Плачу десятикратно

Я знала, что однажды стану женой гангстера. С одиннадцати лет, как мне стало об этом известно, украдкой присматривалась ко всем мальчикам и мужчинам, что бывали в нашем доме. И каждого примеряла себе в мужья. Некоторые мне нравились. Некоторые не очень. А попадались и такие, кто отталкивал. Оставалось лишь надеяться на то, что в мужья мне подберут не одного из этих отталкивающих типов.

Мой отец был гангстером. Мир мафии был моей реальностью, моей семьей. Меня не пугали разговоры о криминальных синдикатах и вендетте. Я знала обо всех сицилийских кланах, как дружественных, так и враждебных. Училась в школе, где учились дети мафиози, и впитывала в себя те законы, по которым живет наше закрытое от посторонних сообщество. И один из них – клановые браки.

Вместе со старшей сестрой мы мечтали о сильных чувствах и любви даже при договорном супружестве. Хотелось трепета в груди и бабочек в животе, о которых упоминали более опытные девочки.

– Хочу, чтоб мой муж смотрел на меня и забывал, как дышать, – мечтательно прикрывала глаза Софи, когда в наших разговорах поднималась тема замужества.

– А мне представляются свечи и ванна с лепестками роз, – формировались мои представления о любви романтическими книжонками, которые я регулярно брала по абонементу в библиотеке.

– Какие же вы обе дуры! – восклицала наша младшая сестра Аличе. – Как будто вас в жизни больше ничего не интересует, кроме дурацких мальчишек!

Аличе младше Софи на восемь лет, а меня на шесть. Она была еще маленькой для подобных разговоров и просто не понимала. К тому же была совсем не права по поводу того, что старших сестер в жизни больше ничего не интересует, кроме мальчишек. Софи профессионально занималась конным спортом. Я же буквально горела огнем страсти к выкладыванию мозаичных панно и к двадцати одному году стала даже немножечко известным художником-мозаичистом.

Софи не слишком повезло. Два года назад ее отправили под венец с Паоло Тессаро, мафиози из Фаваро. Тессаро тогда уже стукнуло тридцать пять. Его первая жена умерла от пулевого ранения, оставив мужа вдовцом и отцом-одиночкой семилетнего мальчика. Он женился второй раз и не смотрел на Софи так, чтобы забывать дышать. Сестра считала, Паоло до сих пор любит жену номер один.

Несмотря на то, что Фаваро и Палермо находятся на противоположных побережьях Сицилии и разделены между собой сотней километров гористой местности, мы с сестрой находим время повидаться не только на чужих свадьбах, крестинах или похоронах.

Я люблю Софи, как и она меня. С Аличе у нас нет подобной тесной связи, главным образом, из-за разницы в возрасте. Но и характер у младшенькой так себе. Она бунтарка и нигилистка. Зачастую с ней попросту невозможно разговаривать. Ей надо было родиться парнем, а не девчонкой. И я немного скучаю по тем временам, когда Софи жила с нами под одной крышей.

***

– Лучия, ты идешь сегодня со мной на благотворительный вечер, – объявила мама в пятницу утром, оторвав меня от эскиза для мозаики, которую мне заказала синьора Боччи.

Я никогда не перечила ей, потому просто кивнула, хотя все светские благотворительные мероприятия наводили на меня скуку. Почему бы просто не выписать чек, чем три часа кряду соблюдать этикет и маяться за столиком с именной табличкой?

– Оденься поярче, – неожиданно добавила она.

– Поярче? – удивленно вскинула я брови. – Мама, не припомню, чтобы прежде ты предлагала одеться мне поярче. Что это значит?

Родительница помялась, но все ж таки пояснила.

– Возможно, там будет твой жених.

– Мой, кто? – осип голос. – Жених?

– Ты прекрасно меня слышала, Лучия, – запустила мама пальцы в свои темные, волнистые волосы. Этот жест всегда означал, что она нервничает.

Так… Мама нервничает. Значит, все серьезно.

– Это просто смотрины? Или тебе уже предложили контракт? – по-прежнему сипели мои голосовые связки, все-таки наш диалог мог быть судьбоносным для меня.

– Я его уже подписала, – нехотя выдала она.

– Ты, что? – заморгала, чувствуя, как кончики верхних ресниц касаются нижних.

– Дочка. Тебе пора замуж. Когда Ардженто обратились ко мне, я не стала брать паузу на размышления.

Ардженто… Вот оно что. Семья, заправлявшая Палермо. Теперь понятно, отчего мама даже не поинтересовалась моим мнением. Таким людям не отказывают. Я видела несколько раз дона Риккардо и его жену Маргарет. Но всегда без детей. И помню, что один из их сыновей был убит, меня не было на похоронах, в тот день я сильно температурила и папа́ велел оставаться мне дома.

– Как его зовут? – неосознанно обтерла вспотевшие ладони о домашнее платье.

– Дамьяно. Ему двадцать восемь.

Уже лучше, – немного выдохнула я. Будущий муж старше меня всего на семь лет. Это ведь не так много?

– А он уже видел меня? Я ему понравилась?

– Тебя видели Риккардо с Маргарет, – смягчился материнский тон. – И ты им понравилась.

– Это не одно и то же, чтобы нравиться их сыну.

– Согласна. Но я не сомневаюсь, вы поладите. Разве может моя малышка кому-то не понравиться? Из всех моих дочерей ты самая милая, Лучия.

– Но не такая красивая, как Софи или Аличе, – возразила я, всегда считавшая себя дурнушкой на фоне своих сестер.

– Это не так, золотце, – теперь возразила она. – Каждая из моих дочек красива по-своему.

– Ты сказала, возможно. То есть Дамьяно, возможно, и не придет?

– Маргарет предупредила, у ее сына могут возникнуть дела, но он постарается быть, – распрямила мама лист бумаги, скомканный мною. Это был отвергнутый мной рисунок для мозаики. – Мне нравится, – глядела она на орнамент из арабесок. – Зря ты его выбросила.

– Да. Но этот узор не подойдет синьоре Боччи. Слишком много восточного.

– Пожалуй, ты права, – дрогнули уголки губ в улыбке на лице мамы. – Эта важная Боччи до мозга костей итальянка.

