Песнь для Лунного Дракона

Пыль танцевала в тонких лучах новорождённой луны, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна архива. Лира плавным, почти ритуальным движением проводила мягкой тряпицей по потрескавшемуся кожаному переплёту толстого фолианта. Тишину нарушало лишь шуршание ткани да её собственное ровное дыхание… и тревожное постукивание клюва о стекло.

– Айла, успокойся, – тихо сказала Лира, не отрываясь от работы. Её голос, хрустальный и мелодичный, казалось, лишь глубже подчеркивал звенящую тишь залов.

Тень полярной совы, полупрозрачное и сияющей, металась у восточного окна. Её большие круглые глаза, обычно спокойные, были полны непонятного нетерпения.

– Что ты там высматриваешь? Никто не придет в такой час, – прошептала Лира, наконец взглянув на свою тень.

«Никто не придёт».

В магических архивах всё реже бывали посетители. В былые времена здесь до поздней ночи, а то и до раннего утра сидели седовласые старцы и юнцы с горящими глазами, желая открыть тайны мироздания и заполучить силу, но теперь… Магия почти перестала быть интересна людям. Лира стала хранительницей архивов лишь потому, что её предки издавна берегли таинственные рукописи, и теперь эта обязанность перешла к ней – однако всё чаще она дни напролёт проводила здесь совсем одна.

Сова Айла лишь резко повернула к ней голову почти на полный круг, издала беззвучный, ощущаемый душой щелчок клюва и – растворилась. Не с хлопком крыльев, не с птичьим криком, совершенно беззвучно. Она просто стала прозрачнее, а затем её серебристый контур растаял в воздухе, как дымка на ветру.

Лира замерла, сжимая в руке тряпицу. В горле встал знакомый, горький комок.

«Снова».

В детстве Айла не покидала её ни на миг. Сова спала, сунув голову под крыло прямо у неё на плече, когда Лира читала, парила над головой, когда она гуляла в зачарованном саду. Теперь же тень растворялась всё чаще, возвращаясь лишь на несколько часов, вялая и сонная. Мир вокруг тоже будто выцветал, краски становились приглушеннее, магия в воздухе — тоньше, ощущаясь едва уловимой рябью, а не полноводной рекой, как прежде.

«Магия угасает», – с тоской подумала Лира, отставляя фолиант в сторону. Видимо, старые пророчества, над которыми скептично посмеивались практичные маги, были правы. Эпоха чудес подходила к концу, и первыми уходили души-тени.

Люди почти научились жить без магии. Но что делать тем, кто всё ещё верит в неё, ощущает её, кто вынужден наблюдать, как гаснут их тени?

Её печальные размышления прервал скрип тяжёлой двери из тёмного дуба в дальнем конце зала, а затем – мерные, уверенные шаги. По спине Лиры пробежали ледяные мурашки, и сквозняк, пронёсшийся по залу, был совсем не при чём.

Она обернулась.

В проёме между стеллажами, выхваченный из тьмы узким лунным лучом, стоял мужчина. Высокий, прямой как клинок, в длинном тёмном плаще и одеяниях из плотной матовой ткани, которая будто пожирала свет. Прямые волосы цвета воронова крыла ниспадали ему на плечи, обрамляя лицо с резкими, усталыми чертами и лёгкой щетиной. Он не смотрел на неё. Его золотые, нечеловечески яркие глаза скользили по корешкам книг, по паутине в углах высокого потолка, куда-то вглубь, за пределы этих стен. Его взгляд был пустым и тяжёлым, как свинцовое небо перед бурей.

– Мне нужна карта, – прозвучал его голос. Низкий, бархатный, он рассёк тишину, как тёплый нож рассекает масло, и в нём не было ни капли тепла. – Карта древних магических святилищ. Из коллекции Галдира.

Он не представился. Не спросил, как её зовут. Не поздоровался. Он просто констатировал факт своего присутствия и своей нужды. От него веяло холодом, не зимним, а глубинным, отталкивающим холодом пустоты.

Лира узнала его. Все в королевстве знали его, хотя бы по слухам. Элиан из Лунного Замка. Последний. Последний лорд из рода, чьи предки повелевали магией луны. Те, кому когда-то принадлежали эти земли. Те, чьи тени, как шептались в народе, были могущественными и страшными духами.

Её собственное сердце забилось часто и мелко, как птичка в клетке. Но не от страха. От странного, щемящего беспокойства – теперь она понимала Айлу, которая металась у окна несколькими минутами раньше. Ей и самой хотелось раствориться в воздухе, чтобы не ощущать взгляд этих нечеловеческих золотых глаз.

Он же, стоя неподвижно, чувствовал под плащом тяжёлый, холодный камень там, где должно было быть сердце. Уже больше ста лет. Сто лет абсолютной, гробовой тишины внутри. Ни рыка, ни шёпота, ни ощущения могучего крыла за спиной. Кельдор, его дракон, его душа, его ярость и его сила, будто умер, не оставив даже призрачного напоминания о себе... Элиан пришёл сюда вновь, в это пыльное хранилище прошлого, в последней, почти отчаянной надежде. Может, в картах забытых святилищ, в местах силы, он найдет ключ. Или эхо. Хотя бы эхо…

Он не сможет смириться с тем, что его сила исчезла навсегда.

– Коллекция рукописей архимага Галдира в восточном крыле, лорд Элиан, – ответила Лира, и её голос прозвучал удивительно ровно. Она сделала небольшой, почтительный поклон, складки её темно-синего платья с серебряной вышивкой по подолу мягко колыхнулись. – Позвольте мне проводить вас.

Он наконец перевел на неё взгляд. Золотые глаза встретились с голубыми на мгновение – и оба ощутили внезапный, резкий толчок где-то в глубине груди, будто невидимая струна, натянутая между мирами, дрогнула и издала неслышный звук. Элиан едва заметно нахмурился, Лира чуть отвела глаза.

Он молча кивнул, дав понять, что последует за ней.

Они шли по длинному коридору в полной тишине. Его шаги были тяжелыми, её – почти бесшумными, летящими. Воздух между ними казался густым и напряжённым, пахнущим старыми пергаментами, холодом от него и едва уловимой сладостью горной воды от нее.

В небольшой, заставленной свитками комнате восточного крыла Лира быстро нашла то, что искала: узкий медный футляр. Аккуратно, почти с нежностью, она извлекла свёрнутый в трубку лист плотного желтоватого пергамента. Сколько лет никто не касался его? Она придирчиво осмотрела бумагу. Пергамент был старым. Гораздо старше, чем Лира, чем её мать, и, возможно, чем мать её матери. Края листа почти крошились под пальцами, но линии и точки с подписями, сделанными мелким, убористым почерком всё ещё не стёрлись.

– Вот она, – сказала она, поворачиваясь к лорду Элиану. – Карта святилищ, составленная при жизни архимага Галдира. Будьте осторожны, эти чернила… могут тускнеть от прикосновения.

Лира протянула карту неожиданному визитёру. Её тонкие пальцы в серебристой вышивке рукавов держали древний пергамент так бережно, словно в её руках лежала величайшая ценность. Так оно и было. Для Лиры каждый свиток в архивах был величайшей ценностью, всё ещё хранящей отголоски былого могущества мира.

Элиан шагнул вперёд, чтобы взять е
го. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки…