Пламенная бунтарка ледяного дракона

– Подвигайся, рыжая! Потряси танцем. И своими формами для нас!

– Да какие формы у этих худышек?

– Это не смотреть надо, а трогать! Эй, хозяин, сорви рубаху с этой огненной, не видишь, благородные дерры прицениваются?

Посыпались сальные шутки. Ко мне тянулись жадные руки, того и гляди, эти мерзкие скупщики невольниц полезут на грубо сколоченный помост, помочь раздеться.

– Ты что, не слышала, рыжая полукровка, дерры желают, чтобы ты станцевала им обнаженной?

Гремя подошвами тяжелых сапог, к стайке невольниц, среди которых была и я, подошел работорговец. 

Мои пламенные волосы, которые постоянно привлекали людские взгляды, сейчас притянули и этих наглых драторинов. 

Трое мужчин глазели на меня, плотоядно протирая руки.

Чешуйчатые гады. Они считают людей прахом под своими ногами, а полукровок и того ниже. Хотя сами с удовольствием способствуют их появлению.

– Выйди вперед! – рявкнул хозяин. – Тебя удостоили вниманием, так что действуй, если желаешь получить сытный ужин.

– Да, уж мы тебя накормим, – загоготал один из покупателей.

Последний из официальных невольничьих рынков был закрыт с десяток лет тому назад.  В рабство попадают только лишь военнопленные или преступники, пойманные на воровстве. Но подпольные места торговли людьми и полукровками так и не истребили. 

Я сжала кулаки и пожалела, что мои запястья зажаты в металлические браслеты, блокирующие магию. С каким удовольствием я бы спалила и это проклятое место и бесстыжих уродов, что пялятся на меня!

Ненавижу драторинов. Они считают, что умение обращаться крылатыми ящерами делает их лучше других. 

Работорговец Фендор грубо дернул мое плечо, вытаскивая меня в центр помоста.

– Покажи товар со всех сторон! – надрывался заводила. – Сверху и снизу. Желаю понимать, не будет ли мне на ней жестко.

Я вздрогнула от омерзения. О, Фенимола, избавь от стыда и мучений! Уже сотню раз пожалела, что ввязалась в это сомнительное приключение. Но одного раскаяния тут мало.

Недолго думая, торговец рванул двумя руками рубаху, такую же, как у остальных невольниц. Ткань затрещала, а зрители, которых стало больше, заулюлюкали.

Холодный вечерний воздух  жадно впился в беззащитное тело. На мне оставались лиф нижнего белья и невзрачная юбка, но хозяин намеревался избавить меня и от них, чтобы продемонстрировать товар покупателям. 

Я прикрылась скрещенными руками, чем вызвала возмущение публики и работорговца.

Ошейник полукровки сдавил шею, когда я попыталась вдохнуть глубже, чтобы не закричать от захватившего меня отчаяния.

– А ну иди сюда, – заорал Фендор, видя, что я отшатнулась от него, – у высокорожденных дерров нет времени смотреть, как ты ломаешься. Они платят за другое. Так что скидывай тряпки и танцуй!

– Кто же танцует без музыки? – ровный, низкий баритон раздался откуда-то сверху.

Увлеченно наблюдая за нашей с Фендором борьбой, никто и не заметил, как над помостом завис рослый драторин на серебристых драконьих крыльях. Лицо его скрывала тень от капюшона.

Мужчина скрестил на груди руки и положил ногу на ногу, словно не мимо пролетал, а удобно расположился в любимом кресле. 

Еще один зевака-драторин!

– Дерр, если вы просто поглазеть, так пролетайте мимо, – нетерпеливо осадил нового зрителя, – у меня тут товар стынет. 

– На твоем месте я бы устроил распродажу, – с насмешкой заявил Серебристый, – рынок вот-вот закроется.

– Вот балабол! – заорал один из тех, кто требовал от меня танец. – Лавочка только открылась. И пока мы тут, никто не разойдётся.

– Проваливай! – поддержал товарища второй покупатель. – Эту малышку мы для себя присмотрели. 

Неизвестный повел плечами, мне показалось, он кого-то высматривает в толпе ротозеев. Лица драторина видно не было, можно только догадываться, каков он.

– А если я сам хочу пополнить свой гарем горячей рыжей полукровкой? 

– Она наша, мужик! – вступил уже третий любитель танцев.

Я же стояла, сжавшись от холода, ужаса и омерзения. В кошмарном сне раньше не могло привидеться, что меня, полуобнаженную, будут делить при толпе народа драторины, желая заграбастать в свои гаремы.

– Так вы уже сторговались? – баритон незнакомца стал медовым.

– Кстати нет, – Фендор словно в себя пришел, – так что жду ваших предложений, дерры.

– Две тыщи драт! – заявил главарь “покупателей” и торжествующе посмотрел на незнакомца с серебристыми крыльями.

– Две тысячи чешуек за красотку? – скривился Фендор. – Несерьезно для таких дерров. Или это с каждого из вас?

– Семь тысяч, – спокойно произнес неизвестный.

Троица переглянулась. В толпе присвистнули. Семь тысяч драт – сумма немалая. 

Стоимость молодого здорового раба начиналась от четырех. 

– Признаться, Рамк, мы на такие траты не рассчитывали, – неуверенно заметил один из дружков, похлопав себя по карману.

– Значит и судачить не о чем, – незнакомец опустился на помост, твердо встал на него обеими ногами, и только после этого вынул увесистый кожаный мешочек из кармана. 

– Вот твои деньги, торговец, считай не торопясь.

Фендор недоверчиво принял оплату, развязал тесемки и заглянул внутрь мешка. Я стояла рядом и увидела, как сверкнули новенькие монеты. 

Торговец жадно вытащил одну из них, попробовал на зуб. Потряс мешок в ладони, затем отсыпал в горсть часть монет и радостно воскликнул:

– Продано. Но я конечно, сейчас все равно пересчитаю.

– Кажется, уже не успеешь, – вдруг заметил незнакомец, – ну наконец-то.

Резким движением он сдернул с себя плащ и накинул его мне на плечи со словами:

– Прикройся!

Я услышала, как внизу ахнули.

– Бежим! – заорал Рамк. 

– Поздно! – ровным, звучным голосом произнес купивший меня драторин. Теперь все могли его рассмотреть.

Высокий пепельный блондин, среди длинных прядей волос видны две тонких косицы аккуратного плетения. 

Лицо аристократа, с резкими, правильными чертами. Красивый, видный мужчина в богатой одежде. Крылья его вдруг преобразились, засияв голубыми холодными искрами. Ледяной дракон!

Мужчина махнул рукой и я увидела, как рыночная площадь заполняется драторинами в доспехах. Стало быть, этот ледяной дракон ждал, когда подтянется его подмога, поэтому тянул время.

– Именем великого императора драторинов Кайтона Даэрда, я закрываю вашу позорную торговлю и приказываю арестовать всех причастных! – громко объявил Серебристый, легко спрыгивая с возвышения к толпе.

Подле помоста началась паника и сумятица. Драторины пытались скрыть лица, выпустить крылья и улететь с места разборок.

Но военные применяли силу и задерживали большую часть бедолаг.

Двое драторинов уводили с помоста моих сестер по несчастью. Я было собралась присоединиться к ним, но меня остановил мужчина в черных доспехах.

– Тебе не с ними, полукровка, – сказал он сурово, – придется проследовать во дворец владыки. 

– Какой д-дворец? – спросила я, заикаясь и плотнее кутаясь в плащ.

– Хоть рынок и запрещенный, но как бы то ни было, по нашим законам сделка состоялась, – ответил мужчина, – так уж вышло, что герцог Эйтон Гараирн купил тебя. И до выяснения всех обстоятельств ты его собственность. Это подтверждает вещь владыки, что на тебе.

Собственность драконьего герцога!

До чего же ты докатилась по своей глупости, Кира! Закрыв глаза, я застонала, понимая, что попала в безвыходную ситуацию и теперь абсолютно беспомощная, в драконьем плену. Невольно вспомнила, с чего все началось. С моего безрассудства, неповиновения отцу и желания помочь подруге… 

Пламенная неудачница

– Если все стороны за, мы с радостью заключаем соглашение о помолвке! – голос моего отца дрогнул от избытка чувств.

– Буду счастлив породниться с благороднейшим семейством Урнари! – граф Согитр умильно прищурился, рассматривая меня.

Впрочем, он только этим и занимался в течение всего вечера, который и устроили-то ради него. 

Точнее, это были смотрины.

Неженатый граф Элвин Согитр присматривал себе невесту. И по странному стечению обстоятельств ею оказалась я!

– Клянусь, герцог Телейн, ваша дочь будет со мной в безопасности.

– Только на вашу твердую руку я и надеюсь, граф, – отец утер слезу умиления.

– Подождите! – вмешалась я. – Что значит - все стороны “за”? Я против! Неужели мое мнение не принимается в расчет?

– Милая, ты взволнована! – засуетилась мама. – Граф, не обращайте внимания, Кириэнн просто взбудоражена счастливой новостью.

Счастливой?

Элвин Согитр старше меня в два раза и втрое толще! 

Он лысый, бородатый и от него пахнет… пахнет… будто бы лягушками или болотной тиной. Да, мы живем на Водном континенте, но разве это значит, что мой муж должен походить на водяного?

–  Не хочу замуж! – выпалила я. – Ни сейчас, ни потом! Благодарю за доверие и симпатию, граф Согитр. Но вам лучше поискать себе невесту в другом месте.

“В болоте, например”, – добавила я про себя.

– Кириэнн Стелла Телейн! – голос отца будто налился свинцом.

– Сейчас же иди к себе, мы поговорим с тобой позже. Помолвка – дело решенное.

– Да нет же, – я вскочила, размахивая руками, – я настаиваю, чтобы такие вещи обсуждались со мной!

– Уймись, девчонка! – прикрикнул отец.

И тут я взорвалась.

Нет, это не то чтобы метафора или преувеличение.

Я унаследовала редкий и бесполезный для девицы на выданье дар. Стоит мне начать нервничать, а тем паче злиться, как вокруг все начинает взрываться и гореть. 

Эта особенность выяснилась, когда мне исполнилось тринадцать. Год страдала я и все окружающие, а потом придворный маг моего дедушки-короля изготовил кольцо-оберег. Когда оно на моем пальце – я безопасна.

Дело за малым – никогда не забывать это кольцо в своей комнате. Как сегодня, например.

Увы, я даже не заметила, что столь важной вещицы нет, потому что от постоянного ношения ощущала тяжесть металла кожей, даже когда снимала кольцо, скажем, чтобы принять ванну.

Первым взорвался керамический чайник. Столетний, работы легендарного эльфийского мастера Тиэрли. А следом по цепочке разлетелись вдребезги все чашечки из сервиза. И уже потом загорелся стол.

– Кольцо! Кириэнн! Где твое кольцо? – закричала мама.

Отец же сорвал с себя камзол и принялся колотить им по столу, пытаясь погасить пламя.

Не паниковал только лишь граф Согитр.  

Он хлопнул в ладоши и направил чуть порозовевшие растопыренные пухлые пальцы в мою сторону.

И меня словно обдул мощный порыв морского влажного ветра.

Тут же разрушения прекратились, а занявшася пламенем скатерть погасла сама собой.

– Граф Согитр – наследник водных магов, – слабым голосом сообщил отец, – вы с ним обладаете редкими в наше время дарами. И магия Элвина может сдержать свойственные тебе неконтролируемые порывы. Потому он станет твоим мужем, Кира. 

Я – Кириэнн Стелла Телейн, по матери внучка короля Урнари. И единственная в нашей семье одаренная магией… но лучше бы этот подарок богини-матери достался кому-то из родственников вместо меня.

Магические силы среди сэлонимов, то есть обычных людей, большая редкость. Мы слишком маложивущая раса по сравнению с драторинами и остроухими эрлинами. Даже некоторые полукровки живут дольше нас, если унаследуют от нечеловеческого родителя соответствующие качества.

В древности почти все сэлонимы могли колдовать и взаимодействовать с силами природы. Но с течением времени кровь становилась жиже, мы все дальше уходили от родства со своими демиургами. 

Мир Аперфод создан сто тысячелетий назад. Так говорят летописи и их хранители.

Эрлины живут пятьсот – шестьсот лет, драторины – около четырехсот, сэлонимы с трудом дотягивают до ста пятидесяти. 

Понятно, в чьей крови от магии божественных предков остались сущие капли. 

Каждого, кто замечен в чудодействе, объявляют одаренным и подыскивают ему такую же “волшебную” пару.

Но я не хочу выходить за толстого и старого для меня графа Согитра. 

Что мне делать? 

Бежать из родового замка? Покинуть королевство Урнари? И куда же отправиться восемнадцатилетней дочери герцога, не приученной к обычной жизни?

Невыносимо осознавать, что ты ничего не можешь изменить.

Единственное, что я могла сделать – надеть  злополучное кольцо  и спрятаться на время в городском парке, который начинался почти от наших ворот. Нужно было пройти совсем немного, чтобы окунуться в уютный зеленый полумрак, который сохранялся даже в жаркий день, расцвеченный яркими лучами Ипиро.

Пока родители утрясают неловкость, возникшую между мной и графом Согитром, я решила отлучиться на прогулку.

Тем более, что настало условленное время, в которое меня поджидала подруга. Не просто лучшая. Единственная.

Та, о которой мои родители знать не знали, потому что никогда не позволили бы мне с ней дружить.

Милора Трилоти – полукровка. Дочь сэлонимской женщины из благородной семьи и заезжего эрлинского художника. 

Она не унаследовала от своего отца характерной эльфийской наружности, но переняла многие черты его характера и стремлений.

Милора надеялась, что с возрастом у нее появятся свойственные эльфам особенности, хотя бы отголоски телепатии и ментальной магии. 

Это вряд ли. Ее отец не принадлежал к благородному роду высших эрлинов, а значит его кровь не так сильна, чтобы придать магические силы детям от человечки. 

Но умение Милы верить в лучшее мне нравилось, поэтому я ее от души поддерживала.

– Кира! – подруга выскочила из кустов, будто подстерегала меня там. Следом за ней вывалился мольберт.

Мила старалась развивать в себе художественные навыки и много рисовала с натуры. 

– Я уж и не надеялась, что ты придешь. У тебя же сегодня званый вечер!

– Это были смотрины, – пробурчала невесело, – и я на них облажалась. 

Мы присели на скамейку и я во всех подробностях поведала подруге, как чуть не разнесла парадную гостиную залу родительского замка.

– И что, тебе придется выйти за  болотное чудище? – ужаснулась Милора.

– Не знаю как, но постараюсь этого избежать. В любом случае, сначала мы провернем ту самую штуку с  академией.

– Ты согласна? – оживилась Мила. – Ведь не далее как на прошлом семидневье сама мне сказала, что это безумная идея в нарушение всех возможных правил!

– Теперь мне как никогда хочется плевать на правила, – отрезала я, – от них только хуже. Наш мир закостенел в своих предрассудках. А закон, согласно которому полукровки не могут обучаться в академии, устарел лет на триста, если не больше. Сдавай вступительные экзамены. А я пройду за тебя тест крови. 

— О, Кира! — Милора порывисто меня обняла. — Знаешь, я уже почти придумала, как на время снять ошейник полукровки, но так, чтобы можно было вернуть потом на место. Нужно добыть где-то кольцо, которое смыкается и размыкается. 

Милора, как и все полукровки в Урнари, должна носить ошейник. Чтобы чистые сэлонимы видели, кто перед ними. И не вздумали к ней посвататься, например. 

Даже у драконов законы о полукровках десять лет назад начали смягчаться. С тех пор, как их император смог жениться на человеческой принцессе.

Но некоторые сэлонимские  королевства оказались куда непримиримее драторинов. Хоть чешуйчатые и отличаются особым высокомерием и одним изменением законов их не перевоспитать.

Моя подруга родилась у дочери барона. Семья от нее не отказалась, но всячески подчеркивала ошибку молодости матери. И перед Милорой были закрыты многие возможности.

Все что ей светило - выйти замуж за такого же полукровку или стать наложницей богача в каком-нибудь тайном гареме. 

Она же мечтала поступить в академию, на факультет изучения растений. 

Действительно, сначала я эту идею поддерживать опасалась.

Слишком много деталей нужно учесть.

Снять ошейник, половинки которого скреплены кольцом из зачарованного металла. Сдать экзамены в академию, а до нее добираться от столицы совсем не близко. И самое важное — пройти тест крови, чтобы показать чистоту происхождения.

Но и на этом все не заканчивается!

Ведь Милоре как-то придётся документы подправить, чтобы не придрались. И уйти из дома без подозрений, иначе своя же семья ее выдаст!

А до первого вступительного экзамена оставалось двадцать дней. Меньше одного зепера.

Услышав в первый раз, о чем мечтает подруга, я старалась ее отговорить. 

Но сейчас мне хотелось бунтовать.

Все решают за нас? 

Как бы не так.

Мы еще поборемся с несправедливой и устаревшей системой. 

Я придумаю, как всё организовать.

Встречаем главных героев))
Кириэнн

Герцог Эйтон Гараирн, наместник императора на Острове Хвост

Карта мира Аперфод

Ваша поддержка помогает авторской Музе не опускать крылья:)

Подарите книге сердечко, добавьте ее в библиотеку, оставьте комментарий о прочитанном. Искренний отклик не просто приятен, он влияет на творчество автора напрямую.

И не забывайте , чтобы не пропустить новинки, скидки и прочие приятные сюрпризы.

Для мамы я смирилась, для папы – подозрительно успокоилась, когда не стала бить стекла или взрывать кадки с цветами, а спокойно поинтересовалась, в каких числах они планируют мою помолвку с болотным графом.

Лицо отца дернулось, но ответил он спокойно, что несмотря на мое возмутительное поведение, вызванное волнением и пламенным характером, сэлт Согитр  согласился на торжественное объявление помолвки через три семидневья. 

– За это время мы успеем пошить тебе платье и пригласить гостей.

Что ж новость отвратительная.

Но я… я ведь придумаю что-то?

Придумаю. 

Я все смогу. 

А сначала займусь устройством поступления Милоры в академию.

На это дело я и отвлеклась.

Между примерками у портных искала кузнеца, который за хорошее вознаграждение молча поможет провернуть трюк с ошейником полукровки. 

И нашла нужного человека за три дня до первого экзамена подруги.

Главным достоинством кузнеца Метраля была немота. А вторым – любовь к деньгам.

Метраль жил в деревеньке Ситоп, и мы добрались туда на моей личной прогулочной коляске, запряженной огненным жеребцом, купленным отцом в Драторине, всего за час.  Я сама управляла повозкой, чтобы никого больше не посвящать в нашу тайну. 

За вознаграждение в триста драт немой и нелюдимый кузнец снял кольцо, используя заговоренные клещи и сработал нам новое, из обычного металла. Его можно снимать и надевать по желанию.

– Такие деньги, Кира! – убивалась Милора на обратном пути, сидя рядом со мной на козлах. – Я с тобой обязательно рассчитаюсь. Надеюсь, мне назначат стипендию. Ох, ты ведь еще за то чтобы мне документы подправили заплатила. Скажи, сколько!

– Это мелочи, – отмахнулась я, – для меня дело принципа сделать что-то… ну такое…

– Противозаконное? – подсказала Мила.

– Эти законы давно уже пора нарушить, – убежденно сказала я, – даже Драторин, неповоротливая драконья империя, уже десятилетие вводит изменения.

– И они продвигаются очень медленно, – вздохнула подруга, – пока до нас дойдет, сменится целое поколение. Это у чешуйчатых времени много. 

– И мы свое возьмем!

Пока все складывалось по плану. В день первого вступительного экзамена я отпросилась на долгую прогулку “по достопримечательностям”. На этот раз отлучиться мне надо было на более длительное время, чем в деревню к Метралю. Если сесть вдвоем на огненного скакуна, без повозки, мы домчим до академии Урнари за три часа. А ведь еще надо экзамен сдать и обратно добраться… 

Отец, разумеется, и слышать не хотел о том, чтобы я отлучалась из замка с утра до самого вечера в одиночестве. О моей дружбе с Милорой он не знал. 

– Послезавтра твоя помолвка, важнейший день для семьи, – строго сказал он.

– Думаешь, сбегу? – фыркнула я. – И заранее лишаешь меня свободы? Дай мне сделать последний вздох на воле!

По лицу отца пробежала тень.

– Что ты такое говоришь, Кириэнн? Будто я тебя не замуж отдаю, а в тюрьму определяю или в невольники отдаю!

– Для меня так и есть, – настаивала я, дожимая его, – ты не доверяешь мне и ограничиваешь во всем, в чем можно. 

– Ладно, – сдался папа, – отпускаю тебя, но не забудь амулет, блокирующий твое пламя. И обещай, что не сбежишь.

– Да куда мне бежать, – я бросилась к нему на шею, – мой конь не даст меня в обиду. Вечером я вернусь в замок.

Первый важный шаг был сделан, но предстояло как-то выбираться еще два раза. На второй экзамен и на пресловутый тест крови.

В тот день все прошло успешно. Дорога оказалась легкой, погода выдалась отличная, Ипиро пригревал ласково, словно одобряя нашу авантюру.

У ворот академии, в укромном месте, Милора с моей помощью избавилась от позорного черного ошейника полукровки и отправилась на экзамен, а я прогуливалась по студгородку, обедала в кафе и знакомилась с местными.

Как бы мне самой хотелось учиться здесь, на одном из магических факультетов! Но меня решили выдать вместо этого замуж, а образование я продолжу получать домашнее.

Мила успешно сдала первый экзамен и мы вернулись по домам без происшествий.

А на следующий день была моя помолвка с ненавистным Элвином Согитром. Даже от имени его, казалось, несло болотной ряской. 

И на душе моей квакали лягушки, а то и жабы, когда меня обряжали в нарядное помолвочное платье. 

