Пламя над Доминионом. Путь Искры

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.

— Джордж Бернард Шоу

Холод каменного зала пробирал до костей.

Я стояла босиком посреди тронного зала, стараясь стать как можно более незаметной. Дышать было трудно, сердце билось в горле от страха, что меня могут разоблачить.

Он сидел на троне, стоящем на возвышении, облачённый в доспехи, Марк Примий Севериан, Прокуратор Доминиона Залаир. Тот, чьё имя шептали с благоговейным страхом даже солдаты.

Я подумала о том, как может опуститься цивилизация, когда становится уверена в собственном величии.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, теперь уже не закрытом капюшоном, я опустила голову, пусть лучше смотрит на мой лысый череп.

–Сорвите с него эту хламиду, – произнёс прокуратор

Я похолодела, если они сорвут с меня монашеское одеяние, то сразу станет понятно, что я не монах ордена Искры. Что я вообще не мужчина, а женщина.

Я стояла, опустив голову, и думала о том, что живой не дамся, короткий меч и маленький кинжал висели на поясе под монашеским одеянием. Но прежде, чем меня убьют мои же бывшие сокурсники, я сама убью их всех. Жаль, что до прокуратора добраться не успею.

Прокуратор Доминиона Марк Примий Севериан

Год назад.

Двор короля Мариуса I ничем не отличался от других средневековых дворов, и сегодня, как и вчера, был очередной приём. Но на этот раз на приём были приглашены мы, барон и баронесса Рамис.

Мы с Сашкой изображали семейную пару, не очень родовитую, но довольно богатую и всё благодаря торговым связям. Барон и баронесса Рамис. И, конечно же, благодаря нашим деньгам нас и приняли ко двору.

Вот уже месяц мы жили в королевстве Эладар, наблюдая и передавая данные в Центр, который отслеживал все изменения, происходящие в этом мире.

— Баронесса, вы так прекрасны, — раздалось у меня над ухом.

Я поморщилась. Изо рта у красавца герцога ощутимо пованивало, он явно за ужином отдавал предпочтение колбасе с чесноком.

Но здесь носом не покрутишь. Герцог был любимчиком короля, и, конечно же, обычная баронесса не смогла бы перед ним устоять. Именно поэтому мне приходилось мило улыбаться, вместо того чтобы сломать этому донжуану левую руку, явно опускающуюся ниже положенного во время танца с приличной дамой.

Хорошо, что у меня был мой муж, барон Рамис, который в этот момент усиленно делал вид, что занят разговором с одним из графов. Тот был дружен с герцогом и, по его мнению, оказывал ему услугу, отвлекая дурака-мужа глуповатой баронессы, которую герцог решил соблазнить.

Советник короля Мариуса и его друг детства, герцог был нужен нам, чтобы закрепиться при дворе и стать своими. Конечно, я не собиралась по-настоящему соблазняться, для этого у нас были гипнокапсулы. Но создать слухи и показать всем, что что-то происходит, в этом и заключалась задача на сегодняшнем балу.

Наконец мой «муж» оторвался от общения с графом и повернулся в сторону танцующих пар. Я услышала, как он громогласно заявил:

— Что-то долго моя баронесса танцует с этим герцогом!

И, как и полагается неотёсанному барону из дальней провинции, получившему своё баронство за счёт умелых торговых операций, невзирая на то, что он наступал на ноги другим танцующим парам, он направился прямо в мою сторону.

Когда он подошёл, герцог осознал, что связываться с бароном, который на голову выше, себе дороже, и с милой улыбкой передал супругу её мужу.

— Ты чего так долго? — прошипела я Сашке.

— Всё должно быть правдоподобно, моя дорогая, — ответил мой «муж», а по совместительству коллега и бывший сокурсник Сашка.

Мы с Сашкой полгода провели на орбитальной станции, погружаясь в «легенду», и сейчас это было наше первое полевое задание.

Но никто не мог предположить, что произойдёт уже через несколько дней.

Дорогие мои!
Рада, что вы снова со мной

Если вам понравится эта история, пожалуйста, добавьте её в библиотеку и поставьте лайк!

Мне будет очень приятно!
С любовью,
Ваша Адель

Знакомьтесь наши герои

Алекс и Сашка, барон и баронесса Рамис (пока ещё)

Баронесса Рамис на балу с красавчиком герцогом

Спустя пару дней я получила записку от герцога с пылким признанием и предложением о встрече. Это была большая удача.

Нам нужно было усыпить герцога и снять показатели со спящего, вернув его обратно до того, как он проснётся. В воспоминаниях герцога, конечно, будет небольшой провал, но он решит, что всё, чего хотел от баронессы, он получил. А самое главное, что все остальные тоже будут считать именно так.

Ведь «глупый» муж баронессы придёт на приём и станет всем говорить, что баронессе нездоровится, и поэтому она осталась дома. «Верные друзья герцога» будут подпаивать барона, а сам герцог тем временем поспешит на тайную встречу с прекрасной баронессой.

Моя задача, усыпить бедолагу, переправить его на базу, снять показатели, а потом вернуть.

Так я и сделала. Под утро, ещё раз взглянув на мирно сопящего герцога, я улыбнулась и уже собиралась начать спуск. База находилась в Амалурских горах, на самой вершине, недоступной местным.

Уже собиралась выходить, как заметила, что передаваемая информация не ушла.

— Странно, — нахмурилась я и повторила отправку.

