Пленница песчаного альфы

Глава 1

Мириам О'Двайер

Темнота. Вязкая. Обжигающая. Нет ничего, кроме неё вокруг. Лёгкие горели. Каждый новый вдох давался с превеликим трудом. Я задыхалась, жадно хватая ртом кислород. Тело словно пылало. Во рту пересохло. Низ живота и бёдра сводило томительными судорогами. Я не видела ничего перед собой, хотя мои глаза открыты. На них плотная повязка. Дёрнула ладонью, чтобы исправить это недоразумение, но обе руки оказались заведены вверх и, похоже, тоже связаны. 

Хотя моя настоящая проблема вовсе не в этом… 

Где-то там едва различимо скрипнули дверные петли. Воздух вмиг стал тяжелее. Мужские шаги — тихие, я скорее представляла их, нежели слышала. Но отчётливо почувствовала, как прогнулся подо мной матрас, когда он устроился поблизости. 

Да, похоже, это всё-таки постель… 

Откуда я знаю, что именно мужчина? 

Его аура… 

По мне будто разряд тока пропустили, стоило ему прикоснуться. 

Вздрогнула...

Ни слова не сказал. Касался пальцами едва осязаемо, в какой-то момент вовсе показалось, что всё происходило в моей голове, и не было ничего такого на самом деле. Опять дёрнула рукой в жалкой попытке избавиться от повязки или хотя бы частично прикоснуться к тому, что ощущалось плодом моего разыгравшегося воображения. Не достала. А он… прикоснулся снова. Задел пальцами нижний край едва скрывающей бёдра ажурной ткани, позволяя прочувствовать каждый изгиб кружева, соприкасающийся с моей кожей. Совсем не спешил. Будто изучал. Вырисовывал одному ему известные узоры. 

— Кто ты? — сорвалось с моих губ тихое. 

На грани мольбы. 

— Где мы? — добавила ещё тише. 

Разум был слишком пьян и одурманен пронизывающей волной возбуждения. На самом деле мне совсем не интересны ответы. Причина банальна. Хотелось услышать его голос. Распознать. Прочувствовать. Но он до сих пор молчал. Вёл пальцами дальше, к внутренней стороне бедра, и немного выше, забираясь под подол моего скудного одеяния. А я выгнулась в спине со срывающимся с губ невольным стоном. Подалась навстречу мучительно-медленной ласке. Желала ярче. Острее. Ближе. Больше. Всего. И сразу. Сходила с ума. Едва ли заметила пронзившую связанные запястья боль. Без всяческого стеснения развела ноги шире. И рвано выдохнула, когда на этот раз его пальцы надавили на кожу немного сильнее. Ажурная ткань задрана по пояс. Я бы от неё вовсе избавилась. Слишком мешало полнее чувствовать новые прикосновения — вдоль ключицы к груди, обводя ореолы, под грудью и обратно к ключицам. Да только правила игры тут не мои. Я кусала губы. Снова спрашивала его о чём-то. А может просто просила. Вполне возможно — унизительно умоляла. Чтоб не останавливался. Чтоб утолил захлёстывающую меня жажду. Чтоб окончательно свёл с ума. И я забылась бы в этом своём безумии. Но нет. Он жесток. Беспощаден. По-прежнему не торопился. Изводил. До помешательства. До срывающегося голоса. Я больше ни о чём его не спрашивала. Не просила. Ругалась. Проклинала. Ненавидела за это издевательство. Кожа горела. Меня захлёстывал настоящий апокалипсис. Каждый отпечаток чужих пальцев — ожог на моей коже, невыводимое клеймо. Ни одного проникновения. Касания — доводящие до грани исступления. Размазывая влагу между моих ног. Распаляя. Распаляя. Распаляя. Превращая меня в податливый воск. А мне бы в пепел сгореть. Вырубиться, не выдержав этой пытки. Но и тут нет. Слишком легко. Ни шанса на такое освобождение. 

Воздух буквально застрял в моих лёгких. Я задыхалась. Снова и снова. Совсем не стыдилась стекающих по щекам слёз. Хныкала. Почти бредила. Не осталось во мне ни крохи разумного. Уже не верила, что это когда-нибудь закончится… И поймала чужой выдох, как свой собственный. Ни одного поцелуя. Только дыхание. Да гулкие удары сердца. Он был настолько близко, что стоило всего лишь ещё чуть-чуть податься вперёд, обхватить ногами покрепче, прижаться теснее, выгнуться в его своеобразных объятиях… Тоже не дозволено. Всего миг — тяжёлая хватка на моей талии сомкнулась, как стальной капкан. Перевернул. На живот. Лицом в подушку. Тупая тянущая боль в запястьях снова напомнила о себе. А я вновь быстро забыла о ней. Потерялась в новых ощущениях. Мои колени подогнуты одним властным жестом. Задница вздёрнута вверх. И я почти готова ликовать в предвкушении его решительных действий. Почти… Ведь он... Отпустил. Хотя наступившая пауза длилась всего секунду. Ту самую, что тянулась в целую вечность. А я опять захныкала. Капризно. Надсадно. Как маленькая девчонка. Слабая. Безвольная. Беспомощная. Изнурённая. В полнейшей капитуляции. Готовая на что угодно. Съедаемая разрушающей разум плотской жаждой. Лишь бы опять прикоснулся. Хоть разочек. Приветствуя эту свою сбывшуюся мечту вымаливающим протяжным стоном, в очередной раз искусала губы, приподнимаясь, двигаясь к нему навстречу. Последняя моя вольность. Всё началось сначала. Едва осязаемые прикосновения. Мои проклятия бессвязным шёпотом. Его гибельное равнодушие к моим мольбам и просьбам. Оно сталкивало меня в неминуемую пропасть. Но не давало окончательно забыться. Между ног так невыносимо мокро и горячо, как никогда в моей жизни. Неудивительно, что я совсем не почувствовала холода стали, собирающей мою влагу, наряду с пальцами, которые не переставали ласкать и гладить, размазывая её теперь уже между моих ягодиц. 

Толчок — аккуратный, такой же мучительно-медленный, как и всё, что дарил незнакомец, заставляющий вновь алчно ловить ртом воздух, до судорог в пальцах обхватывать свои путы, ограничивающие свободу действий. Одновременно с ощущением проникающего в меня металла, губы непроизвольно сложились в громкое тягучее:

— О-о… 

И это всё, на что я способна. Кислород совсем закончился. Потемнело бы перед глазами, да и я так пребывала во тьме. Полностью погружённый в моё тело предмет чувствовался нереально здоровенным, растянул изнутри так плотно и вместе с тем единственно верно, что разум померк, распался в этом греховном удовольствии. И я — уже не я вовсе. Притихла. Покорно ожидая. Снова надеясь. Тщетно. 

