Плененная его зверем

Год назад.

Запах озона висел в воздухе плотной, невидимой пеленой. Он не просто обещал грозу — он кричал о ней, щипал ноздри, заставлял кожу на затылке Дэйна покрываться мелкими мурашками, не имеющими ничего общего со страхом. Июньская ночь давила на город тяжелым, влажным одеялом духоты. Воздух, казалось, загустел до состояния киселя, плавил асфальт, превращая его в мягкую, чавкающую поверхность, и лип к разгоряченной коже липкой пленкой пота.

Дэйн стоял на самом краю крыши старого пакгауза, в самой глубине промзоны. Ржавое железо под ногами хранило дневное тепло, но сквозь подошвы ботинок он чувствовал и его грядущий ночной холод. Он смотрел, как далеко в степи, за грязной полосой городских огней, небо раскалывается беззвучными вспышками. Зарницы. Свет без грома. Как и его жизнь последние полгода — одни вспышки иллюзий, а настоящего удара все не было. Но сегодня будет. Он ждал.

Внизу, распластавшись в низине у реки, спал город. Дэйн ненавидел его каждым фибром своей волчьей сути. Город был маленьким, никчемным, пропахшим дешевым бензином, перегаром и еще более дешевыми страстями, что кипели в его многоэтажных ульях. Но именно здесь, в этом серпентарии из стекла и бетона, хранилось то, за чем он пришел.

Документы. Деньги. Доказательства.

Информатор, мелкая шавка, стучавшая на Совет уже год в обмен на защиту от конкурентов, подтвердил: груз прибудет сегодня. Тот самый груз — не стволы и не порошок, как думали люди, а истинная цена — досье на предателя в Совете Альф. Того, кто десятилетиями сливал информацию людям, подставлял своих, наживаясь на крови. Закрыв это дело, Дэйн мог наконец уйти в тень. Умыть руки, утереть нос старым интриганам из Совета и зажить спокойно, с чувством выполненного долга. Осталась лишь пара часов.

— Дэйн, — голос в наушнике зашелестел, пробиваясь сквозь помехи. Марк. Его тень, его правая рука, брат по оружию почти десять лет. Человек, которому Дэйн доверял спину и которому однажды спас жизнь, вытащив из-под автоматной очереди. — Фуры въехали на территорию. Три штуки. «Вольво», тентованные. Встречающие на месте.

— Вижу, — едва шевельнул губами Дэйн, не отрываясь от окуляров ночного бинокля.

Внизу, в дрожащем свете редких, битых фонарей, суетились фигуры. Люди Карася. Местного авторитета, торговавшего всем, от краденых запчастей до информации, которая стоила дороже золота. Квадратные, грузные силуэты двигались вразвалочку, уверенные в своей безнаказанности. Сегодня у Карася был товар особой пробы — имя. И Дэйн должен был его забрать.

— Захожу, — бросил он в микрофон и, не издав ни звука, перемахнул через ржавый парапет, приземлившись на площадку пожарной лестницы.

Тело двигалось привычно, с текучей грацией хищника. Тридцать два года, альфа в самом расцвете, две ипостаси, подчиняющиеся воле, как хорошо отлаженный механизм. Зверь внутри дремал, свернувшись клубком где-то в районе солнечного сплетения, но даже во сне он был готов проснуться в долю секунды, выпустить когти и клыки. Дэйна боялись. И боялись справедливо. Его репутация человека, который сначала бьет, а потом даже не утруждает себя вопросами, работала на него безотказно.

Он скользнул в ангар через боковой, давно сорванный с петель проем. Внутри царил полумрак, густо замешанный на запахах солярки, машинного масла, старой ржавчины и человеческого страха. Страх источал съежившийся у стола информатор — тощий мужичок в очках с толстыми линзами. При виде бесшумно возникшей из тени фигуры Дэйна он побледнел так, что даже в этом тусклом свете стало заметно, как осунулось его лицо.

— Товар? — Голос Дэйна резанул тишину, как лезвие по стеклу.

Карась, стоявший у стола, расплылся в щербатой улыбке. Короткая шея, переходящая в широченные плечи, делала его похожим на гориллу, наряженную в дешевый пиджак.

— Здорово, зверюга. Давно не виделись. Слышал, ты теперь шишка? В Совете заседать будешь?

