Пленница графа Ланкастера

— Ты глянь, какая красотка!

— Угу. Только дохлая, кажись.

— Да не, дышит вродь. Видишь, грудь поднимается…

— А, и точно. Ладная какая.

— Грудь-то? Не-е, маловата будет. Но все равно я б эту девицу… ух!

— Не тронь. Эту мы точно для лорда берем. Он с нас шкуру спустит, если узнает, что мы такую шикарную бабу оприходовали.

Голоса в моей голове были грубыми и очень назойливыми. Хотелось смахнуть их в сторону, как смахивают прочитанные сообщения в смартфоне, но они все гудели и гудели, заставляя затылок наливаться свинцовой тяжестью, а виски — пульсирующей болью.

Ну какое мне дело до некой «бабы» и ее бесцеремонных поклонников? Зачем они мне все это прямо в уши вопят? Оставьте в покое, и без вас плохо. Кажется, мы с Олькой вчера перебрали чуток… Хотя странно, не помню, чтобы пила больше пары бокалов…

— Да уж, — продолжил первый голос, отличавшийся заметно большим градусом сальности, нежели у его собеседника, — такая только для лорда и пойдет. Не для черни всякой поди, навродь нас с тобой. Уж больно хороша.

— Даже слишком. Не из сиен ли она? Вон тоненькая какая, аж жилки на шее светятся, и волос грива целая. Где ты такую у обычных баб увидишь?

— Окстись! Нету никаких сиен на свете. Нам патер Броуни так и говорил: нету и всё тут. Придумки это людские. Сядут крестьяне зимой, и давай всякие небылицы измышлять.

— Ты еще скажи, что нечисти нету али ведьм лесных!

— Ну, нечисть, может, и есть, тут не знаю. Сам не видал, а вот патер наш, бывает, читает что-то в домах, чтобы она не завелась. Но эта-то… девица как девица. Из благородных просто, вот и нежная сверх меры.

— А давай ей уши проверим. У сиен, говорят, они острые, на лист кизильника похожие, или даже на иву.

Моих волос коснулись чьи-то руки, шершавые пальцы мазнули по шее и дотронулись до правого уха.

— Видишь, обычные у нее уши. Ладно, неси ее на лошадь грузить, у нас еще дел полно.

Меня бесцеремонно вздернули наверх и, похоже, перекинули через чье-то плечо. В нос сразу ударили едкие запахи грязи и пота с солоноватым привкусом крови.

— Отпустите, — запротестовала я. — Что за наглость!

То есть это я подумала, что запротестовала. А на деле из моего горла вырвался лишь нечленораздельный стон. Я попробовала пошевелиться, однако тело не слушалось, и все, что у меня получилось, это слабо взмахнуть рукой.

— Сначала к знахарке ее, а там уж пусть сами разбираются.

Меня опять куда-то переместили, и я повисла поперек широкого теплого… дивана? Новый запах ворвался в нос — терпкий и какой-то… животный. Рядом раздалось характерное всхрапывание. Лошадь! Я на лошади.

Господи, да что тут творится-то?! Где я вообще? Я же была в гостях у Ольки, мы с ней по традиции на кухне сидели, а потом…

А потом в голове была только темнота.

И в следующее мгновение, когда мои руки начали обвязывать веревками, я снова в нее провалилась. В спасительную черную дыру, откуда не хотелось возвращаться. Потому что вдруг я очнусь, а тут снова непонятные мужики с неприятным амбре и настоящая живая лошадь…

Второй раз я пришла в себя менее драматично. Просто открыла глаза и обвела ими помещение вокруг.

Я находилась в просторной палатке, больше похожей на шатер. Ее матерчатые стены иногда шевелились от ветра, похлопывала ткань, закрывающая вход. Пол был устелен разномастными, но явно не самыми дешевыми коврами, а по краям была расставлена непривычная мне мебель: вроде комод, но выглядит как сундук, вроде стул, но скорее как кресло без спинки, вроде кровать, но, по мне, так топчан какой-то примитивный.

