспорядке. На подоконнике стоит горшок с засохшим цветком, который сосед, кажется, забыл полить перед отъездом, и Лора чувствует укол вины — она тоже забыла об этом. Её взгляд скользит по мелочам — старому радио на полке, стопке писем, перевязанных бечёвкой, и фотографии кота, где он спит, свернувшись клубком. Этот кот всегда казался ей милым, с его пушистой белой шерстью, напоминающей лёгкое облако, и именем, которое сосед выбрал с улыбкой: Зефир. Но сейчас его отсутствие ощущается как пустота, которая давит на неё.

В небольшой прихожей стоит миска кота рядом с потрёпанным ковриком, которая всё ещё полна — влажный корм покрылся тонкой плёнкой. Лора хмурится, её сердце сжимается от беспокойства — Зефир всегда съедал всё до последней крошки. Она наклоняется, берёт миску, её пальцы скользят по холодной керамике, и выкидывает еду в мусорное ведро, стараясь не думать о том, что это может значить.

— Эй, Зефир! Кис-кис-кис! — зовёт она, её голос звучит мягко, но с ноткой тревоги, разрывая тишину квартиры.

На её зов никто не откликается, и Лора замечает, что окно в гостиной открыто, шторы слегка колышутся от утреннего ветра, который приносит с собой запах сырости и городской пыли. Она подходит к окну и выглядывает на улицу, но узкий переулок под окном пуст, лишь несколько голубей копошатся на тротуаре.

— Зефир! — зовёт она снова, и тишина в ответ кажется ей тяжёлой, как будто квартира затаила дыхание.

Её сердце ускоряет ритм, и она решает проверить ванную — любимое место кота, где он часто прячется. Лора проходит через гостиную, открывает уже приоткрытую дверь и включает свет. И сразу после этого её взгляд приковывает надпись на стене над зеркалом, сделанная чем-то красным, ярким, как свежая рана: «Ты следующая».

Лора замирает, её дыхание перехватывает, словно невидимая рука сжимает горло. Эти слова — те же самые, что она услышала на улице после исчезновения Селин, шёпот, который до сих пор звучит в её ушах, и теперь они здесь, в этой тесной ванной. Её мысли мечутся: «Кровь? Это кровь Зефира? Они нашли его… убили его?» Её пальцы дрожат, но она заставляет себя подойти ближе и протягивает руку, чтобы коснуться надписи.

Красное вещество липкое на ощупь, почти застывшее, но, когда она подносит пальцы к носу, запах оказывается резким, химическим, с ноткой растворителя — это краска, а не кровь. Лора выдыхает, но облегчение быстро сменяется новым приступом тревоги. Она проводит пальцем по надписи, замечая, что краска ещё свежая, слегка размазывается, оставляя след на её коже, и это подтверждает догадку — кто-то был здесь недавно. Зефира нигде нет, и Лора, обойдя ванную, проверяет за занавеской и под раковиной, но кота не находит. Её сердце колотится, страх сжимает грудь, но внутри неё разгорается решимость — она не позволит этому неизвестному врагу запугать её, она должна разобраться, кто это делает и почему.

Лора возвращается в прихожую и достаёт новый пакет корма, разрывает его дрожащими руками и накладывает свежую порцию в чистую миску, ставя её на место.

— Если ты вернёшься, Зефир, еда будет ждать, — шепчет она, и в голосе слышится надежда.

Её взгляд возвращается к ванной, и она думает, что нужно стереть краску, но решает, что сделает это позже — сейчас важнее рассказать об этом группе и поискать Зефира. Она представляет, как Элвин, возможно, скажет, что это ловушка. И ей страшно, но решимость горит внутри, как факел, и она знает, что не остановится, пока не найдёт ответы.

Лора выходит из квартиры, закрывая дверь за собой. Её пальцы всё ещё липкие от краски, и запах растворителя преследует её, как напоминание о том, что опасность ближе, чем она думала. Она направляется к своей квартире, а мысли кружатся вокруг одного вопроса: кто это сделал, и почему она — следующая?

Подвал под книжным магазином окутан полумраком. Воздух тяжёлый, пропитанный запахом пыли, старой бумаги и лёгким ароматом трав, которые Рин иногда приносит, создавая смесь, от которой слегка кружится голова. Лора стоит в центре комнаты, её сердце колотится, дыхание сбивчиво, когда она смотрит на группу. Она делает глубокий вдох, её голос дрожит, но в нём слышится решимость, когда она начинает говорить:

— Сегодня утром я зашла покормить Зефира, кота моего соседа. Но миска была полна — он не тронул еду второй день подряд. Я пошла проверить квартиру, зашла в ванную и… там была надпись на стене: «Ты следующая» красной краской.

Её голос срывается, и она сглатывает, мысли возвращаются к утру, к тому, как она стояла перед надписью, сердце сжималось от страха, что это кровь Зефира, и она представляет, как белый кот, пушистый и тихий, мог быть похищен или напуган. Её взгляд мечется между членами группы — Элвин с его спокойствием, которое кажется маской, под которой скрывается тревога, напуганный Марло и Рин, которая наводит Лору на мысль, что та могла бы почувствовать энергию злоумышленника. Она ощущает, как страх смешивается с гневом — кто-то вторгся в её жизнь, и она не намерена мириться с этим.

Элвин наклоняется вперёд, его голос звучит низко, тревожно:

— Это плохой знак, Лора. Кто-то знает о тебе.

Его пальцы сжимают кружку с остывшим чаем, и глаза встречаются с её взглядом, наполняя Лору ещё большей тревогой. Она смотрит на него, задаваясь вопросом, знает ли он больше, чем говорит, и её сердце сжимается от мысли, что это может быть связано с исчезновением Селин. Рин хмурится, бросая быстрый взгляд на Марло, который напрягается, его взгляд бегает по помещению. Тишина в подвале становится гнетущей, и тогда сверху доносится шум — тяжёлые шаги, скрип половиц, и Лора чувствует, как её инстинкты кричат о чём-то. Она смотрит на потолок, мысли мечутся: «Это не случайный посетитель… это кто-то другой».

Рин резко оборачивается, её глаза сужаются, и она шипит:

— Что-то не так.

Лора кивает, её кожа покрывается мурашками — она чувствует знакомую энергию, холодную, острую, пронзительную. Её сердце начинает биться быстрее, и она смотрит на дверь, когда раздаётся стук — твёрдый, уверенный, как будто тот, кто стоит за ней, не сомневается в своём праве войти. Взгляд Лоры встречается с Рин, чьи руки теперь дрожат от напряжения. Элвин кричит:

— Войдите! — и дверь медленно открывается, пропуская Кейрана.

Его высокая фигура появляется в проёме, а глаза скользят по комнате с холодным любопытством. Лора чувствует, как её щёки горят от смеси страха и удивления, когда он останавливается перед группой и говорит слегка насмешливо:

— Как же вас легко найти.

Его слова задерживаются в воздухе, и Лора ощущает, как её тело напрягается, мысли возвращаются к крови, которую он взял, и к тому, что он мог увидеть. Её голос дрожит от возмущения:

— Как ты нас нашёл?

Она сжимает руки в кулаки и делает шаг вперёд. Её глаза встречаются с его взглядом, полным холодного интереса. Кейран ухмыляется, его клыки мелькают на мгновение, и он отвечает спокойно, но с лёгкой издёвкой:

— Через твои воспоминания в крови.

Лора замирает, её лицо заливает краска, и она шепчет:

— Мои воспоминания… То есть ты видел… всё?

Её сердце колотится, и она чувствует себя обнажённой перед его взглядом, пальцы нервно теребят край куртки.

Кейран качает головой, его усмешка становится шире:

— Нет, — говорит он, — крови у меня было в ограниченном количестве, и пришлось фокусироваться на чём-то конкретном.

Его взгляд скользит по Лоре оценивающе, с лёгкой искрой интереса, и она ощущает дискомфорт, как будто он видит сквозь неё, разбирая её на части. Кожа покалывает, и она отступает на шаг. Затем Кейран переводит взгляд на Марло, и в его глазах мелькает что-то странное — напряжение, подозрение, как будто он улавливает что-то, что остальные не замечают.

Марло напрягается сильнее, сжимает руки и смотрит на Кейрана с вызовом, но не говорит ни слова, хотя лицо бледнеет, и Лора видит, как пот выступает на его лбу. Рин, заметив этот обмен взглядами, резко вмешивается:

— Ты ведь Кейран? Ты пришёл помочь или просто позлорадствовать?

Кейран, не обращая внимания на резкость Рин, делает шаг вперёд, а затем спокойно произносит:

— Я не знаю, как исчезла та девушка, Селин. Но энергия в тот момент была очень сильной. Этот некто… он знает, что делает, и знает, как остаться незамеченным.

Его слова отдаются эхом, и Лора чувствует, как её желудок сжимается — даже Кейран бессилен перед тем, с чем они столкнулись. Он продолжает, его тон остаётся ровным, но в нём слышится лёгкое раздражение, как будто его задевает собственная беспомощность:

— Я прочёл её кровь, — он кивает на Лору, — но это не дало мне ответов.

