Пленница неверного дракона

Зал приёмов семьи Ортвуд переливается всеми цветами радуги, не только из-за гостей в пёстрых нарядах, но и благодаря сомнительному вкусу хозяйки дома, обожающей кричащие оттенки. От этого рябит в глазах и хочется развернуться обратно к дверям.

То и дело нервно поправляя платье, ленты которого неприятно стягивали талию, я протискиваюсь сквозь толпу.

Мы с Диаром договорились встретиться на приёме, но я пришла на полчаса раньше и уже жалею об этом.

Слишком много оценивающих взглядов. Слишком много липкого любопытства. От этих взглядов хочется съёжиться и стать как можно незаметнее.

Я только успеваю опуститься в кресло, как со стороны лестницы доносится приглушённый женский шёпот.

– Вы только посмотрите на эту бедняжку. Сидит, как мышь. Ручки на коленках, взгляд покорной лани.

Я впиваюсь пальцами в ридикюль и делаю рваный вдох.

– Тише, ты. Она может услышать!

– Не услышит. Но даже если услышит, не поймёт. Она глупа. Что в ней нашёл лорд Арвейн? Нищенка и пустышка. Одним словом – обуза.

Морщусь, сильнее сжимая ручку.

Я и сама не понимала, что во мне нашёл Диар. Магия во мне так и не проснулась. Ни приданного, ни влиятельной семьи. И тем не менее, на моём безымянном пальце блестит огромный бриллиант. Подарок любимого.

– Наверное, из-за смазливой мордашки. Говорят, её мать была первой красавицей империи.

– Ага. А ещё подстилкой брата императора. И он испустил дух, во время их... приятного времяпровождения. Ну, ты поняла?

Волна ярости накрывает с головой. Сжав ручку ридикюля с такой силы, что пальцы звенят от боли, я вскакиваю.

Оскорбления в свой адрес ещё могу стерпеть, но, когда трогают маму, меня выворачивает от злости.

Надо пойти и заставить замолчать двух сплетниц, но следующие слова выбивают из меня весь воздух:

– И всё же лорд Арвейн верен себе. Минут десять назад я видела, как они с Марией скрылись в её покоях. Догадываешься, зачем?

Ноги прирастают к полу, а внутренности покрываются ледяной коркой.

– Неужели они до сих пор вместе? – удивлённо тянет вторая девушка. – Даже... – она делает паузу, – после того, как он обручился с этой замарашкой?

Меня ощутимо трясёт, когда я делаю шаг в сторону лестницы.

Мария – дочь лорда Ортвуда, министра финансов. А её мать – Валенсия Ортвуд и мама Диара – лучшие подруги, неудивительно, что их дети дружат.

Я уверена, что это просто грязные сплетни, и всё же я решительно переставляю ногами, шагая вверх по лестнице.

Шаг. Ещё шаг.

Дрожащей ладонью скольжу по перилам. Ридикюль я повесила на правое плечо, и теперь он раздражающе болтается в районе бедра.

Почти не дыша, заворачиваю к южной лестнице.

Я знаю, где находятся покои Марии. В детстве мама часто приводила меня сюда. Она тоже, как и мама Диара, дружила с Валенсий Ортвуд. Мы с Марией ровесницы, и когда наши мамы пили чай, мы играли в её покоях, путь к которым я до сих пор помню.

Я стараюсь не дышать. Если кто-нибудь меня заметит, мне несдобровать. К счастью, мягкий ковёр приглушает мои шаги.

В конце коридора витражное окно и серебряный подсвечник, справа – дверь, ведущая в комнату Марии.

Дойдя до резной двери, замираю и зажмуриваюсь.

Господи, что я делаю?

Ну глупо же верить всяким грязным сплетням! И потом, Диар, он меня любит и...

Мысль обрывается, когда я слышу протяжный стон Марии:  

– М-м-м... Диар...

Сердце падает куда-то вниз.

Дрожащей рукой опираюсь о стену, потрясённо смотря перед собой.

Нет, пожалуйста. Нет. Пусть это будет не то, о чём я думаю!

– Вот так... да... – доносится до меня мужской голос.

Моё сердце болезненно сжимается.

Нет. Этого не может быть. Диар не мог со мной так поступить. Я не навязанная невеста. Он сам меня выбрал. Недавно он признался мне в любви.

Он не мог меня предать.

Не мог.

