Пёс императора

— Ты понимаешь, в чём твоя ошибка, Пятый?

Тихий голос без эмоций пробирает до костей. Невысокий полноватый мужчина не выглядит грозным, но внешность обманчива. Он — Длань Императора, сильнейший маг, тот, кто три десятка лет держит в кулаке всю империю. Одним взглядом остановить сердце провинившегося или устроить показательную казнь для него не сложнее, чем выпить чашку чая.

— Понимаю, ваша светлость, — так же тихо и ровно отвечает стоящий на коленях худощавый мужчина в чёрной одежде.

Одетый в белоснежную мантию толстячок благосклонно кивает и постукивает холёными пальцами по подлокотнику кресла, больше похожего на трон.

— Не огорчай меня больше, сынок. Не хотелось бы так быстро менять пятый перст.

— Я понял, повелитель. Больше не подведу, — мужчина прижимает к груди ладонь в кожаной перчатке.

Они странно смотрятся рядом — белая длань и чёрный перст, но они части одной системы и нужны друг другу. Вот только рука шевелит пальцами, и если палец недостаточно хорошо двигается, всегда может заменить его на новый. Перст — почётная и опасная должность, и нынешний Пятый занял её всего пару месяцев назад.

— Сёйчас отправляйся в Лост, разберись с ситуацией. Каратели уже на месте, но не уверен, что справятся. И, Пятый, помни — эльф всё ещё на тебе.

— Приказ принял, ваша светлость, — Пятый поднимается, коротко кланяется и, чеканя шаг, выходит из зала.

Пятый перст, маг без человеческого имени, сегодня едва избежал смерти и прекрасно понимал это.

Одна из основных целей существования перстов, пальцев, псов Императора, как называли их в народе — выслеживание и поимка диких магов, несущих хаос в империю. И он провалил эту миссию. Верный пёс не смог принести добычу, а всё этот эльф, будь он неладен! Почему он не смог убить остроухого? Эльфы, оборотни и прочие нелюди — от них один вред. Солнечная империя, раскинувшаяся на севере континента, уже не первое поколение пытается избавиться от них, взять под контроль всю магию, а они всё равно откуда-то вылезают.

Пятый подавил вздох и направился в казармы. Его сотня только что вернулась с одного задания, и сразу — следующее. Он надеялся хотя бы на пару дней отдыха. Но возражать Длани себе дороже, тем более — после неудачи, вина за которую целиком и полностью лежит на нём.

Казармы встретили его идеальным порядком и настороженной тишиной. Боевые маги трепетали пред перстом не меньше, чем он перед Дланью. Кроме того, они просто не знали, чего ждать в такой ситуации от нового командира.

Пятый привычки перекладывать свою вину на подчинённых пока не завёл, потому коротко и по существу раздал приказы.

Через час из ворот гарнизона выехала сотня всадников в боевой экипировке. Боевая экипировка магов — это не доспехи, а зачарованная одежда, оружие и амулеты. Чёрная одежда, чёрные плащи и чёрные кони. Только у командира на плаще — яркое золотое солнце, символ империи, у десятников — солнышки поменьше, у остальных — совсем маленькие. Впрочем, страх, который вызывал у простых людей любой маг из пяти имперских сотен, от размера солнышка не зависел.

Отряд галопом промчался по улицам Солгора, столицы империи, распугивая горожан, не снижая скорости ворвался на круглую, мощёную белым булыжником площадь и только там остановился, повинуясь поднятой руке командира.

В центре площади — огромная кованая арка с затейливым узором из металлических завитушек. И только маги-привратники знают, какие из них — просто украшения, а какие — часть сложных символов, скрепляющих волшебное плетение. Арка — вход в портал, один из множества, что соединяют между собой земли необъятной Солнечной империи. В каждом крупном городе есть такая же.

— Приветствую пятую сотню, — вышедший навстречу привратник суетливо поклонился, выпрямился и взглянул в лицо командиру:

— Куда вам, господин?

— В Лост, — коротко ответил Пятый.

— Будет сделано, — снова поклон, неприветливость перста не стёрла вежливой улыбки с лица привратника.

Он зашелестел толстой книгой, перебирая страницы, искал нужный адрес. Пятый поморщился, Лост отдалённая провинция, портал там единственный, мог бы и запомнить. Привратник наконец нашёл искомое, прочитал нараспев, нарисовал пальцем в воздухе несколько символов. Символы вспыхнули огнём, а пространство внутри арки пошло рябью, словно в стоячую воду бросили камень.

— Прошу вас, благородные господа, — привратник с новым поклоном посторонился, и Пятый в тот же миг пришпорил коня. Подковы простучали по мостовой, а уже через миг подняли тучу пыли — портальная площадь в Лосте оказалась засыпанной песком. Странное решение, но завидев вместо привычной стражи карателей в белых мантиях с алым закатным солнцем на груди, понял, что песком тут засыпали кровь.

Пятый не любил карателей, испытывал безотчётное отвращение к святошам, как в народе называли армию церкви. Они не были магами, но не брезговали амулетами и зачарованным оружием. Учитывая, что никто из карателей не носил доспехов, белые мантии у них тоже явно не простые, только дурак поверит громким заявлениям, что их от стрел и мечей защищает бог — сам Солнцеликий. Но даже одному из пяти перстов, сильнейших боевых магов империи, опасно произносить такое вслух. Пятый и не произносил. Благоразумно держал крамольные мысли при себе.

Не дожидаясь появления всего своего отряда, подъехал к командиру карателей.

— Пятый перст Императора, — представился он, хотя его должны были знать в лицо. — Доложите ситуацию.

Длань не счёл нужным посвятить его в подробности, и сейчас Пятый слушал со всем вниманием. Беспорядки на периферии империи случались часто, хоть и подавлялись всегда быстро и безжалостно. Но в это раз всё было серьёзнее — бунт поднял сам наместник провинции, отказался платить налоги и не пустил в замок Ищущих — представителей Школы, которые раз в год проверяли всех детей с десяти до четырнадцати лет, именно в этот период проявляются способности к магии. Учитывая, что у наместника двое детей нужного возраста, возможно, он просто не захотел их отдавать. Вот только не понятно, на что надеялся, затевая бунт. Уже через сутки провинция полностью оказалась в руках карателей, наместник заперся в замке, и только его защиту пока не удалость пробить. Но против чёрной сотни ни одна защита не устоит. Пятый это знал, знал каратель, почему же наместник не понимал очевидного?

Пятая сотня с грохотом пронеслась по улицам пустынного, словно вымершего города.

Центральную площадь украшал ряд виселиц, Пятый скользнул по ним равнодушным взглядом. Повешенные не похожи на солдат наместника — одежда простых горожан. Интересно, это участники бунта, или каратели схватили первых попавшихся? Щепетильностью воины Солнцеликого никогда не отличались.

Замок наместника стоял на холме, возвышаясь над городом. Каратели под его стенами казались стаей белых муравьёв, окруживших умирающую черепаху. Сопротивляться черепаха уже не может, но её панцирь пока не прогрызть.

Пока — ключевое слово. Пять чёрных сотен не зря считались элитными отрядами, боевые маги знали своё дело. Повинуясь приказам командира, рассредоточились по периметру, накинули сеть заклинаний на защищающий замок барьер, пустили по сети сверкающие потоки силы. Барьер, невероятно мощный для такой глуши, не выдержал одновременной атаки, лопнул с ударившим по ушам звоном. Вместе с барьером обвалился и большой участок крепостной стены.

Битва вышла отчаянной, защитники дрались насмерть, зная, что жизнь им всё равно не оставят. Умирая, проклинали южан, которые поставили «непробиваемый» барьер и обещали прийти на помощь, но не пришли. Понятно. Опять дорогие соседи, не живётся им спокойно. Правда, и Солнечная империя время от времени зарится на богатства Лунной. Если бы две империи не разделяли бескрайние дремучие леса, насёлённые всякой нечистью, противостояние давно превратилось бы в открытую войну, а пока получается только вот так — исподтишка насолить друг другу, хоть слегка ослабить соперника.

Гвалт и лязг оружия сменились тишиной внезапно. Живых противников почти не осталось, внутренний двор был щедро залит кровью и усыпан телами. Каратели уже стаскивали тела на кучу, искали выживших для показательного суда. Самого наместника, вернее — то, что от него осталось, тоже нашли во дворе. В разгар битвы, он спрыгнул с вершины башни. То-то обороной никто толком не управлял. Пятый задумчиво потыкал тело носком сапога — человек, осмелившийся поднять бунт, на деле оказался трусом, бросил своих людей в самый ответственный момент. Гибель командира всегда деморализует армию. Возможно, не убейся наместник, защитники продержались бы дольше.

— Крот, — подозвал Пятый одного из своих десятников. У всех имперских магов забирали имя ещё во время обучения, но обращаться друг к другу как-то надо, мало кто оставлял себе данный в Школе номер. К некоторым прирастали клички, другие придумывали себе почти нормальные человеческие имена. Крота прозвали так за дотошность, этот землю будет рыть, но найдёт потерянную иголку.

— Обыщи внутренние покои, — приказал ему Пятый. — Всех живых ко мне, а не к карателям. Особо ищешь детей наместника — мальчику двенадцать лет, девочке одиннадцать.

— Приказ принят, — Крот поклонился, кликнул свой десяток и отправился выполнять.

К Пятому между тем подошли остальные десятники с докладом. Шесть ранений в отряде, но серьёзно ранен только один. Похоже, расслабился при новом командире, давно не обновлял защиту на одежде и получил рассечённое бедро. Как ему ещё ногу полностью не отрубили? Товарищи остановили ему кровотечение, но боевые маги — не целители, это максимум, что они смогли сделать.

Пятый отправил одного из десятников договариваться с карателями, чтоб те взяли раненого в повозку, а себе сделал отметку в памяти — по возвращении устроить проверку. Ему казалось естественным без напоминая следить за своим снаряжением, но, видимо, не все его люди думали так же.

Каратели остались во дворе, чёрная сотня переместилась во внутренние помещения цитадели. Нечего тут делать божьим воинам, новому наместнику и так придётся отстраивать стену, хоть внутренние покои останутся целыми.

Детей наместника нашли быстро — запертыми в одной из спален. Мальчик молчал и смотрел загнанным волчонком, девочка громко всхлипывала, размазывала по лицу слёзы и цеплялась за брата, словно боялась никогда его больше не увидеть. Впрочем, так и есть. Если хотя бы у одного их них проявится магия, дети расстанутся навсегда.

Маг не может принадлежать семье, он принадлежит империи. Великая честь отдать своего ребёнка в Школу магов, но в то же время — большое горе. Родители его больше никогда не увидят и даже не узнают, вышел ли он живым из её стен или остался там навсегда среди сотен таких же — забытых, безымянных и мёртвых, тех, что не смогли, не справились, не выжили.

— Братик, — тихий шепот девочки отозвался звоном в голове, и Пятый поспешил отвернуться.

— Командир, — прервал недозволенные мысли возникший в дверях Крот, — в подвале нашли кое-что интересное. Вам нужно это увидеть.

Подвал у наместника оказался всем подвалам подвал. Настоящая темница с камерами, решётками и цепями. И она не пустовала. В первой же одиночке обнаружился штатный маг в браслетах-блокираторах. В следующей камере побольше — с десяток оборванцев, которые наперебой твердили, что они слуги, отказавшиеся участвовать в бунте и не успевшие вовремя сбежать.

Обитатели самой дальней, последней в ряду камеры оказались самыми интересными.

На куче соломы, свернувшись в клубок как котята и забившись в угол, лежали два парня. Они не спали, но и никак не реагировали поднявшуюся в подвале суету.

Крот распахнул решётчатую дверь и выволок одного из них в коридор под свет закреплённого в стене светильника.

— Смотри, командир, — Крот оттянул пленнику нижнюю губу, обнажая зубы. Клыки у парня были гораздо крупнее, чем полагалось иметь человеку.

Оборотень-перевёртыш! В человеческом облике их только по зубам и определишь. Старые и опытные с годами учатся прятать клыки, этот же молодой совсем, худой, со свалявшимися в колтуны волосами и бледный до желтизны. Пятый присел на корточки, поднял безвольную руку перевёртыша. От запястья до локтя её перечёркивали короткие полосы порезов разной свежести. Вторая рука выглядела так же.

А наместник-то не такой дурак. Заполучил двух оборотней и не прирезал их сразу, как сделало бы большинство непосвящённых, а использовал как резерв. Кровь оборотней дорого ценится среди магов. Один глоток позволяет снять истощение сил, а применённая наружно, исцеляет раны, и чем свежее кровь, тем лучше действие.

Это ж сколько тут было раненых? Или наместник сам лечился, надеялся жизнь продлить? Оба перевёртыша на последнем издыхании, кровь с них цедили постоянно и раны толком не обрабатывали. Если б не знаменитая живучесть, давно бы уже концы отдали. Всё-таки наместник не такой умный, как он уже успел о нём подумать, о ценном имуществе нужно заботиться немного больше.

— Этих забираем с собой. Привести их в чувство, отмыть, накормить. И смотри, чтоб до утра не кончились, — приказал он Кроту.

Им не удалось отдохнуть в столице, так зачем на ночь глядя торопиться обратно, когда всей сотней можно выспаться в комфортных условиях, смыть пыль и грязь в купальне наместника, поесть нормально.

Пятая сотня с восторгом приняла решение начальства. Вытащенных из подземелья слуг тут же пристроили к делу — греть воду, готовить еду, стирать одежду. Пятый проверил часовых, лошадей в конюшне, собрал десятников и приказал им проверить снаряжение своих людей.

Можно было уже ложиться спать, но Пятый решил ещё зайти к детям наместника.

— Ветер, приди, облака принеси, меня с собой забери. След мой скрой, смой дождём, в Стране Облаков счастливо живём.

Знакомая песенка, исполняемая тихим детским голоском, отдалась дрожью где-то под сердцем. Почему они всегда поют её? Почему эта проклятая песенка-считалка не меняется многие годы, её поют и в столице, и в забытых богами медвежьих углах.

При его появлении сидящая на подоконнике девочка замолчала, вскинула на мага заплаканные глаза. Маленькая, беленькая и бледная, со слипшимися от слёз в острые стрелки ресницами. Совсем не похожа на неё. Пятый мотнул головой, избавляясь от лишних мыслей, спросил:

— У кого из вас пробудилась сила? У тебя или твоего брата?

Девочка упрямо молчала, а Пятого вдруг что-то неприятно укололо в плечо.

— Отойди от неё, — возникший словно из ниоткуда мальчик, растил в ладони вторую искру, чтобы кинуть её вслед за первой.

— Так это ты у нас волшебник. Поздравляю.

— Не с чем!

— Может и так. Но я хочу, юноша, чтобы ты понял одну вещь — бунт не поможет. Ты знаешь, что случилось с вашим отцом?

Мальчик неуверенно кивнул, искра на его ладони, лишившись подпитки, погасла.

— Нам сказали.

— Не буду врать, что сожалею о судьбе наместника, но он сам виноват в случившемся. А вам сейчас нужно подумать о своей судьбе. Тебе предстоит учёба в Школе. А что будет с твоей сестрой? Если она лишена магии, она останется просто дочерью изменника. Не заставляй девочку отвечать ещё и за твои проступки.

— Она не лишена, — прошептал мальчик на грани слышимости.

— Что?

— Не лишена, говорю! — на этот раз он выкрикнул злым ломким голосом. — Мы вместе сдохнем в этой Школе!

— Почему сразу сдохнете?

— Там все сдыхают. Или забывают себя!

— Я же не сдох.

— Но себя забыл?!

— Нет, — Пятый покачал головой, — вы ничего не забудете, но прошлое перестанет иметь значение.

Он почти не соврал. Единственное, что вернувшиеся из школы волшебники забывают напрочь — своё имя. Большинство ещё забывают семью, но он вот свою не забыл. Опять недозволенные мысли. Это дети на него так влияют? Слишком уж похожая ситуация.

— Ложитесь спать, — приказал Пятый перст, прекращая дискуссию, — завтра выезжаем на рассвете.

Выехать на рассвете не получилось.

От карателей из города пришли плохие вести. Со взятием замка и смертью наместника беспорядки не закончились, ночью несколько бунтарей убили привратника. Они пытались сбежать через портал, но не сумели заставить привратника его открыть. Теперь остаётся или ждать несколько дней, пока из столицы пришлют нового, или за эти же несколько дней доехать до ближайшего города с другим порталом. Вторая новость — то, что этой же ночью пропал ребёнок-маг, которого готовили к отправке в столицу. Ребёнка никто особо не охранял, но местный пьяница клялся, что видел возле его дома эльфа. Эльф алкашу, конечно, мог и присниться, но вот пропажа маленького мага была фактом. Если он сбежал сам и спрятался где-то, его быстро разыщут, а вот если нет…

Если тут в самом деле замешан эльф, если это тот самый эльф, то шанс исправить свой промах выпал Пятому гораздо раньше, чем он надеялся.

Никто в империи не знал, зачем эльфы воруют малолетних волшебников. Дети наивно верили, что эльфы могут увести их в Страну Облаков, где нет горя и бед, и все живут счастливо. Да что там говорить, он и сам когда-то верил в эту сказку! Верил и очень хотел уйти. Сказка разбилась, а он остался. Один остался. От лучше всех знал, как разбиваются глупые мечты, и чем за это приходится платить.

Эльфов в империи не видели много лет, а тут вдруг появились. Или один появился?

Люди вынуждены строить громоздкие врата для своих порталов, это долгая и тяжёлая работа для нескольких десятков магов, а эльфы могут создавать одноразовые порталы где угодно. Так что вполне возможно, это один ушастый скачет по разным уголкам страны. С таким его усердием в летний приём Школа не досчитается половины потенциальных учеников.

Сейчас в его руках аж двое маленьких магов. Грех не воспользоваться такой приманкой. Пожалуй, это даже хорошо, что не удастся пройти городским порталом, в столицу эльф вряд ли решится сунуться, а вот украсть детей по дороге, идущей через глухомань… Если бы он был этим эльфом, непременно бы попытался. Но если бы он был эльфом, связываться с чёрной сотней он бы тоже поостерёгся.

Кто-то осторожно кашлянул. Пятый вздрогнул и оглянулся. Он вдруг понял, что всё это время неподвижно простоял у окна, выбивая пальцами дробь на подоконнике. И пришедший за указаниями десятник осмелился потревожить начальство, когда понял, что перст его просто не замечает.

— Едем в Савид, в Лосте убит привратник. Раздобудь клетку и две повозки, одну крытую — для детей, — приказал он. — Выезд через час.

— Приказ понял, командир, — поклонился десятник.

— Стой, это ещё не всё. Найди блокираторы, что были на штатном маге и пришли ко мне прямо сейчас кого-то из слуг помоложе, того кого хорошо знают дети.

— Понял, сделаю.

Паренёк-слуга робко поскрёбся в дверь минут через пять. Склонился у входа в глубоком поклоне, явно напуганный вниманием пятого перста к своей персоне.

— Подойди, — велел ему Пятый, дождался, пока парень, так и не выпрямив спину приблизится, и продолжил:

— Для тебя есть задание. Пойдёшь сейчас к детям, скажешь девочке… Как её зовут?

— Шанна, господин.

Ещё одно совпадение. Пятый невесело усмехнулся про себя, но продолжил спокойно, не меняясь в лице:

— Так вот, скажешь Шанне, что она неправильно поёт. Нужно звать не ветер, а эльфа. Нужно назвать его имя. Пусть поёт: «Льер, приди, облака принеси». Понял меня?

— Понял, благородный господин, — ещё глубже поклонился мальчишка и вдруг осмелился спросить:

— А зачем?

Пятый нахмурился.

— Меньше будешь знать, дольше проживёшь. Марш отсюда. Выполняй приказ!

Слугу как ветром сдуло, а Пятый с трудом перевёл дыхание. Он всего лишь произнёс вслух имя, которое не должен был больше слышать, а не только произносить. Скорее всего, это совсем другой эльф. И вряд ли имя, что он назвал тогда — настоящее. Дети верили, что эльфа можно позвать по имени. Верил и он с сестрой. Дети перебирали множество имён, вставляли их в песенку-считалку. Их эльф откликнулся на Льера. Проклятый обманщик!

Пятый усилием воли погасил недостойную детскую злость и твёрдым шагом вышел из зала.

На выезде из замка отряд разделился. Большая часть поехала в Лост, с приказом прочесать город на предмет скрывшихся мятежников. Пятый не сомневался, что каратели это уже сделали, а если ещё не успели, то прекрасно справятся и без магов, но нужно же куда-то девать своих людей. Так они и при деле, и на виду — идеальный вариант.

Один единственный десяток под командованием Крота свернул на извилистую грунтовую дорогу, идущую вдоль леса в Савид — главный город соседней провинции. Вместе со всадниками грохотали по ухабам две повозки — телега с железной клеткой, в которой на ворохе свежей соломы валялись слегка отмытые и переодетые, но так толком и не пришедшие в себя перевёртыши, и карета наместника, везущая его детей. За каретой на привязи следовали два чёрных коня, чьи хозяева управляли сейчас повозками. Ещё один конь остался в замковых конюшнях. Его всадник — пятый перст сидел сейчас в карете вместе с детьми с блокираторами магии на запястьях.

Неприятное ощущение, когда не можешь дотянуться до собственной силы, но так твою силу не почует никто другой. Пятый говорил себе, что в любой момент может снять браслеты, но всё равно непроизвольно потирал руки и напряжённой каменной физиономией пугал детей.

Девочка всхлипывала и время от времени начинала бормотать свою песенку, исправленный её вариант, и имя эльфа набатом отдавалось в ушах Пятого. Он хмурился, и молчаливый мальчик — Дирт, кажется, так его называли, ближе прижимал к себе сестрёнку.

— Командир, ты бы помягче с мелкими, — сказал ему на привале Крот.

— Зачем? — пожал плечами Пятый, — В Школе их не так ещё напугают.

Чем дальше они ехали, тем глуше и безлюднее становились места. За первый день путники миновали две деревеньки, за второй — разминулись с несколькими телегами на дороге. За третий день они не встретили ни единой живой души, если не считать ворон, налетевших на случайно рассыпанный лошадиный овёс.

Лес подобрался вплотную к дороге, а под копытами лошадей зачавкала грязь. Здесь на южной границе империи в болотистой низине всегда было тепло сыро, множество лягушек, не замолкая, пели серенады своим зелёным дамам, им вторили стаи комаров.

Любой бытовой маг избавится от комаров, не напрягаясь. Боевые же маги подобной ерунде не обучены, вот и страдали сейчас как самые обычные люди. Хлопали в ладоши, чесались, а вечером подожгли головки рогоза, в надежде отогнать кровососов дымом. И это даже немного помогало. По крайней мере, в закрытой карете, где ночевали дети и Пятый, после окуривания остался один комар и зудел одиноко, пока Пятый его не прибил.

Хлопок в тишине заставил детей вздрогнуть и плотнее прижаться друг к другу. Шанна опять со всхлипами зашептала свою считалку.

Пятый не выдержал:

— Не реви. Твой Льер не любит плакс.                                            

Произнесённое вслух имя опять отдалось уколом в сердце и навязчивым ощущением, что его услышали не только дети, а девочка шмыгнула носом и спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Он сам мне сказал. Спи давай, не разводи сырость.

Шанна хотела спросить что-то ещё, но брат дёрнул её за руку, и она так и не решилась.

Запертая браслетами сила не могла помочь своему обладателю, но присутствие лишнего человека в карете Пятый почуял инстинктивно. Распахнул глаза, увидал в темноте склонившуюся над ним фигуру, протянутую руку прямо перед своим лицом. Ухватился за эту руку, резко дёрнул, так что ночной гость потерял равновесие и свалился прямо на него. Перекат, и вот уже Пятый прижимает к широкому сиденью лёгкое тело, сжимая обе его руки. Мягко встряхнуть кистями, и незастёгнутые браслеты с рук мага соскользнули на запястья ночного гостя, плотно обхватили их, меняя размер и защёлкиваясь. Парень вскрикнул, рванулся с неожиданной силой, так что смог оттолкнуть Пятого, но вывернуться не успел. Кулак мага прилетел ему в лицо. Просто удар без всяких затей и заклятий, но этого хватило, чтоб визитёр отлетел, ударился о стенку кареты и затих.