Так. А я на чем лежу?

Я приподнялась, ощупывая сооружение под собой. Кажется, такой же топчан, как и тот, что я стоял неподалеку. Матраса нет, вместо него тюфяк, набитый, по ощущениям, соломой, подушки тоже нет, о простынях и говорить не приходится. Но при этом я накрыта грубым шерстяным одеялом.

Я собиралась его откинуть, чтобы встать, и замерла, разглядывая свои руки.

Они были не мои.

Ни привычного загара, ни шелушащихся трещинок на тыльной стороне ладони, ни коротких ломких ногтей, да и форма совсем другая. Тонкие длинные пальцы, узкие запястья, мраморная кожа…

Не успела я ужаснуться, как моего плеча что-то коснулось. Я вздрогнула, инстинктивно шарахаясь в угол «кровати».

— Тише-тише, девонька. Вижу, что пришла в себя. Это хорошо, это славно. Сейчас укрепляющих травок еще попьешь, а там и вставать будем потихоньку, одеваться. Его светлость-то обещался к вечеру зайти.

Возле меня стояла старушка в длинном холщовом платье, с повязанным поверх него передником и чепцом на голове. Пахло от нее, кстати, не в пример лучше, чем от давешних мужиков. Травами и чистотой.

Что она сказала: будем одеваться?

Я опустила взгляд на грудь. Грудь тоже была не моя, но к тому же еще и укутанная в плотную сорочку. Довольно жесткую. Изо льна, что ли? А по бокам от двух выпуклых окружий свисали длинные спутанные пряди волнистых волос иссиня-черного цвета.

Сплю, наверное. И снится мне всякое разное… Ведь только во сне можно оказаться другим человеком, правда?

«Это не сон…» — прошелестело у меня в голове.

— Глупости, — пробормотала я. — Сон, и всё тут.

Тем временем пожилая женщина протянула мне питье в глиняной чашке. Напиток был зелено-коричневого оттенка и доверия никакого не внушал.

Я коснулась чашки, затем потрогала свою-не свою грудь, потом протянула руку к старушке — та тоже оказалась вполне материальная.

— Пей, детка, пей, — произнесла она, явно не собираясь растворяться в воздухе. — Большое потрясение у тебя было. Немудрено, что ты еще не в себе. Но твой род тебе поможет. Ты держись уж.

— Мой род?

— Не волнуйся, никому я не скажу. Просто… я ж знахарка. И живу на свете долго. Многое видела.

Я вообще не поняла, о чем она толкует. Но это же сон. Так что все в порядке, мне и не нужно ничего понимать.

— Выпей, — повторила старушка, и я машинально приняла напиток из ее рук.

Почему бы и нет? Здесь-то какая мне разница, что глотать. Я одним махом опрокинула в себя содержимое чашки и тут же закашлялась. Концентрация трав в питье была совершенно невероятной, и его горечь лишь совсем немного смягчал легкий привкус меда.

— Вот и ладненько, — кивнула знахарка. — А теперь давай-ка тебя оденем.

— Не нужно ее одевать! — раздался громкий, властный приказ, и полог шатра откинулся, впуская внутрь мужчину лет сорока пяти или даже пятидесяти.

Вошедший был довольно высоким. Черты его лица прятались под внушительными усами и бородой, но узкие бойницы глаз не оставляли сомнений — это очень опасный человек. Взгляд его вызывал жуткие мурашки, им он будто одновременно раздевал меня и пронзал насквозь острым кинжалом.

Одежда на мужчине была не пример лучше знахаркиной. Черная шелковая рубашка, накинутая поверх нее длинная бархатная куртка, расшитая золотой нитью, непривычного кроя штаны, заправленные в сапоги, а главное — внушительная цепь на шее, с алым камнем по центру.

— Вставай, — велел он мне. — Я должен видеть, кого привели мои молодцы.

Я повела головой из стороны в сторону, ища кого-нибудь еще, к кому могла относиться речь этого сурового франта, но кроме меня и старушки тут никого не наблюдалось.

— Я сказал тебе встать! — снова раздался его рявк.

— Не кричите на меня, — ответила я наконец. — И без вас голова раскалывается.

— Что?..

Похоже, мужчина был шокирован моим неповиновением. Но сориентировался он быстро. В несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние и грубо стащил меня с топчана.

Его пальцы крепко сжали мой подбородок. Глаза пробежались по лицу, и на губах мужчины возникла неприятная ухмылка.

— Хорошая девочка. А теперь раздевайся.

Еще несколько секунд я стояла, будто приклеенная к месту, а затем изо всех сил оттолкнула бородатого.

— Вы с ума сошли?! Я вам кто, девица по вызову, что ли?! Я…

Да, кстати, а кто я?

Этот простой вопрос внезапно поставил меня в тупик.

Меня зовут Ад… «Аделин», — опять подсказал странный шелест в голове. Да нет, погодите, я же Ада. Ада Михайловна Образцова. Ну, забавное имечко родители дали, это правда. И в школе я за него расплатилась по полной программе — уж как меня только одноклассники не называли… Зато, когда выросла, получила преимущество в виде оригинальности.

Мой бывший муж, наверное, только за имя меня и выбрал. Во всяком случае, все последующие семь лет нашей совместной жизни он старательно это доказывал, потому что все остальное во мне ему не нравилось. Моя внешность (слишком обычная), моя работа (слишком скучная), мое хобби (слишком странное). Не нравилось ему и как я готовлю, и как сплю, а также — как хожу, сижу и дышу. Разве только интимом был доволен. Но тут уж была недовольна я, очень надоело все делать самой.

В общем, последние тридцать пять лет своей жизни я была Адой, но сейчас… я же во сне. Тогда почему бы и не Аделин?

— Ты будешь делать то, что я прикажу, — прервал мои воспоминания бородач, о котором всего лишь за какую-то минуту я успела благополучно забыть. — Может, ты и была местной аристократочкой, но теперь ты — собственность его светлости лорда Суррей. То есть — моя. Твой брат убит, твой отец, или кто он там тебе, бежал, а твоя земля принадлежит мне. Его величество прав, давно пора было покончить с этими «независимыми» территориями. Поэтому заканчивай ломаться, я хочу увидеть, что приобрел. Личико у тебя отменное, но таково ли все остальное?

Сон переставал мне нравиться с каждой секундой. Но почему он такой реальный? И почему я не просыпаюсь? Собственно, почему я — не я?

«Ты можешь уступить ему, — грустно прозвучало внутри меня. — Он сильнее, ты ничего не можешь сделать. Тебя никто не осудит. Подчинись. Сейчас он, наверное, и правда только посмотрит, а к себе в шатер позовет вечером, когда тебя вымоют и приведут в порядок. И… возможно, так даже будет лучше для того, что мы должны осуществить. Если хочешь, я потом смою все воспоминания…»

«Кто ты?» — таким же беззвучным образом спросила я, окончательно запутавшись в происходящем и ничего толком не соображая.

«Я… Аделин. Была ею. Но теперь это твое имя, твое тело и твоя жизнь. Однако мы не можем не выполнить то, что нам поручено».

Нет, так не пойдет.

«Слушай, голос, а можно я проснусь? Мне тут надоело, я хочу домой».

«Прости… Это не в моих силах. Ты не спишь».

По-видимому, лорд Суррей устал ждать, пока я наговорюсь с голосами в своей голове, и решил проблему очень просто: шагнул ко мне и изо всех сил рванул сорочку за вырез на шее. Раздался оглушающий треск ткани, моя грудь, белая и нежная, на миг показалась в разрыве льняного полотна

— Нет!

Мгновенно вернувшись в реальность, я закричала и попыталась оттолкнуть мужчину. Но тот держал крепко.

— Смотри-ка какая, — с ухмылкой произнес он. — И все же тебе лучше прекратить. Целее останешься.

Одна его рука обхватила мое горло и швырнула обратно на топчан, а другая принялась сдирать с меня злосчастную рубашку.

— Нет! Пусти! Да пошел ты… Ни за что!!!

Я хрипела от недостатка воздуха, но вырывалась и вертелась, как могла, стараясь отцепить его ладонь и как можно больнее поцарапать. Жаль, что тело подводило: оно было совсем не такое крепкое и сильное, как у меня прежней. Тонкие ручки с трудом сопротивлялись грубой силе.

Но я не хочу подчиняться этому бородачу, и этой галлюцинации в моей голове — тоже! Что значит, «уступить»? Не хо-чу!!!

— Помогите…

Мой крик был скорее похож на жалкое сипение, и конечно его никто не услышал. Если я еще надеялась на старушку-знахарку, то надеждам моим суждено было разбиться очень быстро. Женщина стояла в стороне с опущенными глазами и крепко сжатыми губами. Она явно не одобряла происходящее, но не делала ничего, чтобы это предотвратить.

Да куда ж меня занесло-то?

Лорд Суррей был просто-напросто сильнее, так что очень скоро моя сорочка полетела на пол, сорванная его руками. Под ней не оказалось ничего.

Он припечатал обе мои руки к топчану и грубо прижал ногой колени.

— Вот так… вот так, — пробормотал он, жадно оглядывая мое тело. — Хороша… Жаль, синяков тебе наставили, но они пройдут…

Его рука сунулась к моей груди, однако при этом мужчина чуть потерял концентрацию и равновесие.

—  Прочь!!! — завопила я во всю мощь, вывернулась самым неимоверным образом и что было сил ударила беспардонного лорда коленом. Уж куда пришлось.

— Ах ты тварь! Да что б тебя. Сейчас ты у меня…

— Дядя, остановитесь! — раздался у входа в шатер громкий возглас. И в следующее мгновение нависавшее надо мной тело исчезло, буквально сдернутое чьей-то сильной рукой.

Я тут же цапнула одеяло и, заматываясь в него на ходу, поспешила отскочить в сторону.

— Ты что творишь, щенок?!

Теперь наконец-то стало понятно, что происходит. Какой-то высокий светловолосый мужчина крепко держал лорда Суррея за плечи, не позволяя вырваться. Одет мой спаситель был попроще, но его штаны и нечто вроде колета, явно походного образца, почти не уступали «дядиным» в добротности тканей.

— Прекратите, ваша светлость. Она ведь девушка. И, похоже, высокого рода. Вы не можете позволить себе запятнать честь дворянина таким деянием.

— Еще всякие бастарды будут мне указывать, что делать, а что нет! Она — военный трофей. Даже сам король не станет меня осуждать.

— Дядя, вы забываетесь.

Лед в голосе светловолосого, казалось, был способен покрыть весь шатер и пару миль вокруг морозным инеем. И это наконец заставило бородача охолонуть.

Резким движением лорд вырвал руку из захвата, но больше уже не стал пытаться ни на кого напасть.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Раз так охота поиграть в благородство, я дарю ее тебе. Все равно эта мерзавка не в моем вкусе, норовистая слишком.

Бородач кинул в мою сторону взгляд, полный огненной ярости, а затем откинул полог и стремительно зашагал прочь от шатра, на ходу одергивая рубашку и куртку.

Светловолосый некоторое время смотрел ему в спину, а затем перевел глаза на меня.

Хм, а не рано ли я назвала его своим спасителем?

*****

Дорогие читательницы! Рада каждой из вас! :)

Книга участвует в литмобе . Читайте другие наши интригующие и прекрасные романы от ведущих авторов "Литгорода" в жанре "любовное фэнтези"!

— Не бойся, — произнес мужчина, оглядев меня с ног до головы. На всякий случай я постаралась спрятаться за растрепанными волосами, чтобы не дай Бог и он вслед за своим милым дядюшкой не счел, что у меня «отменное личико». Впрочем, похоже, светловолосый не собирался действовать по сценарию своего родственника. — Я тебе ничего не сделаю. Кто ты? Ты ведь точно не из крестьян. Где твоя семья? Тебе есть где жить после… после того, как наши войска захватили Бельтэ?

Я промолчала. Честно говоря, просто не знала, что ответить. Я помнила, кто я в своей жизни. Но кто я здесь, в этом странном сне? Или все-таки не сне? И что же тогда со мной случилось?

Да еще и голос в голове, как назло отключился. Мог бы уж и подсказать, что ли.

— Не хочешь говорить? Ладно, — пожал плечами спаситель. — Это твое право. Однако тогда не рассчитывай на какие бы то ни было привилегии. — Он еще немного помолчал, затем, словно нехотя, добавил: — Я — граф Ланкастер. Мой дядя отдал тебя мне, и будь мы в других обстоятельствах, я бы отпустил тебя на все четыре стороны. Но сейчас не та обстановка, и вокруг слишком много разгоряченных битвами и насилием мужчин. Кроме того, зная дядин нрав… Короче, будешь моей служанкой. Так проще всего.

Он развернулся, делая шаг к выходу, затем остановился и бросил знахарке:

— Марианна, помоги ей. Вечером отправь ко мне. Я пришлю солдата для ее сопровождения.

— Да, господин, — поклонилась старушка, до этого мгновения старательно изображавшая безмолвную и бесплотную статую в дальнем краю шатра.

Полог вновь колыхнулся и мгновенно скрыл за собой высокую, могучую фигуру графа.

Еще с полминуты я стояла, прижимая к себе одеяло, и только потом шумно выдохнула и, ощутив невероятную усталость, опустилась на топчан.

— Все обошлось, детка, не волнуйся, — произнесла знахарка. — Его сиятельство человек суровый, но вроде ж и неплохой. С ним-то, глядишь, как у Господа за пазухой будешь. Знаешь, ты пока полежи еще, отдохни. Все равно лорды сейчас заняты. А потом уж мы тебя оденем, причешем да и отправим к сиятельству нашему.

Я настолько была ошарашена всем происходящим, что беспрекословно последовала совету Марианны. Единственное, что я сделала, прежде чем завалиться обратно на «кровать», это подошла к выходу и выглянула наружу.

Я уже начала догадываться, где оказалась, и быстрый обзор местности подтвердил мое предположение. Это был военный лагерь. Наша палатка располагалась на отшибе, тем не менее вокруг бродило много солдат, причем одетых в латные куртки по моде 14 века. Основная их часть кучковалась возле разожженных костров, другая же — то ли патрулировала лагерь, то ли шлялась без дела, видимо, наслаждаясь перерывом в сражениях.

Я вернулась к топчану, улеглась на него и накрылась одеялом с головой.

Всё, не хочу ничего видеть, не хочу ничего знать, не хочу ничего понимать.

Но придется.

Итак, я — Ада… Аделин… как там меня теперь?.. И, кажется, я и впрямь не сплю.

«Не спишь», — снова подтвердил голос в голове.

«Тогда почему я до сих пор не бьюсь в истерике, не спрашиваю у всех, как я здесь оказалась, и не лежу в обмороке?»

«Я поддерживаю твой разум, заставляя его оставаться относительно спокойным. Да ты и сама не из тех, кто будет впадать в панику почем зря. Разве не так?»

Эти слова походили на правду…

В детстве я была очень живым, любознательным и активным ребенком. Все новое — даже непонятное и пугающее — воспринималось мной, как некая игра. Ну, или я специально пыталась именно так смотреть на реальность. Даже когда отец в очередной раз напивался и начинал искать по комнатам воображаемых барабашек, я принималась играть в то, что в папу заколдовал злой колдун и нам с мамой нужно усыпить его с помощью волшебства, а когда он проснется, то ужасное заклятие будет разрушено.

