План Б: влюбиться во врага

— Мама, скажи мне, что это шутка. Скажи, что связь прерывается, что я попала в параллельную вселенную, где плохие новости — это валюта.

Я стояла посреди своей комнаты, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вокруг царил хаос из свитеров, термобелья и попыток утрамбовать жизнь на две недели в один чемодан.

— Лианочка, ну почему ты так реагируешь? — голос мамы в трубке звучал до неприличия радостно. — Марта так обрадовалась, когда я ей позвонила! Они с Ларсом улетают в Италию, и дом будет пустовать. А Эрик как раз вернулся из Бергена. Он согласился вас встретить и приютить. Это же чудесно! Друзья детства снова вместе!

— Друзья? — я фыркнула так громко, что кот, спавший на куче шарфов, недовольно дернул ухом. — Мам, в последний раз, когда мы виделись, он насыпал мне в капюшон горсть дождевых червей. А до этого подложил лягушку в рюкзак. Живую!

— Ой, ну вам же было по двенадцать лет! — отмахнулась мама. — Мальчики так выражают симпатию.

— Мальчики так выражают диагноз, — отрезала я, швыряя пару шерстяных носков в чемодан. — Эрик Халверсен — это ходячее стихийное бедствие с манией величия. Я планировала снять милый домик, пить глинтвейн и наслаждаться тишиной, а не участвовать в сиквеле фильма «Трудный ребенок».

— Все уже решено, милая. Не будь букой. Эрик обещал быть паинькой. И вообще, ты же организатор мероприятий, ты умеешь находить подход к сложным клиентам. Считай это тимбилдингом.

Я нажала отбой и упала лицом в гору одежды. Тимбилдинг. Ага. С человеком, который придумал мне прозвище «Лиана-Обезьяна» и три года подряд портил мне дни рождения. Эрик Халверсен. В памяти всплыл образ тощего блондина с вечно разбитыми коленками, кривой ухмылкой и глазами, в которых плескалось желание сотворить какую-нибудь гадость. Мы не общались с седьмого класса, когда его семья окончательно вернулась в Осло. И я, честно говоря, надеялась, что наша следующая встреча произойдет никогда.

— Ну, Халверсен, — прошептала я в потолок. — Если ты думаешь, что я все еще та девочка с косичками, которую можно дергать, тебя ждет сюрприз.

*****

— Боже, какой воздух! — Лена вдохнула морозный воздух Осло так глубоко, что закашлялась. — Чувствуете? Пахнет викингами и деньгами!

Мы стояли в зоне прилета аэропорта Гардермуэн. Лена, моя лучшая подруга, прыгала от восторга, пока ее парень Артем, единственный человек в мире, способный выносить ее энергию 24/7, флегматично проверял, не потерялся ли багаж.

Чуть поодаль стояла София. Она, как всегда, выглядела так, словно только что сошла с подиума, а не провела три часа в эконом-классе. Идеальная укладка, бежевое пальто, ни одного лишнего движения. 

— Надеюсь, твой друг детства приехал на чем-то приличном, — протянула она, глядя в экран телефона. — Не хотелось бы тащить мои чемоданы на оленях.

— Эрик мне не друг, — процедила я, поправляя лямку рюкзака. Я чувствовала себя готовой к битве. Спина прямая, взгляд холодный. Я больше не жертва его розыгрышей. Я Лиана Лебедева, лучшая студентка курса и без пяти минут дипломированный специалист, и я не позволю какому-то норвежскому троллю испортить мне отпуск. — И если он опоздал, мы берем такси.

— Да ладно тебе, Ли, — Артем кивнул в сторону выхода. — Вон, кажется, встречающие. Ищи табличку с нашими именами.

Я прищурилась, сканируя толпу. Так, где он? Ищу сутулого парня с дурацкой стрижкой. Наверняка он все такой же нескладный...

— Лебедева!

Голос был низким, с легкой хрипотцой и едва уловимым акцентом. Он раскатился над толпой, заставив меня вздрогнуть. Этот голос не мог принадлежать Эрику. Эрик пищал, когда злился.

Я повернула голову. И замерла. Весь воздух в легких внезапно закончился, как будто меня ударили под дых.

Прямо у ограждения, лениво скрестив руки на груди, стоял... нет, это не мог быть он. Этот незнакомый парень был незаконно огромным. Метра под два, широченные плечи, обтянутые темно-синим пальто. Светлые волосы, которые раньше торчали как солома, теперь лежали в стильном беспорядке. На лице — трехдневная щетина, очерчивающая волевой подбородок. Единственное, что осталось прежним — это глаза. Синие, наглые, смеющиеся глаза, которые сейчас смотрели прямо на меня.

— Закрой рот, муха залетит, — сказал он, ухмыляясь.

Я с трудом заставила челюсть вернуться на место. Ярость, горячая и спасительная, затопила меня, вытесняя предательское «ого». Я шагнула к нему, чеканя шаг каблуками ботинок по глянцевому полу.

— Халверсен, — холодно произнесла я, останавливаясь в метре от него. — Я смотрю, ты все-таки пережил пубертат. Удивительно. Я ставила на то, что тебя съедят собственные прыщи.

Его ухмылка стала шире. Он медленно окинул меня взглядом — с головы до ног, задерживаясь на моих губах чуть дольше, чем позволяли приличия. Внутри меня что-то екнуло, но я списала это на смену часовых поясов.

— А ты, я смотрю, сменила косички на шпильки, — парировал он, наконец, поднимая взгляд к моим глазам. — Пытаешься казаться выше, Лебедева? Не помогает. Ты все еще мне по плечо.

— Это чтобы удобнее было пинать тебя по коленям, если начнешь выделываться, — мило улыбнулась я.

— О, старая добрая Лиана, — он рассмеялся, и этот звук — глубокий, бархатный — прошелся вибрацией по моему позвоночнику. — Добро пожаловать в ад. То есть, в Норвегию.

Он перевел взгляд на моих друзей, и маска наглого придурка мгновенно сменилась на выражение радушного хозяина. — Всем привет. Я Эрик. Рад вас видеть.

— Привет! — Лена тут же расплылась в улыбке, пихая меня локтем в бок. — Ого, Лиана не говорила, что ты... такой.

— Какой? — невинно уточнил он.

— Огромный! — ляпнула Лена.

София, до этого молчавшая, сделала шаг вперед. Она поправила волосы тем самым жестом, который означал: «Цель захвачена». 

— София, — мурлыкнула она, протягивая ему руку в тонкой перчатке. — Очень приятно познакомиться, Эрик. У тебя потрясающее пальто. Prada?

Эрик пожал ее руку, чуть задержав в своей. 

— Нет, это местный бренд. Но спасибо. Давайте грузиться? Машина на парковке.

Он легко, одной левой, подхватил мой чемодан, который я сама еле отрывала от земли. 

— Эй, я сама могу! — возмутилась я, хватаясь за ручку.

— Успокойся, Лебедева, — он наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала запах его парфюма — мороз, хвоя и что-то древесное. — Не надо геройствовать. Побереги силы. Они тебе понадобятся, чтобы выжить со мной под одной крышей.

Он подмигнул и, насвистывая, покатил чемодан к выходу. Я смотрела на его широкую спину и чувствовала, как внутри закипает гремучая смесь из раздражения и чего-то еще, чему я отказывалась давать название.

— Он горячий, — шепнула мне на ухо София, проходя мимо. — Если ты не претендуешь, я забираю.

— Забирай хоть целиком, — фыркнула я, поправляя шарф, который вдруг стал меня душить. Хотя я знала, что София в любом случае поступит по-своему. Ей всегда было плевать на чувства других людей, а на мои — в особенности. Мы с Леной терпели ее только потому, что она была сестрой Артема. — Только потом не жалуйся.

Но, глядя, как Эрик открывает багажник своего черного внедорожника, я с ужасом поняла: эта поездка будет катастрофой. Моей личной катастрофой с голубыми глазами.

Дорога от аэропорта до дома Халверсенов занимала около сорока минут, но мне казалось, что мы едем вечность. И все благодаря радио «Эрик FM».

— ...и вот, представляете, ей десять лет, она решает, что станет великой укротительницей тигров, — вещал Эрик, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Его глаза смеялись. — И что делает Лебедева? Она берет соседского рыжего кота, который весил больше, чем она сама, и пытается заставить его прыгнуть через обруч.

Лена и Артем хохотали на заднем сиденье. София, сидящая впереди (она успела занять место пассажира с ловкостью ниндзя), заливалась звонким, идеально отрепетированным смехом, время от времени касаясь плеча Эрика.

— И что случилось потом? — спросила она, преданно заглядывая ему в профиль.

— Кот оказался пацифистом, но с когтями, — усмехнулся Эрик. — Он загнал Лиану на яблоню. Она просидела там три часа, пока мой папа не снял ее с лестницей. Она ревела так, что распугала всех ворон в округе.

— Я не ревела! — не выдержала я, скрестив руки на груди. — У меня была аллергия на пыльцу!

— В декабре? — уточнил Эрик. — Лебедева, ты такая забавная, когда пытаешься оправдаться.

— А ты такой забавный, когда пытаешься казаться остроумным, — огрызнулась я. — Может, расскажешь, как ты украл у мамы помаду, чтобы нарисовать себе боевую раскраску индейца, и потом неделю ходил с розовым лицом, потому что она была водостойкая?

В салоне повисла тишина. Эрик поперхнулся воздухом, но быстро восстановил самообладание.

— Это был тактический камуфляж, — невозмутимо парировал он, сворачивая с трассы. — И вообще, розовый — цвет уверенных в себе мужчин.

— Конечно, — мурлыкнула София. — Тебе наверняка идет румянец.

Меня чуть не укачало. И не от серпантина.

Дом Халверсенов выплыл из темноты, как космический корабль, приземлившийся в зимнем лесу. Я помнила их старый дом под Москвой — уютный, деревянный, с скрипучими полами. Но то, что я увидела сейчас, заставило меня на секунду забыть о сарказме. Это было огромное строение из темного дерева и стекла. Панорамные окна от пола до потолка отражали заснеженные ели. Крыша была плоской, с какой-то футуристичной подсветкой.

— Добро пожаловать в Берлогу, — Эрик заглушил мотор. — Или, как называет его папа, «Памятник технологическому прогрессу и моей кредитке».

Мы вышли из машины. Морозный воздух тут же ущипнул за щеки. Эрик подошел к массивной входной двери. Ключей он не достал. Вместо этого он просто посмотрел в камеру над дверью. Зеленый огонек мигнул, и замок щелкнул.

— Распознавание лиц? — присвистнул Артем. — Серьезно?

— Родители помешаны на безопасности и гаджетах, — пожал плечами Эрик, пропуская нас внутрь. — Дом полностью автоматизирован. Голосовое управление, климат-контроль, умный свет. Иногда мне кажется, что он умнее меня.

— Это несложно, — буркнула я себе под нос, втаскивая чемодан в прихожую.

Внутри было тепло и пахло деревом. Свет загорался сам, мягко следуя за нами по коридору. Интерьер был в стиле «скандинавский минимализм»: много пространства, натуральные материалы, камин посередине огромной гостиной и ни одной лишней детали. 

— Вау, — выдохнула Лена, крутясь вокруг своей оси. — Я хочу здесь жить. Эрик, усынови меня!

— Боюсь, Артем будет против, — рассмеялся он. — Располагайтесь. Кухня там, гостиная здесь. Wi-Fi ловит везде, пароль — «VikingPower», без пробелов.

— Скромно, — заметила я, снимая пальто.

— Реалистично, — подмигнул он. — Сейчас покажу вам комнаты.

Пока ребята восхищались видом из окон, София не теряла времени даром. Она «случайно» оказалась рядом с Эриком у кухонного острова, где он наливал всем воду.

— Эрик, ты просто чудо, — ее голос стал на октаву ниже, таким бархатным и тягучим. — Встретил, привез, у тебя такой потрясающий дом. Я думала, норвежские парни суровые и молчаливые, а ты такой... гостеприимный.

Она провела пальчиком по краю каменной столешницы, глядя на него из-под опущенных ресниц. Эрик улыбнулся своей дежурной улыбкой «для фанаток», которую я уже начала ненавидеть. — Стараюсь соответствовать.

Я подошла к ним, решив, что мне срочно нужна вода, а лучше — ведро льда на голову.

— Халверсен, где я сплю? — спросила я прямо. — Надеюсь, не в подвале? Или в будке для собаки?

Эрик повернулся ко мне, опираясь бедрами о столешницу. 

— Я выделил тебе гостевую на втором этаже. Там лучшая звукоизоляция. Чтобы никто не слышал, как ты скрипишь зубами во сне, обдумывая план мести.

— Я не скриплю зубами!

— Ой, да ладно вам, — вмешалась София, вставая между нами. Она положила руку на предплечье Эрика, словно помечая территорию. 

— Лиана, не будь букой. Эрик же шутит. Вы такие забавные! Прямо как брат и сестра. Или нет... — она задумчиво наклонила голову. — Знаешь, Эрик, Лиана для тебя, наверное, как тот самый «свой пацан», с которым можно попить пива и обсудить девчонок, да? Это так мило, когда между парнем и девушкой нет никакого напряжения, просто чистая дружба. Без всяких... сложностей.

Удар был нанесен мастерски. С хирургической точностью. «Свой пацан». «Никакого напряжения». Я увидела, как уголок губ Эрика дрогнул. Он посмотрел на меня — и в его взгляде на секунду промелькнуло что-то непонятное. То ли веселье, то ли вызов.

— Ну, пиво в двенадцать лет мы не пили, — протянул он. — Но в целом ты права, Соф. Лиана — свой человек. Боевая подруга. С ней можно не церемониться.

— Вот видишь! — просияла София. — Лианочка, ты просто находка. Идеальная «подружка невесты».

Я сжала стакан с водой так, что стекло, казалось, хрустнуло. Боевая подруга. Свой человек. Не церемониться. Отлично. Просто великолепно. Я заставила себя улыбнуться — широко и фальшиво. 

— Конечно. Я вообще мировая. А теперь, если вы меня извините, «боевая подруга» пойдет смоет с себя дорожную пыль. Иначе я кого-нибудь укушу.

— Второй этаж, первая дверь направо! — крикнул мне вслед Эрик. — И не пугай зеркало!

Я взлетела по лестнице, чувствуя спиной их взгляды. София что-то тихо сказала, и Эрик рассмеялся. Зайдя в комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Комната была шикарной. Огромная кровать, окно во всю стену, пушистый ковер. Но меня это не радовало. Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела уставшая девушка с растрепанными русыми волосами и злым блеском в карих глазах. 

— Свой пацан, значит? — прошептала я своему отражению. — Ну, держись, Халверсен. Я тебе покажу. Ты у меня еще попляшешь.

Внизу снова раздался взрыв смеха. Кажется, София перешла в активное наступление. Я стянула джинсы и рухнула на кровать, накрываясь одеялом с головой.

Завтра. Я разберусь с этим завтра. А сегодня я просто хочу спать и надеяться, что этот умный дом ночью решит катапультировать Эрика в открытый космос.

Утро началось не с кофе, а с запаха корицы и женского смеха, от которого хотелось спрятаться под подушку. Я открыла глаза, надеясь, что вчерашний день мне приснился. Но нет. Я все еще была в логове врага, а потолок был слишком дизайнерским для моей московской квартиры.

Натянув джинсы и самую объемную толстовку с надписью «Не подходи, я кусаюсь», я поплелась вниз. Организм требовал кофеина, чтобы запустить режим «сарказм и оборона».

Картина, открывшаяся мне на кухне, могла бы украсить обложку журнала «Как вывести бывшего из себя». Или будущего. Или просто любого мужчину, если вы — София. 

Эрик стоял у плиты. И, черт возьми, это было запрещенное оружие. На нем были серые спортивные штаны, идеально сидевшие на бедрах, и обтягивающая черная футболка, которая не оставляла простора для воображения — его бицепсы напрягались каждый раз, когда он переворачивал блинчик на сковороде. А еще на нем был фартук. Дурацкий, в клетку, который делал его нелепо домашним и от этого еще более раздражающе привлекательным.

София сидела на высоком барном стуле, болтая ногами в шелковом халатике, который открывал ровно столько, чтобы все оставалось в рамках приличия, но вызывало интерес. Она потягивала апельсиновый сок и смотрела на Эрика так, словно он был последним айфоном на распродаже.

— Доброе утро, страна! — громко объявил Эрик, не оборачиваясь. — Лебедева, судя по шарканью, ты восстала из мертвых?

— Я еще в процессе, — буркнула я, проходя к кофемашине. — Не кричи, у меня аллергия на жизнерадостность до десяти утра.

— Эрик готовит божественные блинчики, — проворковала София. — Ты обязана попробовать. Он сказал, что это секретный семейный рецепт.

— Секретный ингредиент — это цианид? — уточнила я, нажимая кнопку «двойной эспрессо». — Если да, то мне два.

Эрик обернулся, держа в руках тарелку с горой золотистых блинчиков. Он прислонился бедром к столешнице, скрестив руки на груди. Взгляд его синих глаз скользнул по моей растрепанной фигуре, задержался на надписи на толстовке, и губы растянулись в той самой ухмылке.

— Что такое, Лиана? — его голос стал ниже, с вкрадчивыми нотками. — Ты выглядишь напряженной. Неужели... ревнуешь?

Он кивнул в сторону Софии, которая тут же картинно поправила белоснежный локон. Я замерла с чашкой в руке. Ах, вот какую игру мы ведем. «Смотри, какой я альфа-самец, все меня хотят». Я сделала глоток кофе, глядя ему прямо в глаза.

— Ревную? — переспросила я с деланным удивлением. — Халверсен, у тебя мания величия прогрессирует. Я просто переживаю за Софию.

— За меня? — удивилась София.

— Конечно, — я мило улыбнулась ей. — Просто будь осторожнее, милая. Сейчас он выглядит как герой-любовник, но ты бы слышала, как он храпит. Это похоже на трактор, который пытаются завестись в минус сорок. Стены дрожат. Так что, если планируешь ночевать рядом, запасайся берушами. Промышленными.

Улыбка сползла с лица Софии. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Эрика. Эрик поперхнулся воздухом. Его уши предательски покраснели. 

— Я не храплю! — возмутился он. — Это наглая ложь!

— Расскажи это той белке, которая упала с дерева от ужаса, когда мы ночевали в палатках в седьмом классе, — парировала я, откусывая блинчик. Черт, он был вкусным. Просто таял во рту. Но я, конечно, ни за что бы в этом не призналась. — М-м-м, суховато. Соды переложил.

Я подмигнула ему и, забрав тарелку, гордо удалилась в сторону столовой, оставляя его оправдываться перед Софией насчет децибелов своего сна. Один-ноль в пользу Лебедевой.

Днем мы отправились в центр Осло. Рождественская ярмарка «Jul i Vinterland» на улице Карла Юхана была похожа на ожившую сказку. Деревянные домики, украшенные еловыми ветками, миллионы гирлянд, запах глега и жареного миндаля. Даже холод здесь казался каким-то праздничным.

Лена и Артем умчались кататься на колесе обозрения. София увлеклась выбором идеального ракурса для селфи на фоне катка, а я осталась стоять у ограждения, наблюдая, как дети в смешных шлемах учатся стоять на коньках. Мороз щипал щеки, и я спрятала нос в шарф, пытаясь сохранить тепло.

— Держи.

Рядом возник Эрик. В своем темно-синем пальто он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала GQ, раздел «Зима в Скандинавии». В руках он держал два картонных стаканчика.

— Что это? — подозрительно спросила я. — Если там мышьяк, то я уже позавтракала.

— Это какао, параноик, — он протянул мне стаканчик. — С двойной порцией маршмеллоу.

Я замерла, принимая горячий напиток. Двойная порция маршмеллоу. Я любила такое в детстве. Когда мы бегали на каток в Парке Горького, я всегда ныла, чтобы мне насыпали побольше этих белых зефирок, пока они не начинали вываливаться из кружки. Эрик тогда смеялся и называл меня «сахарной наркоманкой».

— Ты... помнишь? — вопрос вырвался сам собой. Голос прозвучал тише, чем я планировала.

Эрик пожал плечами, делая глоток из своего стакана. Он смотрел куда-то вдаль, на огни катка. 

— У меня хорошая память на бесполезные факты, Лебедева. Я помню, что ты любишь какао с зефирками, что ты боишься клоунов и что у тебя дергается левый глаз, когда ты врешь.

Я почувствовала, как внутри разливается предательское тепло. И это было не от какао. Он помнил. Спустя столько лет, спустя все наши ссоры и молчание, он помнил такую мелочь. Я посмотрела на него снизу вверх. Снежинки оседали на его ресницах, на воротнике пальто. В этот момент он казался не вредным Халверсеном, а тем самым мальчиком, который когда-то отдал мне свои варежки, потому что я потеряла свои.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то мягкое. 

— Не привыкай, — усмехнулся он, разрушая магию момента. — Я просто не хотел, чтобы ты превратилась в ледяную скульптуру и испортила нам ландшафт. Туристам это не понравится.

— Ах ты ж... — я толкнула его плечом, расплескав немного какао. — А я-то думала, у тебя появилось сердце. Ошибочка вышла.

— Сердце — это лишний орган, Лебедева. Мешает думать, — он подмигнул и, ловко увернувшись от моего следующего тычка, отскочил в сторону. — Догоняй, черепаха!

— Эрик! Лиана! — к нам подбежала запыхавшаяся, но счастливая Лена. Щеки у нее горели, шапка съехала набок. Артем плелся следом, неся огромный леденец. — Мы тут подумали! Хватит мерзнуть и пить безалкогольное. Сегодня вечером мы идем в клуб!

— В клуб? — переспросила я.

— Да! «The Villa»! Говорят, там лучшая музыка в городе, — Лена схватила меня за руку. — И никаких возражений, Ли. Ты взяла то зеленое платье, я видела! Пришло время показать Норвегии, какие мы красивые.

Я посмотрела на Эрика. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на меня с вызовом.

— Ну что, Лебедева? — спросил он. — Слабо или тряхнешь стариной? Только осторожнее, не сломай бедро на танцполе.

— Мечтай, Халверсен, — я хищно улыбнулась. — Я буду танцевать на твоих похоронах. И, пожалуй, начну репетицию сегодня вечером.