— Командир, тревога! — снаружи донёсся голос часового, мелькнул зажжённый кем-то светлячок.

— Подъём! — Пятый как был в одной рубахе, холщовых штанах и босой, выскочил из кареты. Разбуженные посреди ночи маги выглядели приличнее, они в отличие от командира спали в куртках, некоторые и по двое штанов натянули, чтоб комарам было сложнее прокусить.

— Барьер!

Маги, не успев протереть глаза, накрыли невидимым куполом место стоянки.

Вовремя. Несколько горящих стрел врезались в него и бессильно упали на землю.

— Оружие к бою!

Пятый не успел обуться, но меч схватил первым делом. Серых карликов, обитателей этих лесов нельзя назвать отменными воинами, зато нападают они всегда толпой, и на них не действует человеческая магия, так что стрелы барьер задержит, а самих стрелков — нет. Единственное, что могут сейчас маги — осветить поле боя, чтоб не сражаться в темноте.

По команде Пятого в воздух взвилась стая волшебных огоньков, зависла под куполом барьера, осветила выходящих из леса низкорослых кривоногих существ, вооружённых луками и копьями. Меч только у одного. Дикари оружие не куют, видно забрал у кого-то как трофей. Наконечники стрел и копий костяные, но наверняка смазаны ядом, карлики всегда так делают.

Тот, который с мечом, взмахнул рукой, проквакал что-то на своём языке, и карлики кинулись в атаку.

Многовато их. Раз в пять больше, чем имперских магов.

— Защищать карету!

Ещё не хватало, чтоб карлики убили детей или свежесхваченного пленника.

Карлики напали с визгом и воплями, от которых звенело в ушах. По-видимому, шум был обязан деморализовать противника, и возможно на охранников обозов он так и действовал. Но имперские маги свой хлеб ели не зря, спокойные и собранные, встретили волну врагов непроходимым заслоном. Карлики, шустрые и мелкие, замотанные в обрывки шкур и без малейшего подобия доспеха были лёгкой добычей. Проблема лишь в их количестве. Одни падали под ударами мечей имперцев, орошая землю тёмной кровью, но другие перешагивали через тела товарищей и лезли в бой, умирали, и их место занимали новые.

Пятый рубился в строю наравне с остальными магами. В его случае схватка осложнилась задачей, не дать себя задеть. Зачарованная под доспех одежда осталась в карете, впрочем, его люди тоже не все одеты полностью. Нападение карликов оказалось совершенной неожиданностью, они ждали появления одного эльфа, хоть и не очень в него верили — вряд ли тот, кого уже несколько лет ловят по всей империи, попадётся так глупо, а вот про то, что серые карлики опять перешли границу, разведка не доносила. Дорога считалась безопасной, здесь даже разбойникам делать особо нечего.

Карлики пёрли непрерывной толпой. Казалось, что где-то там, за пределами круга света, они рождаются прямо из тьмы и не закончатся никогда. Конечно же, так только казалось. Карлики закончились.

Они не умели отступать, не знали страха и чувства самосохранения, похоже, тоже. Напоминали Пятому муравьёв, которые прут вперёд по приказу королевы, не интересуясь куда и зачем, и не заботясь о собственных жизнях.

Сейчас серые изломанные тела валялись на липкой от крови земле. Маги (все живые, ни одной потери!) стаскивали их в канаву по ту сторону дороги. Карликов даже мёртвых волшебным огнём не сожжешь, а устраивать погребальный костёр — много чести, и, если уж совсем честно, много работы.

Пятый вдруг пошатнулся и ухватился за удачно оказавшееся поблизости тонкое деревце — голова закружилась внезапно и в глазах потемнело. Он мотнул головой, откидывая с лица выбившиеся из хвоста тёмные волосы, стянул заляпанную чужой кровью рубаху и позвал ближе один из летающих огоньков. Как он и думал — не вся кровь оказалась чужая, на предплечье красовался неглубокий длинный порез.

Один из магов споткнулся на ровном месте и тяжело повалился на землю.

— Снять одежду. Осмотрите друг друга. Кого достали, даже просто поцарапали, ко мне. Остальным — продолжать очищать стоянку, — приказал Пятый.

Сам нетвёрдым шагом направился к телеге, вытащил из вещей флягу с вином, глиняную плошку и нож. Обошёл телегу спереди, распахнул дверь клетки. Один из перевёртышей шарахнулся от него, забился в дальний угол. Второй только смерил безразличным взглядом, даже не пошевелился.

— Руку.

Оборотень никак не отреагировал на команду, Пятый сам схватил его за руку, притянул к себе, резанул ножом по исчерченному шрамами запястью. Подставил плошку под кровавый ручеёк. Когда решил, что набежало достаточно, отпустил пленника, вылил кровь во флягу с вином, взболтнул и сделал несколько жадных глотков. В голове прояснилось. Мазнул пальцами по дну плошки, собирая оставшуюся кровь, намазал на свой порез. Поморщился от резкой боли — кровь перевёртыша обожгла не хуже крепкого алкоголя, но это того стоило, рана стала затягиваться на глазах.

Пятый подошёл к оставшимся на поляне магам, остальные, как и было приказано, приводили место стоянки в порядок, убирали серые тела и успокаивали перепуганных лошадей.

Раненых было трое. И если бы не яд, на такие ранения и внимания бы не обратили. Сейчас же присутствие в отряде пленных оборотней казалось подарком небес, иначе добраться живыми до ближайшего портала навряд ли кому-нибудь их них удалось.

Пятый отдал им флягу и плошку с остатками крови, на троих тут должно хватить с избытком, а сам вернулся к клетке.

Один из перевёртышей, помельче и поживее с короткими пшеничными волосами, ещё сильнее сжался в комок при его приближении, словно хотел просочиться сквозь железные прутья. Его товарищ, такой же тощий, но поплечистее и с волосами подлинее, так же и остался сидеть возле входа, даже свежую рану не попытался зажать.

— Руку дай.

На лице пленника ни покорности, ни страха — полное безразличие. И команду он опять проигнорировал.

Пятый сам поднял его руку, послал импульс, останавливая кровь. Перемотал пострадавшее запястье чистой тряпицей, лишь тогда отпустил и захлопнул дверь. Перевёртыш вздрогнул от резкого звука, но глаза на мага так и не поднял.

Тихо скрипнула, приотворяясь, дверца кареты, в щёли мелькнуло детское лицо. Перепуганный мальчишка решился выглянуть наружу, тихо охнул и скрылся обратно — увидал, как двое магов тащили за ноги очередного карлика.

Пятый плеснул в лицо водой из стоявшего рядом с телегой ведра, хорошо было бы сходить к ручью и нормально помыться, привести себя в порядок, но это потом. Роняя капли с мокрых растрепавшихся волос, направился к карете.

Внутри царила полная тьма, хоть глаз выколи. Опять тихонько всхлипывала Шанна (эта девчонка когда-нибудь перестанет плакать?), брат шептал ей что-то успокаивающее, хоть сам был перепуган не меньше. Пятый зажег волшебный огонёк, наслаждаясь вернувшимся доступом к силе, бросил беглый взгляд на детей и перевёл его на пленника в браслетах-блокираторах. Тот, как упал на сиденье от удара Пятого, так и валялся там до сих пор, носом в запылившейся за время дороги обивке. Пятый протянул руку и так и застыл, не решаясь прикоснуться. Он что боится? Боится увидеть? Пятый мысленно выругал себя последними словами, резко перевернул пленника на спину и… Ему пришлось приложить усилие, чтобы хоть внешне остаться спокойным.

Это был он. Тот, память о ком никто не старался вытравить, но кого он сам старательно пытался забыть. И он совсем не изменился за эти годы. Только в детстве он казался тогда ещё не потерявшему имя мальчишке очень взрослым, а сейчас наоборот. Пареньку на вид не дашь больше шестнадцати лет. Ну, может, семнадцати, но с натягом. Невысокий и тонкокостный, с заплетёнными в косу светло-русыми волосами и падающей на глаза длинной чёлкой, бледный, с лиловым синяком на пол-лица, глаза закрыты, он быстро и неровно дышал, словно ему снился кошмар.

Предатель!

И всё же сердце кольнуло недозволенной жалостью.

«Тряпка, — сказал сам себе Пятый, — и как ты только до своей должности дослужился?»

Как, как — никогда не позволял эмоциям взять верх над разумом. Просто сейчас всё слишком похоже, он словно вернулся на двадцать лет назад. Но былого не воротишь, мёртвых не вернёшь, и он сам давно уже не ребёнок.

А может, это и не тот эльф? Просто похож. Может же быть такое? Ведь все эльфы похожи. А тот — должен он был измениться за эти годы… ну хоть немного?

Пятый потряс эльфа за плечи. Голова беспомощно мотнулась, он застонал, но в себя не пришёл. Это он по башке слишком сильно получил, или так действуют браслеты? Скорее второе — если Пятому было в них не по себе, то как приходится существу, всю суть которого составляет магия. И снять браслеты нельзя по этой же причине, исчезнет же, просочится как дым меж пальцев — эльфы это умеют.

Пятый коснулся щеки пленника, делясь с ним энергией. Тот задышал быстрее, как после бега, и вдруг распахнул глаза. Последняя трусливая надежда на ошибку пискнула и сдохла в муках. Глаза были его, того самого эльфа из детства. Огромные и ярко-зёлёные. Слишком яркие для бледной кожи и светлых, почти бесцветных, волос. От их взгляда невозможно оторваться, и смотрит эльф пристально, в самую душу, словно это и не он только что валялся без сознания.

Могущественный имперский маг замер под этим взглядом как кролик перед удавом. Эльф смотрел долго, хмурился, словно искал что-то. Наконец, улыбнулся одними уголками губ, не сказал даже, а прошелестел еле слышно:

— Райс. Ты всё ещё здесь. Вернись, пожалуйста.

Пятый резко отдёрнул руку, которой всё ещё касался его щеки, и глаза эльфа закатились, он снова потерял сознание.

— Крот! — крикнул Пятый, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. — Кто-нибудь, сюда.

— Заберите его, — кивнул на пленника двоим заглянувшим в карету магам. — Глаз с него не спускайте, это тот, кого мы искали.

— Есть, командир, — маги выволокли эльфа наружу, если они и удивились, откуда он тут взялся, то виду не подали — субординация не позволяла.

Пятый тяжело опустился на освободившееся сиденье, закрыл лицо руками. Дети зашуршали в своём углу, и Пятый убрал руки, рявкнул:

— Спать ложитесь!

Потушил огонёк и сам завалился на боковую, до утра было ещё далеко.

Заснуть удалось нескоро, и лучше бы вообще не удалось. Пятый давно не видел снов, тем более — кошмаров. Он бежал через ночной лес, спотыкался, падал и вставал, ветки стегали его по лицу, узкая ладошка выскальзывала из руки, и отчаянный крик «Райс!» разрывал тишину.

Собственный всхлип вырвал его из сна, многолетняя привычка держать контроль не позволила закричать. Пятый лежал, слепо пялился в темноту и тяжело дышал. Просто сон — этого не было никогда. Не было этого бега, не было крика сестры. Он потерял её не так. Шанна. Её имя, в отличие от своего, он помнил всегда. Маленькая плакса совсем на неё не похожа. А имя… Что имя? Просто совпадение. А, может, насмешка судьбы.

Утром отряд вновь двинулся в путь. У перевёртышей в клетке появился остроухий сосед. Пятый старался без нужды не приближаться к телеге, и все заботы об эльфе легли на Крота. Впрочем, единственной заботой десятника было доставить того в столицу живым, а эльфы, как всем известно, поразительно живучи, совсем как перевёртыши. Но при всей живучести блокираторы продолжали тянуть его силу, и эльф постоянно находился в полуобморочном состоянии. На стоянке, когда один из магов сунул в клетку три миски каши и кувшин воды, эльф даже глаза не открыл. Младший из оборотней, съев свою долю, попытался его накормить. Безуспешно.

— Воды ему дай, — меланхолично сказал старший. Сам он к еде и не притронулся.

Младший поднёс кувшин к губам эльфа, наклонил. Воду тот пил долго, большими глотками. Наконец оторвался.

— Спасибо, — тихо и спокойно. И снова закрыл глаза.

Из кареты выглянули детские мордашки, Шанна, как всегда, с засохшими дорожками слёз на щеках.

— Господин, — осторожно произнёс мальчик, — можно нам выйти? Ненадолго.

Пятый кивнул.

— Крот, проследи, — крикнул он и обратился к мальчишке:

— Сестру умой, не позорьтесь.

Дирт кивнул, а Пятый поднялся и подошёл к клетке. При свете дня эльф казался совсем ребёнком. Он и в самом деле не изменился. Пятый протянул руки сквозь прутья решётки, коснулся блокираторов, прикрыл глаза, копаясь в вязи заклятий, чтобы хоть немного снизить мощность. А когда закончил, наткнулся на внимательный взгляд зелёных глаз.

— Спасибо.

Эльф сказал это так же спокойно и без выражения, как только что благодарил перевёртыша за воду — простая вежливость в ответ на незначительную услугу.

Пятый отвернулся и, чеканя шаг как на построении, подошёл к карете. Забрался на козлы, ожидая возвращения Крота и детей.

Несколько дней пути, оставшихся до Савида, выдались на удивление спокойными. Нападений больше не было, пленники проблем не доставляли. Эльф почти не шевелился, ел, что дают, и неизменно вежливо благодарил собственных стражей или перевёртышей за малейшую услугу. Большую часть времени он молчал, не просил ни о чём, не пытался заговорить с Пятым или детьми.

Последняя ночёвка перед въездом в город ничем не отличалась от остальных. Дети спали в карете, маги — завернувшись в плащи у тлеющего костра. Часовой бродил как приведение где-то за кругом света. Время от времени он подбрасывал в костёр ветки, пламя вспыхивало с новой силой, а он вновь уходил во тьму.

Пятый спал урывками. Просыпался, окидывал стоянку ошалелым взглядом, убеждался, что всё в порядке, и вновь проваливался в тревожный сон, в котором он то гнался за кем-то, то убегал сам.

«Райс», — летело со всех сторон, слышалось в шелесте листвы, в журчании ручья, в топоте собственных шагов и биении сердца.

Райс, то есть не Райс, конечно, Пятый распахнул глаза и уставился в ночное небо. Звёзды плясали перед глазами, и собрать их в привычный рисунок созвездий никак не получалось.

— Райс.

На этот раз он был уверен, что чуть слышный шёпот прозвучал наяву.

Контур охранного заклятья не повреждён, часовой ощущается где-то на периферии этого контура, сон остальных магов крепок, спят, зарывшись в солому, перевёртыши. Только эльф сидит (в полный рост в клетке не встать), вцепился тонкими пальцами в решётку, смотрит, губы шевелятся беззвучно, но Пятый отчётливо слышит имя.

Поднялся. Сумел никого не разбудить. Подошёл к клетке.

— Прекрати!

— Что прекратить? Я ничего не делаю.

Тонкие губы изгибаются в улыбке, в зелёных глазах пляшут бесенята, совсем как раньше.

— Ты знаешь.

— Я знаю, что рад видеть тебя живым и мне грустно видеть тебя таким.

— Каким таким?

Он понимает, что не должен продолжать разговор, но прекратить его не в силах.

— Ты знаешь, — вернул эльф недавнюю фразу. — Отпусти меня. Ты ведь и сам хотел уйти.

Последняя фраза разрушает чары. Хотел. И сестра хотела. Неизвестно что там, в той Стране Облаков, но это уже не важно — они не ушли. И кто виноват в этом?!

— Зря я снизил мощность браслетов, нужно вернуть обратно.

— Не надо, — эльф отшатнулся от решётки, пряча руки. — Ты правда отдашь меня?

— Это мой долг.

Эльф долго смотрел на него, словно искал что-то, наконец, сказал:

— Ты стал верным псом, Райс, но долго ли ты сможешь усидеть на цепи?

— Замолчи, пока я не заткнул тебе рот.

Пятый резко развернулся. Не видеть и не слышать этого эльфа, вернуться к костру и без снов проспать до утра — вот чего он хотел сейчас.

— Я буду ждать, пока ты сорвёшься, — тихий шёпот догнал и растворился в шелесте листвы.

Местный портал оказался ненамного меньше столичного, обе повозки вошли в него без проблем, и уже в скором времени копыта коней высекали искры из булыжников знакомой мостовой.

Солгор строился в форме ровного пятиугольника. В центре — окружённый стеной императорский дворец, город в городе. Над ним возвышается башня Длани, ещё пять башен пятерых перстов стоят по углам пятиугольника у городской стены, возле каждой башни — казармы подконтрольной персту сотни. При необходимости башни служат опорными точками для мощнейшего барьера, который Длань самолично может развернуть над всей столицей. Правда, на памяти Пятого, барьер не ставили ни разу. Две великие империи Солнечная и Лунная предпочитали гадить друг другу по мелочи и в основном — на приграничных землях. Большая война, определившая нынешние их границы, отгремела несколько поколений назад.

Пятый с тоской взглянул на башню, которую уже несколько месяцев называл домом, но Длань не терпел промедлений. Сначала доклад, потом всё остальное. Эльфа передать начальству, детей — Ищущим. А перевёртыши — добыча пятой сотни, их отдавать не обязательно. Поэтому телега с клеткой в сопровождении двух магов покатилась в сторону казарм, а остальные маги и карета наместника с детьми, эльфом и мрачным как ворон Пятым направилась в центр.

Башня Длани, прилепившаяся к внешней стене императорского дворца, больше напоминала небольшой укреплённый замок со стражей на воротах, большим внутренним двором, множеством построек и собственной темницей.

Но на входе Пятого ожидал неприятный сюрприз — Длани не оказалось на месте. Гостей встретил один из доверенных помощников верховного мага — седой как лунь и величественный как лебедь старик, весь вид которого кричал, что у него есть множество более важных дел, чем общение с пыльными и грязными боевыми магами. И то, что один из магов — перст, почтительности старику не прибавило, в его глазах он был всего лишь мальчишкой, который ещё неизвестно сколько продержится на важном посту.

Старик соизволил сообщить, что Длань отбыл в Школу, посмотреть на талантливых выпускников, когда вернётся — неизвестно. Принял эльфа и сдал его на руки страже, а с детьми возиться не захотел. Ищущие начинали обход городов с периферии и в столицу прибывали в последнюю очередь. До этого времени и до их отбытия в Школу с найденными кандидатами оставалось около месяца.

 — Подержи детей пока у себя, — заявил старик, а на возмущённый вопрос «Где?», ответил, — где хочешь.

— Я их в карцере запру, — неизвестно кому пригрозил Пятый.

— Запри, — не стал возражать старик, судьба двух юных кандидатов его не волновала.

Так и получилось, что перед возвращением домой Пятому пришлось заехать в казармы. Несколько длинных зданий — жильё магов, пара домиков поскромнее — для слуг, хозяйственные постройки, конюшни и большой плац для построений и тренировок. Обиталище пятой сотни ничем особо не отличалось от остальных четырёх. Оставленные в Лосте люди вернулись в столицу сразу, как только явился новый привратник, и сейчас казармы не пустовали. Посреди двора одиноко стояла знакомая телега с клеткой. Лошадь слуги распрягли и увели, а перевёртышей, не получив никаких распоряжений на их счёт, оставили на месте. Прежний перст инициативы не терпел, вот без команды ничего и не делалось.

Из стоящего особняком флигеля вышел управляющий — высокий, худой как палка, немолодой уже мужчина. Увидал начальника, торопливо поклонился, поспешил навстречу.

— Перевёртышей — в карцер, — приказал Пятый. — Отмыть, переодеть, кормить хорошо и подлечить по возможности. Лекаря со стороны не звать, справляйтесь своими силами.

Перевёл взгляд на притихших детей. Не сажать же их в самом деле в карцер. Карцер — это конечно не темница, но место достаточно неприятное, а Ищущие должны появиться в столице не раньше чем через месяц. Ладно, в конце концов, это просто дети, куда они денутся? Но всё же просто доверить их слуге не решился.

— Крот, — подозвал десятника, — найди для наших гостей комнату в основном здании, такую, — он неопределённо покрутил в воздухе рукой, — с хорошим замком. Они у нас надолго, ты лично отвечаешь за их сохранность.

— Понял, командир. Будет сделано.

— И телегу уберите, — чего доброго, так и бросят здесь, если это не сказать. Впрочем, это уже забота не Крота, а управляющего.

От казарм до башни несколько минут пешего хода, и неспешные поначалу шаги всё ускорялись по мере приближения к дому. Пятая башня, как и другие четыре, была вынесена за границы стен, следила узкими бойницами за широким полем и далёкими горами на горизонте, но вход в башню находился в городе. От улицы башню отгораживала стена, немногим уступающая городской, с узкими, обитыми железными пластинами воротами. Даже если враг прорвётся в город, попасть в башню ему будет непросто.

Ворота распахнулись от лёгкого прикосновения руки, пропуская хозяина в маленький дворик, и закрылись за спиной. Удобно, и ключ с собой носить не нужно.

Так же прикосновением открыл вход в саму башню, окинул взглядом пустой зал первого этажа. Слуг в башнях не держали, все хозяйственные вопросы раз и на всегда решили бытовые маги — уборка, готовка, стирка, нагрев воды происходили сами по себе. А если какое из заклятий вдруг перестанет работать, вызвать его автора можно в любой момент, даже среди ночи. Бытовой маг боевому не откажет, а тем более одному из перстов.

На лестнице послышался дробный топот маленьких ног, и Пятый едва успел обернуться и подхватить на руки прыгнувший через перила мелкий вихрь.

— Папка, — счастливо выдохнул вихрь куда-то в шею, — ты чего так долго? Я скучала.

— Разве это долго, лисёнок? — Пятый аккуратно поставил девочку на пол, пригладил растрепавшиеся медные вихры, которые упорно не желали держаться в косичках.

— Долго, — уверенно заявила дочка.

— Ну, прости. Хочешь, завтра сходим погулять?

— Правда-правда? — глаза ребёнка загорелись. — Я смогу выйти отсюда?

— Правда. Сходим на рынок, и я куплю тебе конфет.

— И чернил купи! Разноцветных!

— Мелиса, я же только их покупал. Что, уже кончились?

Девочка радостно закивала.

Попытка научить дочь писать, закончилась тем, что она разрисовала весь запас дорогой белоснежной бумаги кривобокими человечками с улыбками до ушей. Оно и понятно — ребёнку скучно целыми днями сидеть в одиночестве.

Не то что бы Пятый прятал девочку, просто мало кто знал, что Мелисса не подкидыш, а родная дочь.

После выпуска из Школы направленный на службу в одну из южных провинций молодой маг, окрылённый иллюзорной свободой, пустился во все тяжкие. Днём — работа на благо империи, вечером — гулянки, вино и девушки. И однажды зимним вечером обнаружил под дверью своего дома младенца в корзинке. Хорошо ещё вернулся он раньше обычного, и ребёнок не успел замёрзнуть. Помянув недобрым словом всех своих подружек, маг, тогда ещё не ставший Пятым и носивший прозвище Кречет, забрал подкидыша, родную кровь он почуял сразу, хоть это и не входило в стандартные умения боевого мага.

Горе-мамашу он искать не стал, раз бросила на морозе, бросит снова. Закрутить роман с волшебником — молодым, красивым и при деньгах мечтают многие, но родить от него — совсем другое дело. Вдруг ребёнку передастся сила отца? Если его вовремя не найдут Ищущие, готовься к бедам и пожарам дома, а если найдут — заберут в Школу, и всё — считай не было никакого ребёнка. Так лучше, чтобы его и в самом деле не было.

Вместо матери он в тот же вечер нашёл кормилицу.