Кейран суёт руку в карман своего пальто, достаёт небольшой набор с запакованными шприцами и пробирками, и с лёгким стуком кладёт его перед всеми на стол.

— Так понимаю, возможных жертв вы определять умеете. Справитесь ли вы сами со сбором крови? — спрашивает он, его взгляд скользит по группе, но в нём — лишь холодный расчёт.

— У нас Марло медик, — заявляет Рин и смотрит на него. — Ты сможешь этим заняться?

Марло поднимает взгляд, его глаза мечутся, и он отвечает дрожащим голосом, который выдаёт его внутренний конфликт:

— Я… попробую.

Кейран хмыкает — короткий, сухой звук, который отражает его скептицизм, но он больше не говорит. Лора понимает, что её кровь ничего ему не показала, но теперь он хотя бы сотрудничает с ними, и это даёт ей слабую надежду. Она вздыхает, опуская плечи, и произносит устало, но решительно:

— Мне нужно отмыть краску в квартире соседа и найти кота. Я пойду, — ей хочется уйти, сбежать от этого напряжения, от взгляда Кейрана, который всё ещё кажется ей слишком проницательным, и она добавляет: — До встречи.

Она разворачивается и быстро направляется к лестнице. Кейран, не говоря ни слова, идёт за ней, и из подвала доносятся прощальные возгласы: «Удачи, Лора!» — от Элвина и «Не делай глупостей!» — от Рин, с ноткой сарказма. Наверху, в магазине, за прилавком стоит Эврика, её морщинистое лицо озаряется тёплой улыбкой, когда она видит их.

— Вы уже уходите? — спрашивает она.

Кейран кивает, лицо остаётся холодным, но в его жесте читается что-то уважительное. Эврика смотрит на него, её улыбка становится серьёзнее, и она говорит:

— Береги Лору, хорошо?

— Хорошо, — отвечает он коротко.

Лора слышит это и краснеет, щёки горят, и она отворачивается, пряча взгляд. Они выходят на улицу, где воздух холодный, пропитанный запахом сырости. Лора идёт быстро, её шаги гулко отдаются по булыжникам, а глаза ищут белую шерсть Зефира среди теней. На полпути к дому она подзывает кота:

— Кис-кис, Зефир! — её голос звучит мягко, но отчаянно.

Кейран следует за ней, его руки в карманах пальто, походка расслабленная, но раздражающе медленная, как будто он нарочно отстаёт, чтобы наблюдать. Лора чувствует его присутствие за спиной, и её раздражение нарастает, как бурлящий котёл, мысли кричат о том, что он вторгается в её пространство. Но Кейран вдруг спрашивает:

— Что случилось сегодня?

Лора, не оборачиваясь, отвечает коротко и резко:

— Кот пропал. И надпись в квартире соседа — «Ты следующая». Похоже, адресованная мне.

Кейран хмыкает, но молчит, оставляя её слова висеть в воздухе. Лора пытается игнорировать его компанию, но раздражение нарастает, когда она старается сосредоточиться, чтобы посмотреть глазами Адепта, которого держит на расстоянии, но её мысли путаются, и она не может установить связь, чувствуя, как Кейран, непредсказуемый и пугающий, может сделать что угодно, если заметит птицу.

— Кис-кис! — зовёт Лора, но переулки пусты, и она вздыхает.

Она не может сосредоточиться на Адепте и просто идёт, осматривая пространство за мусорными контейнерами своими глазами. Минуты тянутся, они доходят почти до её дома, и Лора из любопытства осторожно задаёт вопрос:

— Сколько нужно крови, чтобы полностью проанализировать человека?

Кейран поворачивается к ней, его взгляд задумчивый, почти отстранённый, и он отвечает тихо, как будто размышляет вслух:

— Если выпить человека досуха, то можно увидеть всю его жизнь.

Его слова звучат холодным ветром, и Лора чувствует, как по спине пробегает дрожь — образ Кейрана, опустошающего кого-то до последней капли, пугает её, но она заставляет себя улыбнуться, скрывая страх под маской равнодушия.

Они идут молча, но раздражение не покидает её, его тень за спиной кажется ей всё более навязчивой. В какой-то момент она не выдерживает, оборачивается и спрашивает резко:

— Тебе разве не нужно возвращаться в участок?

Кейран пожимает плечами и отвечает с лёгкой усмешкой:

— У меня свободный график.

Лора сжимает кулаки, её раздражение достигает пика, но она продолжает идти, подзывая кота. А Кейран, не меняя своей расслабленной походки, спрашивает:

— Почему ты не поступила в университет?

Лора замирает, её сердце сжимается от осознания, что он знает о ней больше, чем она думала. Возможно, навёл справки, копался в её прошлом без её согласия. Она отвечает напряжённым голосом:

— Не очень-то и хотела поступать.

Они продолжают идти. Кейран никуда не торопится, и это только усиливает её раздражение. Лора срывается:

— Тебе не нужно за мной ходить!

Кейран останавливается, его глаза сужаются, и он говорит с лёгкой насмешкой:

— А если кто-то нападёт на тебя?

Лора фыркает, её щёки краснеют от гнева:

— Я справлюсь.

Кейран наклоняет голову, его взгляд становится острее.

— А я вот в этом не уверен.

Лора смотрит ему в глаза, и в его взгляде мелькает что-то — раздражение, как будто ему не нравится, когда с ним спорят, и это задевает её гордость. Она пытается казаться сильной, но не знает, что он чувствует её страх, её неуверенность, и это злит его больше, чем он ожидал.

— Ты меня вообще не знаешь, — огрызается Лора и отворачивается, продолжая подзывать кота: — Кис-кис, Зефир!

Они бродят по переулкам, но она начинает думать, что всё это бессмысленно, что Зефир, возможно, убежал слишком далеко, и её сердце сжимается от вины. В этот момент Лора резко оборачивается, ей кажется, что было мяуканье в другой стороне, и она врезается прямо в Кейрана, его тело останавливает её, как стена. Она отступает, её голос дрожит от гнева:

— Если не собираешься помогать, то хоть не мешай!

Кейран смотрит на неё с секунду и без слов разворачивается, уходя в противоположную сторону. Лора думает, что наконец-то он её послушал, но ощущения подсказывают обратное, и из интереса она идёт за ним. Она почти теряет его в узком переулке, но, завернув за угол, видит, как Кейран сидит на корточках, его длинные пальцы гладят белую шерсть кота — того самого Зефира, которого она ищет. Кот выглядит грязным, его некогда белоснежная шкура покрыта пылью, а сам он выглядит худым. Зефир мяукает, его голос слабый, но знакомый, и Лора бросается к нему, берёт на руки.

— Прости меня, Зефир, — шепчет Лора и гладит его, чувствуя, как его хрупкое тело дрожит.

Кейран хмыкает, его лицо остаётся холодным, и он не понимает её реакции, такой привязанности к коту, это вызывает у него лёгкое недоумение.

— Теперь ты будешь жить у меня, пока хозяин не вернётся, — говорит Лора коту.

Кейран поднимается на ноги и произносит ровно, но с ноткой интереса:

— Теперь ты можешь показать мне ту квартиру, где оказалась надпись.

Лора кивает, всё ещё прижимая Зефира к груди. Её раздражение отступает, сменяясь слабой благодарностью, но она не даёт ей выйти наружу, её мысли сосредоточены на коте и на том, что опасность ещё ближе, чем она думала.

Утро окутывает комнату Лоры мягким серым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Зефир, теперь её временный жилец до возвращения хозяина, лежит в своей лежанке на полу, его белая шерсть снова чистая, хотя он вчера всеми оставшимися силами сопротивлялся водным процедурам. Лора подходит к нему с миской, наполненной свежим кормом, и ставит рядом, её пальцы нежно гладят его по голове, пока он принимается за еду с тихим урчанием.

Она собирает волосы в небрежный хвост и надевает маску, чтобы защититься от едкого запаха. В руках у неё бутылка растворителя с резким химическим ароматом — средство, которое она нашла у себя на балконе, надеясь, что оно справится с краской. Её сердце бьётся чуть быстрее, когда она берёт ключ и выходит в коридор, где шаги гулко отдаются в тишине старого дома.

Дверь квартиры соседа скрипит, открываясь, и Лора вступает внутрь. Её взгляд сразу цепляется за окно в гостиной — оно распахнуто, шторы колышутся на холодном ветре, и она замирает, её дыхание сбивается. Она абсолютно точно закрывала его после того, как нашла надпись, и теперь её пальцы сжимают бутылку растворителя сильнее, пока она осматривается.

Комната кажется пустой, старый диван и книжный шкаф стоят на своих местах, но ощущение чужого присутствия витает в воздухе, как невидимая угроза. Лора подходит к окну, её шаги осторожные, и тянется, чтобы захлопнуть раму, когда вдруг в окно выпрыгивает белый кот, в зубах у него что-то круглое, чёрное и гладкое, поблёскивающее в свете. Сердце подскакивает к горлу, и она высовывается на улицу, её голос дрожит, когда она зовёт:

— Зефир! Вернись!