Оставшиеся до благотворительного мероприятия часы мое сердце колотилось с космической скоростью. К сожалению, я не могла зайти в какую-нибудь соцсеть и поглазеть на своего жениха, как сделало бы большинство обычных девушек. Люди из мафии не светились во всемирной паутине, а любые, случайно попавшие туда фотографии, мгновенно удалялись.

За это время я много чего передумала и пришла к выводу, в предстоящем замужестве уже имеется как минимум два знака плюс.

Во-первых, Ардженто богаты, и финансовые трудности, с которыми мы столкнулись после смерти моего папочки, больше не будут преследовать семью Лиотти. Безусловно, подписав на меня контракт, Ардженто брали на себя ответственность за вдову Гаэтано Лиотти, а также за его младшую дочь до тех пор, пока Аличе не выйдет замуж. Можно сказать, они поступали благородно, остановив свой взор именно на моей кандидатуре.

А во-вторых, я остаюсь в Палермо. И это большая радость.

Зачастую мужчины из мафиозных кланов Америки подбирали для себя сицилийских жен, девушкам приходилось покидать остров и приспосабливаться к чужому менталитету. А он был совсем чужд нашему. Папа́ бывал в Америке, встречался с тамошними мафиози, потом рассказывал маме, не догадываясь, что мы с Софи подслушивали.

– Не представляешь, Орнелла, насколько эти американцы болтливы. Они повсюду таскают с собой любовниц и открыто обсуждают теневые дела.

Так что мне повезло. Я останусь жить в самом чудесном городе мира. Обожаю солнечный Палермо, город, окруженный оливковыми и лимонными рощами, горами, покрытыми золотом пшеницы, пляжами с километрами белого горячего песка, город, где на узких извилистых улочках римские виллы утопают в апельсиновых садах и соседствуют с греческими амфитеатрами и церквами в стиле барокко.

Поярче в моем случае означало черное. Черное платье с треугольным вырезом и рукавом-крылышко. Тонкая серебряная цепочка с кулоном. Красная помада, но не самая алая. В тон ей туфли-лодочки.

Я тщательно расчесала волосы, водя щеткой так, чтобы получилась легкая волна.

– Ты похожа на выпускницу колледжа, а не на невесту мафиози, – развалилась звездой на моей кровати Аличе. Мама все ей уже рассказала.

– Если ты забыла, я как раз недавно окончила колледж, – не собиралась вестись на ее провокации. – И откуда тебе знать, как должна выглядеть невеста мафиози?

– Ну… я как-то видела твоего жениха, – неожиданно произнесла сестрица. – Он был с женщиной. Очень эффектной. Рыжеволосой. Тебе до нее далеко.

– Это могла быть его сестра или другая родственница, – старалась не обижаться на слова Аличе. – И ты не можешь утверждать, что видела именно Дамьяно.

– А вот и могу, – не сдавалась она. – Я была на похоронах его старшего брата Саверио и видела все семейство. Эта рыжая – не его сестра.

– Послушай, Аличе, это было два года назад. Тебе тогда исполнилось тринадцать. Ты могла перепутать.

– Ничего я не перепутала, – перекатилась она на живот и принялась болтать ногами, жуя при этом жвачку. – Я видела Дамьяно Ардженто, и он покупал той женщине кольцо.

– Ты специально меня злишь, – не удивилась бы, узнай, что она все придумала, но из-за ее слов сердце кольнуло тревогой.

– Думай, что хочешь, – фыркнула Аличе.

– А он красивый? – не хотела, но выпалила я.

– Нет.

Значит – да, – улыбнулась мысленно, покидая комнату и старательно отгоняя неприятные мысли о рыжеволосой женщине, которой Дамьяно покупал кольцо.

Маме пришлось вызвать такси, так как ее машина уже вторую неделю находилась в ремонте.

Недавно прочел интервью с одним западным политиком. Он заявил, что времена мафии, гангстерских разборок и крестных отцов канули в небытие.

Смешно.

Сицилийская мафия сильна и влиятельна как никогда. По-прежнему ускользает от ответственности и избегает обвинительных приговоров. А все потому, что в наших руках важные чинуши, правоохранительные органы, судьи и вообще все те, кто стоит у власти. Они в наших руках, потому что эту власть даем им мы – мафия. Мы не вмешиваемся в политические распри и не собираемся менять что-либо в итальянском законодательстве, мы просто заключаем сделки, и партийная принадлежность не имеет значения.

Глупо отрицать факт нашего существования, умалчивать о найденных трупах, сожженных в кислоте или закатанных в бетон, прикрываться якобы статистическими данными.

Палермо контролирует несколько семей, но семья Ардженто доминирует над остальными, так как мой отец глава совета гангстерской верхушки, негласный лидер всей сицилийской мафии. А я его сын, на мне лежит ответственность наблюдать за всеми нашими марионетками и держать их в узде при необходимости.

***

– Дамьяно, мы с твоей мамой подобрали тебе жену, – неделю назад объявил отец.

Я поморщился. Законы… Куда ж без них. Выбирать супругу разумно, женщину, которая всю жизнь провела в кругу мафии. Никаких чужачек.

– Кто? – только и спросил равнодушно.

– Лучия Лиотти. Средняя дочь Гаэтано.

Гаэтано подстрелили в прошлом году. Я помнил его, он прежде курировал добычу серы на острове, часть из которой шла на изготовление взрывчатки. Припомнилась и старшая дочурка Лиотти. Пару месяцев назад у меня было дело к Паоло Тессаро. Мы встретились в его доме в Фаваро, и он познакомил меня со своей супругой Софи. Пышногрудая милашка со смоляными волосами и чувственными губами. Если ее сестренка такая же сексапильная, то все не так уж и плохо.

– Когда сделка? – уточнил, чтобы отменить планы, если уже имелись.

– Контракт подписан. Через неделю официально встречаемся на благотворительном мероприятии. Посидите с девушкой за одним столом, познакомитесь.

– Хорошо, – кивнул сдержанно и все же спросил: – Почему именно она?

Отец позволил себе подобие снисходительной улыбки.

– Твоя мама считает, что Лучия тебе идеально подходит.

– Ты доверил выбор невесты моей матери? – не поверил я.

– Нет. Просто наши мнения на этот раз совпали. Гаэтано был предан мне, был хорошим исполнителем. Ваш брак – это моя благодарность Лиотти за многолетнюю верность.

– Ясно, – собрался я уже покинуть кабинет отца, где велся разговор, как он остановил меня.

– И вот что, Дамьяно. Позаботься о том, чтобы Лучия не видела твою шлюху. А еще лучше избавься совсем от нее. Твоя жена не должна страдать. Иначе она может расстроиться и заговорить там, где не следует говорить, просто чтобы отомстить тебе.

– Да, папа, – процедил я, сжав челюсти. Если бы у меня только была такая возможность, я бы повременил с женитьбой.

В назначенный день к началу мероприятия я опоздал. Не специально. Возникли осложнения с одним судьей. Пока устранял проблему, часики тикали.

Аукцион проходил в здании отеля, где в фуршетном зале продавали картины и скульптуру. Значительный процент с продажи шел в фонд помощи детям-сиротам. Те, кто не участвовал в аукционе, могли внести посильную помощь, оставив чек или купюру любого достоинства в пластиковых ящиках, расставленных на специальных тумбах.

Я не сомневался, мама уже купила картину. Возможно, не одну.

В огромном зале трудно было не заметить представительную фигуру отца. Он всегда возвышался над всеми, где бы ни появлялся. И дело не только в высоком росте, скорее, в ауре могущества, исходящей от него.

Мама первой заметила меня и помахала рукой. Две женщины рядом с ней обернулись. Орнелла Лиотти и ее дочь.

Первой мыслью, когда я через весь зал зашагал к их столику, было – «А не пристрелить ли мне Паоло Тессаро и жениться на Софи? Какая разница на какой Лиотти, если уж родители выбрали именно эту семью». Мне не понравилась Лучия. Не дурнушка. Но совсем не Софи. Совсем нет. И вообще нет. Тощая, маленькая. Не возбуждает. Не будит фантазии. Сплошные – «не».

– Привет, – кивнул всем сразу, поцеловал пальчики Орнеллы и выдвинул стул напротив невесты.

– Рада тебя видеть, Дамьяно, – улыбнулась Орнелла.

Ее дочурка пялилась на меня, широко распахнув свои достаточно большие глаза, и соизволила открыть рот, когда поняла, что молчание затянулось.

– Привет, – выдохнула Лучия.

Господи, – мысленно закатил глаза. Просто цыпленок какой-то.

Отец не отрывался от телефона, набирая сообщение за сообщением, две женщины принялись обсуждать лоты, которые еще не выставлялись, а девушка продолжала смотреть на меня, словно загипнотизированная. Я явно произвел на нее впечатление.

– Сынок, посмотри буклет, – мама пододвинула иллюстрированный каталог ближе в мою сторону. – Если тебе и Лучии что-то приглянется, куплю вам в качестве подарка на свадьбу.

– Мам, ты же знаешь, я не слишком разбираюсь в искусстве, – тем не менее принялся листать страницы буклета, исподволь разглядывая будущую жену.

Волосы темно-каштановые, не такие густые и длинные как мне бы хотелось видеть у женщины. Кончики едва достают до плеч. Выпирающие ключицы. Довольно-таки узкое лицо. Янтарные глаза, пожалуй, красивы, да и ротик ничего так – слегка припухлый.

Оделась Лучия, будто была школьницей, хотя вряд ли современные старшеклассницы предпочитают ретро-платья. Туфли на шпильке могли бы спасти ситуацию, но я уже углядел лодочки с низким каблуком.

Она была довольно миленькой, но не влекла меня. Слишком простенькая. Никакая. Я вспыхивал от ярких баб с шикарными телами, когда при одном взгляде на самку хочешь тащить ее в постель и трахать несколько часов кряду. Лучия к такому типу женщин определенно не относилась.

– Зато твоя будущая жена прекрасно разбирается, – улыбнулась девушке моя мама. – Мы вас оставим ненадолго, – поднялась она, подавая сигналы отцу. – Риккардо, пошли, оплатим покупки. И я хотела показать Орнелле тот огромный аквариум в фойе, которого раньше там не было.

Отец сунул телефон в карман пиджака и слегка похлопал меня по плечу.

Обычно у меня не было проблем в общении с женщинами, но лучше бы они не уходили. Оставаться наедине с Лучией было не слишком-то комфортно.

– Значит, разбираешься в искусстве? – попытался завести светскую беседу.

– Немного, – коротко ответила она, по-прежнему таращась на меня.

Я уж подумал, что из нее и слова не вытянешь, но девушка вдруг начала болтать. О художественном колледже, мозаике и о каком-то невероятном скульпторе из Афин.

– Многие хотят приобрести скульптуры Костаса Митаса, настолько они идеальные. Но мастер сам решает, кому продать. Я дважды пыталась выкупить его работу – черную пантеру, но оба раза Митас мне отказывал. Не понимаю почему, ведь я готова была заплатить.

Лучия несла какую-то чепуху, слушал ее вполуха, думая о своем, все больше о предстоящей поездке в Америку, одного из моих кузенов вот-вот могли раскрыть, и ему пора было убираться оттуда.

В кармане брюк завибрировал мобильник. Глянув на экран, отклонил звонок. Но, как я и ожидал, Кармела не перестанет трезвонить. Эта женщина не позволяла себя игнорировать, за что позже будет наказана, – усмехнулся мысленно, представив голую Кармелу, прижатую моим телом к матрасу.

– Ответь, – предложила Лучия. – Наверное, что-то важное, раз перезванивают.

Господи… Цыпленку, конечно, невдомек, кто это звонит. Интересно, что бы она сказала, знай о Кармеле?

– Извини, я отойду, – выдавил из себя вежливую улыбку.

Лучия кивнула и взяла в руки бокал с лимонадом.

Вокруг царила суета, начинался следующий раунд аукционов, и я вышел в холл, завернув в переход с оранжереей. Здесь было тихо, прохладно и царил полумрак.

– Зачем названиваешь? – намеренно спросил грубо.

Но рыжую чертовку моя грубость ничуть не смутила.

– Скучаешь? – мурлыкнула она.

– Кармела, я занят. Говори, что хотела.

– Тебя увидеть хотела, котик.

– Прекрати меня так называть.

– Ладно-ладно, мой лев, – хихикнула она. – Как продвигаются свадебные дела?

– Продвигаются. И тебя это не касается.