Я поставила сообщение на автоматическую пересылку. Возможно, что-то с гео-излучением, потому и не уходит сейчас. Но как правило, это не длится долго, значит, уйдёт позже.

— Надо идти, Алекс — сказала я себе, — герцог может проснуться.

Я точно знала, что под покровом темноты из Шепчущего леса выбираться надёжнее. Местные и днём-то обходят его стороной, по местным поверьям лес крайне опасен, но на самом деле мы сами поддерживали эту легенду, чтобы иметь возможность безопасно и незаметно перемещаться на базу.

Я загрузила герцога в капсулу лифта, зашла сама, и вдруг ощутила страшную боль в голове. Всё внутри вспыхнуло, оборвалось. В глазах потемнело…

Когда-то на Земле.

— Девчонкам не место на Залаире, — важно произнёс Сашка. — Только мужчина может стать наблюдателем.

— Дурак ты, — сказала Сашка, которую все звали Алекс, потому что была она злая, сильная и хитрая, и никто из сокурсников не связывался с ней. Если кто-то по незнанию решал зацепить высокую и тонкую девочку, то знавшие её мальчишки с курса только ухмылялись в ожидании представления.

Никто не рисковал называть её как-то иначе, только Алекс. И каждый знал, что Алекс беспощадна к врагам и настолько же верна друзьям, до конца, до смерти. Может, поэтому друзей у Алекс было мало.

Сашка был её другом, именно поэтому ему прощалось то, что иногда он говорил глупости.

— Нет, Алекс, я же не говорю, что девчонки хуже парней... — Сашка запнулся.

Алекс лениво смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза, пожёвывая травинку.

У них сегодня была увольнительная, и они выбрались из Академии и из города туда, где простирались бескрайние поля, где изредка попадались деревянные избы и где можно было упасть в это поле, прижаться к земле, остро пахнущей полевыми цветами, и, вдыхая сладкий аромат клевера, трав и земли, лежать, глядя в небо, которое сегодня было высокое, бесконечное и голубое.

А где-то там, за пределами этого неба, в чёрной тьме космоса, расположен мир Залаир, на котором сейчас пытается выжить человечество.

Задача наблюдателей была собирать по крупицам исторические факты, не вмешиваясь, не мешая и не помогая, а лишь беспристрастно фиксируя то, что происходит и как идёт историческая эволюция.

Если смотреть с точки зрения земной цивилизации, то сейчас на Залаире Средневековье. И в разных странах происходят разные процессы.

Цель земных исследователей понять, в какой момент цивилизация делает поворот, который неизбежно приводит к катастрофе.

На Земле такой поворот был сделан две тысячи лет назад, и мир чуть было не исчез в убийственном пламени войны. Каким-то чудом человечеству удалось выжить и создать новую цивилизацию.

Задачей наблюдателей было уловить этот момент и не допустить его, а исключить возможность того, чтобы это событие произошло.

До этого момента вмешиваться было нельзя, что бы ни происходило. Потому что на Земле как раз вмешательство одного из наблюдателей и привело к катастрофе.

И раньше наблюдателями действительно были только мужчины, но недавно выдвинули теорию, что женщина имеет гораздо более гибкую психику. Была разработана программа обучения женщин-наблюдателей. Планировался первый выпуск.

Алекс, Сашка и Кирилл, три друга, были на выпускном курсе.

И сейчас Сашка высказал крамольную мысль, рискуя, кстати, и в нос получить от Алекс. Но была жара, Алекс было лень шевелиться.

И тогда они ещё не знали, что Сашка прав, но не с той стороны, с которой он сам думал.

Залаир.

Я открыла глаза. Небо было видно плохо, потому что его закрывали верхушки деревьев. Пришло осознание, что я где-то в лесу.

— Очень прикольно, — пробормотала я. — Я просто гений дедукции...

А кто я?

Я вдруг поняла, что привычный ход мыслей прервался из-за того, что я не могу вспомнить своё имя.

Я приподнялась, ощутив сильную боль в спине. Осмотревшись, поняла, что я действительно была в лесу.

— Чёрт... — выдохнула я. — Почему я ничего не помню?

Вокруг меня были обломки какого-то аппарата. Мозг автоматически зафиксировал, что аппарат был сделан из бронированного углепластика. Что такое углепластик? Почему он бронированный? Этого я тоже не помнила.

В нескольких метрах я увидела лежащего лицом вниз мужчину. Голова его была вывернута странным образом.

Я привстала и поняла, что ушиб на спине был сильный, но кости вроде бы целы.

— Да... Давно я так не попадала, — пробормотала я. — А когда я попадала в последний раз?

Я решила не задумываться об этом, потому что, как только пыталась что-то вспомнить, к горлу подкатывала тошнота, а воспоминания всё равно не приходили. Это было ужасное ощущение.

Я подошла к мужчине. Он был довольно крупный, одет в какую-то средневековую одежду. Я обратила внимание на себя, на мне тоже было платье с корсажем. Видимо, корсаж и спас мои кости, потому как он был достаточно жёстким. И вот что было странно, что я помнила названия одежды и вещей, которые меня окружали: платье, корсаж, лес, небо. Но я не помнила ни кто я, ни почему оказалась здесь.

Я перевернула мужчину на спину. Он был бесповоротно мёртв. Видимо, мы с ним вместе упали, но он упал крайне неудачно и сломал себе шею.

«Бедняга,» — подумала я.