Но кот уже исчезает в тенях переулка. Лора стоит, высунувшись из окна, её чёлку теребит ветер, и странное ощущение охватывает её — что-то не так. Она закрывала все окна в своей квартире, тогда как Зефир мог выйти? Её мысли кружатся, и она вспоминает, как тщательно проверила всё перед уходом, но теперь сомнения гложут. Она отходит от окна, её пальцы всё ещё дрожат, и решает вернуться к себе, чтобы проверить. Каждый шаг по коридору отзывается эхом в её голове, и она представляет, что кот снова пропадёт, не захочет возвращаться.

Лора открывает дверь своей квартиры, влетает в комнату, и её глаза расширяются от удивления. Зефир мирно спит на своей лежанке, его белая шерсть слегка взъерошена, а грудь поднимается и опускается в ритме спокойного дыхания. Все окна закрыты, занавески неподвижны, и тишина кажется ей почти оглушительной. Она подходит к коту и опускается на колени, её рука тянется к его мягкой шерсти.

Зефир просыпается и издаёт возмущённое мяуканье, словно протестуя против прерванного сна. Лора улыбается, уголки её губ дрожат, хотя разум всё ещё в смятении. Она гладит его, чувствуя тепло под пальцами, но вопросы не отпускают её. Тот кот в квартире соседа — не Зефир? Тогда кто это был? И что он нёс в зубах? Её взгляд падает на закрытые окна, и она качает головой, не находя ответа, но в глубине души зреет чувство, что эта загадка далеко не последняя.

Мелкие капли дождя стучат по булыжникам улиц, словно тихий шёпот, небо затянуто серыми облаками. Лора идёт по улице, вдыхая сырой воздух. Её шаги ускоряются, когда она приближается к небольшому кафе на углу.

Рин сидит за столиком снаружи, её кожаная куртка поблёскивает от влаги, а в руках она задумчиво крутит круассан, отламывая кусочки и разглядывая их, словно ищет ответы. Она резко оборачивается, её глаза сужаются, и быстро доламывает круассан, рассыпая крошки голубям, которые тут же слетаются, хлопая крыльями. Затем поднимается, её голос звучит отрывисто:

— Нам нужно идти.

Лора моргает, стряхивая капли с ресниц, и спрашивает с недоумением:

— Куда?

Рин бросает взгляд в сторону.

— Вчера я почувствовала знакомую энергию от проходящего мимо парня. Она такая же, как у всех пропавших. По связям выяснила, кто он и где живёт.

Лора кивает, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, пока они направляются прочь от кафе. Их шаги эхом отдаются по мокрым камням, они приближаются к дому — старому, многоквартирному. И внезапно Рин хватает Лору за запястье и тянет за собой, оббегая здание.

Они замирают за углом, и Лора видит парня, блондина — его светлые волосы прилипли ко лбу от дождя, а в руках он подбрасывает чёрный камень, гладкий и блестящий, как обсидиан. Её дыхание перехватывает — утром она видела такой же камень в зубах у белого кота, и теперь этот образ всплывает в её памяти.

Рин шепчет, её голос дрожит от напряжения:

— Это тот парень.

В тот же момент он оборачивается, его глаза встречаются с их взглядами, и без предупреждения резко бросается бежать, его фигура растворяется в дождливом воздухе.

Рин хмурится, её пальцы сжимаются в кулаки:

— Почему он убегает?

Но Лора уже движется, ноги сами несут её вперёд, сердце колотится от смеси страха и решимости. Что-то не так, и она должна понять, что именно. Парень сворачивает в переулок между высокими домами, где стены почти смыкаются, образуя узкий коридор из теней и сырости. Лора теряет его из виду, её дыхание сбивается, и она останавливается, оглядываясь, когда Рин тянет её за рукав и указывает вверх. На балконах, прыгая с ловкостью, движется белый кот. В зубах у него обсидиановый камень, и глаза Лоры расширяются от удивления.

— Где парень? Это ведь кот, — произносит она, её голос полон растерянности, пока она смотрит на Рин.

Та качает головой, её лицо напряжено:

— Нет, это тот парень. Его уровень сознания позволяет направлять энергию и менять форму.

Лора замирает, её разум не может охватить эту идею — человек способен стать котом? Она не слышала о таком, и её мысли мечутся, пытаясь осмыслить это.

— Не понимаю, почему он убегает, — вслух размышляет Рин.

Лора сглатывает, её голос дрожит, когда она говорит:

— Утром этот кот выбегал с камнем из квартиры соседа.

Она напрягается, её разум лихорадочно работает — нужно увидеть, куда он направляется. Она закрывает глаза, сосредотачиваясь на своей связи с Адептом. Её сознание скользит, соединяясь с его взглядом, и на мгновение она видит крышу — мокрое чёрное покрытие, силуэт белого кота. Но в следующую секунду кот будто испаряется, его фигура растворяется в воздухе, как дым, унесённый ветром. Лора отпускает Адепта, оставаясь в недоумении от происходящего.

Рин хмурится и затем задумчиво произносит:

— Значит, он не будущая жертва. Он замешан во всём.

Утро нового дня окутано зябким туманом, который стелется по улицам, словно призрачный покров, скрывая очертания домов и оставляя лишь смутные силуэты в серой дымке. Капли поблёскивают на булыжниках, а холодный ветер пробирается под пальто Лоры, заставляя её кутаться сильнее, пока она идёт по пустынной улице.

Впереди из тумана выступает фигура Кейрана. Его бледное лицо кажется почти нереальным в этом сером мареве, и он, не тратя времени на приветствие, произносит низким голосом:

— Идём. Тут недалеко.

Лора хмурится, её дыхание вырывается облачками пара, и она спрашивает настороженно:

— Куда мы?

Кейран бросает на неё холодный взгляд, но его губы изгибаются в лёгкой усмешке:

— Сама увидишь.

Они идут по узким улочкам, где туман сгущается, и Лора из любопытства задаёт вопрос:

— А ты можешь менять форму, как этот Грегори, который способен становиться котом?

Кейран замедляет шаг, но его тон остаётся ровным, почти равнодушным:

— Нет. И не вижу смысла это осваивать.

Про себя Лора делает вывод, что Рин считала Кейрана сильным, но похоже, он не настолько уж и могуществен — эта мысль скользит в её сознании, как тень сомнения, и Кейран, будто уловив её, добавляет с насмешкой:

— Обращаться животным — это не сила, а обычное притворство.

Лора отводит взгляд, её щёки краснеют от неловкости, и в этот момент она замечает университет — высокое здание с готическими арками. Её шаги замедляются, она замирает, а грудь сжимается от смеси ностальгии и удивления — это место, куда она когда-то пыталась поступить, мечтая стать архитектором, но теперь это уже в прошлом.

— Грегори учится здесь, — уточняет Кейран.

Они входят внутрь, где коридоры встречают их эхом шагов и запахом старого дерева. Лора узнаёт эти стены — год назад она ходила здесь, представляя себя за партами, рисуя эскизы зданий в воображении, но теперь она чужая в этом месте, где её планы рухнули.

— Реализоваться можно не только благодаря учёбе в университете, — говорит Кейран, его голос звучит спокойно, но с намёком на понимание, и Лора кивает, хотя её горло сжимается от его проницательности.

Он ведёт её вперёд, и она старается не зацикливаться на том, что он может слышать, о чём она думает, из-за этого её мысли цепляются за что-то нейтральное — одуванчики, их жёлтые лепестки на ветру. Кейран хмыкает, его губы изгибаются в усмешке, и Лора сглатывает, пытаясь заглушить поток мыслей, чувствуя, как её лицо снова заливает краска.

Они продолжают идти, Кейран уверенно ведёт её по коридорам, и тут впереди Лора замечает Грегори — блондина с сумкой через плечо. Он тоже видит их, и его лицо искажается гневом. Лора и Кейран подходят ближе, и Грегори возмущённо выкрикивает:

— Хватит меня преследовать!

С этими словами он рывком открывает окно, достаёт из сумки обсидиан — чёрный, гладкий камень, — и выкидывает его наружу. Лора тут же подскакивает к окну, её руки упираются в подоконник, и она смотрит вниз, где обсидиан разбивается на осколки, рассыпаясь по мокрому асфальту, как чёрные слёзы.

Грегори добавляет холодно:

— У вас на меня ничего нет. Я не буду с вами говорить, — и уходит, его шаги затихают в коридоре.

Лора оборачивается к Кейрану, её глаза полны растерянности. Но он пожимает плечами, его голос спокоен:

— Грегори прав. Пока что. По своей воле он с нами говорить явно не будет.

— А ты ведь можешь читать чужие мысли? — спрашивает Лора с надеждой. Она думает, что, быть может, если побыть рядом с Грегори, удастся что-то узнать.

— Твои — да, его — нет. И даже с тобой всё не так просто — я вижу расплывчатые образы мыслей, которые можно трактовать по-разному, — поясняет Кейран.