– Почему ты не можешь жениться на мне, Дамьяно? – завела она уже знакомую песню.

– Ты прекрасно знаешь, почему, – хотел добавить, что она не из того круга, где я могу выбрать себе жену, но не успел, так как в меня врезалось что-то теплое. Вернее, кто-то. Моя милая невестушка.

Арка при входе в отель, куда мы с мамой приехали, мигала разноцветными огоньками гирлянд. Огоньки соперничали с солнцем и бликовали на стеклянных раздвижных дверях.

– Ардженто уже здесь, – с придыханием произнесла мама, стоило нам только зайти в ресторанный зал, обустроенный и оформленный сегодня под аукцион и благотворительность.

Желудок ухнул куда‑то вниз, с нервозностью я определенно не справлялась. Но, поняв, что за столиком с именными табличками только старшие Ардженто, чуть успокоилась. Их сын еще не появился.

Риккардо и Маргарет были весьма любезны с нами, особенно Маргарет, что давало мне надежду на хорошие дальнейшие взаимоотношения между свекровью и невесткой. Софи с мамой Паоло вообще не ладила, со слов сестры, та постоянно приводила ей в пример погибшую Джустину.

Дамьяно долго не появлялся, и я вновь начала нервничать, запивая нервозность лимонадом. Сосредоточиться на просмотре документального фильма о детях-сиротах и последующем аукционе никак не получалось, хотя Маргарет постоянно советовалась со мной по поводу того или иного лота. А потом она помахала кому-то рукой. Я обернулась и… пропала. Утонула. Вот так сразу. То самое – ВАУ!

Уверенной поступью к нашему столику приближался мужчина моей мечты. Высокий, плечистый, с обжигающим взглядом. Красиво очерченные скулы, легкая щетина по подбородку. Идеальной формы прямой нос и не менее идеальные брови, жгуче-черные, как и его короткие волосы, зачесанные назад. Его кожа была более смуглой, чем моя.

Когда он подошел ближе, я обратила внимание на мощную шею и глаза цвета темной стали.

– Привет, – поздоровался он со всеми сразу.

Голос низкий, бархатистый и… безразличный. Дамьяно не пытался произвести на меня впечатление и надменно вскинул бровь, когда не услышал от меня ответного приветствия.

Я закусила щеку изнутри, ругая себя за невоспитанность. Виной всему то, что этот мужчина буквально ослепил меня, в его присутствии мне стало трудно дышать от восторга. ОН станет моим мужем! Именно ЭТОТ умопомрачительно красивый мужчина с аурой власти и победителя будет моим мужем! Даже в самых смелых своих мечтах я не представляла ЕГО настолько классным.

Взрослые оставили нас, и от волнения я начала много говорить. Такое со мной иногда случалось. Слова сами собой лились из моего накрашенного рта неуемным потоком.

Когда он извинился и вышел из зала, чтобы ответить на телефонный звонок, я даже обрадовалась, выпитый мною лимонад давал о себе знать, а сказать Дамьяно о том, что мне нужно в туалет, я как-то стеснялась.

В дамскую комнату вилась длинная очередь, но один из официантов подсказал мне, что можно пройти через оранжерею, и там есть еще один туалет, где обычно никого не бывает.

Я поблагодарила его и, слишком спеша и не глядя по сторонам, врезалась во что-то плотное, так, что едва не свалилась.

Сильная рука удержала меня от падения.

Дамьяно.

Тревога и что-то сладкое, помимо нее, скрутили внутренности. В оранжерее кроме нас никого не было, и я слышала, как колотится в груди мое сердце.

Мой жених стоял напротив меня, облаченный в черный костюм и темно-серую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей.

Я сглотнула, глядя на его кадык, и пролепетала:

– Спасибо, что не дал упасть.

– Не за что, – отпустил он мой локоть.

Секунду мы молча смотрели друг на друга, а затем в его удивительных антрацитовых глазах промелькнула искра недовольства.

– Шпионишь за мной? – убрал он телефон в карман пиджака.

– Нет, что ты, – попыталась обойти его, но это было трудно, казалось, мужчина занимает собою все пространство. – Просто… просто мне нужно в туалет.

– Хорошо, – усмехнулся он и пропустил меня.

Я не нравилась ему. Мой враз поглупевший разум и враз взбесившееся сердце отлично считывали эмоции Дамьяно. Возможно, я даже вызывала у него отвращение, как какое-нибудь неприятное насекомое.

Осознавать такое было болезненно, очень болезненно.

В нужном мне помещении никакой очереди, вообще никого. Неоновый свет круглых лампочек искажал мое отражение в напольном зеркале, делая меня какой-то искусственной. А какой Дамьяно увидел меня? Некрасивой? Маленькой? Неинтересной?

В груди горело огнем, и я раскрыла свою сумочку, свисавшую с плеча на тонком серебряном ремешке, вынула телефон и позвонила единственному человеку, с кем могла обсудить личное.

– Лучия, – слишком звонко прозвучал голос Софи. Такую тональность он приобретал, когда она была чем-то разгневанна.

– У тебя все в порядке, сестренка? – не могла не спросить я.

– Нет, Лучик мой, – только она называла меня так. – Мне всего двадцать три, а я уже мачеха девятилетнего пацана. Паоло считает, я должна заменить ему мать. А как заменить, Лучия, если я сама еще не произвела на свет свое собственное дитя?

– Паоло так и не соглашается на ребенка?

– Всегда предохраняется, – с горечью сказала Софи. – Его невозможно застать врасплох.

– Будь хитрее, милая, – сама не верила, что произношу подобную фразу, но я знала, как сильно Софи хочет родить ребенка.

– Ты права, дорогая. Чего-нибудь обязательно придумаю, – повеселела сестра. – Лучия, а как твои дела? Все складываешь мозаики?

– Софи, мама замуж меня выдает, – выпалила я. – Контракт уже подписан.

– Что!? – взвизгнула она. – За кого!? Кто он, Лучия!?

– Дамьяно Ардженто.

– Дамьяно Ардженто? – почти прошептала сестра. – Сын дона Риккардо? Самый горячий парень Сицилии?

– Софи, откуда ты знаешь, что он горячий? Похоже, я одна увидела его сегодня впервые. Даже Аличе знала, как он выглядит.

– Он недавно был в нашем доме. Приезжал к Паоло, – призналась она.

– И ты мне ничего не сказала?

– Лучик мой, я же не знала, что Дамьяно станет твоим мужем. И когда свадьба?

– Через две недели.

– Что!? – вновь взвизгнула Софи. – Как можно подготовиться к свадьбе за две недели? А платье?! А платья для подружек невесты? К чему такая спешка, Лучия?

– Я точно не знаю, сестренка. Но, Маргарет говорила нашей маме, что бабушке Дамьяно совсем недолго осталось до кончины и, мол, она не может уйти в могилу, пока любимый внук не женится. Только я не поняла, таким образом, они хотят свести бабушку в могилу побыстрее или желают порадовать ее перед смертью.

Софи захихикала, а я успокоила ее насчет подготовки:

– Маргарет берет организацию на себя. Уже завтра они с нашей мамой создают штаб, чтоб продумать все до мелочей и успеть к нужной дате.

– Боже мой, Лучия… К моей свадьбе готовились за три месяца и то не обошлось без накладок. А тут две недели! Две недели, и ты станешь одной из Ардженто. Подумать только, моя сестренка и Дамьяно! Значит, вы сегодня только познакомились?

– Да, Софи, – произнесла бесцветно. – И я его не впечатлила. Он точно разочарован.

– Не может такого быть, – твердо заявила Софи. – Ты особенная, Лучия. В тебе столько шарма и изящества. Да ты самая очаровательная девушка из всех, кого я только знаю.

– Спасибо, Софи, – выкатилась из уголка моего глаза непрошенная слеза, а следом еще одна.

– Лучия, вот ты где, – распахнула дверь уборной мама. – Мы тебя потеряли. С кем это ты разговариваешь?

– Со мной! – завопила в динамик Софи, заставив нас с мамой улыбнуться.

Мне пришлось подвезти Орнеллу и Лучию, так как они были без машины. Младшая из Лиотти предпочла сесть на заднее сиденье. К груди она прижимала картину. Моя мама все-таки купила то, что Лучии приглянулось в каталоге – пейзаж Палермо. Это не было свадебным подарком, просто синьоре Ардженто захотелось порадовать невесту сына.

– Дамьяно, мы тебе очень признательны, – болтала Орнелла, сидя на пассажирском кресле справа от меня. – Мою машину все еще не отремонтировали. Приходится часто брать такси, но это ужасно дорого, пользоваться услугами такси.

– Орнелла, я сегодня же пришлю вам шофера с машиной, – пообещал, глянув в водительское зеркальце и поймав взгляд Лучии.

Девушка смотрела на меня влюбленными глазищами. Мне и делать ничего не пришлось, чтобы влюбить девчонку в себя. Ее мать рассыпалась в благодарностях.

– Лучия, ты водишь машину? – подумал, что следует купить автомобиль своей жене.

– Я не…, – отчего-то напряглась она и замолчала.

– Из-за инструктора, что учил дочку водить, они попали в аварию. Лучия после того случая боится садиться за руль, – объяснила Орнелла.

– Тогда один из моих телохранителей станет твоим постоянным водителем, – обернулся к Лучии, перебирая в уме, кого лучше определить ей в охрану. Пусть будущая жена и не нравится мне, но о ее безопасности я обязан позаботиться.

Она молча кивнула. Вот и отлично. Никаких споров и возражений. Надеюсь, в супружестве со мной она также будет помалкивать. Может, и не плохо, что именно эта крошка поселится в моем доме? Не станет доставать и лезть ко мне.

Высадил их у симпатичного домика, отделанного терракотой в солнечном цвете. В саду буйствовали апельсиновые деревья. Между двумя из них болтался гамак, в котором развалилась самая мелкая из Лиотти. Эту девчонку с пирсингом в носу я уже видел пару раз. Три сестры и настолько разные… Старшая – секс-бомба, младшая – сплошной вызов, средняя – леди. Пожалуй, да – леди. Прямая спина, тонкие пальцы и аристократичная бледность кожи, какую редко заметишь у сицилийских женщин.

Орнелла пригласила меня поужинать с ними, но я отказался, сославшись на дела.

– Парень, которого я пришлю к вам, будет жить у вас до тех пор, пока Лучия не переедет в мой дом, – достал бумажник и отдал матери невесты одну из кредиток. – Деньги на его питание.

– Не стоит, Дамьяно, – попыталась Орнелла отказаться. – Гаэтано не оставил нас прямо совсем нищими. Я в состоянии прокормить твоего человека.

Прочитав нечто убедительное в моем взгляде, она замолчала и взяла кредитку.

Уже отъехав от их дома, я позвонил Элио. Он лучше всего подходил на роль няньки. Хладнокровный убийца, при этом дамский угодник. И защитит, и выведает все секреты, если таковые имеются.

У меня не было важных дел, под предлогом которых я распрощался с Лиотти. Все могло подождать до завтра. Все, кроме Кармелы. Единственной женщины, кому удавалось удерживать мое внимание вот уже почти год. Любовницы быстро надоедали мне, но рыжая лялька заводила до сих пор, не приедалась пока, разве что своей ревностью.

Я впервые увидел Кармелу на автозаправке. Она там работала. Пробивала топливо и предлагала кофе. Теперь девчонка живет на вилле, куда я ее поселил, выполняет мелкие поручения для меня и ублажает в любое время, когда мне заблагорассудится.

Она, словно девушка месяца из Playboy. Роскошная. Наполовину итальянка, наполовину ирландка. Бог определенно поцеловал ее в темечко, когда наделял красотой.

Дорога к вилле вела по серпантину, а с ее крыши и верхнего балкона открывался вид на море. Я окружил дом каменным забором, в отдельную пристройку поселил двух охранников. Они нужны были там не сколько для того, чтобы присматривать за Кармелой, сколько для наблюдения за лимонной плантацией, доход с которой приносил семье Ардженто значительную прибыль.

Я не предупреждал заранее Кармелу, что еду к ней. Никогда не предупреждал.

С помощью брелока открыл автоматические раздвижные ворота. За ними уже стояли Орсо и Умберто.

– Привет, босс, – качнул огромной головой Орсо. Он вообще был весь огромный. Одни лишь его руки, когда он сжимал их в кулаки, могли внушить страх любому.

