Питомец из пробирки. Темная сущность - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Natalya Denisova (самиздат)

Первая книга тут https://litgorod.ru/books/view/28395
– Лев Борисович, как считаете, можно ли поселить в одном вольере двухвостого приеменца и бескрылого шершенявца? – спросила я, снизу-вверх заглядывая наставнику в глаза.

Я уже две недели трудилась во благо науки рука об руку со своим соседом профессором Туманкиным и лучшими студентами академии Сверхъестественного.

Нет, я не стала одной из тех счастливиц, что удостоились чести грызть гранит науки в стенах самого престижного учебного заведения страны и зваться его студентами, а заняла одну из самых низкооплачиваемых и непрестижных должностей академии – должность младшего лаборанта кафедры сверхъестественных существ. По большому счету моя работа заключалась в том, чтобы бегать по поручениям профессора, кормить необыкновенных животных, призванных из других пространств, чистить вольеры и ... На этом все. Убирать какашки, чесать шкуры, наполнять миски – все обязанности младшего лаборанта, то бишь меня.

Как же я докатилась до такой жизни? Все очень просто и сложно одновременно. Во-первых, мне очень сильно нужны деньги. С компаньонкой по бизнесу я поссорилась, поэтому возвращаться на прежнее место не хочу. А кормить троих питомцев по-прежнему нужно, двое из которых обладатели ненасытных желудков. Учитывая сколько тортов и пирожных съедает за день Сладкоежка, не удивлюсь, если у него их несколько. Да и про себя любимую забывать не стоит. Я хоть и не могу сравниться аппетитами со своими большими питомцами, но все же порой тоже хочу чего-нибудь вкусненького. Да и коммунальные платежи и прочие траты никто не отменял. Но финансовые трудности – это лишь верхушка айсберга. Есть ещё второй пункт – очень важный и серьезный. Итак, вот оно мое, во-вторых, в академию сверхъестественного меня занесло вовсе не попутным ветром, я стремилась сюда попасть изо всех сил. А так как живу по соседству с одним из профессоров академии, которого я совсем недавно спасла, если не от смерти, то по крайней мере от заключения под стражу и участи быть злобным монстром, то посчитала, что он Лев Борисович просто обязан мне помочь. Итак, мы разобрались с тем, как я попала в академию, но главный вопрос остался открыт – для чего мне это нужно? А все потому, что в этом величественном старом здании находится самая лучшая библиотека, где хранятся редчайшие экземпляры книг, и также в этом учебном заведении сосредоточение лучших умов всей нашей необъятной Родины. Вот мы и подошли к вопросу – для чего же мне все это нужно? На самом деле я оказалась в непрестижной должности младшего лаборанта, потому что из-за меня, вернее не так, из-за того, что я очень любопытная и сердобольная, пострадал один очень хороший человек. И именно ради него я чищу вольеры и чешу шерсть сотням существ, обитающих в академии. Кто же этот несчастный? Брат моей подруги, вернее, уже бывшей подруги. Кстати, той самой компаньонки по бизнесу, с которой я поссорилась. Дембель Гришка, а ныне сотрудник отдела по борьбе со сверхъестественными преступлениями, который ворвался в мою жизнь, словно вихрь, и также быстро исчез из нее. Но вот из жизнь-то моей Гришка испарился, только вот покидать мое большое девичье сердце не пожелал, заняв в нем все пространство. Так и сидит там, словно заноза, которую я никак не могу вырвать.

Правда тот весёлый, заботливый парень по имени Гришка Лопухов, что несколько недель назад поселился в моей квартире за неимением другого пристанища, и Григорий Алексеевич из управления по борьбе со сверхъестественными преступлениями – холодный и грубый тип в сером пальто и шляпе, словно два разных человека. И подмена эта произошла как раз-таки по моей вине и вине моего соседа – профессора Льва Борисовича Туманкина, который использовал непроверенное усыпляющее зелье на Гришке. После которого парень резко из добродушного, милого и веселого молодого человека превратился в холодного, расчетливого зануду. Даже сестра-близнец Гришки – Лопухова Светка, не узнавала брата, обвиняя, конечно же, во всем меня. Собственно, из-за этого мы с ней и поссорились, но это уже не важно. Сейчас я меньше всего волновалась об отношениях с бывшей подругой, ведь у меня были куда более важные дела.

Главное, чем я сейчас была озабочена – поисками информации о том, как мне вернуть прежнего Гришку.

В этом непростом деле у меня появились верные помощники – студенты кафедры сверхъестественных существ, которых я (мысленно, конечно) наделила забавными прозвищами. Длинный, Шепелявый, Заика, Толстяк и Скромник. И вишенкой на торте – лучший студент академии Сверхъестественного – Сашка Лисичкин, который ходит за мной, как хвостик, и смотрит влюблёнными небесно-голубыми глазами.

– Делай как знаешь, Марина, — махнул на меня рукой профессор.

Он говорил:" По всем вопросам, касающимся ухода за магическими существами, обращаться только к Марине. У нее особая чуйка к этому делу".

Я была в корне не согласна с Львом Борисовичем. То, что у меня дома проживают три сверхъестественных существа, и я до сих пор их не прикончила неправильным уходом, ещё не значит, что я могу справиться с любыми другими тварями. Хотя за последние две недели я действительно показала неплохие результаты. Сменила рацион трехголовому прихвосту, после чего он перестал сбрасывать острые чешуйки по всему вольеру; рассадила в разные вольеры самца и самку криволапых тригеноедцев, предотвратив бесконечные драки; разыскала скрывающегося уже несколько месяцев в стенах академии полупрозрачного дрябленосца. И это ещё не всё заслуги. Как сказал Лев Борисович, с моим появлением кафедра сверхъестественных существ получила вторую жизнь. А все потому, что у меня великолепно получается ладить с животными и выявлять их потребности.

С гордо поднятой головой я поспешила выполнять задуманное – объединить в одном вольере двухвостого приеменца и бескрылого шершенявца. Пару дней назад я обнаружила, что два этих милейших создания старательно обнюхивают друг друга сквозь щели между досками, разделяющими их вольеры. Наблюдала за ними все это время и, наконец, решила, что, возможно, им будет очень даже неплохо жить вместе.

– Когда домой? – послышался за спиной приятный мужской голос.

– Закончу, как только соединю этих крошек, — ответила я, не оборачиваясь.

Сашка навещал меня почти каждый перерыв между парами, так что я привыкла к его обществу.

– Хочешь, провожу? – предложил парень.

Я прикинула в уме сколько мне продуктов придется закупить в магазине, чтобы накормить своих питомцев, и с радостью согласилась. Руки и спина и так уже болели от огромных пакетов, которые приходилось таскать ежедневно (порой и не один раз), а мой дракончик Сладкоежка, кажется, только вошёл в рост, да и Пушистик старался не отставать от своего товарища в потреблении пищи.

– Заглянем сначала в магазин? – предложила я, не отвлекаясь от работы.

Перенесла корытце с едой, поилку, побольше соломы, чтобы у двух существ не возникало лишних поводов для конфликтов.

– Я что-нибудь сладенькое приготовлю к чаю, — продолжила я заманивать студента в свои сети. Идея о добровольном помощнике воодушевила меня, и теперь мысль о том, что все придется нести самой, угнетали.