Лора отводит взгляд, представляя, что за образы он мог видеть. Паника? Неуверенность? А ведь ей никак нельзя выглядеть слабой в его глазах. Её щёки горят, и она лишь бормочет:

— Тогда нужно хотя бы камень внизу изучить, — стараясь уйти от разговора про мысли.

Она поворачивается, чтобы направиться к выходу, когда Кейран останавливает её словами:

— Это бессмысленно. Камень пустой.

— Что значит «пустой»? — не понимает Лора, её брови сходятся на переносице.

Кейран задумчиво произносит:

— Если в нём и была какая-то энергия, то там её уже нет. А может, это и не тот же самый камень, что ты видела вчера.

Лора вспоминает слова Рин о том, что камни хорошо впитывают и держат энергию, и её надежды тают.

— И что тогда нам делать? — спрашивает она.

Но Кейран холодно отвечает:

— Тебе — пока ничего. Мне нужно ещё кое-куда сходить, а ты можешь возвращаться.

Он разворачивается и уходит по коридору, давая понять, что за ним следовать не нужно. Лора вздыхает, её мысли возвращаются к университету — возможно, хорошо, что она сюда не поступила, вдруг Грегори здесь не единственная тёмная лошадка.

Она спускается по лестнице и выходит на улицу, где садится на корточки и собирает осколки обсидиана с асфальта. Заворачивает их в платок, но ничего не ощущает — ни тепла, ни искры энергии. Она снова вздыхает, грусть охватывает её — даже если бы в осколках была энергия, она не факт, что ощутила бы её, и эта мысль делает её слабой в собственных глазах. Но в этот момент на её плечо мягко приземляется Адепт, и Лора улыбается, понимая, что у неё всё-таки есть свои таланты, несмотря на все сомнения.

Утро окутано тяжёлой тишиной, а воздух в квартире наполнен сыростью, проникающей сквозь приоткрытую форточку. Лора стоит в прихожей, её пальцы лихорадочно роются в ящиках комода — массивного, потемневшего от времени, украшенного вырезанными узорами, которые когда-то были резными листьями, а теперь кажутся лишь тенями прошлого.

— Ну где же он? — бормочет она, её голос дрожит от нетерпения, пока она перебирает содержимое.

Из ящиков вылетают старые письма, фотографии в рамках, где улыбаются лица, давно ушедшие из её жизни, сломанный медальон с потускневшим серебром и даже детская игрушка — деревянный солдатик с отбитой рукой. Хлам накапливается у её ног, образуя хаос, и Лора уже готова сдаться. Её плечи опускаются, когда она выдвигает самый нижний ящик с протяжным скрипом.

Но тут пальцы натыкаются на холодный металлический цилиндр, и она вытаскивает перцовый баллончик, выдыхая с облегчением. Она поворачивает его в руках, внимательно изучает этикетку — срок годности ещё нормальный. Но радость быстро меркнет, и она замирает, мысли уносятся к Селин — той, что пропала без следа, оставив лишь эхо шёпота «Ты следующая» в её памяти, звучащего теперь громче, чем когда-либо.

Пальцы сжимают баллончик сильнее, и грусть накрывает её, пока в груди нарастает неуютное ощущение, будто что-то грядёт — тёмное, неизбежное, затаившееся в тенях. Она смотрит на комод, где пыльные лучи света танцуют на деревянной поверхности, и её взгляд падает на старую фотографию, где она сама, ещё счастливый ребёнок, но улыбка кажется теперь призрачной.

Мягкое касание прерывает её мысли — Зефир трётся о ноги, его мурлыканье звучит как тихая мелодия в тишине, а глаза блестят, отражая свет. Лора улыбается, и её пальцы погружаются в его мягкую шерсть, чувствуя тепло, которое он излучает, и ощущая, как его тело слегка вибрирует от удовольствия.

— Ты всегда знаешь, как подбодрить, — шепчет она и смотрит в его глаза, словно ища в них ответы на свои страхи.

Она решает, что перцовый баллончик — это хотя бы что-то, слабая, но реальная защита в этом мире, где исчезновения оставляют лишь вопросы. Она прячет баллончик в карман пальто, её пальцы задерживаются на ткани, и она поднимает взгляд к окну, где занавески слегка колышутся от сквозняка, напоминая ей о том открытом окне в квартире соседа.

Её мысли возвращаются к надписи, к обсидиану, к Грегори, и она чувствует, как холодок пробегает по спине. Она встаёт и подходит к окну, чтобы закрыть форточку, но её взгляд задерживается на улице, где туман сгущается, скрывая контуры домов, и она не может избавиться от ощущения, что за ней наблюдают.

Воздух в подвале под книжным магазином тяжёлый, густой. Слабый свет единственной лампы дрожит, отбрасывая неровные тени на паутину, свисающую с потолка, где пыльные нити переплетаются, словно сеть забытых тайн. На столе, покрытом царапинами и пятнами от пролитого чая, стоит оплывшая свеча, чей слабый запах воска и дыма витает в воздухе.

Лора спускается по лестнице, и её сердце начинает биться быстрее, когда она замечает Кейрана. Он стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, а его глаза следят с холодным, почти хищным интересом. Лора ощущает, как его присутствие давит на неё, создавая невидимую тяжесть.

Элвина нет — его привычное место пустое, лишь кружка с остывшим чаем, покрытая тонкой плёнкой, стоит заброшенной, словно молчаливый свидетель его отсутствия. Рин сидит на краю стола, её кожаная куртка поблёскивает в тусклом свете, отражая слабые блики лампы. Она говорит по телефону, и голос резкий, отрывистый:

— Марло, поторопись.

Лора напрягается. Рин отключает вызов, бросая телефон на стол с лёгким стуком, который эхом отзывается в подвале, и её пальцы сжимаются в кулаки.

— Марло скоро будет, — говорит она, и Кейран кивает, но его лицо остаётся непроницаемым. Рин поворачивается к Лоре, её глаза сужаются, и она задаёт вопрос: — Ты помнишь ту девушку, Мари, о которой мы говорили неделю назад? Ту, что гуляла с собакой?

Лора хмурится, мысленно роется в прошлом — тот день, когда Рин настояла на поездке, тарахтящий автобус, который качался на неровных дорогах, пропахший бензином и влагой. Мари — девушка с каштановыми волосами, собранными в неряшливый хвост, и настороженным взглядом, который избегал их. Её собака лаяла, пока они уходили.

— Да, помню. Она даже не захотела с нами говорить, — кивает Лора.

Рин продолжает, её тон становится серьёзнее, а пальцы нервно постукивают по столу:

— Мне удалось наладить с ней контакт. И теперь Марло едет с её кровью.

Последние слова задерживаются в воздухе, и Лора чувствует, как её сердце бьётся быстрее, надежда смешивается с тревогой — что скрывается в этой крови, и принесёт ли она ответы? Но Рин вздыхает, её плечи опускаются, и она смотрит на Кейрана, дожидаясь его лёгкого кивка, прежде чем продолжить:

— Есть и плохие новости. Тот парень, Грегори, пропал. В университете не появлялся, на звонки из администрации не отвечает. Хозяйка квартиры сказала, что он утром отдал ей ключи и съехал.

Мысли Лоры возвращаются к обсидиану, а взгляд падает на карту, где красные точки словно пульсируют, напоминая о пропавших, и она чувствует, как холод пробирается под кожу. Она вслух произносит, её голос дрожит от осознания:

— Это значит, ему было, что скрывать.

Рин кивает, но тут же напрягается и произносит:

— Ах да. В тех осколках обсидиана не было энергии. Они пустые, даже следов нет. Наверняка это подменённый камень, не тот, что был в зубах у кота.

Лора морщит лоб, её разум пытается ухватить смысл — кто-то заменил камень, чтобы скрыть что-то? Но что? В этот момент дверь подвала открывается, и запыхавшийся Марло врывается внутрь, его лицо бледное, волосы прилеплены ко лбу от пота, а дыхание вырывается короткими, хриплыми вздохами. Он протягивает Рин маленький пакет и быстро говорит:

— Вернусь через час, — его голос дрожит, и он тут же уходит, избегая взгляда Кейрана.

Лора смотрит ему вслед, но молчит, чувствуя, как напряжение в подвале сгущается. Рин разворачивает пакет, внутри — пробирка с тёмной жидкостью, отражающей тусклый свет, и она передаёт её Кейрану без лишних слов. Тот кивает, отталкивается от стены с плавным, почти кошачьим движением, и тоже уходит, его фигура растворяется в тени лестницы.

Рин поворачивается к Лоре и протягивает ей листок, исписанный неаккуратным почерком, будто писали на ходу, в спешке.

— Тебе нужно туда съездить, — говорит она. — Там живёт сестра Грегори. Может, она что-то знает про него. И, учитывая все обстоятельства, действуй аккуратно и будь осторожна.

Лора смотрит на адрес, буквы пляшут перед глазами, и она вздыхает. Её пальцы сжимают листок, пока она представляет незнакомку, которая совершенно не факт, что захочет с ней говорить.

