Питер на троих

Молодость – это время, когда тебе тесно в самом себе. Изнутри распирает, давит и крутит. Кажется, что ты слишком большой для этого тела, для этого мира. Что все вокруг только и жаждут, что обтесать тебя. Сделать понятным, компактным, удобным, втиснуть в нужные рамки. Правила, бесконечные правила…

«Ты можешь стать кем угодно», говорят они. Но порой кажется, что стать тебе позволено лишь тем, кем угодно другим. Не тебе.

А мыслей и возможностей так много, что ты не можешь выбрать. Ты не хочешь выбирать.

В этом-то и проблема.

Глава 1

Макс

Я увидел ее первым.

Черные лосины на длинных ногах, черная водолазка облегает фигуру, будто вторая кожа. Медные волосы собраны в высокий пучок. Такая тоненькая и гибкая, такая сильная. Она кружилась с огнем в руках, будто пламя было частью ее самой. Пои выписывали кольца, восьмерки и цветы, замирали в воздухе, будто приклеенные, и вновь пускались в полет, то обманчиво медленный, то нереально быстрый.

Я забыл, куда шел. В руках остывал латте, на очки оседала морось, а я смотрел, не в силах двинуться с места. Барабанный ритм ввинчивался в уши, подгоняя сердце стучать в унисон. Девушка двигалась, отыгрывая телом звуки. Перетекала, будто воды Невы, и прогибалась, едва не касаясь затылком влажной мостовой. Отталкивалась от земли, будто и в самом деле могла летать, и падала на колени, вызывая дрожь ужаса и восторга.

- Во дает! – раздалось за плечом.

Я вздрогнул и только сейчас заметил, сколь большая вокруг собралась толпа. Рядом были и другие фаерщики: один парень только что закончил крутить пои, высокий юноша с высветленными волосами показывал трюки с шестом, а полненькая девушка на заднем плане размахивала веерами, словно огненная птица. Но смотрели, кажется, лишь на нее.

Пялился, открыв рот, не только я.

Опомнившись, я поставил у ног стаканчик с кофе и схватился за фотоаппарат, старенький, еще дедовский. Успел поймать момент: девушка изогнулась назад, и огненное колесо, раскрученное ею перед собственным носом, едва не коснулось плит мостовой.

Она выпрямилась, и пои начали гаснуть. Сначала один шар – резко, будто ослабшее пламя поглотили темные воды Невы. Потом второй: она пустила его над своим телом, обманчиво медленно проводя то над головой, то под грудью. Девушка поклонилась, сорвав аплодисменты и одобрительные вопли, и положила реквизит возле парапета. Присосалась к бутылке с водой, а потом окинула взглядом толпу и пошла прямо ко мне.

Во рту пересохло. Я смотрел, как она приближается – тонкая, легкая, с ореолом золотисто-медных волос вокруг головы – и не мог шевельнуться. Не дошла пары шагов. Наклонилась и подхватила с мостовой шапочку для денег. Потянулась рукой к голове, стащила с пучка объемную резинку и надела ее на запястье. Девушка тряхнула волосами, и они рассыпались по плечам огненной волной. Она скользнула по мне взглядом, мимолетно улыбнулась – от этого ожили и заискрились ее зеленовато-карие глаза, а меня будто под дых ударили. Повинуясь наитию, я вновь поднял фотоаппарат и нажал на кнопку.

Когда опустил, она уже шла по кругу, удаляясь от меня против часовой стрелки.

Фаерщики заканчивали выступление, народ начал расходиться. Я так и не смог оторвать взгляд. Даже когда она отвернулась, когда растворилась в толпе, я видел след от ее движений, будто огненный шлейф, тающий в воздухе.

- Поддержи артистов, друг.

Парень с пирсингом в брови сунул мне под нос шапку, в которой лежали смятые купюры. Я пошарил в кармане – одна лишь мелочь да чек от кофе. Слишком жалкое подношение, но я выгреб все и опустил в шапку, заслужив кривую ухмылку и «спасибо», которое показалось мне почти издевательским.

Рыжая собирала остывший реквизит в черный рюкзак. Натянула объемное серое худи и свободные светлые джинсы, спрятав точеную фигурку в чехол. Закинула лямку на плечо и зашагала вместе с белобрысым фаерщиком и второй девушкой к метро. Они быстро смешались с толпой туристов, но рыжие волосы еще долго мелькали огненными язычками среди темных курток прохожих.

Я увидел ее первым, но так и не решился подойти.

Тогда я еще не знал, что она станет моим наваждением.

Что Артем будет называть ее принцессой.

И что она разрушит наш хрупкий мир.

Алина

Квартира пахла затхлостью и печалью. А еще – непомерной усталостью, от которой у людей опускаются руки и вместо нормальных разговоров выходят лишь ссоры и брань.

Денис, мой троюродный брат со стороны матери, ругался с женой постоянно. Вернее, она с ним. О том, что зарабатывает он мало, что ремонт давно пора сделать и поменять диван, что машина его дурацкая жрет денег больше, чем вся семья. Брат лишь вздыхал и почти не огрызался, но по выходным устраивал себе отдых, зазывая в гости друга-собутыльника. И это Настя, сколько ни ворчала, исправить не могла.

Нет, тут не было так уж ужасно. Да, тесно, соседи не очень, и ремонт делали еще до моего рождения, но жена брата старалась держать комнату и общие зоны в чистоте. Выбиваясь из сил, она тянула на себе ребенка, работу, дом… а порой и мужа, податливого и безвольного. Лишь раз он проявил характер – когда согласился принять меня. «На пару дней, не больше».

Я осталась на две недели. И съехать пока не могла. Мои сбережения и деньги, выданные матерью тайком от отца, стремительно таяли, и тратить последнее на жилье было глупо.

Да, совсем не так я представляла свою жизнь в Питере.

Из комнаты слышались голоса, орал телевизор, а с кухни долетал сердитый грохот посуды. Я прижалась спиной к входной двери, обшитой искусственной кожей, и вдохнула поглубже, будто перед прыжком в воду. Качнулась вперед, едва выглядывая из-за косяка. На диване рядом с клюющим носом Денисом сидел Василий, его товарищ, и активно комментировал передачу на спортивном канале. Я скривилась. Ясно теперь, почему Настя так недовольно гремит посудой. Это брат мой, если выпьет, становится дурным, но веселым, а после быстро засыпает там, где придется – вот, как сейчас. А этот Василий вечно ищет себе развлечений. Его и из дома-то не выставишь – он живет тут же, на другом конце квартиры, и я стараюсь туда не соваться.

Я помедлила еще и решилась. Быстро пересекла комнату и присела на корточки рядом со своей раскладушкой, втиснутой между шкафом и детской кроваткой. Пошарила рукой и согнулась пополам, вглядываясь в полумрак. Игрушки, носки, половина огурца – сюда с уборкой еще не добрались – и ни следа моих вещей.

- Не это ищешь?

Васька жестом фокусника выудил из-за спины мой рюкзак. Судя по виду, он в нем копался или, как минимум, открывал. В одно мгновение я оказалась на ногах.

- Отдай! – воскликнула, наступая на него.

- Поцелуешь – отдам, - довольно осклабился мужчина. – Хватит уже из себя недотрогу-то строить. Иди сюда.

Он похлопал по дивану рядом с собой. Сердце колотилось так, будто я снова крутила пои, только теперь вместо восторга в груди клокотала ярость. Васька сидел, развалившись, с глупой ухмылкой, и его узловатые пальцы теребили брелок с якорем и надписью «Питер». Мой, вообще-то, брелок!

- Отдай! Сейчас же! - голос дрожал, но я выпрямилась, стараясь казаться выше.

Он фыркнул и швырнул рюкзак на пол. Денис на диване всхрапнул, обвел мутным взглядом комнату и вновь уронил голову на грудь.

- Ишь, цаца какая. Думаешь, раз играешь с огнем – теперь круче всех? – он приподнялся, будто хотел встать, но тут же плюхнулся обратно, - ты тут на птичьих правах. Могла бы быть и поласковей.

Схватив рюкзак, я прижала его к груди. Стоило промолчать, но у меня вырвалось злое:

- А ты в этой комнате вообще не живешь! Вот и вали в свою!

Выпалив это, я выскочила в коридор и вихрем пронеслась в ванную. Зарылась в рюкзак, проверяя, все ли на месте. Выдохнула и поймала взгляд своего отражения в зеркале. На меня смотрела бледная девушка с тонкой, будто светящейся изнутри кожей. Волосы пушились вокруг головы огненным ореолом, а одна прядь, выбившись из пучка, щекотно повисла вдоль шеи и свилась кольцом на груди. Я убрала ее за ухо, и девушка в зеркале синхронно повторила мой жест. Глубоко вздохнула.

- Потерпи еще немного, - едва шевеля губами, попросила я, - это все пустое. Не настоящее. Ты способна это пережить.

Плеснула в лицо холодной воды, прижала к глазам маленькое розовое полотенце. Дверь, не запертая, распахнулась, и я отпрянула от раковины.

- Алинка, пришла! Так и знала, что это ты.

Настя с двухлетним Савелием на руках шагнула в тесный санузел, и я отстранилась, буквально влипла в стиралку, чтобы она, невысокая и крутобедрая, протиснулась к ванне.

- Плачешь, что ли? Опять Васька довел?

Я мотнула головой, чувствуя, что именно сейчас готова расплакаться. Сочувствие выбивало меня из колеи больше всего. Не дожидаясь просьбы, я подхватила Саву на руки. Мальчишка, рыжий в папу, и крепенький в маму, был дико хорошеньким, и я прижала его к себе. Настя включила воду, настраивая её для купания, и продолжила свой монолог:

- Видала, Дениска опять нажрался? И ладно б один, так еще вместе с этим... - она гневно вздохнула, - а завтра на работу ему. Вот как пойдет, бестолочь? Что же мне делать-то с ним, а?

Журчала вода, тихо и зло причитала Настя, а я качнула головой и замерла. Нет, не хочу. Не хочу всей этой взрослой жизни. Выбирать не тех, жить не так. Быть бесконечно усталой и злой, не видя просвета. Лучше уж вовсе не взрослеть, оставаясь в своих двадцати как можно дольше.

Савушка потянулся к моим волосам, дернул за прядь, и я, рассеянно улыбаясь, аккуратно забрала ее обратно. Все так же молча слушая Настю, помогла раздеть мальчика и усадить его в старую чугунную ванну.

- Опять на танцульки свои? - спросила девушка, смерив взглядом мой рюкзак.

Я кивнула.

- Ох, Алинка. Нашла бы ты себе нормальную подработку. А лучше – мужика богатого. Танцы тебя не прокормят.

Я скупо улыбнулась, промолчав. Только танцы меня сейчас и кормили. И они же держали психику на плаву.

На улицу я выбежала, перепрыгивая через две ступеньки в подъезде. Слабовольный брат с его противным товарищем, вечно усталая Настя и ни в чем не повинный Савелий остались за спиной. Будь такая возможность, я бы сюда вообще не возвращалась.

Чем дальше отходила от дома, тем легче становился шаг. Удобные старенькие кроссовки, голубые свободные джинсы и толстовка на пару размеров больше – вот мой идеальный наряд для долгих прогулок. Волосы, не стянутые в пучок, рассыпались по плечам, за спиной висел рюкзак, и я шагала, чувствуя себя странно счастливой. Свободной.

Я любила этот город со всеми его каналами, улочками и крышами, с вечными ветрами и непредсказуемой погодой. Вчера моросило, но сегодня днем так хорошо припекло, что до сих пор было тепло. Пахло разогретым асфальтом, начинающей зацветать сиренью, кофе и пышками. Желудок недовольно заурчал. Сразу вспомнилось, что дома так и не поела. Я заскочила в маленький магазинчик, купила воды, бутылку кефира и батон, закинула все это в рюкзак и зашагала к метро.

В этот субботний вечер я никуда не спешила: у ребят из «Диких огней» был заказ, и меня, как недавнюю знакомую, с собой не позвали. Я понимала, что это нормально, что у них сработанная тройка – два парня и девушка, - но мерзкая лапа обиды нет-нет, да и хватала меня за горло, заставляя крепче стискивать зубы.