Любимых ведь не предают! 

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я решительно хватаюсь за ручку и дёргаю её на себя.

Картина, открывшаяся передо мной, заставляет всё внутри оборваться.

Мой жених стоит у вишнёвых портьер с закрытыми глазами. Рядом с ним, на коленях, – Мария. Слишком близко. Его рука запуталась в её светлых волосах.

Горло сдавливает спазмом, а руки безвольно повисают вдоль тела. Горечь, словно лава, течёт по венам, обжигая изнутри и оставляя после себя пустоту.

Мой жених мне изменяет.

Словно почувствовав мой взгляд, Диар резко распахивает глаза и смотрит прямо на меня.

Прищуривается, поджимает губы... но не отстраняется. Не отталкивает её. Не делает ничего, чтобы это прекратить.

Наоборот – лишь крепче притягивает Марию к себе. Будто нарочно даёт понять, что моё присутствие больше ничего не значит.

Меня мутит.

Отшатнувшись, я разворачиваюсь и бегу прочь.

Перед глазами всё плывёт, жгучие слёзы катятся по щекам.

Он обещал, что никогда не сделает мне больно. Смотрел в глаза, клялся в любви, говорил, что я самое дорогое, что у него есть...

В голове набатом бьётся одна-единственная, омерзительная мысль:

Диар меня предал.

Меня трясёт в буквальном смысле. Ладони вспотели и дрожат, в горле застревает горький ком, от которого я не в силах избавиться.

До боли тру глаза в жалкой попытке развидеть тошнотворную картину.

Не получается.

Перед глазами крупным планом его длинные, загорелые пальцы, которыми он зарывается в волосы Марии.

Я знала, что Диар искушённый женской лаской мужчина, но моё глупое сердце считало, что раз он признался мне в любви, он... будет верен только мне.

Никогда прежде я так жестоко не ошибалась.

Спустившись на первый этаж, я вытираю влажной ладонью лоб и, подхватив полы платья, иду к резным дверям.

Когда я сообщу тёти о том, что я больше не являюсь невестой Диара, она сильно расстроится. Но тут уже ничего не поделать. Может, высшее общество и считает меня замарашкой, не достойной высшего лорда, но у меня есть гордость.

Я полюбила Диара не за его титул и не за красоту. Я полюбила его за то чувство лёгкости и радости, которое испытывала рядом с ним.

Это чувство сегодня умерло.

– Кайя.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит леди Рамира Арвейн. Её чёрные, гладкие волосы забраны у виска, синие глаза, которые унаследовал Диар, густо подведены чёрным, и в данный момент скользят по мне внимательным взглядом. На ней фиолетовое узкое платье, подчёркивающее стройную фигуру.

– Добрый вечер, – из моего горла вырывается карканье.

Она поджимает алые губы, не спеша приветствовать в ответ.

– А где Диар? Вы же вместе должны были прийти, – хмуро произносит, продолжая скользить по мне взглядом, и судя по тому, как она морщит нос, увиденное ей не нравится.

Рядом с его мамой я всегда чувствую себя ничтожеством.

– Не знаю, леди Арвейн, – вру я, пряча дрожащие ладони за спину.

Язык не поворачивается сказать, что её сын мне изменил. Возможно, будь у нас с ней тёплые отношения, я бы рассказала, но его мать меня ненавидит, и что бы её сын ни делал, она всегда будет на его стороне.

– Как это ты не знаешь? – её правый глаз дёргается. – Наверняка ты потерялась здесь, а он тебя ходит и ищет повсюду. Доставляешь ему неудобства.

Я опускаю взгляд и со всей силы кусаю себя за внутреннюю сторону щеки.

До этого дня мне хотелось нравиться его маме. Я втайне надеялась, что как только мы с Диаром поженимся, отношение леди Арвейн ко мне изменится. Но... кажется, я ошибалась. Его семья никогда меня не примет. Хотя это уже не имеет никакого значения...

 – Что молчишь? И почему ты вырядилась, как пастушка? Диар вроде дал вам денег, – она брезгливо кривится и кладёт пальцы, увешанные кольцами, на переносицу. – Не могла приобрести себе нормальное платье?

Каждое её слово, как хлёсткий удар по щеке.

– Ты его позоришь, но в силу своей недалёкости даже не осознаёшь этого, – продолжает выговаривать сквозь зубы.