– Кириэнн! – мой жених издал восхищенный клекот, словно своей водной магией захлебнулся. Или у него кусок сыра в горле застрял еще за завтраком.

Граф Согитр поцеловал мою руку, и мне тут же захотелось отпроситься с помолвки, чтобы тщательно оттереть кожу в этом месте.

Элвин Согитр, возможно, неплохой человек. Но его желание на мне жениться убивает все хорошее, что в нем может быть.

На нашу помолвку позвали всех соседей, у кого были хоть сколько-нибудь благородные предки и обязательно фамилии заканчивались на -оти, -итр, -эйн и -ейн, как подобает аристократам.

Как же у нас принято кичиться происхождением! А еще на драторинов обижаемся. Хотя, разумеется, этот факт не делает ящеров лучше. Удивительно, что их предводитель женился на человечке. Надеюсь, она об этом не пожалела. 

Хотя Адела Атейн – живая легенда и их с императором повенчали с благословения богов, у нас в Урнари многие считают, что принцесса, а теперь королева Эмедеры, предала устои сэлонимов.

У меня к чужой королеве претензий нет… только не понимаю, как можно влюбиться в дракона?

Они же людей ни во что не ставят, а наши женщины для них просто гаремное сырье. 

Уж лучше эрлины, с ними хоть можно поговорить об искусстве и магии, а не только о превосходстве крылатых над всеми прочими и военном деле.

Главный зал нашего замка был задрапирован белым шелком и украшен бежевыми, розовыми и белыми цветами.

Передвижные столики накрыты белоснежной тканью, на пол ниспадали складки, что придавало загадочный вид всему залу.

Под потолком плавали воздушные светильники, то спускаясь, то поднимаясь, создавая игру света и тени.

Непрестанно играла музыка, которая словно лилась из самих стен, музыкантов видно не было. Отец постарался на славу. И уже три раза спросил, при мне ли кольцо, сдерживающее мой пламенный норов.

– Ах, какая складная из вас выходит пара! – герцогиня Герейн, высокая, сухощавая, с полностью выбеленными временем волосами в тон оформлению нашего бального зала, поднялась, чтобы поздравить виновников торжества.

Нас с Элвином.

– Милый барсучок Элви и яркая рыжая белочка Кири!

Барсучок и белочка! 

Мне хотелось рыдать и смеяться одновременно.

– Вы всегда находите такие свежие и оригинальные определения, Жозефина, – рассыпался в комплиментах мой отец. 

Я видела, как он волнуется, его шея стала багровой, а на лысине появились капли пота.

Мой папа из тех, кто старается, чтобы все было хорошо и по правилам. Меня он тоже так пытался воспитывать.

– Старина Согитр вытянул счастливый жребий, – заметил виконт Дилоти, с аппетитом вгрызаясь в куриную ножку, – породнится с самим королем Ирвином! Да и невеста просто заглядение, юная, прекрасная… милейший герцог Телейн, отчего вы решили не отдавать ее в академию, а сразу определить замуж?

– Главная наука для современной девушки это построение семейного очага, – вместо отца ответила мама, – что лучше всего познается на практике.

– Это точно! – весело рассмеялся виконт. — До чего же вы разумная женщина, Стелла! 

В этом просторном зале мне было душно. Хотелось кричать. Сорвать защитное кольцо и превратить богато накрытые столы в факела.

Я не желаю выходить замуж за толстячка-барсучка Согитра!

Но родители так боятся моего дара, что готовы всучить меня первому, кто в состоянии его как-то обуздать.

– И когда же назначена свадьба? – спрсоила герцогиня Герейн.

– Мы не хотим слишком уж торопиться, но и медлить незачем, – отец покосился на меня. 

Неужели уже и дату определили?

Разумеется, со мной это снова “забыли” обсудить. 

– Предварительно это будет третьего сэлоними, – сообщил папа.

– Первый месяц осени! – с энтузиазмом воскликнула герцогиня. – Это просто восхитительно! Погода все еще летняя, но ветер дышит осенью и листва начинает подергиваться благородной золотой патиной. 

Значит,  у меня есть еще три зепера. Меньше сотни дней и я стану замужней женщиной.

Музыка стала громче.

– Моя дорогая невеста, разрешите вас пригласить, – Элвин умильно таращился на меня своими маленькими добрыми глазками.

– Знаете, у меня голова разболелась, – тихо сказала я ему, – коль я уже все равно ваша невеста, вы запросто можете извиниться за меня перед гостями. Свою задачу я отработала.

Поднявшись из-за стола, я улыбнулась паре знакомых и отправилась к себе.

Меня мало интересовало, как это воспримут окружающие. 

Этот спектакль будет сыгран и без меня.

В душе моей бушевало пламя, которому мешало вырваться наружу лишь кольцо на пальце.

Подростковый возраст драторинов длится примерно полтора десятка лет. А у некоторых и все два с половиной. Сэлонимы не понимают своего счастья, их дети находятся в противном пограничном состоянии всего лет пять, а то и меньше.

Эдайя, дочь моей кузины Сертайи, находилась в этом благостном периоде уже десятилетие. Была надежда, что скоро она образумится, тем более, что у нее уже прорезались крылья полудракона и пару раз она, кажется, вот-вот готова была обратиться полностью.

Подготовка человеческого тела к процессам усиленного магического роста и перерождения – дело сложное. Поэтому развитие драторинов такое сложное.

Помня, как тяжко давался этот период созревания, мы, взрослые, должны быть терпимее к юным созданиям.

Должны. Но порой хочется их прибить.

В моем дворце живет большая дружная семья. Иногда мне кажется, что моя она по какому-то недоразумению.