Мужчина был довольно симпатичный и молодой, стало жаль бедолагу.

На поясе мужчины висели меч и кинжал. Почему-то я решила, что наличие оружия, неплохой вариант. Но меч был слишком длинным, а вот кинжал в самый раз. На ногах у меня были удобные сапоги. Я засунула кинжал за голенище и обнаружила там ещё один, довольно маленький, больше похожий на коготь какого-то крупного животного.

«А я, похоже, воинственная девица,» — хмыкнула я про себя.

Память снова попыталась увести меня в те лабиринты, которые отчего-то были закрыты. Но я усилием воли вернула себя в настоящее. Потому что, если я буду пытаться что-то вспомнить, голова у меня взорвётся.

Я обошла полянку, на которой валялись раскиданные обломки. Но ничего полезного, того, что помогло бы мне вспомнить, я не нашла.

Мужчину было жалко оставлять просто так. Но я решила, что сначала надо выйти к людям. Они-то здесь должны быть. А потом можно будет вернуться с подмогой, может быть, вернуть его родным или хотя бы похоронить.

Сейчас я находилась в полной растерянности, и я просто забросала тело мужчины обломками пластика и сверху привалила его камнями.

Пару раз повертелась вокруг себя, и вдруг поняла, что точно знаю, в каком направлении идти, чтобы выйти из леса.

— Может, у меня внутри встроенный компас? — усмехнулась я. При этом совершенно не отдавая себе отчёта, что не знаю, что такое компас, но уверена, что правильно называю вещи своими именами.

Довольно странное ощущение.

Вскоре я выбралась на дорогу. Дорога была странная, она больше напоминала грунтовую деревенскую дорогу, чем те дороги, которые я помнила. По тем дорогам летали какие-то скоростные… Я опять «зависла» и снова усилием воли вернула себя в настоящее. Я не помнила, как называлось то, что передвигалось по тем дорогам, которые были в моей памяти.

Впереди действительно возвышались стены какого-то города. Над городом в разных местах поднимался дым, как будто весь он полыхал пожарами.

«Странно…» — подумала я, но это был единственный ориентир, и я решила идти туда.

В памяти творилось что-то неладное. Было ощущение, что эти места мне знакомы, но одновременно память подбрасывала какие-то другие картинки, которые совершенно не соответствовали тому, что я видела.

Дорога вела через деревню. Меня поразило, что двери во всех домах были закрыты, ставни захлопнуты. Создавалось ощущение, что люди в деревне есть, но они спрятались и не хотят выходить на улицу. А ведь, судя по солнцу, было утро, для деревенских самое время для работы. Почему никого нет?

Платье на мне было довольно тяжёлое, но тело, судя по ощущениям, было тренированным. Я уже прошла несколько километров, и, хотя спина всё ещё болела, чувствовала я себя довольно бодро. Единственное, что очень хотелось пить.

Я заметила, что в некоторых домах, из тех, где ставни не были плотно закрыты, шевелятся занавески.

«Значит, кто-то подглядывает... — подумала я. — Может, дадут воды?»

Я подошла к одному из домов и постучала в дверь. За дверью повисла напряжённая тишина. Мозг сразу проанализировал, что в доме кто-то есть, но не хочет открывать.

— Откройте, — сказала я.

И тут же язык, которым я говорила, показался мне незнакомым. Внутри снова вспыхнуло ощущение странного несоответствия. Как будто бы думала я на одном языке, а говорила на другом.

— Откройте! Дайте мне воды! — повторила я, и в голосе прозвучали приказные нотки.

Дверь осторожно приотворилась. Я увидела напряжённое лицо женщины.

— Госпожа… Войдите, — пригласила она.

Я вошла в дом.

— Что произошло? — спросила я.

— Мы не знаем, — ответила женщина.

— В смысле, вы не знаете?

— Мы не знаем...

— А где все?

— Мы не знаем, — вновь повторила женщина и посмотрела на сидящих на лавке детей. Дети были похожи друг на друга и на неё, значит, это явно были её дети.

— Но друг друга-то вы знаете? — уточнила я.

— Нет… — сказала женщина.

И мне стало страшно.

Я молча выпила предложенную воду, посмотрела ещё раз на женщину и спросила:

— А если вы не знаете друг друга, то зачем вы здесь закрылись?

— Мне кажется… мы здесь живём, — ответила она. — Да и детишки вроде мои... но я точно не помню.

— Ладно. Спасибо за воду, — кивнула я.

— А вы в город пойдёте? — спросила женщина, — там пожары.

— Да. Там пожары, я вижу, — сказала я.

— Храни вас Мать, — вдруг произнесла она.

И в тот миг я вспомнила, что этот мир называется Залаир. И люди здесь поклоняются божеству Матери Пламени, покровительнице всего сущего.

— Пламя хранит нас, — автоматически выдала я.

Женщина улыбнулась.

Я открыла глаза. Небо было видно плохо, потому что его закрывали верхушки деревьев. Пришло осознание, что я где-то в лесу.

Я подошла к мужчине. Он был довольно крупный, одет в какую-то средневековую одежду.

Я вышла из дома и снова пошла в направлении города, размышляя о том, как странно работает память. Женщина в доме не помнила ни себя, ни детей… а вот Мать Пламени, местное божество, она помнила.

Ворота в город были распахнуты. Меня это не удивило, почему-то была уверенность, что днём они всегда открыты.

