Пленница "Титана"

Воздух здесь кондиционированный до стерильности, но Астре всё равно душно. Она стоит перед зеркалом во весь рост, и тусклый неон вылизывает её фигуру сквозь дешевую ткань новой формы. Пальцы дрожат, когда она заправляет блузу за пояс юбки. Бельё она сегодня надела кружевное, темно-синее — назло бывшему, назло всему миру и себе самой. Чтобы под одеждой, скрытое от всех, было что-то красивое. Хотя бы это.

Квартира осталась ему. Кредиты — ей. На счету — ноль. Вариантов — тоже ноль.

Зеркало показывает бледную брюнетку с огромными глазами и искусанными губами. На лбу выступила испарина. Астра проводит пальцем по виску, стирая капельку пота, и палец оставляет влажный след на воротничке. «Соберись, — приказывает она себе. — Это просто работа. Грузовой корабль «Титан». Секретарь-референт. Три земных оклада. За такие деньги можно потерпеть замкнутое пространство и двоих мужиков в форме».

Она представляет этих мужиков. Лысые, с брюшками, пахнущие машинным маслом и потом. Скучные, как сама Вселенная за обшивкой корабля.

Астра поправляет юбку, и ткань скользит по бедрам. Мысли текут вязко, как патока. От нервов в крови бушует адреналин. Запах металла от шкафчиков кажется вдруг возбуждающим. Она закрывает глаза, делает глубокий вдох... и проваливается.
Она не одна.

Спиной она чувствует холод металла — прислонилась к шкафчику. Но спереди — жар. Невыносимый, плотный жар двух мужских тел. Они прижали её с двух сторон, поймали в ловушку. Она не видит лиц, только чувствует.

Тот, что слева, дышит ей прямо в ухо, горячо и рвано. Его губы почти касаются мочки, и от каждого выдоха по позвоночнику бежит электрическая дробь. «Тихо», — шепчет он, и этот шепот — приказ, который хочется нарушить, чтобы он наказал.

Второй стоит напротив, вжимая её бедра в свои. Его ладонь ложится ей на талию, тяжелая, собственническая, прожигающая ткань насквозь. Пальцы смыкаются, сминая блузу, добираясь до кожи. Она чувствует каждую мозоль на его ладони, каждую линию. Он медленно ведёт руку вверх, по ребрам, останавливаясь прямо под грудью. Не касаясь. Дразня.

— Какая ты... — голос справа вибрирует в её ключице.

Она хочет вырваться, но ноги не слушаются. Между ног становится влажно и горячо, пульс бьется где-то в горле, в кончиках пальцев, в низу живота. Её разрывает между стыдом и диким, животным желанием растаять, уступить.

Первый мужчина, тот, что у уха, вдруг берет её за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его пальцы пахнут металлом и чем-то терпким, мужским. — Смотри на нас, — командует он, и его зрачки такие расширенные, что чернота затапливает радужку.

Второй в это время расстегивает верхнюю пуговицу её блузы. Медленно. Потом вторую. Пальцы скользят по ложбинке, едва касаясь кружева. У Астры перехватывает дыхание. Она выгибается, сама не понимая — хочет отодвинуться или податься ближе, насадиться на эту жёсткую руку.

— Рэй, не дразни её, — смеётся тот, первый, но в смехе нет веселья, только голод.

Рэй. Красивое имя. Опасное.

Рэй наклоняется и проводит языком по её ключице, от ямочки до самого уха. Влажно, шершаво, обжигающе. Астра вскрикивает — тихо, сдавленно. Её бросает в жар. Она чувствует, как под юбкой, на внутренней стороне бедра, набухает член того, кто держит её за подбородок. Он трётся о неё сквозь ткань, и это так откровенно, так грязно и правильно, что у неё подкашиваются колени.

Она готова. Она мокрая. Она хочет, чтобы они сделали с ней всё. Прямо здесь. У этих дурацких шкафчиков. Чтобы сорвали форму, смяли кружево, вошли в неё...
Резкий щелчок — звук открывающейся двери — вырывает Астру из фантазии с такой силой, что она пошатывается.

Воздух обжигает лёгкие. Сердце колотится где-то в горле, между ног пульсирует, и она чувствует, как кружево неприятно липнет к коже. Она резко оборачивается.

На пороге стоят двое.

И у Астры реально подкашиваются колени. Теперь ей приходится опереться о шкафчик позади себя, чтобы не упасть. Тот самый холодный металл, о который она только что... Господи.

У первого взгляд — сталь. Ледяной, колючий, режущий. Он скользит по ней как скальпелем: от растрепанных волос до губ, которые она нервно облизывает, вниз по шее, по груди, по талии, по ногам. Губы его сжаты в тонкую жесткую линию, скулы заострены. В нём нет ни капли тепла, только опасность и власть. Это Рэй. Она знает это мгновенно, кожей.

Второй... Второй — полная противоположность. Расслабленная, ленивая улыбка, но глаза... глаза хищника, который не охотится только потому, что сытая жертва сама идет в руки. Он окидывает её взглялом медленно, смакуя, задерживаясь на бедрах, на груди, снова на губах. От его взгляда по коже бегут мурашки, соски твердеют до боли, и она боится, что это видно через блузу. Этот взгляд раздевает её гораздо быстрее, чем её фантазия. И ей кажется, что он видит всё: и мокрые от пота виски, и сбившееся дыхание, и то, как сильно сжаты её бёдра.

Тишина длится вечность. Астра чувствует запах их одеколона — дорогого, космического, смешанного с запахом чистой мужской кожи и озона. Рэй делает шаг вперёд, и пространство комнаты сжимается до размеров спичечного коробка. Его голос, когда он наконец говорит, звучит низко, хрипло, как приговор, который зачитывают перед казнью.

— Значит, вы наш новый секретарь?

Это не вопрос. Это констатация факта. И в этой фразе — обещание. Обещание долгих ночей в замкнутом пространстве корабля, где не спрятаться, не скрыться, и не убежать.

Астра смотрит в эти два абсолютно разных, но одинаково голодных глаза. Она сглатывает. Во рту пересохло. Между ног всё ещё пульсирует, и от этого пульса темнеет в глазах. Она понимает: она влипла.

По уши. По самую макушку.

И ей это нравится.