Пленница Капитана пиратов

Я, принцесса Корделия Костерфилд, стояла на коленях. Тонкие шелка, некогда символ имперской власти, теперь были грязными и мокрыми. Местами драные, где-то совсем неприлично — бедро оголилось до середины. Цепи на запястьях, тяжёлые и холодные, тянули вниз, но я старалась держать спину прямо и гордо, как меня учили всю жизнь при дворе.

Рядом со мной плакали и тихо молились другие девушки. Нас было семь.

Подняла голову, впервые за эти жуткие часы осмелившись посмотреть на своего похитителя.

Облачённой в чёрную кожу и мокрую от морской соли белую рубашку, которая обтягивала широкие плечи, этот монстр стоял на палубе как король. Его волосы были тёмными, падающими густыми локонами на шею, а глаза синими, как океан. Огромный, под два метра ростом, до неприличия красив и очевидно жесток.

Капитан Дамиан Валарес — самый страшный кошмар всех королевств и самая дорогая мечта всех работорговцев.

Он стоял надо мной, опираясь рукой на рукоять меча. Морской ветер поднимал его волосы и плащ.

— Вы умрёте, Дамиан Валарес. Флот моего отца сожжёт этот корабль уже через день! — мой голос неуверенно треснул. Слишком много гордости, чтобы молить о пощаде.

Дамиан даже не дрогнул. Он усмехнулся, растягивая губы в острую, плавную линию.

— Умру? И это из-за того, что я, принцесса, избавил тебя от свадьбы? Флот папочки сожжёт? Может, сначала пусть попробует найти мой “Карающий Штиль”?

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шее, а затем неторопливо опустился ниже, на припущенное декольте из-за развязавшейся спереди шнуровки. Щёки вспыхнули. Это был не взгляд мужчины, оценивающего женщину. Это был взгляд торговца, оценивающего товар.

Он наклонился ближе.

— Тебе повезло, Принцесса. Купец, который купит тебя, очень богат. Он заплатит за тебя столько золота, что я смогу выкупить весь флот твоего папочки.

Моя гордость разбилась о его цинизм.

— Не посмеете… — я почти задыхалась от злости.

Он схватил меня за подбородок, его пальцы были жёсткими и горячими, как металл на наковальне кузнеца.

— Я не просто посмею. Я уже посмел, — прорычал он, округлив синие глаза. — Ты теперь мой товар. И ты будешь делать ровно то, что я скажу, пока я не перевезу тебя через океан и не продам. Ты поняла, Принцесса?

В глазах читалась правда. Он видел во мне только деньги. Не человека, не женщину для удовольствий, не личность. А только золото!

Он отпустил меня, словно обжёгшись.

— И последнее, — прошептал он, склонившись так низко, что кожу обдало горячим дыханием, смешанным со свежим глотком рома. — Ты должна понимать, что если ты хоть раз попробуешь сбежать... Твои цепи снимутся с твоих запястий. Но только для того, чтобы я приковал тебя к своей койке.

Он выпрямился, оставив меня дрожащей и неспособной дышать. Воздух просто перестал поступать в лёгкие. Корабль качался на волнах, а весь мир кружился из-за паники. Я перестала замечать что-либо вокруг.

— Отведите их вниз, в клетку. И заприте.

Дамиан выпрямился, сделал пару шагов назад, пропуская команду своих голодных псов вперёд. Это были не пираты, а звери. Абордажная команда не отличалась чистотой душевной и внешней.

Один из этих помойных крыс схватил меня за плечи, поднял, обхватывая руками в районе груди. И будто намеренно сдавливая её, лишь бы потрогать. Этот скользкий низкорослый монстр, наверное, впервые видел женщину так близко. Мерзость!

— Не смей трогать меня! Именем Его Величества, приказываю отпустить меня! — жалкие попытки использовать своё положение. Я кричала лишь бы кричать, потому что страх сковал меня. Чужие руки на теле, над ободранным платьем, только заставило меня вопить и дрыгать ногами ещё сильней.

Девушки вокруг тоже кричали и плакали. Я знала только одну — Кайлу, дочь герцога, друга моего отца. Нас похитили вместе прямо с дворцовой площади.