– Мы с вашим сыном сегодня расстались – на одном дыхании выпаливаю, подняв взгляд. –  Больше вас никто не будет позорить.

Её лицо удивлённо вытягивается.

Не давая ей вставить и слово, я отворачиваюсь, но... не успеваю занести ногу, как чьи-то пальцы впиваются в моё плечо.

– Любимая.

Меня словно ледяной водой окатили. Я вздрагиваю, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Поговорим? – Диар впивается в плечо другой рукой и резко разворачивает меня к себе.

Синие глаза прищурены, на скулах играют желваки, волосы растрёпаны, и несколько прядей спадает на лоб. Камзол застёгнут на все пуговицы. На тёмных штанах, обтягивающих длинные, мускулистые ноги, не единой складки.

Безупречный, идеальный жених...

По такому и не скажешь, что пятнадцать минут назад он предавался любовным утехам с другой.

Волна отвращения накрывает с головой, лишая воздуха, и я, вцепившись в его пальцы, пытаюсь их отодрать.

Он прищуривается, но хватку не ослабевает.

– Сын, как это понимать? – глаза его мамы готовы вылезти из орбит. – Кайя только что сказала, что вы расстались. Это правда?

– Мама, не сейчас, – цедит, даже не поворачивая головы в её сторону. – Можешь оставить нас?

– Да, конечно, – бормочет она и пятится назад, туфлей наступив на свой шёлковый шарф.

Как только озадаченная леди Арвейн скрывается из виду, я выставляю руки и со всей силы толкаю Диара в грудь.

На его лице расцветает кровожадная улыбка. А в следующую секунду он подаётся вперёд, выкручивает мне руку, от чего я вскрикиваю, и затаскивает в ближайшую гостиную.

– Не трогай меня! Ты... ты... изменил мне, – срывающимся голосом кричу, ощущая, как по щекам вновь бегут слёзы. – Между нами всё кончено!

Диар усмехается и, ухватив меня за плечи, пригвождает к стене.

– Ты моя невеста, Кайя. И я от тебя никогда не откажусь. А то, что ты видела, – он надавливает на плечи сильнее, и из моего рта вырывается болезненный вздох, – это просто попытка расслабиться.

Вчерашний Диар, который клялся мне в любви, и сегодняшний Диар – совершенно два разных человека. Сегодня передо мной чудовище.

Аморальное, грязное чудовище.

Нахожу в себе силы выдавить следующие слова:

– Я... я не хочу больше тебя видеть. Я расторгаю помолвку, – говорю, еле шевеля губами.

– Кайя, – хрипло шепчет, впиваясь пальцами в мои скулы, – это невозможно. Ты моя. От кончиков волос, – он дёргает меня за прядь, – до кончиков ногтей.

– Ты вообще в себе? Что ты несёшь?! – я выставляю перед собой руки, и он тут же сжимает мои запястья.

Липкий страх ползёт по позвоночнику.

– Я тебя купил. Понимаешь? – с улыбкой говорит он. – Я купил тебя у твоей никчёмной тётки. Выложил кругленькую сумму за тебя. И ты теперь моя, Кайя. Хочешь ты того или нет, но мы будем вместе.

Я смотрю в его синие глаза и понимаю, что совершенно не знаю этого человека.

– Ты... – слова застревают в горле. – Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я закрою глаза на твою измену? – я срываюсь на крик. – Нет! Никогда.

Он заправляет за моё ухо выбившуюся прядь.

– Ты всё драматизируешь, любимая, – ухмыляется он. – Ничего катастрофического не произошло. Я мужчина, и у меня… свои слабости. Ты ведь сама отказалась со мной спать до свадьбы, теперь не удивляйся.

Он проводит большим пальцем по линии моих губ, и меня передёргивает от отвращения.

– Я отказываюсь от тебя, Диар, – сипло говорю. – И плевать на те деньги, которые ты потратил. Я тебя ни о чём не просила. Я...

– Завтра утром ты переедешь в мой дом, Кайя, – перебивает он, наклоняясь. – Будем готовиться к свадьбе.

Горько усмехаюсь и отрицательно качаю головой.

Он не заставит меня выйти за него. Не заставит. Никто не заставит.

Диар внезапно подаётся вперёд и шепчет прямо в губы:

– Ты моя, Кайя. Можешь называть себя как угодно. Игрушкой, подстилкой, невестой. Но факт остаётся фактом: ты моя собственность. И так будет всегда.

