Песня гниющих деревьев

— Чего ты там застряла? — недовольно оглянулся душегуб.  

— Тут болото! — выкрикнула я, осматривая довольно большое расстояние между собой и чудовищем. Как только не провалился?  

— Так иди осторожнее. Провалишься – вытаскивать не буду, — произнёс он с едкой улыбкой, останавливаясь и с интересом посматривая на меня.  

Так он специально? Утопить меня в болоте захотел? Или просто издевается и хочет посмотреть, как я отсюда выберусь?

Ну посмотрим, кто кого. Я присмотрела рядом небольшую, но длинную ветку, подняла её и, предварительно прощупывая тропинку, начала пробираться вперёд. Ветка то уходила под воду, пробивая мох, с трудом вытаскиваясь назад, то отскакивала от твёрдой земли.  

Чудовище посмеивалось и не уходило. В руках у него откуда-то появились красные ягоды, которые он закидывал в рот, наблюдая за моим передвижением.  

— Тут земляника, если не потонешь, можешь попытаться отравиться, — предложил он.  

— Почему отравиться? — спросила я возмущённо, сдувая прядь волос и снова выдергивая ветку из воды.  

— Вкус у них странный. Да и земля вокруг гниёт, — пожал он плечами, закидывая очередную ягоду в рот.  

— А чего ешь тогда? Решил добровольно уйти из жизни и порадовать меня? — хмыкнула я.  

— Порадовать? Не смеши, всё, что я делаю, – это лишь для моего удовольствия. Другие должны страдать. А от ягод мне плохо не станет, не надейся.  

Ну кто бы сомневался! Самовлюблённый кретин. Душегуб. Сволочь.  

В следующий миг ветка резко пробила мох и рванула вглубь; я не успела скоординироваться и повалилась следом. И уже через мгновение, под хохот душегуба, оказалась по пояс в болотной трясине.

Попыталась шевельнуться и хоть чуть-чуть выбраться, но с громким бульканьем тёмная жижа утянула глубже.  

— Помочь не хочешь? — недовольно обратилась к помирающему со смеху душегубу.  

— Не хочу, — скалился он. — Ну и раз уж ты так удачно тут застряла, то я дальше пойду сам. А ты сиди, никуда не уходи. Как связь разорву, то приду и милосердно тебя добью. Как-никак, мы с тобой почти друзья, — расхохотался он и, развернувшись, начал уходить.

— Стой! По твоему оставить меня в болотной трясине хорошая идея? — возмущённо крикнула в уходящую спину.  

— Отличная. Ты помрёшь не сразу, звери до тебя не доберутся, наслаждайся отдыхом. Говорят, грязь лечебная. Может, лицо посимпатичнее станет.  
— Да пошёл ты лесом! Чтоб у птиц над тобой пролетающих недержание случилось! Чтоб ты медведя в брачный период встретил! Чтоб тебя кикимора за жениха приняла! Сволочь! Душегуб! Скотина! — кричала я ему вслед, пока запал не иссяк.

Рада приветствовать вас в своей новинке 💚
Автор будет очень рад если Вы поддержите его сердечком 🫶❤️ и подпиской)
Приятного чтения ☕️

В глубине леса, сокрытая от всего мира, покоилась деревня. 

Ночной воздух разрывали удары шамана в бубен, звон колокольчиков на его одеждах и громкий гулкий вой, взывающий к позабытым духам. 

Немногочисленные жители стояли вокруг костра и покачивающегося шамана – моего отца. Знакомые лица соседей от вспышек пламени приобрели зловещие очертания и, казалось, что рядом стоит не добродушный кузнец, а демон занявший его тело. Словно пламя могло разрушить колдовство и сбросить с людей маски.

Я знала, что это всё мне лишь кажется, но мурашки страха все равно пробегали по спине.

Мы давно не видели других людей. Говорят, наши охотники иногда находили следы караванов, но людей не встречали — как и наши предки, — уже много поколений.

Но сейчас лес умирал, и это слышалось в каждом шорохе. Птицы и звери хворали, деревья сохли, а по земле ползла гниль. Люди боялись, ведь лес — это наша жизнь, источник пропитания. Здесь мы рождались, умирали, здесь наши предки нашли вечный покой.

Не оттого ли, что лес умирает, стали чаще видны следы уходящих караванов? Бродящие тоже это чувствуют и уходят в поисках спасения? Но нам не уйти. У нас нет телег, и мы не приспособлены для долгих путешествий. Да и некуда нам идти.

Шаман – наш старейшина и по совместительству мой отец, решил призвать духа защитника. Многие были против, но выбора не оставалось. Гниль уже почти достигла самой деревни. 

Тем не менее в душе свербело нехорошее предчувствие. Мне не нравилась идея отца, но возразить я не смела. С каждым ударом бубна сердце сжималось всё сильнее, а я всё пристальнее всматривалась в извивающиеся силуэты пламени.

В какой-то момент мне показалось, что за огнём что-то есть. Точнее — кто-то. И он пристально следит за нами, и только и ждёт, когда отец позовёт. В душе свернулся змейкой страх.

Краем глаза я осмотрела соседей, но никто ничего не замечал — все следили за отцом и пошатывались в такт его ударов. Зрелище, признаться, жуткое, особенно в ночи. За все свои восемнадцать лет я так и не привыкла к таким вечерам. В детстве, я и вовсе боялась так сильно, что, когда отец собирался на вечерню, пряталась в лесу, выглядывая из-за деревьев и наблюдая за странным ритуалом.