Всё исчезло… 

Гулкий ритм сердца — только мой собственный. Его сердцебиения — больше не слышала. Как и удаляющихся шагов покинувшего меня мужчины не различила. Петли двери если и скрипнули снова, то пропали за неистово бьющимися ударами моего пульса. Тяжесть сильного тела больше не давила на матрас. Пронизывающая насквозь аура исчезла. Мне стоило громадных усилий не взвыть от нахлынувшего ощущения одиночества. Ещё больше — перевернуться обратно на спину, подтянуться повыше, заново обхватив пленяющие запястья путы. Мягкие, податливые, пусть и крепкие, верёвки располагались достаточно далеко друг от друга, чтобы я могла скрестить руки и избавиться от петель. Да, не узлы. Лишь добротно затянутые петли, которые нужно всего-то ослабить. Тогда возможно избавиться. Вот только расстояние от ладони до ладони, максимально возможно сведённых поближе — недостаточное, чтобы с лёгкостью дотянуться кончиками пальцев, хотя ничтожное. Пришлось приподняться ещё выше, проявить всю свою изворотливость и терпение, стиснуть зубы покрепче. Попытка. Другая. Ещё одна. И… 

— Да! — разнеслось в наступившей тишине моё победное слово. 

Повязку стащила с глаз без всяческого промедления. Вокруг — бетонные стены, приглушённый свет. Совершенно незнакомая обстановка. Не такая уж и большая комната. Без окон. Дверь — одна единственная. Бронированная. За такими банковские хранилища располагаются, никак не спальни. Я сама — и правда посреди внушительных размеров постели, устланной белым шёлком. Тонкая полупрозрачная сорочка на бретелях в отсутствие другого белья едва ли в самом деле скрывала хоть что-нибудь. Верёвки, ранее связывающие мои руки, остались болтаться на тёмном кованном изголовье. Но не все мои оковы оказались сняты. На запястье красовался браслет. Сдерживающий. Вот его — не снять, если нет специального ключа, хоть сколько бейся. Кровать — единственный предмет интерьера. Если не считать прозрачную стеклянную перегородку в одном из дальних углов, за которой располагался санузел. 

Спартанские условия навевали мысли о какой-нибудь камере. Но в них такой траходром обычно не ставят. Подвал? Просто изолированное помещение? Не узнать. Ни единого запаха. А в потолке — встроенный очиститель, безвозвратно и в кратчайшие сроки уничтожающий оное. Ещё когда поднималась на ноги, уже тогда знала, что дверь не поддастся моим манипуляциям. Не ошиблась. Лишь потратила время и силы, потому что каждый шаг — сущая пытка. 

Низ живота до сих пор сводило вполне однозначной судорогой. От неудовлетворённости ломило мышцы, путало мысли. Я даже не сразу подумала о том, что стоит вытащить из себя засунутый чужими руками предмет. Впрочем, ощущался он вполне комфортно, и даже более чем… Анальный стимулятор оказался каплевидной формы с зауженным кончиком и широким основанием, из медицинской стали, толщиной в два пальца, с красивым изумрудом, украшающим основание. И если поначалу всё случившееся грезилось, как в тумане, будто жаркий эротический сон, то теперь… Я не имела ни малейшего понятия, каким образом и по какой причине здесь оказалась. Впрочем, непокидающее чувство того, что меня использовали, навевало самые худшие выводы. Если учесть, что надо совсем умом тронуться, дабы похитить и запереть меня, дочь Верховного альфы — одного из Сильнейших мира сего, тогда получалось… А ничего не получалось! Идиотизм какой-то. 

Зачем?!

Недавняя пытка — вовсе нечто из разряда того, что совсем не укладывалось в моей голове. До сексуального рабства как-то не дотягивало. На настоящие пытки — тем более не тянуло. Могла бы списать всё на какого-нибудь поехавшего крышей на фоне безответной любви оборотня, но таких на моём пути никогда не встречалось. Все, кто хоть немного знаком с моей семьёй, обходят мою персону по диагонали. Отец же потом камня на камне не оставит, если вдруг случись что-нибудь эдакое, хоть немного потревожившее мой покой. 

Невольно усмехнулась, думая о последнем. 

Надо быть очень отчаянным мужиком, чтоб провернуть такое с моим участием. Или же смертником, что куда вероятнее. 

Жаль, многократное самовнушение о том, что всё в итоге будет хорошо, и я избавлюсь от этого странного приключения, не особо спасало от последствий, которыми меня наградил незнакомец. 

А уж когда я заметила видеокамеры — почти совсем неприметные, крохотные, по последнему слову технологий… 

Желает смотреть на меня? Пусть смотрит. 

Ведь страдать отсутствием удовлетворения я не намерена. Да и надо же как-то скоротать часы до моего освобождения. То, что оно в скором времени наступит, я ни капли не сомневалась. 

А пока… 

Сберегу силы. Устроюсь поудобнее. Фактически растянусь на кровати. Уложу свою ладонь точь-в-точь там, где впервые прикоснулся мой пленитель. Ненадолго прикрыв глаза, вспомню, заново представлю, прочувствую, повторю… Мой шумный выдох будет вторить всё более и более откровенным ласкам. Бесстыдно разведу ноги шире, как тогда, с ним. Не сдержу сорвавшегося с губ стона удовольствия. Оставленным подарком тоже воспользуюсь. Вот только терзать изнеможением не стану. Наполню себя также медленно, однако темп проникновения почти сразу станет резче, быстрее, глубже. Пока перед глазами снова не потемнеет, но уже без повязки. Оргазм нахлынет, отрешит от реальности, принесёт освобождение, позволит сжать внутренними мышцами эротическую игрушку крепче. Вместе с моим протяжным стоном и чистейшим наслаждением, вышвыривающим в иную реальность. 

Глава 2

Амин аль-Хайят

Тихие стоны девчонки продолжают эхом звучать в моей голове даже вдали от неё. Не вижу и не слышу, но всё равно будто рядом. Аромат туберозы жжёт лёгкие изнутри, мешая полноценному дыханию. А в штанах так болезненно-тесно, что кажется ещё немного и я начну выть от сперматоксикоза. Мог бы спустить всё это в ту, кого оставил, но… рано. Сперва нужно сбить спесь с упрямицы. А стоны на этот раз звучат не только в моей голове, но и наяву. Ведь чёрная волчица не думает быть паинькой или злиться. Нет. Она решает продолжить то, что я не закончил. И планшет отлично отображает звук и картинку того, что фиксируют камеры. А на ней… она. Обнажённая. Возбуждённая. Лежащая на кровати в самой бесстыдной позе. С широко раздвинутыми ногами, согнутыми в коленях. Ласкающая сама себя. Для меня. Взгляд в камеру не даёт в этом усомниться. И я смотрю. Не могу не смотреть. Наслаждаюсь её откровениями. Её алчностью. Жадностью. Ненасытностью. Тем, как тонкие изящные пальчики скользят по раскрытым лепесткам, размазывая влагу, слегка погружая оставленную мной игрушку внутрь горячего входа и отступая. Протяжные стоны становятся громче, а бёдра подаются навстречу ласкам всё чаще. 

Сам не замечаю, как подстраиваюсь под её ритм, сжимая непонятно когда высвобожденный из брюк член в руке всё плотнее. 

Да, девочка, давай ещё раз так же. И чуточку быстрее.

И та, будто слыша, действительно ускоряется. Чтобы тут же сбавить темп на пике нашего общего оргазма. 

С губ срывается обречённый смешок.

Чертовка!

А в зелёных глазах за поволокой страсти насмешка. На красиво изогнутых губах играет чуточку надменная и понимающая улыбка. Волчица явно наслаждается своей маленькой местью и победой. Но она просто ещё не знает, не понимает, что это только начало. И что эта игра завершится только тогда, когда я захочу. Именно так, как я захочу. А я хочу. Так безумно и безудержно, как никого и никогда. И мне это одновременно нравится и нет. Именно поэтому эта малышка сейчас здесь. Потому что посмела отказать мне в моём праве. Ведь и сама желает меня не меньше. 

Что ж, милая, ты ещё пожалеешь, что решила проявить строптивость. И не таких "ломал".

Впрочем, об этом я думаю не так уж и долго. Уже вскоре, глядя на искажённое страстью лицо чёрной волчицы, забываю обо всём. А ещё через несколько минут бурно кончаю вместе с ней. 

Жаль, этот миг эйфории так и не приносит мне столь нужного облегчения. Впрочем, на этот случай у меня тоже всегда есть запасной вариант. Моя любимица — Розалинда. Истинная роза моего гарема. Хотя последний — больше дань уважения традициям, чем действительно нужный мне жизненный аспект. У меня и без него хватает женщин. Для этого даже не нужно покупать их. Они сами готовы пойти на всё, что угодно, лишь бы оказаться в моей постели. Редкая, кто способна отказать. Да и те рано или поздно сдаются. И Мириам, уверен, сдастся. Не сразу. Но со временем. Особенно, когда поймёт, что никто её не освободит из моего плена. Только она сама. Когда надоест мне. А с учётом её поведения, случится это не скоро. Ведь чем больше девушка сопротивляется, тем больше возбуждает. Хотя возможно, я всё же дам ей парочку попыток на побег. Уверен, это будет поинтереснее всего остального — следить за тем, как она обнажённая бегает по моему лабиринту в поисках выхода. И не находит. 

А ведь изначально я и не думал заходить настолько далеко...

Мы с Мири столкнулись на улицах Лондона. Именно с того момента, как вдохнул присущий ей нежный аромат туберозы, осевший в моих лёгких тяжёлым металлом, вынуждая дышать им везде и всюду, я и пропал. А она… даже не заметила. Поблагодарила за то, что избавил от нечаянного падения, и побежала дальше как ни в чём ни бывало, толком не взглянув на меня. Я же, как какой-нибудь идиот, остался стоять и смотреть вслед стройной фигурке, не в силах перестать этого делать. Сдерживая инстинктивное желание отправиться за ней следом, нагнать, подмять и получить всё, что она могла бы мне дать, и даже больше. И я бы, скорее всего, так и сделал, если бы на меня в тот же миг не налетел Йен О'Двайер. Наш незаменимый верховный альфа. Отец моей бегуньи. И пусть чёрный волк пребывал в своём человеческом облике, но выглядел при этом не менее грозно, как и во второй ипостаси. 

— Ты не приблизишься к ней и на сто шагов! — выдал он с рычанием, ухватив меня за грудки.

Чёрные волосы всклокочены, а не менее чёрные глаза затопило золотом. Вокруг разлилась его сила.

Пришлось призывать всё своё самообладание, чтобы не ответить тем же. Впрочем, мне не привыкать играть роль второго плана и альфу с посредственной силой. Поэтому сдержаться вышло легче простого, и ответный вопрос я задал спокойным и почтительным тоном.

— К кому?

Ну, правда, интересно же.

— Не строй из себя идиота, аль-Хайят! — процедил оборотень. — Я о своей дочери! Не лезь к ней, понял меня?

Ах, вон он о чём. 

О ком.

— А что такого? Мне казалось, девочка уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем ей общаться. Разве нет? Сколько ей? Пятьдесят шесть уже вроде, да? 

Желание пойти за девчонкой и познакомиться с ней поближе росло с геометрической прогрессией. Вместе с гневом её отца.

— Я предупредил, аль-Хайят. Найди для своих развлечений другую волчицу, а к Мириам не лезь. Она. Не. Для. Тебя.

И вот кто он после этого?

Так и провоцирует ведь.

— И что во мне такого для неё неподходящего? — не удержался от вопроса.

— Ты сам и твой гарем, — на удивление стало мне честным ответом.

Впрочем, этот волк никогда не любил ходить вокруг да около. Как и говорил всегда всем, что думает, не таясь. За это я его и уважал. Но боюсь, в этом случае, ему придётся смириться. Потому что если до этого я ещё думал, стоит или нет соблазнять девчонку, то теперь сомнений не осталось. Вот только чего не ожидал, так это того, что:

— Я серьёзно, Амин. Не лезь к Мири. У неё есть пара.

Вот значит как…

— Да я ещё и не лез, О'Двайер. Успокойся, — стряхнул с себя его руки. 

А сам уже мыслями унёсся в том направлении, где скрылась волчица, которая уже сейчас, возможно, пребывает в объятиях другого. Не то чтоб меня действительно волновало, с кем она, но всё же было интересно посмотреть, что это за волк такой. 

— Что на тебя вообще нашло? — задался я новым вопросом, вновь сосредоточив внимание на чёрном волке.

Золото его глаз стремительно угасало, возвращая их радужке тёмно-карий цвет. А вот у Мириам глаза напоминают изумруды, как и у её матери. И я бы возможно, по итогу так бы и выбросил из головы произошедшее, если бы тем же вечером не столкнулся с девчонкой вновь, уже в коридорах отеля.

Она стояла у лифта, в ожидании того. Одна. Облачённая в короткое белое платье с широкой юбкой и открытыми плечами. Стройные ножки украшали того же цвета сандалии на длинной шнуровке. На последней детали я и завис. Да настолько глубоко ушёл в себя, что не сразу понял, что она что-то говорит мне.

— Добрый вечер, господин аль-Хайят. 

— Добрый…

Голос предательски охрип. А взгляд пополз выше по её загорелым ножкам. В голове яркими красками вспыхнули картины того, как бы идеально они смотрелись на моей талии, пока бы я глубоко и, возможно, грубо вколачивался в неё, прижав спиной к стене. Пришлось с шумом втягивать в себя воздух в попытке взять себя в руки. Зря. Вместе с кислородом в них снова попал аромат туберозы. И я, как какой-нибудь конченый маньяк, прикрыв глаза, втягивал его в себя снова и снова. Запоминая. Напитываясь им. Пропитываясь с головы до ног. Ног, которые шагнули ко мне ближе. Резко вскинул взор на лицо девушки и впился им в пухлые губы. Приоткрытые. Влажные. Манящие. Изогнутые в лёгком намёке на улыбку. И я снова засмотрелся. Но на этот раз во мне бушевали разные желания. С одной стороны, захотелось поставить девчонку на колени, а с другой — увидеть, как она улыбается по-настоящему. Странная хрень. Зато именно она привела в чувства, и в следующий момент в глаза волчице я уже посмотрел с прежним спокойствием.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы просто ходячее искушение, Мириам? Особенно, в этом платье, — улыбнулся я ей, склонив голову набок.

Теперь моё внимание привлекли её тёмные, шелковистые волосы, заплетённые в какую-то сложную косу, перекинутую через плечо на грудь. Лиф хоть и скрывал её полностью, но не позволял ошибиться в размерах и форме. Сочная, наливная, упругая троечка. Не меньше. Так бы и сжал её в своей ладони, прижался ртом к соскам, которые столь отчётливо и дерзко выделялись через тонкую ткань, так и прося о ласке.

А на мой вопрос отвечать волчица не спешила. Лишь неопределённо усмехнулась, развернувшись к подъехавшей кабине лифта. 

— Хорошего вам вечера, господин аль-Хайят. 

Ну да, конечно. 

Естественно, последовал за ней внутрь, намеренно встав так, чтобы она оказалась зажата в углу. Было интересно понаблюдать за тем, как волчица поведёт себя в такой ситуации. Надо отдать должное, если её и напрягла моя непосредственная близость, то виду не подала. Лишь вопросительно приподняла бровь, окинув меня пристальным взглядом с головы до ног и обратно. 

— Вы же на ужин? — ответил вопросом на её немой, нажимая кнопку верхнего этажа, где находился нужный нам ресторан. — Я тоже. Я бы ещё предложил вам составить мне пару на нём, но, сдаётся мне, что получу отказ, поэтому не настаиваю, — мягко улыбнулся и деланно безразлично пожал плечами.

Пока что...

— Вы, как всегда, весьма проницательны, господин аль-Хайят, — флегматично сообщила Мириам.

— Господин? — переспросил, намеренно акцентируя внимание на этом обращении, одарив девушку задумчивым взором. — Да, пожалуй, я был бы не прочь побыть вашим господином, Мириам. Но боюсь, вашего отца тогда точно удар хватит, — усмехнулся, припомнив дневную реакцию Йена.

На мои слова девчонка слегка прищурилась, а губы дрогнули.

— Стандартное обращение в Шотландии к лицам мужского пола. Ничего более, — наигранно безразлично отозвалась моя собеседница. — Но у вас определенно проблемы с самомнением, — добавила через небольшую паузу. — Едва ли я когда-либо возжелаю сыграть с вами в такие игры. 

И вот зря она про игры заикнулась. Воображение тут же нарисовало с десяток возможных наших с ней развлечений. И ни одного приличного. 

— А кто сказал, что я предлагаю во что-то играть? 

По крайней мере, не сейчас — точно. Хотя...

— Впрочем, — развернулся к ней всем корпусом. — Если вы настаиваете… 

— Я ни на чём не настаиваю, — жёстким тоном перебила Мириам, а изумрудный взор сверкнул недовольством.

Очень возбуждающе, к слову. Как и её страх. Всего лишь намёк, но и этого оказалось достаточно, чтобы пробудить в звере инстинкты охотника. Тем более, помимо страха, я отчётливо различил и нотки возбуждения.

— Вы боитесь меня, Мири? — улыбнулся я ей вполне себе дружелюбно, хотя внутри целое пекло разразилось, когда я шагнул к ней ближе, окончательно загоняя девчонку в угол, отрезая ей все пути к отступлению. 

— Если только конкуренции среди вашего многотысячного гарема, — съязвила. 

Я на это только шире улыбнулся.

— Разве такая прекрасная волчица, как вы, может бояться конкуренции? Или так не уверены в собственных силах?

Да, фактически прямой вызов. Мало кто из оборотней способен устоять перед таким искушением. Азарт у нас в крови. Впрочем, как и сопротивление.

Вот и Мириам ответила далеко не сразу. И ещё жёстче, нежели прежде:

— Не льстите. Ни мне. Ни себе. Не интересуюсь.

— Ложь, — легко опроверг её слова и склонился ниже, выставив руки по обе стороны от её головы. — Вы лжёте, Мириам. И себе. И мне. И я готов вам это доказать. 

Очень скоро...

— Оставьте свои доводы при себе, господин аль-Хайят, — отчеканила она уже ледяным тоном. — Продолжите в том же духе, и мой отец бросит вам вызов. И вы, и я, оба знаем об этом. 

Упрямица.

— Правда считаете, что меня это волнует, Мириам? — парировал, понизив тональность.

— Если и так. Мне-то что с того? Сразу расплыться перед вами лужицей? Как перед Сильнейшим? — очередная насмешка с её стороны. — Может и подол сразу повыше задрать? На четвереньки опуститься. 

Вот до этого и не думал ни о чём подобном. Зато теперь...

— Нет. Сразу не надо. И подол я сам задеру. Как и на колени тоже поставлю сам. Когда захочу. И как захочу.

Одарил девчонку очередной улыбкой и отстранился. Тем более что лифт как раз остановился на нужном этаже. Так что дожидаться ответа её я тоже не стал. Вышел, как только створы разъехались. Не обернулся. И на пронзительный взгляд двух пар чёрных глаз не обратил никакого внимания. Как и на донёсшиеся мне вслед слова никак внешне не отреагировал.

— Не в этой жизни! 

В этой, девочка моя, в этой. Ты просто ещё не поняла этого, но очень скоро всё изменится. Ведь я всегда добиваюсь желаемого. 

Да. Всегда. Именно поэтому она сейчас находится в моей тайной тюрьме-лабиринте. 

Отсюда уж точно никуда не денется!

По крайней мере, не раньше, чем я с ней наиграюсь.

Глава 3

Мириам О'Двайер

Новое пробуждение началось с аромата, свойственного цветку туберозы. Молочный медовый оттенок с нотками эвкалипта наполнил мои лёгкие, и это… удивило. Небольшие букетики с жемчужными лепестками были расставлены повсюду. Невольно усмехнулась такому проявлению романтики. И ещё больше, когда заметила стопку разных книг, начиная от классики и заканчивая современными романами. 

Надо же, какой заботливый похититель!

Только потом обратила внимание покоящийся у изножья постели поднос с едой. Не стала отказываться. Фруктовые хлопья, французские круассаны, свежевыжатый апельсиновый сок — все мои пристрастия к началу нового дня были учтены. 

Последнее настораживало. 

Кто может меня знать настолько хорошо? 

Только тот, кто когда-либо гостил в замке Верховного. То, что похитивший меня оборотень — точно не из моего клана, даже не подлежало сомнению. Ни один не осмелится. Правда, круг поиска возможной кандидатуры ни первое, ни второе особо не сужало.

Впрочем, рано или поздно всё равно узнаю…

Как выяснилось намного позже, если и суждено узнать, то совсем не «рано». Ведь даже по прошествию долгих часов моего ожидания мой похититель не соизволил показаться. Зато снова принесли еду. Дверь открылась не настолько бесшумно, как если это делал тот, кто навещал меня здесь впервые. 

Девушка. 

Едва ли лет двадцати.

Человек. 

На меня ни разу не взглянула. Зато я заметила, что за дверью дежурит охрана. Сразу несколько оборотней. Безликие. Лысые. Цвета глаз, который помог бы хотя бы приблизительно определить их принадлежность, не разобрать. А поднос девушка оставила там же, где прежде был предыдущий. Тот забрала. Я же никак не отреагировала. Прежде чем что-либо сделать, сперва необходимо как следует проанализировать свои шансы. 

А их, судя по тому, что я наблюдала, было мало… 

Совсем не было. 

Пока.

Но об этом я ещё подумаю. 

Думала долго. Вплоть до нового визита и нового подноса с едой. 

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я у молчуньи. 

Та никак не отреагировала. Всё также молча поставила. Молча подобрала другой поднос. Направилась на выход. Правда, до самой двери не дошла. Я — быстрее. Поймала её за руку, развернула к себе лицом.

— Я тебе вопрос задала, — прищурилась, разглядывая её черты лица. 

Красивая. Светловолосая. Со светло-голубыми глазами. Она и на этот раз не ответила. 

— Немая что ли? — прокомментировала я уже мрачно, сдавливая пальцы на её руке сильнее. 

Но та снова проигнорировала мой вопрос.

— А если я одну из ваз разобью, и осколком горло тебе перережу, тоже молчать будешь? — закономерно разозлилась я, хотя, разумеется, просто пугала девушку. — Или просто перегрызу тебе его, — добавила, оскалившись.

И даже то, что я хватку снова усилила, совсем не сработало. Если ещё надавлю, вероятно, руку ей сломаю. Блондинка чуть поморщилась от излишне болезненных ощущений, да пульс заметно участился, выдавая страх, но более никак не показала своих эмоций. Голубые глаза по-прежнему смотрели мимо меня. К тому же, в дверях возник один из охранников, отвлекая от допроса.

— Немая она, — пояснил. — Без языка. Так что отпусти девочку и веди себя смирно, пока никто не пострадал.

— Например, я? — бросила встречно. 

Ну а что? Голова-то есть. Кивать может. Так что и ответить тоже может. Немая — совсем не повод динамить мои вопросы.

— Это не нам решать. И не тебе. Придёт хозяин, у него и спросишь.

— Хозяин? — ухватилась за обращение, так и не отпустив девушку. — А может, сразу альфа? 

— Сказано же, хозяин сам расскажет, если посчитает нужным, — не поддался он на провокацию, зато шагнул ближе. — Отпусти девочку. Она просто исполняет веление. Не заставляй делать больно тебе в ответ.

— Ты хоть в курсе, кому ты сейчас угрожаешь? — усмехнулась я в ответ.

Но пальцы всё-таки разжала. Да и вопрос задала скорее для того, чтобы просто определить его реакцию, нежели напоминая о защите Верховного. Возможно, это тоже поможет с тем, чтобы понять, к кому я попала. То, что мой похититель обладает нехилым влиянием, уже не подлежало сомнению. 

— Может быть, там, — кивком указал он в сторону выхода, — ты и являешься кем-то, а здесь ты такая же рабыня, как и все другие. Не усложняй ни нам, ни себе жизнь. Веди себя достойно, и тогда, может быть, тебе повезёт, и хозяин вознаградит тебя ответами на все твои вопросы.

Не на такой ответ я рассчитывала, когда о своём статусе упоминала. Совсем не на такой. 

Воздух вышибло из лёгких, будто удар под дых. 

Рабыня… 

Как и все другие! 

Твою ж… 

Куда я попала?! 

На ум навязчиво напрашивались воспоминания о карибском побережье и островах в карибском море. Место — где обитали оборотни, которых в своё время изгнали за какой-либо проступок. Не была там никогда. Но многое слышала. И ничего хорошего. Там хоть чья душа — ломаного гроша не стоила. А тела продавали ещё дешевле. Рабство процветало там до сих пор.

— И когда же этот твой хозяин соизволит явиться, чтобы ответить на мои вопросы? — произнесла, не слыша собственного голоса. 

Слишком громко заколотилось собственное сердце. А ответом мне стала захлопнувшаяся дверь. И тишина. Что длилась ещё очень-очень долго. Настолько долго, что я сбилась со счёта, потерявшись в ориентирах времени. 

Дальнейшие дни не отличались разнообразием. Тянулись бесконечной вереницей одиночества и бесполезных дум. Сбежать я не пыталась. Да мне и шанса на это не оставляли. Но это не значило, что я сдалась или сдамся. Поэтому терпеливо ждала, когда же явится тот, кто меня украл. Ведь не просто же так он это сделал? Смысл красть и оставлять гнить в камере? Если это такой способ мести — убьёт. Убил бы. Или торговаться будет. Выкуп? Обмен на что-то? Вариантов было такое множество, что голова начинала болеть, стоило углубляться в размышления. На одной из таких теорий в очередной по счёту день я и уснула, свернувшись в позу эмбриона у края постели. А проснулась… в воде. 

На глазах снова повязка. Но как только я попыталась её снять, мои руки оказались перехвачены и возвращены обратно под воду. Незнакомец находился за моей спиной, а я буквально возлежала на нём. Его горячее дыхание щекотало затылок, и сам он с шумом втягивал в себя воздух. Словно не мог надышаться. Самое подлое, я ведь даже не поняла, как так вышло. Опять. И это злило. Даже не так. Неимоверно бесило! Почему не проснулась? Когда чужак ещё впервые прикоснулся? Явно ведь не левитировал меня сюда из постели. 

— Кто ты? — задала вопрос, чуть отстранившись, меняя разворот своего тела. 

Вместо ответа мужчина провёл пальцами вдоль всего моего позвоночника, слегка надавливая, вынуждая против воли выгибаться от пробудившихся мурашек по коже.

Если разум лихорадочно метался между вариантами, как поступить лучше, то тело отреагировало вполне однозначно. Прекрасно помнило, что могут сделать с ним эти пальцы. 

— Почему я здесь? 

Пальцы нажали на копчик и вернулись обратно к шее, принявшись теперь уже по кругу обводить каждый позвонок.

— Где ты был всё это время? 

Ладонь обхватила шею, чуть сжала и прижала меня обратно к мужскому телу.

— Остальных своих рабынь обслуживал? 

Вот на этом вопросе чужая длань замерла. И снова незнакомец глубоко и шумно втянул в себя воздух. Ладонь переместилась на грудь, сжав и оттянув пальцами чувствительный сосок.

— Что, думаешь, если затрахаешь меня до беспямятства, то я забуду об этом небольшом нюансе? — резко дёрнулась в сторону. 

И локтём ему в бок со всей дури заехала. Нет, не потому, что я настолько отчаянная. Совсем не рассчитывала на победу. Да и вопросы задала не просто так. Пусть думает, будто у меня истерика, задето самолюбие, я в обиде, или ещё что-либо вроде этого. Ведь по тому, как ответит, тоже многое можно определить. Физическую выносливость. Реакцию. Скорость. Силу. Возможно, статус. 

Жаль, и на этот раз я получила куда меньше, нежели рассчитывала. И даже хуже. Хранящий молчание будто не заметил моего выпада. Всё равно, что о каменную стену стукнулась. Ни сдавленного хрипа или же ругательства, ни блока, ни отражения силы, ни единого звука. Ни-че-го. Но и безнаказанной мою выходку не оставил. Ущипнул. Всё за тот же сосок. А вместе с тем в кожу на плече у стыка шеи вонзились острые клыки. Болезненно и неотвратимо. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. 

— Ты… Что ты… Да ты-ы… — сорвалось с губ шокированное.

Вот теперь моя истерика стала реальной! Просто потому, что была готова к чему угодно, хоть насилует пусть, хоть голодом морит, хоть ещё лет десять на белый свет не выпускает, но это… Быть привязанной к какому-то психу-смертнику до конца своей жизни! Увольте. Лучше прямо сейчас отправлюсь в Грани. Или же… 

— Я убью тебя! — сорвалась. 