Он намеренно делает мне больно, унижает, словно наказывая меня за свою же измену.

– Зачем тебя я? – едва слышно выдавливаю.

Его пальцы перемещаются на мою шею и ощутимо сжимают, выбивая из лёгких весь воздух.

– Как зачем? Мы с тобой пара, Кайя. Я люблю тебя, – шепчет он, зарываясь пальцами в мои волосы.

Помня о том, что некоторое время назад эти пальцы находились в волосах Марии, меня начинает трясти от отвращения.  

– Я приеду за тобой к девяти. К этому времени собери вещи. Хотя... – он дёргает мою прядь, – можешь не собирать, купим тебе всё новое.

Потрясённо смотря перед собой, отрицательно качаю головой, и Диар, обхватив ладонями моё лицо, цедит сквозь зубы:

– Не вздумай выкинуть что-нибудь, любимая. Я тебя из-под земли достану.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Здесь будет остро, эмоционально и местами больно. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропускать проды, и ставьте звездочку 🌟

Пока кучер семьи Арвейн везёт меня домой, я до крови царапаю свои руки и качаюсь из стороны в сторону, как умалишённая.

В районе груди возникла чёрная дыра, которая расползается по телу, грозясь поглотить меня всю без остатка. Хочется забиться в самый тёмный угол и дать волю слезам, вот только... у меня нет времени на то, чтобы жалеть себя и упиваться болью. Завтра утром за мной придёт Диар, и я должна найти в себе силы противостоять ему.

В отличие от меня, горевший от любви к нему последние месяцы, Диар, как выяснилось, не отказывал себе в удовольствии проводить время с другими. Когда я думаю о том, что он водил меня на свидания, а после них катался по простыням с Марией, меня начинает трясти от отвращения.

Наверное, даже хорошо, что я узнала об измене до свадьбы. Лучше так, чем быть замужем за предателем.

Вытирая слёзы, я выхожу из экипажа и торопливо бегу к воротам. Захлопываю за собой калитку и, спрятав лицо в ладонях, позволяю себе расплакаться.

Десять минут. Пятнадцать…

Стою на морозе и плачу, продолжая выплёскивать всю боль, скопившуюся за вечер. Наш с тётей маленький покосившийся домик смотрится особенно тоскливо сквозь пелену горьких слёз.

С тех пор как умерла мама, я живу в доме её сестры. Жили мы хоть и бедно, но зато душа в душу. Несколько месяцев назад тётя заболела, ни с того ни с сего у неё начали чернеть конечности. Диар… нанял хорошего целителя. Выяснилось, что на Агате проклятие. Кто и зачем её проклял – неизвестно. Знаем только одно: его наслали давно.

Проклятие ещё не снято. Тётя несколько раз в неделю проходит ритуал очищения, который… оплачивает Диар.

А ещё он нанял людей, и нам починили крышу. Купил артефакт, нагревающий воду в доме. Оплатил мой долг за учёбу в магистрате. Я уже два года как выпустилась и два года как работаю, но выплата долга всё равно оставалась для меня непосильной ношей. Диар его оплатил, хоть я и не просила. Просто узнал и молча оплатил.

Господи… неужели он действительно меня купил?

– Кайя? – встревоженный голос Агаты доносится до меня словно сквозь толщу воды. – Кайя... это ты? Что ты там делаешь? – тётя, придерживая входную дверь, вглядывается в темноту.

– Тётя... – вытирая слёзы, иду к ней. – Тётя... Диар, он...

– Что случилось? – Агата бледнеет, делая шаг навстречу.

Мы заходим в дом, и я тут же шагаю к креслу около камина. Сажусь прямо с ногами. Тётя опускается на стоящий рядом стул, ожидая, когда я заговорю.

Рвано вздохнув, начинаю сбивчиво рассказывать. Рассказываю всё, о Марии, о вишнёвых портьерах, около которых стоял Диар, рассказываю о том, как он смотрел, как говорил, как бросил это мерзкое «я тебя купил», как легко признался в том, что другие были и будут.

Слова сами высыпаются из меня, я не выбираю формулировок, не сглаживаю углы, просто вываливаю на неё всю правду, потому что больше не могу держать это в себе.

По мере моего повествования Агата бледнеет, её пальцы всё сильнее впиваются в ткань передника.