С тех пор прошло шесть лет. Вызов в столицу, служба сначала просто в городском гарнизоне, потом десятником во второй сотне, одним из личных телохранителей Длани и, наконец, назначение пятым перстом. Всё это время Мелиса была с ним. Сначала он пристраивал её под попечение сердобольных женщин — за хорошую плату, естественно. Хотел даже отдать на воспитание, но так и не смог расстаться. И от всей души надеялся, что проклятая сила обойдёт её.

Пока что дочка никаких склонностей к магии не проявляла, росла самым обычным ребёнком — в меру шумным, любопытным и шкодливым. Жаль только, что слишком часто сидела в одиночестве.

— Я куплю тебе бочку чернил! — пообещал Пятый. — Ты только в них не купайся.

Обещание выполнить не удалось.

На рассвете в окно влетел белый голубь, вспыхнул ярким пламенем и превратился в листок с гербовой печатью. Приглашение на Императорский Совет. Написанное витиеватым языком красивым почерком дорогими чернилами, но, по сути — приказ, который нельзя не выполнить.

Мелиса расстроилась, но для своего возраста она была даже слишком здравомыслящим ребёнком, Пятый уже и забыл, когда она плакала или капризничала в последний раз. Вот и сейчас она молча обняла его на прощание. Только руки разжать отказалась и висела на шее тяжёленьким таким ожерельем, пока Пятый через весь двор шёл к выходу. Отпустила только у ворот.

Пятый пригладил ладонью непослушные дочкины вихры.

— Не скучай тут. Я постараюсь не задерживаться.

— Ага.

Развернулась и убежала. Не поверила. Пятый и сам не верил, что сможет быстро вернуться.

Маг на секунду прикрыл глаза, возвращая хладнокровие, а затем вытянул руку, выпустил из ладони белую синичку — приказ седлать коня. Время поджимало, а до дворца ещё нужно добраться.

Когда он вошёл в казармы, вычищенный до блеска и осёдланный чёрный жеребец уже ждал у коновязи. Пятый вскочил в седло, не удосужившись поблагодарить согнувшегося в поклоне конюха.

Галопом по безлюдным в ранний час окраинам, рысью и шагом по быстро наполняющимся народом центральным улицам. Люди кланялись, отводили глаза и старались побыстрее убраться с пути чёрного всадника. Пусть в лицо Пятого знали далеко не все, но символ солнца на плаще жителям столицы знаком отлично, вызвать гнев перста императора никто не хочет.

Город в городе, огромный дворцовый комплекс раскинулся на холме, возвышаясь над всеми окрестными зданиями, а башня Длани, прижавшаяся к одной из его стен, возвышалась и над дворцом.

Золотой Дворец в лучах утреннего солнца и впрямь кажется золотым. Желтоватый камень стен словно светится приглушённым мягким светом, позолоченные коньки крыш сияют так, что больно смотреть, обитые медными пластинами главные ворота рассыпают яркие блики.

У ворот Пятый придержал коня, протянул страже приглашение. Тяжёлые створки распахнулись, он въехал внутрь. Словно в другой мир попал. Огромный сад из самых экзотических растений полный цветов, ярких бабочек и певчих птиц. Посыпанные песком, разноцветным гравием или мощёные гладким камнем дорожки, вычурные беседки и павильоны, множество прудов, ручейков и фонтанов. И во всём этом великолепии очень легко заблудиться. Попав сюда в первый раз, Пятому пришлось просить стражников о провожатом. Сейчас он знал дорогу, но только от ворот до Зала Совета и до дворцовых покоев Длани, что там за другими поворотами дорожек он не имел понятия.

Зал Совета поражал воображение роскошью. Золото и драгоценные камни, яркие гобелены боролись за внимание посетителей. От входа алая ковровая дорожка вела к императорскому трону на возвышении. За спинкой трона на всю стену раскинулся солнечный диск из чистого золота. Хитрая система зеркал направляла к диску солнечные лучи от больших окон, и золотое солнце всегда сияло не хуже настоящего. Кресла советников, стоящие двумя рядами вдоль красной дорожки, не такие помпезные как трон, но тоже богато украшены и в отличие от золотого трона обиты бархатом, всё же сидеть на мягком гораздо удобнее. Странно, что никто не позаботился об удобстве Императора, могли б хоть подушечку положить, но не пятого перста это дело — на чём сидеть Императору. Перстам места в совете вообще не положены. Пятый вытянулся по струнке у стены недалеко от входа вместе с другими перстами. Они обменялись легкими кивками вместо поклонов и застыли в неподвижности, ожидая начала совета.

Зал между тем наполнялся людьми.

Советники в разноцветных одеждах, яркие словно заморские птицы, заходили неспешно и занимали свои места. Длань, единственное белое пятно в цветной круговерти, опустился в ближайшее к трону кресло.

Император появился последним. Все присутствующие сначала поднялись, воздели руки к небу (а точнее, расписному потолку), а потом склонились в низком поклоне и поднялись, лишь когда Император прошествовал мимо и занял трон.

Император в белых одеждах, вышитых золотой нитью так густо, что они даже на вид казались тяжелее боевых доспехов, с убранными в сложную причёску волосами, с неподвижным неестественно белым лицом походил на ожившую мраморную статую. Словно сам Солнцеликий Бог спустился на землю и заставил двигаться холодный камень.

Император кивнул, обозначая разрешение говорить, и Совет начался.

Сначала обсуждали вопросы, в которых Пятый ничего не понимал, а потому не прислушивался. Распределение средств на нужды дворца, назначение новых министров — всё это его не касалось и проходило мимо сознания. Собственная неподвижность не напрягала, он, как и другие персты, часами мог стоять в одной позе. Император тоже почти не двигался и не говорил. Только кивал иногда и ставил печать на подаваемые ему документы.

Только услышав знакомое название Лост, Пятый встрепенулся. Речь шла о назначении нового наместника. Ни одного из кандидатов Пятый не знал, потому ему было всё равно, кого выберет Совет. Гораздо больше его заинтересовали доклады с южной границы.

Оказалось, на южных рубежах серые карлики нападением на отряд Пятого не ограничились. За последние дни они совершили несколько набегов на приграничные деревеньки. От деревень остались одни пепелища, а следы карликов затерялись. Кроме того, в тех местах пропали два купеческих обоза. Учитывая, что уже несколько лет карлики из своих лесов не высовывались, такая их активность не могла не настораживать.

Пятый подробно рассказал Совету о собственной стычке и получил приказ сегодня же всей сотней выдвигаться на юг, выследить карликов на землях империи и уничтожить их. А так же по возможности выяснить причину их нападения.

Второй перст со своими людьми должен дождаться в столице назначения нового наместника, затем сопроводить его в Лост и подключиться к борьбе с карликами. Кроме того, оба перста получили право распоряжаться пограничными гарнизонами.

Оба перста низко склонились, принимая из рук Императора грамоты с печатями, когда Император вдруг заговорил.

— Никогда не видел нелюдей. Вы могли бы привезти мне одного карлика живым?

Пятый осмелился бросить быстрый взгляд на Императора. Выражение лица под толстым слоем белил не разобрать, но глаза блестят любопытством, и сморит он прямо на него, не на Второго. Это первая эмоция которую Пятый заметил у своего повелителя и растерялся. Статуям эмоции не положены.

— Будет сделано, мой Император! — отчеканил он с новым поклоном.

— Пятый, зайди ко мне сразу после совета, — негромко произнёс Длань, когда маг проходил мимо.

Пятый приложил кулак к сердцу и кивнул, показывая, что услышал.

По окончании Совета первым из зала мимо согнувшихся в поклоне фигур величественно прошествовал Император, затем вышли советники, а потом получили возможность выйти персты. Пятый, не теряя времени, направился к покоям Длани.

У дверей пришлось подождать, не смотря на то, что Длань сам приказывал не задерживаться. Когда, наконец, его пропустили, оказалось, что архимаг изволит завтракать. Сам Пятый тоже не отказался бы перекусить, но пришлось опять ждать, пока начальник окончит трапезу.

— Приказ Императора на счёт карлика можешь не выполнять, — сказал Длань, едва соизволил обратить внимание на посетителя.

— Но как же? Это ведь Император? — Пятый впервые осмелился возразить Длани.

— Наш Император слишком молод и неопытен. Он забудет о своём желании. Ты получил письменный приказ, там нет ни слова о пленных карликах. Не смей тащить эту дрянь во дворец.

— Я понял, повелитель.

— Раз понял, так иди, выполняй.

Пятый поклонился, в который уже раз за сегодня, и поспешил на выход.

Мимо под присмотром целой армии нянек прошли трое богато одетых детей. Один, самый маленький, погнался было за ярко-красной бабочкой, но тут же был отловлен, отруган и возвращён на прежний путь. Сразу вспомнился другой ребенок, которому тоже не удаётся побегать вволю, а он ведь до отъезда даже чернил не успеет купить. Тот самый малыш, который только что получил выговор из-за бабочки, наклонился, вроде как поправить шнурок на сапожке, и Пятый с трудом сдержал улыбку, видя как в рукаве мальчишки исчез подобранный с дорожки цветной камушек. Няньки ничего не заметили, а Пятый мысленно пожелал всех благ непослушному ребёнку, теперь он знал чем сможет порадовать Мелису.

Вместо того чтобы сразу направиться к конюшне у Зала Совета, он свернул с широкой аллеи на узкую извилистую тропинку. Тропинка оказалась посыпана белым песком, и Пятый шагал по ней сквозь буйные заросли незнакомых тропических растений, пока не оказался на берегу небольшого пруда. Здесь ему улыбнулась удача — под ногами сверкала привезённая с моря гладкая обточенная водой галька. Он наклонился, поднял несколько самых красивых камней и вдруг услышал плеск. Досадно. С достоинством выпрямился и встретился взглядом с человеком на другом берегу. Тот стоял по колено в воде, руки замерли у лица с потёками плохо смытых белил, рукава парадного одеяния намокли, в глазах на секунду мелькнула паника, но тут же сменилась безбрежным спокойствием. А вот Пятого спокойствие стремительно покидало.

— Ваше Величество, — он торопливо опустился на колени.

Император, сейчас совсем не похожий на статую Солнцеликого, вздохнул, расслабляясь, словно опасался он кого-то другого, и сказал:

— Мне что-то в глаз попало. Больно очень. Вы не могли бы посмотреть?

— Мне позвать лекаря? — Подниматься и поднимать взгляд Пятый не спешил.

— Не надо лекаря, — внезапно испугался Император, — это просто мошка, нужно её достать.

Не статуя. Живой человек, который по жаре, почти не шевелясь, просидел несколько часов в многослойной даже на взгляд тяжёлой одежде. Молодой и неопытный — так сказал про него Длань. Как живётся ему — воплощению Солнцеликого Бога? Пятый раньше не задумывался над этим вопросом, но, наверное, нелегко быть воплощением бога, когда ты человек.

— Я посмотрю.

Пятый сказал это неожиданно даже для себя. Легко поднялся, обошёл пруд, приблизился к Императору. Тот вздрогнул, когда рука мага потянулась к его лицу, но заставил себя стоять спокойно. Пятый осторожно оттянул его веко. Мошка обнаружилась в уголке глаза. Пятый подцепил её ниточкой силы, прикреплённой к мизинцу, вытащил и отбросил прочь.

— Спасибо, — с облегчением и благодарностью выдохнул Император и наклонился смыть остатки белил.

Пятый тоже торопливо согнулся. Нельзя сидеть, если Император стоит, но что делать, если Император плещется в пруду — протокол такого не предусматривал.

Император закончил умываться, вышел на берег, бросил взгляд на расшитые золотой нитью сапоги, но обуваться не стал, ему явно нравилось ощущать под ногами гладкую гальку.

— У меня к вам ещё одна просьба.

— Я слушаю, ваше величество.

— Не говорите никому, что видели меня. Я не должен сейчас здесь находиться.

— Понял, мой Император. Этой встречи никогда не было.

— Спасибо. Вы хороший человек.

— Я бы не был так уверен. Вы позволили незнакомцу прикоснуться к себе. Что если бы это был убийца?

— Тогда Солнцеликий занял бы тело одного из моих братьев.

Император ответил легко, не задумываясь, так, словно совсем не ценил собственную жизнь. Насладился ошарашенным видом собеседника и сжалился:

— Вы же не убили меня. За это я тоже благодарен. Скажите, у вас есть имя?

Имя!

«Райс», — пронеслось в мозгу болезненной вспышкой, но вслух он сказал:

— Ваше величество, маги не имеют имён. Сейчас меня зовут Пятым.

— Я знаю. Но до того как стать пятым перстом, вас же как-то называли?

— Кречет, — старое прозвище словно само сорвалось с губ.

— Кречет, — повторил Император и кивнул своим мыслям, — я запомню. Надеюсь, мы сможем встретиться снова.

Он подхватил сапоги и, не обуваясь, направился прочь, а Пятый всё смотрел ему вслед, пока Император не скрылся за поворотом дорожки. Да уж, что ни говори, неожиданная встреча. Что это было? Он только что пожалел самого Императора?!

Пятый с силой провёл ладонями по лицу, возвращая самоконтроль. Кто он, а кто император! Не следует забывать своё место.

Мелиса никогда не видела цветной гальки и камушкам из дворца обрадовалась как сокровищам. Правда, про чернила и желание выбраться в город она не забыла, и Пятый клятвенно пообещал, сводить её на рынок сразу же по своему возвращению. И опять не был уверен, что сможет сдержать обещание.

Сборы в дорогу не заняли много времени, и вскоре Пятый уже наблюдал в казарме за сборами своих людей. Проверил, как устроили детей наместника, сделал выговор управляющему за грязь в их комнате и ненадёжный с его точки зрения замок. Грязь убрали, замок поменяли. Остающимся на время отсутствия основных сил дежурным магам он лично приказал приглядывать за детьми.

Перед отъездом осталось решить ещё один вопрос. Пятый направился в карцер. По сравнению с темницей наместника в Лосте местный карцер мог показаться хоромами. И перевёртыши уже не выглядели так жалко, как при первой встрече.

Пятый остановился перед запертой дверью, рассматривая пленников через решётку. Те сидели на куче свежей соломы, снова тесно прижавшись друг к другу. Точно как зверёныши, что ищут поддержки и утешения в прикосновениях себе подобных. А может, дело не только в этом?

— Эй, — негромко окликнул Пятый, — вы родственники? Братья?

Оба перевёртыша одинаково вздрогнули, и старший инстинктивно попытался загородить собой младшего.

— Значит, угадал, — констатировал факт Пятый и продолжил:

— Вы жить-то хотите, братцы?

— Что если да? — это младший высунулся из-за плеча промолчавшего старшего.

— Тут есть два варианта событий. Как вы возможно уже поняли, убивать я вас не собираюсь. Первый вариант — ничего не меняется, вы живёте в клетке и служите источником целебных эликсиров для моих людей. Если будете доставлять проблемы, продам вас практикующему лекарю, у них потребность в крови оборотней гораздо больше, чем у моей сотни, так что и проживёте вы гораздо меньше.

Старший безразлично пожал плечами, но его пальцы, стиснутые на руке брата, дрогнули.

— Второй вариант гораздо интереснее для нас всех. Я беру вас на службу. Блокираторы магии надевать не буду, ваши способности мне пригодятся. Будете носить привязку — мою личную. Контакт раз в день, не дотронусь — уйдёте к своим волчьим праотцам, причём — в мучениях. Выполняете все мои приказы, нужна будет кровь, даёте без разговоров. Взамен вы живёте почти нормальной жизнью.

— Твоими рабами, — впервые подал голос старший.

Пятый пожал плечами:

— На что вы рассчитывали, выбираясь из своей тайги?

— Мы не выбирались!

Ишь ты, эмоции, оказывается, не все перегорели. Тем лучше, проще будет надавить.

— Меня не интересует, как вы попали к людям. Сейчас вы здесь, и у вас есть выбор. Мы выезжаем через час. Если вы отказываетесь, я просто нацежу побольше крови в дорогу. Это правда, что чем моложе перевёртыш, тем сильнее его кровь?

— Неправда, — старший вновь попытался задвинуть младшего за спину.

— И так, что вы решаете?

— Куда вы собираетесь… сейчас?

— На южную границу.

Старший еле заметно выдохнул, видно боялся, что повезут на север, а там и до охоты на сородичей недалеко.

— Я жду ответ, — напомнил Пятый.

— Мы согласны, — выдохнул старший и сильнее стиснул руку брата.

— Отлично. Тогда ждите, я сейчас вернусь.

Вернулся он с двумя шестиконечными серебряными звёздочками, отпер решётчатую дверь, шагнул внутрь.

— Ко мне, — велел старшему, а когда тот подошёл, спросил:

— Имя?

— Бриш.

Перевёртыш замешкался, но имя всё же прозвучало.

— Бриш, — повторил Пятый, распахнул рубаху пленника и прижал к его груди одну из звёздочек.

Перевёртыш взвыл и отшатнулся, звёздочка осталась на его коже, кусочек металла словно врос в плоть.

— Теперь ты.

Младший попятился было, но взглянул на брата, который тяжело хватал воздух, как вытащенная на берег рыба, скривил губы в горькой улыбке и подошёл.

— Лэй, — сам назвал имя, не дожидаясь приказа.

Сдержать крик от острой вспышки боли при вживлении печати у него получилось, а устоять на ногах — нет. Рухнул там, где стоял. Старший бросился к нему.

— Жду снаружи, — сказал им Пятый и вышел, оставив дверь на распашку.

Боль от привязки сильная, но не долгая, это он знал по себе. Сразу после Школы провинился перед тогдашним своим командиром, и тот как наказание использовал привязку на юном маге. При одном воспоминании заныла грудь, и Пятый невольно потёр место, где уже давным давно не было никакой звёздочки.

Перевёртыши появились минут через пять.

— Верхом ездите? — спросил их Пятый.

— Мы-то ездим, — ответил Бриш и замялся.

— Но? — поторопил его Пятый.

— Ваши лошади обычно боятся волков.

— Наши лошади, — Пятый выделил интонацией слово «наши», — волков не боятся.

— Меткий, — подозвал Пятый проходящего мимо мага, прозванного так за то, что регулярно выигрывал состязания лучников, — эти двое едут с нами.

Он, не церемонясь, дернул рубаху стоявшего рядом Лэя, продемонстрировал привязку.

— Поручаю их тебе. Лошади, нормальная одежда, такая чтобы они не особо выделялись. Сам разберись, что ещё нужно.

— Будет сделано, командир.

Меткий окинул перевёртышей оценивающим взглядом и махнул рукой:

— Идите за мной.

Братья-перевёртыши ехали в самом центре отряда боевых магов, как тут сбежишь? А ещё привязка эта, Бриш потрогал серебряную звёздочку сквозь одежду и вздрогнул при воспоминании о недавней боли, кинул быстрый взгляд на младшего. Лэй ответил лучезарной улыбкой. Совсем недавно Бриш думал, что никогда больше не увидит этой улыбки, но Лэй умеет наслаждаться малыми радостями, уверенно держится в седле и крутит головой, рассматривая улицы столицы. В первый раз получил возможность рассмотреть человеческий город не через решётку и счастлив уже этим.

Бриш и сам улыбнулся уголками губ, но улыбка получилась грустная. Сколько они провели в клетке — обессиленные от постоянных кровопотерь и голода? Когда их схватили, в тени под вековыми елями ещё лежал снег, а сейчас разгар лета. Они сыты и почти здоровы, одеты в чистую добротную одежду, но как долго это продлится? Бриш не мог позволить себе надежды, но не хотел отбирать её у младшего. Всё равно умереть под синим небом гораздо лучше, чем сдохнуть в вонючей клетке в тёмном подвале.

Из подворотни выскочила маленькая серая шавка, но вместо того, чтобы облаять всадников, жалобно завыла и припала к земле. Волчий запах почуяла, собак не обмануть. А вот лошадей, как главный маг и говорил, запах братьев не смущал совершенно. Правда, им выдали не мощногрудых боевых коней, а смирных меринов, вороных, как и все лошади в отряде. И одежду им дали чёрную, так что от боевых магов перевёртыши сейчас отличались только отсутствием плащей с символом солнца. Ну, и тем, что настоящие маги не сводили с них глаз.

Переход сквозь портал, скачка по южным землям, ночёвка в пограничном гарнизоне. Маги потеснили местных вояк, с относительным комфортом расположившись в длинном кирпичном строении, перевёртышам пришлось ночевать в конюшне. Всё бы ничего, но на ночь их посадили на цепь, как собак. Ошейники на вид от собачьих не отличались, но порвать полоску кожи или расстегнуть пряжку не получилось. Лэй всхлипнул пару раз, потом закопался в сено, отвернувшись от брата. Пришедшего утром главного колдуна, которого вместо имени называли по номеру, он встретил лучезарной и немного безумной улыбкой.

Пятый на его состояние внимания не обратил, коснулся по очереди звёздочек-привязок и вышел, не задерживаясь. Вскоре появился Меткий, принёс еды и снял ошейники. Еда была вкусной — наваристая мясная похлёбка, Лэй ел с жадностью, а Бриш заставлял себя глотать ложку за ложкой и боролся с желанием запустить миской в голову ненавистному магу.

Горькая злоба немного отпустила, лишь когда братья выехали из ворот крепости. Иллюзия свободы — кажется, стоит пришпорить коней, и они скроются в зелёной чащобе леса. Действительно иллюзия. Даже если они сумеют вырваться из окружения чёрных всадников, даже если не сгинут сразу в незнакомом, совсем не похожем на родной, лесу, всё равно проживут не больше суток. Настроение Бриша вновь стремительно портилось, Лэй же, задрав голову, смотрел в небо, не обращал внимания, куда ступает его лошадь, и о чём думал — не понятно.

Бриш видел разорённое людьми родное поселение, видел смерти сородичей, и сожжённая человеческая деревня его не впечатлила. Не сразу он понял, что тут не правильно — полная разруха, густой запах крови и гари, но ни одного мертвеца.

Чёрная сотня обыскала деревню, не нашла ни живых, ни мёртвых.

— Карлики унесли их всех, — сказал Лэй и вернулся к созерцанию облаков.

Пятый смерил его тяжёлым взглядом. Услышал, но ничего не сказал, не спросил и не одёрнул.

Вторая деревня дальше по тракту выглядела так же. Пятый хмурился всё больше.

Ночевать чёрная сотня вернулась в тот же форт, но выспаться ни у кого не получилось.

— Сигнальный огонь, — соизволил сообщить перевёртышам явившийся за ними Меткий.

Сотня чёрных всадников плюс две сотни вояк гарнизона — Бриш думал, что такой силой можно задавить кого угодно, подзабыл уже свою первую встречу с серыми карликами. Оно и не мудрено, он тогда сидел в клетке и едва ли мог воспринимать реальность.

Сейчас реальность отомстила — ещё при подъезде к деревне навалилась со всех сторон всполохами огня в ночи, криками людей, запахом крови, лязгом оружия. Карлики, добивающие деревню, вместо того чтобы отступить при виде боевых отрядов, радостно кинулись в атаку. Всадники косили их на расстоянии стрелами, кто-то из магов, видимо забыв, что колдовство на этих врагов не действует, кинул огненный шар. Волшебный огонь, не причинив им вреда, перекинулся на стену амбара.

Карлики что муравьи — лезли под стрелы, перешагивали через убитых соплеменников, казалось — их больше чем стрел в колчанах имперских воинов. Вскоре битва превратилась в беспорядочную свалку. Брали карлики только количеством, люди и маги рубили низкорослых врагов стальными мечами, не сходя с сёдел. Те пытались подрезать ноги лошадям, но кони чёрной сотни и тут, похоже, оказались защищены, у обычных всадников дела обстояли похуже.

Лошадь Лэя взвизгнула, получив по ноге, сам же Лэй то ли упал, то ли спрыгнул, покатился по земле, а поднялся уже в волчьей ипостаси. Карлики не испугались и не удивились, хотя вряд ли когда в жизни видели перевёртыша, скорее просто не умели пугаться и удивляться.

Бриш не собирался помогать людям, но сейчас речь шла о жизни брата, да и о его собственной. Он тоже спешился, хлопнул лошадь по крупу, прогоняя. Оборот получился почти мгновенным, отец мог бы гордиться таким умением. И вот уже большой тёмно-серый волк стоит рядом другим — помельче и посветлее.