– На плантацию туристы приезжали посмотреть, – отчитался коротышка Умберто. – Среди них торговец, визитку свою оставил. Предлагает сотрудничать. Намекнул, будто у него есть связи на таможне для провоза контрабанды.

– Нам и своих связей хватает, – усмехнулся на такой тупой подкат. Очередной полицейский фокус. Время от времени появлялись честные законники, жаждущие заслужить лавры на громком деле разоблачения мафии. Итог всегда один – либо честные начинали сотрудничать с нами, либо растворялись в истории.

Забрал у Умберто визитку и повернул голову на звук хлопнувшей двери. Из дома вышла Кармела. В одном полупрозрачном халате, едва прикрывающем бедра.

Словно по команде, Орсо с Умберто отвернули головы в другую сторону.

– Зачем парней своим видом провоцируешь? – приблизился я к девушке.

– Я не бандитов твоих провоцирую, а тебя встречаю, – пошло облизала она полные губы.

Кармела была старше меня на четыре года и точно знала, как управлять мужчинами.

– Не смей ходить при охране в таком виде, – грубо толкнул ее в дом.

– О… мой тигр сегодня не в настроении, – танцующей походкой направилась она в гостиную. – Это из-за курицы?

– Какой курицы? – встал напротив нее, когда она уселась на диван, закинув ногу на ногу, демонстрируя тонкую полоску атласных трусов.

– Малышки Лучии Лиотти, – развратно глядела она на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Почему ты называешь Лучию курицей? – спросил требовательно, не желая, чтобы в будущем из накрашенного рта Кармелы вылетало имя моей жены.

– Потому что я съездила в город и посмотрела на нее, – огрызнулась она.

– Когда ездила? – смерил я рыжую предупреждающим взглядом.

– Еще неделю назад, когда твой папа-гангстер сообщил тебе имя невесты. Зачем вы так скоро женитесь?

– Ты не ответила на мой вопрос, – повторил жестко, не собираясь давать Кармеле волю в общении со мной.

– Ох, … Дамьяно, – закатила она глаза. – Еще скажи, что Лучия не курица. Тощая, бледная. Никакая. И вообще… ребенок еще. Разве сможет она завести тебя? Не сомневаюсь, ты от ее прелестей сбежишь ко мне в первую же брачную ночь, – повела она плечиком, позволяя легкой ткани медленно поползти вниз.

– Замолчи и больше не произноси ее имя, – не стал убирать шаловливые женские пальчики с ремня на моих брюках.

– Как скажешь, милый, – справилась она с пряжкой, глядя на меня снизу-вверх. – Но пообещай, что ребеночка рожу тебе я, а не она.

– Посмотрим, – скинул пиджак, заваливая Кармелу на широкий диван и без церемоний раздвигая ее ноги врозь.

– Я буду ждать тебя в вашу первую брачную ночь, – выгнулась любовница, принимая меня в себя. Кармела знала, что не стану целовать ее в губы, потому подставила шею, которую я тут же прикусил зубами, потом приподнялся на вытянутых руках и прежде чем трахнуть ее, сказал:

– Завтра отправишься в один клуб. Орсо снабдит тебя адресом и фотографией мужчины. Найдешь мужика и покрутись возле так, чтобы снимки, где вы вдвоем можно было предъявить его супруге.

– О… шантаж, – приоткрыла пухлый ротик Кармела. – И кто у нас жертва?

– Один несговорчивый судья, – дернул я ее халат, высвобождая из тонкой ткани совершенную грудь.

Когда Дамьяно сказал про телохранителя-водителя, я не думала, что он пришлет его в тот же вечер. Подобная расторопность со стороны моего жениха давала мне надежду на то, что я все-таки не безразлична ему, как казалось со стороны.

Мама объяснила Дамьяно, отчего я не вожу машину. Только озвученная причина не совсем правдива. Все знают лишь мою версию, кроме инструктора-извращенца, конечно. Но этот гад с радостью ухватился за соломинку, которую я ему протянула, хотя он этого вовсе не заслуживал.

Поморщилась, вспоминая тот случай. Мужчина полез ко мне под юбку, когда я сидела за рулем и сосредоточила все свое внимание на дороге.

Я только училась, мне было страшно на забитой автомобилями трассе, а тут его мерзкая рука, ползущая по моей ляжке. Естественно, я дернулась, машина вильнула, моя нога утопила в пол педаль газа, и мы влетели в стеклянную витрину магазина.

Повезло, что тогда никто не пострадал, кроме моей гордости, обувного киоска и учебной машины. Мне пришлось соврать полицейским и родителям, сказать, будто у инструктора начался приступ астмы, отчего я растерялась, потому и въехала в витрину. Я так сделала только затем, чтобы папа не пристрелил кретина.

– Элио, – представился нам с мамой высокий и широкий во всех местах молодой шатен в сером костюме. – Дамьяно велел присматривать за тобой, – подмигнул он мне. – И возить вас двоих, куда пожелаете.

– Весьма любезно со стороны твоего босса, – с задумчивостью оглядела мама Элио. Я знала этот ее взгляд, так она смотрит, когда примеривается, для чего сгодится вещица. – А можешь полочку в гостиной прибить? – нашла мама, к чему пристроить нежданного помощника.

– Весь в вашем распоряжении, синьора, – обаятельно улыбнулся бандит. Не знай я наверняка, что Элио из мафии, приняла бы его за какого-нибудь душку-начальника операционного отдела в банке.

На самом деле его постоянное присутствие рядом с нами оказалось как нельзя кстати. В связи со скорой подготовкой к свадьбе приходилось постоянно куда-то ехать – в ресторан, ателье, цветочное хозяйство, церковь, фотостудию. При нашей заметной нервозности Элио сохранял спокойствие духа и неспешно выбивал пальцами ритм по рулю в ожидании женщин Лиотти. Его вроде бы не смущала роль няньки.

– Я не надену розовое платье подружки невесты! – заявила Аличе, когда цвет и ткань уже были согласованы с модисткой.

– Нет, наденешь! – строго сказала мама. – Все подтвердили, что согласны на розовый.

– Я не подтверждала! – упрямилась Аличе.

– Это потому, что ты не ответила на мое смс-сообщение! – сердилась мама.

– Как бы я ответила, когда у меня шел урок физкультуры?

– По-моему, Аличе права, – неожиданно вмешался Элио. – У нее же явный перекос в андеграунд, а вы ее собираетесь в розовый нарядить.