Сорвала и повязку. Вместе с многочисленными брызгами воды, что разлетелись в разные стороны, пока я вскакивала на ноги. Едва ли продержалась секунду. Тут же упала от встречной подсечки. Поймал. Бережно прижал к себе. Усадил обратно в ванную. И даже повязку не стал возвращать на место. Да и нет в ней никакого смысла, ведь вокруг такая темень, хоть глаз выколи — то же самое. 

Нет, в облике зверя я ещё могла бы разглядеть окружающую обстановку, а вот будучи человеком… оставалось только доверять ощущениям. А они… подводили. Сколько бы ни пыталась просчитать последующие действия незнакомца, ничего не получалось. А он... принялся массировать мои плечи. Предварительно вылив на них густой гель всё с тем же запахом туберозы. Медленно вдавливал кончики пальцев в распаренную горячей водой кожу, ласково огладил руки по всей длине, задержавшись на ладонях. Промассировал каждый пальчик, после чего и вовсе поцеловал поочерёдно. Я же в это время думала, каким лучше способом его расчленить при первом удобном случае, старательно игнорируя зарождающееся внизу живота тепло. Больше не сопротивлялась. Бессмысленно. А мужчина всё продолжал. 

Следом за руками пришла очередь груди и живота. Всё те же ласковые движения очертили линию каждого полушария, вырисовывая спираль к соскам. Чуть сжал и перешёл ниже. Большая ладонь полностью накрыла мой живот, притянув ближе к мужскому телу, позволяя поясницей ощутить всю степень его возбуждения. А руки двинулись ещё ниже, удобно устроившись между моих ног. 

По телу пронеслась волна огненного желания. Уж слишком отчётливо вспомнилось заново, какое удовольствие они могут доставить. И кажется, мой похититель собирался всё это повторить. Ведь его пальцы скользнули глубже, но почти сразу отступили, принявшись выводить круги вокруг клитора. Ровно в том ритме и с тем давлением, чтобы моё тело окончательно зажило своей жизнью.

— Будь ты проклят, — обронила я едва ли разборчиво, сдаваясь на его волю, с тихим стоном прогибаясь в спине. 

Незнакомец словно этого и ждал. Принялся ласкать интенсивнее, на грани с грубостью. Ровно так, как мне самой безумно хотелось. Толкал в меня свои пальцы всё быстрее и быстрее, доводя до грани сумасшествия. Я и сходила с ума. Кусая губы, подавалась навстречу каждому проникновению. Тёрлась об него, позабыв о стыде. Опять и опять. Раз за разом. Пока не вскрикнула от нахлынувшего оргазма, пронзившего чистейшим наслаждением.

Он помедлил совсем немного, прежде чем вместе со мной поднялся из ванны, попутно укутав меня в непонятно откуда взявшееся полотенце, а затем поднял на руки и отнёс в постель. Но лечь не позволил. Сперва вытер насухо, а затем снова завязал мои глаза.

— Может быть, я и погорячилась с тем, что убью тебя. Но тебе точно не жить. Не после того, что ты со мной делаешь, — произнесла негромко. 

Нет, не угроза. Не предупреждение. Не метод воздействия. Чистую правду сказала.

— Не чувствую твоего запаха. Скрываешь. Есть доступ к сдерживающим браслетам. А это дорогое удовольствие. Все те, кто меня охраняет, преданы тебе настолько, что кажется готовы жизнь отдать. Я почти уверена, что ты — альфа, — выдала все свои сегодняшние умозаключения вслух. 

— Ч-ш… — стало мне едва слышным ответом.

Обидно, но я заткнулась не настолько быстро, чтобы разобрать интонацию. А ещё меня уложили на живот. Опять привязав за запястья к кровати. И всё. Больше ничего. Мой похититель не спешил делать со мной что-то ещё, но и не уходил.

— И что дальше? — не выдержала первой. — Будешь изводить, как в прошлый раз? Чего добиваешься? Чтоб молилась на твой член? Зачем я тебе? С учётом, что ты постоянно молчишь, либо опасаешься, что я сдам тебя, когда мой отец меня найдёт, либо… я тебя знаю. 

С его губ сорвался короткий смешок. Кажется, оборотня забавляли мои теории. Вот и прикусила язык, оставив остальное при себе. Послышалось тихое шуршание, а вскоре мне заткнули рот. Кляпом с шариком.

— М-мм… — вот и вся моя способность к речи. 

А вместо мычания ведь собиралась поведать ему о том, что он — извращенец! 

Очередной смешок и лёгкий шлепок по ягодицам с последующим ласковым поглаживанием. Вот и всё, что я получила. И когда я уже отчаялась на мои бёдра легли руки и вздёрнули вверх. Новое поглаживание, после которого я сперва ощутила горячее дыхание, а следом прикосновение кончика языка к моей плоти. И вибрирующее рычание, непостижимым образом получившее отклик в моём теле.

Вот он — мой личный апокалипсис...

Когда горишь, но не сгораешь. Когда жадно хватаешь ртом воздух. Но никак не надышишься. Когда ни единой мысли не остаётся в голове. И нет спасения. Всё. Ничего не существует. Лишь адово пламя, ко всем чертям спалившее всё разумное, все установки, мораль, гордость, границы дозволенного. Мои стоны — громкие, протяжные, совсем не сдержанные. Бесстыдно разносятся по всей комнате. А я не слышу их. Сердце колотится, как бешеное. Пульс бьёт по вискам. Удары отражаются гулким эхом в моей голове. Их слышу. Меня саму банально трясёт от пронизывающего животного желания заполучить ещё и ещё, гораздо больше. Да, я голодна. Безумна. Переполнена неутолимой жаждой. Особенно, когда вместо языка истекающей влагой промежности касается головка члена. Этот миг особенно чётко фиксируется в моей памяти, и я снова подаюсь навстречу своему умелому любовнику, прогибаясь в спине больше прежнего. 

Мужские руки фиксируют мои бёдра в этом положении, пальцы раздвигают ягодицы, и он трётся о них всей длиной своего члена. Так и не входит. Жестокий. Просто продолжает двигаться поверх. Всё быстрее и быстрее. Одна ладонь снова скользит мне между ног, лаская и на этот раз доводя меня и себя до обоюдного финала. Почувствовала, как на мою спину брызнула сперма, а комнату огласил рычащий хриплый стон, наравне с невнятным высказыванием. Тут же напряглась, пытаясь понять, на каком языке это было сказано, но сколько бы ни прокручивала в голове услышанное, понять так и не вышло. Если бы в моих мозгах оставалось хоть что-нибудь, помимо безудержной похоти, возможно среагировала бы быстрее. Но нет. Тем более, незнакомец так больше ничего не произнёс. Зато вытер мою спину смоченным водой полотенцем. И ожидаемо ушёл. Предоставив мне самой избавляться от пут.

И как только я справилась с ними и завернулась в полотенце, тут же появилась знакомая блондинка в сопровождении охраны. Свет из коридора чуть осветил тьму моей камеры, благодаря чему мужчины нашли и унесли ванну. А вот девушка сперва поставила поднос с едой на край постели, а после рядом разложила красивую длинную полупрозрачную сорочку и пеньюар из изумрудной ткани. Тоже ушла. Вместе с её уходом и закрытой дверью в моей камере загорелся тусклый свет.