Карлики, пёршие со всех сторон, не казались разумными существами — муравьи, как есть муравьи. Наступать на умирающих, но ещё живых сородичей, не обращая внимания на крики и не пытаясь помочь — разумные так не поступают.

Битва закончилась только тогда, когда закончились карлики.

Два волка тяжело дышали, привалившись плечами друг к другу. Пятый и два сотника пограничного гарнизона выкрикивали команды, приказывая тушить пожар, искать выживших, стаскивать трупы людей в одно место, а карликов — в другое.

Лэй тяжело осел на землю и сменил облик, сил держать вторую ипостась не осталось. Голый и дрожащий он цеплялся за шерсть брата. Бриш и сам с трудом удерживал волка, болел длинный порез на боку, и с задней лапой что-то было не так. В момент оборота большинство ран затягивается, но слишком унизительно оказаться голым перед толпой людей.

Один из валявшихся рядом карликов пошевелился, Бриш не увидал, а услыхал движение, успел заслонить брата от брошенного нетвёрдой рукой копья. Костяной наконечник вонзился в бок, Бриш взвыл, метнулся к врагу, сомкнул зубы на тощей шее, пасть наполнилась кровью. Отшвырнул теперь уже точно мертвого карлика, повалился на землю.

— Оборот. Слышишь меня, Бриш, меняйся! — Лэй вытащил копьё и теперь настойчиво тряс, не давая соскользнуть в беспамятство.

Бриш с трудом сосредоточился на его голосе, мотнул волчьей башкой и перетёк в человеческую форму. Боль отступила сразу, а слабость осталась. Но слабость — это ничего, это пройдёт. Он поднялся, придерживаясь за брата, и тут же на инстинктах попытался загородить его от Пятого, который приближался размашистыми шагами.

Пятый остановился, окинул оценивающим взглядом перемазанных в крови перевёртышей.

— Руки давайте, — сказал.

Разумеется. Этого следовало ожидать. Бриш с ужасом взглянул на стеклянную посудину в руке мага, это не та плошка, что была в первый раз, понятно, что раненых сейчас намного больше. Он сглотнул вязкий комок и покорно протянул руку. Резкая короткая и такая знакомая боль от пореза, струйка крови, стекающая в бутыль. И знакомая же апатия, словно всё это происходит не с ним. Встрепенулся он, только когда колдун запечатал магией рану и резанул по запястью Лея. Хорошо ещё, что маг не стал наполнять бутылку полностью, остановился, когда крови набралось с третью часть. Без слов закрыл вторую рану и направился к людям. Оба перевёртыша, не получив никаких распоряжений, остались на месте.

В целом Пятый был доволен результатами сражения. В чёрной сотне обошлось без потерь, среди солдат гарнизона потери минимальны, довольно много раненых, но с кровью перевёртышей это легко исправить. Пожар потушили, и деревня даже не очень сильно пострадала. Погибших среди деревенских тоже не так много, как казалось поначалу. Серые карлики уничтожены все, ни одного сбежавшего, они просто не умеют убегать, спасая свои жизни. Другая сторона монеты, что допросить попавших в плен никогда не удавалась. Языка карликов не знал никто из людей, а магический переводчик, считывающий значения слов в голове говорящего, не действовал на них, как и вся остальная магия. Пятый вообще сомневался, что в их воплях есть хоть какой-то смысл. Так что нескольких живых карликов он отдал местным сотникам и тут же забыл про них.

Вопрос, который волновал его — куда и зачем карлики уносят мертвецов. Говорят, что карлики каннибалы, но в прошлые годы, совершая набеги, они в таком количестве людей не воровали. Выследить бы, куда их уносят. Но беду в первых деревнях слишком поздно обнаружили, след уже не взять, тем более, что маги в этом деле бесполезны, от обычных следопытов будет больше толка. Сейчас есть шанс узнать, откуда пришли карлики, и отряд местных уже отправился по следу.

Прискакавший на взмыленной лошади гонец тоже был местный, но докладывал Пятому, как старшему из командиров.

— Там хутор горит, — выдохнул он, не заботясь о подобающем обращении к персту, и махнул рукой в неопределённом направлении. — Я покажу.

Понятно, новичок из патруля. Учить вежливости парня Пятый не стал, не до того сейчас, просил только:

— Далеко?

— Близко, — гонец никак не мог отдышаться.

— Пятая сотня по сёдлам! — гаркнул своим людям Пятый и оглянулся в поисках перевёртышей.

Они сидели на липкой от крови земли там же, где он их оставил — голые и грязные. Лошадей их нигде не видно. Это, конечно, проблема. А ещё солнце уже встало, пора накормить привязки.

Пятый подошёл, по очереди коснулся серебряных звёздочек.

— Где ваши кони? — спросил.

Лэй взъерошил пятернёй короткие пшеничные волосы, пожал плечами.

— Понятно. Перекидывайтесь в волков, если не хотите бежать на своих двоих, и за нами.

Он не оглянулся проверить, как выполняется его приказ, но у перевёртышей действительно не было выбора, и за отрядом чёрных всадников последовали два волка.

«Близко» оказалось не так уж и близко. Около часа скачки. Они опоздали. Хутор догорал. Металась по двору среди огня и орала дурным голосом единственная выжившая корова. Пятый потоком силы снёс кусок пылающего забора, и корова ринулась в пролом.

Больше живых не нашли. Карлики перебили даже скотину и кур, мелкую живность то ли сожрали на месте, то ли унесли с собой. Ну и конечно, опять унесли людей. На мягкой пахотной земле следы виднелись отчётливо. А вот за пределами поля среди каменистых холмов и редких рощиц след потерялся быстро. Собак бы сюда. Ищеек. Хотя… Зачем собаки, когда есть волки?

Пятый спешился, подозвал перевёртышей. Бесцеремонно схватил старшего за морду, заглянул в глаза, сказал, чётко проговаривая слова, как маленькому или умственно отсталому, кто его знает, как эта молодёжь владеет собой в волчьей форме:

— Слушай меня, зверюга. Ваша задача — взять след и привести нас к тем, кто напал на хутор. Ты меня понимаешь?

Судя по всему, перевёртыш в волчьем обличье особо не поглупел, потому что кивнул совсем по-человечески и тут же мотнул головой, указывая назад.

— Нужно вернуться?

Снова кивок.

— Хорошо. Вы с братом идёте впереди, ведёте отряд. И не забывай, что с вами будет, если заведёте куда-то не туда.

След перевёртыши нашли быстро, но очень скоро выяснилось, что всадникам идти по нему не получится. Карлики мало того, что дорог не признавали, так ещё и путь свой проложили по самым буеракам — овраги, каменистые склоны холмов, мелкое русло ручья, завидев которое, Пятый испугался, что перевёртыши потеряют след. Не потеряли. Но вскоре залезли в такие дебри, что коней даже в поводу не проведёшь.

Пятый скомандовал остановку и задумался. Солнце уже давненько перевалило за полдень, люди его голодные и уставшие, они ведь ночью выскочили на битву, к длинному переходу не готовились. А карлики уже в двух шагах от своей земли, не слишком разумно при таком раскладе соваться на территорию врага.

Пятый вновь подозвал Бриша. Хотел было приказать обратиться, но глядя на усталого зверя, передумал, пик силы перевёртышей в полнолуние, а сейчас последняя четверть на исходе, чего доброго не сможет потом совершить обратный оборот.

— Ты сможешь снова взять вслед с этого места, если мы сейчас уйдём?

Волк кивнул.

— Даже через несколько дней?

Уверенный кивок.

— А если дождь пойдёт?

Бриш задумался, кивнул, но уже не так уверенно.

— Понятно…

Теперь задумался Пятый. На небе ни облачка, приближение дождя он не чует, а значит, не будет большой беды, если уйти сейчас и вернулся готовыми к преследованию.

— Возвращаемся, — скомандовал по окончании привала.

На дорогу чёрные всадники выбрались только к вечеру. Кони сами ускорили ход, предчувствуя скорый отдых, воду и овёс. Всадники против такого своеволия совсем не возражали, их тоже ждала еда, возможность помыться, переодеться и выспаться.

— Командир, — Пятого нагнал Меткий, — перевёртыши отстают. Я пытался подогнать, так мелкий упал и не поднимается.

— Ясно. Я разберусь.

Пятый придержал коня, пропустил весь отряд вперёд. Перевёртыши так и не появились. Что там случилось с этими серыми? Не совсем же идиоты, чтобы сбежать. Пришлось возвращаться. Увидал он их скоро. Бриш, опустив голову, медленно брёл по дороге, его брат в человеческой форме почти висел на волчьей шее, держался за шерсть и еле переставлял босые ноги.

Пятый спрыгнул с седла.

— Что у вас случилось?

Лэй вскинул голову, словно только сейчас его заметил, растянул бескровные губы в улыбке.

— Ничего.

— Что с ногами?

— Ничего.

Как же ничего, все ступни в крови и след кровавый оставляет. Не привык ходить босым, ноги то ли просто сбил, то ли наступил на что-то. Такими темпами он и до утра до форта не доберётся. Жрать хочется просто зверски, а приходится возиться с мелким перевёртышем.

— Иди сюда, — Пятый протянул руку.

Бриш зарычал и оттер брата в сторону мохнатым боком.

— Ты, серый, рот закрой и не забывай своё место. А ты иди сюда, ты же у нас смелый.

Лэй отпустил волчью шею, сделал два неуверенных шага, пачкая землю кровью и не переставая улыбаться.

Пятый вздохнул, стянул плащ, накинул на плечи голого мальчишки. Вскочил в седло и протянул руку:

— Забирайся.

Улыбка сползла с губ перевёртыша, он кутался в плащ и мялся, не решаясь воспользоваться предложением, словно ждал подвоха.

— Садись на лошадь, я сказал! — а вот у Пятого терпение заканчивалось.

Лэй решился. Ухватился за руку мага и с трудом вскарабкался на конский круп, устроился за спиной, не зная, куда деть руки.

— За меня держись, не свались только, — бросил через плечо Пятый и пришпорил коня.

В гарнизоне их ожидало пополнение — чёрная сотня под командованием второго перста. Как и приказывал Длань, вторая сотня доставила в Лост нового наместника, и так как там набегов пока что не было, отправилась дальше на юг, в южный гарнизон.

Второй перст — седеющий мужчина с широким разворотом могучих плеч поглядывал на Пятого снисходительно, но проявлять неуважение при посторонних себе не позволял. Пятый редко получал совместные задания с другими перстами, но Второго он он знал отлично, всё же не зря дослужился под его командованием до десятника.

Вечером два перста и командир пограничного гарнизона устроили совещание. Договорились, что нужно усилить патрули вдоль леса, и выбивать карликов едва они высунутся, не подпуская их к поселениям людей. В каждый такой патруль назначить мага. Против существ, на которых магия не действует, у боевого мага перед обычным бойцом преимущество сомнительное, но вот быстро послать весть товарищам, зачаровать лошадей на неутомимость, осветить место боя, поставить барьер от стрел — тут маги незаменимы.

Пятый считал необходимым пройти до конца по найденному следу, понять причину внезапных нападений. Второй полагал, что серых карликов понять не возможно, но если Пятому так хочется, то это его задание, а он займётся патрулями.

На том и разошлись.

Пятый затребовал себе подробные карты местности и через час совещался уже со своими десятниками. Выяснил, что довольно близко подобраться к тому месту, где оставили след, можно по одной из просёлочной дорог, не повторяя путь по буеракам, но вот дальше дорог уже никаких не будет, а что ждёт в лесу вообще не известно, все карты заканчивались у его границ.

Перед сном Пятый решил зайти в конюшню, с появление второй сотни опять потесниться пришлось не только людям, но и лошадям. До своего коня дойти не успел, привлёк шум в стойле, отданном перевёртышам. Картина его взору открылась интересная. Бриш в волчьем виде заслонял собой голого брата, а три парня, судя по отсутствию формы, конюхи, тыкали в него через решётку на двери черенками от лопат. Волк, привязанный волшебным поводком к этой самой решётке, не мог отойти дальше, и только рычал и клацал зубами на каждый тычок, чем вызывал взрывы смеха у мучителей.

— Что тут происходит? — Пятый спросил это негромко и спокойным тоном, но конюхи побледнели, выронили палки и склонились в глубоких поклонах.

— Я задал вопрос, — напомнил Пятый.

— Господин, простите, — один всё же решился на ответ, — мы никогда не видели живых перевёртышей. Мы просто хотели посмотреть на превращение.

— Хотите, я вас в мышей превращу? Вот и посмотрите.

— Нет, господин. Простите, — все трое повалились ему в ноги.

— Убирайтесь отсюда и займитесь делом. Лошади не чищены, а они развлекаются.

— Да, господин. Спасибо, господин, — конюхов как ветром сдуло.

А Пятый сообразил, что совсем забыл про одежду для пленников. Свой плащ у Лэя он забрал, а Бриш тратит последние силы, оставаясь в волчьей шкуре.

— Обращайся, — сказал он волку. — Одежду вам сейчас принесут. В следующий раз постарайтесь снять её перед оборотом.

— Это если мы успеем, — Лэй выглянул из-за волчьего бока, выглядел он уже гораздо лучше, и, судя по тому, что начал дерзить, чувствовал себя неплохо, перевёртыши быстро восстанавливаются.

— Постарайтесь, — с нажимом произнёс Пятый и продолжил прерванный путь.

Рано утром пятая сотня выдвинулась в путь. Убежавшая лошадь Бриша нашлась живой и здоровой, а вот лошадь Лэя пропала без вести — или слишком далеко убежала, или стала добычей каких-нибудь хищников. Пришлось для младшего перевёртыша просить коня в гарнизоне.

Не смотря на то, что большую часть пути ехали верхом по узким, но вполне проходимым дорогам, к вчерашнему месту добрались далеко за полдень.

Перевёртыши обратились на этот раз без спешки, сняв одежду и спрятав её в седельные сумки. Пройдя по следу совсем немного, Пятый решил, что тащить дальше лошадей нет никакого смысла, поэтому приказал разбить лагерь в первом же более-менее подходящем месте, каким оказался небольшой холм с безлесной верхушкой и мелким ручьём у подножия. Пока ставили барьер — карликов он не удержит, но и без них хищной живности здесь хватает, пока обустраивали временный лагерь, солнце успело коснуться вершины соседнего холма. Так что переночевали все вместе, а утром, оставив лошадей и несколько человек охраны, двинулись дальше по следу карликов.

Буераки империи сменились ничейным лесом как-то незаметно, чёткая граница была только на картах, а в реальности всё немного иначе. Сначала пропали холмы, а лес стал гуще, а деревья выше и толще. Среди буков и грабов всё чаще стали попадаться дубы с плотными кожистыми листьями, которые они не сбрасывали даже зимой. По шершавым стволам вились лианы, кроны смыкались над головами, пропуская всё меньше света, а папоротники разрослись до размера небольших деревьев, их похожие на перья листья качались на уровне груди. Жарко, влажно, ещё и комары появились. На этот раз Пятый защитой от комаров озаботился заранее, только действовала она почему-то не на всех, и время от времени тишину нарушали громкие хлопки.

Ночевали за барьером и с усиленной охраной, но, кроме шакалов, лисиц и одной любопытной рыси, никто к лагерю не приближался. Карлики словно растворились — ни их самих, ни следа пребывания в этом древнем лесу. Перевёртыши, впрочем, говорили, что чуют запах, он никуда не делся и становится только сильнее.

На второй день они вышли к болоту. Странное такое было болото, небольшое, чётко отделённое от леса полосой чахлых кривых деревьев — полностью сухих, с ломкими серыми листьями. Даже трава на берегу посохла.

— Не подходить, — приказал Пятый.

Сам он остановился на границе живой травы, замер, раскинув руки. С пальцев сорвался рой ярких искр, полетел к болоту, рассыпался над чёрной стоячей водой. По поверхности воды пошла рябь, выметнулся тонкий фонтанчик, накрыл искру, утащил за собой. Второй фонтанчик поймал ещё одну искру, а потом таких ловчих струек стало много. Искры пришли в движение, взметнулись как испуганные пчёлы, собрались в рой, облетели болото по кругу, остановились в одном месте и дружно рухнули в воду.

Пятый вскинул руки вверх, с усилием, будто тащил что-то. Чёрная вода с чавканьем разошлась, и в окружении сверкающих искр показался человеческий скелет. Пятый поднатужился, и скелет вылетел из воды, брякнулся на берег, рассыпался на отдельные кости. Лэй в волчьем облике шарахнулся прочь.

— Живое болото, — выдохнул кто-то из сотни.

— Да, — ответил Пятый сразу всем. — Проснулось и стало требовать жертвы оно не так давно. Наша задача — упокоить тварь, иначе карлики не успокоятся, пока не скормят ему пол провинции.

В качестве командира упокоением природных источников Пятый ещё не занимался, но теорию знал отлично и простым участником ритуала тоже бывал не раз. Где кого расставить, какие связки создать, как сплести сеть — приказы он раздавал быстро и уверенно. Забытые на время перевёртыши мялись позади, а маги цепью окружили болото. Из рук каждого вырвалось по лучу света, лучи встретились над центром болота, образовали сияющий шар. Потом выпустили боковые отростки, которые, сливаясь между собой, образовали сеть с крупными ячейками.

Болото заволновалось, забулькало, попыталось сдёрнуть сетку чёрными щупальцами-фонтанами.

— Держать сеть! — выкрикнул Пятый.

Сеть устояла. Световые лучи, из которых она была создана, засияли ярче, напитанные силой своих создателей, шар в центре увеличился в размере.

Пятый видел стиснутые зубы и бледные лица своих людей, ему и самому тяжело питать сеть, но если недодать силы, с монстром им не справиться, а повторить такое, хорошо не отдохнув, не получится. Значит, нужно всё сделать за один раз, нельзя ошибиться. Ещё чуть-чуть и …

— Вниз!

Маги разом опустили руки, и световая сеть рухнула в чёрную вязкую воду.

Болото вскипело, пошло крупными пузырями, выплеснулось из берегов, потянулось вязкими струями к людям, но достать не смогло и ярилось дальше. А от утонувшего шара света даже из-под воды продолжало исходить тёплое свечение. Оно разливалось по воде, и вода успокаивалась, меняла цвет с чёрного на прозрачный. Наконец, свечение распространилось на всю поверхность болота, последний пузырь лопнул, опал и всё успокоилось.

В наступившей тишине тонко звенел над ухом комар. Пятый отмахнулся от него, почему-то убивать насекомое не хотелось. Осторожно ступил на полоску сухой травы, влажная почва чавкала под ногами, пачкала сапоги, но держала, следы тотчас заполнялись водой. Самой обычной слегка затхлой болотной водой. Вся вода в болоте стала обычной, ничем не напоминая тягучую субстанцию, которой она ещё недавно была. Болото как болото, только окружённое полосой мёртвой растительности и могильной тишиной — ни лягушачьего хора, ни разговоров птиц, даже комары остались среди живых деревьев.

Стоя у самой кромки воды, Пятый вновь запустил сканирующее заклятье, вылетевшее из его рук снопом ярких искр. Искры роем светлячков разлетелись в разные стороны. Повисли на ветвях выпитых досуха деревьев, опустились на топкий берег, нырнули в воду, взмыли в воздух над центром болота. Пятый закрыл глаза, замер в неподвижности, считывая информацию.

— Что там, командир? Получилось? — спросил Крот, когда огоньки разом погасли, а Пятый вздрогнул и открыл глаза.

— Получилось, — ответил он. — Только похоже, что болото проснулось не само. Кто-то помог.

Превращение болота в монстра, питающегося чужими жизнями, процесс длительный и сложный. Слишком много факторов должно совпасть. Чем больше разумных существ оно поглотит, тем больше шансов проснуться, но всё равно это будет длиться не один год. Карлики кормили болото людьми, теперь это ясно. Но они всего лишь откупались, чтоб оно не начало расти и жрать их самих.

 Быстро разбудить болото могут лишь несколько сильных и хорошо обученных магов. А кому выгодны неприятности на землях Солнечной империи? Правильно — империи Лунной, южанам. Они уже приложили руку к восстанию в Лосте, и барьер на замок наместника они ставили, значит, маги там точно есть. И по времени всё совпадает.

Если такое болото одно, набеги должны прекратиться. А если нет?

Пятый развернул взятые из форта карты. В отличие от подробных карт империи, здешние места изображались весьма примерно, но несколько болот и озёр поблизости от границы нашлось. Хорошо бы проверить их все, но это уже не сейчас. Завтра. А сейчас нужно готовиться ко второй ночёвке на вражеской территории.

Судя по тому, что и вторая ночь прошла спокойно, карлики без нужды старались не приближаться к болоту. Притащить мертвецов никто не пытался, а значит — или второй перст не допустил появления новых жертв, или такое болото тут не одно.

С утра Пятый собрал половину сотни в круг в центре стоянки. Маги уселись на землю, скрестив ноги, вытянули к небу руки со сложенными лодочками ладонями. Из ладоней каждого выпорхнуло по белой птице. Голуби, сойки, вороны, ястребы и даже воробьи. Птицы разные, но суть одна — посланцы и разведчики. Птицы разлетелись в разные стороны, маги застыли с остекленевшими взглядами, сейчас они смотрели глазами птиц.

Остальные разошлись по постам. Маги в трансе совершенно беспомощны, посланник, летящий по знакомому адресу, особого контроля не требует, разведчик — совсем другое дело, тут нужна полная концентрация. А значит, без охраны не обойтись. Пятый не слишком-то ожидал нападения среди белого дня, но осторожность на чужой территории никогда не помешает.

Пятый окинул взглядом притихшую стоянку — все при деле, только перевёртыши жмутся с краю, кутаются в отсыревшие после ночёвки на земле плащи. За пределами форта Пятый не счёл нужным привязывать их на ночь, но подойти к костру они сами не решились. Пятый отнёс им котелок с остатками каши и две ложки, с мисками решил не заморачиваться.

Глаза младшего вспыхнули радостью при виде еды, старший демонстративно отвернулся. Гордый. Но гордость не мешает ему есть, жить-то он хочет, а ещё больше хочет сохранить жизнь брату. Пятый мимолётно коснулся звёздочек-привязок, оба перевёртыша покорно вытерпели знакомый уже укол боли, даже Лэй не поморщился.

Лэй этот вообще странный, ходит улыбается, будто головой ударился. Впрочем, может, и ударился. Что Пятый о нём знает? И какое ему вообще дело до мелкого перевёртыша?

«Тебе ни до кого нет дела», — тихонько пискнула совесть и замолчала придавленная грузом долга.

Первыми в себя стали приходить маги, чьи птицы обследовали ближайшие территории, потом — те, чьим птицам пришлось лететь дальше. Когда все вернулись, Пятый опять достал карту. Совместными усилиями дополнили её, подправили и дорисовали недостающие элементы. Белые птицы нашли ещё одно живое болото, небольшое и почти на границе леса, до обжитых людьми земель там рукой подать. Тем удивительнее, что нападений в той стороне пока не было. И ещё странно, что птицы не видели серых карликов. Давно известно, что те днём не показываются, но должны же они где-то сидеть в это время. А тут ничего похожего на поселения или хотя бы временные стоянки не обнаружили.

От размышлений о жилищных проблемах карликов пользы немного, гораздо важнее успокоить второе болото. Хорошо, что оно меньше, сил тоже меньше потребуется, а они после первого ещё не восстановились, да и разведка тоже не лёгкое занятие.

Вечером Пятый подошёл к Перевёртышам с ножом. Крови на этот раз взял совсем немного, смешал с лёгким разведённым вином, раздал магам по паре глотков — так надёжнее будет.

С рассветом пятая сотня двинулась в путь и к полудню добралась до второго болота. Болото оказалось не совсем болотом, скорее озерцом с топким берегом, единственным впадающим в него ручьём и кольцом мёртвой растительности, гораздо более узким, чем у первого монстра.

