Пленница императора-дракона, или Его драгоценность

Я мчалась по вечерним улицам, сжимая в руке подарочную коробку с легкомысленным розовым бантом.

Пять минут до начала празднования дня рождения моей лучшей подруги, а я и близко не в ресторане! На ходу я прокручивала в голове список оправданий: работа допоздна, пробки, апокалипсис. Что-нибудь из этого должно сработать.

На улицах — куча народа, что характерно для вечера пятницы. Мелькали лица разной степени веселости или, наоборот, замученности. Слышались обрывки смеха, из кафе-пекарни доносился головокружительный запах булочек. Я не успела поесть после работы и сейчас сглатывала голодную слюну.

Попутно лавировала между людьми, почти не различая их лиц… Пока не увидела высокую стройную женщину, облаченную в белоснежный с золотым балахон.

Среди джинсов, черных косух и модных кроссовок она казалась инородным элементом. Лицо бледного и строгое, волосы цвета воронова крыла свободно ниспадают на плечи. На голове — сверкающая диадема.

Но больше всего взгляд притягивал жезл в ее руке — белый, но источающий золотистое сияние, заметное даже на расстоянии. Почему никто другой этого не видел?

Я застыла на мгновение. Разумеется, это лишь косплей, но уж больно реалистичный. А ее взгляд… Темный и бездонный, он был направлен прямо на меня. По спине пробежали мурашки. В ее глазах — не просто любопытство. Это… узнавание.

Незнакомка смотрела на меня так, будто я была ее целью.

Она стояла неподвижно, как скала в бурном потоке. Но тут какой-то детина в кепке заслонил ее собой. А когда он прошел дальше, на месте женщины в белом никого не было. Она просто исчезла.

“Ты сходишь с ума, Лана, — строго сказала я себе. — Это все от недостатка отдыха и нормального сна”.

Тряхнув головой, я продолжила путь. Свернула в знакомый грязноватый двор-колодец. Здесь пахло влажным бетоном и старой листвой. Я уже почти выбежала на противоположную улицу, где светились окна ресторана, когда она выросла прямо передо мной.

Вскрикнув от неожиданности, я отшатнувшись. Сердце колотилось где-то в горле. Незнакомка смотрела на меня в упор, на лице — маска холодного спокойствия.

Она вдруг ткнула жезлом в мое оголенное плечо. Могу поклясться, что на его навершии сама собой зажглась золотая искра и будто впилась в мою кожу. Я вскрикнула — не от боли, а от изумления. По моему плечу растекалась золотая вязь, складываясь в небольшой и совершенно незнакомый мне символ.

Словно татуировка из сверкающих чернил. Или выжженное на моей коже клеймо.

— Мне жаль, Лана, — совершенно равнодушно сказала незнакомка. — Но тебе придется пойти со мной.

Мне… что? И откуда она знает мое имя? И вот еще одна странность: движения ее губ не совпадали с произнесенными словами.

Но это последнее, о чем я должна сейчас думать. Меня хотели куда-то забрать.

Я попятилась. Наткнулась на что-то каблуком и едва не потеряла равновесие. Подарок для Кати вылетел из рук.

— Я никуда с вами не пойду, — отрезала я, готовясь звать на помощь.

Сама по себе незнакомка не выглядела сумасшедшей или откровенно опасной, но отчего-то пугала меня. Этот застывший змеиный взгляд, отрешенное лицо, холодные, чеканные слова…

Она проигнорировала мой протест и плавно вскинула свой сияющий жезл. На мгновение я невольно засмотрелась на него. Ослепительно белоснежный, словно выплавленный из лунного света, жезл был украшен узором из тончайших золотых нитей. Они пульсировали ярким светом, струясь по жезлу и сходясь у его навершия. Казалось, от него исходила едва сдерживаемая, готовая вырваться наружу сила.

Так, кажется, я уже брежу.

Впрочем, дальше стало только хуже.

Незнакомка резко опустила жезл, будто вонзая его в центр невидимого круга. Он вспыхнул невероятно ярким, слепящим белым светом. И на мгновение поглотил весь мир. Я зажмурилась, чувствуя, как вокруг меня нарастает напряжение, как воздух становится густым и тяжелым.

Внезапно в груди вспыхнула острая боль. Казалось, через сердце прошел электрический разряд. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Меня с головой захлестнуло ощущение падения в пропасть. Я стремительно теряла связь с реальностью. А в следующее мгновение рухнула на землю — ноги отказались меня держать.

Открыла глаза, отчаянно моргая. И ахнула.

Я стояла на коленях не на земле. А на холодном каменном полу в кругу, начертанном чем-то белым. Вокруг высились колонны из отполированного до зеркального блеска камня. Стены покрывали изящные золотые узоры, сплетающиеся в незнакомые мне символы. Воздух вокруг меня дрожал от невидимой мощи.

Сияющие знаки на стенах вдруг дрогнули и потухли. “Электричество кончилось?” — сквозь пелену шока пробилась ехидная мысль.

Передо мной, как и прежде, стояла незнакомка.

— Добро пожаловать в Фэйлан, — совершенно равнодушно сказала она. — Ты — избранная, Лана.

Пожаловать… куда? Я… что?!

— Тебе выпала великая честь. Твоя жизнь станет данью повелителю во имя благополучия всего нашего мира. — Голос незнакомки звучал бесстрастно, как заученная мантра, которую повторяли уже не раз.

— Подождите… Моя жизнь?!

Дорогие читатели!

Я рада приветствовать вас в своей новой истории! Она открывает серию самостоятельных романов-однотомников про сильных, смелых, волевых героинь и эфирных драконов-правителей. А чем они отличаются от обычных драконов и какими особыми талантами обладают девушки, которых называют Истоками, вы узнаете очень скоро!

А пока предлагаю вам познакомиться с главной героиней нашей книги - Ланой!

А также с незнакомкой, которая сыграет в ее жизни ключевую роль.