Парень вальяжно расселся на диване в гостиной, подложив руки под голову, и ни капельки не смутился от гневного взгляда моей мамы и радостного вопля пятнадцатилетки.

– Элио, ты разве не на моей стороне должен выступать? – попеняла ему.

– Так я на твоей и выступаю, Лучия, – почесал он гладко выбритый подбородок. – Если вы заставите надеть эту девчонку розовое, она либо напьется на твоей свадьбе и перетянет внимание на себя, либо будет сидеть за столом с недовольной миной. Тебе оно надо?

– Элио, ты лучший, – победно взглянула на нас Аличе. – Я готова надеть платье, но исключительно в стиле милитари.

– С ума сошла! – по второму кругу взвилась мама. – Кто надевает на свадьбу сестры милитари?

– А че, прикольно, – ухмылялся Элио, заслужив воздушный поцелуй от мелкой бунтарки.

– Есть предложение, – пришла мне в голову идея. – Пусть все будут в розовом, а две мои сестры в милитари.

– Да, неплохо, – согласилась мама. Тогда Аличе не будет выглядеть белой вороной, всем сразу станет ясно, что так и задумано. Но пойдет ли на подобный китч Софи?

Я ей сейчас позвоню, набрала номер старшей сестры. Софи сначала нецензурно выражалась, потом расхохоталась и в конце концов согласилась.

– Надо бы еще Дамьяно спросить, – предложила моя родительница, заставив меня вспыхнуть от одного лишь упоминания его имени.

Аличе фыркнула, но старшая из Лиотти пресекла строго:

– Он оплачивает свадьбу, и если моему зятю не понравится милитари, ты пойдешь в розовом! Лучия, звони ему.

В животе завязался узел. После знакомства на благотворительном вечере, мы с Дамьяно виделись еще раз. В доме его старенькой бабушки, куда были приглашены на обед родственники со стороны жениха и невесты. Бабуля смолила папироски, являлась приверженкой черного юмора и собиралась пережить всех Ардженто. Из окон ее просторного дома открывался вид на набережную Марине, и Дамьяно позвал меня пройтись вдоль береговой линии. Я ела мороженое, которое он мне купил, и наслаждалась мужественным запахом, который впитывался в мою кожу. Тогда мы обменялись номерами телефонов, но я пока ни разу не звонила ему. Как и он мне.

– Лучия…, – напомнила о себе мама. – Звони.

– Дамьяно говорил, что заранее со всем согласен, – немного расстраивало меня то, что жених самоустранился от предсвадебных хлопот. Интересно, он хотя бы кольца сам купит или поручит кому?

– Вряд ли он предполагал милитари на собственной свадьбе. Лучия, пожалуйста, спроси его мнение. Маргарет наверняка придет в ужас, – недобро косилась мама на свою сияющую младшую дочь.

Сделала глубокий вдох, не избавивший меня от внутренней дрожи, установила на смартфоне громкий режим и нажала на вызов.

Я хотела и не хотела, чтобы он ответил. Хотела услышать его голос, но лучше бы он позвонил мне первым.

Дамьяно ответил после четвертого гудка.

– У тебя что-то срочное? – видимо, отрывала я его от важных дел.

В голосе моего будущего мужа таилось множество загадочных и притягательных оттенков. Сегодня это было – властно и вкрадчиво. И стоило услышать его, как я, что вошло у меня уже в привычку при общении с ним, превратилась в какую-то расплывчатую версию себя.

– Лучия? – поторопил Дамьяно, так как я ничего не сказала.

– Ты не против милитари? – выпалила, не узнавая своего голоса. Писк какой-то, никаких мелодичных и переливчатых нот, как мне бы хотелось.

– Смотря в чем, – осторожно произнес он.

Я испугалась, что Дамьяно сейчас решит, будто у его невесты не все в порядке с головой, потому поспешила объясниться, но вновь получилось как-то скомкано и нелепо, хотя он все понял, так как бросил немного раздраженно:

– Мне все равно, во что будут одеты твои сестры, Лучия. И, будь добра, не отвлекай меня по таким пустякам.

– Хорошо, прости, – немного сердилась я теперь на маму за то, что она заставила меня позвонить.

– Не очень-то твой жених с тобой вежлив, – надула пузырь из жвачки Аличе.

– Если бы ты не отказалась от розового платья, мне не пришлось бы спрашивать его обо всяких глупостях, – сгорала от стыда я за этот треклятый звонок.

Сестра собиралась выдать еще какую-нибудь колкость, но отвлеклась на Элио, чьи плечи сотрясались от смеха.

– Что смешного, Элио? – поджала я губы.

– Да, дорогой, скажи-ка нам, что тебя так развеселило? – поддержала меня мама.

– Да просто представил рожу… Простите, лицо. Представил лицо Дамьяно, когда Лучия спрашивает его про платья подружек невесты. Это же просто отстой. Орнелла, зачем ты велела своей дочери спрашивать у босса подобную глупость? – совсем развеселился Элио и расхохотался в голос.

– Что скажешь, Витторио? – поправил я брюки, поудобнее устраиваясь на кожаном диване в кабинете судьи.

Витторио Каппеллари было всего тридцать четыре года, а он уже занимал высокий пост, слыл принципиальным и неподкупным. Его перевели в Палермо из Сиракуз, так что моя семья никак не могла повлиять на это назначение.

– Мерзкий ублюдок, – подолгу рассматривал судья каждую фотографию, где были запечатлены он и Кармела.

Самое интересное, между ними ничего такого не случилось, просто рыжая лиса хорошенько поприставала к нему, когда Каппеллари по своему обыкновению провел обеденный перерыв в клубе неподалеку от здания суда. Иногда привычки играют против нас. Обедай он на рабочем месте домашней едой, которую заботливая жена укладывает в контейнер, не попался бы на крючок. Но, видимо, его жена не такая уж и заботливая. И теперь этот чистоплюй любуется последствиями. Кармела у него на коленях. Кармела обнимает его за шею, Кармела целует в губы.

– Он ее отпихивает, а она прыг ему на колени, – смеялся коротышка Умберто, выступивший в роли фотографа. – А как он на нее наорал, когда она целоваться полезла!