Но я на него никак не отреагировала. 

Вновь заснула… 

Глава 4

Амин аль-Хайят

Мне кажется, я весь пропах ею. И дело не в геле, созданном специально для неё по моей просьбе. В ином. Чем больше провожу времени с ней, тем отчётливей понимаю, что становлюсь зависим от этой девчонки. Когда хочется брать её на постоянной основе. Чтобы она снова кричала от оргазма. Желательно моё имя. Но рано. Всё рано. Хотя до чего же сладкая малышка. На языке до сих пор хранится вкус её желания. Сладкий и чуточку терпкий. Так бы и дышал им всегда. Да, давно меня никто так не цеплял. Но до чего податливая. Заводится практически с одного касания. Течёт так обильно, будто её до этого целую вечность не трахали. 

Интересно, со своим дружком она так же бурно кончает?

Хотя вот об этом лучше не думать. А то в крови начинает бурлить такое безумие, что убийство будет являться лучшим выходом для того волчонка. Почему волчонка? Да потому что вряд ли он намного старше самой Мири. А против моих четырёх веков… Ни шанса. Как и у её отца. Здесь я не лгал, когда говорил, что меня стычка с Верховным не волнует. Да я готов их десяток пережить, если это позволит мне продлить общение с его строптивой дочерью. 

А продлить хотелось. И на подольше. Чтобы уж точно насытиться. То, что меня отпустит довольно скоро, не подлежит сомнению. Так всегда. Я быстро загораюсь, но не менее быстро остываю. Стоит только чувству новизны уступить место обыденности. Именно поэтому стараюсь всегда разнообразить любовные отношения с избранницами. Иначе бы они все мне наскучили уже после первого раза. Хотя бывает и так, что наскучивают ещё до секса. Тогда я разворачиваюсь и ухожу. Но вот Мири… С ней всё иначе. Несмотря на видимую податливость, уверен, она мне при первой же возможности вонзит нож в спину. И это заводит куда больше простого сопротивления. Сильная. Волевая. Такую прогибать под себя одно удовольствие. Именно поэтому я делаю перерывы в наших встречах и прихожу, когда она уже не ждёт. Знаю, её это бесит. И обескураживает. 

Невольно вспомнилось, как Мириам испугалась в последний раз, когда, проснувшись, поняла, что больше не одна в комнате. И даже не на кровати. Но ещё больше, уверен, её испугало то, что она не проснулась от моих действий. Да я и сам был удивлён не меньше. Не ожидал от её волчицы такого доверия. Что ж, так даже лучше. Если зверь принимает меня, то и девушку не составит труда подчинить в скором времени.

К слову, о доверии.

Я вернулся к Мири, спустя три дня. Ночью. Она снова спала. Усмехнулся, когда девушка опять никак не отреагировала на моё присутствие. 

Повернулся беззвучно замок на двери за моей спиной. Так же тихо я прошёл к постели, на которой прямо посередине на боку возлежала чёрная волчица. Присев на край, я принялся перебирать её длинные волосы, попутно рассматривая милое личико. 

По-настоящему красивая. Не такой агрессивной красотой, как её мать, но не менее запоминающейся. Овальное личико с пухлыми щёчками, аккуратный прямой носик, длинные изогнутые кверху ресницы, оставляющие тени под глазами, манящие губы, по которым я, не удержавшись, провёл кончиками её же волос. 

Мириам на мои действия вздохнула, смешно потёрла ладошкой место прикосновения, перевернулась на другой бок, лицом ко мне, и уткнулась лбом в моё бедро, продолжив безмятежно спать. Лежащая в ногах неиспользованная одежда с тихим шелестом упала на пол.

Повторно усмехнулся. Выпустил из рук чёрную прядку и провёл кончиками пальцев по обнажённому плечику, отметив краем глаз отсутствие следов моего недавнего укуса. 

Снова вспомнился страх девчонки, когда она решила, что я её отметил. Глупенькая. Я не собираюсь доводить до подобного. Но ей о том знать пока не положено. Пусть поволнуется. Тем приятнее будет видеть, как она сдаётся на мою волю вопреки всему.

Прям как сейчас, когда я привычно накрываю повязкой её глаза, переворачиваю на живот, привязываю руки к изголовьям кровати. Она так и не просыпается. Даже когда я зажигаю принесённые моей Розалиндой ароматические свечи. И даже когда лью на гладкую кожу массажный гель, после чего принимаюсь разминать каждую мышцу волчицы. Но и тогда она лишь тихонько стонет от удовольствия, чуть выгибаясь, но так и не просыпаясь.

Занятно.

Мне уже и самому интересно, когда я успел заслужить у этой девочки столько безграничного доверия. Не в её же девятнадцать лет, когда вынужденно гостил в их замке? Да и тогда мы не сказать, что много общались. Я в то время вообще был увлечён одной из дочерей альфы белого клана — Авророй.

Впрочем, обо всём этом я думаю не так уж и долго. Ровно до момента, когда лежащая подо мной пленница просыпается. Понимаю это по едва напрягшимся мышцам спины и изменённому дыханию. Хотя Мириам очень старается этого всего не показать. Я же тоже не акцентирую на этом внимания. Продолжаю медленно и ласково скользить ладонями по её спине. Вверх и вниз. Чуть нажимая пальцами на нужные точки, призванные расслабить. И через некоторое время мне это удаётся. 

Руки гладят стройные ноги по всей длине, массируя, лаская, чуть дольше задерживаются на округлой попке и возвращаются обратно к ступням. К этому времени девушка уже проснулась окончательно, а по комнате то и дело разносятся её тихие стоны удовольствия. Я же сгибаю в колене сперва одну ногу, разминаю ступню. Затем другую. И снова возвращаюсь к массажу голени и бёдер, проводя пальцами между ними, не касаясь заветного. Даже когда девушка подаётся бёдрами навстречу моим прикосновениям. Просто продолжаю как ни в чём ни бывало разминать ягодицы.

Но кто бы знал, как сложно сдерживать себя, когда вот оно — бери не хочу. Но именно что не хочу. Не так. Она должна не просто просить, умолять или требовать. Она должна желать меня так же, как я её. На грани. Поэтому и сдерживаю и себя, и её. К тому же, есть в этом ожидании что-то такое, будоражащее воображение. Пробуждающее в моей голове сотни идей, как можно доставить ей удовольствие. Чтобы каждый раз новое. Чтобы запомнила. И вспоминала до конца своей жизни это приключение. 

А руки скользят выше по спине к шее. Оглаживают плечи, бока, вынуждают волчицу чуть приподняться, чтобы я мог иметь доступ к груди и животу. Их я тоже принимаюсь массировать. Прямо в такой позе. Больше хочется перевернуть Мириам на спину, но тогда придётся отвязать ей руки. А если сделаю это, уверен, она тут же поспешит отстраниться, несмотря на всю степень своего желания. Так что придётся нам обоим потерпеть.

Впрочем, терпение моё вознаграждается довольно скоро, когда мои пальцы ложатся на истекающую влагой плоть. 

Нет, какая же она всё-таки отзывчивая!

С губ срывается непроизвольный рык, когда мои пальцы погружаются в податливое тело, выбивая из женской груди протяжный стон удовольствия.

Хороша!

А если так?