- Гулять. Сегодня я буду гулять! – выдохнула я, невольно привлекая внимание группы китайских туристов.

Улыбнулась какому-то парнишке и нырнула в подземный мир, пахнущий железом и поездами. Долгие спуски и подъемы, несколько станций – и метро выплюнуло меня на Невском. Я сделала пару шагов и замерла. Набережная канала Грибоедова, Зингер на углу и Казанский собор в лучах вечернего солнца. Неумолчный гул людей и машин и путаница проводов, разрезающая небо на части.

Отсюда начался мой Питер. Моя любовь.

Впервые я побывала здесь в четырнадцать. Совершенно завороженная, я была покорена и сразу же захотела учиться именно тут. О чем и заявила родителям, но они… не разрешили. Бухгалтерия и скромный филиал местного универа – вот та жизнь, которую выбрали за меня.

«Ты же сильна в математике, а бухгалтер – нормальная профессия для девушки» - говорили они. А от того, что танцую, сколько себя помню, и семь лет отдала гимнастике, просто отмахнулись.

«Танцы – это блажь, развлечение, хобби… ты же не сможешь заниматься этим всю жизнь».

Всю жизнь.

Такие жуткие слова для человека, который пока толком не жил. Звучит так, будто ты, ничего не познав, заранее хоронишь свои стремления и мечты, заменяя их на что-то «нормальное». Не свое.

Людской поток подхватил меня и повлек вперед, к книжному. Я любила бродить по нему: трогать корешки и листать страницы, покупать милые открытки о любви к городу… и никому их не отправлять. Я успела перейти часть дороги, когда зеленый сигнал сменился красным, оставляя меня на мосту. От нечего делать я оперлась на перила, вглядываясь в отражение Спаса на Крови. Даже сейчас, в лесах, он был прекрасен.

Показалось или ветер донес до меня звуки гитарного соло и обрывок красивого мужского голоса? Я закрутила головой, пытаясь определить направление, но больше подобного не слышала. Взгляд снова вернулся к храму. Я пожала плечами – какая разница, куда идти, все равно гуляю – и перешла улицу обратно на зеленый свет.

Ноги понесли дальше по набережной. Взгляд скользнул по двери столовой, и я вспомнила, что до сих пор не поела. Что-то будто тащило вперед, и я не могла позволить себе остановиться, отвлечься, упустить… что упустить?

Тряхнула головой, отметая сомнения. Я обожала гулять по любимому Питеру без цели и карты, повинуясь мимолетным порывам. Интуиция редко меня подводила. Вот и сейчас: чем ближе я подходила к Михайловскому саду, тем чаще до меня долетали звуки музыки. Встретился пожилой мужичок, весь седой, старомодно одетый и в шляпе. Не успела я с ним поравняться, как он начал играть вальс Амели, мелодию, под которую быстрее стучало мое сердце. Я пошла медленнее, остановилась. Левая рука задвигалась, отсчитывая такт. Не в силах противиться очарованию музыки, я сделала шаг… два, три. Раз, два, три… Я запрокинула голову и закружилась. Из горла вырвался смешок, будто вместе с воздухом я выдыхала все проблемы и заботы этого дня. Танцы лечат. Они всегда меня лечили.

Музыкант играл, я вальсировала, не замечая чужих взглядов. Когда он закончил, я зааплодировала.

- Спасибо, - сказала, прижимая ладони к груди.

Мужчина приподнял шляпу, его глаза и губы улыбались. Я присела в книксене, с радостным воплем крутанулась на месте и, разгоряченная и совершенно счастливая, пошла дальше.

Герои Питера на троих: Артем, Алина и Макс. 
Как вам?
Кто больше нравится? Лично я всех обожаю.  

Алина

Приятный мужской голос вклинился в мои мысли. Пели «Город-сказку» Танцы Минус, и я улыбнулась, удивляясь своевременности песни. Подошла ближе, шепотом подпевая и выстукивая ритм ладонью по бедру. Музыкантов было трое. Смутно знакомый солист с гитарой, худой и длинноволосый, девушка-барабанщица с фиолетовым каре и татуированный басист в косухе. Барабанщицу я узнала – с Ирой мы встречались пару раз на джемах, она отлично играла на всем подряд, подхватывая любой ритм. Она улыбнулась мне и окликнула во время гитарного проигрыша:

- Алина! Давай включайся!

Вздернула вверх палочку и, прокрутив ее в пальцах, указала на пятачок перед группой. Я хмыкнула. Еще светло, но… почему бы и нет. Бросила рюкзак рядом с вещами ребят, выудила пои – на этот раз световые. Такие и в приличной одежде крутить можно, не то, что огонь. С огнем ведь как: пару раз заденешь себя – и джинсы из выходных превратятся в рабочие. Хоть выкидывай. А такую роскошь я себе позволить не могу, джинсы у меня одни.

Я шагнула вперед, быстро подстраиваясь под бодрый ритм.

«Город-сказка, город-мечта,

Попадая в его сети, пропадаешь навсегда»

Слова крутились на языке, а пои – в моих руках. Рисовали причудливые узоры, ускорялись, превращаясь в смазанную линию, и замедлялись, позволяя свободно двигаться мне. Я танцевала, играла со светом и увлекалась этой игрой, забывая о людях, которые толпились передо мной.

Стих финальный аккорд. Я крутанула сальто, вызывая вздохи толпы. Кивнула ребятам, которые объявили перерыв, подхватила шапочку и пошла по кругу, пока народ, впечатленный представлением, не разошелся. Сегодня люди были щедры, и я с досадой подумала, что зря не взяла огненное. Деньги в большом городе таяли, как мороженое на солнце.

Музыканты отдыхали. Ира присосалась к бутылке, глотая быстро и жадно, но солист ловко выхватил тару из рук девушки, и вода полилась мимо рта. Барабанщица, возмущенно рыча, кинулась на парня, но тот сгреб ее в объятия и смачно поцеловал. Саша – вспомнила я его имя. Кажется, Иркин парень.

Я завершила круг и подошла к ребятам. Обняла порывистую Иру, кивнула Сашке и, помедлив, обернулась к третьему в команде. Парень скинул косуху и, безучастный ко всему, возился с гитарой. Высокий, поджарый, темные волосы выбриты на висках, а остальные стянуты в хвост на затылке. Черные джинсы, красивые руки в вязи татуировок, кончик еще одной выглядывает из-под ворота черной футболки, будто манит посмотреть весь рисунок. Классический бэд бой, с которым лучше не связываться. Знаю я таких парней. Они берут, что хотят, а потом идут дальше. А ты пытаешься склеить свое сердце из осколков и заставить его биться вновь. Знаю, проходили. Мне такое не нужно.

И все же в груди предательски екнуло, когда он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

- Артем.

- Алина.

- Я слышал – Ирка орала на всю улицу.

- Эй, вы офигели? – возмутилась девушка. - Сговорились меня ковырять? Кто тут главный, а?

- Конечно, ты. Наш биг босс.

Я усмехнулась. Ростом Ира хорошо если метр шестьдесят. На «большую» она точно не тянет, особенно, рядом с этими лосями. Но именно она – главный организатор и идейный вдохновитель группы с хулиганским названием «Билет на Свалку». Девушка с темпераментом бульдозера – прет вперед, невзирая на препятствия. Она любого заставит делать то, что ей надо.

Вот и сейчас Ира, даже не интересуясь моим мнением, заявила:

- Так понимаю, ты сегодня свободна. Значит, тусуешься с нами. Мы… - она заглянула в шапочку с деньгами и перебила сама себя, - ого! Молодец, Алинка! Вот что значит опытный аскер!

- Я не опытная… - попыталась возразить я.

Ирка хмыкнула, а я пожала плечами. Опытной себя точно не считала, наоборот, поначалу ужасно стеснялась подходить к людям и о чем-то их просить – тем более, о деньгах. Но потом втянулась. Это была своего рода игра, выход из зоны комфорта – идти туда, где тебе неловко или страшно. Искать точку роста, обретая уверенность.

Сашка откинул со лба светлую прядь волос и прищурился, глядя на Иру:

- Просто она так улыбается, что ей душу тянет отдать, не только деньги.

- Эй!

Девушка попыталась ткнуть солиста палочкой, но тот увернулся. Ребята встречались уже давно, но постоянно подначивали друг друга в попытке вызвать ревность.

- Шуты гороховые, - прозвучало за спиной, и от теплого низкого голоса кожа вздыбилась мурашками.

Как Артем подошел, я даже не заметила. Резко повернулась. Он стоял рядом, нависая темной скалой. Шрам на рассеченной когда-то левой брови, глаза цвета хмурого неба, щетина, обветренные губы. От него пахло кожей, сигаретами и машинным маслом.

- Батон будешь? – внезапно спросила я.

Кажется, удивила не только себя, но и его. Он хмыкнул и приподнял бровь, обозначая вопрос. Я смутилась.

- Поесть забыла, но у меня с собой есть кефир и батон. Подумала, вдруг ты тоже захочешь.

- Ну, давай.

Я присела, доставая из рюкзака пакет, протянула его парню и тут же убрала за спину, не дав коснуться.

- Знаешь, наверное, тебе не понравится. Он керосином пахнет, - сказала я. – У меня в рюкзаке все начинает пахнуть керосином.

- Пофиг. Давай сюда свой батон.

Он отломил горбушку, откусил и принялся тщательно жевать, будто дегустировал какое-то необычное блюдо. Окончательно смутившись, я отошла в сторонку и присела на брошенную на тротуаре куртку.

- Спасибо, - донеслось от парня.

Я кивнула. Показала батон Ире с Сашкой, но те лишь отмахнулись. Артем сказал им что-то, и на их лицах заиграли ухмылки.

Ребята вернулись к инструментам: Ира взяла шейкер, Артем достал губную гармошку. Заиграли веселый проигрыш, который я узнала не сразу, а угадав, прикусила губу в попытке сдержать улыбку. Не смогла. Она появилась на лице сама собой – глупая и счастливая. Куда-то ушла неловкость и смущение, и я, настукивая ритм ладонью, принялась тихонько подпевать Саше:

«Бутылка кефира, полбатона.

Бутылка кефира, полбатона.

А я сегодня дома…»

Потом они играли и пели еще, я смотрела и слушала, танцевала с поями, ела батон, запивая его кефиром. Было тепло и уютно, совсем не так, как на огненных выступлениях. Там всегда хлестал по телу адреналин, кровь кипела, и энергия искала выход. Здесь же было просто хорошо, будто меня завернули в теплый плед дружеского участия.

Текли по улице люди, менялись лица. Солнечные лучи скользили по стенам все выше и выше, небо обретало глубину, с канала тянуло холодом. Я, разгоряченная поначалу, поежилась и пожалела, что не взяла с собой куртку. Понадеялась на теплую погоду, а зря – с Питером шутки плохи. К тому моменту, когда ребята закончили, меня уже едва не трясло.

- Алин, ты с нами? – окликнула Ира, - планируем вломиться к Лехе, нашему соло. Как раз со всеми в группе перезнакомишься.

Я покачала головой:

- Нет. Не сегодня. Хочу прогуляться перед сном.

Странно, но Ира спорить не стала, лишь улыбнулась как-то хитро. Ребята собрали оборудование, я помогла дотащить его до машины и закинуть в бусик Ирки, невесть каким чудом припаркованный неподалеку. Девушка с фиолетовыми волосами махнула мне рукой и, подрезав кого-то, лихо вырулила на дорогу.

Только тогда я заметила, что Артем остался со мной.

- А ты чего не с народом?

- Провожу.

- Да не надо, я до метро.

Он не ответил, лишь усмехнулся. И, конечно, никуда не ушел. Я пожала плечами. Ладно, хочет тащиться со мной – пусть.

Мы зашагали рядом. Артем был без гитары – отдал ее ребятам, - и шел молча, словно исполнял задание: довести девушку до входа и убежать по своим делам. Я тоже задумалась и вздрогнула, когда на плечи опустилась тяжёлая кожанка. Подняла удивлённый взгляд на парня.

- Я же вижу, как ты дрожишь.

- А ты?

Я скользнула по нему взглядом. Чёрная футболка с надписью Nirvana, гильза от патрона на цепочке вместо кулона и сильные почти полностью забитые татуировками руки.