И все мы были незамужние. Вот такой критерий для похищения. Целомудренность, ухоженность, чистота и высшее положение в обществе — и так эти подлые пираты измеряли нас в цене.

— Жалкое убожество! — крикнула я крысе в лицо, когда он пихнул меня в клетку.

Успела плюнуть с такой силы, что слюна растеклась между его глазами по бровям, которые уже давно срослись в центре.

Он вытер лицо рукавом, резко ворвался внутрь, ударил клинком по железным прутьям. Все завопили, и я вскрикнула, закрыв уши руками.

— Скажи спасибо, бабьё, что я тебя тронуть не могу, — в ярости и психозе он сжал кулак. — Ещё раз так сделаешь — силой возьму при всех твоих подружках!

— И узнаешь гнев моего отца, — процедила сквозь зубы, глядя ему в спину. Чудовище закрыло за собой замок, я вцепилась дрожащими, слабыми руками в прутья. Запястья ныли. — Я запомню твоё лицо. И наступит тот день, когда лично я отдам приказ флоту сжечь тебя привязанным к мачте твоего же корабля.

Он повернулся, глянул на меня, как на полную дуру, и засмеялся так сильно, что схватился за округлый при его худобе живот. Смеясь, его неуклюжая фигура удалялась, крутя ключи на пальце.

— Не говорите так, принцесса Корделия! — шикнула на меня с опаской незнакомка в красном, изящном платье из шёлка. Я хмуро посмотрела на неё. — Лучшее решение — это молча ждать, когда за нами придёт флот императора!

— И позволить этим бесчестным существам унижать нас? — спросила с недоумением, повернувшись полностью к золотоволосой незнакомке.

Внезапно несколько голосов из темноты запели песню, деревянные кружки стукнулись друг о друга в тосте:

— Так налейте ж побольше проклятого рома!

Пока спит на дне тот, кто ветру не рад.

Выпьем за нашу долю, за море знакомое,

За «Карающий Штиль» — самый страшный отряд!

Я глянула на толпу девушек, которые со слезами на глазах вслушались в кусочек простой, но такой страшной песни, которая стала для нас точно похоронный марш. Или призыв на вечные муки, будто нас сопровождали им в ад.

Под галдёж и скрип дерева, под запах алкоголя и соли, в трюм спустился тяжёлыми шагами Дамиан Валарес. Все замерли, перестали даже дышать. Девушки впились взглядом в его тяжёлую обувь, пояс с золотистой узорчатой бляшкой, белоснежную, неподходящую под атмосферу корабля, рубашку, расстёгнутую до середины груди — вид открывался на крепкую ложбинку грудных загорелых мышц, на которых лежала тонкая золотая цепочка с драгоценным камнем. Там же поблёскивал белёсый шрам, уходящий под рубашку вниз от ключицы.

Следом шагал мужчина с кипой потрёпанных бумаг, пером и в стареньких очках. Он был почти на голову ниже капитана, долговязый, в мешковатой, но аккуратной одежде коричнево-бежевых оттенков.

Капитан взял из стоек пустую бочку, поставил её перед клеткой, шлёпнул по ней так, что мы все вздрогнули за прутьями. Дамиан достал из чехла кинжал с серебристой рукояткой, стал постукивать по бочке. Долговязый пират торопливо разложил бумаги, достал из кармана штанов чернильницу, макнул перо и принялся писать.

— Ну, земные красавицы, пообщаемся? — спросил он с мягкой улыбкой, за который скрывался опасный, жестокий зверь. Я впервые поняла, что за такой красотой и обликом такого Мужчины может скрываться дьявол.

И эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Ты, в розовом платье. Имя, — потребовал капитан, поставив вторую бочку рядом с клеткой. Совсем близко к ней.

Он сел. Его ноги были достаточно длинные, чтобы упереться сапогами в пол.

Его голос был низким и вибрирующим, из-за чего даже кадык слегка подрагивал на его мощной шее.

— Амели, — сказала тихо, заплаканным и охрипшим голосом низенькая девушка.