– Отлично, — обрадовался Сашка моему приглашению, даже не подозревая, что перед тем как отведать вкусняшки моего приготовления, придется хорошенько потрудиться.

– А у тебя пары уже закончились? – спросила я.

– У меня сегодня практикумы были, и, да, они закончились.

– Поможешь? – в конец обнаглела я.

– Конечно, — тут же согласился студент. – Что делать?

Я принялась раздавать несложные указания, а Сашка все беспрекословно выполнял. И до того мне понравилось командовать, до того я вошла во вкус, что поняла – быть младшим лаборантом определенно не то, чем я хочу заниматься. А не нацелиться ли мне повыше? В старшие лаборанты, например. Все равно Колька, занимающий эту должность, собирается переводиться на другую кафедру.

– Ты тут закончи без меня, а мне с профессором нужно поговорить. Срочно!

Я тут же побежала по коридорам подвального помещения, где располагались вольеры существ, в поисках своего наставника – профессора Туманкина. Нужно как можно скорее попроситься на место старшего лаборанта, пока мой запал не пропал, а Лев Борисович ещё помнит, как я спасла его от незавидной участи быть городским чудовищем, кромсающим людей на куски.

Профессора я обнаружила орудующим над неким зельем, густым туманом поднимающимся из стеклянной колбы.

– Хочу должность старшего лаборанта! – на одном дыхании выпалила я.

Лев Борисович, у которого сохранился необычайный слух, нисколько не удивился моему вторжению на его территорию.

– Может быть, тебя сразу профессором академии поставить или даже ректором? К чему мелочиться-то? – ехидно спросил мужчина, не оборачиваясь.

– А, может быть, мне нужно было оставить все как есть? Вы сами знаете, о чем я говорю!

Знаю, что шантаж – это плохо, но ещё хуже, когда денег едва хватает на то, чтобы купить продукты для прокорма своих питомцев.

– Марина, Марина, не ожидал от тебя такого, — покачал головой профессор и укоризненно посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков.

Я и сама от себя не ожидала. Только вот еду, которую я посыпаю увеличительным порошком, мои привередливые питомцы есть отказываются. Им подавай только натуральные продукты.

– Ну, что вам стоит принять меня на эту должность? Вы же сами говорили – у меня талант ... Всего-то нужно поторопить Колясика с переводом, — просительно сложила я ладошки.

– Ну, хорошо, Маина, — устало вздохнул профессор. – Завтра поговорю с ректором. Только вот, чувствую, будут у меня от тебя одни проблемы...

– Это почему вы так решили?! – искренне возмутилась я.

Вообще-то это у меня от профессора Туманкина и его опытов одни неприятности. Я бы даже не подумала устраиваться на работу в академию Сверхъестественного, если бы не тот неудачный эксперимент, в результате которого появился Сладкоежка и тот второй – злобный монстр.

– Слишком ты неугомонная, Марина, — пояснил Лев Борисович. – Тебе бы не в старшие лаборанты, а в студенты. Ума разума набираться…

– Ну, уж нет, — скривилась я. – Учиться я точно не хочу. Все эти сессии, зачёты... Фу!

Мне кондитерского училища хватило по уши. Снова сидеть на парах, строчить конспекты так себе перспектива. К тому же я уже слишком взрослая, чтобы начинать грызть гранит науки в совершенно ином направлении. Мне денежки зарабатывать надо. И решать проблемы, которых с каждым днём становится все больше.

– Раз вы согласны, я пойду, — с улыбкой сказала я.

– Иди, Марина, иди, — махнул в мою сторону профессор, вновь занявшись своим зельем.

Я же довольная собой потрусила в раздевалку. Умылась холодной водой, сняла с себя форменную одежду лаборанта и влезла в свои узкие голубые джинсы, черную водолазку. Сверху накинула пальто, шапку и обулась в подбитые мехом сапожки. Перед зеркалом причесала густые светлые волосы, подкрасила губы розовой помадой и побрызгалась духами, чтобы отбить запах вольеров и их обитателей. Дома приму душ, а пока приходится хоть как-то выходить из положения.

На выходе из раздевалки меня уже ждал Сашка.

– Я готова, — с улыбкой сказала я.

Отчего-то работа с магическими существами меня не утомляла, а, наоборот, наполняла энергией. Возможно, так будет лишь в начале, все же я отработала в академии всего две недели, а в будущем все будет казаться обыденным и рутинным. Но пока я получала удовольствие от нового опыта.

А сейчас, когда в перспективе была более высокая оплата труда и меньше физических нагрузок, настроение вовсе пошло в гору.

– Скоро я стану старшим лаборантом, — похвастались я, когда мы вышли из академии.

– Ого, как круто! Никто до тебя так скоро не получал повышение, – порадовался за меня Сашка.

– А ещё никто до меня не побеждал профессора Туманкина в рукопашном бою, — рассмеялась я, вспоминая как скрутила Льва Борисовича, находящегося во второй – злобной ипостаси, в бараний рог и залила ему в рот смесь сонного и обездвиживающего зелья. А потом студенты академии – те самые, которым я придумала чудные прозвища, прогнали из тела профессора злобную тварь и уничтожили ее развеивающим порошком.

– Точно! Думаешь, он согласился дать тебе повышение в страхе быть битым? – поддержал веселье лучший студент академии Сверхъестественного.

– А что, вполне возможно? Что если я решу подкараулить его в темном переулке? Или вообще возле дверей дома?

– На твоём месте я бы натравил на профессора своего кота, — хрюкнул от смеха Сашка.

– Пушистика? – притворно удивилась я. – Он же сущий ангелочек!

– Ага, твой ангелочек оставил меня без зимних ботинок, — скривился парень.

– Подумаешь, немного пожевал, — усмехнулась я, хотя на самом деле мне было стыдно за поведение кота. Пушистый наглец отчего-то невзлюбил студента, вероятно, ревностно защищая место своего любимца – Гришки Лопухова, к которому питомец с первой встречи прикипел всей своей кошачьей душой. Что самое обидное, парень захаживал в гости почти каждый день, гладил кота, приносил вкусняшки моим питомцам, но делал все это с отстраненным холодным видом. Словно превратился в мальчика с замороженным сердцем из сказки «Снежная королева», что я так любила читать в детстве. На мои расспросы Гришка давал односложные ответы, словно хотел отмахнуться. Но все же, несмотря ни на что, почти каждый день ровно в восемь вечера машина парня стояла перед моим подъездом.

Болтая о всяких глупостях, мы дошли до магазина, набрали полные пакеты продуктов, и после этого, еле двигаясь от тяжелой ноши, добрели до моего дома.

В подъезде столкнулись с Изольдой Генриховной, которая, недовольно бурча себе под нос, поспешила в свою квартиру.

– Ходют тут, понимаешь... За аренду платить не хотят...

Громко хлопнув дверью, старушка скрылась в своем убежище, но чутье мне подсказывало, что любопытная бабуля наблюдает за нами в глазок. Я едва сдержалась, чтобы не показать язык вредной соседке. Изольда Генриховна взъелась на меня за то, что я общаюсь с ее бывшим квартирантом, на которого бабуля затаила лютую обиду. Она же до сих пор так и не узнала, что Сашка был под арестом в управлении по борьбе со сверхъестественными преступлениями, а не просто сбежал.

