Пленница судьбы

Тьма в этой комнате была не просто отсутствием света — она была живым, голодным существом. Она обволакивала тело Арии с медленной, пугающей нежностью, скользила по обнаженной коже властно и собственнически, словно чужие пальцы, изучающие то, что им уже принадлежало. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным магией до такой степени, что он оседал на языке привкусом пепла и озона. Ария давно перестала различать, где заканчиется реальность и начинается колдовство, пульсирующее в стенах этих покоев.

Она чувствовала только его — тяжесть его дыхания у самого уха, горячего и неровного. Его губы, сухие и обжигающие, медленно прокладывали путь от изгиба шеи к ключице, оставляя за собой дорожку мурашек. Каждое прикосновение было как удар током, заставляя ее пальцы судорожно вцепляться в шелк простыней.

— Ты сказала, что ненавидишь меня, — произнес король. Его голос раздался из самой глубины груди, низкий и вибрирующий, как рокот грозы, что надвигается из-за горизонта. Этот звук проникал куда-то под ребра, сжимал внутренности в тугой узел. — Докажи.

Его ладонь лежала на ее бедре. Не двигалась. Просто давила своей гипнотической тяжестью, от которой кожа покрывалась дрожью. Он ждал. Всегда ждал. Это была его жестокая игра: заставлять ее делать первый шаг, а потом безжалостно наказывать за проявленную смелость.

Ария прикусила губу до соленого привкуса крови, до острой вспышки боли, которая помогла не закричать. Стон, рвущийся из груди, она превратила в хриплый выдох. Пальцы ногтей впивались в ладони. Тело предавало ее так же безжалостно, как и судьба, три месяца назад зашвырнувшая ее в этот проклятый дворец.

— Ненавижу, — выдохнула она, но голос дрогнул на последнем слоге, превращая утверждение в полную противоположность. Получилось жалко и неубедительно даже для нее самой.

Он усмехнулся — коротко, гортанно. Она почувствовала это движение губами у своего виска, почувствовала, как его дыхание сбилось на долю секунды. Темный король не нуждался в свете, чтобы видеть. Его магия была острее любого взгляда, она прощупывала ее страх, ее стыд, ее унизительное, пугающее желание, которое разгоралось внизу живота, стоило ему лишь приблизиться.

— Лжешь, — прошептал он, и его голос потерял последние нотки насмешки, став низким, опасным предупреждением. — Твое тело никогда не лжет.

Его рука наконец двинулась. Пальцы — длинные, горячие, с мозолями от меча — очертили внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше, дразня, но не касаясь того места, которое пульсировало в такт сердцу. Ария дернулась, пытаясь то ли прижаться ближе, то ли вырваться, но он легко перехватил инициативу. Сильные руки сомкнулись на ее талии, переворачивая на спину одним плавным, не терпящим возражений движением.

Она оказалась прижатой к постели, а над ней нависла тень — огромная, поглощающая пространство, давящая. Ария не видела его лица, только смутный силуэт на фоне бархатной тьмы. Но глаза его горели — алое свечение прорезало мрак, гипнотизируя, лишая воли.

— Повтори, — приказал он, нависая так близко, что слова обжигали ее губы, смешивая дыхание с ее. — Скажи, что ненавидишь.

Она открыла рот, готовясь выплюнуть это слово ему в лицо. Сотню раз за эти месяцы она прокручивала в голове эту сцену. Холодную, полную достоинства. Она скажет «нет». Она оттолкнет его. Она докажет, что он не властен над ней.

Вместо этого из горла вырвался сдавленный очередной всхлип. Его бедра прижались к ней, тяжелые, настойчивые, и сквозь тонкую ткань сорочки она почувствовала, как сильно он хочет. Жар его тела пробирал до костей.

— Ненавижу… — прошептала она, но пальцы предательски вцепились в его плечи. Ногти впились в горячую, напряженную кожу, оставляя полумесяцы следов. — Ненавижу… то, что ты делаешь со мной.

— Нет, — он склонил голову, и язык его медленно, со вкусом прошелся по ее прикушенной губе, слизывая выступившую кровь. Металлический привкус разлился между ними. — Ты ненавидишь, что не можешь мне сопротивляться. Что я вижу тебя насквозь. Что под всей этой гордостью… — его ладонь скользнула вниз по ее животу и накрыла то самое место, которое горело от одного только ожидания. Даже через ткань это было невыносимо. — Ты хочешь быть моей.