Хорошенькая, красивая и совсем юная. От силы лет семнадцать. Возможно, даже меньше. У меня неожиданно защемило что-то между рёбрами, брови жалостливо вздёрнулись.

Бедная девушка!

Долговязый пират записал что-то в листок.

— Мужчины были? Отвечай честно, — глядя на неё исподлобья, с расслабленными бровями, он медленно провёл кончиком кинжала по металлическому пруту клетки. Раздался монотонный металлический лязг, будто шёпот из преисподней.

— Н-нет… — шепнула Амели стыдливо, опустив голову и зажмурившись. Долговязый записал.

— Вы же понимаете, что не все будут отвечать честно? — сказал серьёзным голосом, будто бывший аристократ, «секретарь». Дамиан задумался, потёр аккуратную, тёмную щетину на щеке.

— Милые леди, — начал говорить он томно, склонившись к нам ещё сильнее и упираясь локтями в колени. Его глаза по ту сторону прутьев блестели хищным синим блеском, а губы играли в еле заметной улыбке. — На «Карающем Штиле» есть врач. Я не скажу, что его методы такие же, как у ваших семейных лекарей. Он не будет с вами нежен, как ваша мать, которая в детстве целовала вам пятки. У него рабочие, грубые, мозолистые руки. А ещё он без очков плохо видит, а буквально вчера он утопил их море. Ему придётся наклоняться к вам так близко, что он будет почти целовать вашу розочку. Мерзко, правда? — он иронично сморщил нос и посмеялся, расслабляя лицо. — Так вот. Если я и Рэнд заметим, что вы юлите, то сразу же отправитесь к нашему уважаемому на корабле господину Железному Барну.

Девушки только начали шептать, капитан сразу же приложил палец к губам и громко, с наигранной лаской и опасной игрой за ней, шикнул. Воцарилась тишина.

Спустя три девушки очередь дошла до меня. Капитан оценивающе — снова — осмотрел меня от макушки до босых пят. А босых — потому что я потеряла туфли, пока брыкалась при похищении.

— Самый интересный и дорогой слот, — Валарес заинтересованно наклонился, чуть приподнял густую, прямую бровь, будто удивляясь мне. И я только тогда поняла, что смотрю на него с немым вызовом и явным протестом. Эти чувства так и кричали сквозь меня. — Принцесса Корделия, дочь алчного Фергуса Костерфилда. Ответь мне, дорогая, сколько фаворитов уже лежало в твоей постели?

Он очевидно издевался надо мной, упиваясь властью. К щекам прилила кровь от стыда и ярости. От его вопроса все вокруг могут подумать, что я бесчестная!

— Я обещана принцу Орину Грейсу! И вы, капитан Валарес, — я почти выплюнула его имя, скривившись, — не имеете никакого морального права оскорблять дочь императора и члена династии Костерфилд!

Капитан опустил голову, тёмные волосы спрятали его лицо. Чистый, вибрирующий смех донёсся до ушей, его плечи весело дрожали. Я стиснула челюсти.

— Я повторю свой вопрос, принцесса, — улыбаясь, сказал он и выпрямился. От его пронзительного, сквозящего злом взгляда, я ступила назад. Всё вокруг погрузилось в угнетающую тишину. — Вас, милая леди и принцесса династии Костерфилд, хоть раз трахал мужчина?

Меня будто спустили с цепи, как охотничьего, готового с детства к битве пса. Я дёрнулась вперёд, ловко, стремительным рывком, выставила руку между прутьями, намереваясь ударить мужчину. Мать учила с детства стоять за себя и не позволять никому, тем более мужчинам, настолько низко опускать меня даже наедине.

Рука дёрнула золотую цепочку на его шее, она зацепилась за пуговицу, и та стремительно отлетела. Долговязый округлил глаза. Капитан смотрел, как пуговица брякается об пол и катится от бочки, долговязый стал дрожащей рукой что-то писать, дёргая нервно носом, а я смотрела неотрывно с яростью на Дамиана, вжавшись руками в прутья.

Не дотянулась.

Дамиан, наконец, поднял синие глаза. В них не было гнева — только глубокая, смертельная пустота, от которой кровь стыла в жилах. Он медленно нагнулся, поднял пуговицу с пола, отряхнул её и посмотрел на меня.