В городе пахло гарью, железом и ещё чем-то сладковатым, и противным.

На улицах было безлюдно. Такое впечатление, что все либо спрятались, либо их куда-то забрали. А если забрали, то кто?

Я шла по улице, и мне казалось, что я иду куда-то… домой?

«У меня здесь совершенно точно должен быть дом,» — подумала я.

Неожиданно из одного из узких переулков послышался стон.

Я повернулась, сделала шаг и окликнула:

— Здесь есть кто-нибудь?

В переулке было темно.

— Здесь есть кто-нибудь? — повторила я.

Стон повторился.

Переулок был тёмный и узкий. Я сделала несколько шагов вперёд и вдруг каким-то неизвестным мне чувством ощутила, что кто-то собирается нанести удар сзади.

Тело среагировало само, ещё до того, как дубинка, или что там у него было, коснулась меня, я уже ушла из-под удара и развернулась. За моей спиной стоял неприятный, рыхловатый мужчина с дубинкой в руке. Мозг подкинул воспоминание, что таких называли жителями дна.

— Жить надоело? — спокойно спросила я.

— Какая цыпочка… — раздалось с другой стороны.

Я повернула голову. Из тени переулка выходил ещё один — помоложе, щербатый, с отвратительной улыбкой.

— Снимай цацки, — сказал он.

Я не знаю как, но поняла, что они для меня очень медленные. И я легко, в два приёма, могу с ними разобраться.

— Снимай цацки, и мы с тобой обойдёмся нежно, — повторил тот, что вышел из темноты.

А другой, с дубиной, перекрывал выход на улицу и похабно улыбался.

Я поняла, что эти двое устроили засаду. Ловят таких же, как я, растерянных, ничего не понимающих, идущих по городу.

«Интересно, сколько уже наловили?..» — мелькнуло в голове. А вслух сказала:

— Подойди и возьми.

— Ух, какая… — осклабился бандит. — Будешь сопротивляться, хуже будет.

Он сделал шаг ко мне. Роковой шаг, надо сказать.

Я не стала раздумывать. Сделав скидку на тяжёлое платье, которое мешало движениям, действовала в основном телом и руками. Сначала вырубила того, что стоял с дубиной, так, что он даже не успел крякнуть. Потом этой же дубинкой треснула по голове любителя «сладких цыпочек».

Голова у него оказалась крепкая, пришлось добавить. Я выхватила кинжал из голенища, уселась ему на грудь, прижала лезвие к горлу.

После двух ударов мужик был ещё в сознании. Либо у него вообще не было мозгов, либо я всё-таки била не в полную силу.

— Говори, — приказала я.

— Госпожа… — залепетал он. — Я ничего не знаю! Что происходит в городе, не знаю…

— Говори, — повторила я и прижала кинжал к горлу сильнее.

Оказалось, что бандиты тоже ничего не помнят. Очнулись сегодня утром, вышли в город, а там кто во что горазд. Люди растерянные. Возле королевского дворца была куча аристократов. С ними быстро расправились.

— Первыми сообразили люди Дюка, — пробормотал он.

— А ты откуда знаешь про Дюка? — подозрительно спросила я.

— Так он сам сказал…

— И что?

— Ну… им больше досталось…

Я поняла, что произошло нечто, что сняло все запреты с людей, и что все всё забыли, а не только я потеряла память, а это значит, что моё падение в лесу, здесь, вероятно ни при чём.

Ударив рукояткой кинжала ему по лбу, я наконец вырубила бандита, встала и вышла обратно на улицу.

Теперь передвигаться следовало более осмотрительно. Мало ли ещё какие «личности» выскочат из переулка.

Но главная опасность, как оказалось, была вовсе не в них.

Я прошла дальше по улице. Впереди виднелся выход на большую площадь. Вдруг раздались крики, я увидела, что со стороны площади навстречу мне бежали женщины. Бежали так, как будто за ними кто-то гнался.

Когда первые пробежали мимо, я крикнула:

— Что случилось? В чём дело?

Одна из женщин, задыхаясь, крикнула:

— Беги! Беги!

Я обернулась и поняла, что бежать уже поздно. Они не бежали за женщинами, они просто шли. Огромного роста, одетые в кожаные доспехи, из-под безрукавок которых выглядывали накачанные загорелые руки. Их мощные ноги отбивали шаг по булыжной мостовой. В руках у них были странные арбалеты, похожие на короткие копья.

Один из них, увидев меня, остановился и вытянул руку с арбалетом в мою сторону. Я не увидела выстрела, я почувствовала, что-то изменилось, и я инстинктивно уклонилась, и с удовлетворением отметила удивление на квадратном лице. Но в то же мгновение почувствовала лёгкий укол в шею с другой стороны. Обернувшись, увидела ещё одного солдата, он стоял, вытянув оружие по направлению ко мне.

«Сволочи…» — мелькнула мысль, и я провалилась в небытие.

***

Пришла в себя с ощущением дежавю. Только теперь надо мной был не небесный свод, закрытый верхушками сосен, а серый потолок какого-то здания с редкими лампочками. Зрение было отвратительным, как будто бы всё прыгало перед глазами, я зажмурилась.

«Похоже на спортивный зал», — подумала я. Откуда у меня было это знание, я не помнила.

Через некоторое время после того, как глаза настроились на тусклое освещение, и в них перестало двоиться, вернулся слух. Я приподнялась на локтях, осмотрелась. Помещение было полно женщин, по-разному одетых, по-разному выглядящих. Молодых, старых… детей не было, но совсем юных девочек, как мне показалось, лет шестнадцати-семнадцати, было много.