Ария выгнулась дугой, застонав сквозь стиснутые зубы. Его пальцы дразнили, надавливая ровно настолько, чтобы свести с ума, но не давая облегчения. Он всегда так делал. Доводил до грани, где боль смешивается с удовольствием, где мысли перестают существовать, а остается только животное, первобытное «дай». А потом отступал. Заставлял ее самой просить. Самой тянуться. Самой ломать гордость об его несгибаемое упрямство.

— Никогда, — выдохнула она, и в голосе сквозь ярость пробилась мольба.

— Посмотрим.

Он вошел резко. Одним толчком. Без предупреждения. Мир взорвался искрами перед глазами — или это его магия пульсировала в такт его движениям, пронизывая ее насквозь, лишая воздуха. Ария потеряла счет времени. Она цеплялась за него, как за единственную опору в шторме, пальцы скользили по мокрой от пота спине. Он двигался медленно, мучительно, намеренно растягивая каждое движение. Он заставлял ее чувствовать каждую долю дюйма, каждую секунду наполненности.

— Скажи, — прорычал он у ее уха, ускоряя ритм, но все еще контролируя себя с пугающей жестокостью.

— Нет… — выдохнула она, качая головой, рассыпая волосы по подушке.

Его рука сжалась на ее бедре до синяков, пальцы впились в нежную кожу, заставляя раздвинуться шире. Он изменил угол, и она вскрикнула — от пронзившего удовольствия, от бессилия, от того, как ее тело сдавалось без боя.

— Скажи, — повторил он, и в голосе зазвучала магия. Низкая вибрация, от которой закладывало уши, от которой стены, казалось, дрожали в такт его словам. Это не было принуждением. Это было откровением.

— Я… — она задыхалась, слова путались в горле, превращаясь в бессвязный шепот. Слезы — злые, бессильные — потекли из уголков глаз к вискам. — Твоя. Я… твоя.

Он замер.

На одно бесконечное мгновение время остановилось. Воздух в комнате сгустился до состояния янтаря, тишина стала оглушающей. Ария чувствовала, как бешено колотится его сердце — прижатое к ее груди, оно билось так же хаотично, как и ее собственное. Темный король. Властелин пепла и страха. Дрожал над ней. А потом он сдался.

Ритм сорвался, став диким, неистовым, лишенным всякого контроля. Ария кричала — в голос, не стесняясь, царапала его спину, терялась в волнах удовольствия, что накатывали одна за другой. Его хриплый, сдавленный стон у ее шеи, его пальцы, переплетенные с ее, его магия, пронизывающая каждую клетку, — все слилось в одну ослепительную вспышку, за которой не осталось ничего, кроме пустоты и звенящей тишины.

Она проснулась от холода.

Простыни рядом были пусты. Только вмятина на подушке еще хранила тепло его головы, и в воздухе витал слабый запах озона и пепла — запах, который всегда сопровождал темного мага. Ария медленно села, кутаясь в одеяло. Тело ныло, напоминая о каждой минуте прошедшей ночи. На бедрах темнели синяки — следы его пальцев. На губе запеклась кровь.

Она провела ладонью по животу и замерла. Что-то изменилось. Неуловимо. Тепло разливалось где-то глубоко внутри, чужое, не принадлежащее ей. Ей показалось? Или нет?

В дверь постучали — три коротких удара, и в покои вошла служанка, низко кланяясь, не поднимая глаз. В руках она держала поднос с завтраком и маленький бархатный футляр.

— Господин велел передать, — девушка говорила тихо, быстро, ставя поднос на столик. — И сказал… — она запнулась, — сказал, что сегодня вечером придет снова.

Ария смотрела на футляр, не решаясь открыть. Когда она все же коснулась крышки, та откинулась с легким щелчком. На черном шелке лежала тонкая золотая цепочка — изящная, но прочная. На крошечной пластинке была выгравирована одна буква: «Д».

Знак собственности. Клеймо. Напоминание о том, что она здесь не гостья, не женщина, не невеста. Она — сосуд. Инструмент. Временное вместилище для будущего наследника.

Ария сжала цепочку в кулаке так сильно, что металл впился в ладонь, оставляя красный след. Горло сдавило от подступившей злости — на него, на себя, на свое тело, которое предало ее минувшей ночью. Она ведь обещала себе. Клялась. Что будет холодна. Что выполнит долг, как приказано, и уйдет, не оглядываясь. Что не позволит ему сломать себя.