Свободной рукой я достала из кармана ключи, вставила в дверной замок, провернула два раза, и приоткрыла дверь. Привычка протискиваться в узенькую щель появилась у меня еще с тех времен, когда Пушистик объелся реактивов, пробравшись в квартиру профессора Туманкина через балкон. Я с появлением в квартире Сладкоежки необходимость в скрытности увеличилась многократно. Если большого кота мне еще могли позволить оставить у себя, то светящийся дракона точно нет. Участи Сладкоежки в случае обнаружения будет не позавидовать. Самое лучшее, что его ждет – стать одним из подопытных кафедры сверхъестественных существ, условия существования которых оставляют желать лучшего. Это я как младший лаборант говорю, ежедневно проводящий среди узников подвального помещения от пяти часов и более.

Втиснувшись в прихожую, я обо что-то запнулась, рассыпав при этом большую часть продуктов. Яблоки и апельсины с грохотом покатились по прихожей.

Ругнувшись, я потянулась к выключателю, но не успела включить свет, как студент повторил мою участь.

– Что у тебя здесь? – в отличие от меня вместо ругательств спросил чересчур воспитанный или сдержанный парень.

– Хвост, я полагаю, – все же щелкнув выключателем, ответила я.

Действительно, прямо посреди коридора лежал длинный, довольно толстый чешуйчатый хвост, обладатель которого предположительно находился в гостиной.

– Сладкоежка, а почему твои чешуйки сегодня не светятся?! – прокричала я.

– МАААУУУ! – вместо дракона из комнаты выбежал Пушистик и тут же принялся тыкаться большой мордой в пакеты в поисках угощения.

– Брысь! – зашипела я на кота, разворошившего без того пострадавшие припасы.

Пушистик недовольно фыркнул, бросил презрительный взгляд прищуренных зеленых глаз на студента и гордой походкой прошел на кухню, дав нам возможность снять верхнюю одежду и собрать с пола рассыпавшиеся продукты.

– Мне кажется или дракон еще немного подрос? – спросил Сашка, глядя на объявившегося Сладкоежку, который действительно стал намного больше, чем прежде. Он едва помещался в туалетной комнате, что в скором времени могло стать огромной проблемой.

– Растет не по дням, а по часам, – печально ответила я. – Ума не приложу, какого размера достигнет во взрослом возрасте.

– С этим нужно что-то делать! – решительно заявил парень. – Завтра же займусь этим вопросом.

– Что собираешься делать? – насторожено спросила я, раскладывая продукты по полочкам кухонных шкафов.

– Разработаю зелье, останавливающее рост, – ответил Сашка.

Я нахмурилась. Не хочу, чтобы на моих подопечных ставили опыты, но сейчас студент прав – с увеличивающимися размерами Сладкоежки нужно что-то делать. Причем очень срочно. В противном случае мне придется расстаться с ним.

– Пока ты готовишь, я проверю, что у дракона с чешуей? – сказал Сашка.

Я согласно кивнула. Все же хорошо, что мы подружились. Сашка неплохо разбирается в сверхъестественных существах и порой подсказывает мне и на работе, и дома. Сейчас, когда Гришка съехал от меня, общество Сашки как нельзя кстати. Он не только помогает с питомцами, но и не дает предаваться грустным мыслям. Только вот я не слепая и вижу, какие чувства вызываю у парня. Влюбленный взгляд, которым он смотрит на меня (когда думает, что я не замечаю) ни с чем не перепутаешь. Жаль, что я не могу ответить взаимностью, ведь мое сердце уже занято.

Я взяла самый быстрый рецепт торта и принялась готовить. Я настолько наловчилась за время работы в кондитерской, а теперь и ежедневными ритуалами приготовления вкусняшек для огромного Сладкоежки, что могла действовать с закрытыми глазами. Взбивала, месила, посыпала…

За этими занятиями меня и застал Сашка.

– Ну, что там с дракошей? – спросила я, выкладывая на тарелку только приготовленное безе. Коржи для торта пеклись в духовке, а крем остывал в холодильнике.

– Голоден, вот и не светятся чешуйки, – ответил парень, присаживаясь на стул. Он положил подбородок на ладонь и наблюдал за движениями моих рук.

Я вздохнула. Опять голоден. Как же так? Я же оставляла еды с запасом.

– Ты прав, Сладкоежке нужно зелье, – вынуждена была признать я. – По крайней мере до тех пор, пока мы не выясним его вид и происхождение.

– Не волнуйся, на этот раз я не перепутаю ингредиенты, – попытался меня заверить Сашка, но я ему не поверила. Как же, студенты и без ошибок? Разве такое вообще возможно?

Напоив чаем и накормив сладостями, ровно без пятнадцати восемь я вежливо выпроводила студента из квартиры. И тут же ринулась к окну, где просидела до того момента, как к парковке возле подъезда не подъехала малиновая пятерка. Из нее неторопливо вышел коренастый парень в сером пальто и шляпе с полями – сотрудник отдела по борьбе со сверхъестественными преступлениями Григорий Алексеевич, он же похититель моего девичьего сердечка – Гришка Лопухов.

Дорогие читатели, прошу, добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять) Также буду благодарна за лайки и комментарии)))

– Гриш, будешь чай? – я старалась вести себя непринужденно, но напряжение так и витало в воздухе.

В ответ он лишь отрицательно мотнул головой.

– С тортиком, как ты любишь, – предприняла я еще одну попытку достучаться до Гришки.

– Нет, — холодно ответил парень.

Он расположился на диване в гостиной, рассеяно гладя Пушистика, примостившегося рядом. Мне, ожидаемо, места на этом самом диване не нашлось, и я вынуждена была присесть на стуле напротив них.

Расспрашивать Гришку о то, что случилось, как у него дела и самочувствие, я прекратила уже неделю назад. А смысл что-то спрашивать, если единственный ответ, который получаю всегда один – все хорошо. Как же хорошо?! Если б было так, Гришка не сидел бы передо мной с замороженной физиономией.

И зачем, спрашивается, приходит каждый день? Может быть, следит, чтобы я и мои сверхъестественные питомцы ничего не натворили? Но отчего-то думать так не хотелось. В глубине души я надеялась, что у Гришки ко мне чувства, а из-за воздействия зелья профессора он не может их проявлять.

С самим Львом Борисовичем я на эту тему разговаривала не раз. Он заверил, что никогда прежде от усыпляющего порошка такого эффекта не случалось. Профессор мог бы проверить, что произошло с Григорием. Вот только для этого было нужно, чтобы Гришка согласился зайти в лабораторию и сдал на анализы образцы крови. Парень ожидаемо даже слушать ничего не стал, лишь припечатал холодным "со мной все нормально". Оставался ещё один выход – взять у Гришки кровь самой. Только вот как это сделать, если он меня к себе не подпускает?