- А я горячий, не замерзну, - обаятельно улыбнулся он.

Он и впрямь не выглядел как человек, которому холодно, хотя сама я дрожала все сильней. Ну почему только не взяла куртку?!

- Спасибо, - буркнула я и подтянула косуху повыше, закутываясь в неё до подбородка.

Так и вправду стало лучше, будто парень поделился со мной не только одеждой, но и частичкой своего тепла.

Чем ближе мы подходили к моему любимому перекрестку, тем отчетливее я понимала, что не хочу в метро. Не хочу спускаться вниз, ехать до своей станции, подниматься, а потом идти. Но главное – я не хочу домой. Не сегодня. Не сейчас. Там пьяный сонный Денис и его назойливый друг. Хорошо, если все спят… а если нет? Вспомнила сальные взгляды Василия, и настроение сразу упало.

- Тебе куда? – спросил Артем, когда мы вышли на Невский.

Я с некоторым сожалением сняла куртку и отдала владельцу. Тот, не торопясь надевать, закинул её на плечо.

- На Техноложку, - отозвалась я и замялась, скользя взглядом по ярко освещенной улице. – Но я сейчас не домой. Гулять.

- Значит, идем гулять.

- Артем... спасибо, но не надо. Ты можешь идти, куда собирался, я потом доберусь. Правда, я привыкла. Все хорошо.

- Вообще-то я собирался гулять с тобой, принцесса.

Я замерла, глядя на него. Отблески фар и фонарей подсвечивали лицо парня, делая черты более жесткими. Почти черные волосы, сталь глаз, острые скулы, щетина, хвостик татуировки на шее. Темный ангел, не иначе. Когда-то я западала на таких парней, но не сейчас, нет.

- Ладно. Только не зови меня принцессой.

- Я подумаю над этим. Идем что ли?

Хмыкнула и решила, что он еще не знает, на что напрашивается. Гулять я могу до утра. Мы зашагали по Невскому, близко, но не касаясь друг друга.

- Ты не местная, да? – спросил он спустя время.

- С чего решил? – я скосила на него глаза.

- Одеваешься не по погоде и мерзнешь.

- Я всегда мерзну, когда не танцую.

- Так чего ты ждешь?

- Хочешь, чтобы я станцевала прямо тут? – повернулась на месте и едва не зашибла какую-то парочку, которая решила нас обогнать. – Ой, простите.

Артем беззвучно посмеивался надо мной. Куртку он так и держал на плече, и взгляд мой то и дело цеплялся за татуировки, а мозг пытался расшифровать все, что там изображено.

- Оденься уже! - возмутилась я, - мне на тебя смотреть холодно.

- Если сердце горячее и сильно бьется, замерзнуть невозможно, - процитировал он одну из моих любимых детских сказок.

Я изумленно ахнула:

- Да ладно! Пеппи?

- Ага. Ты не поверишь, но в девять лет я написал продолжение ее приключений.

Улыбаясь, я покачала головой. И правда, в такое верилось с трудом.

- Идем греться.

Парень взял меня за руку, и сердце трепыхнулось – его ладонь оказалась большой и горячей. Он потащил туда, где слышались барабаны. Кажется, их ритм я почувствовала раньше, чем услышала – он отзывался в теле, и оно пело, предвкушая радость.

Я танцевала и крутила пои, с кем-то знакомилась и обнималась, а он смотрел на меня, как на играющего котенка. Потом мы гуляли вдоль Невы, я шагала по парапету, а парень даже ни разу не дернулся. Не прочитал нотацию, не посмотрел косо. Просто шел, позволяя мне дурачиться, сколько влезет. На метро я опоздала, но ни на миг о том не пожалела. Светлая майская ночь была слишком хороша, а мой новый знакомый – загадочен и интересен.

На Дворцовый мост мы выбежали за пять минут до развода. Дорогу уже перекрыли, и работник пытался остановить нас, но потом махнул рукой.

- Только быстро! – донеслось нам вслед.

Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове тикал таймер, и я дернулась, пытаясь ускориться, но Артем взял за руку, заставляя шагать, не переходя на бег.

- Посмотри, как красиво.

Парень остановился на середине и шагнул к перилам. Я замерла рядом и неловко высвободила из его горячей ладони свою. Он хмыкнул, но ничего не сказал. Вокруг горели огни, за спиной лежало тихое и пустынное полотно моста, а на реке под нами сгрудились, едва не задевая друг друга бортами, теплоходы и катера.

- Раньше их так много не было.

Я пожала плечами. Он местный, ему видней.

- Тем…

Перевела взгляд на дорожную работницу, которая шла к нам, сердито размахивая руками.

- Успеем.

И столько в его голосе было уверенности и силы, что я внезапно выдохнула и немного расслабилась. Он заметил перемену и улыбнулся: сначала мне, а потом, нагло и обезоруживающе, подошедшей женщине. И мы, наконец, убрались на Стрелку.

Кажется, только нас и ждали: мост за спиной дрогнул, народ ахнул, целясь в него камерами телефонов. Артем шепнул на ухо:

- Вот и все, ты в плену островов. На час, как минимум, а то и вовсе до утра.

Сердце прыгнуло к горлу, и по телу разлился не страх – щекотное предвкушение. Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но Артем уже отошел, позволяя мне насладиться популярным зрелищем развода мостов. И да, оно стоило бессонной ночи, как и вся эта атмосфера праздника, которая нас окружала.

Затем мы снова гуляли – незнакомые улицы, красивые дома, - а потом свернули в узкий переулок, где было темно и тихо. Артем вел уверенно, словно знал каждый камень. А я споткнулась раз, другой – и предпочла догнать его. Вцепилась в предплечье, чтобы не упасть.

- Куда мы?

- Покажу одно место. Тебе понравится, не сомневайся.

Он подошел к подъезду. Я знала, что их зовут тут парадными, но не могла привыкнуть. Да и какая еще парадная в таком мрачном местечке? Домофон пиликнул, парень распахнул передо мной дверь. Я заколебалась: грязная скудно освещенная лестница уводила наверх, к обшарпанной площадке первого этажа.

- Не бойся, принцесса, я не стану тебя похищать.

- Я и не боюсь.

- А поджилки трясутся. Даже не уверен, что доберешься.

- Да куда? Скажи уже!

- На крышу.

Я прикусила губу. До крыш за две недели еще не добралась, лишь посматривала снизу вверх, гадая, какие оттуда открываются виды. Артем будто знал, чем меня подкупить: музыка, танцы, долгие прогулки и новые впечатления. Все то, что я безумно люблю.

И я решилась, шагнула через порог.

Мы начали подниматься по лестнице. Артем шел молча, а я давила в себе нервные смешки. Тут же люди живут, наверняка им не нравится, что народ шастает. Вдруг кто выйдет? Это вообще нормально – гулять по чужим подъездам? С другой стороны, где мы – и где нормальность?

Парень отпер последнюю дверь, и мы вылезли на чердак. Я замерла, уставившись в большое настежь распахнутое окно. Артему даже пришлось меня подвинуть: его ладони мимолетно легли на мою талию и тут же исчезли.

- Снаружи вид лучше.

Шагать туда, во тьму, было немного волнительно. Жестяная крыша гремела под подошвами кроссовок, край казался чересчур близким, а наклон – слишком большим. Двигалась я максимально осторожно.

- Надеюсь, ты высоты не боишься.

- Весьма своевременное замечание, - съязвила я, с помощью парня выбираясь на конек крыши.

Развернулась, подняла взгляд – и ахнула. Перед нами раскинулся город. Черно-золотой, таинственный, великолепный. Темные крыши, россыпь огней, купола, ленты каналов и Нева. Неумолчный гул города остался где-то там, внизу, а тут царила удивительная тишина. Ветер шевелил мои волосы и пробирался под толстовку, но холодно не было. Было прекрасно.

- Как красиво, - выдохнула я. – Спасибо тебе.

Парень молчал, и я повернула к нему голову. Он сидел рядом, и его профиль, красивый и резкий, вырисовывался на фоне начинающего светлеть неба.

- Конфету будешь? – я пошарила в кармане худи и выудила батончик, - думала, что их две, но осталась только одна. Значит, пополам.

Артем подавился смешком.

- Я что, выгляжу таким оголодавшим или ты всех подкармливаешь?

- Нет… не знаю, - я рассмеялась. – Наверное. Если у меня есть, чем поделиться – я делюсь.

- Даже с незнакомцами? Может, я страшный серый волк?

Сердце на миг дрогнуло – в тревоге, в странном и сладком любопытстве, - но я не повелась. Вздернула нос.

- Говорят, прикормленные звери добрее. К тому же, не такой уж ты и страшный. И уже вполне знакомый.

Ответом мне был очередной смешок.

- И часто ты гуляешь по ночам с новыми знакомыми? – спросил парень чуть погодя.

- Да постоянно! Я приехала сюда, никого не зная. Даже брата троюродного видела лишь на его свадьбе. Потому для меня все здесь внове. А ты? Часто водишь девушек на крыши?

- Постоянно.

- Хм.

- А еще парней. Им нравится.

Я задумчиво покивала, стараясь не коситься на парня – почему-то очень хотелось видеть его лицо в этот момент.

- Частенько парочки привожу…

Я не выдержала и все же уставилась на него, слегка отстранившись, чтобы не оказаться нос к носу.

- Шутишь?

- Не-а, - он был сама серьёзность, лишь глаза улыбались, - парочки любят гулять по крышам. Вот и вожу. А ты что подумала, принцесса?

Губы его скривились в улыбке, парень не выдержал, расхохотался – видимо, прочитал что-то у меня на лице. Я пихнула его локтем в бок и попыталась отодвинуться, но он закинул мне руку на плечо и обнял, прижимая к своему горячем боку.

- Сиди уже, испорченная принцесса. Так теплее.

- Я не принцесса!

- Заметь: по первому пункту ты не возразила.

Я цокнула языком и отвернулась, уже не пытаясь вывернуться из-под его руки. Так и вправду было теплее.

Мы говорили до утра. О его лихой и немного шокирующей юности – я делала круглые глаза, слушая эти истории, а он лишь тихо посмеивался. О моей обычной и правильной жизни – гимнастика, танцы, олимпиады по математике, экономический универ. О том, как это страшно – хотеть быть кем-то большим. Не таким, как тебя видят другие.

С ним было легко и просто болтать обо всем на свете. Он не давил, не оценивал, не насмехался – даже когда шутил. Лишь когда я заговорила о родителях, помрачнел, буркнул что-то резкое и ненадолго закрылся. Тут же сменил тему, делая вид, что не заметил моей неловкости. И вновь стало легко.

Когда мы поднялись, собираясь уходить, я задержалась на миг. Вдохнула полной грудью прохладный воздух, оглядела любимый город и, приложив пальцы к губам, послала Питеру воздушный поцелуй. Прошептала беззвучно:

- Я люблю тебя. Уже скучаю.

Обернулась и наткнулась на внимательный взгляд Артема. Он ни о чем не спрашивал, но я, смущаясь, начала объяснять сама:

- Я почти каждый день шлю воздушные поцелуи Питеру. И признаюсь ему в любви, да! Он для меня какой-то… очень близкий и родной. Это смешно и наивно?

Широкие плечи под кожаной курткой двинулись вверх-вниз.

- Возможно. Но ты забавная. И весьма милая.

- Ну, спасибо! – проворчала я, - сочту за комплимент.

- Это он и есть, - отозвался парень и подал мне руку, помогая спуститься. – И надолго ты тут?

- Не знаю. Пока деньги не кончатся.

Я пожала плечами и попыталась придать голосу беззаботность, которую ощущала, увы, не всегда. Сбережения таяли слишком быстро, а моя любовь к Питеру и желание тут остаться, наоборот, только крепли.

- Интересные планы, - усмехнулся Артем, но тему развивать не стал.

Потом мы шли по медленно просыпающемуся городу. Давно рассвело, но на улицах были лишь редкие машины, дворники, припозднившиеся гуляки… и мы вдвоем. По пути попался круглосуточный магазин, и я, едва не попискивая от счастья, кинулась в него.

- Опять кефир с батоном, – скривился Артем, когда увидел мой улов.