Никогда не думала, что услышу слова “дань”, “честь” и “избранная” в одном предложении. Что за чудовищная, абсурдная логика?! Как чужая жертва может быть честью? Как насилие над личностью может быть благом?

Какой-то циничный беспредел, приправленный красивыми словами.

— Прошу, давай обойдемся без истерик, — поморщилась незнакомка. — Как Верховная жрица Империи Инвиктус, я была обязана открыть для тебя проход в другой мир. И далось мне это непросто.

Истерик? У меня не было сил на истерику. Мой мозг лихорадочно обрабатывал происходящее.

Сон? Галлюцинация? Какой-то основательно спланированный розыгрыш?

Сделала бы ставку на последнее, будь сегодня мой день рождения. Да и мои друзья уже давно отошли от институтских розыгрышей. В нашей компании все плюс-минус одногодки. Я была самой младшей — летом мне исполнилось двадцать пять, Катя — самой старшей. Сегодня праздновала юбилей.

На который я, судя по всему, уже не попаду.

“Стоп, Лана. Ты же не веришь, что оказалась в другом мире? Правда ведь?”

Пока я пыталась понять, насколько далеко я готова зайти в собственной вере в сверхъестественное, Верховная жрица взяла меня под локоть и помогла подняться на ноги, не слишком твердо стоящие на каблуках.

А уж мое облегающее, словно вторая кожа, “маленькое черное платье” и вовсе смотрелось дико на фоне этих древних стен.

— Идем, — сухо сказала жрица.

— Куда? — все, что могла спросить я.

— Император-дракон захочет тебя видеть. Может, он и потерял надежду, но я такой роскоши лишена.

Она говорила так… своеобразно. Однако больше всего меня заинтересовала драконья часть.

Господи… Меня же не отдадут настоящему дракону? Как одну из этих бедолаг-принцесс из старинных поверий и сказок? Но для этого нужно, чтобы я очутилась в каком-нибудь магическом мире. Что, конечно же, совершенно абсурдно и невозможно в принципе.

Пожалуйста, пусть так и окажется.

Верховная жрица вела меня через лабиринт коридоров. Застывшим взглядом расширенных глаз я скользила по коврам и гобеленам, факелам в железных держателях и людям в старинных одеждах.

Меня привели к тяжелым дубовым дверям, по обеим сторонам от которых застыли стражники. На жрицу они смотрели с величайшим почтением, на меня — с тщательно скрываемым любопытством. Полагаю, отчасти в этом виновато мое платье.

Я оказалась в огромном зале, отделанном золотом и лазуритом. Высокие колонны, исписанные золотыми символами, уходили ввысь. По стенам тянулись уже знакомые мне золотые узоры.

В самом конце зала я увидела двух беседующих мужчин. Один из них стоял неподвижно, полубоком к нам. Немолодой, седовласый, он был одет с безупречной строгостью. На нем был длинный, темно-серый суконный кафтан без единой складки, с высоким воротником.

Другой мужчина, судя по всему, и являлся императором. К моему облегчению, настоящим чешуйчатым драконом он не был.

Высокий, с широкими плечами, узкой талией и осанкой, свойственной тем, кто привык командовать. Моложе, чем я ожидала — лет тридцати. Доходящие до середины шеи черные волосы, точеные скулы, волевой подбородок… На нем был темно-синий камзол, расшитый золотом, и плащ, небрежно отброшенный с одного плеча. На лбу сиял золотой обруч со сверкающим камнем в середине.

Я смотрела на императора, словно завороженная. Никогда в жизни не видела столь красивого мужчину. Но дело не только в этом. Вокруг него клубилась аура силы, от которой перехватывало дыхание.

Широким шагом он прохаживался вдоль постамента с троном, словно беспокойный зверь. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сила, как у хищника, готового к прыжку.

— Врата ослабевают, — низким голосом бросил он. — Боюсь, угроза велика как никогда раньше. Пробуждение Мортиса почти неминуемо.

— Может, в этот раз все будет иначе? — сдержанно спросил седовласый.

— Флавий, ты правда веришь в то, то какая-то иномирянка сможет все изменить?

— Без попытки создать священный союз мы и вовсе обречены.

Император замер на мгновение.

— Священный союз, — поморщившись, повторил он. Его челюсть напряглась, на скулах заиграли желваки. — Несколько месяцев, проведенных с незнакомкой — меньшая жертва из всех, на которые я готов пойти ради спасения моего народа. Но что, если мы снова окажемся ни с чем?

— Нужно хотя бы попытаться, — настаивал Флавий.

— Знаю. Поэтому Корнелия сейчас создает очередной портал.

— К слову об этом… — пропела жрица, по-прежнему идущая рядом со мной.

Император резко развернулся и только теперь увидел нас.

— Корнелия.

— Ваше императорское величество.

Остановившись, она преклонила перед ним голову. Я не стала. Делать мне больше нечего! Если все происходящее — правда, а не какой-то очень странный сон, меня буквально выкрали из родного мира по приказу этого императора! И хотели использовать как…

Признаться, как именно, я пока не понимала.

— Кто вы такой? — вскинув подбородок, требовательно спросила я.

Многие, глядя на меня, видели типичную блондинку с невинными голубыми глазами. Хрупкую, слабую, неспособную постоять за себя. И обманывались.

В глазах цвета грозового неба зажегся интерес. Впрочем, ненадолго.

— Твой повелитель, — утомленно произнес император. Так, как будто все происходящее ему порядком надоело. Пронзительный взгляд скользнул по моему платью, задержался на растрепанных волосах, и на красивом лице мелькнуло что-то похожее на брезгливое разочарование. — А ты, полагаю, и есть мой подарок? Еще одна претендентка на сосуд Галатии?

— Я — не ваш…

Стоп. Еще одна?! И что еще за сосуд?

Договорить я не успела. Император шагнул ко мне плавным, текучим движением. Прежде чем я успела отшатнуться, его руки уже сомкнулись на моей талии, властно прижимая к себе.