Он резко поддался вперёд, я крикнула, девушки сзади коротко охнули от ужаса. Его рука сжала моё запястье, дёрнула к прутьям. Я вжалась в них телом — больно, холодно и унизительно. Ужас окатил меня ледяной водой.

— Эти пуговицы привезены с острова Орлиное Око. Слышала о таком, принцесса? — он держал меня, крутил пальцами пуговицу и смотрел на неё. — Подарок вождя главнейшего племени острова. Она была пришита довольно прочно, ни разу не отрывалась. А ты смогла! — он посмеялся и положил пуговицу на бочку. — Ирония, правда? Ты оправдываешь цену. А теперь я хочу получить компенсацию за ущерб.

Не говоря больше ни слова, он отдал резкий приказ Долговязому, который тут же начал шарить в карманах. Пират достал ключ. Дамиан схватил его.

— Рэнд, приведи Билла. Пусть унесёт Принцессу в каюту. Остальные останутся здесь, а ты продолжишь опрос. К моему возвращению ты должен всё заполнить.

Я задохнулась в стыде, злобе и ужасе сразу. Клетка открылась с металлическим скрежетом спустя будто мгновение, пока я от паники пыталась найти место, где могла бы спрятаться в этой большой, но в то же время тесной клетке.

Билл — огромный пират с бородой до груди грубо вытащил меня из клетки как тряпичную куклу, ловно сомкнув на моих руках эти ненавистные цепи. Девушки вжались друг в друга, как ласточки в холодную непогоду.

— Я не буду так… я… Я буду с уважением относиться к капитану Дамиану Валаресу! — закричала, отдавшись унижению целиком. Пыталась вырваться, но меня продолжали тащить, сжимая сильно в тиски и не давая даже спокойно дышать. — Прошу, прошу, прошу! Умоляю вас! Моя семья безмерно богата! Я одарю вас золотом! Только отпустите!

— Замолчи! — гаркнул пират так, что на щёку попали его слюни. Потому что у него не хватало много зубов спереди. Я взвыла от бессилия и, не сдержавшись, разрыдалась.

Ветер на палубе ударил в лицо, закрутил русые волосы — они уже давно спутались. Под грохот, свист ветра, запах моря и крики работающих пиратов меня тащили из трюма в каюту, которая находилась под капитанским мостиком.

Меня бросили.

Я почувствовала сильный удар о пол, когда Билл, этот вонючий, беззубый монстр, наконец, отпустил меня.

Громкие шаги отдалились, затем раздались металлический лязг и щелчок замка. Меня заперли. Здесь. В каюте Капитана.

Я не могла дышать. Воздух здесь был тяжёлым, насыщенным. Он пах не просто морем, а тёмной, пьянящей смесью, которая душила меня сильнее, чем цепи. Грубый ром, соль, а вместе с этим — запах власти, который принадлежал только Дамиану Валаресу.

Я рывком поднялась на ноги, едва не споткнувшись о скомканный персидский ковёр на полу. Каюта была огромной, как спальня императора. Это было логово короля.

Стены были обшиты тёмным, резным деревом, украшенным трофейным оружием и картами, помеченными красными крестами, что говорило о захваченных сокровищах. Над рабочим столом, заваленным картами и чернилами, висел огромный, сверкающий клинок с золотой рукоятью. Это было опасно, но… необычайно красиво.

Мой взгляд, полный ужаса, приковала она. Кровать.

Она занимала почти четверть каюты — массивная, тёмная, с высокими, резными столбами и тяжёлым, смятым покрывалом из тёмного бархата. Я вспомнила его слова: «...приковал тебя к своей койке». Это не койка, а целая королевская опочивальня!

Угроза теперь казалась не просто словами, а неизбежной судьбой, ждущей меня в этом мрачном, роскошном пространстве.

Я сделала несколько лихорадочных шагов, пытаясь найти хоть что-то, чем можно защититься или куда сбежать. Окно? Маленькое, с тяжёлой решёткой. Дверь? Заперта. Я была здесь совершенно беспомощна.