Тетя Эрдайя самый ценный член рода, если на то пошло. Она заведует всеми хозяйственными вопросами и выполняет роль управляющей.

Кроме нее несколько комнат в огромном и бестолковом дворце правителя острова Хвост занимают ее дочь Сертайя с мужем Хойтоном и двое их детей, Майлон и Эдайя. 

Сын не так давно вступил в полноценный юношеский возраст и успешно обращается драконом. Слава Сайтону Даэрду, конфликты с ним уже позади, как и огненные прыщи.

Осталось пережить взросление младшей, у которой что ни день, то новая блажь. Вот сейчас она вбила себе в голову, что должна отчислиться из академии магии, потому что, дескать ошиблась с призванием. 

Хойтон – главнокомандующий армией острова, его присутствие во дворце имеет смысл, хоть как у представителя древнего рода у зятя есть свои владения. Пару раз я предлагал шутя поселить там Эди, пока ей не исполнится лет тридцать и она не станет пригодной к общению юной девушкой. И Хойтон посматривал на меня так, словно обдумывал мои слова на полном серьезе.

– Поговори с ней, Эйт, – в очередной раз умоляла меня двоюродная сестра, – Эди прислушивается к тебе больше, чем к родной бабушке или ко мне! А отец на строевой подготовке.

– И хорошо, – порадовался я, – у него очень однообразные методы воздействия на детей. Снова запрет ее в башне. Хотя, в прошлый раз, когда он так сделал, у Эди как раз прорезались крылышки.

– И она чуть не убилась, сбегая на них в окно, – вздохнула кузина, – никакого сладу  с этой девчонкой!

– Обо мне говорите? – догадалась способная племяшка, заходя в малое кафе, где мы с Серт пили чай и делились проблемами. Точнее, она делилась. У меня их нет, как бы. Кроме, разумеется, необходимости управлять веселым и временами непослушным островом.

– О ком же еще! – легко согласился я. – На всем острове нет более интересной фигуры, чем Эдайя Идеурн. И главный вопрос, который всех волнует: когда же она перебесится?

– Почему бы вам всем не заняться своими делами? – фыркнула невоспитанная девица. 

– Эдайя! – возмущенно прикрикнула Серт, не надеясь, впрочем, что к ней прислушаются. – Я твоя мать, а Эйтон, между прочим, островной правитель! 

– Значит, ему и без меня есть, кем командовать, – парировала Эди, – а если подданных мало, всегда можно жениться и помыкать супругой.

– В моем доме столько дам, что жениться совсем не хочется, – заявил я, – насмотришься на вас и так и тянет принести благовония к статуе нашего демиурга Сайтона Даэрда, в благодарность за то, что отвел от брака. Но в любом случае, моей женой станет только благовоспитанная девушка, которая не понаслышке знает о правилах приличия.

– Удачи в поисках, – усмехнулась троюродная племянница, хватая самое спелое яблоко с блюда. 

– Владыка! – в дверях появился мой советник Леирн. – Поступили сведения еще о двух запрещенных невольничьих рынках. Один из них сотрудничает с поставщиками из Урнари.

– Сэлонимского королевства? – не поверил я ушам.

– Да, агент утверждает, что мерзавцы отлавливают своих же и увозят подальше за пределы Урнари, чтобы беспрепятственно продать желающим что называется, на местах.

– Невольничий рынок? – заинтересовалась Эди. – Разве их не запретили?

– Давно уже, – кивнул я, – но ты и сама знаешь, по себе: недостаточно внятного запрета, чтобы что-то прекратилось.

– Опять воспитывает, – пробурчала девушка и вышла из кафе, изо всех сил демонстрируя недовольство.  

– Идем, – скомандовал я Леирну, – нужно разобраться, не пустили ли этот слух специально, чтобы сбить меня с толку. 

Десять лет назад император драторинов Кайтон Даэрд женился на человеческой принцессе Аделе Атейн.

Тогда все выглядело красиво и было щедро сдобрено волей богов, как сладкий пирог масляным кремом. 

Сэлонимские боги нашли время и прибыли на Аперфод во временных человеческих оболочках…  и кажется, перебаламутили остальных демиургов, которые изначально хотели пойти по более простому пути и стереть из памяти смертных все, что связано с полукровками. Как и их самих.

Но Гард с Фенимолой вмешались. Собственно, теперь нет вопросов, почему сэлонимская раса такая беспокойная и порождает кучу проблем в остальном мире.

Конечно, остальные боги потом заявили, что даже если бы Гард не выкрал Ключ Решений, способный воплотить задумку богов в реальность, все равно полукровкам ничего не угрожало, поскольку это все было только на стадии обсуждения. И верховного создателя Амистена даже еще в известность не поставили. Так что демиург сэлонимов поторопился.

Наш бог, Сайтон Даэрд, создавший драторинов вместе со своей супругой Симоной, явил свой глас, благословив все произошедшее безобразие и выразив свое согласие с венчанием Кайтона и Аделы.

После этого у некоторых, самых чувствительных жителей планеты примерно в течение зепера побаливали уши. У кого-то даже кровотечение было.

И эта болезнь запомнилась больше, чем всеобщий праздник и умиление.

Аделу короновали, ее Приграничье передали под патронаж Даэры.

И… что дальше?

Боги удалились к себе, а нам, смертным, досталось внедрять перемены и новые законы.

На то, чтобы прижилось что-то новое, требуется не меньше сотни лет.

У драторинов и эрлинов они есть… а вот с сэлонимами сложнее.

Быстроживущие бабочки-однодневки в некоторых вопросах куда консервативнее нас. Память поколения короткая, но зато есть понятие “обычаев”. 