Автобус, кашляя выхлопами, везёт Лору через город к запустелому району. За окном проплывают улицы, где асфальт покрыт трещинами, а дома, словно измождённые старики, клонятся под тяжестью времени. Редкие пассажиры сидят молча, их взгляды устремлены в никуда. Лора, сжимая в руках листок с адресом, чувствует напряжение. Автобус останавливается с шипением, и она выходит, её ботинки шлёпают по лужам, оставляя следы на разбитом тротуаре.

Перед ней бедный район — улочки, где ветер поднимает обрывки газет и полиэтиленовых пакетов, а дома кажутся заброшенными, крыши покрыты мхом и сломанной черепицей. Лора направляется к нужному адресу, разглядывая старенький одноэтажный домик. Его стены облупились, обнажая серый бетон под слоями краски, а кривой забор из прогнивших досок накренён, словно готов рухнуть. Лора подходит ближе, её шаги гулко отдаются в тишине, и ощупывает дверь — звонка нет, лишь ржавая металлическая пластина, где он когда-то был, покрытая пятнами коррозии.

Лора стучит, её костяшки глухо отбивают ритм на ветхом дереве, и тишина в ответ кажется ей гнетущей. Она ждёт, и её взгляд скользит по облупившимся доскам, где ветер шевелит сухие листья, застрявшие в щелях забора. Внезапно из-за угла с быстротой молнии на неё бросается что-то серое — её сердце подскакивает, и она инстинктивно отшатывается, уворачиваясь от прыжка, который, как ей кажется, принадлежит коту.

Она падает на колено, её ладонь врезается в мокрую землю, и, подняв глаза, замирает. Это не кот — перед ней серая рысь, её мощное тело напряжено, мускулы дрожат, клыки оскалены в угрожающем рыке, а глаза сверкают, как два горящих уголька. Лора пятится, её спина упирается в забор, а сердце колотится, как барабан, пока рысь наступает, её шаги мягкие, но полные угрозы, когти царапают землю, оставляя тонкие борозды.

Воспоминания о перцовом баллончике вспыхивают в сознании, и Лора суёт руку в карман пальто, её пальцы дрожат, пока она нащупывает холодный цилиндр, который ранее казался ей слабой защитой. Рысь прыгает, её когти мелькают в воздухе, и Лора в последний момент нажимает на клапан, её палец соскальзывает от волнения, но всё же выпускает струю.

Резкий запах перца разносится вокруг — острый, жгучий, как будто кто-то поджёг сушёный чили и выпустил дым прямо в лицо, смешиваясь с влажным воздухом и усиливая ощущение удушья. Её глаза щиплет, слёзы наворачиваются, и она моргает, чтобы удержать зрение, чувствуя, как жжение распространяется даже на её собственные лёгкие. Рысь в панике извивается, её рык переходит в визг, и она с отчаянным прыжком исчезает за забором дома, её серый силуэт мелькает и растворяется в тенях. Лора кашляет, её горло першит от едкого аромата, и она опирается на забор, пытаясь отдышаться.

Разум постепенно проясняется — это не настоящая рысь. Её мысли переносятся к Грегори, к его способности менять форму, и она понимает, что перед ней, вероятно, его сестра, которая обладает той же способностью. Если это так, то её нападение — не случайность, и она явно не рада встрече. Лора оглядывается, её взгляд цепляется за следы когтей на земле, и она чувствует, как холодный пот стекает по спине.

Она поспешно отступает, её шаги ускоряются, пока она уходит от дома, пальто хлопает на ветру, а сердце всё ещё бьётся в горле. В этот момент её телефон разрывает тишину резким звонком, и она, выудив его из кармана дрожащими пальцами, видит имя Рин на экране. Она отвечает, её голос дрожит от смеси адреналина и страха:

— Рин, на меня только что напала рысь! У дома сестры Грегори!

Рин вздыхает на другом конце линии, её голос звучит устало, с ноткой тревоги:

— С тобой ведь всё в порядке? У меня тоже плохие новости. Кейран в больнице. С кровью Мари было что-то не так.

Лора застывает на месте в смятении. Она переспрашивает, даже не пробуя скрыть тревогу в голосе:

— Как он? Что случилось?

Рин замолкает на мгновение, её дыхание слышно через телефон, прерывистое, как будто она сдерживает эмоции:

— Не знаю всех деталей.

Лора сглатывает и бездумно садится на первый подошедший автобус. Она опускается на холодное сиденье, её руки сжимают телефон, а мысли путаются. Она не хочет признаваться даже самой себе, что переживает за Кейрана, но лёгкая дрожь выдаёт панику, пока автобус трогается, унося её прочь.

Небо над городом окрашено в глубокий индиго, где последние лучи солнца пробиваются сквозь тяжёлые облака, отбрасывая багровые отсветы на мокрые улицы. Лора выскальзывает из переполненного автобуса, с трудом протискиваясь через толпу. Её дыхание сбивается от спешки, пока она бежит в сторону больницы. Фонари вдоль дороги мигают, отражаясь в лужах, и сердце Лоры колотится, когда она представляет худшее.

Она врывается в ярко освещённый холл и замечает Кейрана у стойки регистрации. Он стоит, опираясь на локоть, его лицо выглядит совершенно нормально — никакой болезненности, лишь привычная холодная уверенность. Лора останавливается, её грудь вздымается, и она выдыхает с облегчением, чувствуя, как напряжение спадает с её плеч.

Кейран поворачивается, его взгляд скользит по ней, и он проходит мимо, бросая через плечо:

— Тебе необязательно было приходить.

Лора хмыкает с раздражением и думает про себя, что действительно зря переживала — он же вампир, что ему сделается? Её шаги замедляются, и она следует за ним к выходу, где тёплый воздух сменяется влажным дыханием улицы.

Кейран добавляет с иронией, его голос звучит как лёгкий сарказм:

— Я здесь только потому, что наш начальник забеспокоился, — он делает паузу, затем продолжает: — Остатки крови забрали на анализ.

Лора кивает, её мысли возвращаются к Марло, и она говорит задумчиво:

— Марло считает, что Мари что-то употребляла. По его словам, она была странной, вела себя неестественно — глаза блуждали, движения дёрганые.

Кейран хмыкает, но не отвечает, его взгляд устремлён вперёд, где туман сгущается над дорогой.

Они идут дальше, и Лора понимает, что Кейран направляется к участку — месту, где их пути, вероятно, разойдутся. Она хмурится, пытаясь вспомнить, что хотела у него спросить. В этот момент на её плечо мягко садится Адепт, его чёрные перья блестят, и к ней наконец приходят нужные мысли.

— Что Грегори, что его сестра, они как-то сбивали мою связь с вороном, — говорит она, указывая на птицу. — Я могу видеть его глазами, но в те моменты это оказывалось невозможным.

Кейран останавливается, его взгляд изучающе скользит по ворону, затем по Лоре, и он произносит медленно, словно взвешивая слова:

— Они просто сбивали тебя.

Лора замолкает, её язык прилипает к нёбу, не зная, что ещё добавить. Она гладит ворона, чувствуя его тепло под пальцами, и понимает, что Кейрану, похоже, всё равно на птицу — не было смысла скрывать Адепта ранее, и эта мысль приносит ей странное облегчение.

— А как вообще выглядит переход человека в форму животного? — спрашивает она, когда любопытство берёт верх.

Кейран отвечает мгновенно, но его голос сухой:

— Как смена кадра.

Лора прищуривается, уточняя:

— И другие не замечают этого?

Он пожимает плечами, его тон остаётся равнодушным:

— Обычные люди не могут видеть иную энергетическую форму, их мозг блокирует восприятие того, чего они не понимают.

— Но я тоже почти обычный человек, — хмурится Лора, её голос звучит неуверенно.

Кейран смотрит на неё холодно.

— Нет, — отвечает он коротко. Он делает шаг назад, добавляя: — Дальше тебе не нужно за мной идти.

Кейран поворачивается и направляется ко входу в участок, и Адепт вспархивает с её плеча, обдавая лёгким порывом ветра. Лора вздыхает, её плечи опускаются, и ей кажется, что у Кейрана нет настроения, но она может это понять. Он пытался помочь чтением крови и отравился первым же образцом, который взял.

Её мысли возвращаются к Грегори и его сестре, к тому, как их присутствие нарушало её связь с вороном. Она делает шаг назад, её ботинки хлюпают в луже, и оборачивается к участку, где Кейран уже скрылся за дверью. Вдалеке раздаётся звук сирены, её вой прорезает тишину, и Лора чувствует, как холод пробирается под кожу. Её взгляд падает на мокрый асфальт, где отражение фонаря дрожит, и она шепчет себе:

— Что я упускаю? — её голос тонет в шуме города, но внутри неё растёт решимость разобраться, даже если это значит столкнуться с чем-то неизвестным.

Лора сидит за столом в подвале, её пальцы нервно постукивают по краю кружки с чаем. Напротив неё Элвин и Рин — его глаза углублены в какую-то невидимую точку на столе, а борозды на лбу выдают задумчивость. Рин, напротив, выглядит неспокойно, ёрзает на стуле. Лора переводит взгляд на пустое место, где обычно сидит Марло, и тишину разрывает голос Рин, полный сожаления:

— Марло правда стыдно.