Меня охватила ярость, та самая дикая злость, которая заставила меня ударить его в трюме. Я заставила себя посмотреть на своё отражение в зеркале, висевшем напротив кровати.

На меня смотрела не принцесса Корделия, а оборванная, грязная, перепуганная девушка. Мои тонкие шелка были разорваны, цепи на запястьях жутко дребезжали. Я была товаром.

«...пока не получу компенсацию за этот ущерб».

Слова Капитана отозвались из глубин сознания. Он хочет, чтобы я боялась и ждала, как покорный слуга, как люди, которые мне подчинялись всю жизнь.

Я опустила дрожащие руки. Взгляд упал на стол, где стоял полупустой графин с ромом. Он был так близко. Я могла бы разбить его и взять осколок. Импульс захлестнул меня. Это мой единственный шанс. Я рванулась к столу.

Но тут скрипнула дверь.

Замерла, как пойманный зверёк. Рука застыла в сантиметре от графина.

В дверном проёме, загораживая единственный свет, стоял Капитан Дамиан Валарес. Он снял чёрный кожаный плащ, держа его переброшенным через руку. Его белая рубашка была расстёгнута до середины груди, обнажая шрам у ключицы. Он был мокрым — кажется, только что спустился с мостика, где его хлестал штормовой ветер.

Он не улыбался. Его синие глаза, похожие на лёд, медленно скользнули по моему лицу, затем опустились на мою руку, застывшую над ромом.

— Ты уже решила начать выплачивать свой долг, Принцесса? — его голос был тихим, как штиль перед бурей. – Решила выпить для храбрости? — Зажёг лампы, вернулся к кровати.

Он принялся раздеваться, глядя на меня. Я тут же забыла, что вообще хотела сделать. Ужас сковал горло, страх затмил всё передо мной. Стены словно стали давить со всех сторон.

Неторопливо капитан сбросил с себя мокрую рубашку, размял округлые, широкие плечи. Он был действительно огромным. О таких слагали легенды в разных государствах. Кто-то называл таких исполинами, кто-то титанами, кто-то великанами, кто-то богатырями. Это был просто человек высотой два метра и с такими крепкими мышцами, что их, казалось, ничем нельзя пробить, даже мечом. Загорелая кожа блестела от влаги. Шрам исполосовал грудь, обогнув сердце.

Он казался ненастоящим. Будто сошедшим из сказаний и картин. Оттого и более устращающим.

Валарес расслабил ремень, я вздрогнула, шагнула назад и ударилась бёдрами в стол. Пальцами коснулась графина. Мой шанс.

— Я всего лишь переодеваюсь, — он мягко улыбнулся, сделал шаг, не отводя от меня взгляда. Он шагал твёрдо, хищной походкой, чуть склонив голову.

Боже, как же он огромен…

В горле задрожал ком, в носу защипало. Пальцы одеревенели.

Шаг. Шаг. Шаг. Он приблизился, с прямой спиной глядя на меня. В эту минуту я ощутила себя крошечной Венерой на фоне Юпитера.

Он потянулся рукой. В нос тут же врезался запах трав и лёгкого пота. Жар от его руки обдал плечо. Я вздрогнула, зажмурилась.

Его рука скользнула мимо, взяла графин. Капитан тихо посмеялся, отошёл от меня и налил алкоголь в стакан.

Он вальяжно сел на кровать, широко расставив длинные, крепкие ноги, откинулся на одну руку расслабленно.

— Подойти.

А я не могла. Застыла как фарфоровая кукла, забытая где-то в углу. Запылившаяся, треснувшая… Капитан ждал. Он смотрел на меня почти не моргая, сделал осторожный глоток.

— Или я подойду сам, — вибрация его голоса импульсом ударила в уши, влилась в мозг, пощекотала его. Я покорно засеменила по полу, скрепив руки в замок перед собой — всё, на что позволяли цепи с железными браслетами на руках.

Подошла, но не слишком близко. И он дёрнул меня за руку. Я вскрикнула, сердце подскочило до глотки, мир на секунду потемнел. Упала на колени перед ним, прямо между его тяжёлых сапог, и резко подняла голову. Он смотрел на меня сверху вниз, его волосы локонами спрятали по бокам его лицо, будто разрешая смотреть на него только мне и никому другому.