Умберто снял все отличным ракурсом. Так, чтобы недовольства и раздражения Витторио на снимках не было заметно вовсе, зато вываливающиеся из декольте сиськи Кармелы и ее пухлый рот прекрасно умещались в кадре.

– Подсунули дешевую шлюху и думаете из-за этой туфты меня снимут с должности? – самоуверенно взглянул на меня Каппеллари.

– Не снимут, – качнул головой, соглашаясь с ним.

Его темные брови взметнулись вопросительно. Витторио не боялся, и я даже зауважал мужчину. Он прекрасно знал, кто я такой, но не пасовал, как случалось почти со всеми, с кем мне приходилось иметь дело.

– С должности не снимут, – улыбнулся снисходительно. – Но вот твоя прелестная женушка вряд ли поверит твоим жалким оправданиям. Говорят, ты ее очень любишь. Но она ведь бросит тебя, всего такого честного и неподкупного. Заберет вашу маленькую дочурку и уберется обратно в Сиракузы. Добьется единоличной опеки над малышкой, а тебе только и останется, что выплачивать алименты и знать, что твоего ребенка воспитывает другой мужик. Как тебе такой расклад, Витторио?

– Что ты хочешь? – швырнул он в меня снимками. Как предсказуемо… Семья почти всегда самое уязвимое место для большинства людей.

– На предстоящем процессе отпустишь моих парней. Никакого срока, – сбросил я провокационные фото на пол. Пусть сам потом подбирает.

– Они убили четверых. Как я их отпущу? Их вина доказана.

– А ты сделай так, чтоб доказательства исчезли.

– И чего ты так печешься о парочке отморозков? – прищурился Витторио. – Зачем они тебе?

– У тебя есть брат, Каппеллари? – смотрел прямо в его голубые глаза.

– Нет, – не понимал он, к чему я клоню.

– А у меня был, – на миг сжались мои челюсти. – Его звали Саверио, и я до сих пор скучаю по нему.

– Что случилось с твоим братом? – поинтересовался судья. Мне показалось, в его голосе прозвучало сочувствие.

– Кто-то заминировал участок дороги. Кто-то, кто точно знал, в какое время проедет кортеж из трех машин. В первой ехала охрана. Во второй мой брат с семьей. В третьей я с отцом. Очень странно, но в моей памяти отложились все детали. Сначала вздыбливается асфальт, и первая машина взлетает на воздух. Знаешь, она такую красивую дугу описала, прежде чем приземлиться и взорваться повторно. Другой автомобиль был бронированным. Но вот незадача, от взрыва у него оторвался двигатель, бронированная машинка полетела с обрыва, вспыхнув еще во время падения. Мы с папой успели спастись. Нам повезло в том, что наша машина была третьей. У нас было немного времени, чтобы спастись. И чтобы отомстить тем, кто это сделал.

– Вендетта. Ясно, – кивнул Каппеллари. – Парни, за которых ты просишь, уничтожили тех, кто виновен в гибели твоего брата.

– Ты умный, – вовсе не льстил ему. – Будет жаль, если окончишь свои дни в ванне с кислотой или пойдешь на корм акулам.

– А ты мне не угрожай, – сложил он руки на груди.

– Кто сказал, что угрожаю? – мерялись мы с ним тяжелыми взглядами. – Предупреждаю.

В кармане моего пиджака завибрировал телефон.

Надо же, – усмехнулся, прочтя высветившееся на дисплее «Жена». Лучия мне еще ни разу не звонила, только поэтому я ответил на звонок. Мало ли, что у нее там стряслось. Я старался быть внимательным к ней, хотя пока не очень понимал, как лучше вести себя с девчонкой.

Она меня просто выбесила своим звонком. Платья подружек невесты? Серьезно?

– Жениться собрался? – ехидно спросил Витторио.

– Не твое дело, – буркнул, пряча телефон обратно в карман.

– Болтают, у тебя любовница на вилле живет, – сделал вид судья, что просто рассуждает. – Уж не она ли на тех снимках, которыми ты пытаешься прищучить меня?

Интересно, как он догадался? – не мешал ему болтать дальше.

– Может, мне стоит действовать твоими методами? А, Дамьяно? – больше не называл он меня ублюдком. – Нащелкаю фото, где ты с той рыжей дрянью кувыркаешься, да покажу жене твоей молодой?

– Попробуй, – встал я с дивана. – Так что, мы договорились?

– Я подумаю.

– Думай быстрее, – напоминал наш переброс репликами скорее дружескую беседу, чем враждебное столкновение. Если он согласится сотрудничать, пожалуй, это будет интересно.

На следующий день повез Лучию в ювелирный салон. Не стал париться с угадыванием размера и ломать голову над тем, какое кольцо будущей жене понравится. Сама выберет, что ей надо.

Она меня не доставала, сидела в машине тихо, поглядывая в окошко. Когда Лучия молчит, то кажется вполне нормальной.

Удивила меня. Я думал, выберет какое-нибудь скромное колечко, так как она ничего такого не носила. Кармела любила цацки – крупные, броские, подчеркивающие ее яркость. Лучия же вдевала в уши маленькие серьги-гвоздики, на шею цепляла простенькую цепочку. Других украшений я у нее пока не видел.

Лучия выбрала не скромное кольцо, а весьма примечательное и дорогое. Что ж… Я не жадный.

– Подержи, – сунул ей в руки две бархатные коробочки, когда мы подошли к машине. Нажал на брелок, отключая сигнализацию и, сев за руль, ответил на звонок отца.

Пока слушал его, завел двигатель. На пассажирском сиденье Лучия застегивала ремень безопасности.

Поговорив с отцом, кинул трубку на приборную панель и выехал с парковки. Джип быстро набирал скорость, а Лучия вдруг заверещала.

Мать твою…, – она дверцу не закрыла.

– Туфля упала, – всхлипнула девушка. – И кольца.

– Куда упали? – закатил я глаза.

– На дорогу, – исподлобья взглянула она на меня.

Кинул взгляд на ее ноги. Одна ступня была босой.

Пришлось съезжать на обочину.

– Сиди в машине, – велел ей. – Я поищу.

Нашел. Целую туфлю и раздавленные колесами бархатные коробочки вместе с кольцами.

– Вот же растяпа, – проворчал недовольно, не потому, что сердился на Лучию, было жаль впустую потраченного времени.