Лора замирает, её брови сходятся на переносице — стыдно за что? За то, что он набрал кровь? Но это ведь не его вина, он лишь выполнял свою роль медика, и её мысли путаются, словно нити старой пряжи.

Она отводит взгляд, и память подбрасывает ей слова Кейрана — он упоминал, что кровь забрали на анализ, и это было вчера. Неужели результаты уже готовы? Её сердце сжимается, и она резко встаёт, стул скрипит по полу, а кружка едва не опрокидывается.

— Мне нужно идти, — произносит она, её голос дрожит от решимости, и она хватает куртку, не замечая удивлённых взглядов Элвина и Рин.

На улице утро кипит жизнью — люди спешат на работу, а шум моторов и шарканье подошв сливаются в единый гул. Лора идёт быстро, её дыхание вырывается облачками пара, пока она ждёт автобус, протискиваясь через толпу, где пахнет кофе из бумажных стаканчиков.

Её мысли кружатся вокруг крови. Может, стоит съездить к самой Мари, посмотреть, что с ней не так? Лора представляет, как стучится в её дверь, видит бледное лицо, и сердце сжимается от мысли, что Мари, возможно, нуждается в помощи, а не в осуждении. Погружённая в размышления, она не замечает, как автобус останавливается, и выходит, оказавшись у участка.

Лора оглядывается, её пальцы сжимают телефон, где светится контакт «Кейран», но она не решается нажать кнопку вызова, её большой палец зависает над экраном. В этот момент из-за угла выступает фигура Кейрана, его пальто колышется на ветру, и он замечает её, подходит ближе, его шаги уверенные, а глаза блестят в полумраке.

— Я хотела спросить про результаты анализа крови, — неуверенно произносит Лора, её голос дрожит, и она добавляет, запинаясь: — И ещё как-то загладить вину.

Кейран поднимает бровь, его тон сухой, но при этом неожиданно мягкий:

— Вину? Ты ведь ни в чём не виновата.

Лора вздыхает, её плечи опускаются:

— Да, но… ты хотел нам помочь, и это всё произошло, — она смотрит в землю, чувствуя тяжесть момента. — Но нам всё ещё нужна твоя помощь.

Кейран кивает, его взгляд смягчается:

— Не волнуйся, я продолжу вам помогать, просто впредь буду осторожнее.

Лора улыбается, благодарность теплится в её груди, и она ощущает облегчение. В этот момент на плечо Кейрана мягко садится Адепт, и Лора замирает в изумлении, её глаза расширяются, пока она смотрит на птицу, сидящую так уверенно на его плече.

Кейран поднимает руку и аккуратно гладит Адепта, его пальцы движутся с неожиданной нежностью, и Лора ощущает странные приятные нотки в своём теле — тёплые волны, пробегающие по коже, словно отголосок её связи с вороном. Она качает головой, пытаясь избавиться от наваждения, но её щёки предательски теплеют, выдавая смущение. Кейран усмехается, его взгляд скользит по её лицу, и Адепт, словно почувствовав момент, поднимается в воздух.

— Результаты крови должны быть сегодня вечером, — добавляет он, его голос возвращает её к реальности.

— Ладно, тогда я пойду, мне пора, — тут же вырывается у Лоры, и она разворачивается, желая поскорее скрыться, представляя, как её красные щёки горят на фоне бледного утра.

Она ускоряет шаг, пока идёт к остановке. В груди нарастает решимость — она направляется к Мари, надеясь найти хоть какой-то намёк на странности, окружавшие её кровь. Автобус, старый и тарахтящий, подъезжает с хриплым рычанием двигателя. Лора забирается внутрь, её ноги скользят по изношенному полу, и она цепляется за поручень. За окном мелькают серые фасады домов, а её мысли сосредоточены на Мари — что с ней не так?

Автобус останавливается у нужного адреса, и Лора выходит, осматривается. Она проходит немного и впереди замечает Мари — девушка мирно гуляет с собакой, крупным псом с висячими ушами, которые трепыхаются при каждом прыжке. Мари бросает палку, и её лицо озаряется мягкой улыбкой, когда пёс с восторгом приносит её обратно, виляя хвостом.

Лора замирает за деревом, её пальцы сжимают край куртки — Мари выглядит совершенно нормально, её движения плавные, взгляд ясный, без той дёрганности, что описывал Марло. Лора не хочет подходить ближе, решив, что с расстояния видно достаточно — то ли с Мари что-то случилось именно вчера, то ли дело в чём-то другом, не связанном с ней напрямую. Она вздыхает, обдумывая, что зря проделала весь этот путь.

Лора достаёт телефон, её пальцы скользят по экрану, проверяя расписание следующего автобуса — ещё полчаса. Она прячет устройство в карман и решает прогуляться. Её шаги замедляются, пока она проходит мимо старых домов с облупившейся краской и покосившимися заборами. Ветер приносит запах мокрой земли и далёкого дыма, а её взгляд блуждает по улице, где старушка вытряхивает ковёр с балкона.

Внезапно она чувствует слабую вибрацию в кармане куртки — лёгкий, но настойчивый трепет, словно что-то ожило. Она суёт руку внутрь и достаёт медальон Селин, который хранила там с момента её пропажи. Он тёплый на ощупь, и Лора удивлённо подносит его к лицу, ощущая слабую пульсацию в ладони.

Она начинает двигаться, держа медальон перед собой, поворачивая его в разные стороны, как компас. В определённом направлении тепло усиливается, и она чувствует, как он начинает резонировать сильнее, слабая дрожь отзывается в её пальцах.

Лора следует этому пути, её шаги ускоряются, пока она не натыкается на старый сарай — покосившееся строение с прогнившими досками и мхом, покрывающим крышу. Но замок на двери новый, блестящий металл контрастирует с ветхостью стен, и это настораживает её.

Она обходит сарай, медальон указывает внутрь, его тепло становится почти обжигающим, а над головой кружит Адепт — его карканье раздаётся громко и пронзительно. Лора замечает приоткрытое окно. Ржавые петли скрипят, когда она поднимает раму и запрыгивает внутрь. Её рука тут же ныряет в карман, сжимая перцовый баллончик наготове. Сердце колотится, а в воздухе витает запах сырости и чего-то гниющего.

Она включает вспышку на телефоне. Свет режет темноту, освещая пыльные полки, сломанные ящики и паутину, свисающую с потолка. Лора делает шаг вперёд, её ботинки хрустят по рассохшемуся полу, и вдруг луч света выхватывает фигуру — тело, лежащее на полу. Она чуть не кричит, её горло сжимается, но она зажимает рот рукой, стараясь вернуть самообладание.

Это Селин. Её лицо бледное, почти прозрачное, а одежда пропитана влагой и грязью. Лора опускается на колени, её пальцы дрожат, когда она замечает отсутствие крови — кожа Селин выглядит сухой, как пергамент, а на шее виднеются две маленькие ранки, аккуратные, как следы от клыков.

Лора замирает, её разум цепляется за слова Кейрана: «Если выпить человека досуха, то можно увидеть всю его жизнь». Ужас накатывает волной, её дыхание сбивается — если Кейран единственный вампир в городе, то неужели это сделал он? Она не хочет верить, её сердце протестует, но сомнения вгрызаются в разум. И что тогда делать? Её взгляд мечется по сараю, Адепт продолжает каркать снаружи, а медальон в её руке теперь ледяной, словно потерял связь с тем, что привело её сюда.

Воздух пропитан холодной сыростью, смешанной с запахом мокрой земли, а ветер, пробирающий до костей, шевелит опавшие листья, смешанные с мусором на тротуаре. Лора стоит у старого уличного телефона в покошенной будке, его потёртый корпус покрыт ржавчиной и царапинами, оставленными временем и вандалами, а трубка холодна в её дрожащих руках, как лёд, соприкасающийся с кожей. Она плотнее прижимает шарф к лицу, делает, как видела у Рин, когда та скрывала свой голос, и этот жест придаёт ей иллюзию защиты. Её пальцы сжимают аппарат, ногти белеют от напряжения, пока она описывает адрес, где находится бездыханное тело Селин.

В трубке раздаётся сухой, механический голос оператора, слегка искажённый помехами:

— Кто звонит?

Лора сглатывает, её горло сжимается от страха, и она отвечает приглушённо, стараясь смягчить интонации:

— Хочу, чтобы звонок остался анонимным.

Её слова звучат как шёпот, теряющийся в шуме ветра, и она бросает трубку, не дожидаясь дальнейших вопросов, рука дрожит, когда она убирает её на место. Она вздыхает — полиция скоро приедет, и ей нужно спрятаться, раствориться в тенях, прежде чем её найдут рядом с сараем, где тело Селин лежит как молчаливый свидетель её открытия. Её мысли мечутся: что, если они найдут её следы у окна?