— Заключим договор? — спросил он и положил руку под мой подбородок, скользнув по нему большим пальцем.

Я вздрогнула, желудок сжался, челюсти стиснулись. Именно его грубая кожа ощущалась как наказание. Потому что каждое его прикосновение вызывало дрожь в коленях и тошноту от ужаса.

Молчала, не смея перебивать.

— Твоя ценность измеряется во многом: твоя невинность, не целованность, чистота кожи, характер и, конечно же, твой статус. Ты принцесса Империи Эларис, мы это знаем, но здесь ты — просто мой груз, товар. Мои люди, если потребуется, могут наказать, — он говорил размеренно, негромко, с вибрирующим и низким полушёпотом. — Но тебе не понравится, если наказанием займусь я. Милая, — он упёрся локтями в колени, его лицо стало совсем близко к моему. Я не смогла оторвать взгляд от его лица, с опаской блуждая по нему и пытаясь уловить момент пика опасности. — Если ты будешь вести себя как наглая нищая торговка в подворотнях, ты посеешь среди остального груза хаос. Понимаешь? Твоё поведение… — Дамиан мягко, словно пером, коснулся ободранного рукава моего платья, скользнул под него, погладил кожу. По телу пробежалась мурашки от жара его пальцев, стало не по себе. Губа задрожала. — Оно равняется авторитету, который в тебе видят другие. Будешь послушной, будут послушными остальные. А это значит, что вы сможете получать небольшие подарочки в виде вкусной пищи, чистой одежды, мытья, прогулок вне клетки.

Он продолжал смотреть на моё плечо, говорить томно, расслабленными губами, порой слегка улыбаясь. И он всё водил и водил пальцем под рукавом платья. Ощущалось всей душой, как капитан хотел спустить его ниже. И кромка рукава действительно скользила по коже вниз так незаметно, что я не сразу это поняла… А стоило понять, я вдохнула.

— Побудь главной в клетке, — снова улыбка. И его взгляд скользнул по моему лицу. — Ты красивая, принцесса Корнелия. Не заставляй никому, особенно мне, испортить твою красоту.

— Вы… будете истязать меня?

Дамиан посмеялся и выпрямился, наконец перестав меня касаться. Я снова смогла задрать голову, чтобы посмотреть в его лицо.

— Я про красоту внутреннюю, дорогая.

Рёбра неприятно сжались.

— А не будь ты красива внешне, не стоила бы и трёх медяков. Так что, принцесса, договорились? Ты мне спокойствие груза, я вам спокойное пребывание на моём корабле.

— Вы продадите нас. С чего я должна выполнять ваши приказы? — и снова стала скалить зубы импульсивно. — Сделаете что-то со мной или с другими девушками - потеряете деньги. Вам это не нужно, капитан. В вашем сердце есть только место любви к золоту, и она не даст вам навредить ценному товару. Так?

— Так, — он улыбнулся, хмыкнув. Задумался, встал с кровати. Я отползла, будто испугавшись, что сейчас будет порка, и стремительно встала, путаясь в лохмотьях. — Но ведь есть столько способов заставить вести вас прилежно, принцесса.

Он схватил меня за руку, дёрнул к себе и рывком толкнул к кровати. Цепи забрякали подо мной, они прижались больно между моей грудью и кроватью. Я попыталась встать, но капитан резко прижал рукой мою спину.

Резко выдохнула, напряглась.

Валарес упёрся коленями в край кровати, присаживаясь, упал на руки по обе стороны от моей головы, наклонился.

— Что скажет жених, отец и твой народ, когда узнает о таком позоре? — спросил он вибрирующим шёпотом у самого уха. Он обдал его жаром. Я зажмурилась, краснея от стыда. Сердце бешено застучало в груди.

— Вы не троните меня, — выдохнула неуверенно, с дрожью.

Его таз плавно упёрся в мои ягодицы, вжимая в кровать. Я вскрикнула, краснея ещё больше. Вжалась лицом в кровать, открыв рот в желании закричать от такого позора. Жар в груди заставлял задыхаться. А жар снаружи будто сковал в клетку, которая меня стискивала во что-то… трепещущее. Запретное. Неправильное.