Я пожала плечами. Мама говорила, что кисломолочка полезна для пищеварения. Вот я и пила кефир, закусывая его хлебом или сладкой булочкой. Вкусно. Хорошо.

- Ты питаешься хоть чем-то еще?

- Иногда, - протянула я, пытаясь вспомнить, когда именно ела что-то другое. Выходило, что почти сутки назад.

- Поразительное равнодушие к собственному здоровью, как сказал бы мой друг.

- Зануда.

- Ага, Макс такой.

- Да я про тебя! Еще скажи, что готовить умеешь… что, правда? Да ладно! Пока не попробую, не поверю… ой.

Осеклась, понимая, что напрашиваюсь в гости. Глянула на Артема. В уголках его губ притаилась усмешка, а взгляд стал другим – тяжелым, теплым, будто придавливающим к земле и греющим ребра изнутри. Миг – и все прошло. Парень отвел взгляд, сунул руки в карманы. Я отмахнулась – забудь. Он перевел тему.

Когда настала пора прощаться, я замерла, не зная, как закончить эту ночь. Просто сказать "пока"? Пожать руку? Чего он ждёт? Ну не поцелуев же! Артем развернулся ко мне и распахнул дружеские объятия. Я влетела в них и прижалась к его кожанке, а он осторожно похлопал меня по спине, укутывая в свое тепло. Он пах ветром и свободой, и я шепнула ему в грудь:

- Спасибо.

- Не за что.

Он отступил на шаг и улыбнулся – не этой своей саркастической ухмылкой, а легко и беззаботно, как мальчишка.

- Иди домой, принцесса. А то опять замерзнешь.

- Сам иди, - огрызнулась я, но улыбка не сходила с лица.

- Ладно. Еще увидимся.

Он ушел, не оборачиваясь, а я поднялась домой. Тихонько отперла дверь, скользнула в квартиру. Было тихо. К привычной затхлости примешивался запах чистящего средства, вызывающий грустную улыбку – Настя, не жалея себя, прибралась после гуляк. Я умылась и прокралась в свой угол. Натянула мягкие шорты с футболкой и юркнула под одеяло.

Долго лежала, глядя в потолок. Это была чудесная ночь. Легкая, свободная, теплая – несмотря на то, что я постоянно мерзла. Хотелось длить ее, смакуя воспоминания по капле.

«Дружба, мне нужна только дружба» - прошептала и усмехнулась. Звучало так, будто я отговаривала себя нырять в омут с головой. Я, вообще-то, и не собиралась.

А где-то внутри теплилось странное чувство – будто в мою жизнь ворвалось что-то… настоящее.

Артем

- Макс, я спальник возьму! – проорал, уже заходя в комнату друга.

Он всегда бесился, когда кто-то проникал на его территорию или трогал вещи, будь то книги, конспекты или несчастный плед, который я складывал не так и не там. Но походный хлам хранился у Профессора в шкафу, сам он, судя по шуму воды, принимал душ после пробежки, а я ждать не мог – и так опаздывал. Мы с ребятами собирались на выездное выступление в какую-то глушь, и Ирка сказала, что рулить по темноте не хочет, потому ночевать мы останемся там же. Я не знал, готовы ли они уложить четверых музыкантов, потому решил прихватить спальник.

В комнате Макса царил идеальный порядок: шторы с прихватами, тщательно заправленная кровать, плед с кистями на кресле, на полках книги, выстроенные как по линеечке. Все настолько правильно, что так и тянет что-то нарушить. Зато рабочий стол выглядит так, словно там погуляли грабители: старенький ноут придавлен учебниками, везде завалы тетрадей, огрызки листов, искусанные карандаши – друг, когда думает, сжирает их пачками. Мне всегда казалось, что тут живут два разных человека, и какого из них я вижу вне комнаты каждый день – тот еще вопрос.

Я открыл шкаф, собираясь достать спальник – он всегда валялся где-то внизу, втиснутый между сумками, зимней одеждой и прочим хламом, - но зацепился взглядом за развешенные для сушки фотографии. Двор-колодец, один из многих на Петроградке, люди, бегущие под косой стеной дождя, бабуля, продающая цветы. Макс, несмотря на весь свой практичный ум и педантичность, умел ловить моменты. Удивительно, как все это сочеталось в одном человеке. Он мог бы работать фотографом, но почти никому не показывал свои снимки, считая их недостаточно хорошими. Как по мне, они были идеальны. Но максимум, что мне удалось отвоевать – это несколько фотокартин для гостиной, своего логова.

Нагнулся и хотел уже уцепить спальник, когда заметил еще кое-что: карточки, прикрепленные к задней стенке шкафа. Цветные, а не черно-белые, как большинство снимков Макса. Рыжие всплески огня, точеная фигурка в черном. Я присвистнул. Профессор фоткает девушек? Или какую-то определенную девушку?

Фоток было немного, и на всех – она. Танцевала, изгибаясь едва не до земли, рисовала огнем цветы, кружилась, размывая силуэт. Все это напомнило о девушке, с которой я провел в прошлые выходные всю ночь, при этом, странное дело, только гулял и разговаривал. Я потянулся, чтобы рассмотреть последнюю пару фоток, когда в комнату ворвался Макс.

- Ты что здесь забыл?!

Друг захлопнул дверцу так быстро, что едва не долбанул меня по голове.

- Эй, я за спальником!

Макс наклонился, точным движением выдернул из шкафа нужную вещь и сунул мне в руки.

- Бери его и проваливай.

- Ты чего такой злой? Из-за фоток, что ли?

- Не важно. Тем, ты же знаешь, я не люблю, когда заходят в мою комнату.

- Прости, брат, я спешил.

Макс выразительно указал взглядом на дверь. Я усмехнулся.

- Так что за девушка? – спросил, уже выходя.

Друг заколебался.

- Фаерщица.

- Это я вижу. Как звать?

- Тебе-то какое дело? – Макс отвел взгляд.

- Погоди… - я широко оскалился, - хочешь сказать, ты к ней даже не подошел? Ну, брат…

Я покачал головой, но так и не дал слететь с языка всем тем словам, что крутились в голове. Он и сам все прекрасно знал.

- Ты говорил, что спешишь, - холодно произнес друг.

- Ладно, я побежал. Не скучай тут.

- Отдохну хоть без тебя, - проворчал Макс.

Я унес усмешку с собой. Он ворчал и занудствовал постоянно, но ни разу за те три года, что я тут жил, не попытался избавиться от меня. То ли он терпеливый ангел, то ли я не так уж и плох.

Отыграли мы хорошо. Было странно делать это в лесу, под открытым небом, среди фонариков и столов с закусками. К тому же – на свадьбе. Но свадьба эта была необычной: бородатые мужики в косухах, их прекрасные дамы, невеста в кожаном корсете с заклепками и укороченной спереди юбке. Короче, этим ребятам зашел и старый добрый рок, и новенькое – уже нашего авторства.

В ночи, когда наконец-то стемнело, начали представление фаерщики. Двое парней, один высокий, с выкрашенными в блонд волосами, второй пониже и покрепче, с пирсингом в брови. Одетые в кожу с заклепками – совсем как гости на свадьбе.

Там, позади, возле реквизита, еще кто-то стоял, но внимание сразу же приковали выступающие. Парни крутили синхронно и бодро, один горящие косы, другой две палки. Они сходились и расходились, менялись местами, и в зыбкой питерской ночи распускались огненные цветы, рисовались узоры и кольца. Оба дыхнули огнем, осветив площадку и заставив прищуриться зрителей. Когда пламя опало, между парнями уже стояла она. Алина. Вся в черном: корсет, усыпанный блестками, короткие шорты и каркас пышной юбки. На медно-рыжих волосах – сидящая набекрень маленькая корона, в руках – огненные веера. Эпатажная, тонкая, гибкая.

И вправду принцесса.

Она танцевала, порхая от одного парня к другому. Вот высокий блондин подхватил ее, придерживая шестами под спину, закружил, и она откинулась назад, прогнулась так сильно, что показалось – сломается. Вот второй, пониже, встал у девушки за спиной, обнял, и перед носом у нее замелькали огненные змеи, наверняка опаляя жаром лицо. А она лишь улыбалась, задорно и обаятельно. Потом был новый реквизит, искры от пой, летящие во все стороны, поджигание нижнего края юбки Алины и – салют.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, наблюдая за девушкой. Выступление кончилось, и когда все, кто хотел, сфотографировались с фаерщицей, я подошел ближе.

- Ну, здравствуй, принцесса!

Она оглянулась, натягивая на лицо дежурную улыбку. Потом в глазах отразилось узнавание, и девушка улыбнулась уже искренне, так широко, что я понял: она мне рада.

- Артем! Ты тут как?

- Мы играли прямо перед вами.

- Да? Жаль, я не слышала. Мы только приехали. Все бегом…

Фаершоу и впрямь немного задержалось – говорили, что артисты заблудились и еле нашли дорогу к базе отдыха.

- Так оставайся, сыграю еще, - невесть зачем предложил я. – И, может быть, даже спою.

- Я не знаю… - она прикусила губу и зашарила взглядом по толпе, - я не планировала тут ночевать.

- У меня есть спальник. Могу поделиться.

Алина уставилась на меня. Глаза ее, густо подведенные черным, сейчас казались другими – огромными и глубокими.

- Ты предлагаешь ночевать в твоем спальнике, я правильно понимаю? – насмешливо спросила она.

- Ага.

Я еле сдержал улыбку, с интересом ожидая ее ответа. Не то, чтобы всерьез рассчитывал на согласие, скорее была интересна реакция. Девушка наморщила нос и фыркнула:

- Хм. Пожалуй, я откажусь.

- Как знаешь. Просто помни, что спальник у меня все же есть.

- Рада за тебя. Но мы, скорее всего, не останемся, - она вновь принялась оглядываться, - я вообще не собиралась выступать, но подруга свалилась с температурой и попросила ее заменить. И вот, я тут.

- Это было весьма впечатляюще.

- Спасибо.

Я прошелся взглядом по ее оголенным плечам – они белели в темноте, притягивая внимание. Такая Алина, с ярким сценическим макияжем и в костюме, не могла остаться в стороне. Некоторые гости засматривались на нее – я видел, как их взгляды липнут к ее ногам и скользят по стройной фигурке… а потом натыкаются на меня и уходят в сторону. Ладно, побуду сегодня ее ангелом-хранителем.

Ирка подлетела со спины и кинулась к девушке. Обняла ее, тиская за плечи.

- Алинка! Какая же ты красотка! Настоящая дарк принцесса.

Взгляд рыжей встретился с моим, я усмехнулся и подмигнул ей. Она в ответ цокнула языком и закатила глаза. Ира заметила наши переглядывания и хитро улыбнулась.

- Как погуляли тогда? – невинным голоском спросила она, - Арт показал тебе крыши и небо в алмазах?

Лицо Алины закаменело, а я чуть не выругался вслух. У Ирки с тактичностью всегда было как у бульдозера – никак. Сказал, добавляя в голос металл:

- Ир, это не та история.

- Чего? Я же просто интересуюсь, удалась ли ваша прогулка.

- Мы с принцессой – друзья. Не встречаемся.

- Ага. Верю. Ты, Волков, ни с кем не встречаешься. Ты девушек просто тра… любишь, конечно же, любишь, - она широко улыбнулась, выделяя последнее слово.

Ирку несло. Кажется, она успела хорошенько приложиться к алкоголю и теперь была неуправляема. Наклонилась к Алине так близко, что рыжая едва не отшатнулась, и зашептала на пределе слышимости:

- Только не бегай за ним, он это не переносит. Уходит, как только все становится похоже на что-то серьезное. А лучше вообще не суйся, ты слишком хороша для него… - девушка отстранилась, смерила Алину взглядом и весело заключила, - или нет. Но если вдруг решишься, знай: он хорош в постели. Ну, так говорят, сама я не проверяла. А еще…

Я схватил Иру за плечи и пихнул на руки ее парню:

- Сань, забери эту ненормальную.

Он понимающе хмыкнул, а я вернулся к Алине. Она стояла, обнимая себя за плечи, и не смотрела в мою сторону.