Его поцелуй не был мягким, осторожным, ищущим. Это был жаркий, требовательный приказ. Губы императора сминали мои, обжигали, требовали большего. Весь мир сузился до этого огня, до железной хватки его рук, не оставлявших возможности для бегства.

Когда он наконец отпустил меня, я пошатнулась и едва устояла на ослабевших вдруг ногах. Губы горели, разум погрузился в хаос, где смешались шок, ярость, потрясение и незнакомое до сей поры желание.

Пока я приходила в себя, император стоял, глядя на меня и хмурясь.

— Я ничего не ощущаю, — отрезал он. — Она — не сосуд божественной силы. Просто очередная пустышка.

— Ваше величество, не спешите делать выводы, — спокойно сказала Корделия. — Ее сила, возможно, еще не проявлена. Нужно время…

— А что, если времени у нас нет? — ледяным тоном поинтересовался император.

Мазнул рукой по лицу, лишь на миг проявив то ли усталость, то ли вовсе отчаяние. Но тут же выпрямился — бесстрастный, непоколебимый.

— Я займусь тем, что умею — усилением обороны, дипломатией, поиском новых союзников против Мортиса, — отчеканил он. — А ты, Корделия… Делай что должна.

Император отвернулся, тут же потеряв ко мне всяческий интерес. Советник Флавий тут же начал докладывать ему про политическую обстановку и каких-то “варваров”. Верховная жрица потянула меня за собой.

Все. После головокружительного поцелуя меня официально списали со счетов. Ох зря они так. Очень зря.

— И это все? — звонко выкрикнула я в императорскую спину.

Он обернулся и вперил в меня тяжелый, пронизывающий взгляд, полный превосходства и раздражения. Словно видел перед собой противную букашку или жука, которого следовало раздавить.

— Ты ждала чего-то другого? — вскинув брови, осведомился он.

— Да! Может, для вас совершенно нормально целовать незнакомых женщин, а потом делать вид, что их не существует, но я к такому обращению не привыкла!

Император сложил руки на груди, с ленивым интересом глядя на меня.

— Меня выдернули из родного мира каким-то варварским ритуалом и насильно притащили сюда… где бы я сейчас ни находилась.. Так извольте хотя бы объяснить, зачем вы это сделали!

— Корделия тебе объяснит.

Интерес в глазах императора потух так же стремительно, как появился. Верховная жрица снова потянула меня назад, но я вырвала локоть из ее руки. Мне абсолютно все равно, что они обо мне подумают. Я с места не сдвинусь, пока не получу ответы на свои вопросы.

А попытка императора переложить ответственность на Корделию добила меня окончательно. Я вздернула подбородок, с вызовом глядя в темно-серые глаза.

— Нет. Если приказ отдавали вы, то будьте так любезны объясниться сами. Или императоры вашего мира боятся нести ответственность за свои поступки? И предпочитают прятаться за спины своих подданных?

Тишина в тронном зале стала звенящей. Его лицо исказила гримаса чистейшей ярости.

— Никто. Не смеет. Называть. Меня. Трусом.

Голос императора рокотал, как гром. Воздух за спиной задрожал и подернулся темной дымкой, принявшей почти невероятные очертания. Тени сгустились, стали плотными, отчетливыми.

За спиной императора распахнулись самые настоящие драконьи крылья.

Черные, чешуйчатые, они отбрасывали на стены огромные тени. В остальном император остался человеком. Но достаточно ли этого, чтобы сохранить самообладание? Боюсь, что нет.

Я отшатнулась, задохнувшись от ужаса. Инстинкт кричал мне бежать, прятаться или хотя бы закрыть глаза. Ноги стали ватными. Но я впилась ногтями в ладони и заставила себя стоять прямо. Хотя где-то внутри зарождалась дрожь.

— Достаточно объяснений? — низким, опасным голосом произнес император.

Я сглотнула комок страха и с усилием разжала челюсть.

— Это не объяснение. Это запугивание и демонстрация силы.

Ярость на лице повелителя-дракона снова сменилась чем-то вроде холодного любопытства. Как же быстро менялись его эмоции… Злить такого по-настоящему — себе дороже.

Впрочем, кто в своем уме захочет злить дракона?

Он коротко усмехнулся. Склонил голову набок, изучая меня.

— А ты не так слаба, как кажешься. Но мое время дорого. Так что вот тебе короткая версия, иномирянка…

Иномирянка? Он даже не удосужился узнать имя той, которую похитил!

— Ты здесь, потому что Корделия сквозь призму миров разглядела в тебе искру магической силы. Особой, божественной силы. А она необходима мне, чтобы уничтожить моего заклятого врага — Мортиса, вестника темного бога Умбраала. Мортис стремится вырваться из клетки, в которую я его заточил. И если это произойдет, империя захлебнется в хаосе и крови. Ты можешь быть ключом к спасению.

Несмотря на столь громкие, величественные слова, я не чувствовала в голосе императора пылкой надежды. Он говорил ровно, холодно, как будто зачитывал доклад о поставках провизии для армии. Будто и сам в это все едва верил.

А еще в нем не было ни капли сомнения, ни тени сожаления о том, что ради возможной победы над его врагом кому-то сломали жизнь. Все потому, что он смотрел на меня не как на живого человека. Он видел во мне лишь функцию. Инструмент.

— Однако прежде Корделия уже ошибалась, — хлестко сказал император.

Жрица съежилась. Ее прежнее высокомерие померкло в тени еще более надменного и высокомерного повелителя. Ноздри на мгновение раздулись. Однако когда Корделия заговорила, ее тон был почти заискивающим.

— Я могу поклясться, что в других иномирянках были отголоски магии Фэйлана. В части из них магия и впрямь проявилась. Просто… не та, которая нам столь необходима.

Император на ее слова не обратил ни малейшего внимания. С тем же успехом она могла быть жужжащим над его ухом комаром.

Однако я лихорадочно переваривала услышанное. Как долго продолжается это безумие? Скольких девушек из моего мира похитила Корделия в дань императору-дракону?