И тут он резко отстранил бёдра, с трепетом выдохнул через напряжённые губы. Будто сам для себя понял, что чуть не переступил грань.

Я перевернулась, скатилась на пол и, тяжело дыша, пыталась перевести дух. А он молчал, открыл шкаф, достал оттуда чистую рубашку — королевский бежевый, чистый цвет, который любили носить короли летом в некоторых государствах. Бежевый почти стал символом молодых королей и принцев.

Я смотрела испуганно на него, пока он поправлял одежду.

— Пойдёшь со мной на палубу. Туда приведут остальных, — начал он. — И ты будешь смотреть на представление. Вот что будет ждать каждую за непокорность, — сказал он хмуро, без прежней томности.

— Что… - только и успела шепнуть я, вздрогнула от ужаса.

И капитан, собравшись, схватил меня за руку, стиснул выше запястье, где висел тяжёлыц металлический браслет. Цепи зазвенели от его резких движений.

Он тащил меня за собой, как вредную собаку на поводке.

Ноги замёрзли. Я постоянно водила ледяными пальцами по деревянному полу, будто пытаясь собрать под ноги невидимый песок. Дамиан толкнул меня к одному из своих пиратов. Мерзавец, смеясь, схватил меня за плечи и послал издевательский воздушный поцелуй.

— Капитан Валарес?! — крикнула я обеспокоенно, когда незнакомый пират резко повернул меня спиной к себе и прижал к полному торсу. Я несколько раз дёрнулась - в ответ только брякали цепи и раздавался смех пирата сзади.

Девушек вывели из трюма. Сумрачное начало вечера закатом гладило лучами их поникшие фигуры. Каждую вели за цепи, как рабынь.

Из выставили в ряд, пока я смотрела на девушек с другой стороны. Глаза поползли на лоб. Руки тряслись от ужаса. Я уже и забыла, что меня прижимал к себе толстый мужчина.

Капитан прошёлся тяжёоым шагом под шелест ветра и лёгкий скрип корабля. Море было спокойным. Собравшиеся в круг пираты тоже были спокойны. Штурман воззирал на нас время от времени с капитанского мостика, управляя штурвалом.

— Ты, — он положил руку одной из девушек на плечо, подтолкнул к центру, где стоял сам. — На колени.

Валарес надавил на ключицу девушки, впиваясь пальцами. Её лицо искорёжилось. Она покорно, жмуря глаза и хмуря жалостливо брови, села на колени. Она молилась. Я будто слышала это на каком-то ментальном уровне. Всё было ясно без слов. 

Капитан встал сзади, возвышаясь над хрупкой девушкой исполинской статуей. Он положил руки на её плечи, оглядел толпу и посмотрел прямо мне в глаза. Потому что всё происходящее было напротив меня. Пленница тоже внезапно открыла глаза и ненароком посмотрела на меня. 

Треск рвущейся ткани оглушил меня. Пираты резко засмеялись, как озабоченные псы, кто-то стал свистеть.

Платье разорвалось на спине ловким движением. Оно скатилось с плеч. Девушка прижала руки к груди, стала чуть ли не выть от слёз. А во мне закипел ужас, отвращение, желание скинуть Валареса за борт. Бедная пленная уже плакала. 

Дамиан наклонился ещё сильней, схватил ручищами за её тонкие запястья и резко оторвал их от её груди. Девушка вскрикнула от испуга, зажалась. Платье покатилось по её телу медленно и угрожающе. Секунда-другая, и её грудь бесстыдно оголится перед всеми! Потому что у этой девушки было только лёгкое платье, похожее на сорочку. Будто её похитили прямо из постели. 

— Умоляю, господин Валарес, пощадите… — захлёбывалась слезами золотоволосая девушка под ним. 

Этот дурень, держащий меня, отвлёкся от меня на женщину, которую почти раздели прилюдно. Я пнула пирата пяткой в колено, оттолкнулась от него.  Побежала вперёд, ноги путались в обрывках платья. Поскользнулась, устояла на ногах и тут же оттолкнула Дамиана от девушки. Упала на колени перед ней, прижавшись и пряча её собой от мужских глаз. Пряча её от позора. 