Но он сломал. Не силой. Тем, что заставил ее тело отвечать на его прикосновения, а сердце — биться чаще при одном только звуке его шагов. Она ненавидела его. Ненавидела так, что зубы сводило. Но когда сегодня вечером он снова войдет в эти покои, она не сможет сказать ему «нет».

И он это знал.

Ария швырнула цепочку в стену. Та звонко ударилась о камень и упала на пол, замерла, поблескивая в утреннем свете. Маленькое золотое напоминание о том, что она уже не принадлежит себе.

Три месяца назад у нее был дом. Была семья. Была надежда на обычную жизнь. Три месяца назад ее не волновало, что где-то в мрачном дворце живет король с глазами из расплавленного металла, которому нужен наследник.

А потом пришли солдаты.

Воспоминания хлынули потоком, стирая остатки сна. Ее разбудили среди ночи. Факелы горели во дворе, освещая лица всадников в черных доспехах. Отец стоял на пороге, бледный как полотно, комкая в руках пергамент с королевской печатью.

— Дочь… — голос его дрожал, хотя он изо всех сил пытался держаться. — Король… он требует…

Ария спустилась босиком по лестнице, чувствуя, как холод каменных ступеней пробирает до костей. Мать плакала в углу, прижимая к груди младшего брата.

— Что требует?

— Наследника. — Отец протянул ей пергамент. Она прочла строки, написанные четким, безжалостным почерком: «…род Аристеев обязан предоставить девицу, чья кровь подойдет для ритуала. В случае отказа — лишение титула, земель и жизни каждого члена семьи…»

Она перечитала трижды, надеясь, что слова изменятся. Но они оставались теми же — холодными, окончательными.

— Я согласна, — сказала она, и голос прозвучал чужой, как будто говорил кто-то другой.

Мать закричала. Отец схватил ее за плечи, тряхнул:

— Ты понимаешь, что он с тобой сделает? Он — темный маг, Ария! О нем говорят, что он сжигает людей за один взгляд, что его дворец стоит на костях, что…

— Он убьет вас всех, если я откажусь. — Она спокойно отцепила его пальцы от своих плеч. — Я поеду.

Солдаты ждали снаружи. Они не помогли ей сесть в седло, не предложили плаща — только смотрели, как девушка в ночной рубашке забирается на лошадь, кусая губы, чтобы не расплакаться.

Дорога до дворца заняла три дня. Три дня тряски, дождей и молчаливых стражников, которые обращались с ней как с грузом. На ночлег ей выделяли самые грязные комнаты, не давали горячей еды, не отвечали на вопросы.

Она въехала в ворота на рассвете четвертого дня. Черный камень стен уходил в небо, шпили пронзали низкие облака, а над всем этим висело ощущение чужого, враждебного присутствия. Магия пропитала каждый камень, каждую трещину в мостовой.

Ее встретила пожилая женщина в строгом платье — управляющая.

— С этого момента вы принадлежите королю. Ваша задача — молчать, подчиняться и ждать. Когда долг будет исполнен, вас отпустят с щедрым вознаграждением. Любое неповиновение будет наказано. Вопросы запрещены.

Ария смотрела на нее и чувствовала, как внутри поднимается глухая, животная ярость.

— А если я не буду молчать? — спросила она, и голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала.

Управляющая поджала губы:

— Тогда вы быстро поймете, почему его величество называют темным королем.

Ария подняла цепочку с пола, провела пальцем по выгравированной букве. Сегодня вечером он придет снова. И снова. И снова, пока ее тело не примет его семя, пока внутри не начнет расти новая жизнь.

Она должна была ненавидеть его. И она ненавидела.

Но когда его губы касались ее шеи, когда его руки сжимали ее бедра, когда его магия проникала в каждую клетку, заставляя кричать от удовольствия… ненависть становилась чем-то другим. Темным. Жарким. Тем, что она боялась назвать даже в мыслях.

Цепочка скользнула в ладонь, холодная и тяжелая. Ария надела ее на щиколотку. Пальцы дрожали, застегивая крошечный замок. Она затянула ремешок туже, чем нужно, чтобы он впился в кожу, оставил след. Чтобы помнила. Потому что если она забудет, кем была до этого проклятого дворца, — он заберет не только ее тело. Он заберет ее душу.