«Что происходит?» — мелькнула мысль.

Я приподнялась. Рядом со мной сидела немолодая женщина, безучастно глядя перед собой. Я дотронулась до её руки. Она вздрогнула и посмотрела на меня.

— Вы не знаете, что здесь происходит?

— Они нас поймали, — тускло сказала она.

— Кто они?

Она пожала плечами:

— Мужчины.

— Зачем?

— Этого никто не знает.

Невдалеке я увидела группу девушек, сбившихся вокруг высокой блондинки в красивом платье, похожем на моё. Увидев, что я на неё смотрю, она помахала рукой. Я поднялась, чувствуя боль в спине, и подумала, что в последнее время слишком часто прихожу в себя после потери сознания. Подошла к девушкам.

— Садись с нами, — сказала девица. — Нечего тебе со всяким сбродом сидеть. Нас точно выберут им в жёны.

— Кому? — удивилась я.

— Воинам, — с уверенностью в голосе сказала она.

— Каким воинам?

— Ну, ты видела? Тем, кто собирал нас по улицам города.

Память подбросила картинку, полуобнажённые, в кожаных доспехах, огромные мужчины.

— Да, видела… — сказала я. — Но почему ты уверена, что они поймали нас, чтобы жениться?

— Ну как же, — с жаром проговорила блондинка. — Они пришли к нам, чтобы спасти нас от невежества, а самых красивых взять в жёны!

Почему-то мне показалось, что это полная глупость. Я посмотрела на девиц, сидящих вокруг и внимающих своей «лидерше», и спокойно сказала:

— По-моему, ты ошибаешься. Мы им нужны совершенно для других вещей. И уж точно никто нас ни в какие жёны брать не собирается.

Девица пожала губы и с видом обиженной надменности произнесла:

— Ну конечно… Такая честь выпадет не всем.

Я вздохнула и огляделась. В помещении, по моим подсчётам, было около сотни женщин. Вслух я сказала:

— Нам надо готовиться к худшему, а не к тому, что сейчас придут красивые мужчины и будут выбирать себе жён.

Одна девушка, сидевшая у самого края, тихо заметила:

— Я тоже думаю, что ничего хорошего нас не ждёт. Но надо же как-то держаться.

— Согласна, — кивнула я. — Давайте просто посмотрим, что будет дальше.

Вскоре мои слова подтвердились. В помещение вошли двое. По их лицам невозможно было ничего прочитать, холодные, пустые взгляды. Раздавались короткие, отрывистые команды на незнакомом языке. Один из них щёлкнул хлыстом, и вот уже двадцать женщин, мозг автоматически зафиксировал количество, стоявших ближе к выходу, вывели наружу.

— Куда их повели? — начали перешёптываться девушки.

Я не знала, откуда в моей голове взялась эта догадка, но предположила, что мы находимся в какой-то фильтрационной комнате, а женщин повели на сортировку. Вслух я ничего не сказала, но мне стало по-настоящему страшно.

Кто-то из женщин закричал. Один из солдат сначала ударил хлыстом по полу, словно предупреждение. Но когда женщина не замолчала, следующий удар пришёлся по ней. С ужасом я наблюдала, как хлыст разорвал нежную кожу на спине до крови. Женщина упала. Солдат что-то крикнул, и в помещение вошли двое мужчин в простой одежде, они подняли пострадавшую и унесли. Остальных, оставшихся в первой группе, увели, добавив ещё одну.

Вскоре дошла очередь и до нас.

Я даже с облегчением выдохнула. Хотелось, чтобы хоть что-то изменилось. Ждать и наблюдать, как остальных уводят в неизвестность, было невыносимо.

Нас вывели, провели по узкому коридору в помещение, отделанное чем-то вроде кафеля. Я вдруг вспомнила, что так отделывали помывочные… или бани. Что такое «баня» я точно не помнила, но знала, что это было что-то приятное.

Снова раздалась отрывистая команда. Никто ничего не понял. Тогда один из мужчин подошёл к той самой темноволосой, бледной девушке и без предупреждения дёрнул её за платье. Разорвал ткань и корсаж одним движением. Девушка вскрикнула и прикрылась руками.

Снова отрывистая команда. Удар хлыста, пока что по полу. Но я понимала, что следующий будет по кому-то из нас.

— Они хотят, чтобы мы разделись! — громко сказала я.

Все начали возмущённо переговариваться, особенно та девица, которая всех собрала вокруг себя и утверждала, что сейчас нас будут выбирать в жёны.

— Это неприлично! Это невозможно! — запротестовала она.

— Сейчас он кого-нибудь ударит хлыстом, — спокойно, но жёстко произнесла я. — Раздевайтесь.

Я первая дёрнула за шнуровку платья, и тут же увидела, как солдат опустил хлыст.

Вслед за мной начали раздеваться и другие девушки. Сапоги я сняла аккуратно, вложив в них кинжал, чтобы было незаметно.

Я обратила внимание, что в углу комнаты уже лежит куча одежды. И мне стало ещё страшнее. Это значило, что тех, кого выводили до нас, либо отправили куда-то голыми, либо сделали с ними что-то… такое, что одежда им больше не понадобилась.