— Но до той поры ты принадлежишь мне и Империи Инвиктус, — продолжал тот. — Даже не думай о том, чтобы обмануть нас или сбежать. Все равно не выйдет. Мы не можем лишиться даже шанса обрести божественный сосуд.

Волна ледяной ненависти без следа стерла мой страх.

— Я для вас — бездушное орудие, — процедила я. — Полезная вещь, которую нашли, принесли и собираются использовать. А если окажется бесполезным — просто выбросить в мусорное ведро. Вам даже в голову не приходит, что у этой “вещицы”, у вашего подарка, может быть жизнь, которую вы у нее отобрали. И — вот так сюрприз — чувства.

Император смотрел на меня, не моргая. Мой пропитанный ядовитой ненавистью пассаж оставил его совершенно равнодушным.

— Тебе придется научиться себя вести, если ты хочешь жить во дворце.

Он развернулся и направился к трону и молчаливо ожидающему советнику.

— Но я не хочу! — стиснув кулаки, яростно выкрикнула я.

Император продолжал идти, делая вид, что не слышит меня. Или что меня не существует вовсе.

Крылья за его спиной медленно сложились, а затем и вовсе растаяли в воздухе — так же внезапно, как и появились. Прорези на камзоле залатались сами собой. Как будто волокна ткани срослись.

Магия, конечно, и по-своему удивительная. Но стоит ли говорить, что она — ничто по сравнению с драконьими крыльями императора?! Или с попаданием в совершенно незнакомый мир.

Я обернулась к Корделии — судя по всему, единственной, способной ответить на мои вопросы.

— Если я окажусь пустышкой, как остальные… Я смогу вернуться в свой мир?

В светлых глазах жрицы вспыхнуло раздражение.

— Нет, Лана. Тебе лучше начать привыкать к тому, что Фэйлан — твой новый дом. А теперь идем отсюда. У нас еще много дел.

Однако мои ноги приросли к полу. Потеряв терпение, Корделия схватила меня за локоть и потянула прочь. А у меня кончились силы, чтобы ей сопротивляться. Неизбежное тяжким грузом легло мне на плечи. Стянуло грудь, мешая дышать.

Дороги назад, в родной мир, для меня нет. Ловушка захлопнулась.

Друзья, настало время познакомиться и с героем истории - императором-драконом. Как он вам? Стоит того, чтобы попасть в другой мир?)

Двери тронного зала закрылись за моей спиной. Должно быть, под воздействием магии. Однако чудеса меня сейчас не волновали.

— Почему нет? — хрипло спросила я Корделию. — Почему вы не можете вернуть меня домой?

Один из стражников у двери с жалостью взглянул на меня. Но мне не нужна жалость — ни его, ни кого-то еще. Мне нужны ответы.

Корделия развернулась ко мне со смесью раздражения и досады на лице. А как же пафосные речи про мою избранность? Почему уже через несколько минут в новом мире я чувствую себя так, будто я для всех, словно кость в горле? Ах да, вероятно, я не оправдала их ожидания.

Не знаю, правда, в чем они заключились. Я должна была, едва появившись, стереть этого Мортиса в порошок? Или по щелчку проявить в себе божественную сущность?

— Я — самая могущественная жрица в Империи Инвиктус, — царственным тоном сказала Корделия. — Моя сила невероятно важна для народа пяти королевств. И ты предполагаешь, что я буду просто расплескивать ее направо и налево?

— Вы открыли портал в мой мир. Так почему бы не сделать этого снова, раз вы так могущественны?

Верховная жрица сощурилась. И чем, интересно, она недовольна на этот раз? Я ведь лишь вернула ее собственные слова.

Корделия сделала мне знак отойти — подальше от навостривших уши стражников. Не дожидаясь меня, направилась вперед по коридору. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

Жрица замерла у окна, из которого открывался чудесный вид на сад.

— Я не могу, — процедила она. С таким усилием, будто я вырвала у нее эти слова. — Один такой ритуал выпивает из меня все силы. Я становлюсь ничуть не лучше какой-нибудь начинающей магички в глуши. Это — моя жертва во имя империи.

Да поняла я, какие вы здесь все жертвенные! Вот только настоящую жертву приношу почему-то я. Притом против собственной воли.

— Мне требуется несколько месяцев, чтобы восстановиться, — неохотно призналась жрица.

Значит, эта ее фарфоровая бледность — следствие не ген и побега от солнца, а обряда, забросившего меня сюда? Я бы пожалела ее, но что-то не хочется.

— Затем я открываю новый портал для другой души, другой иномирянки, в которой чувствую отголосок божественной силы. Если повезет, в следующий раз он будет вести в твой мир. И если ты окажешься пустышкой, можешь шагнуть туда вместе со мной. Так и быть.

От снисходительности в голосе Корделии меня затрясло. Да меня вообще не должно здесь быть!

— Да вы хоть представляете себе, насколько огромна Земля? Я же могу оказаться в какой-нибудь Африке! И как прикажете добираться домой, не имея ничего?

Я оборвала саму себя. Полагаю, после всего пережитого мне простительная некая рассеянность. И то, что до меня лишь сейчас дошло сказанное жрицей в полной мере.

— Подождите. Других миров что, несколько?!

— А ты думала всего два? — усмехнулась Корделия.

Вообще-то, как и большинство землян, я всю свою жизнь верила, что мой мир единственный. Но этого я говорить ей не стала. Она и так, похоже, считала иномирян кем-то средним между дикарями и говорящими обезьянками.

От мысли, что мы все были лишь разменными монетами в их с императором игре, меня затошнило. Да, это касалось спасения чужих жизней. Но неужели наши не стоят ничего? Мы имели право выбора. Имели право знать, на какую участь нас обрекают.

— Я могу их найти?

— Кого?

— Других девушек, не прошедших эту вашу проверку на божественную сущность.