С новыми “обычаями” возникало слишком много вопросов.

Нам дали понятие “истинная пара”.

Но значило ли это, что истинными могут быть и другие пары?

За все десять лет после произошедшего не было замечено ни одного подобного случая.

Для долгоживущих десяток лет это ничтожный промежуток. Ничего не значащий.

Сэлонимам же он кажется слишком большим. Достаточным для того, чтобы решить – больше истинных не будет.

Кайтон Даэрд законодательно признал браки между полукровками. И разрешил гражданское сожительство межрасовым парам, без венчания в храме. А в случае рождения детей – записывать их на отца. В этом законе была оговорка – если пара оказывается истинной, этот брак действителен во всех отношениях.

Для того, чтобы проверить возможную истинность, в главный храм Даэры доставили тот самый алтарь, на который возложили руки Кайтон с Аделой и сэлонимские демиурги.

По завету богов, камень будет выявлять предназначенные друг другу сердца и дальше.

Но, как я уже сказал выше, за десять лет ничего такого не случилось.

До сих пор не каждая межрасовая пара решается заявить о себе. А если и так, то не все готовы отправиться в Даэру постоять у священного камня.

Кроме этого нововведения, Кайтон Даэрд подписал запрет на “мирное рабство” для полукровок.

Нельзя ловить и продавать на невольничьих рынках только за то, что на тебе браслет полукровки. 

Правила рабства теперь те же, что и для сэлонимов – в невольники могут попасть только изменники, преступники и военнопленные. И их дети соответственно. С правом обрести свободу в будущем.

Но до сих пор в некоторых уголках Аперфода процветают подпольные рынки. Да и, надо сказать, власть Драторина распространяется не на весь мир. Кайтон Даэрд утверждает законы для империи… и они не безграничны.

Некоторые эрлинские и сэлонимские королевства оставили положение полукровок без изменений. Их рабские рынки продолжают работать. Тут мы ничего не можем поделать.

Но если работорговцы, ослепленные жадностью, привозят свой товар в Драторин, мы получаем возможность вычистить заразу.

На острове Хвост я проводил каждый рейд лично. 

Так что новость, которую принес мне Леирн означала, что впереди у меня очередная облава. Но найти каждый такой рынок было сложно. Деньги на кону стояли большие, маскировка работала отлично. Так что мне предстояло побегать. И не факт, что с первого раза удастся накрыть гадюшник. 

За последние десятилетие я сам прикрыл почти тридцать невольничьих контор. Торговцы цеплялись за свой источник заработка, как за жизнь, отбивались, применяя оружие.

В двух переделках меня чувствительно зацепило. Но оно того стоит.

Невольников мы освобождали, отправляли по домам, если они имелись. Тем, у кого история чистая, без преступлений, предлагали возможность найти работу. В целом же я старался не оставлять освобожденных рабов на острове, он у нас невелик. Вид на жительство даже не все драторины могут получить, не говоря о чужих гражданах. Так что я старался выслать полукровок с прикрытых рынков куда-нибудь подальше, где их могут пристроить дальше. Для таких работала императорская программа.

Было еще одно обстоятельство, пережиток времени, который никак нельзя было обойти.

Если до того, как мы устраивали облаву на рынок, там успевали кого-то купить, сделка считалась действительной. И дальше несчастный невольник поступал в распоряжение нового хозяина.

Да, покупателя можно было привлечь за нелегальные сделки. Но его покупку это не отменяло! Особенно, если новый хозяин успевал надеть на раба эмблему своего дома или даже просто собственную вещь. 

Правда, если удавалось накрыть свеженькие покупки что называется у прилавка, клиенты запретного рынка соглашались расторгнуть сделку, дабы не создавать себе лишних проблем.

Несколько раз я и сам притворялся покупателем, если видел, что мои воины еще не успели оцепить площадку, а какого-нибудь беднягу вот-вот продадут. Да и сделка, заключенная мной, позволяла предъявить незыблемое обвинение торговцу. В этом случае он не мог сказать, что просто встречается тут с друзьями, и точно не продает полукровок, а устраивает их в услужение в хороший дом.

Столько всего надо учитывать!

– Владыка, – Леирн положил передо мной бумаги, – вот здесь перехваченная переписка из Урнари. Кажется, этот улов может оказаться жирным. Если все что тут указано, не выдумка и не попытка увести нас в сторону, мы сможем накрыть группировку из Урнари, которая действует довольно давно. На своей родине они легальны.

– А у нас – вне закона, – продолжил я, пристально рассматривая документы.

Чего там только не было. 

Самое отвратительное – это заявка на предполагаемый товар. Некий влиятельный дерр из дратории Хвост желал оказать протекцию работорговцу, который поставит на остров партию девиц, лучше всего, юных и невинных, для сбыта в гаремы. Дескать, у него большой спрос на такой товар, а предложить нечего.

– Какая мерзость! – возмутился я. – Когда я уже избавлю Хвост от этих нечистот? 

– Но владыка, формально гаремы разрешены, – напомнил Леирн, – если женщин не берут туда силой.

– Однако открыто их никто не заводит, – вздохнул я, – чтобы не нести ответственность за родившихся в таком случае детей. Сколько же нам еще исправлять в нашем мире! И прежде всего как-то донести до сознания масс, что Аперфод не был создан для драторинов, в нем должны сосуществовать все расы… даже те, которые мы случайно сами породили.

Леирн посмотрел на меня так озадаченно, что я понял – лишнего сказал.