Мама, правда, долго таких «игр» не выдержала, и мы с ней переехали в другой город, к бабушке. Там я и росла и вскоре пошла в школу, однако рабочий район, в котором она находилась, накладывал свой неизгладимый отпечаток на контингент тамошних учеников, поэтому пришлось срочно придумать себе новую игру.

В ней я была одновременно гордой Маленькой принцессой из книжки Френсис Бернетт, которая не сдавалась, несмотря на все трудности, и бесстрашным д'Артаньяном, преодолевающим любые препятствия. Соответсвенно, в зависимости от ситуации, я либо изображала неприступную аристократку, которую вовсе не трогают эти ваши обзывалки и прочие гадости, либо вооружалась «шпагой» в виде линейки и лупила ей особо зарвавшихся одноклассников.

Даже когда я повзрослела, игра не оставила меня, в чем-то став образом жизни. Днем я ходила на обычную работу в офис, а по выходным бегала с подружкой заниматься шотландскими танцами и учиться стрелять из лука в нашем небольшом клубе исторической реконструкции.

В клубе у меня были поклонники, неплохие веселые парни, и, наверное, стоило бы присмотреться к одному из них, но я, видимо, пыталась всеми силами откреститься от судьбы своей мамы, которая в свое время вышла замуж за такого же «неплохого парня», да только потом он как-то очень быстро из веселого превратился в разгульного. И стало все прямо как в японской пословице: «Веселье, дошедшее до крайности, рождает скорбь».

 Поэтому, когда в моей жизни случился Сашка, я отдала предпочтение ему. Такому вроде бы серьезному, основательному… взявшему меня практически измором…

И совершенно не понявшему моих «игр».

Каким-то образом мы продержались семь лет, но ничто не сделало нас полноценной семьей. Даже ребенка у нас не родилось. И когда муж подал на развод, сообщив, что вот теперь-то он узнал, что такое «настоящая женщина», и больше не желает иметь со мной ничего общего, я, конечно, была шокирована и совершенно потеряна, но где-то в глубине души все-таки выдохнула с облегчением.

Я не стала выяснять у Саши, чем же я, по его мнению, «ненастоящая» и кто стал его «настоящей», даже в соцсети не полезла, чтобы фоточки посмотреть. Не то чтобы мне было не любопытно, просто… не хотела причинять себе лишней боли. Зачем растравлять душу и сравнивать себя с другой? Она — такая же женщина, как и я. Тоже, наверное, искала свое счастье, и если будет счастлива с моим бывшим мужем, то дай Бог. А мне нужно собраться с силами и как-то выбраться из всего этого.

В целом, у меня неплохо получалось. Просто нет-нет да и накатывала тяжелая тоска — от развода, от ощущения, что я не справилась и моя жизнь катится под откос, от сжимавшей сердце мысли, что уже не успею родить.

Иногда я глушила ее делами, иногда — своим хобби, иногда — интернет-серфингом… А вчера (вчера ли?) мне так захотелось душевного разговора под рюмочку вина, и я заглянула в гости к своей давней подруге Ольке, с которой познакомилась еще в институте. Мы давно не виделись и радостно засели на кухне, болтая обо всем на свете. Что-то ели, что-то пили. Ничто не предвещало…

А кстати, «ничто не предвещало» — чего?

Я напрягла все силы, пытаясь вспомнить, что же произошло на Ольгиной кухне.

Вот мы сидим, разговариваем о мужиках (козлах и предателях, разумеется), она смеется какой-то моей шутке, затем встает, чтобы достать из холодильника сыр, и…

И не помню!

Всё. Темнота.

Я вздохнула, переворачиваясь на другой бок.

«Эй, голос… Аделин? Ты тут? Ты знаешь, что со мной случилось? Как я оказалась здесь? В… твоем теле?»

Она отозвалась не сразу. Будто размышляла, что ответить.

«Я знаю, что произошло со мной, — наконец услышала я. — С тобой… не совсем».

«Расскажешь?»

«Да…»