Слово “дурацкие” я с трудом проглотила. Пока Корделия, пусть и с явной неохотой, но все же отвечала на мои вопросы. Но если я с ней поссорюсь, где мне искать новый источник информации?

— Испытаний тоже несколько, — поправила меня жрица.

Ну конечно. Кто бы сомневался. А до той поры я буду вынуждена сидеть во дворце, словно в золотой клетке.

— Так что насчет других иномирянок?

Корделия наморщила нос.

— Они давно уже разлетелись по всему Фэйлану. Ты думаешь, я буду следить за тем, как они устроились?

— Было бы неплохо, — процедила я. — Если учесть, что по вашей вине они здесь и оказались.

Кажется, я доигралась — чаша терпения жрицы переполнилась. Она взяла меня под локоть и, ни слова не говоря, повела по лабиринту коридоров.

Много времени путь не занял. Вскоре жрица привела меня в комнату, больше похожую на будуар, где нас уже ждала миниатюрная блондинка в простом, но опрятном платье.

— Это Ирма, твоя камеристка. Пока можешь отдыхать, — бросила жрица.

Я прикусила язык, чтобы едкое “Спасибо за разрешение” не вырвалось наружу. Корделия удалилась, оставив меня наедине с улыбающейся девушкой.

— Моя госпожа! Такая честь прислуживать вам! — защебетала Ирма, хлопая пушистыми ресницами.

Хоть кто-то мне здесь рад. Правда, камеристка с ее широко распахнутыми голубыми глазами производила впечатление той, что обрадуется и пушистому кролику, и какой-нибудь блестящей безделушке.

— Когда мне сказали, что я стану камеристкой самОй избранной, я ушам поверить не могла! — продолжала тараторить Ирма. — Ну то есть я, конечно, слышала про избранных и про то, что их в Фэйлан приводит леди Корделия. Но я не думала, что когда-нибудь я стану прислуживать одной из них! Ох, вы, должно быть, так напуганы! Но не бойтесь, у нас тут чудесно! Ну, кроме смертельной угрозы и тварей Мортиса, но император Максимилиан все держат под контролем! Он — лучшее, что есть у империи. Ну то есть это понятно, он же император. Он главный. Самый сильный маг, да еще и дракон и… такой красивец. Ну то есть это неважно, конечно. То есть важно для его будущей жены, но…

От этой непрерывной болтовни и перескакивания с темы на тему у меня разболелась голова.

Я мысленно вздохнула. Вот именно из-за таких, как Ирма, к голубоглазым блондинкам не относились серьезно и считали их пустоголовыми куколками. Во всяком случае, в моем мире.

Если подобный стереотип в ходу и здесь… Что ж, я его разрушу.

Я позволила Ирме проводить меня в смежную купальню, где от большой мраморной ванны, наполненной до краев, шел парок. Пока я погружалась в ароматную воду, камеристка без умолку болтала о придворных сплетнях, любимом коте главного повара и о том, какие вкусные пироги он печет. Повар, не кот.

Хотя в магическом мире ни в чем нельзя быть уверенным.

Нежась в воде под этот непрерывный поток сознания, я неспешно обдумывала план действий. Мне нужно разузнать как можно больше о мире, который меня окружал. Понять, существуют ли жрицы, подобные Корделии. Пусть она сколько угодно хвалится своим могуществом и едва ли не уникальностью… люди часто привирают.

А для меня жизненно важно понять: есть ли в Фэйлане тот, кто может отправить меня домой.

Возможно, даже сама Ирма, явно любящая слухи, может стать ценным источником информации. Нужно только уметь задавать правильные вопросы и фильтровать ее болтовню.

После ванны она усадила меня перед туалетным столиком. Принялась заплетать мои волосы в сложную, но элегантную прическу. Я опять ушла в свои мысли, пока Ирма весьма ощутимо не уколола меня шпилькой.

— Простите, госпожа, я такая неловкая!

Глаза камеристки в отражении зеркала моментально наполнились слезами.

— Перестань, — мягко сказала я, потирая ноющее место. — Ты же не ранила меня. Всего лишь кольнула.

— Госпожа, вы так добры! Как я рада, что на вашем месте не оказалась какая-нибудь змеюка!

Я невольно рассмеялась.

— О, кусаться и жалить я умею. Но делаю это лишь с теми, кто этого заслуживает.

Ирма замерла со шпилькой в руках. Ее глаза расширились.

— И это…

— Не ты.

Она расплылась в улыбке, полной облегчения. Снова принявшись за прическу, касалась моих волос с удвоенной осторожностью.

— Боюсь, платье вам придется сменить, — извиняющимся тоном сказала Ирма. — Оно слишком… необычное. Вы в нем будете слишком заметной.

Как будто это плохо.

Я пожала плечами и сбросила с себя купальный халат, оставшись в одном кружевном нижнем белье. Ирма направилась к гардеробу, чтобы показать мне платья. Вдруг дверь в будуар распахнулась без стука.

На пороге возник император.

Ахнув, камеристка склонилась в глубоком поклоне. Я во все глаза уставилась на повелителя-дракона. И не потому, что была рада видеть его смазливое лицо. А потому что стояла перед ним полуобнаженной и была весьма этим возмущена.

Самого императора, судя по всему, не смущало ничего. Его взгляд медленно, почти лениво прошелся по моему телу, оставляя на коже огненные следы. И лишь потом поднялся к моим глазам.

— Хватит прохлаждаться. Пришло время первого испытания твоей силы.

Первый мой порыв — прикрыться руками и истерично крикнуть, чтобы император ушел. Но я подавила его.

Ведь вполне возможно, что именно этого император и добивался. Хотел в отместку вывести из себя ту, что прилюдно перечила ему, повелителю-дракону.

— Вас стучать не учили? — холодно спросила я. — А я-то думала, императору прежде всего известны правила этикета.

Ноздри императора чуть раздулись. Как Ирма назвала его? Ах да, Максимилиан.

Да уж, человека со столь величественным взглядом и надменным выражением лица, будто выточенного из камня, каким-нибудь Максом не назовешь. А вот подобное пафосное и трудно выговариваемое имя подходило ему идеально.