На берегу ручья обнаружился сюрприз — не слишком чёткий отпечаток сапога на подсохшей грязи. Карлики не носят обуви, да и размер ноги для них явно большеват. Правда, след всего единственный и размытый, может, это и не сапог вовсе, а карлик поскользнулся.

Пятый подозвал перевёртышей.

— Вам задание. Пока мы успокаиваем монстра, пройдитесь вокруг озера и вдоль ручья. Ищите запах людей. Найдёте, попытайтесь узнать, откуда они пришли. Всё понятно? Выполнять.

Раздеваться на виду у множества глаз до сих пор было неловко, но Лэй приклеил к лицу обычную дерзкую улыбку, снял одежду, сложил её аккуратной стопкой. Бриш свою бросил мятым комом. Лэй подобрал, сложил и её. Почему-то опрятная одежда казалась важной, он цеплялся за эту важность в жизни, в которой важного почти не осталось.

Оборот дался легко и опять принёс иллюзию свободы. Лэй знал, что сбежать нельзя, но, по крайней мере, в волчьей шкуре не нужно держать лицо, улыбаться и отвечать всем подряд «да, господин». Отвечать вообще не нужно — только самые старые и сильные оборотни могут преобразовывать голосовые связки и говорить в зверином облике, им с братом до такого далеко.

Пока маги окружали озерцо, а оно пыталось дотянуться до них чёрными щупальцами, не очень-то и похожими на воду, Бриш послал короткую мысль: «Давай тоже обойдём вокруг».

Они обошли, только гораздо дальше цепочки магов. Запахов учуяли множество — влажной земли, прелой и свежей листвы, воды, старой грибницы, насекомых, птиц и зверей. Специфический, ни на что не похожий запах карликов звал вглубь леса. Но кроме сотни магов, запаха людей не было — ни живых, ни мёртвых. Похоже, скормить озеру карлики ещё никого не успели.

Перевёртыши вернулись к смазанному следу у ручья. Старый след успел потерять запах. Бриш рыкнул и перемахнул на другой берег. Так они и побежали вверх по течению, каждый по своему берегу, уткнувшись носами в землю как ищейки. Лэю быть ищейкой нравилось — увлекательное занятие, гораздо лучше, чем сидеть в клетке или даже в конюшне.

Лес незнакомый, совершенно не похожий на родные северные леса, тут всё не такое, незнакомое, половина запахов непонятно кому принадлежат, но тем интереснее изучать его, узнавать, что слабый кисловатый запах принадлежит большому красному муравью, сладковато прелый — зверьку похожему на крота. Зверёк оказался вкусным, найти бы ещё такого. Здесь олень выходил к водопою, олень тоже какой-то другой, не такой как на севере. Поохотиться бы на него. Лэй с сожалением загнал желания зверя поглубже, не стоит злить колдуна, отвлекаясь от его задания.

Они ушли довольно далеко, но ни намёка на человеческий запах не уловили. Не то чтобы Лэй так уж стремился помочь чёрному колдуну, просто не хотелось возвращаться раньше времени, да и к людям, превращающим воду в монстров, он симпатии не испытывал.

Ручей всё мелел и истончался и, наконец, исчез совсем среди россыпи поросших ярким зелёным мохом камней.

Лэй вздохнул, пить хотелось давно, но страшно, вдруг эта вода тоже превратится в щупальца или просто окажется ядовитой. Исток на вид казался чистым, но тут слишком сильно воняло падалью. Бриш в ответ на его взгляд покачал головой, понятно — и тут пить не стоит.

Солнце коснулось краем верхушек деревьев, скоро стемнеет, но Пятый не сказал, когда нужно вернуться, а до утра они в любом случае успеют. Мысль, что ночью могут встретиться карлики, мелькнула на краю сознания и исчезла. Бриш возвращаться тоже не стремился, но здесь ему явно не нравилось. Густой запах падали забивал чувствительные волчьи носы.

Лэй чихнул и спросил: «Что здесь сдохло?»

Бриш мысленно пожал плечами: «Давай проверим».

Этот запах и сыграл с волками злую шутку, сквозь него другие запахи прорывались с трудом, учуять что-то ещё было всё равно что расслышать тихий шёпот среди громкого крика.

Бриш шёл на пару шагов впереди, когда, казавшаяся надёжной земля покрытой изумрудной травой поляны, провалилась под его лапами, и волк с коротким визгом рухнул вниз. Лэй успел отскочить, и едва земля перестала сыпаться, подполз к краю образовавшейся ямы. Ловчей ямы, но невероятно глубокой и отлично замаскированной — ни кучи выкопанной земли, ни следа содранного дёрна. На дне — острые колья, и Бриш скулит, яркая кровь сочится из пропоротого бока. На одном из кольев мёртвая лиса, ей повезло меньше, деревяшка проткнула её насквозь.

— Бриш, перекидывайся. Пожалуйста! — Лэй в человеческой уже форме чуть не плакал.

Стенки ямы оказались гладкими до блеска, явно укреплёнными магией, всё для того, чтобы жертва не смогла выбраться. Если спрыгнуть туда, обратно не вылезешь. Нужно найти лиану попрочнее, но у деревьев кругом, как назло, стволы гладкие. Но были же лианы по пути. Он видел! Главное, чтобы брат смог обернуться, иначе он истечёт кровью. В момент оборота рана закроется, но сам оборот требует сил, которых у раненого волка всё меньше.

— Бриш! — Лэй метался у ямы, не решаясь отойти.

Волк вздохнул тяжело, улёгся на здоровый бок. Менялся он медленно и трудно. Чем оборот быстрее, тем безболезненнее он проходит. Сейчас же волчьи лапы скребли землю от боли, пока изменялись мышцы и кости, менялось тело. Наконец голый и грязный человек замер в нелепой скрюченной позе, тяжело дышал, приходя в себя.

Лэй и сам забывший как дышать, с облегчением выдохнул.

— Бриш, ты как? Я тебя сейчас вытащу.

— Подожди, — Бриш приподнялся на локте и тревожно прислушивался. — Слышишь? Нет? Поменяй форму.

Лэй послушно перетёк в волка и теперь отчётливо услыхал голоса. Чёловеческие голоса, говорящие на незнакомом ему языке совсем рядом. Если б он не был так поглощён состоянием брата, услыхал бы гораздо раньше даже человеческими ушами.

— Прячься, — прошипел Бриш. — Убирайся отсюда.

Лэй метнулся прочь, но далеко не убежал, засел у корней незнакомого колючего куста с плотными кожистыми листьями, такими густыми, что куст больше напоминал зелёный шар. Вонь усилилась и на поляну вышли три человека, замотанные в невыделанные полусгнившие звериные шкуры. Одежда ужасная, но оружие у всех отличное — арбалеты, стальные мечи. Это вам не палки серых карликов. Увидали пленника ямы, оживились, залопотали что-то по-своему. У одного руки засветились.

«Лэй, убирайся! — стегнул мысленный крик брата. — Приведи колдуна, скажи — здесь те, кого он ищет».

«Бриш!»

«Ты меня не понял? Не лезь! Помощь приведи».

«Да, Бриш, я быстро. Я обязательно приведу!»

Волк на брюхе пополз назад сквозь колючие кусты, оставляя на ветках клочки шерсти, выбрался на свободу и опрометью кинулся по собственным следам к стоянке ненавистных магов, которые сейчас стали единственной надеждой.

Стемнело в лесу стремительно, но темнота — не преграда для зверя. Серых карликов он учуял заранее, их запах ни с чем не перепутать, обошёл их и прибавил ходу.

То, что Пятый недооценил второе живое болото, он понял уже в процессе успокоения. Да, оно гораздо меньше первого, но образовалось из относительно чистого озера, было намного глубже и голоднее. Чёрная густая вода не плескала струйками и фонтами, а тянулась к магам осьминожьими плотными щупальцами, ярилась, чуя поблизости чужие жизни. Сеть света рвалась из рук, норовила развалиться на отдельные лучи. Удержание её и стабилизация потребовали неимоверных усилий, а финальный удар, уничтоживший сердце болота, забрал последние силы.

— Я надеюсь, что третье болото не найдётся, иначе мы все сдохнем! — Крот выразил общее настроение. Он тяжело дышал и упирался руками в колени, но по крайней мере стоял на ногах. После последнего удара устоять удалось не всем.

Пятый устоял, но в ушах поселился противный звон, а в теле — слабость. Он тряхнул головой, наклонился, умылся самой обычной водой из безопасного уже озера. Окинул взглядом своих людей, выбирая тех, кто меньше других истощён — им сегодня стоять на страже. Остальным — отсыпаться. Им всем теперь нужно несколько дней полноценного отдыха, роскошь, которую в ближайшее время не получится себе позволить.

Солнце стояло ещё высоко, но все в лагере спали как убитые, даже ужин никто не стал готовить, только часовые что-то сжевали по быстрому, чтобы хоть как-то восстановить силы. Пятый прошёлся по лагерю, проверил контур защитного барьера и посты охраны за его пределами и тоже улёгся спать. Глаза закрылись раньше, чем голова коснулась седла, служившего в походах подушкой.

Проснулся он резко, почуяв рядом чужое присутствие. Рука рванулась к мечу и тут же его отпустила, чужак оказался младшим перевёртышем. Что он возится там в темноте? Пятый напрягся, перестраивая зрение на ночное.

Волк трансформировался, и вот уже Лэй голый и взъерошенный пытается успокоить дыхание, что-то сказать. Кстати, почему он один? Где второй?

Этот вопрос Пятый и задал перевёртышу.

— Там, — махнул рукой в неопределённом направлении Лэй. — Просил привести.

Глаза у перевёртыша дикие, и фразы строит с трудом, словно говорить разучился.

Пятый поднялся, коснулся пальцем лба мальчишки, послал импульс спокойствия. Тот вздохнул глубоко, заметно расслабился.

— Говори, что случилось, — велел Пятый.

И Лэй заговорил. Покачиваясь с пятки на носок и словно сквозь сон, рассказал о пути вдоль ручья, о ловушке, о людях в вонючих шкурах и встреченных по дороге карликах.

— Как люди выглядели?

— Странно.

— Что в них было странного, кроме одежды?

— Цвет. Они коричневые. И говорят непонятно.

Коричневые! Южане, кто же ещё. Солнце красит кожу поклонников Луноликой Богини в тёмные цвета, и чем южнее живут люди, тем темнее их кожа. А шкуры напялили, чтоб отбить человеческий запах. Судя по тому, что карлики их не трогают — способ действенный. Схватить их, конечно, надо, пока они ещё одно болото не пробудили, но сотня магов, половина из которых сейчас и светлячок зажечь не может, против неизвестного числа волшебников-южан… Неразумно соваться в бой, не выяснив обстановки.

За одну ночь потраченные силы полностью не восстановятся, но не может же южан быть здесь много. Большой отряд разведка уже бы засекла. И белые птицы вчера людей не обнаружили. Не стоит тянуть время, они справятся теми силами, что есть.

— Завтра, — Пятый не заметил, что сказал это вслух.

— Завтра! — выкрикнул Лэй, уставился на Пятого полными слёз глазами, одно слово вывело его из транса, теперь так просто не успокоишь. — Завтра Бриш умрёт. Пожалуйста, я всё для тебя сделаю! Хочешь, всю кровь отдам?!

— Ты и так отдашь, если надо будет.

Скучающий тон окончательно выбил мальчишку из остатков равновесия. Он всхлипнул, упал на колени, забормотал, покачиваясь:

— Я дурак, да? Бриш, он же всё знал. Он меня прогнал просто. Он не важен, никому не нужен. Я дурак. Я такой дурак! Райс, спаси его, я всё сделаю.

Райс! Имя обожгло, как удар плетью. Подслушал, значит, щенок разговор с эльфом. Раньше, чем понял, что делает, Пятый наотмашь ударил мальчишку по лицу, тот упал, а маг не сказал даже, прошипел рассерженной змеёй:

— Ещё раз назовёшь меня так, убью. Понял?

Перевёртыш на вопрос не отреагировал, в его распахнутых глазах Пятый видел только своё злое и растерянное отражение.

Райс… из ладони выскальзывают тонкие пальцы сестры. Шанны больше нет. И Райса нет тоже. Остался только Пятый.

«Райс», — раздался в сознании настойчивый голос эльфа. Этого только не хватало, его здесь нет!

«Два перевёртыша лучше одного», — включилась рациональная часть сознания, — «стоит рискнуть, чтобы вернуть ценный ресурс».

Да, так и есть. Он вовсе не жалеет зарёванного мальчишку, он возвращает свою собственность.

— Сырость не разводи! — бросил Пятый скорчившемуся у ног перевёртышу. — Пойдём сейчас. Руку давай.

Слёзы высохли мгновенно, а глаза полыхнули надеждой. Лэй вскочил как подброшенный, торопливо сунул под нос магу исчерченное шрамами запястье. Свежие порезы сошли после оборота, старые шрамы никуда не делись и, скорее всего, уже останутся навсегда. Пятый достал нож, оставил новый росчерк на многострадальной руке, приложился губами к ране, глотая солёную кровь. Докатился! Совсем уже как вампир, так и привыкнуть можно.

Неразбавленная кровь перевёртыша обожгла горло не хуже крепкого алкоголя, огнём прокатилась по телу, сметая усталость, за спиной словно крылья развернулись, а волосы на голове, если б не были связаны в хвост, стали бы дыбом от прилива энергии. Да он сейчас один способен два живых болота успокоить! И маги Лунной империи ему нипочём!

Пятый глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Пригладил пятернёй волосы и вытер кровь с губ. Эйфория потихоньку спадала. Хорошо. Он читал о таком эффекте, но одно дело знать в теории, другое — пережить самому. Пожалуй, не стоит давать своим людям неразбавленную кровь, а разбавленная сейчас нужного эффекта не окажет. Чтобы поставить на ноги хотя бы десяток магов, и в самом деле придётся выжать мальчишку досуха. Значит, нужно идти одному. Что ж, не в первый раз, до того, как стал перстом, какие только задания не выполнял в одиночку.

— Превращайся, — велел мальчишке, — и показывай дорогу.

Лэй сверкнул быстрой счастливой улыбкой, и вот уже зубы скалит не мальчишка, а светло-серый волк.

Предупредить часовых об уходе — дело недолгое, но волк скулит и пританцовывает от нетерпения. А потом длинными скачками несётся по берегу ручья, время от времени оглядывается через плечо, проверяет, успевает ли за ним человек. Пятый успевает, использовал ускорение — довольно энергозатратное заклятье, и ноги потом будут болеть, организм отомстит за нагрузку. Но это потом, а сейчас нужно успеть до утра. Лэй не знает, насколько неприятна смерть от привязки, но он-то знает, такого врагу не пожелаешь.

Волк впереди внезапно остановился, повёл носом, нюхая воздух. Попятился.

— Карлики? — одними губами спросил Пятый.

Лэй понял, кивнул.

Что ж, ночь — их время, а лес — их территория, этого стоило ожидать, только оказались они совсем не на том месте, где встретились волку на пути в лагерь. Но и сидеть на месте они не обязаны, так что тоже ничего удивительного. Спасибо волчьему нюху, предупредил вовремя.

Пришлось сделать изрядный крюк прежде, чем удалось вернуться к ручью. И ещё один крюк, обходя второй отряд, если толпу серых карликов можно назвать отрядом. К поляне с ловушкой добрались только к рассвету, времени у Бриша почти не осталось.

Поляна выглядела пустынной и мирной, только запах падали портил впечатление.

— Стой рядом, охраняй меня, — велел Пятый волку, уселся на землю, прислонился спиной к шершавому древесному стволу, закрыл глаза и выпустил из руки белую стрекозу.

Стрекоза незаметнее птицы будет, жаль, не такая быстрая и мир через фасеточные глаза сморится странно, но разобрать можно.

Белая стрекоза сделала круг над поляной, приземлилась на край ловчей ямы. Действительно, ловушку делали маги, явно не лопатой копали. Колья в засохшей крови. Стрекоза села на один из них. Кровь старая. Нужно же где-то брать падаль, запах которой забивает запах людей — тут и брали, чтобы не тратить время на охоту. Сейчас ловушка пуста и не замаскирована. Скорее всего, обнаружив перевёртыша, южане поняли, что оставаться на месте опасно. Хорошо бы не сорвались ночью, подождали до утра. Стрекоза ещё раз облетела поляну, почти касаясь прозрачными крылышками травы.

Есть! Трава примята. Следы ног, слишком больших для карликов, и словно что-то тяжёлое тащили. Бриша они и тащили. Ни один маг в здравом уме не откажется от такого подарка судьбы, как живой перевёртыш. А южане особенно, у них оборотни отродясь не водились, и их кровь стоит баснословных денег.

Неприметная тропка ведёт в лес, лес всё гуще, темнее. Стоп, что это? Стрекоза опустилась на кучу валежника. Берлога что ли чья-то? Точно, берлога! Вернее, землянка. Вот и вход за кучей веток. Ветки отгребли в сторону и обратно не сдвинули. Стрекоза залетела внутрь. Темно, пришлось срочно подправить стрекозиные глаза, чтобы хоть что-то рассмотреть. Маленькое тесное помещение, гора вонючих шкур у входа и четыре лежанки у противоположной стены. Четверо — что ж, даже меньше, чем он думал. Вчетвером создать живое болото — это вообще реально? Получается, что так. Если у водоёма уже есть тёмный потенциал, ему нужен только толчок, успокоить монстра гораздо труднее, чем создать.

Пятый развеял стрекозу и открыл глаза. Напоролся на жалобный волчий взгляд, сказал:

— Их нет. Пошли, ищейкой поработаешь.

Поднялся и, не скрываясь, вошёл на поляну. Солнце уже поднялось, и карликов можно не бояться, а южан ещё нужно догнать.

Возле землянки запах падали сбивал с ног, ощущения стрекозы и вполовину не передавали этой вони. Пятый зажал нос, а волк расчихался. Выделить здесь запахи людей оказалось невозможно. Людей — да, но запах брата слишком хорошо знаком, пробивается еле-еле, но он есть!

Лэй взвизгнул от восторга и устремился по следу. Пятый вновь активировал ускорение, чтобы не отстать.

Волк сбился с шага внезапно, упал на передние лапы, уткнулся носом в землю, застонал совсем по-человечески.

— Вот дурень, — Пятый нагнал его, рывком перевернул на бок, нащупал под шерстью звёздочку-привязку, приложил ладонь. Горячий металл медленно остывал под рукой, а волк вздрогнул всем телом, выгнулся дугой и превратился в человека.

— Бриш, — по щекам мальчишки опять потекли слёзы.

— Прекрати истерику! — голос мага хлестнул, как пощёчина. — Он не умирает. Пока. Но чем быстрее мы найдём твоего брата, тем лучше. Понял меня?

Лэй вытер кулаком слёзы, кивнул и снова стал волком. Человек из него так себе — тощий и нескладный, глаза на мокром месте, а волк красивый, сильный, светлая шерсть в утреннем свете отливает серебром.

Волк вновь уткнулся носом в землю, пошёл по следу, Пятый поспешил за ним.

Бриш ни секунды не надеялся, что человеческий колдун станет его спасать. Когда попал в ловушку, единственной мыслью было — отослать брата.

Языка южан он не знал, но и так не трудно догадаться, о чём говорили его очередные пленители — радовались богатой добыче в лице перевёртыша и тревожились, что их убежище обнаружено. Первым делом на Бриша надели запирающий магию ошейник — с таким не перекинешься. Похоже, все колдуны вооружены такими штуками, какой бы империи они не служили, что Солнечная, что Лунная — везде одно и то же, только названиями и различаются.

На Бриша накинули полусгнившую оленью шкуру, от запаха которой мутило и хотелось сдохнуть на месте. Впрочем, на счёт сдохнуть — до утра недолго осталось. Два мага впереди, два сзади — подталкивают Бриша в спину рукоятями мечей, когда он начинает спотыкаться. Сопротивляться новым хозяевам смысла не видит, всё равно скоро всё кончится. Он бредёт, не отрывая взгляда от собственных босых ног, словно это самое интересное зрелище на свете. Из под ног иногда выскакивают крупные красные муравьи. Если наступить на такого — укусит. Кусаются они больно, но хоть какое-то развлечение — считать муравьёв. Первый укол боли в груди, но пока ещё можно терпеть. Шаг. Ещё шаг. Звёздочка словно раскаляется, жжётся всё сильнее. По ощущениям — давно прожгла кожу и проваливается куда-то под рёбра.

Шаг — не получилось. Ноги подогнулись, и Бриш повалился на землю, скорчился, способный лишь слабо скулить и скрести грудь ногтями. Его кольнули в спину острием меча, он почти не заметил новую боль, на фоне той, что звезда рассылала горячими волнами по всему телу.

Южане забеспокоились, затрещали что-то на своём языке. Один содрал с перевёртыша шкуру, прикоснулся к серебряной звёздочке и тотчас отдёрнул руку. Бришу стало смешно, но вместо смеха получился надсадный кашель. Выражения лиц южан уж слишком говорящие, не довезут они домой свою ценную добычу.

Но выход они всё же нашли. Торопливо вылили из одной из двух фляг воду, ухватили за обе руки. Боль от новых глубоких порезов тоже растворилась в той, что несла привязка. Два красных ручейка потекли во фляги.

Понятно. Если нельзя доставить домой перевёртыша, то хоть кровь его сцедить. Что ж, так даже лучше. Помнится, Пятый говорил, что смерть от привязки быстрой не будет. А тут… боль вроде как поменьше стала. Только глаза закрываются, и не видно уже ни коричневых рож магов, ни зелёного свода леса.

И выскочившего из чащи серебристого волка он тоже уже не увидел.

Вот же, щенок! Учуял брата, понял, что с ним происходит, совсем голову потерял. Одно хорошо — отвлёк на себя лунных магов. Те, занятые спасением ценной крови, даже элементарной охранки не выставили, слишком уж неожиданно свалился перевёртыш. Учитывая, сколько у них стоит его кровь, южан понять можно. Ещё одно подтверждение старой истине, что жадность это плохо.

Увидали второго перевёртыша, глаза аж загорелись. А Пятый между тем баюкал в руках бледный шар голубоватого свечения. С каждым шагом шар увеличивался.

Лэй сбил с ног одного из южан, того, что цедил кровь из правой руки Бриша, рванул зубами за руку уже его. Целил в горло, но маг успел заслониться. Отскочил от замаха меча второго колдуна. Два других бросили полумёртвого перевёртыша и торопливо разворачивали ловчую сеть. Лучики света в их руках сетью стать не успели, шар сорвался с ладоней Пятого, взлетел в воздух и с громким хлопком обрушился на противников. Упали все — и южане, и волк, а Бриш и без того уже лежал. У того, что свалился ближе всех, из уха потекла струйка крови.

Пятый создал новый шар и вышел из укрытия. Перевёл дух и отпустил контроль над шаром, тот медленно растворился в воздухе. Заёмная сила всё ещё бурлила в крови, но она сделала своё дело. Одним ударом оглушить четверых довольно сильных магов — Пятый не ожидал, что это удастся. Конечно, свою роль сыграло то, что южане просто не ожидали удара и даже не пробовали защититься.

Проверил каждого, попутно добавляя заклятье сна для надёжности, и только тогда подошёл к старшему перевёртышу. Надо же, живой ещё. Прикоснулся к серебряной звезде, успокоил бушующие связи. Поднял безвольную руку, залечил порез. Потом — второй. Расстегнул и отбросил прочь ошейник. Перевёртыш никак на освобождение силы не отреагировал, остался лежать неподвижной сломанной куклой, дышал через раз, из брошенной впопыхах фляги вытекала тёмная кровь. Пятый поднял флягу, заткнул пробкой — не пропадать же добру.

Создал белую птичку, послал своим людям. Пора возвращаться, и вернётся пятая сотня не с пустыми руками. А ему остается только ждать и следить, чтоб южане не очнулись раньше времени.