– Боже... как он мог? – в глазах тёти мелькают слёзы. – Просто в голове не укладывается... – она качает головой, прижав ладонь к губам. – Я же видела, как он на тебя смотрит, Кайя. Ну не может мужчина, который не любит, так смотреть!

Она делает паузу, будто прислушивается к собственным мыслям, потом устало выдыхает и трёт переносицу.

– С другой стороны... высшие лорды – это смесь кобелизма и вседозволенности. Я не понаслышке знаю, что там, в их прогнившем высшем обществе, свободные нравы. Наверное, это я виновата. Я должна была тебя предупредить.

– Твоей вины здесь нет, – тихо отвечаю, сцепив пальцы так крепко, что они начинают ныть от боли. – Я просто ослепла от любви к нему. И в мыслях не было, что я у него не одна... – голос срывается, и я делаю паузу, прежде чем продолжить. – Одного не пойму… – поднимаю на неё взгляд. – Зачем ему я, когда вокруг куча более перспективных невест? Если взять ту же Марию... Она молодая, родовитая. У неё внешность фарфоровой куклы. А ещё её отец и Диар – коллеги.

– Не знаю, Кайя. Но хорошо, что ты узнала до свадьбы, – Агата проводит рукой по седым волосам. Седина появилась совсем недавно. Черноту в конечностях ещё можно вывести, а вот седину уже нет.

Я смотрю на её худую, сгорбившуюся фигуру и вдруг с пугающей ясностью понимаю, что теперь некому оплачивать дорогостоящие ритуалы очищения.

Мысль эта врезается в грудь, выбивая воздух. Паника накатывает так резко, что на мгновение мир будто сужается до одной точки. Я отворачиваюсь к окну и начинаю жадно хватать ртом воздух, словно его вдруг стало слишком мало.

– Кайя, что с тобой? – Агата придвигается ближе, подтягивает стул и осторожно касается моего плеча.

– Ничего, – сипло отвечаю. – Просто... не знаю, как жить дальше. Диар… он… – слова застревают, я делаю глубокий вдох и морщусь.

– Знаю, – тётя гладит меня по голове. – Ты полюбила его всем сердцем. Доверилась, впустила его в нашу жизнь. Но не вини себя. Откуда ты могла знать, какое у него нутро? Ты молодая, неопытная. Иногда женщинам нужны годы, чтобы понять, с кем они живут. Тебе повезло, Кайя. Как бы больно ни было – лучше узнать сейчас, чем потом прожить в этом аду всю жизнь.

Она замолкает, собираясь с мыслями, потом смотрит на меня внимательнее.

– Теперь давай думать, что нам делать. Из твоих слов я поняла, что он отпускать тебя не намерен. Так?

– Да.

Агата тяжело вздыхает, некоторое время смотрит в одну точку, а потом поднимает на меня взгляд.

– Тебе бежать надо.

– Что? Нет. Я тебя не оставлю... – сиплю, ощущая, как пересыхает в горле.

– Не думай сейчас обо мне.

– Тётя, как я могу о тебе не думать, если ты единственный мой родной человек? Да и куда я сбегу? – горько усмехаюсь, опуская плечи. – У меня нет ни магии, ни средств на существование. Опыт работы – ничтожный. Ещё минимум полгода до того, как лорд Джеркс сделает меня своим официальным помощником. Мне просто некуда идти, – запускаю пальцы в волосы и начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

– И что ты собираешься делать? – глаза Агаты сужаются. – Выходить замуж за Диара? За мужчину, который будет вытирать об тебя ноги? Не такого будущего я для тебя хотела!

– Я за него не выйду, тётя. Никогда, – цежу сквозь зубы.

– Но что тогда ты собираешься делать?! – голос тёти срывается на крик. – Как ты собираешься спасать себя от мужчины, у которого весь мир на ладони?

– Я… я пока не знаю.

Агата с шумом выдыхает.

– Кайя, твоя мама в своё время тоже вышла замуж за блистательного лорда из высшего общества. Тоже была безумно влюблена. Судьба её оказалась трагичной. Её растоптали. Я не хочу, чтобы ты повторила её судьбу. Пожалуйста… собери свои вещи и убегай, пока не поздно. Обо мне не думай. Со мной всё будет в порядке.

Я беру её узкую ладонь в свою, целую, а затем утыкаюсь в неё лбом, снова не сдерживая слёз.