— Не твое дело, чему меня учили.

— Вы так почтительны…

— Ты ничего не перепутала? Император здесь я.

— А я, возможно, сосуд божественной силы, — парировала я, пожав плечами.

Обнаженными, как и мои ноги, которые Максимилиан сейчас беззастенчиво разглядывал. Гнев волной поднимался изнутри, плескался уже у самого горла. Проклятый избалованный деспот и доминант, считающий, что может безнаказанно делать все, что только захочет. Даже если это нарушает чужие границы.

Особенно если это нарушает границы тех, кто посмел сказать ему слово поперек.

— Возможно. Для этого нужно пройти проверку.

Я выпрямила спину и приподняла подбородок.

— Тогда будьте так любезны выйти и дождаться, пока я буду готова.

Рот у Ирмы приоткрылся от изумления.

Максимилиан сощурил глаза. В них зажегся опасный, предупреждающий огонек. А затем император шагнул назад.

Не успела я возликовать, как он открыл дверь нараспашку и позвал:

— Аджай!

Замечательно. Теперь их будет двое.

Я внутренне подобралась. В этой битве я не победила. Но я не собираюсь проигрывать войну.

Не прошло и нескольких секунд, как на пороге комнаты появился мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, с такой бледной кожей, что она казалась почти прозрачной в свете факелов, он был полной противоположностью Максимилиана.

Белесые, цвета выгоревшего льна волосы обрамляли лицо с тонкими чертами и глубоко посаженными глазами. Я даже не могла понять их оттенок — настолько светлыми они были.

Незнакомец двигался плавно и бесшумно, словно призрак — будто бы намеренно в противовес властной, хищной грации императора. Если Максимилиан излучал животную мощь и земную притягательность, Аджай казался воплощением интеллекта, мудрости и некой мистической силы.

Его одежда была нарочито скромной, но при этом изысканной и необычной: длинная, до щиколоток, рубаха из тончайшей белой ткани, почти прозрачная в ярком свете. Поверх нее — жилет из тонкой кожи, выкрашенный в глубокий синий цвет и расшитый сложным орнаментом из серебряных нитей.

Не знаю, почему я разглядывала Аджая так пристально. Было в нем что-то, притягивающее взгляд — но не так, как в случае с Максимилианом.

И если император, могу поклясться, мысленно отметил каждую деталь увиденного, то Аджай лишь скользнул по мне отстраненным взглядом. Без тени интереса или смущения. Будто смотрел на статую или… мебель.

Максимилиан небрежно прислонился к стене, скрестив руки и глядя на меня сверху вниз. Будто всем своим видом показывал, что никуда из этой комнаты не уйдет. Разумеется, он сделал ровно противоположное моей просьбе.

Хотел унизить меня? Или просто в очередной раз подчеркнуть, что дворец, чьей пленницей я стала, как и вся империя, принадлежит ему? И делать он будет все, что захочет, потому что его слово — закон?

Как бы то ни было, стыд и унижение — они не в чужой, а в твоей собственной голове. А чего мне стыдиться?

Я в прекрасной форме (о чем, кстати, говорил и жгучий взгляд императора-дракона). Давно слежу за питанием и не пропускаю тренировки. И с тем же успехом я могла сейчас стоять перед ними в купальнике.

Так что иди ты к черту, Максимилиан!

— Познакомься с нашей “избранной”, Аджай.

Клянусь, своей интонацией он заключил это слово в кавычки. Что такое, император? Не доверяете собственной жрице? Или же не верите в божественную помощь?

— Для меня честь познакомиться с вами, Деви-сута, — почтительно произнес беловолосый. — Я — придворный маг. Именно я буду проверять вас на божественную искру.

— Как вы меня назвали? — не поняла я.

Прежде некая магия позволяла мне понимать все, о чем говорили Корделия, Максимилиан и остальные. Но последнее выражение осталось “не переведенным”. Из чего я сделала вывод, что это или имя, или некий титул.

Уголок губ Аджая дрогнул в улыбке.

— С языка моего народа это значит “дочь богини”.

Я невольно улыбнулась в ответ. Почувствовала, как меня переполняет некое волнительное торжество. Что ни говори, а мне нравилась мысль о том, что я могу быть частью чего-то большего. Символом божественного промысла. Избранной.

— Не раздавай ей титулы раньше времени, — одернул его Максимилиан.

Тот невозмутимо пожал плечами.

— В каждой женщине, приведенной Корделией в наш мир, была частица божественной силы. А значит они, так или иначе, дети Галатии, богини магии.

— Развлекайся в словотворчестве, сколько тебе угодно, но о главной цели не забывай, — сухо сказал император. — Вверяю эту норовистую кобылку в твои руки.

Я прикрыла глаза, вонзая ногти в ладони. Интересно, можно ли ненавидеть этого проклятого полуящера еще сильней?

Максимилиан оттолкнулся от стены и покинул комнату, на прощание в очередной раз оглядев меня с ног до головы. Будто хотел запечатлеть этот образ в своем сознании.

Но мне до его желаний не было никакого дела. Я повернулась к Аджаю.

— Я надеюсь, вы более благовоспитанны, нежели ваш повелитель. Извольте выйти из комнаты и дать мне спокойно одеться.

Он задержал на мне отстраненный взгляд, затем просто кивнул и вышел, притворив за собой дверь.

Что ж, пусть крошечная, но победа.

— Ну вы даете, госпожа, — восхищенно зашептала Ирма. — Я бы со страху умерла так говорить с императором!

— Если учесть, что он тут устроил, я обошлась с ним еще очень мягко.

И то лишь из понимания, какая власть находится в его руках и какие неприятности при желании он может мне устроить. Но молча терпеть все это я тоже не могло. Так что будем считать мои действия некой вынужденной золотой серединой. Компромиссом между характером и обстоятельствами.

Ирма помогла мне одеться.