Снова зазвучали короткие команды на незнакомом языке. Я внимательно наблюдала за солдатом и увидела, как он рукой показывает в сторону кафельной комнаты.

— Нам туда, — тихо сказала я, и первая прошла вперёд. Все зашли за мной.

В общем, эти уроды устроили нам душ. Когда я увидела шланг в руках одного из них, всё стало ясно, что нас собирались мыть.

Холодная вода ударила с силой, оставляя синяки на нежных телах. Скрываться от жёстких струй было бесполезно. Тем более, что шлангов было два, и эти двое, всё с теми же бесстрастными лицами, поливали нас так, чтобы никто не смог спрятаться.

После принудительной помывки, когда мы, замёрзшие, с мокрыми волосами и посиневшие от холода, стояли на мокром кафеле, нас, всё ещё мокрых и голых, вывели в другой коридор и заставили выстроиться в одну шеренгу. У многих на лицах был написан настоящий ужас.

Я подумала: «Что ещё нас ждёт, кроме этого унижения?»

Один из солдат прошёл вдоль шеренги, окидывая нас взглядом. И, странным образом, в его взгляде не было никакого сексуального подтекста. По крайней мере, это хоть немного успокаивало.

Одна девушка попыталась выжать длинные волосы, вода, напитавшаяся в густые локоны, действительно неприятно капала на плечи и стекала по спине.

Снова отрывистая команда. Я так поняла, что надо опустить руки. Но девушка продолжала выжимать волосы. Тогда этот урод с таким же бесстрастным лицом схватил её за волосы, достал кинжал и резким движением отсёк красивые белокурые локоны.

Он повернулся ко всем нам, показал волосы, которые всё ещё держал в руке, и что-то коротко крикнул.

Все замерли. Смысл был понятен даже без перевода: так будет с каждой.

Вскоре дверь распахнулась. Вошёл мужчина, в отличие от воинов он выглядел гораздо старше. Его сопровождала пожилая женщина в белом. В руках у неё была коробка с колбами. Где-то в голове мелькнула мысль, что это мог быть врач.

Это было странно, видеть среди этих военных человека совершенно другого типажа. Мужчина тоже был высоким, но его лицо изрезали морщины, а в волосах поблёскивала седина.

Он останавливался напротив каждой из нас, молча, холодным взглядом осматривал. Его руки ощупывали лимфатические узлы. Я откуда-то знала, что именно это он и делает.

Сама я стояла посередине, поэтому до меня очередь дошла не сразу. Но те, кто пытался возмущённо шипеть, особенно когда он ощупывал грудь, замолкали сразу, как только видели поднятый хлыст у солдата, стоявшего за спиной у «доктора».

Помимо лимфатических узлов он осматривал зубы, почему-то пришло в голову сравнение, как у лошадей.

После осмотра он доставал длинную палочку из колбы, говорил:

— Открывай рот.

Засовывал палочку внутрь, и в памяти всплыло слово — мазок. Затем палочку он убирал обратно в колбу.

Потом каждую из нас провели в отдельную комнату. Девушки, которые заходили до меня, выходили с опущенной головой. Я уже подозревала, что нас там ждёт. Но когда зашла, всё равно стало не по себе. Там был стол, мне указали на него.

— Ложись, раздвинь ноги, —сказала пожилая женщина и я поняла, что она местная.

Стиснув зубы, я легла на стол, раздвинула ноги, почувствовала давление, и поняла, что я ещё не знала мужчину.

«Спасибо, доктор. Теперь я знаю про себя немного больше,» — подумала я с мрачной иронией.

Когда все эти унизительные процедуры закончились, из нашей группы сформировали три разные подгруппы, и всех куда-то увели.

Я осталась в группе с ещё тремя девушками, той самой с бледным лицом, с высокой блондинкой, уверенной в том, что нас всех возьмут замуж, и ещё одной молчаливой, которая просто плакала. Причём начала плакать она ещё с того момента, как нас выстроили перед доктором, и до сих пор не останавливалась.

Нас завели в одну из комнат и выдали серые платья, больше похожие на мешки с прорезью для головы. К каждому платью прилагался пояс. Обувь, к сожалению, не вернули. Я остро пожалела о кинжале, оставленном в сапогах. Хотя, с другой стороны, куда бы я его спрятала во время того унизительного осмотра?

Вскоре зашёл тот самый военный с бесстрастным лицом и хлыстом. С ним невысокий, полноватый человек, который на ломаном, но понятном языке произнёс:

— Вы удостоены высокой чести. Вас выбрали для того, чтобы служить Великой Империи Доминиона. Сейчас вас отвезут в Женский дом. Там вам будут предоставлены лучшие условия для жизни.

Мне сразу не понравилось название Женский дом. А вот высокая блондинка, та самая, что рассчитывала выйти замуж, почему-то посмотрела на меня с видом победительницы.

Неужели она и правда думает, что Женский дом — это первый шаг к венцу с этими ужасными людьми?

«Ну, да ладно, — подумала я, — посмотрим, что там».

Началось всё неплохо. Нас не заставили идти своими ногами. Мы обратили внимание, что других женщин, босиком, в таких же серых «мешках», выводили на улицу и вели куда-то пешком.

А для нас принесли паланкины. Их несли крепкие мужчины, не похожие на тех солдат в кожаных доспехах, но, судя по всему, подчинённые им.

Нас посадили в паланкины по двое. Мне досталась в соседки та самая белокурая, уверенная, что вытащила счастливый билет.