Лежу в кровати и пялюсь в потолок. Боль от предательства не утихает, будто кто-то методично вдавливает её глубже и глубже, не оставляя ни единого шанса перевести дыхание.

Снова и снова в голове прокручивается одна и та же сцена. Я жмурюсь, дышу через раз, но это не помогает.

Сколько было таких, как Мария?

Меня не должно волновать, сколько у него любовниц. Не должно.

Но как же больно осознавать, что мужчина, который буквально носил тебя на руках, оказался предателем.

Как… как он мог шептать слова любви, смотреть на меня с восхищением, и при этом спать с другими?

Наверное, это риторический вопрос. Порой даже самые близкие, те, кого, как нам кажется, мы знаем как свои пять пальцев, способны нас удивить. Что уж говорить о тех, кто тихо, незаметно заполз в сердце...

Мы познакомились с Диаром возле конторы, где я работаю помощницей архивариуса. Это случилось три месяца назад. Контора лорда Джеркса маленькая, зажатая между лавкой переплётчика и чайной, но стоит в самом деловом сердце столицы, поэтому тишины здесь не бывает никогда.

Наша встреча была до смешного обычной. Я выскочила из здания с охапкой писем под мышкой, мысленно перебирая, какие реестры ещё нужно переписать до вечера, и не смотрела под ноги. Он, наоборот, заходил внутрь уверенным шагом. Мы столкнулись у самого порога.

Письма рассыпались по каменным плитам. Я присела, торопливо собирая их, чувствуя, как к щекам приливает жар от досады. Он наклонился одновременно со мной. Наши пальцы на мгновение коснулись одного и того же конверта.

Я подняла глаза и увидела его лицо совсем близко. Казалось, его рисовали в порыве вдохновения: ярко-синие глаза, загорелая кожа, чёрные волосы, небрежно падающие на лоб. Тогда от его красоты у меня перехватило дыхание.

Когда я смущённо опустила взгляд, он извинился, собрал письма, протянул их мне, а потом спросил, как меня зовут. Я имени не сказала, только пробормотала «извините» и поспешно ушла, уверенная, что больше никогда его не увижу.

У Диара, как оказалось, было другое мнение.

Он стал захаживать к нам почти каждый день. Сначала под предлогом дел, потом и вовсе без них. Лорд Джеркс был на седьмом небе от счастья – высокородные лорды были редкими гостями в его заведении. В итоге Диар быстро стал завсегдатаем. Приходил с нелепыми просьбами, задерживался дольше необходимого и смотрел на меня так, будто кроме меня в комнате больше никого не существовало.

Я отвергала его ухаживания с упрямством, прекрасно понимая, что между высшим лордом и безродной девушкой не может быть ничего общего. Он аристократ, дракон, вхожий в дом самого императора. А я – никто. Мне даже должность помощницы архивариуса официально не принадлежала.

Я знала: такой, как Диар, способен предложить мне лишь роль любовницы. А на такое я была категорически не согласна.

Я продолжала его отталкивать. Его настойчивость злила меня всё сильнее.

Но он не сдавался.

Начал приносить цветы, сладости, иногда выпечку из пекарни. Я отказывалась, говорила, что это лишнее. Он соглашался, но на следующий день появлялся снова.

По вечерам ждал меня возле конторы и звал пройтись. Однажды сказал, что его намерения серьёзные. Я не поверила и, не оглядываясь, ушла.

А потом он без предупреждения пришёл к нам домой. Стоял на пороге с корзиной, будто это было совершенно нормально. Познакомился с тётей, поговорил с ней с такой душевной теплотой, что она почти сразу к нему расположилась. Помог донести воду, починил дверь, остался на ужин.

После этого он стал заходить всё чаще. Приносил продукты, задерживался допоздна, вёл себя так, будто имеет на это право. Тётя привыкла к нему слишком быстро.

Со временем я перестала злиться. Привыкла к его визитам. И, что хуже всего, начала их ждать.

Мы стали гулять по вечерам, болтали о всяких глупостях, смеялись, держались за руки.

Вскоре Диар познакомил меня со своей многочисленной роднёй. Они меня не приняли, но я этому не удивилась. Диар не просто высокородный лорд, он племянник императора. Несмотря на молодость, уже его советник. Иными словами, дракон, перед которым открыты все двери.