Сгибаю пальцы, толкаясь глубже, сильнее, чувствуя, как ещё ближе становится моя пленница к порогу наслаждения. В которое срывается почти следом, стоит мне нажать большим пальцем на бугорок. Наряду с хриплым, протяжным, пополам со стоном: 

— Эртан… 

Я так и замер, тяжело дыша, сдерживая примитивное желание придушить девчонку, а после залюбить так, чтобы вообще больше не могла ни о чём и ни о ком думать. По венам жидкий азот потёк, замораживая в считанные мгновения. Это и помогло. Со всем возможным спокойствием отстранился, деловито поправляя манжеты на рубашке. А после, развернувшись, вышел из камеры.

— Найди мне её дружка. Эртан зовут. Только так, чтоб никто не знал. Ну, не мне тебя учить, — отдал приказ своему бете по телефону.

Сам же направился… 

А к Лунной всё!

Сейчас мне нужна разрядка. Дикая бешеная разрядка. Чтобы вытравить из груди то, что так прочно засело щепкой. Ту грубую занозу, что оставляет нарыв после себя. В данном случае, не заживающий. Растущий с каждым шагом. С каждым ударом сердца. С каждым видением того, как Мириам отдаётся этому Эртану. Чтоб он сдох. И непременно подохнет. От моей руки. Уж я об этом позабочусь. Пока же…

— Цветочек, ты здесь? — позвал нужную мне девушку, входя в её спальню в другом крыле тюремного блока.

Когда-то я спас Розалинду из рабства, буквально силой вырвав из лап жестокого оборотня-одиночки, которому нравилось не просто издеваться над своими жертвами, а медленно и болезненно убивать их, уничтожая в них не только личность, но и тело. Я совсем случайно наткнулся на его дом в пустыне и не смог пройти мимо. 

Розалинду пришлось долго уговаривать довериться мне, лечить, но итогом стала настоящая преданность. Она отказалась возвращаться к семье, хотя увидеться с ними согласилась. Конечно, поговорить в полной мере не смогла, ввиду отсутствия половины языка, но иногда никакие слова в принципе не способны передать истинные чувства, а семье они и не нужны.

Светловолосая красавица спала. Длинные волосы веером раскинулись по подушке. Обнажённое тело скрывала тонкая простыня. Розовые губки чуть приоткрыты. И на мои слова она никак не отреагировала. Но ровно до момента, пока я не присел на край кровати. Тут же распахнула веки, позволяя насладиться небесным цветом её глаз. На губах заиграла счастливая улыбка. И вот её улыбка уж точно предназначалась мне одному. 

Протянул руку и провёл большим пальцем по губам Розалинды, улыбаясь в ответ.

— Прости, что разбудил, — покаялся, хотя не чувствовал никакой вины за содеянное. — Соскучился.

Улыбка девушки стала почти запредельно радостной. И сама она тут же подалась вперёд, обнимая меня за шею. 

— Это значит, ты тоже соскучилась? — поддел её.

Цветочек отстранилась, одарив меня укоряющим взглядом. Настала моя очередь шире улыбаться. 

— Всё-всё, я понял, проникся, извиняюсь, — примирительно поднял руки, но почти сразу вернул их к своей любимой наложнице, притягивая её за талию к себе ближе, пересадив на колени. — Даже готов незамедлительно загладить свою вину, если позволишь, — сжал девичью грудь в ладони.

Розалинда, приоткрыв рот в протяжном стоне, выгнулась мне навстречу, чуть раздвинув ноги в немом приглашении.

— Хорошая девочка, — похвалил за инициативу, целуя её в сладкие губы и роняя на спину. — Моя девочка, — пробормотал, принявшись жадно шарить по хрупкому телу, спускаясь поцелуями на шею и ниже, позволяя стянуть с себя сперва рубашку, а затем и брюки, сразу с нижним бельём.

За что любил эту девочку ещё — она всегда знала, чувствовала, когда мне нужна нежность и мягкость, а когда страсть и безудержность. Почти сама насадилась на мой член, выгибаясь навстречу больше прежнего, почти задыхаясь от собственных стонов удовольствия, от которых мой разум приказал долго жить. Я только и успел, что вцепиться руками в матрас по обе стороны от неё, чтобы не навредить в порыве страсти, продолжив вколачиваться в неё всё быстрее и глубже, пока не почувствовал, как она сжимает меня собою. Тогда же излился и сам.

— Ты потрясающая, цветочек, — прошептал ей в губы. — Но мне мало, — сказал, как есть.

В ответ получил лукавую усмешку и шевеление бёдрами, в очередном приглашении. Не стал разочаровывать ни её, ни себя. Но теперь я не торопился. Изводил Розалинду ласками. Долго. Со вкусом. Снова и снова вынуждая изнывать от желания. До тех пор, пока она не забилась в очередном оргазме. Тогда же перевернул её на живот, поставил на колени и снова толкнулся внутрь податливого тела. Нежные стенки мягко обхватили мой член, и я почти сошёл с ума от этого ощущения. Прикрыл глаза от удовольствия. Вот только перед внутренним взором встало лицо совсем другой девушки. Волчицы. Мириам, будь она проклята! Одно только воспоминание о ней подхлестнуло возбуждение до невероятных размеров. Захлестнуло с головой. И я уже не помнил себя. Только жадную потребность сделать её своей. Присвоить. Потерялся. Растворился в этом ощущении, пока не пришло долгожданное освобождение. И только тогда я понял, что натворил. С кем. Тело Розалинды являлось одним сплошным синяком.

— Луна! Цветочек, прости меня! — выругался, укладывая девушку вдоль кровати. — Я сейчас!

А сам потянулся к ящику возле кровати в поисках заживляющей мази, которую принялся наносить на оставленные гематомы толстым слоем. 

— Потерпи, скоро заживёт, — улыбнулся виновато. — Обещаю, больше такого не повторится! — заверил со всей серьёзностью.

Девушка в ответ лишь улыбнулась и покачала головой. А после подняла руку и сделала несколько знаков, задавая таким образом свой немой вопрос.

— Ты очень проницательна, — вздохнул, погладив её по волосам и улёгся рядом. — Да, я хочу её. Как никого раньше. Что глупо звучит, учитывая, сколько мне лет. Но она… 

Вот тут я замялся, не зная, как лучше выразиться. Впрочем, Розалинда это сделала за меня.

— Да, упрямая. И это мягко сказано. Ведь хочет, понимаешь, но почему-то сопротивляется. И я не понимаю, почему. Отдохнули бы вместе, развлеклись, как взрослые оборотни, и разошлись. Но нет, надо выпендриться. Цену набить. Иногда я вас, женщин, не понимаю. К чему эти игры? К тому же, если хочет любви, так я готов ей её дать. В конце концов, без любви секс — не секс. Но нет. Сопротивляется. А я, кажется, с ума уже схожу из-за неё. Спать толком не могу…

Но то я. А вот моя слушательница, пока я изливал душу, успела задремать. Безмятежное личико сохранило улыбку, которая разлилась тёплом в груди. Всё же эта человеческая девочка лучшее, что со мной когда-то случалось. Верная, светлая, настоящая, любящая. Но при всём при этом рядом мне хотелось видеть совсем другую. 

И вот что с ней такой делать?