- Прости за Ирку, она сегодня в ударе. Обычно бывает помягче. И вообще, не слушай ее.

Алина потерла большими пальцами кожу, не замечая, как на ней остаются черные следы. Подняла на меня взгляд.

- Насчет чего не слушать?

От особых ноток в ее голосе что-то дернулось в груди. Я вскинул брови, а девушка рассмеялась:

- Я шучу, Тем. Просто шучу. На самом деле я рада, что мы друзья. Мне вообще не надо… все это.

- Что – это?

В груди тревожно заныло. Вдруг ей вообще парни не нравятся? Хотя… мне-то что? Я первым заговорил о френдзоне. Алина ответила предельно серьезно и строго, не допуская в голос ни капли кокетства:

- Я в Питере не для того, чтобы крутить любовь.

- Будешь крутить только пои?

- Ага. Но вообще, ты видел, там много всякого реквизита: веера, стафф, обруч, снейки, дабл-стики...

- Все, не дурак. Я понял, принцесса.

- Я не принцесса!

- Ну, вообще-то…

Прищурил один глаз и сделал вид, что поправляю корону на ее голове. Алина фыркнула.

- Это не мой образ.

- Но тебе он очень идет. Ты будто готическая золушка.

- Угу. И скоро полночь, надо бежать, пока карета не превратилась в тыкву. К слову, об этом: куда наши все подевались?

Я огляделся. Площадка, на которой Алина жгла, опустела. Молодоженов проводили, народ потянулся к костру. Здесь для него было оборудовано место: утоптанная земля, обложенная камнями с залива, низкие лавочки вокруг. Кто-то настраивал гитару, слышались возгласы Ирки – девушка решила продолжить веселье и, судя по отголоскам ритмов, притащила с собой кахон.

В стороне кто-то пьяно выяснял отношения, но до драки так и не дошло. Спорщики обнялись за плечи и ушли к главному корпусу – где-то там находился бар, все еще открытый по случаю мероприятия.

Похолодало. Алина, разгоряченная после представления, явно мерзла. Ее кожа маслянисто блестела – на девушку попали брызги керосина, когда парни-фаерщики дышали в ее сторону огнем. На плечах виднелись следы копоти, там, где Алина провела пальцами. Хотелось дотронуться до этих отметин и стереть их, до того вызывающе они смотрелись на белой коже. Я снял куртку и, не спрашивая, накинул на плечи девушке. Она сразу же утонула в ней, выглядя еще более хрупкой, чем обычно. Устало и благодарно улыбнулась и отправилась искать свой рюкзак. Я подсвечивал ей телефоном.

- Нигде нет, - растерянно произнесла она спустя время. – Огненное все забрали, выходит, и мои вещи тоже? Может, они у машины ждут? Где тут стоянка?

Но на стоянке не оказалось ни машины, ни фаерщиков.

- Ну не могли же они без меня уехать, да? - спросила Алина, но во взгляде у нее светилась тревога и сомнение.

Тоненькая, в черных коротких шортах и вычурной каркасной юбке, в моей косухе, с дурацкой, но так ей идущей короной на голове. Да, принцесса, твоя карета превратилась в тыкву. Ну, хоть платье осталось.

Я вытащил из кармана телефон, набрал барабанщицу. Она ответила не сразу – я устал ждать, - и в трубке первым делом возник голос Сашки, напевающего «Красно-желтые дни» Цоя, и потом уже Иркино «да, слушаю».

- Случайно не знаешь, куда фаерщики подевались?

- Случайно знаю…

Девушка выдержала паузу, и я стиснул телефон, предчувствуя неладное. Как в воду глядел.

- Они уехали, сказали, что надо в город, - затараторила Ирка, - ну на кой ляд под выходные туда ехать? Они и сюда-то еле добрались, в лесу заплутали, а уж ночью… даже хорошо, что Алинка не с ними.

- Так это ты все подстроила?

- Я?! – притворно удивилась Ира, но тут же весело согласилась, - ну да, я. Считай меня вашим личным купидончиком. Ой, только не говори, что вы друзья, я в это не-ве-рю. Наслаждайтесь ночью, ребятки. И вообще, где вы там шляетесь? Идите к костру, тут весело! Или вы уже начали наслаждаться? Тогда не буду мешать…

Я слушал ее болтовню и стискивал кулаки, думая о том, что если пойду к ней прямо сейчас, то просто прибью эту ненормальную. И не посмотрю на то, что она моя подруга и отличная барабанщица. Алина, не слыша разговора, с тревогой вглядывалась в мое лицо.

- …кстати, ее рюкзак у меня, - донесся голос Иры, пробившись через мои гневные мысли, - нужен?

Я не ответил – отключился.

- Ну что там? Они уехали, да?

- Да. Их Ирка отправила. Решила, что нам надо побыть вдвоем.

- Ты же не…

Она осеклась, глаза стали огромными. Тревога в ее взгляде неприятно кольнула сердце. Не доверяет? Хм. С другой стороны, я на ее месте такому типу тоже не доверял бы. Усмехнулся своей мысли, а она скрестила на груди руки, вцепившись в воротник куртки.

- Принцесса, - с укором произнес я и покачал головой.

Она вздохнула.

- Так. Ладно. Это мы переживем. Но что же делать-то, а?

Алина

Первым делом я нырнула в рюкзак. Пара яблок, вода, кошелек, расческа с намотанными на нее резинками, кевларовые пои. С первого взгляда стало понятно: одежды тут нет. Я переодевалась в машине, джинсы с толстовкой сложила стопочкой на сиденье. Кажется, они так и уехали в Питер. Вместе с моим телефоном. Теперь даже родных не предупредишь. А если они названивать будут?

Я вздохнула и крепко зажмурилась.

Сердиться на Ирку бесполезно, это я понимала. Чересчур энергичная, она не признавала личных границ и перла вперед, делая то, что считала нужным. Решила, что мы с Артемом – хорошая пара, и все, не переубедишь ее. И неважно, что все это далеко от истины – Ирке-то видней.

И вот из-за этой глупости я тут: в лесу, за городом, полуголая, в этом дурацком корсете и шортах, без телефона и нормальных вещей. Просто прекрасно!

- Алинка, ты как? – спросила барабанщица, прерывая свой сложный ритм.

- Хреново. По твоей милости ребята увезли все мои вещи. И теперь я – в этом.

- Прости, я не знала, - раскаяния в голосе Иры не было вовсе, - но тебе так больше идет, принцесса.

Я вздохнула. Ну все, теперь «принцесса» – это надолго. Махнула рукой. Как-то резко накатила тоска и усталость, бороться расхотелось, будто из меня выдули весь жар. Было обидно и грустно, что именно я оказалась в такой ситуации. В нее не попала бы Марина, фаерщица, которую я заменила, ведь парень ее бы не бросил. Или Ирка, которая сносила препятствия, будто их нет. А я… что я? Девочка из провинции, случайная в этой компании. Не друг, так… максимум – приятельница.

Сашка заиграл и запел «Последнего героя» Цоя, а я, не глядя, села на лавочку. Жесткий каркас юбки задрался вверх, выгибаясь черной сеткой, пахнущей керосином. Крупный бородатый мужик в кожанке подвинулся, освобождая мне больше места.

- Будешь?

Предложил фляжку, и я покачала головой, но когда он начал завинчивать крышку, требовательно протянула руку.

- Что здесь? – я заглянула в темное нутро.

- Коньяк.

Хмыкнула и приложилась к краю. Жидкость обожгла рот и огнем плеснула в горло. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как теплеет в ушах, а в глазах дрожат слезы.

- Спасибо, - просипела, возвращая фляжку.

Пальцы мужика коснулись моих. Он смерил меня внимательным взглядом, задержавшись на темных полосах сажи в районе голых коленок, и я отдернула ладонь. Вцепилась в куртку Артема и закрутила головой, понимая, что не видела парня с тех пор, как пришла к костру. Он что, тоже меня бросил?

Алина 

Не успела я расстроиться, как свет костра заслонила чья-то тень. Стало холоднее, я подняла взгляд. Артем. Черные джинсы, футболка на плечах в обтяг, татуировки словно неведомые письмена и истории. И взгляд такой мрачный, что впору испугаться. Он схватил меня за руку и вздернул на ноги так резко, что его куртка упала на лавку. Вместо нее на мои плечи лег шерстяной плед. Он дарил колючее тепло, но при этом топорщился на каркасе юбки. Она вообще сильно мешалась, к тому же, пахла керосином – все же ее в нем вымачивали, а потом поджигали.

- Юбка мешается, - пожаловалась я парню.

- Так сними ее.

Судорожно кивнула. Нащупала на талии завязки, дернула и сдавленно чертыхнулась, когда поняла, что узел затянулся намертво. Пальцы мои озябли и плохо слушались, развязать не выходило. Артем вздохнул и опустился передо мной на одно колено. Его горячие ладони легли на мои, я вцепилась в него и напряженно замерла.

- Я помогу, - сказал он и поднял на меня взгляд.

В серых, как питерское небо, глазах светилось что-то новое. Что-то опасное. Я вздрогнула и отвела взгляд. Темные волосы, резкие линии скул, губы…

Губы его согнулись в усмешке, и парень вернулся к делу. Сердце екнуло, когда он принялся распутывать узлы: сначала пальцами, а после, наклонившись к моему животу, зубами. Я почувствовала его дыхание на оголившейся полоске кожи, и воздух замер у меня в груди.

- Вот и все, принцесса, - хрипловато выдохнул он, отстраняясь и спуская с меня юбку.

Ирка глянула на нас и сбилась с ритма, пробормотала что-то вроде «ну я же говорила». Щеки полыхнули жаром – я поняла, что мы привлекаем слишком много внимания.

Артем поднялся на ноги и поправил на мне плед. Надел косуху, сел и потянул укутанную меня к себе на колени. Потеряв равновесие, я едва не рухнула на него. Сильные руки обняли меня, прижали к груди, и я, дезориентированная, затихла. Я вижу этого парня второй раз в жизни – и уже сижу у него на коленях. Кошмар!

- Твоя девушка? – услышала я за спиной голос мужика, который предлагал мне выпить.

- Моя, - хмуро отозвался Артем.

- Ну ладно тогда.

Я подняла голову, пощекотала дыханием ухо парня, отчего он напрягся.

- И что это было? – спросила тихо.

- Я тебе немного помог, - так же тихо ответил он, - ну, и себе тоже. Знаешь, не хочется сегодня никого бить из-за одной маленькой глупой принцессы.

- Эй! – возмутилась я, но он прижал мою голову обратно к своему плечу.

- Сиди уже и не дергайся. Грейся.

Ирка наклонилась к Сашке, сказала что-то, и тот ухмыльнулся. Аккорды новой песни были простыми и странно знакомыми, а когда я услышала первые слова, то сладко защемило сердце. Уткнулась в плечо Артему, чтобы никто не видел моего лица – смущенного и пылающего. Запах кожи и сигарет мешался с керосином, я слушала, как ровно и сильно стучит сердце парня, а в уши мне медом лился голос Саши:

«Я укутываю, убаюкиваю

Электрический свет просто выключаю

Недоверчивую и застенчивую

Я укутываю, я укутываю»

- Эй, хватит эти сопли разводить! – раздался чей-то возмущенный возглас, - давай КиШа!

Сашка допел еще один куплет и ударил по струнам. Я не услышала, а скорее почувствовала смешок Артема. В груди его тихо завибрировало, когда парень начал напевать «Лесника».

Не сразу, но я расслабилась. Снаружи было тепло от пледа и объятий парня, изнутри грел коньяк. Я слушала ребят и иногда тихонечко пела, уже не так сильно стесняясь своего голоса. Когда Ирка между песнями завела бойкий ритм, я беспокойно заерзала на коленях Артема. Его ладонь скользнула мне на талию, подтащила ближе, прижимая спиной к груди. Парень дохнул в ухо:

- Чего вертишься?

- Жалею, что кероса не осталось.

- Проснулась, что ли? Жечь и барабанить хочется?

Я смущенно кивнула.

- Все вы, фаерщики, такие. Жидкость для розжига подойдет?

- Шутишь? Конечно! Сейчас пои достану.

Я вскочила на ноги, и его ладонь скользнула по моему бедру.