Пока нас несли, она с довольной улыбкой сказала:

— Я же говорила, что нас выберут.

Я промолчала.

Вскоре мы выбрались из поставленных на землю паланкинов и прошли в здание. Я не знала, что здесь было раньше, но в голову пришло слово общежитие.

Длинный коридор, множество комнат. Каждую из нас поселили в отдельную. Но прежде, чем нас оставили одних, полноватый человек снова собрал нас и сказал:

— Вам выпала великая честь. Сегодня же вечером вас посетят лучшие воины. Ваша задача быть милыми, ласковыми, нежными... И понести. Те, кто понесут, переезжают на другой этаж и там живут в своё удовольствие.

Я с ужасом поняла, что это своего рода инкубатор. Их солдаты приходят и пользуются женщинами до тех пор, пока та не забеременеет. После этого её отправляют на верхний этаж, донашивать беременность.

— А что потом? — спросила я.

Мужчина посмотрел на меня:

— Потом ты станешь матерью великого воина.

— А потом? — повторила я.

Он промолчал. Я поняла, что, скорее всего, снова вернёшься на первый этаж. Бесконечный цикл: зачатие, роды, зачатие. И тут же возник вопрос: а если родится девочка?

Я подумала, что надо бежать. Осмотрев выделенную мне комнату, поняла, что вполне могу это сделать. Я сразу заметила, что замки здесь обычные, значит, их можно открыть, имея тонкую железную проволоку или гвоздь.

Второй вариант побега был немного сложнее, дождаться визита «великого воина» и вырубить его, пока он не понял, что к чему. Но мне не хотелось дотягивать до этого «прекрасного мгновения».

Оставшись одна, я осмотрела всю комнату, небольшое помещение, с кроватью, столом. Окна с решётками, первый этаж, невысокий, но решётки прикручены на болтах. В голове откуда-то всплыло уравнение расчёта жёсткости, что, если ударить в определённую точку, то даже крепко сидящий болт может вылететь. Я тут же сделала расчёт в уме, снова поразившись таким необычным умениям.

Кровать была деревянная. Пришлось её всю практически «вывернуть на изнанку», чтобы найти что она держалась на нескольких гвоздях. Гвоздь мне удалось вытащить. Он был не слишком длинным, но достаточным для моей цели. Правда, теперь спать на кровати уже было нельзя, потому как стоило на неё сесть или лечь и она бы развалилась. Да я и не собиралась здесь спать.

Я дождалась сумерек. Пока ждала успела поесть, да в этом прекрасном доме кормили, да ещё и с доставкой, мне принесли обед. Я съела всё. Пожилая женщина, разносившая еду, посмотрела на меня с жалостью, но сказала другое:

— Вот и умничка. А то некоторые не едят. А что? Ничего ж страшного. Мы, бабы, все через это проходим.

Я попыталась оставить себе ложку, но женщина строго следила, и ложку у меня отобрали.

Когда сумерки стали густыми, я поняла, что осталось совсем немного времени. Оставалось надеяться, что знания, которые откуда-то всплывали в голове, действительно окажутся верными. Я открыла окно, отметила себе точку на раме и резко ударила туда.

От удара треснула кожа на кулаке до крови, но результат того стоил. Ещё одно движение и рама была снята.

Я на всякий случай забрала простыню, которой была укрыта кровать, разорвала её на части, одну часть и плотно обвязала вокруг туловища, чтобы не мешалась. Из другой части сделала себе трусы, потому что трусов нам не дали, обмотала стопы, хоть какая-то защита, потому что обуви не было. Это была проблема, но я чувствовала, что времени остаётся всё меньше и надо бежать как есть, и выпрыгнула из окна.

​​​​​​​

Что удивительно, с этой стороны двора никого не было. Я аккуратно прикрыла окно. Раму поставить на место уже не представлялось возможным, поэтому я подозревала, что как только «великий воин» придёт меня «осчастливливать» то сразу и обнаружится, что я сбежала.

Забор, окружавший здание был высокий, почти отвесный, около трёх метров. Но тело моё почему-то знало, как забираться на такие преграды. И уже скоро, прячась в тени, я шагала в сторону выхода из города.

Я не знала, куда идти, но решила, что оптимальным решением будет добраться до леса. Там точно было безопаснее, чем здесь.

Где-то в глубине совести мелькнуло сожаление, что не взяла остальных. Но я вспомнила белокурую девицу, радовавшуюся, что теперь-то уж точно выйдет замуж за этих «великих воинов», и решила: надо сначала спасти себя, а потом уже думать, что делать дальше.

Тем более, что вся моя память пока состояла только из рефлексов, и того небольшого куска, будто я родилась там, в лесу, рядом с трупом неизвестного красавца.

С наступлением темноты в городе стало ещё страшнее. Из тёмных переулков доносились стоны, крики, удары. Было слышно, как в каких-то домах бьют стёкла. Внезапно я остановилась рядом с одним домом. Отчего-то он показался мне знакомым.

«Что это за дом?..» — подумала я.

Окна были разбиты, но внутри, похоже, никого не было, хотя дверь болталась на одной петле. Я решила, что можно зайти, вдруг там есть что-то, что поможет мне вспомнить, кто я. Передвигаться в темноте было не слишком комфортно, но вскоре я заметила, что глаза мои настраиваются, и я уже вполне различаю предметы внутри.

Первым делом мне нужна была обувь. На дорогах было много битого стекла, и я понимала: если порежу стопу, далеко уже не убегу.