Платье, которое она выбрала, было простым, но элегантным. Из мягкой серо-серебристой ткани, без лишних оборок и вышивки. Оно плотно облегало лиф, подчеркивая талию, и расширялось книзу, ниспадая мягкими складками. Вырез на груди и манжеты были оторочены мехом какого-то серебристого зверька, отливающего голубоватым оттенком.

Этот наряд требовал прямой осанки, гордо поднятой головы и бесстрашного взгляда. Пока я последую совету и не буду выделяться. Но на своих условиях.

Я не стала надевать все предложенные мне Ирмой украшения. Ограничилась простой серебряной цепью с каплей лунного камня, упавшей в мое декольте.

Аджай все это время ждал меня за дверью. Стоял прямо, сложив руки за спиной и устремив взгляд прямо перед собой. Складывалось ощущение, что простоять так он мог очень и очень долго. Как там говорится? Умному человеку не бывает скучно с самим собой.

Этот мудрый не по возрасту взгляд наталкивал на мысль, что в голове Аджая, словно в старинном архиве, хранились бесчисленные знания. По правде говоря, мне не терпелось познакомиться с ним поближе.

— Деви-сута, — кивнул он, переведя задумчивый взгляд на меня.

Развернулся и направился к лестнице, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.

Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед, навстречу судьбе.

Какой бы она ни была.

Коридоры дворца казались бесконечными.

Мраморные стены, украшенные барельефами с драконами, сливались в одну гипнотическую ленту. Мой проводник двигался бесшумно, и лишь шелест его одежд нарушал тишину.

В отличие от Аджая, который чувствовал себя в безмолвии, как рыба — в воде, я не могла молчать. Слишком многое мне еще нужно было узнать.

— Зачем я здесь, Аджай? Зачем императору понадобилась избранная, если у вас есть целая богиня?!

Он бросил на меня беглый взгляд и чуть замедлил шаг.

— Богиня в Фэйлане не одна. Но та, о которой ты говоришь, возможно, и вдохнула в тебя божественный дар.

Я невольно сглотнула. Одно дело — просто верить в существование высших сил, и совсем другое — знать, что они определили твою судьбу.

— Галатия — богиня света и магии. Ее имя звучит с почтением на устах жрецов, ее образы украшают священные храмы, ее сила движет реками времени.

Остановившись у испещренной золотыми символами колонны, Аджай медленно провел рукой по камню, словно в этих знаках был заключен голос самой богини.

— Если богиня Фэй создала наш мир, вылепив людей и существ из эфира, то Галатия наполнила его светом и…

— Магией, полагаю, — как старательная ученица, сказала я.

И снова этот дрогнувший уголок губ.

— Верно. С тех пор эфир и стал называться магией, а магия — эфиром. Вы же здесь потому, что война между Галатией и Умбраалом могла коснуться и вас.

— Война богов? — Я фыркнула, но тут же прикусила язык. Учитывая, как я сюда попала, не стоило насмехаться над тем, чего я не понимала. — Но как это возможно? Мне же всего двадцать пять! Не могла же битва между богами произойти настолько недавно.

Мир бы попросту не успел восстановиться от подобного божественного вмешательства. И вместо роскошного дворца я, скорее всего, видела бы руины.

— Нет. Конечно, нет. Просто время в нашем мире движется иначе. Ваш мир — Земля, верно? — куда стремительнее.

Может, этим объяснялось то, что мы достигли более впечатляющего технического прогресса? Впрочем, у фэйланцев была магия. Возможно, наука и технология для них не так и важна.

Вслед за этим меня пронзила леденящая мысль. Пока я ищу способ вернуться обратно в свой мир… Что, если там пройдут не недели и месяцы, а десятки лет?!

Увижу ли я родителей снова? А друзья? Что, если за время моего отсутствия они успеют состариться? Или и того хуже.

Голова закружилась, ноги стали ватными. Мне пришлось облокотиться о стену, борясь с желанием просто сползти по ней. Нет, я не доставлю такого удовольствия ни стражникам, ни слугам, ни придворным дамам, которые неспешно прогуливались по коридорам и залам дворца. Наверняка собирали свежие слухи.

Я заперла свой страх и назревающее внутри отчаяние, в железный ящик и заперла на замок. Только когда я останусь совершенно одна, дам волю своим эмоциям. Не раньше.

Не глядя на меня, Аджай продолжал свой рассказ.

— И все же несколько десятилетий для богов — миг. А для нас это живая история.

Он остановился у высокого витража, изображавшего сияющую женскую фигуру, поражающую темного исполина.

— Умбраал, бог смерти, войны и разрушения, бросил вызов Галатии. Он хотел забрать ее силы. Жаждал поглотить ее божественный свет, чтобы заполнить едкую пустоту внутри. Их битва потрясла Фэйлан и в какой-то момент они оба оказались на грани гибели.

На миг я забыла обо всем. Затаив дыхание, слушала придворного мага. Да, и в моем мире существовало немало мифов о богах и их кровопролитных сражениях. Но здесь, за гранью привычной реальности, среди гобеленов, витражей и колонн с сияющими символами, все это ощущалось совершенно иначе.

Потому что через Аджая, проводника и хранителя чужой истории, я видела истинное отражение прошлого.

— Но перед самым концом Умбраал использовал последнюю каплю своей тьмы, чтобы вдохнуть силу в избранного смертного. Им стал Мортис — жестокий завоеватель, пытающийся подмять под себя Империю Инвиктус. Человек с каменным сердцем и прогнившей, темной, чернее ночи, душой.

Тот самый Мортис, о котором говорил Максимилиан. Пленник, готовый в любое мгновение выбраться на свободу.

— Но даже в последней капле дара Умбраала тьмы оказалось так много, что она облаком накрыла поле битвы. То, на котором Максимилиан сражался за империю с Мортисом и его сторонниками.

— Максимилиан? Ваш император? Но он…

— Не выглядит так, будто ему несколько десятков лет? Да, это преимущество эфирной драконьей крови.