Но сейчас, неужели никто не видит? Я уже чётко знала: за костром кто-то есть. 

Большой тёмный силуэт выглядывал из-за искр костра. И, кажется, как я смотрела на него, так и он теперь смотрел прямо на меня. Чужой взгляд я чувствовала очень хорошо, и от этого было ещё более жутко.

Надо остановить отца! Пусть он прогонит это, а потом зовёт своего духа. 

Но крик застрял в горле; тень поднесла палец ко рту и, кажется, улыбнулась. В тот же миг отец последний раз ударил в бубен.

Всё словно замерло. Резкий порыв ветра заставил пламя костра взметнуться вверх к небу, искры рассыпались в стороны, а многочисленные звезды будто вспыхнули ярче. На глазах изумлённых людей из костра шагнул Он.

Красивый мужчина в чёрных одеждах, расшитых красными нитями, с длинными чёрными волосами, рассыпанными по плечам. Высокий, с ветвистыми оленьими рогами на голове. Красивое чудовище.

Отец отмер раньше всех, быстро поклонившись и начав хвалебную речь. Но, схватившись за горло, захрипел и упал ничком. Люди отшатнулись, а я бросилась к нему на помощь.

— Ты связан ритуалом, пришёл на условиях, так защити теперь её, — хрипло рассмеялся отец чудовищу и, схватив меня за руку, полоснул по ней ножом.

Чудовище усмехнувшись, опустилось рядом:

— Зря, старик. Ты пожалеешь, — заговорил он и щёлкнул пальцами, с которых сорвались тёмные нити и рванули к шаману.

Как только нити вошли в грудь отца, с его лица отлила кровь, и дыхание навеки остановилось.

Я замерла, держа ослабшую руку отца, не обращая внимания на крики деревенских жителей.

— Чудовище, — выдохнула я злобно, повернувшись к так и сидящему рядом монстру.

— Твой отец знал, кого звал. Зло любит жертвы, — усмехнулся он.

— Он звал духа защитника! Он хотел спасти лес и всех нас! — закричала я.

— Спасти? Зачем звать чудовище, чтобы кого-то спасти? Ты ошибаешься, пташка. Он не хотел никого спасать; в условиях только твоя жизнь, больше ничего, — ответил он, поднимаясь и окидывая взглядом попрятавшихся деревенских жителей.

Охотники вышли из домов с ружьями и вилами, кто-то держал факел, но никто не стрелял. Почему же не стреляют?

— Аррана, отойди, — крикнул дядюшка Сгорр, самый старший из охотников.

— Не советую, если дороги их жизни, — лениво сказало чудовище. — Выстрелят, я убью их всех.

— Аррана! — снова закричал Сгорр.

А я переводила взгляд с одного на другого, не в силах подняться с земли.

— Чего ты хочешь? — спросила повернувшись к чудовищу.

— Я? Свободы, крови, убивать, развесить кишки шумных человечков по деревьям, — перечислял он с лёгкой улыбкой, пощелкивая пальцами, с которых срывались тёмные искры. — Если же ты имеешь в виду, что я хочу за их жизни, — он кивнул на жителей, — ты сейчас уйдёшь со мной. Мы навестим одну мою знакомую, она разорвёт эту связь, и катись на все четыре стороны.

Но если ему так не нравится эта связь, зачем он вообще пришёл? Я ничего уже не понимала, кроме одного: если я сейчас не уйду, пострадает деревня, и жертва моего отца окажется напрасной.

— Я уйду, — согласно ответила я. — Но мне нужно взять вещи.

— Бери, — кивнул он. — Сбежать у тебя всё равно не выйдет, и лучше поторопись. Когда мне скучно, я убиваю.

Поднявшись на подгибающихся ногах, я пошла в сторону деревенских охотников. Хоть бы не начали стрелять. Приблизившись к ним, быстро заговорила, надеясь, что меня послушают:

— Дядюшка Сгорр, пожалуйста, не стреляйте. Я сейчас его уведу, мы уйдём, он никого не тронет.

— Аррана, он убил шамана, твоего отца, — нахмурившись, начал говорить охотник, но я его перебила.

— Знаю, дядюшка. Просто поверь, он убьёт всех здесь, если я не уйду. Он меня не тронет. Мне нужно забрать вещи, и я уйду. Всё будет хорошо, — успокаивающе улыбнулась я, и истеричный смешок вырвался сам собой. 

Хорошо? Да, хорошо уже точно не будет. Шаман погиб, в деревне чудовище, а единственным человеком, кому он не навредит, являюсь я. И то, насколько он не навредит, остаётся под вопросом. Условия договора знали только отец и сам монстр, но тот точно не расскажет, а отец уже не сможет.

— Иди, Аррана. Скажи женщинам, чтобы принесли еды. Пусть духи рода не оставят тебя, — вздохнул охотник и, благословив, отвернулся.

Я быстро собирала свои вещи, то и дело поглядывая в окно, где у костра, отвернувшись от деревни, стоял монстр. Охотники всё также стояли, направив на него ружья, но не подходили и пока не стреляли.

Собрав сумку, я быстро спустилась вниз и встретила испуганные и сочувствующие взгляды женщин. Жена Сгорра подошла, протянув свёрток:

— Тут сухари, немного мяса, вода и ещё по мелочи, — вздохнула она, отводя взгляд.

— Спасибо, — поблагодарила я, убирая всё в сумку. Потом, сделав глубокий вдох, вышла на улицу и направилась к чудовищу, с которым теперь была связана.