Естественно, я нашла выход. Меня к себе Гришка не подпускает, зато с радостью проводит время с Пушистиком, да и Сладкоежке с Волосатиком порция внимания холодного сотрудника по борьбе со сверхъестественными преступлениями достается. А так как самым разумным в этой тройке был светящийся дракон, то и реализация плана по добыче образца крови Гришки, лежала на нем.

Сладкоежка должен был, как будто случайно, несильно поранить парня, а затем прислониться к ране чешуйками, на которых и должны остаться образцы крови. А потом уже дело будет за профессором, которому нужно будет выяснить, что же такое произошло с весельчаком Гришкой, резко превратившимся в ледышку. Такой себе план – я это понимала, но ничего лучшего мне в голову не пришло.

– Мне пора, — посидев ещё немного, сказал парень.

Пушистик разочарованно мурлыкнул, спрыгнул с дивана и потерся о ноги Гришки, оставив на черных штанах огромные клочки рыжей шерсти.

Надо бы взять на работе витамины против линьки. Кот за последнюю неделю мою уютную квартиру превратил в шерстяное логово. Не помогала даже ежедневная влажная уборка – к вечеру все возвращалось в исходное положение.

Все же пока в своей работе я видела только плюсы. Даже представить страшно на какую сумму пришлось бы купить в зоомагазине витамины на немалый вес Пушистика.

Гришка собрал руками шерсть со штанин, по-свойски прошелся по квартире и выбросил их в мусорное ведро.

В это время я дала знак Сладкоежке к действию. Дракон шустро юркнул по коридору и, как бы невзначай, задел проходившего мимо Гришку.

Парень даже не поморщился. Неужели не получилось?

Я вытянула шею, чтобы увидеть, сработал ли мой план, и заметила довольно глубокий порез на руке Гришки – ярко-красную полоску от запястья до локтя.

– Сладкоежка! Будь аккуратнее! – возмущённо воскликнула я и бросилась к Гришке.

– Нужно обработать рану, — сказала я.

Парень резко шарахнулся в сторону и пробурчал:

– Не нужно. Я пойду.

Я нахмурилась.

Мы договаривались, что дракончик едва заденет Гришку, но похоже питомец слишком вошёл в роль и перестарался.

– Я все же настаиваю, — покачала я головой, глядя на кровавый порез на руке. – Сейчас принесу аптечку.

Я опрометью бросилась на кухню, где с виноватой мордой сидел Сладкоежка, и достала с верхней полки кухонного шкафа увесистый ящик с медикаментами.

– Ты молодец, — шепнула я питомцу, чтобы он не думал, что сделал что-то не так. Подумаешь, немного перестарался. Бедняга никак не может привыкнуть к своим новым габаритам, а тут ещё я со своим идиотским планом.

– Добыл образец крови? – спросила я еще тише.

Сладкоежка с довольной физиономией продемонстрировал окровавленные чешуйки на длинном хвосте.

Я победно улыбнулась и поспешила к Гришке, чтобы обработать рану.

Но не успела я покинуть кухню, как услышала, что входная дверь захлопнулась.

Я выбежала в коридор, но, ожидаемо, Гришки в квартире уже не было.

– Сбежал, — с печальным вздохом сказала я.

– Мау, — грустно вторил мне Пушистик.

– Ничего, скоро мы все вернём, как было, — сказала я коту.

Не знаю, понял он меня или нет, но посмотрел пристально со свойственным всем кошачьим прищуром, затем развернулся и протопал на кухню.

– МАУ! – позвал меня за собой огромный комок рыжей шерсти.

– У тебя одна еда на уме, — махнула я рукой вслед питомцу и вместо того, чтобы накормить пушистого наглеца, поспешила к соседу. Лев Борисович как можно скорее должен забрать образцы Гришкиной крови с хвоста Сладкоежки и, наконец, выяснить, что произошло с парнем.

Выбежав в подъезд, я громко забарабанила в дверь профессора. Через пару минут передо мной предстал Лев Борисович в неизменном белом халате и круглых очках с толстыми стеклами.

«Интересно, он вообще снимает халат хоть иногда? Например, ночью…» – пронеслась в голове нелепая мысль.

– Срочно идемте ко мне! – с вытаращенными от возбуждения глазами сказала я и, схватив профессора за руку, потянула в свою квартиру.

– Боже, Марина, ты меня пугаешь! – пролепетал профессор, упираясь. – Что стряслось?

– Я раздобыла образцы крови, – продолжая тянуть профессора за собой, прошептала я.

– Уф, – с облегчением выдохнул Лев Борисович. – Я уж думал что-то серьезное случилось.

Конечно, все, что касается других людей, неважно, каждый заботится лишь о собственной шкуре! Только вот я ради профессора рисковала собственной жизнью и свободой. А он ведет себя, как ни в чем не бывало.

– А это, значит, не серьезно? – выпуская руку профессора, прошипела я. – От этого, между прочим, зависит жизнь Гришки. И моя тоже. И, вообще, все произошло по вашей вине…

– Ладно, ладно, не кипятись, Марина, – примирительным тоном сказал Лев Борисович. – Иду я, иду. Только прихвачу с собой кое-что из лаборатории…

Я ходила за профессором по пятам, пока он сновал по лаборатории, исследуя кровь Гришки. Заглядывала ему через плечо, как будто могла понять, что он делает.

– Марина, шла бы ты домой! – в очередной раз пробурчал Лев Борисович, которому, по всему видно, изрядно надоело моё присутствие.

Но я даже не подумала уходить. Пока профессор Туманкин не выдаст мне результат исследования образцов Гришкиной крови, я не покину лабораторию. Знаю я этих ученых, только я перестану следить за ним, займётся каким-то куда более важным, по его мнению, делом и отложит исследование крови до лучших времён. А мне позарез нужно узнать, что происходит с Гришкой. Если не выясню это сегодня, сойду с ума от неопределенности.

– Я подожду здесь, — припечатала я не терпящим возражения тоном, вновь заглядывая через плечо профессору.

Послышался тягостный вдох, но спорить Лев Борисович не стал. Похоже понял, что попусту потратит время, пытаясь выдворить меня. Вместо этого он, молча, продолжил манипуляции с кровью с очень сосредоточенным видом. Смотрел в микроскоп, затем хмурился, доставал какие-то стекляшки, смешивал, наливал, капал на кровь пипеткой и вновь смотрел в микроскоп.

Так прошло около трёх часов. Я устала от безделья и уже начинала жалеть, что не ушла спать, когда профессор, наконец, выдал вердикт.

– Изменения в крови испытуемого действительно имеются. И довольно значительные.

Я вскочила, как ошпаренная, со стула, на котором просидела последний час в унылой, сгорбленной позе.

«Я так и знала! – мысленно возликовала я. – Знала, что не может человек так кардинально измениться в один момент! »

Счастливая улыбка на моем лице привела профессора в недоумение.

– Я бы на твоём месте так не радовался, Марина, — укоризненно покачал головой Лев Борисович. – У парня серьезные проблемы, и они никак не связаны с усыпляющий порошком, который я использовал.

– Правда? Или же вы не хотите брать на себя ответственность? –уперев руки в бока, строго спросила я.