Лора ускоряет шаг, её ботинки шуршат по мокрому асфальту, оставляя едва заметные следы, пока она сворачивает в узкий переулок. В паре кварталов она замечает лавочку — потёртую, с облупившейся зелёной краской, окружённую голыми кустами, чьи ветви скрипят под ветром. Она без раздумий садится и закрывает глаза, сосредотачиваясь на связи с Адептом. Её сознание сливается с вороном, и она видит мир его глазами — он сидит на крыше дома рядом с сараем, его чёрные перья чуть колышутся на ветру, а острый взгляд фиксирует происходящее внизу.

Скоро доносится звук сирен — резкий, пронзительный вой. Из-за угла выезжают два полицейских автомобиля, их мигалки окрашивают стены сарая в алые и синие сполохи, а шины хрустят по гравию. Офицеры выпрыгивают из машин и быстро огораживают периметр жёлтой лентой, натягивая её между покосившимися столбами.

Один из них, высокий мужчина с фонарём в руках, подходит к сараю, его луч света скользит по приоткрытому окну, выхватывая следы грязи на подоконнике. Двое других офицеров, молодые, с напряжёнными лицами, осматривают окрестности, их ботинки оставляют глубокие следы на влажной земле, пока они проверяют кусты, заглядывают за баки и освещают фонарями тени, ища улики или случайных свидетелей.

Адепт взлетает, его крылья режут воздух, и он поднимается выше, паря над сараем, его тень скользит по крыше. С высоты Лора видит, как подъезжает фургон — белый, с потёртыми боками, из которого выгружаются люди в белых комбинезонах, их лица скрыты масками, а движения точны, как у хирургов. Они несут чемоданы с оборудованием, щёлкают замками. Один из них, с короткими седыми волосами, входит в сарай, и вскоре луч фонаря выхватывает тело. Криминалист наклоняется, осматривая шею Селин, и Лора замечает, как он указывает на две маленькие ранки, записывая что-то в блокнот. Полицейские начинают фотографировать место, вспышки камер озаряют сарай, отбрасывая резкие тени.

Адепт перелетает на соседнюю крышу, его крылья шумят, когда он садится на край, и его взгляд скользит по окнам домов, где занавески слегка колышутся, но никто не осмеливается выглянуть. Полиция продолжает работу: криминалисты собирают образцы земли, один из них осторожно снимает слепок с отпечатков у окна, где Лора оставила свои следы, и она вздрагивает, осознавая, что это может её выдать. Офицер с рацией сообщает в штаб:

— Подозрение на убийство, возможны следы вампира, — и эти слова эхом отдаются в сознании Лоры, усиливая её ужас и сомнения насчёт Кейрана.

Лора прерывает связь с Адептом, её глаза открываются, и она смотрит на пустую улицу, где туман сгущается, скрывая огни полицейских машин, их мигалки теперь лишь слабые пятна в отдалении. Она сжимает шарф, её пальцы холодеют, а мысли мечутся — полиция скоро начнёт искать того, кто сообщил, и её следы в сарае могут стать уликой. Она встаёт с лавочки, хотя ноги дрожат, и решает уйти глубже.

Небо над головой затянуто тяжёлыми облаками, из которых изредка вырываются слабые сполохи молний, озаряющие горизонт, но не приносящие дождя — лишь холодный ветер. Узкие переулки, куда уходит Лора, погружены в тень. Она не знает, что делать — подозревать ли Кейрана, но одно ясно: всё это является продолжением происходящего ужаса. Её взгляд поднимается к небу, где Адепт кружит, его карканье смешивается с ветром, и она шепчет себе:

— Что я должна сделать? — её голос тонет в шуме, но внутри неё зажигается слабая искра решимости.

Внезапно Лора ощущает что-то странное — лёгкий холодок пробегает по спине, и воздух вокруг становится тяжёлым. Её шаги замедляются, она оборачивается, но прежде, чем успевает что-то разглядеть, сильные руки хватают её сзади. Одна зажимает рот, заглушая её крик, который вырывается лишь слабым сдавленным звуком, а другая обхватывает талию и тянет в сторону.

Ноги скользят по земле, и Лора паникует, её сердце колотится. Она пытается вырваться, локти бьют назад, целясь в рёбра нападавшего, пальцы судорожно роются в кармане, ища перцовый баллончик. Но нападавший сильнее, его хватка железная, как стальные тиски, и она чувствует силу, превосходящую её собственную, пока её тащат дальше. Разум кричит от бессилия, и она пытается переключиться на Адепта, но не может установить с ним связь, словно кто-то перерезал невидимую нить, оставляя её в одиночестве с бешено бьющимся сердцем.

Она спотыкается, и нападавший останавливается, прижимая её к холодной стене. Сзади раздаётся женский голос, мягкий, но с ноткой угрозы, пронизанный напряжением:

— Отпущу, если пообещаешь не кричать.

Лора мычит, её голос теряется в ладони, и, поняв, что ничего не разобрать, она торопливо кивает. Давление на её рот медленно ослабевает, и она резко оборачивается, её грудь вздымается, пока она сталкивается с блондинкой — девушкой примерно возраста Грегори, с такими же светлыми волосами, падающими на плечи волной, слегка спутанной ветром, и резкими чертами лица, подозрительно похожими на его, с высокими скулами и острым подбородком. Её глаза, серые и холодные, блестят в полумраке.

Лора, всё ещё дрожа, с хрипящим от испуга голосом, прямо спрашивает:

— Ты сестра Грегори?

Блондинка кивает, её движения медленные, почти неохотные, и она тихо произносит:

— Меня зовут Адель.

Лора отступает на шаг, её спина упирается в стену, и она ощущает холод камня через ткань, а мысли мечутся — рысь, которую она видела. С упрёком в голосе Лора бросает:

— Зачем ты на меня напала?

Адель меняется в лице, её уверенность тает, как воск под пламенем, и она отводит взгляд. Кажется, эта та тема, которую она не хочет затрагивать, но после долгой паузы она бормочет едва слышно:

— Думала, ты одна из этих.

Слова задерживаются в воздухе, полные тайны, и Лора хмурится, её брови сходятся на переносице. Она пытается осмыслить, кто такие «эти», но ответ ускользает.

В этот момент неподалёку раздаётся лай — резкий, настойчивый, эхом отскакивающий от стен, и Лора вздрагивает, её взгляд мечется в сторону звука. Лай становится громче, сопровождаемый топотом лап по земле, и Адель резко поворачивает голову, её глаза расширяются, а тело напрягается, как у зверя, готового к прыжку. Без предупреждения она хватает Лору за запястье и тянет за собой.

— Идём, потом всё объясню, — бросает она через плечо, её голос звучит с ноткой отчаяния.

Лора нехотя подчиняется, её ноги едва успевают за Адель, пока они ныряют глубже в переулки, где шум растворяется в отдалении. Её мысли мечутся: кто такие «эти»? Связаны ли они с Селин, с кровью Мари, с Кейраном? Она бросает взгляд назад, но лай уже не слышен.

Адепт кружит где-то выше, и Лора ощущает, как её связь с ним восстанавливается. Она спотыкается, её колено ударяется о камень, и Адель, не останавливаясь, поддерживает её. Лора смотрит на девушку — её профиль кажется резким, почти хищным, и она задаётся вопросом, не скрывает ли Адель то же, что и её брат.

Впереди переулок сужается, стены смыкаются. Лора не знает, доверять ли этой странной блондинке, но инстинкт подсказывает, что бежать сейчас — значит остаться одной со всеми тайнами и открытиями. Её дыхание сбивается, а в голове звучит эхо слов Адель: «Одна из этих».

Адель тянет Лору за собой, её шаги уверенные, но быстрые, пока они сворачивают к низкому зданию. Дверь скрипит, когда Адель толкает её, и они входят в дом, где воздух тяжёлый, пропитанный пылью, затхлостью и едва уловимым ароматом лаванды, застывшим, как память о прошлом. Всё вокруг аккуратно уложено, словно ждёт возвращения хозяина: потёртый ковёр с выцветшим узором в виде лилий, деревянный комод, покрытый тонким слоем серого налёта, фотографии в рамках, где улыбаются лица — старушка с тёплым взглядом и ребёнок с игрушечной лошадкой, — и стопка вышитых салфеток на столе, где паутина свисает с угла.

Лора осматривается, её взгляд скользит по шаткому книжному шкафу, набитому потрёпанными томами с потускневшими корешками, где названия книг едва различимы под слоем пыли, и старому камину, чья чугунная решётка покрыта ржавчиной, но аккуратно сложенные дрова внутри намекают на то, что огонь здесь когда-то был привычным гостем. Её пальцы невольно касаются холодного медальона в кармане, пока она прислушивается к тишине — ни сирен, ни шума полиции. Адель закрывает дверь и поворачивает ключ в замке, звук металла эхом отдаётся в пустоте, и Лора вздрагивает.

— Это был дом нашей бабушки, — говорит Адель и бросает взгляд на зеркало над камином, где отражение её бледного лица кажется призрачным.