Южане, оглушённые первым и надёжно спелёнатые вторым заклятьем, признаков жизни не подавали, зато очнулся серебристый волк. Действительно, сильный — он ведь был в самом центре удара. Досталось ему изрядно, в человека Лэй превращался долго, содрогаясь в судорогах и поскуливая от боли. Подняться потом не смог, ползком добрался до брата, затормошил, пытаясь привести в чувство, а когда понял, что толку нет, затащил безвольное тело на колени, обнял, баюкая как ребёнка. На глазах слёзы, а на губах та самая знакомая безумная улыбка, что появляется всегда, когда мальчишке больно.

Пятый отвёл глаза, заметил блестящего чёрного жука, проследил внимательно жучиный путь до ближайшего дерева. Жук скрылся в трещине в коре, и следить стало не за кем. Пятый поднялся, подошёл к перевёртышам, молча оттёр плечом младшего, уложил Бриша на землю рядом с пятном его собственной крови, одной рукой прикоснулся ко лбу перевёртыша, вторую устроил на его груди. Сосредоточился, собирая энергию в солнечном сплетении, и когда жар стал невыносим, пустил её потоком по рукам.

С точки зрения любого целителя — бесполезный расход силы, но для того, кто целительством не владеет — единственный способ поддержать раненого.

Пятый не был уверен, выживет ли Бриш, но поделиться силой, полученной от его брата, сейчас казалось справедливым. Он вливал силу пока не почувствовал, что ещё немного и свалится сам. Встряхнул кистями, разрывая контакт, и с силой провёл ладонями по лицу, проморгался. Встретился взглядом с блестящими глазами Лэя. Слёзы ещё не высохли, но улыбался он теперь по-настоящему. Бриш не очнулся, но покойника теперь напоминал гораздо меньше, дышал глубоко и ровно, на белые как мел щёки вернулся румянец. Правда, только на щёки и какой-то лихорадочный, не здоровый, но умирать перевёртыш явно передумал.

— Спасибо, — словно всё ещё не веря в случившееся выдохнул Лэй.

Пятый предпочёл не заметить благодарности.

Оставленная позади сотня догнала своего командира только к середине дня. Пятый за это время два раза обновлял заклятья сна и неподвижности на пленниках. Сам он двигался с трудом — сказалось перенапряжение мышц при ускорении. Ничего не поделаешь, за всё в этой жизни нужно платить.

Бриш на пару минут приходил в себя, чем вызвал щенячий восторг брата, а потом снова провалился то ли в глубокий сон, то ли в беспамятство.

А вот пленные маги Лунной империи вызвали восторг уже у боевых магов, прибавили уважения новому персту — шутка ли в одиночку задержать четверых. Южане, приведённые в чувство и закованные в блокираторы, хранили гордое молчание, но Пятый и не сильно пытался их разговорить. Всё что ему нужно знать и так понятно, а если что — у Длани полно дознавателей, это уже их работа.

Бриш так и не проснулся, и на приказ нести его маги отреагировали недоумением.

— Командир, он же уже всё, кончился. Всё равно сдохнет. Зачем возиться? У нас ещё один есть, — выразил общее мнение Меткий.

— Приказы перста не обсуждаются, — Пятый не повысил голос, но желание спорить у собеседника сразу пропало.

 Последняя ночёвка перед выходом из леса выдалась неспокойной. Превращённые в монстров болота больше не служили защитой, карлики бродили здесь безбоязненно и за одну ночь нападали дважды. Правда, отряды были небольшими, не сравнить с ордами, что нападали на деревни¸ отбиться (а точнее, перебить всех) для сотни воинов оказалось не сложно.

А уж путь по землям империи, когда сотня, наконец, добралась до своих лошадей, и вовсе казался лёгкой прогулкой, по сравнению с пережитым в лесу.

Ночёвку в гарнизоне в безопасности и на нормальных кроватях омрачила только неприятная беседа с лекарем, который в гарнизоне был единственным и явно не понимал зачем тратить силы на подыхающего перевёртыша. Пятый и себе не мог объяснить, зачем ему это, куда уж объяснить целителю с завышенным самомнением, которому нельзя просто приказать, он ведь не его подчинённый. Но авторитет перста вместе с банальной взяткой всё же подействовал, лекарь соизволил доставить свою персону в конюшню, где обретались перевёртыши, и даже чего-то там поколдовал. Пятый в целительной магии почти не разбирался, но лекарь своё дело знал — Бришу стало лучше.

Пока лекарь, не старый ещё, но удивительно ворчливый мужчина, бухтел что-то об опасных тварях, Пятый у него на глазах демонстративно надел на обоих перевёртышей ошейники, которые валялись тут же под ногами, пристёгнутые цепочками к решётке на двери денника.

Лекарь ничуть не менее недовольный выплыл из конюшни. Вот же ж! Пользуется своим положением, обычный городской целитель никогда бы не осмелился возражать и дерзить персту.

Утром пришёл приказ от Длани — пятой сотне возвращаться в столицу и доставить туда пленных южан. Пятый в именно таком приказе не сомневался, но про себя всё же вздохнул с облегчением — он ещё никогда не оставлял Мелису одну так надолго. Уезжать и на более долгий срок ему случалось частенько, но раньше девочка была с няньками и служанками. В башне перста слуги не предусмотрены, а Мелисса очень хотела жить с отцом. Отказать он не смог, а теперь мается от беспокойства.

Сразу же выехать не получилось, много времени занял совет между двумя перстами и начальником гарнизона, потом лекарь явился за обещанной наградой и Пятый отдал ему одну из двух конфискованных у южан фляг с кровью перевёртыша. Лекарь заметно повеселел, а Пятый отправился собирать своих людей. Пленных магов засунули в клетку наподобие той, в которой Пятый привёз в столицу перевёртышей, думал и Бриша пристроить на ту же повозку, но тот оправился настолько, что смог самостоятельно держаться в седле, старательно скрывал слабость, лишь бы не оказаться рядом с клеткой.

Выехали они поздно и добраться да темноты в Лост не успели, пришлось заночевать в большой деревне у тракта. Дорога тут была оживлённая и постоялый двор оказался едва ли не больше всей деревни. Сотня магов разместилась тут едва ли не с большим комфортом чем в гарнизоне. Слуги, правда, сбились с ног, обслуживая в обеденном зале такую ораву, но это только их проблемы.

Пятый поймал в толпе Меткого, приказал принести еды перевёртышам, которые опять ночевали в конюшне на цепи.

Двери общего зала распахнулись, и при виде новых посетителей повисло молчание — такое густое и тяжёлое, хоть ножом режь. Вошли пятеро мужчин в безразмерных полностью скрывающих фигуры серых балахонах, лица прячутся в тени капюшонов. С собой привели безучастную ко всему девочку-подростка и рыдающую женщину.

Ищущие!

Посетители старательно прятали глаза, даже боевые маги склонили головы — благоговение перед служителями Школы в них вбили крепко.

— Приветствую, братья, — поклонился им и Пятый, — лёгок ли ваш путь? Я вижу, вы нашли одного кандидата.

— Приветствую. Солнцеликий освещал наш путь, — ответил один из Ищущих ритуальной фразой, откинул капюшон, обнажив лысеющую макушку, и перешёл к делу. — Нам нужны местные власти.

— Так вот, староста как раз здесь, уважаемые, — выскочил вперёд трактирщик.

Староста, полноватый просто одетый мужичок отмечающий что-то в компании приятелей, отставил кружку с пивом и торопливо поднялся навстречу нежданным гостям.

С ним Ищущий не счёл нужным здороваться, сказал сразу:

— Заберите преступницу.

— В чём её вина? — уточнил староста.

— Год скрывала кандидата. Ещё немного, и у вас под носом завелась бы дикая ведьма.

— Неправда, — взвизгнула женщина, рванулась к девочке, — моя дочь не дикая!

Девочка даже не обернулась на крик. Пятому был слишком хорошо знаком этот отсутствующий взгляд, он помнил и собственное безразличие, охватившее его, едва он попал в руки Ищущих. Девочка под чарами, а вот мать потеряла остатки самообладания, схватила со стола нож. Лёгкий щелчок пальцами, искорка силы, и нож выпал из онемевшей руки.

— Спасибо, брат, — как ни в чём ни бывало поблагодарил Ищущий. Как за мелкую услугу. Впрочем, так оно было, справляться с обезумевшими родителями — его работа, не все отдают детей добровольно.

Староста засуетился, приставил к женщине двух вышибал вместо стражи.

— Будь ты проклят, пёс! — выкрикнула женщина Пятому, пока её волокли наружу. Видно, совсем уж терять нечего, раз осмелилась сказать такое вслух.

— Возможно, я уже, — пробормотал Пятый себе под нос и вышел из зала. Нестерпимо захотелось остаться одному.

В столице первым делом посетить башню Длани, сдать ему с рук на руки пленников и лишь тогда можно будет отправиться домой. По дороге ещё не забыть купить чернил, он ведь обещал Мелисе.

Аудиенция у Длани всё длится и длится. Бесконечный рассказ о карликах, живых болотах, обнаружении и захвате южан. Поменьше подробностей о перевёртышах, при этом утаивать нельзя ничего, Длань всё равно узнает.

Длань слушает, кивает, иногда переспрашивает особо интересующие его моменты. Видно, что доволен успехом. В конце концов, велит Пятому лично сопроводить пленников в темницу и отпускает.

На пленниках блокираторы и столько заклятий, что они еле ноги переставляют, Пятый не видит необходимости в своём присутствии, но приказы Длани не обсуждаются. Он ведёт южан по скудно освещённой лестнице в подземелье под башней, местная стража показывает путь. Путь он знает и сам, бывал не раз, но такие здесь порядки. Рассаживает пленников по отдельным камерам, благо их хватает, темница у Длани обширная. Стража остаётся у камер, а Пятый идёт обратно вдоль длинного ряда зарешёченных дверей.

Сбивается с шага, заметив знакомую фигурку за одной из решёток. Эльф страшно исхудал, одни глаза и остались, пальцы на железном пруте полупрозрачные. Он словно растворяется здесь в темноте.

— Райс, — шепчет одними губами, но вслух не произносит.

Пятый отворачивается, ускоряет шаг.

Домой Пятый добрался нагруженный целой сумкой звенящих стеклянных пузырьков с разноцветными чернилами и стопкой плотной желтоватой бумаги, которая стоила намного дешевле, чем та, что Мелиса уже извела, но гораздо больше подходила для детского творчества.

Башня встретила хозяина настороженной тишиной и пятном гари на стене кухни. Чёрный выгоревший отпечаток детской ладошки на столешнице он заметил потом. Сглотнул тяжело, аккуратно сгрузил на испорченный стол покупки.

— Мелиса, — позвал дочку, и чтобы голос не дрогнул, пришлось приложить усилия.

Девочка осторожно выглянула из-за двери. Не кинулась на встречу как всегда и не повисла на шее. Приблизилась мелкими шажками, держа руки за спиной.

— Что это? — контроль над голосом пока удавалось удерживать, хотя очень хотелось закричать.

— Пап, не злись. Я не хотела, оно само. Руки жгутся.

Она протянула пустые ладошки, по-прежнему не пытаясь коснуться отца.

— Давно?

Мелиса пожала плечами.

 — Три дня. Нет — четыре. Я правда не хотела. Я больше не буду, — состроила она жалобную мордашку.

Конечно же, не хотела! И, конечно же, будет! Кому, как не ему это знать.

— Иди сюда, лисёнок, — позвал Пятый и стиснул дочку в объятиях.

Та шмыгнула носом и вцепилась в борта его куртки. Чёрная кожа задымилась, не загорелась только потому, что была заговорена от гораздо более сильной магии, чем неконтролируемый выброс силы ребёнка. Но и лёгкого дымка хватило, чтобы Мелиса заревела в голос. Отшатнулась, с ужасом глядя на ладошки с отчётливо видимыми язычками пламени по центру.

— Тихо. Успокойся, — Пятый отстранил ребёнка, продолжая крепко сжимать руки на её плечах. — Вот так, молодец. Посмотри на меня. Вдохни. Глубоко вдохни. Выдохни. Задержи дыхание. Считай до пяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Вдыхай. Выдыхай. Считай сама. Про себя, — добавил раньше, чем успел прозвучать вопрос, как можно считать, не дыша.

— Пять! — последний счёт Мелиса всё-таки произнесла вслух и вскинула блестящие от недавних слёз глаза. — Пять — сейчас это ты!

Она улыбалась, а пламя в её руках погасло.

— Вот так. Ты у меня умница, лисёнок. Если ещё раз загорится, дыши на пять счетов. Поняла?

Девочка счастливо закивала. .

— Смотри, что я принёс, — Пятый кивнул на нагруженный подарками стол. — Иди порисуй.

Мелиса радостно высыпала в подол жалобно звякающие от такого обращения пузырьки, схватила бумагу и обернулась к отцу. Счастливое выражение мордашки сменилось настороженным:

— А ты?

— Я сейчас уберу здесь и приду.

— А… ты только скорее. Я тебя нарисую.

Мелиса, забыв о недавних слезах, унеслась к себе, рисовать очередные шедевры, а Пятый тяжело повалился на скамью у стены, ноги вдруг перестали держать. Перед глазами как наяву предстало перекошенное лицо женщины, что проклинала его на постоялом дворе. Подействовало её проклятие. Того, что случилось, пятый перст императора боялся больше всего в жизни. Надеялся, что этого не случится, и боялся до дрожи в коленях. Колени до сих пор мелко подрагивали.

Боже Солнцеликий, за что? Ей ведь всего шесть. Шесть лет — ни единого шанса выжить в Школе. Он ведь помнит — малышня всегда погибала первой. Если бы Шанна была старше, смогла бы она выжить? Бесполезный вопрос. Нужно думать, что делать с Мелисой.

А что делать? Варианта два. Как законопослушный гражданин отдать ребёнка Ищущим. Для него это лучший выход, а для Мелисы — верная смерть. Второй вариант — спрятать.

 «Да, та женщина тоже прятала дочку», — шепнул противный внутренний голос, но Пятый заставил его заткнуться и рассуждать здраво.

 Шесть лет — это очень рано для пробуждения магии, Ищущие начинают проверять детей с десяти. Но сильный выброс магии они почуют.

«Ага. Как раз такой, что чуть не поджёг заговорённую от боевых заклятий куртку».

«Заткнись!»

В лучшем случае он сможет прятать Мелису четыре года. Он не селянин, чей дом может сгореть от случайной искры, он сумеет совладать с детской силой.

«Ага. Отправят тебя на границу на пару месяцев, вернёшься — тут и башни не будет!»

«Заткнись!»

В десять лет у Мелисы будет гораздо больше шансов выжить в Школе. А если не Школа? Судьба дикой ведьмы незавидна. Дикие опасны для себя и для окружающих. Дикие всегда изгои и законная добыча для любого имперского мага.

«Той женщине грозит штраф, может, порка. Вряд ли её упекут в тюрьму. А что будет с тобой? Что будет, когда Длань узнает, что перст императора прячет ребёнка?

«Заткнись. Я буду прятать её столько, сколько получится».

«Есть и третий выход, ты же знаешь».

«Заткнись, я сказал!»

Пятый вытер ладонью пот со лба, прикрыл глаза. Похоже, он сходит с ума — поругаться с самим собой, это ещё уметь надо.

— Пап, ты где? — раздался сверху голос Мелисы. — Я тебя уже нарисовала.

— Иду, лисёнок.

В груди поселился тяжёлый холодный ком, но решение принято, нужно действовать. Пятый поднялся, активировал заклятье очищения, и закопчённая стена вновь засверкала первозданной чистотой. Жаль, с отпечатком на столе так легко не справиться. Он раскалил собственную ладонь и прижал её к столешнице поверх следа детской ладошки. Завоняло палёным деревом, из под руки заструился дым. Пятый убрал руку, оценивающе глянул на стол. Вроде неплохо получилось — гладкую поверхность уродовал теперь уже его отпечаток, детский под ним не различить.

Поднялся по винтовой лестнице в комнату Мелисы. Девочка с бумагой и чернилами расположилась на полу, как всегда проигнорировав купленный специально для неё столик и высокий стул.

— Пол холодный, — в сотый раз напомнил Пятый дочке.

— Неа, — мотнула она головой, тоже, как делала множество раз.

«Неужели этого скоро не будет?»

«Заткнись!»

— Хоть коврик возьми, а то попа чихать будет.

Мелиса рассмеялась знакомой шутке и подтянула изрядно заляпанный чернилами коврик, который был когда-то белоснежной козьей шкурой.

— Вот, смотри. Это ты! — она с гордостью продемонстрировала рисунок с чёрным чудо-юдом по центру.

Чудо-юдо человека напоминало мало, зато красовалось улыбкой до ушей.

— А почему я такой толстый?

— Ты не толстый! Это плащ, его ветер надул.

— А почему у меня три ноги?

— Пап, ну как ты не понимаешь?! Четыре ноги, только одну не видно. Ты же на лошади.

— На лошади! Точно. Красиво получилось. Ты мне портрет подаришь?

Мелиса просияла, кивнула, улыбаясь ещё шире, чем чудище на портрете, и вручила рисунок.

Пятый провёл пальцем по обгоревшему краю листка.

— Это чуть-чуть совсем, — по-своему истолковала его задумчивость Мелиса. — Я сразу потушила. Пап, а мы пойдём на ярмарку?

— Не знаю, лисёнок. Ты же понимаешь, что будет, если кто-то увидит твой огонь?

— Никто не увидит!

— Мелиса, о ярмарке пока можешь забыть!

Хмурый весенний день, скоро лето, но больше похоже на позднюю осень, льёт дождь, в закутке, отгороженном от всего остального мира застиранными занавесками, темно и мрачно. Тёткин дом по местным меркам большой и богатый, могла бы выделить племянникам место получше, но оставшаяся в молодости вдовой женщина не любит шума и суеты, с трудом терпит свалившихся ей на голову детей сестры.

Райс и Шанна не помнят своего отца, а этой зимой умерла и мать. Точнее, пропала. Пошла в лес за хворостом и не вернулась. Может, волки съели, а, может, и оборотни — Райс слышал, как деревенские мужики об этом говорили. Тётка сирот приютила, кормила хорошо, не обижала, но за прошедшие полгода они так и не стали в её доме своими. Иногда Райсу казалось, что лучше бы они остались во вросшем в землю, щелястом домишке матери, потом смотрел на сестру, вспоминал, как они мёрзли и голодали в неудачные дни, когда матери не удавалось продать корзины, плетением которых она зарабатывала на жизнь, и желание уйти от тётки растворялось без остатка. Ему двенадцать, Шанне десять, они не смогут прожить одни.

Сегодня тётки нет, кто её знает, куда могла отправиться в такой день, весь дом в их распоряжении, но выбираться из маленького защищённого занавесками мирка нет никакого желания.

Холодно. Райс кутается в одеяло, сидя на широкой лавке, служащей ему кроватью. Шанна на полу играет в куклы сама с собой, звонко смеётся и вдруг вскрикивает, отбрасывает загоревшуюся в её ладони соломенную куколку, шарахается прочь, цепляется пальцами за занавеску, занавеска загорается тоже. Пламя расползается от детской руки, рвётся вверх.

Проклятое одеяло словно задалось целью задушить, но не пустить к сестре. Райс рвётся на свободу, и одеяло вспыхивает тоже. Он выбирается из огненного кокона, оттаскивает Шанну на середину большой и единственной в доме комнаты, вместо того, чтобы бежать к выходу оборачивается к огню. Ужас и неверие сменяется гневом. Огонь, словно питаясь этим гневом вспыхивает ярче, перекидывается на другую занавеску.

Нет, не так. Они с сестрой не могут остаться бездомными, огонь должен погаснуть. Должен! Слышишь меня? Исчезни! Сгинь, я сказал!

Он не замечает, что кричит это, а огонь внезапно слушается. Ворчит, как побитый пёс, гаснет резко и внезапно, оставляя обуглившийся угол, дым и запах гари.

Женский визг ввинчивается в уши, он оборачивается и видит на пороге тётку. Делает шаг к ней, но тётка пятится как от чудовища, убегает куда-то. Оглушённый и ничего не понимающий Райс поднимает с пола плачущую сестру. Она цепляется за рубаху и всё твердит, что им нужно бежать, но ноги её не держат. Куда бежать? Зачем?

Всё же Шанна была права, им нужно было бежать, она тогда сразу поняла, что произошло с ними, объяснить только не успела.

Тётка вернулась с деревенским старостой и парой крепких мужиков.

В маленькой сонной деревеньке пробуждение магии стало целым событием, все собрались посмотреть на необычных детей, но держать их в своём доме до прибытия Ищущих никто не захотел, эдак и дома можно лишиться. В итоге Райс и Шанна оказались заперты с собственном доме, который, простояв всю зиму пустым, окончательно промок и прогнил. Такой уж скорее сам по себе развалится, чем загорится.

Желание Райса сбылось, но лучше бы не сбывалось. На двери снаружи появился прочный засов, явно прочнее, чем сама дверь. Во дворе постоянно толкся один из двух парней, приставленных старостой следить за юными магами. Если их и выпускали во двор, то под присмотром, а возможность выйти на улицу превратилась в недостижимую мечту. Один из охранников постоянно молчал и только буравил детей мрачным взглядом, второй оказался не прочь поболтать, всё лез с расспросами, каково это — колдовать? Как они огонь вызывают? Почему в их домике все полки попадали? Вчера он в окно видел, как веник по воздуху летал, это как получается?

Райс больше отмалчивался, а Шанна с удовольствием включалась в разговор.

Время шло, разговорчивый охранник сообщил, что Ищущих видели в городе, значит, и по деревням скоро пойдут.

А потом к ним подселили третьего. Курт, ровесник Райса, но кажется куда младше. Он служка в обозе торговца, и проявившаяся магия заезжего торговца вовсе не обрадовала. Нет, Курт ничего не сжёг, даже не поломал ничего, просто в темноте у него вдруг засветились руки. Всего один раз, свечение не возвращалось, но этого хватило, чтоб напугать торговца. Вот староста и предложил по доброте душевной оставить мальчишку ему, где два мага, там и третий поместится, а скоро придут Ищущие и заберут сразу всех.

Ищущих Курт боялся до икоты, он, в отличие от Райса и Шанны, успел мир повидать и знал гораздо больше их. Он-то и рассказал про Страну Облаков, и песенке-считалке научил. Они втроём пели её несколько дней, а потом Шанна придумала назвать ветер по имени. Они перебрали множество имён, множество сочетаний ничего не значащих звуков. Ничего не получалось, никто не приходил, но они продолжали пытаться, ведь Страна Облаков стала их последней надеждой.

«Льер, прийди, облака принеси…»

Это имя придумала Шанна. Придумала, или угадала, или их общая мольба достигла адресата, но он пришёл.

Лёгкий ветерок взъерошил волосы, заставил зажмуриться, а когда проморгались, в маленьком, запертом снаружи, домике они оказались не одни.

— Привет, — сказал эльф. — Кто меня звал?

— Мы, — выступила вперёд Шанна, но внезапно оробела. — Мы все тебя звали. Забери нас в Страну Облаков.

Эльф пытливо вглядывался в их лица, а они рассматривали его. Тонкий и звонкий, как говорили про таких в деревне, невысокий, но на целую голову выше Райса, самого рослого из троицы. С длинной как у девчонки светлой косой, но сам на девчонку не похож ни капли. Да и вообще на человека не очень похож. Лицо узкое и скуластое, уши острые торчат и огромными зелёными глазищами так и зыркает — чисто кот на охоте.

Эльф тем временем пришёл к какому-то решению, сказал:

— Раз смогли меня позвать, значит, терять вам нечего. Я прав? Не пожалеете потом?

— Не пожалеем! — за всех ответила Шанна.

— А ты смелая, — оценил эльф. — Тебе у нас понравится.

И перевёл взгляд на Райса:

— Ты старший?

Райс пожал плечами, но глянул на Курта, который при появлении эльфа, как сел, где стоял, так и сидел до сих пор, и ответил:

— Да.

— Хорошо, тогда слушай. Вы меня рано позвали, я проход домой могу открыть только в полнолуние, до него две недели ещё. Сможете продержаться две недели?

Райс покачал головой.

— Нет. Ищущие появятся со дня на день. Нас заберут.