Естественно, его родные хотели видеть рядом с ним высокородную леди. Ту, кто будет ему соответствовать. Я же была не его уровня.

Именно тогда, на той встрече, я впервые по-настоящему почувствовала себя ничтожеством.

Вот только было уже поздно.

Я уже любила Диара.

Теперь, прокручивая в голове события последних месяцев, я ясно вижу то, чего тогда не замечала. Как постепенно он занял всё пространство моей жизни. Как привыкание подменило свободу. Как его присутствие стало нормой, а мысль о том, что его может не быть рядом, – пугала.

Он контролировал каждый мой шаг, а я не видела в этом ничего плохого. Тогда это казалось заботой.

Но Диар никогда не относился ко мне как к равной. Я была для него смазливой куклой. Той, чьи чувства можно не учитывать.

Даже сейчас, когда я уличила его в измене, ему было важнее собственное «я».

«Я мужчина, у меня свои слабости».

«Я ведь люблю тебя, Кайя».

Боже, как я могла быть настолько слепой?

Не зря говорят, что любовь делает нас глухими и слепыми.

И что теперь? Как выйти из этих отношений?

Он меня не отпустит. Я это чувствую. Но и сбегать в никуда я не могу. У меня больная тётя, заменившая мне мать. У меня работа. И денег у меня почти нет.

Я вцепляюсь похолодевшими пальцами в волосы и зажмуриваюсь.

Надо срочно что-то придумать.

К утру сознание провалилось в короткую, тяжёлую дрёму, но едва за окном начало светлеть, я открыла глаза.

Пять утра.

Я сажусь на кровати, несколько секунд просто смотрю перед собой, вспоминая события вчерашнего дня. Голова начинает трещать, и я с тяжёлым вздохом поднимаюсь и иду к комоду с зеркалом. Упираюсь ладонями в столешницу.

Отражение не радует. Кожа бледная, глаза потухли, под ними залегли тени.

Диар сказал, что явится к девяти, до этого времени я должна уйти. Пойду пораньше на работу. Выпью кофе, спокойно подумаю, как жить дальше.

С этими мыслями я спокойно одеваюсь, собираю волосы в высокий хвост и выхожу из комнаты.

Гостиная тонет в полумраке.

Мне всегда нравилось сидеть по утрам в кресле, неспешно потягивая кофе, но сегодня я слишком подавлена, чтобы возвращаться к привычкам. Да что там подавлена... такое ощущение, что небо рухнуло прямо на меня, и я теперь бьюсь в конвульсиях в жалкой попытке сделать вдох.

Я любила Диара. Любила всей душой. А вчера он растоптал мою любовь. И теперь я не знаю, как собрать себя по кусочкам...

Крадусь на цыпочках, не желая, чтобы меня услышала тётя.

У входной двери тянусь к пальто и подхватываю портфель. Надеваю сапоги и выхожу из дома.

Морозный воздух тут же заполняет лёгкие, и в висках наконец перестаёт противно стучать.

Кутаясь в пальто, шагаю по мощёной дорожке к калитке. Правда, стоит выйти из неё, как в поле зрения попадают трое высоких мужчин, одетых во всё чёрное. И все они, словно по команде, тут же шагают в мою сторону.

– Вы... кто? – выдавливаю, выставляя вперёд портфель, словно щит.

Один из мужчин, тот, что стоял в центре, выступает вперёд.

– Нас приставил лорд Арвейн, – сухо говорит он.

Волна ярости накрывает с головой.

Ох, Диар. Ох... Кажется, ты всерьёз вознамерился лишить меня свободы.

– Зачем?

Они не сразу отвечают, переглядываются, а потом тот, что в центре, отвечает:

– Для вашей безопасности.

Я делаю рваный вдох, а потом говорю:

– Спасибо, но в ваших услугах не нуждаюсь.  

Они тут же встают передо мной стеной.

– Не велено вас отпускать.

– То есть как это?

– Леди, лорд Арвейн дал чёткий приказ не выпускать вас из дома.

– Вы уже определитесь: охранять или выпускать! – рычу я, теряя самообладание.

– И то и другое.

– Просто отойдите с дороги. Мне нужно на работу.

Они вновь переглядываться, а затем упрямо качают головами.

А у меня перед глазами возникает красная пелена.

Да как он смеет выставлять перед моим домом своих головорезов? Кем он себя возомнил?