Пальцы проводят по пыльной полке, оставляя тонкий след, и Лора кивает, её мысли возвращаются к Грегори, к связи, которую эта девушка, возможно, пытается сохранить. Адель проходит мимо и останавливается у окна, осторожно выглядывая наружу.

— Последним, что я слышала от брата, был вопрос, можно ли здесь что-то спрятать, — продолжает она задумчиво, словно вновь переживает тот момент, — что-то… большое.

Она садится на старый стул, чьи деревянные ножки поскрипывают под весом, и продолжает:

— Я не поняла, что он имел в виду. После этого звонила ему, но он не брал трубку. Ещё и съехал куда-то, хотя в университет продолжал ходить. Но даже там старательно избегал меня — я видела его мельком в коридоре, он отворачивался, ускорял шаг.

Адель вздыхает, её лицо искажается грустью, уголки губ опускаются, а глаза блестят от подступающих слёз, и Лора замечает, как её руки сжимаются в кулаки на коленях, будто пытаясь удержать боль внутри. Она решает не торопить Адель, садясь на край дивана, покрытого пледом с узором из ромбов, чья ткань местами истончилась от старости.

Она ждёт, и её мысли мчатся вперёд — не могло ли тем «большим», что хотел спрятать Грегори, быть тело Селин? Её сердце сжимается при этой мысли, и она представляет сарай, холодное тело под вспышкой телефона, ранки на шее. Через минуту Адель поднимает голову, её взгляд мутный, как озеро под дождём, и продолжает:

— Около полугода назад брат связался с какой-то компанией. Он не говорил, кто они, но я видела их однажды — их энергия была… жуткой, вселяла страх. Я не смогла приблизиться, ноги просто отказывались идти, — она замолкает, её грудь вздымается, и Лора ощущает лёгкий озноб, представляя всё это.

Адель резко поднимает голову, её глаза встречаются с глазами Лоры, и в них мелькает искра тревоги.

— Когда ты пришла в первый раз, я посчитала, что ты из той компании, что они ищут брата, — говорит она, — Я была на эмоциях, действовала сгоряча, но потом успокоилась и поняла, что твоя энергия совсем иная.

Лора сглатывает, её горло сжимается, и она вспоминает, как прыснула перцовым баллончиком в рысь.

— Извини, — произносит она тихо, её голос дрожит от неловкости.

Адель грустно улыбается, отводит взгляд и отвечает:

— Я сама виновата, — её слова звучат как признание, и Лора ощущает сочувствие, но и сомнения — можно ли доверять этой девушке, связанной с Грегори?

Лора наклоняет голову, её тон смягчается, но в нём слышится искренняя озабоченность:

— Я хотела бы помочь, но не знаю ту компанию, о которой ты говоришь.

В этот момент Адель вскакивает, её движения резкие, как у зверя, почуявшего опасность, и подбегает к окну, где быстро задёргивает тяжёлые шторы, пропитанные запахом нафталина, которые скрипят на ржавых кольцах, поднимая мелкие облачка серого порошка.

Через секунду мимо проезжает полицейская машина, её мигалки беззвучно кружат красным и синим, отбрасывая блики на стены дома, и Лора удивлённо смотрит на Адель, думая, что у неё невероятно острый слух — она уловила шорох шин на расстоянии, где обычный человек не заметил бы ничего.

— Ты знаешь, зачем здесь столько полиции? — спрашивает Адель, её вопрос звучит искренне, будто она действительно не знает, что происходит, а глаза ищут ответ в лице Лоры.

— В старом сарае нашли тело девушки, которая недавно пропала без вести, — отвечает Лора, упуская некоторые детали.

Адель сначала смотрит с удивлением, её глаза расширяются, зрачки сужаются от шока, а затем опускает взгляд, будто что-то поняла.

— Неужели брат? — бормочет она, её голос дрожит от страха и боли, и Лора замечает, как её руки начинают дрожать.

— Её мог убить кто угодно, это необязательно Грегори, — спешно заявляет Лора.

Но Адель вновь грустно улыбается, её губы дрожат, и она качает головой, словно соглашаясь с неизбежным.

— Последнее время он был очень странным, — говорит она, её взгляд снова опускается к полу, — постоянно носился с какими-то чёрными камнями, никого не пускал к себе в комнату.

— Обсидианом? — уточняет Лора напряжённо.

Адель пожимает плечами.

— Это были чёрные камни, и некоторые из них порой источали ту же ауру, что и та компания, с которой он познакомился.

Лора замолкает, её разум лихорадочно работает — осколки того пустого камня, который она подобрала, действительно были обманкой, отвлечением от чего-то большего. Она смотрит на Адель, чья фигура кажется хрупкой в этом пыльном доме, и её мысли снова возвращаются к холодному телу Селин, к двум маленьким ранкам на шее. Её взгляд поднимается к Адель, и Лора, почти с надеждой, как будто ища спасение от собственных кошмаров, спрашивает:

— Не был ли Грегори вампиром?

Адель нахмуривает брови, её лицо искажается лёгким отвращением, и она твёрдо качает головой, движения резкие, как будто отбрасывая саму мысль.

— Нет, — говорит она решительно, затем задумывается. — Хотя… он ещё не определился. Для него, как и для меня, разделение по расам ничего не значит, — она замолкает, затем добавляет тише, с любопытством: — А почему ты спросила?

Лора делает глубокий вдох, её грудь сжимается от тяжести правды.

— Тело девушки было обескровлено, а на её шее следы клыков.

Адель бормочет, её голос дрожит от смеси страха и неверия:

— В городе должен быть только один вампир, какой-то из участка.

Лора тупит взгляд, зная, о ком говорит Адель — конечно же, Кейран. Её разум цепляется за надежду, что это ошибка, но сомнения вгрызаются глубже.

Адель вдруг встаёт и воинственно смотрит на Лору, её голос полон решимости, звенящей, как сталь:

— Значит, надо вывести его на чистую воду! И найти моего брата!

Её слова звучат уверенно, и Лора не знает, что ответить, её разум застывает от неожиданности. Она вздыхает, плечи сами опускаются, и решает рассказать больше, надеясь, что это прояснит ситуацию.

— Грегори что-то делал в квартире моего соседа в облике кота, — говорит она медленно, подбирая слова. — Унёс чёрный камень в зубах.

Но Адель, кажется, уже не слушает, её взгляд блуждает, погружённый в собственные мысли, и она тихо качает головой, словно отгоняя видения прошлого, её пальцы сжимают край стола, оставляя следы на пыли.

Тарахтящий автобус, чьи ржавые бока дрожат на каждой выбоине, а окна запотели от дыхания пассажиров, везёт Лору вперёд. Дорога до книжного магазина кажется бесконечной, и она еле волочит ноги, но не от физической усталости — её мышцы ещё полны сил, — а от эмоционального истощения, от тяжести сомнений, страха и вины, которые тянут её вниз.

Автобус останавливается у знакомого угла, где витрина магазина светится тёплым оранжевым светом, отражая ряды книг на полках, и Лора спускается, её ботинки шлёпают по мокрому тротуару. Эврика, стоящая за прилавком с книгой в руках, поднимает взгляд, её лицо усталое, но доброе, и говорит хриплым голосом:

— Скоро закрываю магазин.

Лора кивает и быстро проходит в подвал. Там собраны все. Рин сидит за столом, Марло нервно постукивает карандашом по блокноту, испещрённому набросками и записями, а Элвин стоит у карты Истарена, прикреплённой к стене, испещрённой красными метками, обозначающими места исчезновений.

Лора опускается на стул, и её голос дрожит, когда она начинает:

— Полиция уже забрала тело Селин. Она была обескровлена, со следами укуса на шее, как от клыков.

Тишина держится в подвале. Рин напрягается, её спина выпрямляется, а глаза темнеют от тревоги. В этот момент Марло неожиданно загорается энтузиазмом, его лицо озаряется, и он хлопает по столу, заставляя карандаш подпрыгнуть:

— Точно, я вспомнил! Ещё до пропажи Селин я видел их с Кейраном вместе! Он шёл рядом с ней, будто что-то хотел от неё, а она и не понимала ничего. Это было за несколько дней до её пропажи, я стоял у аптеки, и они прошли мимо, — его голос звенит от возбуждения, и он улыбается, глаза блестят, как у ребёнка, нашедшего сокровище.

Рин хмурится, её взгляд устремляется на Марло с немым вопросом, полным сомнения и упрёка, но он не обращает внимания, погружённый в свой триумф. Лора смотрит на Элвина с надеждой, её глаза ищут поддержки, искры света в этом мраке, но его взгляд направлен в сторону, где тени танцуют на стене, отбрасываемые лампой, и он обдумывает что-то своё, его лицо бесстрастно, как маска, вырезанная из камня.

Лора чувствует, как внутри нарастает желание закричать от собственного бессилия — неужели Кейран и правда убийца? Её мысли возвращаются к его холодному голосу, к тому, как он гладил Адепта с неожиданной нежностью, к словам о крови, которые он произнёс с таким спокойствием. Она сжимает кулаки, её ногти впиваются в ладони, оставляя красные отметины, и тишина подвала становится оглушительной.