— Тогда уходим прямо сейчас. Вы места тут знаете? Есть где спрятаться?

Райс растерянно покачал головой. Он неплохо знал лес вблизи деревни, но там не спрятаться.

— Ладно, найдём, — эльф вроде на другой ответ и не надеялся, продолжил командовать:

— Еда в доме есть? Одежда? Одеяла? Оружие? Ну, хоть нож какой-нибудь! Берите, что есть, пригодится.

Два одеяла на троих, мамин ножик, торопливо кинутое на кровать старое платье, несколько штанов и рубашек — вот и все их сокровища. Еды совсем нет, её приносят охранники.

— Кошмар какой, — эльф потыкал тонким пальцем в дырявую рубаху и скривился, словно наелся кислятины. Но тут же улыбнулся солнечно и заговорил по-деловому:

— Берите барахло и возьмитесь за руки. Ни в коем случае рук не отпускайте. Ясно?

Они торопливо закивали, даже Курт отмер. Мальчишки скрутили одеяла вместе с одеждой в длинные свёртки, обвязали их наискосок через плечи, вроде ничего не вываливается, а что ещё сделать, если ни сумки, ни мешка нет. Взялись за руки, а эльф крепко сжал ладонь Райса. Свободной рукой очертил перед собой круг, зашептал что-то на непонятном языке. Порыв невесть откуда взявшегося ветра, рванул его косу и непослушные тёмные вихры Шанны. Воздух впереди задрожал, словно по воде рябь пошла. Эльф шагнул в эту рябь, увлекая за собой остальных.

Земля ушла из-под ног, голова закружилась, а в следующий миг они все повалились в кучу прелой листвы.

— Отлично! — заключил эльф, — Хорошо что не в ежевику.

И пояснил в ответ на ошарашенный взгляд Райса:

— Троих я ещё не водил, промахнулся немного.

Райс с опаской покосился на упомянутую ежевику, она росла совсем рядом, целые заросли переплетённых друг с другом гибких шипастых побегов с маленькими белыми цветами. Густо цветёт, ягод будет много. Интересно, а в Стране Облаков ежевика есть?

Это он и спросил у эльфа, как будто не было сейчас более важных вопросов.

— Конечно. Там всё есть! — уверенно заявил эльф, выбирая из косы сухие ломкие листочки.

Несколько дней, что они провели в лесу на берегу мелкой безымянной речушки казались кусочком совершенно другой чьей-то чужой жизни. И при этом были наполнены солнечной радостью и предвкушением.

Эльф, который охотно отзывался на названное Шанной имя Льер, построил шалаш из веток, сделал удочки и силки, ходил на охоту, находил орехи. Они не голодали, наоборот, никогда столько не ели. Льер смеялся и шутил, веселил Шанну и делился с мальчишками премудростями лесной жизни. А ещё он рассказывал про свой дом — Страну Облаков, про то, что люди там живут счастливо, и не только люди. Никто не убивает друг друга и не голодает. Маги там могут жить свободно, и никто их не боится и не запирает. Магов, конечно, учат, но совсем не так как здесь, некоторых даже в школу не отдают, родители сами и учат, если они тоже волшебники.

Льер и Шанну с Райсом научил контролировать пламя, дыша на пять счетов. С Куртом проблем не было, он умел светиться в темноте и оставлять на древесной коре сияющие отпечатки своих ладоней, Райс свой огонь покорил быстро, а вот Шанна то и дело что-то поджигала.

Льер время от времени куда-то исчезал и возвращался с гостинцами, которых не найдёшь в лесу — свежим хлебом, пирожками и леденцами на палочках.

Шанна и Курт набрасывались на угощение, а Райс приставал к Льеру, просил научить прыгать порталами. Льер улыбался снисходительной улыбкой старшего брата и предлагал научить чему-нибудь другому полезному, всё равно магия мгновенного перемещения людям не дастся.

— А почему нам нужно ждать полнолуния? — спрашивал Райс. — Ты ведь пришёл на молодой месяц.

— Я пришёл, потому что вы меня позвали. Если б я просто так захотел прыгнуть, сил бы не хватило. А теперь мне ещё и вас нужно провести. Полная луна истончает грань между мирами, это время открытых дверей. У кого есть ключ, тот сумеет пройти.

— А у тебя есть ключ?

— Это у вас он есть! Я сам себе ключ!

Эльф смеялся и звал всю компанию купаться, или печь рыбу, или проверять силки, или заниматься чем-то ещё не менее увлекательным.

Луна неуклонно росла, до полнолуния оставалось всего пара дней, когда Льер пропал. Прыгнул куда-то по своему обыкновению, пообещав Шанне леденцов, и к вечеру не вернулся. Ночевать одним было страшно. Толком никто не спал, прислушивались к каждому шороху, крикам ночной птицы и далёкому вою волков. Одно присутствие Льера давало чувство безопасности, уверенность, что случись что, он защитит. Без него страхи бродили вокруг шалаша, заглядывали внутрь сквозь переплетения веток.

Утром Льер не вернулся, и на следующий день тоже. А в день перед полнолунием пришли Ищущие. Первым людей в серых балахонах заметил Курт, вскрикнул раненым зайцем, метнулся к друзьям.

Они бежали сквозь чащу и бег этот казался бесконечным. Спотыкались о корни, ветки хлестали по лицам. Шанна упала, маленькая ладошка выскользнула из руки Райса. Он остановился, задыхаясь. Вздёрнул сестру на ноги, они побежали снова, впереди снова вскрикнул Курт.

Они не смогли убежать. Ищущих было много, и они умели ловить беглецов. Просто спеленали всех троих заклятьем неподвижности, едва они оказались в поле действия этого заклятья.

Потом была долгая дорога в столицу, корабль полный перепуганных детей, Школьный Остров и сама Школа.

Райса, Шанну и Курта разлучили сразу же. У Курта оказалась склонность к бытовой магии, а брата и сестру разделили, чтобы они не стали друг для друга якорем прежней жизни.

Какое-то время Райс ощущал присутствие Шанны, где-то глубоко за рёбрами, рядом с сердцем, теплился огонёк её жизни. И однажды этот огонёк погас. А потом и Райс перестал быть Райсом.

Пятого кто-то тряс.

— Папа, просыпайся! Почему ты плачешь?

Пятый рывком сел на постели, вытер ладонью мокрые щёки.

— Пап, — Мелисса пытливо заглядывала в глаза, ночная рубаха заляпана чернилами, волосы со сна растрёпанны больше обычного. Такие же непослушные, как у сестры, только не чёрные, а каштановые с ярким медным отливом.

— Всё в порядке, лисёнок. Иди сюда.

— Пап, ты меня сейчас раздавишь, — Мелисса закопошилась в крепких отцовских объятиях.

— Прости, малёк, — Пятый разжал руки, — всё правда хорошо. Иди спать.

Два дня прошли в рутинной круговерти. В башне Пятого и так гости бывали не часто, теперь же он и вовсе избегал поводов кого-либо туда пускать. Все дела решались в казармах. Дел не то чтобы много, но проследить нужно за всем.

Заменить испорченную амуницию. Проверить, как продвигается лечение раненых, без которых ни один бой не обходится. Закрыть рты недовольным, требующим крови перевёртышей — если каждую царапину лечить кровью, перевёртышей надолго не хватит. Ладно, пусть не царапины, но с такими травмами приставленный к сотне лекарь вполне справится. Хорошо хоть самим перевёртышам лечение не требовалось, не пришлось ещё и этого лекаря уговаривать.

Всё же удивительные твари — перевёртыши. Человек бы уже сто раз отбросил копыта, а им всё нипочём. Бриш уже как новенький, морда ещё бледноватая, но наглая, хоть бы спасибо сказал за спасение. Зато Лэй сказал, и не раз. Он теперь Пятому чуть ли в рот не заглядывает, глупый мальчишка. Похоже, считает благодетелем.

Хотя, по сравнению с прошлыми хозяевами, может, так и есть. Камеру в карцере по приказу Пятого оборудовали почти как комнату — нормальные кровати, стулья, маленький столик, чтобы не ели на полу как собаки. Цепей и ошейников тоже больше не было, правда, не от излишка милосердия, прочные двери и замок никуда не делись, и перевёртышам деваться некуда.

Близился день летнего солнцестояния, а с ним и праздник распределения молодых магов. Со Школьного острова в порт Солгора прибыло два корабля, ждали прибытия ещё нескольких. Пустующий большую часть года гостиный дом магов постепенно заполнялся народом. Вернувшаяся с острова молодёжь — обряженные в одинаковые светло-синие ученические балахоны парни и девушки, за серьёзностью скрывающие растерянность; их наставники, которые скоро вернутся в Школу, увозя с собой новых детей; иногородние чиновники разных мастей, у которых хватило средств подать совету магистров заявку на необходимого их ведомству волшебника; несколько местных чиновников, которые в жилье не нуждались, просто хотели повращаться среди почтенной публики. Своевременно поданное прошение и заплаченный в казну Школы налог не гарантировали результат. Распределением выпускников заведовали Длань и совет магистров, руководствуясь только им понятными соображениями, и некоторым чиновникам приходилось ждать своих магов годами.

Для простых горожан распределение всегда было праздником, куда ещё не все могут попасть, так что прийти на главную площадь стоит пораньше, иначе рискуешь ничего не увидеть. А посмотреть тут есть на что: молодые маги показывают фокусы, хвастаясь своими умениями; магистры лоснятся важностью и благородством; обиженные чиновники рангом пониже могут подраться, но самое главное — на балкон Солнечной Пагоды, длинным широким языком выглядывающий из-за дворцовой стены, всегда выходит Император. Это едва ли не единственная возможность для простого народа увидать своего владыку.

После распределения молодые маги разъедутся по новым местам, и атмосфера праздника сменится напряжённым ожиданием — в городе появятся Ищущие вместе с найденными кандидатами, а затем на этой же площади состоится проверка столичных детей, и кто знает, сколько из них домой уже не вернутся.

Пятый не был обязан присутствовать на празднике, порядок и безопасность в городе обеспечивала городская стража, и маги свои в страже имелись. Он не собирался туда идти, но приказ Длани не оспоришь. Причём, приказ этот Длань изложил ему лично. С доброй отцовской улыбкой сказал, что Император желает прилюдно наградить пятый перст за поимку опасных диверсантов и сделает это на празднике. А потом произнёс такое, что Пятому с трудом удалось сохранить лицо:

— Я слышал, сынок, что у тебя есть воспитанница. Возьми её с собой.

— Зачем, ваша светлость? Она лишь ребёнок, недостойный вашего внимания.

— Все в Солнечной империи достойны моего внимания, а воспитанница одного из перстов — тем более. Приведи девочку. — Последние слова он сказал с нажимом, не соответствующим прежнему доброжелательному тону.

Пятый прижал кулак к груди, склонился в поклоне:

— Приказ принял, ваша светлость.

— Ну, что ты, какой приказ? — Длань опять лучился отцовской заботой. — Это моя просьба.

— Пятый пест выполнит просьбу Длани Императора! — новый поклон, и, повинуясь жесту унизанных перстнями пухлых пальцев, Пятый марширует на выход.

Идти спокойно, держать лицо, здороваться со встречными, не дать выхода даже тени эмоций. Что знает Длань? Он догадался?! Нет, он не мог. Он не Ищущий, не способен чуять на расстоянии всплески сырой магии, а Ищущих в городе пока нет. Никому не придёт в голову проверять шестилетнего ребёнка, время ещё есть, нужно только без потерь пережить этот праздник.

Мелиса же возможности выбраться из башни обрадовалась, чего и следовало ожидать от сидящей целыми днями взаперти любопытной девчонки.

— Лисёнок, ты понимаешь, как это серьёзно? Если подожжёшь что-то, или кто-нибудь заметит твою силу, тебя заберут у меня. Понимаешь? Мы никогда не увидимся!

— Пап, ну что ты. Я уже давно ничего не поджигала.

Давно — это два дня, действительно большой срок для ребёнка. И бояться она ещё не научилась. Зато Пятый, который думал, что давно забыл, что такое страх, внезапно обнаружил, что прекрасно это помнит.

Ко дню летнего солнцестояния Солгор готовился заранее и в праздничный день к привычному сиянию башен добавилось море цветов, флагов и гирлянд. Горожане украсили дома и сами принарядились. С самого утра разноцветные ручейки жителей и гостей столицы стекались на дворцовую площадь.

Пятый наряжаться не стал, надел обычную свою одежду и плащ с золотым солнцем командира чёрной сотни. Для Мелисы достал простое коричневое платье, не слишком красивое, зато новое и чистое, без привычных уже чернильных пятен, меловых разводов и других следов бурной детской деятельности. Постарался аккуратно заплести косички, получилось не очень — непослушные виры тут же выбились на волю.

— Лисёнок, ты помнишь, — с тревогой склонился к дочке перед выходом из дома, — дышать на пять, ничего не поджигать?

— Я помню, пап.

— И не называй меня папой на людях. Договорились?

Мелиса кивнула с необычной для себя серьёзностью.                     

От пятой башни до дворцовой площади пешком далековато, Пятый, как всегда, взял коня в казарме и зашёл к перевёртышам накормить привязку. Возле карцера обнаружил Шанну и Дирта. Детей покойного наместника Лоста иногда выпускали во двор, не держать же их всегда взаперти, а с территории всё равно никуда не денутся. Дети испуганными воробьями отпрянули от зарешёченного окошка, куда пытались заглянуть. Окошко было слишком высоко, и они по очереди подпрыгивали, ухватившись за железные прутья.

— Что делаем, молодые дамы-господа? — обманчиво ласковым тоном спросил Пятый. — Тоже никогда перевёртышей не видели?

— Видели, — буркнул Дирт, схватил сестру за руку и бросился бежать, таща её на буксире.

В карцере всё оказалось в порядке — ни палок, ни камней, похоже, дети просто глазели. Прикоснуться к звёздочкам — много времени не надо, осёдланный конь ждёт хозяина у коновязи, и рядом с конюшней Мелиса рисует что-то пальцем в пыли. С места она не сошла, как и обещала, но и здесь нашла себе развлечение.

Пятый отвязал коня, сел седло, наклонился затащить к себе дочку.

— Командир, я помогу.

Рядом оказался Крот, поднял девочку, подал Пятому. Тот устроил её перед собой, обнял одной рукой, кивнул десятнику в знак благодарности и выехал за ворота.

Нарядная толпа поспешно расступалась перед чёрным всадником, люди разбегались как цыплята от коршуна, Пятому даже не приходилось придерживать горячего коня. До места добрались быстро, лошадь оставили в конюшне при башне Длани, до площади от неё рукой подать.

Балкон Солнечной Пагоды пока был пуст, полукруг жёлтой брусчатки под балконом — тоже. Сюда дозволялось ступать только по приглашению Императора или Длани.

Чуть дальше располагался длинный помост, на котором молодые маги под задорную музыку показывали фокусы. Сейчас они соревновались в создании иллюзий — над их головами посреди жаркого лета шёл снег, а по помосту бродили диковинные северные звери — белые медведи с медвежатами. Время от времени кто-то из неуклюжих медвежат падал с помоста и растворялся в воздухе, не долетая до земли.

В некотором отдалении от помоста сияли алой обивкой несколько рядов кресел — места для столичной и приезжей знати. Половина кресел пока пустовала, вельможи не привыкли торопиться.

За спинками кресел толпился народ попроще, но достаточно уважаемый, чтобы приблизится к имперской элите. Обычные горожане занимали самые дальние ряды на периферии. Пятый остановился сбоку от первого ряда кресел — достаточно близко к балкону и в стороне от орущей толпы.

Мелиса цеплялась за его руку, вертела головой, восторгалась музыкой, флагами, гирляндами и фальшивыми медвежатами. А Пятому больше всего хотелось раствориться в воздухе вместе с дочкой как эти самые медвежата. Он заметил в толпе серые балахоны Ищущих — те, чьи территории обхода находились вблизи Солгора, могли появиться в городе и раньше срока. Одна надежда, что от него самого так разит магией, что Мелису рядом они не почуют.

Алые кресла меж тем постепенно занимались вельможами, на помосте белые медведи сменились золотыми птицами, а потом стаями разноцветных бабочек. А потом музыка смолкла, и маги склонились в поклонах. Все присутствующие на площади тотчас последовали их примеру. В полной тишине на балконе появится Император со свитою. В сияющих золотой вышивкой одеждах, с набелённым неподвижным лицом, в тяжёлой даже на вид, украшенной драгоценными рубинами короне, он был идеальным воплощением Солнцеликого Бога. Плавным шагом приблизился он к фигурной ограде балкона, двенадцать магистров в белоснежных мантиях выстроились за его спиной полукругом. Длань застыл за правым плечом. Император поднял руку в приветствии, толпа ответила восторженными выкриками.

— Красивый, — выдала Мелиса, едва стих восторг толпы, и тут же спросила: — А он живой? Ну… настоящий?

— Тихо, — пришлось шикнуть Пятому, — настоящий.

Дальше пошло длинное действо распределения магов. Все прибывшие из Школы выстроились в длинную шеренгу под балконом. Длань называл номер, названный выходил вперёд, останавливался на жёлтом полукруге, а один из магистров называл место назначения. Маг кланялся и удалялся, его место занимал новый.

Мелиса быстро заскучала, это было совсем не так интересно, как волшебные птицы и медведи, от нечего делать стала рассматривать Императора, всё ждала, когда он моргнёт, почешется или хотя бы просто шевельнётся. Он не шевелился. Как замер золотой статуей по центру балкона, так и стоял. Кажется, даже не моргал. Да он точно не настоящий! Не может человек так долго не двигаться!

Наконец, последний маг вернулся в шеренгу, а Длань вызвал Пятого.

— Стой тут. С места не сходи, — шепнул Пятый, выпустил руку дочки и вышел в полукруг под балконом.

Длань зачитал список его подвигов на юге, провозгласил, что пятому персту полагается награда из рук Императора.

Император, всё так же молча, и не меняясь в лице, протянул руку за перила и в ладони Пятого упал золотой перстень с печатью — символом солнца.

Пятый склонился в земном поклоне.

— Благодарю, мой Император!

Император величаво кивнул, сделал шаг назад.

— Слава Солнцеликому! — возвестил Длань, воздев руки к настоящему солнцу.

— Слава Великому Солнцу! — отозвалась толпа и повалилась ниц, даже вельможи отбивали земные поклоны рядом со своими креслами.

Когда Пятый поднялся и разрешил подняться Мелисе Императора и магистров на балконе уже не было. Остался только Длань с отеческой улыбкой и заботой взирающий на подданных империи.

— Дети мои, слушайте меня, — хорошо поставленным голосом объявил он. — Ищущие почтили вниманием нашу великую столицу! Завтра в полдень на эту площадь должны явиться все дети от десяти до четырнадцати лет. Радуйтесь, ибо некоторым из вас выпадет великая честь — отдать отпрысков своих на благо империи.

Толпа зашумела. Мало кто обрадовался известию, скорее удивились. Обычно проверка проходила через несколько дней после праздника, а не сразу же на следующий.

Пятый стиснул дочкину ладошку, но Длань, взиравший на толпу с прежней благожелательностью, на Мелису даже не взглянул. Он величаво развернулся и пошёл-поплыл к выходу. Только когда широкие, богато украшенные золотом двери закрылись за его спиной, Пятый смог перевести дыхание.

Праздник пошёл на убыль, вельможи стали расходиться, на помосте вместо молодых магов теперь выступали акробаты и танцоры, но для простых горожан веселье только начиналось и продлится оно до ночи.

Мелиса с удовольствием осталась бы тут и ночевать, Пятому пришлось её чуть ли не на руках утаскивать. Впрочем, немного посмотреть на выступления артистов она все же успела.

Увести Мелису с праздника оказалось задачей посложнее, чем победа над южными магами. Когда Пятый с дочкой вошли в ворота своего обиталища, густые сумерки уже затопили маленький внутренний дворик перед входом в башню, а в самой башне успела поселиться непроглядная тьма.

Пятый щелчком пальцев зажёг светильники на винтовой лестнице, поднял на руки уставшую девочку, донес до жилых комнат, стянул с неё запылившееся платье, уложил в постель. Подумал, что надо бы расплести и расчесать косы, иначе завтра на голове будет воронье гнездо, но будить ребёнка не хотелось — Мелиса заснула раньше, чем лохматая голова коснулась подушки. Счастливая улыбка и во сне не покинула её лица, а Пятый только сейчас почувствовал, как холодный ком страха и напряжения, не отпускавший его целый день, начинает растворяться.

Всё обошлось! Длань, словно забыл про собственный приказ, не одарил Мелису и взглядом, Ищущие тоже ничего не заметили. И пускай он по-прежнему не знает, как быть дальше, но, по крайней мере, получил передышку, не нужно ничего решать прямо сейчас. Пятый укрыл дочку одеялом, постоял ещё немного, любуясь безмятежной детской мордашкой, и вышел, тихонько прикрыв дверь.

Его спальня располагалась тут же на этаже, и спальней как бы и не являлась — у прежнего песта тут была лаборатория. Пятый же перенёс все опасные ингредиенты и талисманы на этаж выше, благо свободного места хватало, а себе оборудовал тут жилую комнату, маленькая, но тёплая и уютная спальня прежнего хозяина досталась Мелисе.

Пятый вошёл, не зажигая света, расстегнул тяжёлый и слишком тёплый для лета плащ, кинул его на спинку кресла с вычурной гнутой спинкой, стоящего у окна. В закрытое окно послышался настойчивый стук. Сердце пропустило пару ударов. Пятый пустил искру силы в светильники, дождался, пока жёлтый свет зальёт всё вокруг, нарочито медленно подошёл к окну и распахнул створки. По подоконнику снаружи прохаживался белый голубь — совсем белый, даже лапы и глаза не отличались по цвету от перьев. Голубь сам впорхнул ему в руки, вспыхнул ярким бездымным пламенем (Длань всегда любил спецэффекты) и превратился в свиток с гербовой печатью.

Враз онемевшими пальцами Пятый развернул свиток, прищурился — буквы плясали перед глазами. С трудом разобрал приказ — привести Мелису завтра на площадь. Рядом с красной ладонью — личной печатью Длани, стояло изображение глаза — знак Ищущих.

Пятый осторожно присел на застеленную постель, поднял глаза от грамоты, осмотрел знакомый интерьер. Всё как всегда, ничего не изменилось. Не мешало бы уже навести порядок, но руки никак не доходят. На столе среди россыпи нужных бумаг — слегка обуглившийся листок с чёрным чудовищем — портрет Пятого на коне. Он и есть чудовище, Мелиса точно нарисовала — страшное, но вдобавок ещё и глупое. Как он мог подумать, что всё обошлось?! Как мог подумать, что обманул Длань Императора?! Длань никогда ничего не делает просто так и никогда ни о чём не забывает. Нужно было сразу хватать Мелису в охапку и бежать из города! Бежать… Вот только куда? Собственный отряд выследит его по щелчку пальцев Длани, если простых диких магов ещё нужно найти, то его магический фон знаком каждой собаке. Вернее, псам — таким же имперским псам, как и он сам.

Что делать?! Хотелось заорать, швырнуть что-то тяжёлое в стену от отчаяния, но Пятый продолжал сидеть с неподвижным лицом, перебирая варианты. А какие варианты? Не осталось у него никаких вариантов. Впору самому начать петь дурацкую считалку. Да только Льер не придёт.

«Конечно, не придёт. Ты сам, своими руками отдал его Длани», — сказал ненавистный внутренний голос, с недавних пор обрётший имя пропавшего во времени мальчишки.

«Заткнись. Он — мелкий предатель!»

«Ты же не знаешь ничего. Не мог он нас просто так бросить!»

«Заткнись», — получилось жалко и безнадёжно.

Пятый зажмурился, словно от боли, спрятал лицо в ладонях.

— Льер, — он не заметил, что простонал это имя вслух.

Порыв холодного ветра шевельнул волосы. Он же не закрыл окно. Ну и что, какая ему разница? Теперь уже всё равно.

— Райс, — голос тихий, надтреснутый, словно его обладатель долго болел.