Если честно, я до сих пор находилась в недоумении от того, что Туманкину сошли с рук два убийства. Не скажу, что я бы хотела увидеть профессора за решеткой, но считаю, что, по крайней мере, расследование не должны были прикрыть так скоро. Но связи в нашем мире играют немаловажную роль. А у академика Туманкина оказались очень влиятельные покровители, которые дали приказ замять это дело. Так ли все было на самом деле, я не знала. Но Сашка Лисичкин, который фигурировал в деле о неудачном эксперименте, рассказал нам именно такую версию. Гришка же вообще со мной о работе не разговаривал, впрочем, его односложные ответы на мои бесконечные вопросы и беседой то назвать нельзя. Так что с того момента, как парень проснулся после усыпляющего порошка, мы нормально и не говорили.

– Смотрю, ты не очень хорошего обо мне мнения, — нахмурился Лев Борисович.

– Извините, я не хотела на вас нападать! – опустила я глаза в пол. – Просто очень переживаю за Гришку.

Ссориться с профессором мне было не с руки. Во-первых, он мой непосредственный начальник. А, во-вторых, только Лев Борисович может помочь Гришке.

– Понимаю, — удовлетворённо кивнул мужчина. – Только вот с твоим парнем не так все просто.

– Но вы же сможете помочь? – просительно сложила я ладошки.

– Постараюсь, но не обещаю, — ответил профессор, убирая с верстака пробирки и расставляя их по местам. – Изменения слишком сильные, если вообще обратимые. Я никогда прежде не работал с подобным материалом, но нечто подобное видел…

– Но что именно не так?

– Вряд ли ты поймёшь, если я начну изъясняться научными терминами. Постараюсь объяснить в нескольких словах доступным языком.

Я внимательно смотрела на профессора, который выглядел уставшим и расстроенным. В душе нарастала паника, ведь если Лев Борисович – самый умный человек из мне известных, не знает, что делать, то кто тогда сможет помочь?

– На парня что-то воздействует, причем таким образом, что блокирует любое проявление эмоций. И ещё добавляет выносливости и силы.

Как я и думала эмоции Гришки подавлены. Но выносливости силы я не заметила. Или же парень просто не хотел мне их демонстрировать?

– Что это может быть? И, главное, кто, если не вы, сделал это с ним?

– Этого я пока не знаю. Но, возможно, смог бы выяснить и даже помочь, если бы смог лично осмотреть испытуемого.

Профессор говорил о Гришке словно об одной из своих сверхъестественных зверушек. Этакой подопытной крысе из другого измерения. Но для меня Гришка Лопухов был не просто нуждающимся в помощи парнем, а самым важным, самым дорогим на всем белом свете человеком. Только с ним я чувствовала себя счастливой.

– Что, если тебе при очередной встрече с парнем воспользоваться усыпляющим порошком? – предложил профессор. – Тогда я смогу осмотреть его.

– Наверное, можно попробовать… – нерешительно ответила я.

Только вот, порошок довольно заметен. И если я это сделаю, вряд ли Гришка снова переступит порог моей квартиры. Так рисковать я не могла. Я все ещё дорожила нашими очень странными, но все же отношениями.

– А есть зелье с таким же эффектом? – осенила меня идея. – Ну, чтобы можно было добавить, допустим, в чай?

– Конечно же, есть, — тут же ответил Лев Борисович и двинулся к одному из высоких шкафов с колбами и пробирками.

– Вот, — вскоре вернулся он ко мне с зелёной жидкостью в стеклянной таре вытянутой формы. – Только запомни, не больше десяти капель, иначе рискуешь усыпить парня навечно.

Я вздрогнула, от страха обливаясь холодным потом, но все же приняла из рук профессора зелье.

– Спасибо, — поблагодарила я, пряча стекляшку в карман своего худи. – Постараюсь завтра сделать это, хоть и не уверена, что получится.

Гришка ничего не пил и не ел в моем доме с тех пор, как съехал. Не уверена, что смогу уговорить его завтра или в какой-то другой день.

– У тебя неплохой опыт вливания зелий в сопротивляющихся людей, Марина, — усмехнулся профессор, напоминая о нашей драке в академии, где мне не без труда, но все же удалось напоить Льва Борисовича купажом из усыпляющего и обездвиживающего зелий.

– Вообще-то вы тогда не были человеком, — прищурившись, ответила я.

– Тогда тем более получится! Раз ты сумела одолеть монстра, с человеком точно справишься, — уверенно заявил профессор.

Я не разделяла его оптимизм. В тот раз я не боялась спугнуть профессора, действовала решительно при помощи силы и скорости, полученных от Волосатика. А с Гришкой нужно быть осторожной, чтобы парень не заметил, что его пытаются опоить. Страшно было совершить ошибку и разрушить то, что нас по-прежнему связывало. Но и оставить все как есть, имея шанс вернуть нормального Гришку, я не могла.

Вероятно, на моем лице были видны растерянность и страх, потому что Лев Борисович ободряюще похлопал меня по плечу и сказал успокаивающим голосом:

– Не волнуйся, Марина. Ты сильнее, чем думаешь, и обязательно справишься со всеми проблемами!

Мои глаза наполнились слезами. Мне никто никогда не говорил таких слов. В меня никогда никто не верил, не поддерживал: ни родители, ни друзья.

– Спасибо, — искренне поблагодарила я и, пока не расплакалась на глазах у соседа, поспешила покинуть лабораторию.

– Итак, мои дорогие, перед нами стоит непростая задача, — прошла я строевым шагом перед своими питомцами, которые выстроились в ряд и поворачивали удивленные мордочки вслед за моими передвижениями. – Наш Гришка попал в неприятности. В него вселилась какая-то редкостная пакость, отчего все эмоции и привязанности постепенно отказывают.

Пушистик при этих словах обиженно мявкнул, и я подтвердила самые страшные догадки кота.

– Да-да, и тебя он тоже вскоре разлюбит.

Надо было видеть горестный взгляд Пушистика, он едва ли не пустил слезу. Мне бы стало стыдно за то, что играю чувствами питомца, если бы это не было правдой.

– Итак, от помощи Гришка наотрез отказывается, поэтому нам необходимо оказать ее силой. Вернее, хитростью. Но без силы тоже никуда.

Последнее было адресовано Волосатику, который нет-нет да и пользовался своими способностями во благо любимой хозяйки, то бишь меня.

Например, сегодня утром, когда я не могла подняться с постели из-за того, что пол ночи ходила за профессором, Волосатик благодушно дал мне необходимой энергии и даже немного больше, чем требовалось.

В результате доброго поступка моего новенького питомца я провела весь день бодрячком. Переделала кучу дел на работе, пообщалась со студентами и даже побывала в библиотеке. Но, к сожалению, студентка необходимую мне книгу, где было описание Сладкоежки, так и не вернула. Тогда я решила сама разыскать ее. Бегала по академии в поисках девушки. Узнала расписание пар и подкарауливала на каждом перерыве, но так и не смогла поговорить. Она все время ускользала, стоило только мне появиться в поле зрения. Но я твердо решила во что бы то ни стало поговорить со студенткой и забрать у нее книгу. Если понадобиться, силой.