— Товар, — повторил Дэйн, не удостоив его взглядом. Все его внимание было приковано к металлическому кейсу на столе. От него пахло бумагой, типографской краской и... чем-то еще. Странным, химическим, едва уловимым. Но запах денег и власти перебивал эту странную ноту.

Карась смачно хлопнул ладонью по крышке кейса.

— Все тип-топ. Инфа — просто бомба. Тот гад, что стучит вашим в Совет, сегодня сам здесь будет. Лично. Приедет принимать товар от меня. Так что, Дэйн, двойная выгода: и папку получишь, и морду предателю начистишь. Прямо здесь и сейчас.

Что-то кольнуло внутри. Слишком легко. Карась — скользкий тип, никогда не был сговорчивым. Но жажда финала, желание перевернуть эту страницу, заткнули внутренний голос. Он шагнул вперед, протянул руку к кейсу...

И мир взорвался.

Вой сирены, казалось, пробил барабанные перепонки. Ослепительный свет прожекторов, ударивший со всех сторон, выжег сетчатку. Оглушительный топот десятков ботинок, лязг затворов, хищный шелест бронежилетов, истеричные крики:

— Не двигаться! Работает ФСБ! Лежать, руки за голову!

Дэйн дернулся к выходу, но пространство уже заполонили люди в черном. Их было море. Двадцать, тридцать, сорок стволов, нацеленных ему в грудь. Даже его скорость не спасет. Серебряные пули прошьют раньше, чем он сделает первый шаг к трансформации.

— Что за хрень?! — прошипел он, оборачиваясь к Карасю.

Тот послушно стоял с поднятыми руками, но на губах его играла довольная, сытая улыбка кота, обожравшегося сметаны. Информатор в очках, трясясь мелкой дрожью, тыкал пальцем прямо в Дэйна и визгливо кричал, перекрывая шум:

— Это он! Гражданин начальник, это он! Я все рассказал! Это организатор, он крышует поставки оружия в регион! У него связи с боевиками на Северном Кавказе!

— Чего? — Дэйн опешил настолько, что на секунду потерял дар речи. — Ты в своем уме?

Но его уже сбивали с ног. Тяжелые тела навалились со спины, прижимая лицом к бетонному полу, холодному и шершавому. Заламывали руки, защелкивали на запястьях наручники. Специальные, с серебряным напылением. Сталь против его стали. Руки мгновенно ослабли, будто жилы перерезали. Дэйн дернулся, пытаясь скинуть людей, и сразу получил тяжелым прикладом «Корда» в поясницу. От удара перехватило дыхание. Потом еще раз. И еще. В почки, в ребра, в затылок.

— Лежать, мразь! Сказано — не рыпайся, сука! — проорали над ухом, и тяжелый ботинок наступил ему на щеку, вдавливая в грязный пол.

Он лежал, чувствуя, как по подбородку течет слюна, смешанная с кровью из разбитой губы, и смотрел, как его «друзья» спокойно, по-деловому расходятся. Марк. Его Марк. Стоял в стороне, в тени, и о чем-то спокойно беседовал с полковником в бронежилете. Полковник кивал, пожимал ему руку, похлопывал по плечу. Марк даже не взглянул в его сторону. Карась уже хлопал по спине информатора, довольно скалясь, и они о чем-то перешептывались, довольно потирая руки.

Подстава.

Чудовищная, циничная, гениально спланированная подстава. С самого начала. Никакой информации о предателе. Никакого груза. Просто способ убрать конкурента, посадить альфу, который слишком много знал, слишком многим мешал и слишком долго оставался честным среди шакалов. Идеально срежиссированная операция, где главную роль сыграл его самый близкий друг.

— Ты... — выдохнул Дэйн, пытаясь приподнять голову. Хрип вырвался из горла, полный такой лютой ненависти, что стоящие рядом бойцы невольно попятились.

Но тяжелый ботинок снова наступил ему на затылок, вминая лицо в холодную жижу.

— Молчи, зверь, — прошептал насмешливый голос над самым ухом. — Сидеть теперь долго. А на зоне... ну, там зверей не жалуют. Там разберутся.
Добро пожаловать в 
Вас ждет огненная страсть, бои не на жизнь, а на смерть врагов!
"Когда любовь сильнее законов оборотней.
На что пойдет Зверь ради Истинной пары?"