– Отойдите, – цежу сквозь зубы.

Мужчины не двигаются. Стоят, как вкопанные, и смотрят на меня одинаково спокойно, словно на назойливую муху.

В груди что-то обрывается.

– Вы не имеете права, – говорю уже тише, но голос всё равно дрожит. – Не имеете права удерживать меня.

В ответ – тишина.

– Леди, не стоит.

– Отойдите, – повторяю тише.

Они не реагируют.

И тогда я просто иду вперёд. Прямо на них. Врезаюсь плечом, пытаясь протиснуться между двумя.

Почти получается. Но в следующую секунду чья-то рука резко перехватывает мою. В запястье будто что-то щёлкает, и боль вспыхивает так ярко, что у меня темнеет в глазах.

Мне вывернули руку.

В груди поднимается паника, к горлу подступают злые слёзы.

– Ай… – вырывается само собой.

– Я не хотел... – глухо бросает тот же мужчина, уже без прежней уверенности.

По щекам бегут слёзы.

Подхватив упавший на землю портфель, прижимаю пострадавшую руку к груди и делаю шаг назад. Потом ещё один. Затем разворачиваюсь и быстро иду к дому.

Только у самой двери позволяю себе громко всхлипнуть.

Диар слишком далеко зашёл... Слишком.

Толкаю дверь и вхожу в дом, прижимая пострадавшую руку к груди.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Агата, кутаясь в халат.

Не могу ответить, злые, унизительные слёзы продолжают душить.

– Кайя... – тётя подходит ближе. – Что с тобой? Почему ты плачешь?

– Он... он выставил охрану.

Агата хватается за сердце, и я тут же жалею о своих словах.

– А с рукой что?

– Ничего.

– Кайя...

– Ничего, тётя. Ничего. Я сама виновата. Полезла на таран. Сейчас пройдёт.

– Похоже на вывих.

В глазах Агаты снова появляются слёзы, а я начинаю ненавидеть себя.

– Тётя, прекрати. Ничего плохого не случилось. Со мной всё хорошо. Скоро придёт Диар, и мы с ним поговорим. Он уйдёт, заберёт своих бугаев, – жизнерадостно вру я, прижимая руку к груди.

– Он одержим тобой, Кайя... – шепчет она, вытирая слёзы. – И не отпустит тебя.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Даже если Диар мной и одержим, это ничего не меняет. Я не хочу быть с ним. Моя любовь к нему умерла в тот момент, когда я увидела его с другой. И эту любовь уже не вернуть, как ни старайся. Но у Диара, разумеется, своё мнение на этот счёт. Он начнёт давить, делать так, как ему нужно...

Диар появляется в нашем доме ровно в девять утра.

На нём тёмно-коричневый камзол с тонкими золотыми вставками, волосы зачёсаны назад, ни единой выбившейся пряди.

Выглядит так, будто отлично выспался и ни о чём не тревожится.

Разумеется, не с пустыми руками. В одной руке огромный букет алых роз, в другой корзина с фруктами.

– Леди Агата, – его бархатный голос разносится по гостиной, – это вам.

Он ставит корзину перед тётей, затем поднимает взгляд на меня. Замечает перебинтованную руку и замирает всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы лицо заметно изменилось.

– Кто это сделал? – спрашивает тихо, сжав челюсть.

Я смотрю в его синие глаза, едва сдерживаясь, чтобы не послать его в бездну. Нет, можно, конечно, и послать, только толку от этого никакого.

– Один из твоих охранников, – подаёт голос тётя, отодвигая от себя корзину. – Скажи, зачем ты приставил их к нашему дому?

Диар разворачивается и выходит дома, громко хлопнув дверью.

– Тётя, зачем ты сказала? – хмуро спрашиваю я, поднимаясь и подходя к южному окну.

Агата лишь фыркает и тоже встаёт с кресла.

Я упираюсь ладонями в оконную раму и смотрю на улицу.

Диар стоит напротив мужчин и о чём-то с ними говорит. Тот, что в центре, опускает голову. Диар делает шаг ближе, и в следующий момент всё происходит быстро и жёстко: Диар резко вскидывает руку, ударяя кулаком по лицу мужчины, и тот сгибается, прижимая руку к груди. Остальные двое замирают, не решаясь пошевелиться.

Я отступаю от окна.

Во рту появляется горький вкус пепла.