Этого не может быть! Пятый убрал руки от лица, открыл глаза и наткнулся на внимательный взгляд зелёных глазищ на бледном до прозрачности знакомом лице.

— Я сошёл с ума? — спросил он у приведения.

— Нет, — приведение счастливо улыбнулось. — Я уж думал, ты никогда не позовёшь.

— Как? — он хотел спросить, как он выбрался, очень много хотел спросить. Взгляд зацепился за руки эльфа, которые тот прижимал к груди. Запястья в синяках и ссадинах от железных браслетов, и что-то явно не так с кистями. Оба больших пальца неестественно вывернуты в сторону ладони и уже начали опухать.

— Ты выбил суставы?

— Ага, — опять солнечная улыбка на бледном лице. Совсем как один мелкий перевёртыш, тот тоже улыбается, когда ему больно.

— Дай посмотрю, — это ж надо додуматься, выбить пальцы из суставов, чтоб снять кандалы!

— Нет, — Льер спрятал руки за спину, — я кричать буду. Не бойся, я и так смогу вас увести, а руки потом поправлю.

— Откуда знаешь…?

— Видел. Я иногда вижу всякое… Только мне нужно забрать ещё тех детей, что тоже меня звали. Ты ведь знаешь где они?

— Они в казарме, там сотня боевых магов. Как ты собираешься их забрать?

— Не знаю, — эльф легко пожал плечами. — Райс, ты там главный, проведи меня.

— Не называй меня так!

— А как тебя называть?

Пятый стушевался под пронзительным взглядом зелёных глаз, буркнул себе под нос:

— Называй, как хочешь.

— Ага! — снова расцвёл в улыбке Льер. — Так ты проведёшь меня, Райс?

— Что от меня нужно?

— Нужно, чтобы ты в деталях представил место, где держат детей, и показал мне.

— Мысли читать будешь?

— А тебе жалко? — очередная улыбка вышла ехидной, но эльф тут же сжалился. — Мне не нужны все твои мысли, покажи только один образ.

— Ладно.

Пятый задумался. Комната, где держат детей наместника, ничем не отличается от точно таких же, где живут маги. Вот будет история, если они ошибутся адресом. Зато есть одно помещение, где он бывает теперь частенько, представить его легко и ни с каким другим не спутаешь.

— Сколько человек ты можешь забрать?

А что?

— Ещё двоих потянешь? — та часть, что всё ещё оставалась Пятым, настойчиво твердила, что он не жалеет перевёртышей, просто им охрана не помешает.

— Потяну, — уверено кивнул Льер.

Войдя в первый раз в башню, гордый и счастливый таким назначением, Пятый не думал, что так скоро придётся покинуть её навсегда. Что ж, если разобраться, ни один его дом ему не принадлежал, только раньше он менял места обитания по приказу Длани, а сейчас уходит по собственной воле. От осознания этого простого факта на душе полегчало — оказывается, у него ещё есть эта «собственная воля».

Собираться в дорогу давно стало привычным, но учитывая, что он сюда больше не вернётся, что взять?

Пятый покидал в сумку сменные вещи, свои и Мелисы, сыто звякнувший кошель с деньгами, горсть талисманов, пару особо ценных книг, поколебался и меж страниц одной из них вложил листок с портретом — чёрным улыбчивым чудищем. Из еды в башне нашёлся слегка чёрствый каравай и большой, но тоже подсохший кусок сыра — не густо, но лучше чем ничего, они с Мелисой весь день провели в городе и в башне не обедали.

— Лисёнок, вставай, — Пятый погладил дочку по щеке, Мелиса во сне улыбнулась и повернулась на бок.

— Подъём, — Пятый потряс её за плечо, и девочка открыла глаза.

— Пап, темно ещё, — уткнулась носом в подушку.

— Мелиса, — Пятый пустил в голос металлические нотки, — вставай сейчас же, одевайся, мы уходим.

— Куда? — Мелиса рывком села на постели.

— Лисёнок, слушай внимательно, — Пятый присел на корточки, но говорил сейчас серьёзно, как со взрослой, — помнишь, я говорил, что тебя могут забрать?

— Я же ничего не подожгла! — возмутилась Мелиса.

— Это уже не важно. Мы не можем больше тут оставаться. Слушайся меня, делай всё точно как я скажу и молчи. Ни в коем случае не шуми, поняла меня?

Мелиса кивнула, а Пятый продолжил:

— Если захочешь что-то спросить, подожди пока я разрешу. И не отходи от меня ни на шаг. Обещаешь?

— Обещаю.

Он не хотел пугать дочку, но, видно, всё же напугал.

Когда он вновь появился в своей спальне с пухлой сумкой через плечо и Мелисой, вцепившейся в рукав, Льер сидел на его кровати и баюкал искалеченные руки.

— Пап, а это кто? — робко шепнула Мелиса.

— Лисёнок, я потом тебе всё расскажу, — пообещал Пятый, а сам подумал, что обязательно расскажет, если у них будет это «потом».

— Давай руку, — Льер шустро вскочил с кровати и тут же пошатнулся как пьяный, но на ногах устоял.

Пятый осторожно сжал его пальцы, стараясь не касаться выбитого сустава, но бледное лицо эльфа всё равно на секунду исказила гримаса боли. Впрочем, он тут же справился с собой, сказал:

— Думай о том месте, куда нужно попасть. Представь его как можно ярче.

— Понял, — Пятый стиснул второй рукой дочкину ладошку, закрыл глаза и представил карцер, камеру перевёртышей.

А потом порыв ветра ударил в лицо, пол ушёл из под ног, и глаза он открыл уже в карцере, встретился взглядом с ошарашенным Лэем. Бриш крепко спал, и явление нежданных гостей не смогло его разбудить, он вообще много спал в последнее время, измученный организм так восстанавливался. А вот Лэй вскочил заполошно и замер, хлопая глазами, не зная как реагировать на ночной визит.

— Тихо, — приказал ему Пятый. — Разбуди брата, и ни звука от вас обоих. Это в ваших же интересах.

А Льеру и Мелисе сказал:

— Подождите меня здесь. Я скоро.

Приложил руку к двери, отпирая изнутри собственный замок, дождался щелчка, обернулся к перевёртышам, — вы тоже с места не сходите, — и вышел вон, аккуратно затворив за собой дверь.

Против ожидания дети бывшего наместника не спали и, видно, даже не собирались ложиться. Сидели полностью одетые на одной кровати, прижавшись друг к другу. Ну, конечно, они ведь знают, что должно случится завтра, как тут уснёшь. Когда запертая дверь распахнулась, Дирт вскинул на Пятого заплаканные глаза, а Шанна ещё теснее прижалась к брату. Странно, она-то не плакала.

— За мной, — коротко приказал им Пятый.

— Куда? — Дирт сообразил, что ночная прогулка с перстом вряд ли является чем-то обычным.

— Туда, куда я скажу. И если вы хотите и дальше оставаться вместе, в ваших интересах быть очень тихими и послушными.

— Мы будем, — тут же встрепенулась Шанна, ей явно всё равно куда идти если вместе с братом.

В ночное время часовые всегда стояли у ворот, с обходом территории никто особо не усердствовал, двор пустовал, так что до карцера Пятый со своими спутниками добрался без проблем.

— Получилось! — встретил их улыбкой Льер.

— Получилось. Теперь дело за тобой.

— Замкните цепь, — скомандовал эльф и пояснил: — за руки возьмитесь, мы идём гулять!

Пятый вновь осторожно взял его руку, стараясь не причинять боли, второй рукой ухватил Мелису и поторопил остальных:

— Оглохли, юные господа? Беритесь за руки и держитесь так, словно от этого зависит ваша жизнь. Кстати, она и зависит, теряться в портале очень не советую. Вас это тоже касается, — бросил он перевёртышам.

Когда ничего не понимающая цепочка всё же сформировалась, Льер вновь открыл портал и увлёк всех за собой.

Голова перестала кружиться, а под ногами возникла твёрдая поверхность, Пятый осторожно вздохнул, отпустил руку эльфа и осмотрелся. На волшебную Страну Облаков, чем бы она ни была, это место не слишком походило. Лес. Самый обыкновенный, залитый лунным светом лес. Мягкий мох под ногами, несколько белых тонких берёзок, к одной из них тут же привалился спиной Льер, в отдалении чернеет плотная стена ельника. И комары. Куда же без них? Не такие огромные, как на южных болотах, но такие же кусачие.

— Где мы? — спросил Пятый и прихлопнул на щеке кровососа.

Льер, казалось, стал ещё бледнее и серее, хотя куда уж больше, да и в неверном свете всё равно не разобрать.

— Извини, не дотянул немного, — дышал он тяжело и на вопрос, по сути, не ответил.

— Давай пальцы вправлю, пока совсем не отвались.

Эльф помолчал, а потом, решившись, протянул правую руку. Пятый быстро пробежался подушечками пальцев, ощупывая повреждение. А потом резко дёрнул, вставляя вывернутый палец на место. Льер заорал так, что уши заложило. Перевёртыши отшатнулись, а Мелиса тихонько всхлипнула.

— Что? — выдавил Льер, как только продышался и снова смог произносить понятные слова. — Я говорил, что буду кричать. — И пояснил, как будто и так непонятно: — Больно очень.

Зажмурился и решительно протянул вторую руку. Второй крик получился не менее впечатляющим, чем первый, зато оба вывернутых пальца вернулись на свои законные места. Опухоль и гематомы спадать и не думали, но пальцами пошевелить получилось. В глазах эльфа застыли слёзы, а на губах — улыбка.

— Итак, где мы? — оставлять эльфа в покое, не выяснив главного вопроса, Пятый не намеревался. — Не похоже это на волшебную страну.

— Не похоже, — согласился Льер. — Я же говорил, в свой мир я могу открыть портал только в полнолуние. На самом деле, один я могу пройти и в другое время, но у меня пока не всегда получается, сейчас вот точно не получится.

— Снова предлагаешь сидеть в лесу, как тогда? И ждать Ищущих?! — Пятый не собирался ворошить прошлое и срывать злость, но сдержаться не получилось, слишком долго он сдерживался.

— Нас не найдут, — прошептал эльф.

Его спина соскользнула со ствола берёзы, на которую он всё это время опирался, а сам он стал заваливаться назад. Пятый вовремя подхватил, не дал упасть. Глаза Льера закатились, дышал он часто и неглубоко. В обморок свалился, дурачок. Хотя это Пятый дурак, мог бы и сразу сообразить — Льер ведь по своим эльфийским меркам совсем мальчишка, он много дней провёл в блокираторах. Что с ним происходило в подвалах Длани, ещё неизвестно, но явно они с Дланью не чаи гоняли. Он изувечил собственные руки и создал один за другим три портала. Похоже, он просто исчерпал свой резерв до дна. По крайней мере, Пятый надеялся, что это проявились усталость и истощение, а не что-то гораздо более серьёзное.

Он стянул с плеч чёрный плащ со знаком солнца, закутал в него эльфа и аккуратно уложил того на землю, выбрав место посуше, мох под ногами был ощутимо сырым.

— Пап, уже можно спрашивать? — нарушила повисшую тишину Мелиса, остальные мялись поблизости, но заговорить с перстом не решались.

— Подожди немного, лисёнок. Мне самому нужно осмотреться.

И обратился к перевёртышам:

— Я сейчас отключусь ненадолго. Охраняйте. А чтоб вам не лезли в голову дурные мысли, напоминаю — моя смерть не отменит привязку, надумаете свернуть мне шею, утром тоже сдохнете, только ваша смерть не будет быстрой.

— Я помню, — буркнул Бриш и подошёл ближе.

Пятый уселся поудобнее, скрестив ноги, поморщился — штаны тут же намокли, и выпустил из ладоней десяток белых синичек. Обычно один маг создавал одну птицу-разведчика, контролировать стаю слишком трудно, но сейчас Пятому было важно время — как можно скорее осмотреть окрестности. Несколько маленьких озёр, островок берёз, необъятный океан чёрных елёй. Ни дорог поблизости, ни троп, ни человеческого жилья. Синички растворялись одна за одной, выходя из под контроля, и, когда исчезла последняя, Пятый открыл глаза.

— Глушь глухая, — сказал он. — Пожалуй, можно развести костёр.

— Вы нам скажете, что происходит?! — почти выкрикнул Дирт, и голос его звенел от напряжения.

— Что, что… Вы же сами звали эльфа. Вот он, ваш эльф, — Пятый кивнул на замотанного по самые острые уши в плащ Льера. — Мы теперь все беглецы, а он — наш ключ к свободе.

Небольшой костерок развели в ельнике, там было гораздо суше, меньше комаров, и еловые лапы окружали со всех сторон, огонь издалека не заметишь. Пятый предпочёл бы вообще обойтись без костра, но Льера била крупная дрожь, словно от холода, поделиться с ним энергией не получилось, энергетические каналы в теле эльфа гораздо больше походили на человеческие, чем каналы, например, перевёртышей, но чужую силу упорно не принимали, и Пятый бросил эту затею.

Ночь выдалась прохладная, так что он, с относительным комфортом устроив Льера, и сам с удовольствием присел у огня. Мелиса тут же приткнулась под бок, дети наместника, пошушукавшись, уселись напротив, подальше от страшного перста. Перевёртыши подходить не торопились. Пятый видел, что оба напряжены, натянуты как струны — только тронь, порвутся. Лэй постоянно озирался, втягивал воздух носом, и человеческий облик совсем не мешал ему принюхиваться по-волчьи. Бриш делал то же самое, но не так заметно. Понятно…

Если Пятый правильно понял, куда занесло их эльфийское колдовство, где-то в этих местах перевёртыши и водятся. Возможно, и этих где-то тут поймали.

— Бриш, — окликнул он старшего, — мне нужно вам напоминать, чтоб вы не дурили, или сами догадаетесь?

— Уже догадались, — буркнул Бриш.

— Вот и умница, — Пятый вздрогнул от того, что в собственном голосе прозвучали ласковые нотки Длани. Успел от него нахвататься!

Льер проснулся только с рассветом. Солнечные лучи с трудом пробились сквозь лесной полог, но всё же выиграли сражение с еловыми лапами, достигли земли и осветили закутанную в плащ фигурку. Эльф распахнул глаза и резко сел.

— Живой? — спросил его Пятый.

— Да! — радостно кивнул тот и принялся выпутываться из плаща.

Бледный как покойник, с посиневшими распухшими руками, но до отвращения счастливый.

— Пить хочу, — заявил он.

Пятый подал ему флягу, удержать её эльф не смог, пришлось придерживать её самому, пока остроухий мальчишка жадно глотал воду.

— Спасибо, Райс, — выдохнул Льер, напившись, и опять одарил улыбкой.

Как есть мальчишка. Странно видеть мальчишкой того, кто был тебе старшим братом.

«Не был!», — тут же возразила та часть, которая не была Райсом. А, может, она им как раз и была, только не взрослым, а тем обиженным и брошенным ребёнком, который так и не вырос.

— Льер, ты правда заберёшь нас в Страну Облаков? — голосок Шанны прошелестел еле слышно, но эльф вскочил, как подброшенный.

— Конечно, — радостно заявил он. — Вы ведь позвали меня, я всех заберу с собой!

— Ай! — вскрикнул он, когда на шее с наскока повисла Мелиса, а детские пальчики принялись деловито ощупывать ухо.

— Лисёнок, ты что творишь?! — Пятый отодрал дочку от эльфа, тот и так еле на ногах стоял.

— Пап, а кто он? Почему такие уши? Они настоящие? Куда мы теперь пойдём?

— Я друг твоего папы. Уши такие выросли. Они настоящие. А пойдём мы сейчас в гости, — по очереди ответил на все детские вопросы Льер.

С детьми эльф умел ладить гораздо лучше Пятого. Всё время, что они шли сначала сквозь густой ельник, а потом по топкой тропинке меж осин и берёз, он, не умолкая, болтал, то отвечая на детские вопросы, то задавая им свои. Молчаливый зажатый Дирт размахивал руками, рассказывая что-то своё, невероятно важное, плакса Шанна смеялась, и даже Мелиса убежала от отца и прекрасно вписалась в эту компанию.

Пятый шёл позади вместе с перевёртышами и старался прислушиваться к тому, что творится вокруг, а не к этой трескотне. Вокруг громогласно пели лягушки, пожалуй, единственная живность, которую дети и эльф не смогли распугать. Пятый прихлопнул очередного комара и подумал, что везёт ему в последнее время на болота. Интересно, какое чудовище вылезет отсюда?

Воображение успело нарисовать много вариантов, но то, что вылезло, а вернее неспешно вышло навстречу, он увидеть не ожидал.

На берегу очередного небольшого озера с тёмной водой лежал ствол упавшего дерева, вывороченными корнями обращённый к незваным гостям, а верхушкой с остовами сухих обломанных веток перекинутый на маленький, поросший вербами островок с неожиданно чистым песчаным краем. На стволе-великане, держась за один из кривых корней, стояла женщина. В холщовых штанах и распахнутой кожаной куртке, какие любят носить охотники, но, несмотря на мужскую одежду, за мужчину её мог бы принять лишь слепой. Длинные волосы цвета тёмного мёда собраны в небрежный хвост, токая талия, крутые бёдра, грудь… хорошая такая грудь.

Пятый мысленно отвесил сам себе оплеуху, совсем он одичал среди сотни мужиков, раз пялится на женскую грудь, как подросток. Лучше бы подумал, что делает одинокая женщина в таком месте?

Женщина тем временем спрыгнула со ствола и лёгкой пружинистой походной пошла навстречу. Остановилась в паре шагов и вместо приветствия прошипела дикой кошкой, не сводя глаз с Пятого:

— Льер, засранец, ты знаешь, кого притащил?

— Знаю, — с лучезарной улыбкой кивнул эльф и принялся перечислять: — Дирт, Шанна и Мелиса — маги, Бриш и Лэй — перевёртыши, Райс — мой друг.

— Друг?! — женщина не повышала голоса, но все окрестные лягушки вдруг смолкли как по команде. — Ты знаешь, чем твой друг занимается?

— Раньше занимался, — мягко поправил Льер и протянул к женщине искалеченные руки. — Не сердись, Айра. Мне твоя помощь нужна. Сможешь это исправить?

— Святые комары и солнцеликие жабы! Что с тобой случилось?

— Я немножко поранился.

— Немножко! Я тебе сама голову откручу, чтобы больше не ранился!

Она, наконец, оторвалась от созерцания льеровых рук и перевела тяжёлый взгляд на остальных, осмотрела всех по очереди с ног до головы. Мелиса стушевалась, прижалась к отцу, ухватилась за руку. Пятого Айра рассматривала дольше всех, наконец, сказала:

— Райс, значит. Ну, ну. Если ты принесёшь беду в мой дом, Райс, унесёшь отсюда проклятие. От моего проклятия даже персту нелегко будет избавиться.

Дикая ведьма! Да ещё и довольно сильная. Конечно, кто ещё будет жить в таком месте? Ему бы об этом в первую очередь подумать, а не оценивать женские прелести. Она узнала его и всё равно пускает в свой дом! Смелая она, глупая или просто настолько доверяет Льеру?

Женщина тем временем ловко забралась по торчащим корням обратно на ствол. Льер устроил целое представление прыгая и балансируя на этих корнях, лишь бы не хвататься за них руками. В какой-то момент Пятый испугался, что эльф свалится, недавно ведь помирал, а сейчас решил поскакать как кузнечик, но он всё же не свалился, удержал равновесие.

— Прошу, гости дорогие, — ведьма то ли улыбнулась, то ли оскалилась, махнула рукой и легко как по ровной дороге пошла по стволу, где обходя, а где перешагивая остатки обломанных веток.

Шанна неуверенно подошла к стволу, шмыгнула носом.

— Высоко, — похоже, она опять собиралась заплакать, давно сырость не разводила.

Но высота для ребёнка и впрямь была приличной, сапоги Льера, стоящего сейчас на стволе, красовались на уровне глаз Пятого.

— Иди давай, — кивнул ему Пятый, — не занимай место.

Всё равно эльф со своими руками ничем не поможет. Тот послушался, поспешил вслед за ведьмой, ждущей его на узкой полоске песка.

— Бриш, наверх. Проведёшь мелкую, — скомандовал Пятый перевёртышу.

Бриш оглянулся по сторонам, словно искал что, а потом молча полез наверх. Так же молча подхватил девочку, которую поднял и подал ему Пятый. Пронёс на руках и отпустил её только на том берегу.

— Сам справишься? — спросил Пятый Дирта.

— Справлюсь! — кажется, мальчишка обиделся, что кто-то посчитал его слабаком.

— Я тоже сама! — Мелиса подпрыгнула от избытка чувств и кинулась к стволу раньше Дирта, чуть не сбив того с ног.

— Стоять, — Пятый вовремя поймал её. — Вместе пойдём.

Дирт без проблем перебрался на остров, Мелиса залезла наверх так легко, словно всю жизнь этим занималась, высоты она не боялась, а всё происходящее было для неё не крахом привычной жизни, а захватывающим приключением, развлечением, которых ей так не хватало.

Остров оказался гораздо больше, чем выглядел с другого берега. Старые вербы расступились, открыли взорам гостей небольшую избушку — самый настоящий дом, не шалаш и не землянку.

— Заходите. Скоро дождь будет, — Айра распахнула дверь и посторонилась, пропуская чужаков.

Из полутёмных сеней они попали в неожиданно светлую и чистую горницу с обмазанной белой глиной печью, широкими лавками вдоль стен и столом из светлого дерева по центру. Со стола вспорхнула лесная сойка, которая клевала рассыпанное там зерно, но не улетела далеко, уселась на подоконник распахнутого настежь окна.

— Садитесь, гости дорогие, — пригласила-приказала Айра, — и не мешайте мне ради всего святого, иначе ночевать сегодня будете в кустах.

— А ты иди сюда, — она усадила эльфа за стол, подальше от остальных. Стянула с него драную, пыльную рубаху, обнажив худющее, покрытое грязью и старыми пожелтевшими уже синяками тело.

— Руки на стол, сиди ровно.

Льер вытянул на столе тонкие руки с опухшими синими кистями и характерными ссадинами от кандалов на запястьях. Ведьма недовольно цыкнула языком, одарила Пятого пристальным взглядом, но прикоснулась не к рукам эльфа, а к его спине.

— Дыши глубже, — сказала, и Льер старательно задышал.

Пятый впервые видел процесс исцеления в исполнении дикого мага. Обычно дикие самоучки в лучшем случае могли вылечить чирей, а в худшем — вместо одного прыща наслать с десяток, или поджечь пациенту штаны.

Эта ведьма ничего лишнего не поджигала и явно знала, что делает. Она касалась каналов эльфа, тех самых, до которых ночью не смог добраться Пятый, и не просто делилась энергией, что-то правила там. Что именно она делала, необученный целительству маг не понимал, но дышать Льер стал легче и цветом кожи перестал напоминать покойника, на щеках и вовсе румянец появился.

Наконец, Айра оставила в покое спину, обошла стол, села напротив и накрыла ладонями руки эльфа.

— Кто тебе пальцы вправлял?

Льер пискнул от боли, зажмурился и, не открывая глаз, указал подбородком на Пятого.

— Коновал, — припечатала ведьма. — Мог бы и поострожнее.

— Уж как умею, — огрызнулся Пятый, но Айра вновь погрузилась в лечение и перестала обращать на него внимание.

Эльф опять тоненько по девчачьи пискнул, брови скорбно поднялись домиком. Всё же отважный герой детских сказок боится боли.

— Терпи, — бросила ему ведьма. — Связки растянул, пальцы не сразу вправил, так что сам дурак.

— Ага. Я знаю, — не стал спорить Льер.

— Надолго ты с такой командой?

— Нам бы пару дней пересидеть. До полнолуния. Но если ты против, мы уйдём.

— И что тебе в следующий раз лечить придётся? Сиди уж здесь, этих твоих друзей как-нибудь вытерплю.

— Спасибо, Айра. Ты лучшая! — сверкнул улыбкой эльф и тут же скривился от боли. Похоже, лечить Айра умела хорошо, а вот снимать боль — нет.