Я постояла в небольшом коридоре. Глаза привыкли к темноте, и вдруг я поняла, что мне нужно подняться на второй этаж. Откуда-то я знала, что там есть шкаф, и в этом шкафу должна быть обувь и одежда.

Аккуратно ступая по полу, на котором тоже могли быть осколки, я подошла к лестнице, и, вдруг, увидела, что кто-то на ней сидит. Я застыла и некоторое время просто смотрела. Этот кто-то не шевелился. Мне показалось это странным. Я прислушалась, но дыхания тоже не было слышно.

Я подошла ближе и увидела, что это мёртвый старик. Его лицо было сложно разглядеть, потому как он сидел, уткнувшись лицом в колени, а из спины торчал кинжал. Под ступнёй я ощутила что-то липкое, подумала, что скорее всего это кровь. Это означало, что всё, что происходит в городе, включая смерть этого старика, случилось совсем недавно. Если кровь ещё не успела засохнуть, значит, меньше суток назад.

«Что же здесь случилось?» — пронеслось в голове, но я усилием воли отбросила попытки вспомнить. Это меня только тормозило.

Я поднялась наверх, и к счастью, больше никого не нашла. Зашла в комнату и увидела шкаф. Он был распахнут и почти пуст, но я откуда-то помнила, что над шкафом были фальшполки, и решила проверить.

Полки, замаскированные под стену, действительно оказались на месте. Я обнаружила полный комплект странной одежды, совершенно не похожей ни на то, в чём я была до этого, ни на то, что носили здешние женщины. Но при этом она не показалась мне чужой.

Майка из тянущегося эластичного материала, несколько пар трусов, носки, странные мягкие ботинки, и всё моего размера. Комбинезон. После неудобного бархатного платья этот комбинезон показался мне верхом комфорта. Но он явно не принадлежал той, кем я была, или кого изображала.

«Изображала? — мелькнуло в голове. — Я кого-то изображала?»

У меня заболела голова. Мысли начали ворочаться, мне казалось, что что-то я начинала вспоминать, но тут же начала задыхаться. Воспоминания были где-то глубоко запрятаны, и я никак не могла пробиться через эту стену. Всё это было... слишком странным.

Я решила, что по темноте в комбинезоне будет удобно, и переоделась. Серое мешковатое платье взяла с собой, подумала, что не стоит оставлять следов.

Я поискала еду, но ничего не нашла. Зато нашла нож, завалившийся между шкафами на первом этаже, свечку, и кресало. Но мне нужно было ещё оружие. Я вспомнила меч мужчины, которого оставила в лесу, но он был слишком тяжёлым. Мне нужно было что-то меньше, почему-то сомнений в том, что я умею пользоваться мечом у меня не было.

Я обернулась к старику, сидевшему на лестнице. У него из спины торчал как раз такой короткий меч, какой мне подошёл бы. Это было ужасно, но оружие мне было необходимо.

— Прости меня, — прошептала я мёртвому старику. — Возможно, я знала тебя... Но я даже не смогу тебя похоронить. Мне надо бежать.

Меч был окровавленный. Я завернула его в платье, в котором бежала из женского дома. Подумала, что почищу его позже, когда окажусь в безопасности, в лесу. Отчего-то пришло ощущение, что здесь больше нельзя задерживаться.

И действительно, с улицы начали доноситься новые крики.

Я видела в окнах всполохи факелов, и мне казалось, что я даже слышала топот накаченных, мощных ног «великих воинов», которые, видимо, уже пришли в женский дом и обнаружили, что меня там нет.

Когда я стала пробираться из города в лес, то обнаружила, что умею ходить бесшумно, особенно в удобной обуви. Я умела затаивать дыхание так, что никто меня не мог услышать. Несколько раз мимо меня проходили люди, но каждый раз мне удавалось сливаться с тенью наступившей ночи.

Самым сложным было преодолеть участок дороги между городом и деревней, главное было добраться до деревни и пройти ей, потом после деревни сразу начинался лес. Но я справилась. Несколько раз мимо меня по дороге проезжали всадники, но каждый раз я слышала их раньше, чем они появлялись.

В тот момент, когда они проезжали мимо, я лежала в канаве около дороги, вжавшись лицом в землю и думая только о том, чтобы никому из них не пришло в голову остановиться и сходить в туалет.

Не знаю, кто на самом деле мне помог, Мать Пламени, или ещё кто-то, или моё умение прятаться в темноте… Но, я дошла до леса, и никто не смог меня поймать или обнаружить.

Только вот, прежде чем я достигла леса, состоялась ещё одна необычная встреча.

Я снова зашла в ту деревню, где утром женщина предложила мне воды. Но в этот раз дома были не заперты, двери распахнуты. Теперь в деревне точно никого не было. Создавалось впечатление, что кто-то прошёл сквозь деревню и всех оттуда вывел.

Почему-то я предположила, зачем это было сделано. Скорее всего, это были те же, кто собирал женщин по городу. Возможно, и мужчин куда-нибудь уводили. Но, как бы печально это ни звучало, я пока ничего не могла с этим поделать.

Я не стала терять время и заходить в брошенные дома, но, когда уже выходила из деревни, проходя последний, самый близкий к лесу дом, вдруг услышала стон. Сначала я хотела пройти мимо, но он повторился. Тогда я зашла во двор дома, откуда доносился звук.