- Значит, ты тут без штанов, но с поями, да?

Он хитро сощурился, но я не поддалась на провокацию. На мне корсет и шорты, так-то! Показала ему язык и присела, ныряя в рюкзак. Ирка, когда поняла мою затею, радостно взвыла. Кажется, она была за любой движ, лишь бы не скучать просто так.

Жидкости хватило на три полноценных прожига. Я отрывалась: крутила пои, танцевала и поджигала сигареты желающим, чувствуя себя на редкость свободной и шальной. Потом топливо кончилось, ребята остались у костра, а меня Артем взял за руку и куда-то повел.

- Нескучной вам ночи! – крикнула вслед Ира, но я лишь отмахнулась.

Стало все равно, кто и что думает, что говорит. Главное – что ощущаю я. А я была совершенно, неприлично, нереально счастлива. Энергия бурлила в крови, и хотелось бежать, лететь, делать безумное. Я отпустила ладонь парня и закружилась на месте. Плед сполз ниже, оголяя плечи, но я это едва заметила.

- Как же здорово, а!

- Ну вот, а ты оставаться не хотела, - насмешливо произнес Артем.

- Знаешь, я и сейчас думаю, не зря ли осталась. К такому очень легко привыкнуть. Но этот лес, небо, эти люди, эта легкость и свобода – оно ведь не навечно. Завтра будет новый день. Обычный день. И я, наверное, стану грустить об этой ночи. Оценивать, все ли было так, как положено, как хотелось. Возможно, скучать или, наоборот, ругать себя за что-то. Но сегодня думать об этом я не хочу, нет!

Я крутанулась вновь и врезалась в Артема. Он схватил меня за руки, не давая упасть, и замер.

Грохотало сердце, оголенных плеч касался холодный ночной воздух, а от тела парня веяло жаром. Прямо перед носом у меня оказался хвостик татуировки, уходящей под ворот футболки. Будто завороженная, я коснулась ее, провела пальцем вниз, наконец догадавшись, что это – маховые перья какой-то большой птицы. Кадык парня дернулся, и я скользнула взглядом выше.

Подбородок с легкой щетиной, обветренные губы, прямой нос, резные скулы, глаза цвета стали. Он смотрел на меня, не отрываясь, не моргая, и взгляд этот опутывал не хуже паутины.

Парень наклонился ко мне, и я очнулась. Он что, сейчас меня поцелует? Нет! Нет-нет-нет, только не это!

- Ой! - выдохнула я и отстранилась, упираясь ему в грудь обеими ладонями.

Толкнула легонько. Он усмехнулся как-то невесело и, выпрямившись, отпустил меня. Я развернулась и зашагала прочь – к главному корпусу базы отдыха.

- Вот тебе и «ой», - донеслось вслед, и, совсем тихое, - трусиха.

Но я не обернулась. Щеки пылали, колотилось сердце, а я не могла перестать думать о том, что чуть все не испортила. Не хочу, не хочу с ним встречаться! Не хочу этого щекотного и непонятного, мешающего дышать и думать, делающего тебя идиоткой, которая забывает про свое и начинает жить его интересами. Не хочу влюбляться. Дружба, мне нужна только дружба.

А в голове стучало брошенное вслед: «трусиха».

Я взбежала на террасу и остановилась, поджидая парня. Вламываться среди ночи одной было неловко. Но за спиной было тихо, и я обернулась. Никого. Ничего. Лишь пустынные дорожки, тонущие в полумраке, сосны и костровое место на удалении. По плечам холодом скользнул ветерок, и я закуталась в плед по самый нос. Измерила шагами террасу, прислушалась к отдаленному шуму.

Без Артема тут было… одиноко.

Рассердившись, я повернулась к двери, коснулась ручки… и отпустила ее.

- Соскучилась, принцесса?

Я подпрыгнула на месте и едва не заорала.

- Придурок! Нельзя же так к людям подкрадываться.

- Ты слишком громко и зло пыхтела, потому и не услышала. Идем?

Артем распахнул передо мной дверь. Насмешливый и невозмутимый, он смотрел на меня, как на младшую сестру. Запах сигарет, спальник в руке, распахнутая косуха, хвостик татуировки на шее… я отвела взгляд и шагнула внутрь здания. Просторный холл, оформленный в духе охотничьей хижины, пустая стойка регистрации. Было тихо, лишь размеренно тикали часы, отмеряя ускользающее время.

- А нас отсюда не выгонят? – шепотом спросила я.

- Выгонят. Но не раньше утра – я с охраной договорился. Вот, держи. Тут мой свитер и косметичка.

- Только не говори, что тоже твоя, - хохотнула я.

- У Ирки спер.

- Она орать будет.

- Это уже ее проблемы. Тебе она подгадила гораздо больше. Считай, я за тебя отомстил. Пусть она с утра будет пандой, а не ты.

- Ну да, я же принцесса. Мне не положено быть пандой.

- Ага! – картинно обрадовался Артем, - признала!

- С тобой проще согласиться, чем бесконечно спорить и отнекиваться.

Он оскалился в усмешке:

- Проще дать, чем объяснить, почему нельзя, да?

- Артем!

- Чего? Я уже двадцать три года Артем.

Я закатила глаза и отправилась в туалет, ловя себя на том, что улыбаюсь.

Позже, когда я умылась и вышла в холл, одетая лишь в шорты и его свитер, мы устроились на кожаном диване. Артем на одном его конце, я – на другом. Я в спальнике, он – укрывшись «моим» пледом. Несмотря на усталость, мне не спалось. Я крутилась и вздыхала, не находя себе места. Диван скрипел, отвечая на мои вздохи.

- Принцесса, угомонись уже! А то припрется охранник и выгонит нас на улицу. Чтоб не скрипели тут… диванами.

Я почувствовала, как загораются щеки от его намека. Спросила, замирая в нервном ожидании:

- Артем, мы сможем оставаться друзьями, а? После… после всей этой ночи.

Он ответил подозрительно легко и беззаботно:

- А что такого было этой ночью, что может нам помешать?

- Ну…

- Видишь, и ответить нечего. Спи, принцесса. Завтра будет новый день. Надеюсь, неплохой.

Макс 

Артем завалился домой ближе к полудню. Влетел на кухню, загремел посудой, выпил стакан воды залпом. Я оторвался от конспектов и встал в дверях. Друг плюхнулся на диван, ероша темные волосы, а затем вновь собирая их в пучок на затылке.

- Как выступление?

- Прекрасно, просто прекрасно, - несколько раздраженно отозвался Артем, и я смерил его удивленным взглядом. Тот вскинулся, - что?

- Ты странно себя ведешь. Опять гулял всю ночь?

- Нет, папочка. Я сладко спал как минимум половину ее и… так, погоди.

Он оперся локтями о колени и явно о чем-то задумался, почему-то глядя в мою комнату, но мимо меня. Потом уставился в лицо и как-то очень хитро улыбнулся. Улыбка эта мне не понравилась.

- Макс, а те фото с девушкой все еще висят у тебя в шкафу?

- Тебе зачем?

Фотографий там, конечно, уже не было. Я убрал их сразу же, как ушел Артем – не хотелось, чтобы он видел их вновь. Это было... очень личным.

- А затем, друг мой, что я знаю, кто она.

Артем прищурился довольно, а мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Я спросил, сохраняя невозмутимость:

- И кто же?

- Фаерщица. Принцесса.

Издевается. Нет, он точно издевается.

Видимо, что-то такое изменилось в моем лице, потому что Артем произнес примирительно:

- Да ладно тебе, брат, не злись. Она и вправду принцесса...

Но я уже не слушал. Уронил холодное:

- Не говори мне про нее.

Развернулся и ушел в свою комнату. Плотно прикрыл за собой дверь. Не хлопнул, нет – я никогда не хлопал дверями и не орал, оставляя это более импульсивным людям. Сел за стол и запустил пальцы в волосы, сжал у корней.

Чертов Артем! Издеваться над такими вещами! Ему-то все веселье, он никем не увлекается всерьез, а я… я – что? Заворожен незнакомкой, которую видел раз в жизни? Снимки которой прячу, будто величайшую ценность. Бред! Сумасшествие! Это все равно, что влюбиться в книжного героя – так же безумно и бесперспективно.

Рыжая фаерщица с Дворцовой. Мираж, зыбкое воспоминание, от которого у меня самого огонь бежит по венам. Принцесса. Хм. Ей бы подошло.

Алина

Я скользнула домой, тихонько притворив за собой дверь. Полдень, суббота. Если повезет, Настя с Савушкой ушли гулять, а Денис уснул. Я трусливо надеялась на это, рассчитывая отложить разборки на какой-то более поздний срок.

В квартире пахло чистыми полами и тревогой. Настя сидела на кухне, обнимала заплаканного Саву – он только начал ходить в сад и то болел, то капризничал без остановки. «Период адаптации», - вздыхала обычно Настя и глотала пустырник. С сыном она старалась быть сдержанной и терпеливой – не то, что с мужем или со мной.

Денис нынче был трезв и деятелен. Чинил кухонный шкафчик: дверца лежала на табурете, на столешнице стоял ящик с инструментами, а сам мужчина, высокий и худой, что-то крутил наверху, не пользуясь стулом.

- О, Алина, иди сюда, - оживился он, когда я попыталась шмыгнуть в комнату.

Кажется, мне все же не повезло.

Пришлось подойти. Настя смерила меня недовольным взглядом и отвернулась. Денис вручил петлю с доводчиком и велел держать ровно, пока он работает отверткой.

- Ну и где ты была? – напряженно спросил мой троюродный брат.

Отвертка соскочила с самореза и едва не воткнулась ему в руку. Он ругнулся.

- На выступлении, за городом, - осторожно ответила я. – Подруга заболела, попросила подменить ее. Я весь номер знаю, вот и согласилась. Закончили поздно, ехать обратно было не вариант.

- А предупредить ты могла? Настя звонила несколько раз.

- Я… - растерялась, не зная, как объяснить пропущенные звонки.

- О, да! - язвительно вступила Настя, - и мне даже ответили. Сказали, что ты осталась в лесу с каким-то… Артемом.

В груди похолодело. Эти идиоты не только увезли мои вещи и телефон, но и додумались ответить на звонки?! И про Артема сказали? Захотелось подойти к косяку и побиться об него головой – вдруг полегче станет. Я и так сегодня не выспалась, толком не ела, а потом проходила увлекательный квест под названием «верни свои вещи и телефон, не имея под рукой телефона». Благо, Ирка помогла – она, кажется, знала всех и быстро нашла номера ребят. А потом подбросила прямо до болеющей Марины, у которой сгрузили мои вещи. Мне хоть в свитере Артема в метро ехать не пришлось.

- Это мой друг, - максимально ровно ответила я, - просто…

- Друг! – взвилась Настя, передразнивая меня, - знаем мы таких друзей! Вот залетишь, а нам потом с матерью твоей объясняться.

Савушка заплакал, заерзал у нее на руках, она закачала его раздраженно, но мальчишка лишь больше разнылся.

- А знаешь, что? Разбирайся с ней сам! – резко сказала она мужу и с сыном на руках встала со стула, - твоя родственница. А мне такие нервы не нужны.

Она вышла с кухни, хлопнув дверью. Где-то дальше по коридору запричитали, Настя ответила чем-то хлестким, вновь хлопнула дверь, и все стихло. Денис устало вздохнул и взъерошил светло-рыжие волосы. Отложил отвертку, сел на табурет и поднял на меня взгляд. Я ответила неуверенной улыбкой. Не хотелось его расстраивать, но, кажется, я уже это сделала.

Мой троюродный брат всегда был человеком хорошим. Добрым. Если б не пил – вообще золото. Но иногда он казался мне потерянным мальчишкой, который не заметил, как вырос и попал в эту взрослую жизнь. И теперь вынужден как-то жить ее, не всегда справляясь с трудностями и заливая печаль алкоголем.

- Ну, рассказывай.

- Он и вправду мой друг. И осталась я там случайно – ребята по ошибке уехали без меня. И была не в лесу, а на базе отдыха. Ночевала в тепле, в главном корпусе, мне даже плед достался. Все хорошо, Денис, правда. Ничего ужасного не случилось.