– Эта переписка кажется мне настоящей, – я хлопнул бумагами об стол, чтобы отвлечь подданного от высоких и неуместных бесед, – давай сделаем упор на этот сигнал. Не знаю пока, что мы будем делать с таким количеством девиц-полукровок из Урнари… подключи комиссию по нравам. Надо выяснить, куда их можно будет переправить. Возвращаться на родину, в королевство, где их тут же снова поймают и продадут в рабство уже в другую страну, вариант сомнительный.

– Вы так сочувствуете этим нечистокровным! – заметил Леирн. И как мне показалось, совершенно без восторга. 

– Это все указ императора, мой друг, – напомнил я, – и повеление демиургов. Не забывай, я сам слышал глас богов!

Лицо Леирна почтительно вытянулось.

Безотказная отговорка: “Мне так боги велели”. Всегда выручает.

Что ж, держитесь, работорговцы. Прикрою очередную лавочку… главное тут же отправить девочек подальше от моего острова, чтобы не будоражить местное мужское население.

– Проверка крови пройдена! Вы приняты, можете поставить свою подпись вот здесь и тут.

Я с облегчением вздохнула. 

Обещание, данное подруге, выполнено.

Теперь Милора осуществит свою мечту, будет учиться в академии Урнари, постигать ужасно скучную науку разведения всяких сельхозкультур. 

Подруга прошла все тесты с блеском, а от меня была нужна лишь кровь. И то на время. 

Все оказалось так просто!

Рядовой служащий, который вряд ли вспомнит потом, как выглядит Милора Трилоти, вручил мне магический пропуск в академию.

– Вам надлежит сейчас пройти в хозчасть и подать заявку на заселение в общежитие, если требуется, – сообщил он скучным голосом и зевнул потом. Для него эта процедура была обычной и тягомотной. Что ж, нам только на руку.

Милора пока еще не придумала, что она скажет своей родне перед самым началом учебного года, до которого оставалось еще почти два зепера. Столько же, сколько и до моей свадьбы с Элвином.

Подруга собиралась в случае успеха нашей авантюры посвятить в нее свою мать. Она уж точно поддержит дочку, поступившую в элитную академию. И вместе они сообразят, как объяснить ее долгое отсутствие дома. Это детали. Главное свершилось!

Выйдя за ворота академии прикладных дисциплин Урнари, я огляделась.

Милора маячила в кустах.

Я направилась к ней.

– Все получилось? – спросила Мила с волнением.

Мне хотелось ее разыграть, чего скрывать. Но в глазах подруги было столько мольбы и такое сильное волнение, что я просто кивнула.

– Поздравляю, ты студентка, – сказала я ей, – должна будешь.

– Все, что угодно! – Мила завизжала и бросилась мне на шею. – Кира, ты моя спасительница! 

– Вот твой пропуск, – я протянула вожделенную карточку, и Милора чуть не вырвала у меня ее вместе с пальцами, – тебе надо идти в хозяйственную часть. Я заберу коня и подойду ко вторым воротам, выйдешь, подхвачу тебя и поскачем до дома.

– Хорошо, – Милора кивала, но кажется, почти не слышала меня, приплясывая на месте. Ей не терпелось бежать, вносить себя в списки проживающих в общежитии, и при этом оглядывать кампус довольным, торжествующим взглядом победительницы. Я очень ее понимала.

– Давай свой ошейник, – велела я. 

– Ой, – Мила смущенно хихикнула. Вот сейчас пошла бы в нем и все испортила. Хорошо, я рядом, чтобы уберечь подругу от глупостей. 

С усилием разжав кольцо, я сняла с ее шеи черную полоску кожи. Не хотела бы ощутить на себе такую удавку.

– Все, давай, удачи. И помни – вторые ворота. Не перепутай.

Милора еще раз меня порывисто обняла и помчалась пожинать плоды своей усидчивости. В том, что она достойна стать студенткой, я не сомневалась. Мила очень способная. 

Меня так радовал успех нашего дела, что я смогла отвлечься от обычных нерадостных мыслях по поводу ожидающей меня участи. Брака с нелюбимым, неприятным мне мужчиной. Родителям он казался самым достойным кандидатом, поскольку с ним рядом мой дар не угрожал ни мне, ни окружающим. 

Добравшись до укромного места, где был привязан конь, я похлопала Огонька по крупу. Животное радостно отозвалось. Бедняжка, торчал тут, пока я проходила формальное испытание ради Милоры.

– Пойдем, малыш, – сказала я Огоньку, – скоро домой поедем, надеюсь, ты успел немного передохнуть.

Мне надо было добраться до вторых ворот, откуда обычно выезжали телеги и всадники. Там не будет странным ждать подругу с транспортом.

Мы шли вдоль оврага, не особенно торопясь. Пока Мила дойдет до хозчасти, пока заполнит анкету поступившего, я могу прогуляться по прилегающему к территории академии небольшому лесу.

– Эй, девица! – грубый окрик позади вырвал меня из моих мыслей. – Что это у тебя в руке?

В руке?

Вздрогнув, я посмотрела на ошейник Милоры, который так и сжимала, после того как, забрала.

Ко мне вразвалку приближались двое мужчин властного вида. Оба хорошо одеты, уверенно держатся.

– Кто-то решил скрыть свою сущность, не иначе! – гаркнул один из них, высокий брюнет с окладистой бородой.

– Хорошо, что мы немного сбились с пути и прошли этой дорогой, – хохотнул второй, пухлый, крепко сбитый мужчина с русыми волосами. 

– Итак, объясни нам, девочка, почему ты сняла с себя ошейник полукровки? – вкрадчиво поинтересовался брюнет. – Не замыслила ли что-то противозаконное?