– Что нужно делать? – спросил Сладкоежка, принимавший в реализации вчерашнего плана самое активное участие. Он до сих пор гордо выпячивал грудь и раздувал ноздри при упоминании своего успеха. Я умилялась поведению дракоши. Такой большой с виду, а внутри настоящий детеныш.

– Мау, — подтвердил свою готовность Пушистик, нервно дергая хвостом.

Все же соперничества между друзьями было не избежать. Пушистик по своей натуре был очень ревнив и себялюбив, как и прочие представители кошачьих, оттого хотел, чтобы львиная доля моего внимания доставалась именно ему.

– Нужно, чтобы Гришка выпил чашку чая, которую я ему вручу, как только он приедет в гости, — озадачила я питомцев. – В нее я добавлю сонное зелье. После того, как Гришка заснет, профессор Туманкин осмотрит его и окажет посильную помощь.

– Нам его держать, пока ты поишь чаем? – спросил Сладкоежка.

– Нет, ни в коем случае! – в ужасе воскликнула я. – Нужно, чтобы Гришка выпил чай добровольно и не догадался, что там подмешано зелье.

Питомцы смотрели на меня, хлопая глазами. Может быть им на ум придут какие-то идеи, потому что у меня в голове было совершенно пусто.

Наступила тишина, во время которой я ходила взад-вперёд, заложив руки за спину. Но решение пришло вовсе не моим подопечным, как я надеялась.

Пока животные недоуменно хлопали ресницами, мне в голову пришла идея.

– Сладкоежка, помнишь мой неудавшийся рецепт печенья с пряностями?

При упоминании очень острого десерта дракончик скривился и испуганно уставился на меня всеми двенадцатью глазками.

В тот день Сладкоежка, должно быть, выпил целую цистерну воды, пытаясь унять жар во рту. Не устоит и Гришка. Я кровожадно улыбнулась и потеряла ладони в предвкушении веселья.

– Не бойся, я не тебя сегодня им собираюсь кормить, — рассмеялась я. – Только вот, чтобы Гришка попробовал хоть одну печенюшку, все же придется применить силу. Или же небывалую хитрость...

Ровно в восемь вечера раздался стук в дверь.

У меня все было готово, поэтому я открывала замок с довольным и одновременно злорадным выражением на физиономии. Но стоило только гостю войти в квартиру, как выражение на моем лице резко изменилось: появилась милая, располагающая, доброжелательная улыбка.

Гришка, как обычно, сухо поздоровался и сразу прошел в гостиную. Предлагать чай и сладости я не стала. Все равно откажется. Это мы уже проходили.

Вместо этого я поставила на журнальный столик фарфоровую чашечку с дымящимся напитком, в которую добавила столько зелья, сколько велел профессор, и вазочку с аппетитными печеньками и в форме звёздочек.

Сладкоежка опасливо косился на них, зная, чем грозит даже один малюсенький кусочек кондитерских экспериментов его хозяйки.

Гришка расположился на диване, возле него лег Пушистик, положив большую лохматую голову на колени парня, и громко замурчал.

Когда огромный кот мурлыкал было абсолютно ничего не слышно. Телевизор проще было смотреть вовсе без звука, а разговаривать совершенно бесполезно. Разве что кричать, но повышала голос я в крайне редких случаях. Поэтому мы посидели немного молча, затем я дала знак Сладкоежке, который, ловко прошмыгнул мимо дивана и остановился напротив Гришки.

Сияние чешуек дракончика, усиленных по предварительной договоренности, на несколько секунд ослепило парня, чем я и воспользовалась.

Все это время я сжимала одну из острых печенюшек в руках и, как только Гришка прикрыл глаза, ринулась к нему и буквально затолкала недосладость парню в рот со словами:

– Попробуй, это мой новый рецепт!

От неожиданности Гришка резко распахнул глаза и поморщился. Сладкоежка тут же ретировался обратно к подоконнику и сел в самой обычной позе и принялся вылизывать лапки, словно он тут вообще не при делах.

К моему удивлению парень не выплюнул угощение, а разжевал и даже проглотил. Смотрите-ка, какой вежливый.

– Ну, как? – подалась я вперёд, делая вид, что мне очень интересно, понравилась ли моя стряпня гостю.

– Необычно, — ответил Гришка и покраснел то ли от стыда за враньё, то ли острое печенье, наконец, начало обжигать рот.

С каждой секундой его лицо горело все сильнее, хотя парень старался делать вид, что все в порядке.

– Может, чаю? – спросила я, кивая на белую чашечку, одиноко стоявшую на столе.

– Угу, — торопливо ответил Гришка и, схватив горячий напиток, залпом осушил его в несколько глотков.

Я возликовала. Все получилось намного легче, чем я думала.

– Ещё печенья? – улыбаясь во все тридцать два зуба, спросила я.

- Нет, я, пожалуй, пойду.

С этими словами Гришка попытался подняться, но не смог, придавленный тяжелым туловищем кота. Пушистик тоже принял участие в нашем плане по спасению Гришки и теперь почти что полностью разлегся на нем, не давая не подняться на ноги, не пошевелиться.

– Пушистик, пусти, — потрепал парень по загривку кота, но питомец даже не подумал сдвинуться с места. Он знал, что сегодня нельзя выпускать Гришку из квартиры.

– Посиди с нами ещё немного, — попросила я ласково. – Пушистик так по тебе скучает.

Гришка перевел взгляд на большую кошачью голову, которая теперь лежала не на коленях, а на груди парня, щекоча его лицо длинными усами. В глазах промелькнула нежность, но тут же погасла. С каждым днем чувства Гришки становятся все холоднее, и, если ничего не предпринять, вскоре мы все станем ему совершенно безразличны.

– Принести ещё чашку чая? – спросила я.

– Да, – незамедлительно ответил он. Пряное печенье полностью себя оправдало и теперь по праву будет считаться одним из моих лучших десертов.

Я тут же поднялась на ноги и отправилась на кухню, пока Гришка не передумал.

Пока готовила ароматный напиток, размышляла о том, как скоро подействует сонное зелье.

Долго удерживать парня в квартире не удастся даже при помощи питомцев, но и отпускать его нельзя. Ещё не хватало, чтобы Гришка заснул за рулём.

Но мои опасения растаяли, когда я, зайдя в зал с дымящейся чашкой чая в руках, обнаружила спящего парня, откинувшегося на спинку дивана и задремавшего прямо на нем Пушистика.

Немедля ни секунды, я на всех парах помчалась к профессору, который как раз ожидал моего визита.

– Я же сказал, что у тебя все получится, — похлопав меня по плечу, Лев Борисович подхватил внушительный чемодан, громко звякнувший содержимым, и поспешил исправлять творившееся с Гришкой безумие.

– Скажите, профессор, вы помните, что творили, когда были в образе монстра? – задала я вопрос, который давно интересовал меня, но было как-то неловко спросить.

Сейчас обстановка вроде как располагала. Мы у меня дома вдвоем, не считая огромного кота, светящегося дракона и висящего на люстре вниз головой Волосатика. Гришку считать вообще не стала, он все равно без сознания и ничего не слышит.

– В образе монстра? – хрюкнул от смеха профессор, который как раз копошился в своем чемодане в поисках нужных колбочек. – Это как? Словно наряд накинул шкуру чудовища?