- Мы волновались.

- Я знаю. Простите. Я бы предупредила, но не могла – мой телефон уехал вместе с машиной. И вообще… - я собралась с духом, - наверное, это повторится. Мы почти всегда выступаем по ночам. У театров огня выезды бывают по всей области, поэтому…

Я развела руками. Денис усмехнулся.

- И что бы сказала твоя мать?

- Ну… мы же не обязаны ей говорить, да? – протянула я, делая умильную рожицу.

Новый смешок.

- И все же, будь с парнями поосторожнее. Ты еще мелкая, ни черта в жизни не смыслишь…

- Да, папочка! – перебила я его, чувствуя, как начинают краснеть щеки.

Только разговоров о парнях мне сейчас не хватало. Да еще с кем! С троюродным братом, который и сам ненамного старше меня – ему всего двадцать пять.

- Ладно. Постарайся не повторять наших ошибок.

Я грустно улыбнулась и кивнула. Их историю я знала, мама рассказывала. Денис с Настей поженились «по залету», и невеста на свадьбе была уже с токсикозом и едва заметным животиком. До того они были знакомы всего ничего, только встречаться начали, и тут – создали семью. Это оказалось непросто. Комната в коммуналке, вечная нехватка денег, усталость, пристрастие к алкоголю… и ребенок, ради которого они пытались держаться. Пока получалось.

Я жила у них, чувствуя себя лишней. Да, покупала продукты, помогала по дому, сидела или гуляла с Савушкой, когда у Насти не получалось. И все же меня мучила совесть и понимание, что съехать я пока не могу.

Мы с Денисом починили дверцу и повесили ее на место. Я принялась греть картошку, брат ушел, зато на его место явился сосед Василий. Он стоял в дверях, пожирая меня глазами, и я едва не передумала есть. Все же запихнула в себя обед, не чувствуя вкуса, помыла тарелку и зашагала на выход. Но Васька шагнул ко мне, резко наклонился и принюхался. Я отпрянула и шарахнулась о стену правым плечом.

- От тебя мужиком пахнет. Ай-ай-ай, Алиночка, испорченная ты девчонка!

Он смотрел на меня так, словно готов был начать портить прямо тут и сейчас. Я поежилась, ощущая, как ноет ушибленное плечо. Вздернула нос, не желая показывать страх.

- Уйди с дороги или я заору, - сказала, как могла, холодно.

Он криво ухмыльнулся, обнажая щербатые зубы.

- Не заорешь, спорим?

Я не ответила. Мужчина стоял в дверях, между ним и косяком было мало места, но я постаралась протиснуться. Почти смогла. Его лапы легли мне на талию, потащили к себе, пытаясь прижать спиной к груди, но я врезала локтем.

- Ах ты сучка! – выдохнул Васька, хватаясь за живот.

- Не трогай меня! – мой голос дрожал от ярости, - никогда больше меня не трогай!

- Ну че ты такая, а? Я ж пошутил.

Я развернулась и ушла в комнату, думая о том, что в гробу видала такие шутки. Руки слегка дрожали, когда я разбирала рюкзак. Настя, если и заметила мое состояние, виду не подала – все еще сердилась. По-хорошему, стоило извиниться, но я сейчас была не в том настроении… спасибо соседу.

По телевизору шел очередной сериал. Настя гладила выстиранное белье, Савушка возился с игрушками, а Денис, на редкость деятельный, подкручивал болты у детской кроватки. Тихий семейный выходной.

И только я тут… лишняя.

P. S. Дорогие друзья, ваши комментарии стимулируют вдохновение автора 🤗❤️

Алина

Я познакомилась с ним на Витебском вокзале.

Элегантный, прекрасный, будто замерший в начале прошлого века, вокзал влюблял в себя с первого взгляда. Тут хотелось гулять в длинном платье, чинно, с зонтиком и кавалером под ручку. Я вспомнила друзей из клуба исторических танцев и улыбнулась. Им бы тут точно понравилось.

И парень удивительно шел этому месту. Высокий и аристократически худощавый, каштановые волосы тщательно причесаны, карие глаза за очками в тонкой оправе кажутся огромными. Классические темные джинсы, клетчатая рубашка и жилет. И ретро-фотоаппарат, наведенный на меня.

Когда он понял, что я его заметила, то замер, будто статуя, а потом двинулся в мою сторону. Я невольно улыбнулась. Привыкла, что меня постоянно снимают, когда танцую или жгу, но чтобы так, во время обычной прогулки по городу… нет, такого не бывало.

- Добрый день. Прости… те, - несколько скованно произнес он и поправил очки, - надо было спросить разрешение на съемку.

Мои губы дрогнули.

- Ничего страшного. Я не против.

Он кивнул, но не отошел. Молчание стало неловким, и я представилась, чтобы разрушить вязкую тишину:

- Алина.

- Максим… Макс. А я вас знаю, - выпалил он и тут же поправился, - вернее, не знаю, но видел. Вы танцевали с огнем на Дворцовой набережной.

Я не помнила его, хотя… эти очки, эта камера и красивые длинные пальцы, ее держащие, показались знакомыми. Но сколько людей смотрели на мои танцы? Сотни!

- Ясно, - я улыбнулась, и он завороженно замер, - странно, что запомнили – в обычной жизни я выгляжу иначе.

- Вас невозможно забыть.

Я улыбнулась его неловкому комплименту, а он смутился и вновь поправил очки. Это было так мило, что мне внезапно захотелось его обнять. Чтобы не поддаться этому странному желанию, я сцепила руки в замок.

Вокзальные часы пробили три раза, будто подчеркивая всю странность этой встречи. Пальцы юноши теребили ремешок фотоаппарата, а взгляд скользил по стрельчатым окнам, витражам с позолотой, полу – лишь бы не останавливаться на мне.

- Вы… э-э… знаете, что это здание – первый вокзал в России с электрическим освещением? - вдруг сказал он, указывая на стилизованные под старину светильники. – А тут…

Наши взгляды встретились и он запнулся. Сглотнул, вновь поправил очки.

- Продолжайте, пожалуйста, - мягко подтолкнула я.

Ветер с платформ донес запах кофе и металла – упоительный и чуть тревожащий аромат дальних странствий, разлук и встреч. Макс кивнул и взялся за свой рассказ.

Я слушала и наблюдала метаморфозу: сдержанный и немного стеснительный парень оживал, глаза его загорались знакомым мне жаром увлеченности. Я и сама так горела, когда занималась любимым делом.

- Наверное, я много болтаю, - перебил он сам себя.

- Мне нравится, - сказала я. – С удовольствием послушаю еще.

И он говорил. Слова его вились ажурным узором, как чугунное литье на перилах лестницы. Чувствовалось, что он любит то, о чем говорит. Любит Петербург – именно так Макс называл этот город. Мы кружили по залам, разглядывая детали. Вышли к чудесной винтовой лестнице, прогулялись на перрон. В моей голове рисовались прелестные картинки: господа в костюмах и дамы в длинных платьях и в шляпках, беспокойные мальчишки, умытые пять минут назад, но уже грязные, и девочки, похожие на маленьких принцесс. Они гуляли тут же, будто их призраки скользили рядом с нами и рассказывали свои истории.

- Максим, признайтесь, вы подрабатываете экскурсоводом?

- Нет, - растерянно отозвался он.

- А могли бы! Наверняка учитесь на историка.

Он мягко улыбнулся, и тень этой улыбки зажгла искорки в глазах.

- Не угадали.

- Что, совсем?

Мне стало любопытно.

- Абсолютно. Я будущий биоинженер.

- Ого! Так сильно я еще не ошибалась.

Он усмехнулся.

- Да, с моими увлечениями и не поймешь. А вы… - он замялся, будто не решался ступить на личную территорию малознакомой девушки, - наверное, из Академии Вагановой.

- Балерина? Ну не-ет. Я, конечно, думала о балете, но… не сложилось.

- Значит, Консерватория – там точно есть современное направление.

Я замерла. Сам того не ведая, он попал в мою боль, в мое страстное желание и комплекс. Я безумно хотела учиться на танцовщицу… и боялась этого. Боялась, что не смогу, что это все-таки не мое. Глупость, шалость, детское хобби, которое никогда не перерастет во что-то серьезное. Где я – и где они? Нереально. Шансов поступить на бюджет нет, а платное я ни за что не потяну.

- Я что-то не то сказал?

- Нет, все нормально. Я не собиралась туда поступать.

- Почему? Я видел, как вы танцуете, такое нельзя оставлять просто так. Талант – это ответственность. Если ты можешь делать что-то гораздо лучше других, ты обязана это делать! Вот и все.

В волнении он перешел на «ты», но даже не заметил этого.

- Ух, как сурово! А если я не хочу?

- Но почему? – он выглядел действительно озадаченным, но тут же изменился в лице, - погоди, а сколько тебе лет? Ммм… вам лет.

- Можно на «ты», - улыбнулась я и добавила чутькокетливо, - а ты знаешь, что задавать подобные вопросы девушкам неприлично?

- Знаю. Просто…

Он не договорил. Лицо его окаменело, но щеки покраснели так мило, что я куснула губу, пытаясь сдержать смешок. Он решил, что я мелкая школьница, от которой лучше держаться подальше? Не думала, что я настолько молодо выгляжу.

- Двадцать, - сказала я, вздергивая нос, - а тебе?

- Двадцать два, - выдохнул он, кажется, с облегчением. – Я... мне хотелось бы поснимать тебя здесь ещё. Лучше, конечно, ночью, когда нет никого, но и сейчас хорошо. Можно?

Я удивилась, но виду не подала.

- Ладно.

- Это не слишком нагло с моей стороны?

- Пока не знаю. Если мне понравится, значит, не слишком. Что мне делать?

- Ничего. Жить. Танцевать.

Хм. Танцевать, значит? Максим отступил на шаг, поднял фотоаппарат – будто спрятался за ним, своим привычным средством коммуникации с миром. Я замерла под круглыми часами, на перроне, выглядящем так, будто нас забросило на век назад. Никогда не умела фотографироваться, всегда выходило что-то посредственное – особенно на школьных фото, где все выстраивались рядком и делали приличные лица.

- Не надо позировать, - попросил парень, и голос его вдруг стал увереннее и тверже, - просто… будь собой.

Выдохнула, сделала шаг, другой. «Быть собой». А кто я? Какая я? Трусиха или бунтарка? Девочка, сбежавшая от ответственности или – к мечте? Человек с математическими способностями, который больше всего на свете любит танцевать. Девушка, которая не знает, кем хочет стать, когда вырастет.

Я поймала растерянный взгляд Макса и помотала головой. Нет, сейчас точно не время копаться в себе. К тому же, сидя на месте, в жизни не разберешься. В эту реку надо окунуться, иначе никак.

Встряхнула руками, настраиваясь, как на выступлении. Включила прекраснейшую «Hijo de la luna», положила телефон на лавочку, шагнула прочь и… потерялась для этого мира. Я кружилась и летала, замирала на одной ноге и изгибалась, перестраивая вальс и пространство под себя. Мелькали далекие лица, металлические опоры и крыша над головой, край перрона, круглые часы, время на которых, казалось, застыло, а сердце мое продолжало стучать в ритме испанской баллады.

Когда я остановилась, запыхавшись, Макс сделал последний кадр и медленно опустил камеру. Зааплодировал кто-то из людей, собравшихся на невольное представление, и я смущенно улыбнулась. Подобрала телефон и пробежалась до парня, стремительно сократив расстояние между нами.

- Вы… ты… это было… - он запнулся, подбирая слова, - это было великолепно! Спасибо большое.

- Это тебе спасибо! На вокзале я еще не танцевала. Тем более, на таком.

В груди бурлил яркий кипучий восторг – от музыки, танца, этого места, от всей сумасбродности и правильности моей выходки. Глаза Макса сияли, отражая мои чувства. Я глубоко вздохнула, пытаясь хоть чуточку успокоиться, и парень отвел взгляд. Мы неспешно пошли к выходу, оба под впечатлением от моего танца.

- А когда будут готовы фото… графии? – произнесла я, запнувшись.

Почему-то рядом с Максом говорить слово «фотки» казалось неправильным.