Я покачала головой. Вопросы множились, но я уже устала удивляться услышанному. Понимала лишь, что повелитель Империи Инвиктус хранит немало секретов.

— Значит, тьма Умбраала проникла и в него?

Считать императора эгоистичным деспотом — это одно. Но чудовищем…

Аджай с усилием кивнул.

— Поистине темные времена для империи. Когда это произошло, за спинами сражающихся раскрылись черные крылья. Тела покрылись чешуей, из пальцев выдвинулись острейшие когти. А души переполнила темная сила и нестерпимая жажда крови.

Приложив пальцы к губам, я представляла эту жуткую картину. Но ведь когда Максимилиан перевоплощался при мне, он сохранил человеческий облик. Во всем, кроме крыльев.

— Умбраал заговорил с ними. Сказал, что своей силой они обязаны ему. Приказал  приказал своим детищам сеять смерть и страдание среди невинных, чтобы питаться чужой болью.

— Он превратил их в монстров?

— В нечто большее. Они стали орудиями разрушения. Разумеется, Галатия не могла не вмешаться. Однако она не стала их уничтожать. Лишь вдохнула в них, знающих лишь смерть, энергию жизни и магию света и нарекла их эфирными драконами. Она дала им выбор.

— Выбор? — эхом отозвалась я.

— Между светом и тьмой. Созиданием и разрушением. Магией жизни и смерти. Галатия не могла заставить их — это противоречит ее природе. Она лишь указала им возможные пути. И тогда они разделились на темных и светлых эфирных драконов.

От этих слов по коже побежали мурашки. Это не сказка о добрых и злых драконах. Это история о свободе воли, подаренной поистине могущественным созданиям.

— И Максимилиан выбрал свет.

— А Мортис — тьму. Они продолжили битву — но уже не за империю, а за своих богов. Императору удалось пленить Мортиса, но он, как и Галатия в битве с Умбраалом, почти лишился своей силы. И эта победа… боюсь, она не окончательна. Мортис может вырваться в любой момент. И если это произойдет, то и сам Умбраал обретет невиданную мощь и разорвет оковы Галатии.

— Захватывающая история, — призналась я. — И жутковатая. Но я все-таки не понимаю: при чем здесь я?

— Вы — якорь, Деви-сута. И одновременно — источник невиданной мощи для любого эфирного дракона. Галатия понимала, что их общее с Умбраалом творение оказалось слишком могущественным. Магия жизни, как и магия смерти, которой обладают эфирные драконы — слишком великая сила. Для нее нужен был некий… сдерживатель. Чтобы сотворить его, Галатия отдала часть своей силы сосуду — чистейшей душе, только что появившейся в этом мире. И провозгласила: только рядом с ней эфирный дракон обретет свою истинную мощь. Богиня надеялась, что душа, взращенная ее силой, будет ценить жизнь и будет предана светлой стороне.

Все внутри меня сжалось.

— Вы хотите сказать, что я и есть эта душа?

— Мы на это надеемся, — спокойно ответил Аджай.

— Но это значит, что я была рождена в Фэйлане, а не на Земле!

— Все так.

Я помассировала ноющие виски.

— Полагаю, это очередные происки богов?

Аджай кивнул.

— Умбраал не смог уничтожить душу с силой Галатии — его тьма не смогла поглотить ее свет. И понял, что Мортис, темный эфирный дракон, рядом с ней лишь ослабеет. И тогда он сделал так, чтобы до избранной невозможно было добраться — отправил светлую душу в другое измерение. Галатия пленила его, но и сама почти обессилела. Все ее силы теперь уходят на то, чтобы сдерживать его. Годы спустя император Максимилиан невольно повторил ее судьбу, а Мортис — судьбу Умбраала. Чтобы поставить точку в этой затянувшейся войне, мы десятилетиями искали вас.

Я изумленно качала головой. Теперь, зная о величайшей битве богов и божественном происхождении избранной, поверить в то, что я — она и есть, еще сложней.

— Понимаете теперь? — тихо спросил Аджай, приоткрывая передо мной массивную дверь. — Вы не просто иномирянка. Вы — надежда на то, что император Максимилиан одержит окончательную победу над Мортисом. Вы — ключ. Ключ, который может запереть тьму навсегда. Или… открыть ей дорогу.

От услышанного кружилась голова. Пленница. Ключ. Надежда всей империи.

— Ну что ж, — прошептала я себе под нос, делая шаг вперед. — Посмотрим, что окажется за дверью, которую я отворю.

***

Кроме того, я хотела бы познакомить вас со своей новинкой по миру Фэйлан! Вас ждет харизматичный и загадочный лорд-дракон, деятельная и неунывающая героиня-попаданка и красивая история любви в стенах замка на берегу моря.

16+

После измены любимого я думала, что моя жизнь кончена. Но я ошиблась. Она только началась – в теле опозоренной аристократки из чужого мира.

Мой новый “жених” не просто предал меня, а публично оклеветал, заклеймил и изгнал из города. Моим пристанищем стал замок у моря. Его хозяин, таинственный лорд-дракон, галантен и обаятелен, но скрывает лицо под маской. Говорят, он проклят и не способен на любовь. Но тайны лорда Сайласа манят меня, а мое сердце, уже обожженное предательством, упрямо тянется к нему.

Готова ли я рискнуть, если на кону – не только мое счастье, но и спасение его души?

В книге вас ждет:

💕попаданка, которая добивается своего не магией, а умом и настойчивостью

💕таинственный лорд-дракон

💕загадки замка Ламерейн

💕запретные чувства

💕бытовое фэнтези

💕“из грязи в князи” - из служанки в…

Друзья, с небольшим запозданием, но познакомимся поближе с парочкой второстепенных героев истории!

Аджай, придворный маг и мудрец

А также Ирма, камеристка нашей Ланы

***

Друзья, начинаю знакомить вас с другими книгами нашего замечательного драконистого литмоба. И первая шикарная история - от Лисы Райс

16+