– Ну, перестаньте, я же серьезно, — осадила я профессора, который сегодня находился в приподнятом настроении.

Выпил что ли чего? Главное, чтобы не своих зелий, а то знаю я их эффект.

Лев Борисович ещё немного позвенел склянками, затем с восторженным выражением на лице вытащил из чемодана длинную бутыль с широким круглым дном. Содержимое сего сосуда подозрительно светилось на манер чешуи Сладкоежки.

– Это что? – на всякий случай уточнила я, тыкая пальцем с красным маникюром в неизвестное зелье.

– Да ты не волнуйся, Марина, — махнул на меня рукой профессор, — вылечим мы твоего парня.

После слов Льва Борисовича я боязливо втянула голову в плечи и прошептала, глядя на своего несостоявшегося ухажера:

– Ты, если что, прости, Гриш.

Профессор зажал нос парня пальцами и с сосредоточенным видом влил содержимое бутылочки тоненькой струйкой в его приоткрывшийся рот.

Я на всякий случай отступила на шаг в ожидании неожиданного результата. Мало ли как Гришка отреагирует на столь бесцеремонное посягательство на свое тело.

Но ничего не произошло.

– И? – нетерпеливо спросила я.

– Подожди, это ещё не лечение, а всего лишь диагностика, — подняв указательный палец вверх, сказал профессор.

Все же сегодня он особенно чудной. Весёлый, энергичный, точно под действием чего-то.

– Понятно, — ответила я, присаживаясь на стул напротив дивана.

Действие силы Волосатика закончилось, и я почувствовала усталость. Бессонная ночь и день, проведенный на ногах, дали о себе, наконец, знать, и веки начали наливаться тяжестью. Но накатывающую сонливость как рукой сняло после слов профессора.

– Я все помню, — сказал он, резко став серьезным. – Каждый миг, проведенный в шкуре существа...

Меня передёрнуло от отвращения. Профессор, будучи монстром, растерзал двоих людей. И если он это помнит, значит, обладает несгибаемой силой воли, потому что я на месте Льва Борисовича впала бы в глубокую депрессию.

Собравшись с духом, я задала ещё один вопрос, который меня интересовал ничуть не меньше, чем предыдущий:

– Вы знаете, кем были жертвы?

Лев Борисович прикрыл глаза и надсадным голосом ответил:

– Во дворе мне попался местный бомж. Именно он стал первой жертвой.

Бедный, бедный бомж Аркадий. Он всегда был таким приветливым, улыбчивым, несмотря на свое незавидное положение.

– А вторая жертва? Кто та женщина, которую вы, будучи монстром, убили в лаборатории? – затаив дыхание, спросила я.

Меня передёрнуло при воспоминании о залитом алой кровью помещении и ошметках тела, разбросанных по всей лаборатории. Этого зрелища я не забуду никогда.

– Я не знаю, — тихо ответил профессор. – Когда я сквозь окно проник в лабораторию, там кто-то был. Женщина это была или мужчина я не разбирал, так как мной овладела лютая ярость. Такая, словно встретил кровного врага.

Час от часу не легче. Кто мог проникнуть в лабораторию к профессору? И почему он не знает посетителя?

– Может быть, вор? – предположила я.

– Не знаю, — пожал плечами мужчина. – Возможно кто-то хотел похитить зелья. Но зачем? И кто я не знаю? Я хочу тебя попросить, Марина. Давай мы постараемся не то что совсем забыть о том, что было, но хотя бы намеренно не вспоминать.

– Понимаю, — тут же согласилась я. Должно быть, профессору жутко думать о том, что он натворил, когда был одержим потусторонним существом. К тому же я и уже получила ответы на свои вопросы.

Возможно в управлении уже выяснили личность убитой, и Гришка, когда выздоровеет от своего недуга, расскажет мне.

Неожиданно с парнем начали происходить заметные изменения. Вены набухли и стали светиться неоновым светом прямо сквозь кожу. Я вскрикнула от страха и прижала ладони к губам.

– Что это с ним? – шепотом спросила я.

– Подтвердились мои опасения, — невесело ответил профессор.

Он нахмурился, отчего лоб мужчины покрылся глубокими морщинами. Это означало, что дело плохо.

– И какие же у вас были опасения?

Лев Борисович устало вздохнул, снял очки и протер стекла подолом белоснежного халата. Затем снова одел их и ответил:

– В юности у меня был товарищ, во дворе мы его звали Женька Козырь. Очень веселый и добрый парень, душа компании. Так вышло, что по жизненным обстоятельствам наши пути разошлись. Я увлекся наукой и поступил в академию Сверхъестественного, он же выбрал иной путь. Встретились мы спустя годы. Оба добились определенных успехов в карьере. Я стал профессором академии, а Женя, вернее Евгений Олегович, подполковником отдела по борьбе со сверхъестественными преступлениями. И я бы порадовался за друга детства, если бы при встрече не заметил, что он ведет себя, словно замороженный. Как человек напрочь лишенный любых эмоций. Сначала я подумал, что Женек на меня за что-то в обиде и решил расспросить общих друзей. И оказалось, что с тех самых пор, как он устроился на работу в управление по борьбе со сверхъестественными преступлениями, прекратил общение со всеми друзьями, знакомыми и даже пожилыми родителями.

Я в ужасе прикрыла ладонями рот, чтобы не вскрикнуть, ведь с Гришкой происходило то же самое.

– Тогда я решил, что друг просто чересчур увлекся своим делом, ведь я и сам в некотором роде такой же. Но когда ты рассказала о проблеме своего парня, начал подозревать, что управление оказывает на всех своих сотрудников некое воздействие. Должно быть, это нужно, чтобы они лучше выполняли свою работу, были преданы ей до конца, не отвлекаясь на личную жизнь и привязанность к близким, а также не разглашали информацию. И сейчас, когда я проверил твоего парня на наличие воздействия, мои опасения подтвердились.

Мы посмотрели на лежавшего на диване Гришку, вены которого все еще светились.

Пушистик нервно расхаживал рядом, сильно волнуясь о своем друге. Сладкоежка, вытянув шею, смотрел на парня печальными глазами, словно понимал, что происходит. А Волосатик по-прежнему висел на люстре и непонятно куда смотрел, ведь его морда полностью была покрыта шерстью. Возможно, ему и дела не было до происходящего, а питомец просто решил поддержать компанию.

У меня же сердце защемило от тоски. Гришка был так рад тому, что его с такой легкостью приняли на работу. Должно быть, новых сотрудников не предупреждают, что они лишатся своего я и всю оставшуюся жизнь посвятят службе управлению. В противном случае, Гришка ни за что бы не согласился, ведь он очень любит родителей, сестру и, я надеялась, хотя бы немного меня.

– Вы обещали помочь, – жалобно заглядывая профессору в глаза, сказала я.

– Ему повезло, что ты обратилась ко мне, пока изменения не столь существенны и их можно остановить, – ответил Лев Борисович. – Но, Марина, я надеюсь, что ты понимаешь: если в отделе узнают, что мы вмешались, нам всем придется несладко.

Слова профессора Туманкина звучали устрашающе. У меня душа ушла в пятки. Управление по борьбе со сверхъестественными преступлениями не такое учреждение, с которым хочется шутить.