- Мне нужно время, - покачал он головой и, словно извиняясь, добавил, - экзамен на днях, нужно готовиться.

- Ничего страшного, я не тороплю.

Дотронулась до локтя парня, и он едва ощутимо вздрогнул. Произнес, глубоко вздохнув:

- Нам надо обменяться контактами. Чтобы фотографии потом посмотреть.

- Хорошо. Только, чур, дурацкими мемами не спамить.

Макс глянул так, словно его оскорбили, и я не выдержала, рассмеялась. Он улыбнулся в ответ.

- Я шучу.

- Я понял.

Мы застыли друг против друга. Отодвинулся куда-то на задний план уличный шум и непривычно яркое солнце, люди, идущие мимо. Остались карие глаза за стеклами очков в тонкой оправе, нос с горбинкой, красивые губы и прядка каштановых волос, упавшая на высокий лоб. Так хотелось поправить ее, что я сцепила руки в замок.

- Пиши, - велела я, и Макс послушно вытащил телефон.

Пальцы его слегка подрагивали, когда он набирал номер. Когда он закончил и убрал телефон в карман, я спросила неожиданно для себя самой:

- Можно тебя обнять? – усмехнулась в ответ на удивление в его глазах, - люблю обниматься с людьми, которые мне приятны. Ничего не могу с собой поделать, без этого общение кажется каким-то… неполным.

Он кивнул, и мы шагнули друг к другу одновременно, едва не ударившись лбами. Макс попытался отступить, но я обхватила его руками и прижалась к груди.

- Я не кусаюсь, правда, - сказала, чувствуя себя странно веселой и шальной.

Дразнить этого милого парня оказалось неожиданно приятным. Он обнял меня – осторожно, бережно, почти невесомо. Невольно вспомнились объятия Артема, крепкие и жаркие, и я едва не помотала головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Прошло уже несколько дней, а мой знакомый басист ни разу не написал. Я не хотела о нем думать, особенно, сейчас.

- Спасибо за прогулку, - сказал Макс.

Его дыхание пошевелило волосы у виска, и в груди поселилось что-то теплое и приятное, будто я выпила чашку горячего чая в холодный осенний день.

- До встречи.

Уходила я, улыбаясь и зная, что он смотрит мне вслед.

Дома я долго думала над словами Макса о таланте. А что, если и вправду попробовать? Что, если именно это – мое? То, чем буду заниматься всю жизнь, как бы страшно это ни звучало. Я даже открыла сайт Академии Вагановой, а после – Консерватории. Полистала немного, а потом упала лицом в подушку.

Как же сложно выбирать. Ну как в этом мире бесконечных возможностей, которые даны не всем, найти свой особенный путь? Как обрести смелость идти по нему? Так страшно ошибиться и выбрать не свое, но не сделать шаг, не попробовать – еще страшнее.

Простонав, я заблокировала телефон.

К пятнице Марина выздоровела и заняла свое законное место в «Диких огнях». У меня на этот счет были странные чувства. С одной стороны, я радовалась за девушку, с другой – огорчалась из-за потери подработки. А с третьей, не была уверена в том, что хочу и дальше работать с этой группой. Да, мне очень понравилось само выступление – и постановка, и костюм, и работа в команде. Но они бросили меня. Все закончилось хорошо, за что спасибо Артему, но… так не делают. За своих надо быть горой – раз вместе приехали, то вместе и уезжают.

Проблема в том, что я-то своей не была.

Но долго грустить я не умела, потому прихватила пои и отправилась гулять в центр. В голове опять звучали Танцы Минус, и я шагала по ночному городу, прокручивая в голове строчки песни. Улыбалась, думая о том, как подходят мне эти слова.

Сегодня похолодало, небо затянули низкие тучи, и я поглядывала на них, гадая, будет ли дождь. Его обещали по прогнозу, но когда они тут сбывались? Санкт-Петербург большой, дождь может пройти и в другом районе.

Нынче я оделась как надо: привычные джинсы с толстовкой, легкая куртка, шарф, многократно обмотанный вокруг шеи, и под всем этим – лосины и тонкая черная водолазка. В метро было жарко, зато на Невском я порадовалась, что утеплилась. Поправила лямки рюкзака, не уверенная, буду ли сегодня крутить и заработаю ли хотя бы сотку.

Деньги, которые тайком прислала мама, я старалась не трогать. Соблазн был слишком велик, но я держалась. Мама. Я закусила губу. Отец сразу сказал, что идея уехать в Питер – дурацкая… и это еще самое мягкое, что я от него услышала! Упрямый, как и я, он закусил удила, пригрозил обрубить содержание – и остался верен своим словам. Мама, как хорошая жена, поддержала его. А потом дала денег «на первое время». Она же договорилась с Денисом – нашла родственника, с которым мы почти не общались, и уговорила его принять меня. Одним из условий моей поездки было проживание у знакомого человека. И не важно, что обитали они в коммуналке с не самыми приятными соседями. Главное – знакомые. Так что, мой бунт был неполным. Я пока не решалась оторваться от корней и унестись вдаль, как перекати-поле.

Так, погруженная в мысли, я шагала по Невскому. Скользила взглядом по зданиям, толком не замечая, что происходит вокруг. И, конечно, едва в кого-то не врезалась. Шагнула в сторону, чтобы избежать столкновения, но человек отзеркалил мой шаг, и я все же на него наткнулась. Колючий свитер, косуха, запах кожи, сигарет и чего-то еще, навевающего воспоминания об отцовском гараже. И сильные руки, придержавшие меня за плечи.

- Артем, - выдохнула я и подняла на него взгляд. Неугомонное сердце трепыхнулось в груди.

- Привет, принцесса.

Он обнял меня, как ни в чем не бывало. Будто и не молчал до того неделю. Я ответила дружеским похлопыванием по спине. Будто и не злилась на него, терзаясь между желанием написать первой и удалить его номер из телефона.

Мы друзья. Просто друзья. Ни к чему… это все.

Он шагнул назад, оглядел меня с головы до ног, усмехнулся.

- Ты наконец-то научилась одеваться по погоде. Только зонта не хватает.

- И шапки, ага.

- Арт, ты идешь?! – раздался голос Ирки, легко перекрывающий шум города, - хватит девчонкам зубы заговаривать! О, Алинка, привет! Ты с нами?

Я пожала плечами. Шататься одной расхотелось, а ребят я знала, с ними было весело. С другой стороны, день, проведенный с этой девушкой, может привести вообще к чему угодно – вспомнить хотя бы прошлые выходные. Так и получилось: вечер стал сумасшедшим, и к концу его я оказалась вовсе не там, где планировала.

Мы гуляли по городу, слушая его музыку, и отвечали музыкой своей – разговорами и смехом, дикими ритмами на отнятом у кого-то барабане и гитарными соло, песнями под мостом и гудением огня моих пой. В какой-то момент я обнаружила себя на Дворцовом мосту: вышагивала по бордюру навстречу движущимся огням, а Артем шел рядом, готовый подхватить в любой момент. От этого было смешно – уж я-то точно не упаду – и тепло одновременно.

- Ты еще можешь успеть на метро, - сказал Артем, - без пяти минут полночь.

Я мимолетно удивилась – он следит за временем? Какой молодец, не то, что я, способная опоздать куда угодно. Покачала головой:

- Не хочу домой. Там…

Прикусила губу, вспоминая соседа и его с Денисом пьянки. А ведь сегодня пятница, их время…

- Все плохо?

- Не все. Но домой я не хочу. Не сейчас.

Он смерил меня внимательным взглядом, будто оценивал способность гулять до утра. Я вздернула нос. Будто бы мы с ним не гуляли! Правда, сегодня было гораздо холоднее – покрутив огонь на Дворцовой, я быстро оделась и больше не спешила выныривать из толстовки.

- Ну, тогда идем.

И мы пошли – все той же развеселой компанией. Я со световыми поями наперевес, Артем с сигаретой, Сашка, горланящий похабные частушки, пьяненький и усталый Йонас, басист из Германии, и бодрая Ирка, которая взялась его выгуливать.

- Видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а, - запел Саша, и мы подхватили, как ненормальные.

Даже немец, толком ничего не понимая, пытался подпевать.

На Стрелке Васильевского острова были кофе и булочки, новые знакомые и очередной прожиг. Я снова выпрыгнула из штанов и худи, оставшись в лосинах и водолазке. Странно, но сейчас мне даже холодно не было. Ребята-фаерщики дышали огнем, я тоже потянулась к бутылке с керосином, но Артем перехватил ее у самого рта.

- Только не говори, что и ты пьешь керосин.

- Не пью, а в рот набираю.

Артем выразительно уставился на мои губы, и мне стало чуточку жарче.

- Принцесса, не брала бы ты в рот всякую гадость, а?

- Зануда, - фыркнула я и закатила глаза. Но бутылку отставила.

Мне было весело и легко, и думать о том, что будет завтра, не хотелось. Огонь разжигал пламя внутри меня, будто керосин впитывался через поры и горячил кровь, заставляя сердце стучать быстрее. Абсолютно трезвая, я была пьяна от этой светлой июньской ночи, от близости приятных мне людей, от танцев и барабанных ритмов, которые выводила неугомонная Ирка. Была пьяна от свободы, пусть и длилась она один вечер. Одну ночь.

Девчонка, которая крутила с нами, явно новичок, потушила свои пои и возбужденно выдохнула:

- Это круче, чем секс, ребята!

Парни заржали. Кто-то взялся спорить, вызываясь доказать обратное, а я улыбнулась и пробормотала:

- Вполне возможно, она права.

- Просто ты не с теми спала, принцесса.

Рокочущий голос раздался над плечом так неожиданно, что я вздрогнула и резко обернулась. Артем смотрел на меня внимательно и чуть насмешливо, будто знал что-то такое, что позволяло ему смотреть именно так. Я покраснела и отвела взгляд, не желая это комментировать. Я ни с кем пока не спала, но признаться в этом – все равно, что повесить на себя сигнальный флажок.

Но отвечать не пришлось – вместе с новым порывом ветра налетел дождь. Крупные капли заколотили по голове и плечам, и я невольно поежилась.

- Арт! - взвизгнула Ирка, - нам срочно нужен чай!

Она вцепилась в рукав парня и попыталась сдвинуть его с места. Какой там! Артем повел плечами, кажется, нимало не смущенный холодной водой, поливающей нас.

- Поздно уже. Профессор дома. У него сессия, а ты знаешь, в такое время он особенно невыносим.

- Да он всегда ворчит! А мы тут мокнем, скоро мерзнуть начнем. Ну пусти нас на чай, а. Только на чай… - она просительно заглянула в глаза Артему, пряча за спину початую бутылку вина.

Он усмехнулся, покосился на меня и кивнул.

- Ладно. Но…

- Ура! Погнали к Арту!

- …только на чай! – перекрыл Иркин вопль голос Артема, - а потом вы все уберетесь и не будете мешать Профессору спать.

- Есть, мой генерал! – шутливо отсалютовала барабанщица и зашагала в переплетение улочек Петроградки. Дорогу она явно знала.

- Принцесса, идешь?

Я поправила шарф. На улице ночь, дождь и холод. Конечно, иду!

Мы пошли с Артемом рядом. Я покосилась на парня. Расстегнутая косуха, будто ему никогда не бывает холодно, руки в карманах, выбритые виски и красивый профиль.

- Ты никогда не зовешь меня по имени, - я ткнула его в плечо, - кажется, ты его просто забыл.

- Не забыл, - не сбиваясь с шага, он наклонился ко мне и дохнул в ухо, - Алина.

Мое имя, произнесенное им, звучало слишком чувственно. Будто он не имя перекатывал на языке, а трогал им… меня. Жаркий комок ткнулся в середину груди и ухнул в низ живота. Я резко выдохнула и отвела взгляд.

- Нет уж, лучше зови принцессой, - пробурчала я.

- Вот и я о чем, - весело отозвался он, довольный моей реакцией.

Когда мы, шлепая по лужам, добрались до нужного дома, я нырнула в арку и обернулась. Прижала пальцы к губам и послала воздушный поцелуй городу, дрожащему за пеленой дождя.

- Это был классный вечер, - прошептала я, - спасибо, Питер. Ты лучший.