Девушка уткнулась лицом в моё плечо и разрыдалась в голос. Она дрожала так сильно, что у меня в горле встал ком. 

— Вы чудовище, Валарес! — гаркнула я, смотря снизу вверх в его глаза. Он был лишь слегка удивлён и даже чем-то доволен. — Только слабое жалкое существо будет позорить женщину таким низким способом! 

Капитан сделал шаг к нам, присел на корточки. Тишина, нарушаемая скрипом дерева и ударами ветра об парус, давила. 

— Ты назвала меня жалким слабым существом и чудовищем? — спросил он, как преподаватель, не расслышавший ответ ученика. Слишком спокойно и размеренно. 

Я не ответила. Смотрела только в его глаза, сведя брови и тяжело дыша. 

— Вернись к своим, — приказал Валарес. — А ты… — он посмотрел на меня, пока девушка с неохотой выбиралась из моих объятий и уходила к пленницам. — Ты встанешь вместо неё. 

Меня толкнули в центр. Я охнула, ослабевшие, замёрзшие ноги понесли меня вперёд. Упала на колени, чуть не ударившись лбом о его сапог, и резко подняла голову. 

Он не поворачивал меня ко всем, заставляя сидеть на коленях перед ним. Заставляя смотреть ему в глаза и ждать его действий. 

Капитан Валарес стал делать со мной то же самое, что делал и с девушкой до меня. Но не со спины. Его руки резко обхватили и без того рваные шелка имперского платья и дёрнули в стороны так, что послышался громкий треск ткани на груди. Мужчины за спиной, по бокам, за его фигурой — все засмеялись и стали счастливо голосить, хлопать, будто перед ним был шут и певицы из борделя на одной сцене. Из глаз брызнули слёзы раньше, чем я успела подумать о позоре. 

Простите меня, Император Костерфилд, что я не сохранила честь нашего рода. Прости, матушка, за позор, что принесла нашей семье твоя младшая дочь. Простите, брат и сестра, что теперь ваша кровь тоже очернена этим позором. Простите, господин Орин Грейс, мой жених, хоть у нас и было всего несколько встреч при дворе. 

Я молилась не высшим силам. В такие моменты хочется молиться семье. 

Он не убрал мои руки, которыми я прятала грудь. Платье упало до самых локтей, оно почти оголило живот. Моё тело почти до ягодиц предстало перед десятками мужчин. 

Я резко распахнула глаза. Капитан Дамиан Валарес снял с себя кожаный плащ и бросил на меня, как ветошь, которой он прикрыл что-то дорогое от пыли. Я цеплялась за его тёплый внутри плащ как могла, он легко спрятал всё моё тело своими размерами. Тяжёлые рукава упали на пол. 

— И это всё? Капитан, мы хотим зрелища! Дай нам взглянуть на товар, она же почти голая!

— Этот спектакль был не для озабоченных извращенцев, Флинн, — строго ответил Валарес. — Вставай, пташка. И вернись в клетку к остальным. 

Он подал мне руку, точно джентльмен. Теперь в этой бежевой рубашке, с протянутой рукой, его красотой и сдержанным лицом Дамиан казался… королём. Или герцогом. Только осознание, что передо мной стояло чудовище в облике ангела, пришло сразу же. Я приняла его помощь, потому что была слишком слаба, к тому же боялась уронить тяжёлый плащ с плеч. 

Нас отвели обратно в клетку, когда солнце спряталось за горизонт. Оставили только несколько пиратов посматривать за нами. Среди которых был Флинн — смотритель за пленными. Поэтому он позволял себе дерзить с капитаном. Потому что позволяло положение. 

Хотя вряд ли кто-то вообще имел право дерзить с капитаном Дамианом Валаресом. 

Девушки забились в углы, искоса смотря на меня. Они утешали ту девушку, которую чуть не раздели прилюдно. А ко мне почему-то никто не подошёл, словно я стала прокажённой. Но почему?..