– И что же делать? Не можем же мы оставить все как есть?!

Лев Борисович взглянул на спящего Гришку, который сейчас выглядел таким милым и невинным, что сердце сжималось от тоски, и ответил решительно:

– Ему придется скрывать свою человечность, свои эмоции и вашу связь от окружающих, в противном случае, нам всем несдобровать!

Я не стала объяснять профессору, что у нас с Гришкой нет никакой связи. И вообще он мне не парень, а брат бывшей подруги, в которого я влюблена по уши. Ни к чему Льву Борисовичу знать такие подробности, пусть считает, как считает.

– Я согласна. И он, думаю, тоже, когда все узнает, согласится, – ответила я, показывая на ничего не подозревающего Григория.

Как по мне, уж лучше скрывать свои эмоции и отношения, чем лишиться их вовсе.

Профессор ушел за полночь. Гришка после всех манипуляций (зелий, влитых через трубочку в рот, опрыскиваний порошками и втираниями мазей) спал сном младенца. У меня у самой от усталости слипались глаза, но все же я волновалась не перемудрил ли профессор с обилием процедур, поэтому не отходила от парня ни на шаг.

Свет я выключила. Сияющих чешуек Сладкоежки, свернувшегося калачиком на потолке, хватало, чтобы я могла видеть всю обстановку зала и спящего на диване парня.

Пушистик тоже остался возле Гришки, не пожелав идти спать на свое привычное место – мою кровать. И даже Волосатик шуршал где-то неподалеку, но, в отличие от своих товарищей, даже не думал засыпать. Существо вообще предпочитало ночной образ жизни дневному, хотя я вообще до сих пор ни разу не видела, чтобы он спал. Возможно, Волосатик отдыхает, пока я на работе, или же силы, таящиеся в его небольшом тельце, настолько велики, что существу просто нет необходимости во сне.

Сказать по правде, мои мысли в последнее время были заняты совершенно другими вещами, поэтому я до сих пор не изучила информацию о своем новом питомце. Я его кормила, поила, расчесывала длинную шелковистую шерсть, но так и не выяснила, что это за странный зверёк, способный даровать небывалую силу и скорость.

А надо было бы заинтересоваться этим в первую очередь, ведь Волосатик был очень редким и ценным экземпляром, а я его похитила из академии. Мне ещё повезло, что профессор считает себя моим должником, поэтому позволил оставить существо у себя. Сначала он не соглашался, хотел забрать Волосатика обратно в академию, но я умоляла его позволить оставить беднягу в квартире. На мой взгляд, в подвале академии просто чудовищные условия для содержания животных. Несчастные существа заперты в четырех стенах без нормального освещения и свежего воздуха. Об этом я твердила профессору каждый день и не по одному разу с тех самых пор, как устроилась на работу.

От мыслей о томящихся в неволе необыкновенных животных меня отвлек Гришка, который впервые за то время, что я опоила его сонным зельем, пошевелился.

Я тут же склонилась над парнем, внимательно вглядываясь в его все еще безмятежное лицо.

Веки Гришки затрепетали, и вскоре он открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на меня мутным, ничего не понимающим взглядом, затем удивленно протянул:

– Марина?

Я робко улыбнулась и присела на краешек дивана. Гришка не спешил отстраняться, что уже радовало. Также он не предпринял попытки подняться на ноги. Должно быть, после сонного зелья и всего, что делал с парнем профессор, у него не было на это силы.

– Я уснул? – покрутив головой, спросил Гришка.

– Да, – ответила я, не спеша выдавать всю информацию сразу.

Голос парня звучал как прежде. Как до того момента, когда неизвестные силы начали уничтожать его эмоции и привязанности.

На некоторое время наступила тишина. Я все еще сидела рядом, ощущая бедром тепло тела Гришки. Чувствовала себя одновременно неловко и уютно.

– Марин, а что, вообще, произошло? – нахмурившись, спросил парень.

Вероятно, он прокрутил в голове все, что произошло за время его «заморозки».

Я вздохнула, собираясь с силами, и рассказала все как есть, не утаивая ничего. Единственное, о чем умолчала – о своих чувствах к нему. Во-первых, если у нас это взаимно, пусть сам первый признается. А, во-вторых, я никогда ни в кого не влюблялась и, естественно, никому не говорила о своих чувствах, поэтому до дрожи в коленках боялась быть отвергнутой.

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Гришка тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонями. Он все еще продолжал лежать на диване, и я уже начинала волноваться. Прежде парень не был таким лежебокой, а с учетом полученной информации вообще должен в панике метаться по квартире. По крайней мере, именно так поступила бы я на его месте.

– Гриш, а как ты себя чувствуешь? – тихо спросила я, наклоняясь над парнем.

Я протянула руку и коснулась его лба. Жара не было, что уже радовало.

– У тебя ничего не болит? – предприняла я еще одну попытку выяснить о самочувствии Гришки.

Профессор Туманкин хоть и профессионал в своем деле, но все же с подобным случаем столкнулся впервые, и мог что-то напутать. А я очень боялась за Гришку. Наверное, даже больше, чем за себя саму.

– Все в порядке, – ответил парень, но затем, задумавшись, добавил, – вроде бы…

– Что значит «вроде бы»?! – запаниковала я и собиралась вскочить на ноги, чтобы позвать профессора исправлять последствия своего «лечения», но Гришка перехватил мою ладонь и с силой притянул к себе.

Я оказалась очень близко, настолько, что ощущала горячее дыхание парня на своей щеке.

– Не уходи, – тихо сказал он и накрыл мои губы своими.

Нежный поцелуй продлился всего несколько секунд, заставляя мое сердце выпрыгивать из груди от счастья, как вдруг я почувствовала на своих губах ужасное жжение.

Резко отпрянув, я схватилась за свой горящий рот и что есть духу помчалась на кухню, где прямо из-под крана выпила, должно быть, целую цистерну воды.

Чертово пряное печенье, которым я накануне накормила Гришку, испортило чудесный романтический момент.

Но хоть я и была раздосадована тем, что первый поцелуй не удался, все равно в душе расцветало счастье. Раз Гришка меня поцеловал, значит, я ему нравлюсь. А, может быть, даже больше. Возможно, он также, как и я, влюблен. Продолжая большими глотками пить холодную воду из крана, я не могла сдержать рвущееся наружу счастья в виде широкой улыбки.

Наконец, немного уняв жар, я вернулась в зал, чтобы продолжить разговор и, если получиться, прерванный поцелуй, но обнаружила, что Гришка снова уснул.

Я нервно походила по комнате, специально довольно шумно, чтобы разбудить «спящего красавца». Но кроме презрительного взгляда от Пушистика, которому случайно наступила на лапу, ничего не добилась.

В результате тоже пришлось идти спать, причем совершенно одной. Даже кот не пришел ко мне, вероятно обидевшись за отдавленную лапу или не пожелав оставлять Гришку. И почему это кормлю и убираю за ним я, а предпочтение пушистый наглец отдает парню, которого знает совсем недолго?

Хотя к чему этот вопрос, если я и сама точно также, как и мой кот, не устояла перед обаянием Гришки Лопухова?