Пленница ведьмака

– Ну что, малышка, всё ещё не веришь?
Я хотела ответить дерзко и весело, но смогла только покачать головой. Столько раз представляла в мечтах этот разговор! В грёзах я была остроумной болтушкой, а на деле оказалась глупо хихикающей дурочкой. Как мне только хватало сил держать смартфон в подрагивающих руках?
Влад Салют снова засмеялся. Не манерно, как он обычно делает в интервью, а искренне, будто снимал на видео своего сынишку или возню домашних питомцев. 
– Скоро поверишь, ты же классная. Заметила, я подписался на твой блог? Я как его увидел, просто офигел! Из твоих постов можно составить целую концертную программу. Очень качественные танцы, как будто ставил профессиональный хореограф. И песни огонь, ты умеешь находить жемчужины в море музыки. Конечно, придётся потрудиться. Борьба на шоу будет нешуточная, но я тебе гарантирую, вот те слово пацана, – он шутливо стукнул себя кулаком в грудь, – что мы с тобой запишем альбом хотя бы с каверами. Моя студия к твоим услугам. Окей? 
– Окей, – повторила я с широкой улыбкой. 
Мысли в голове закрутились с опозданием.
Альбом… В настоящей студии… Под крылом самого Влада Салюта… Я не сплю? 
– Договорились! – он повертел головой, отвлекаясь на появившихся за спиной людей с осветительным оборудованием. Я как следует разглядела на загорелой шее его знаменитую татуировку в виде скрипичного ключа с ангельскими крылышками. – У нас тут съёмки, мне надо скоро бежать. Очень жду тебя в Москве, ушастик.
Моя рука отреагировала раньше мозга. Пальцы машинально пощупали треугольное «ушко» на чёрном ободке. 
И мы опять, как два придурка, рассмеялись.
– Мне это надеть, чтобы ты меня узнал? – попыталась я соответствовать образу яркой и дерзкой девушки.
Боже, я обратилась к нему на «ты». Как будто мы друзья-друганы! 
– Я тебя узнаю даже с закрытыми глазами. Я выбрал тебя не за ушки, а за твой чудный голос. Пока, малышка Юнона, see you later!
– Ага… See you! 
Изображение на экране пропало, но ощущение чего-то сказочного почему-то осталось. Приведя в порядок дыхание, я проверила профиль. Так и есть, кумир миллионов действительно на меня подписался! Это не сон!
Раньше я думала, что буду скакать до потолка, если мне придёт положительный ответ. Почти месяц, ложась спать, я фантазировала, как зайду в свой ящик и увижу там приглашение на кастинг. Я бы издала победный визг, на который бы сбежались все, кто в доме. «Меня выбрали! О май гад, меня выбрали!». Мы все будем обниматься, воздух будет гудеть от пожеланий мне удачи и прочих добрых напутствий…
Всё ещё держа в руке нагретый телефон, я упала спиной на двуспальную кровать и уставилась в потолок. 
Реальность удивила. Она вышла ещё круче, чем мои фантазии. Вместо сухого ответа на электронную почту я получила кое-что невероятное. Влад Салют позвонил мне по видеосвязи! Может, я и впрямь классная?
Кое-как справившись с волнением, я встала, подошла к заваленному безделушками трюмо, убедилась, что из зеркала на меня смотрит более или менее адекватное лицо, и вышла в коридор.
Раз визгов не будет, сменим тактику. Изображу умеренную радость и спокойно расскажу родителям о том, что произошло. 
«Мам, пап, помните, я говорила, что отправила заявку на новое музыкальное шоу? Мне пришёл ответ. Мою анкету одобрили, правда здорово?». 
Родителей я нашла в привычном для них месте. По вечерам, если нет гостей, они сидят в гостиной на первом этаже и смотрят телевизор, хотя в их спальне тоже есть такой чудо-прибор. Папа лежал на диване и комментировал аналитическую программу. Мама сидела в кресле с глянцевым журналом на коленях и, я уверена, даже не вникала в папины слова. 
Чувствуя себя глупо, я медленно прошла на середину комнаты.      
Кругом такая обыденность, а я вот-вот сообщу потрясающую новость, которая, возможно, перевернёт всю мою жизнь… Как это правильно делать? Что надо сказать? Почему в голове вдруг стало пусто?
– Я еду в Москву, – с надрывом произнесла я, как только папа наконец-то сделал паузу в своих важных замечаниях по поводу внешней политики. 
– Хорошо, – пробормотал папа, даже не взглянув на меня. 
Мама перевернула страницу журнала. Большой камень в одном из её колец сверкнул в электрическом освещении.
– Зачем? 
Вот бы отмотать немножко времени назад и начать заново. Нельзя же так портить ключевой момент в моей карьере!
– Просто послушайте, – я сжала кулаки. – Помните, я говорила, что отправила заявку…
– А, так это тебя по учёбе посылают. Денег хватит на поездку? Или институт финансирует?   
Ну ничего общего с моими мечтами, где все отыгрывают положенные им роли. Надо говорить прямо, вот чтоб прямее некуда.
– Влад Салют пригласил меня на кастинг. Он только что мне звонил. 
Папа приподнялся и навёл пульт на экран, звук заметно убавился. Ура! 
– Этот дурак в наколках? – слегка поморщился он. – Который шепчет в микрофон сладенькие песенки? 
Моё настроение упало, тяжестью осело в животе.
– Он один из влиятельнейших певцов и продюсеров в стране, – заявила я.
– И сколько стоит участие в этом кастинге? 
– Да нисколько! Ты что, не видел рекламу? Это же проект федерального канала.
Мама вздохнула и откинулась на спинку кресла.
– Забудь об этом, ты никуда не едешь. 
Настроение упало к пяткам. Кажется, я даже пошатнулась.
– Мама, ты что? Я же не могу упустить такой шанс! Ты разве не думала, что я могу стать знаменитой?
– Там будет куча девчонок, которым твой Салют-Шмалют тоже пообещал золотые горы. Толпа инфантильных девиц, жаждущих получить дешёвую популярность своими кривляньями. И кастинг пройдут только проплаченные. 
– Но я не прошу денег! На билеты, на проживание у меня всё есть… И вообще Влад выделил меня из тысяч заявок за мой талант. Мамуль, ты же сама говорила, что тебе нравится, как я пою. 
На гладком лице мамы легко читалось: «Какая же у меня наивная дочь». 
– Допустим, ты пройдёшь этот кастинг, получишь место в шоу, выступишь несколько раз по телевизору и станешь звездой. Зачем это тебе? Колесить по стране с концертами, выступать перед малолетней публикой, которой можно скормить любой шлак. Твоему мужу это понравится?
Как удар в лоб получила. 
– Так у меня нет мужа!
– Рано или поздно появится, – не поменяла направления мама. – И кто будет воспитывать твоих детей, если ты будешь скакать по сцене то в одном городе, то в другом? 
В этом вся она. Для неё признак благополучной семьи – когда отец содержит всё семейство, а неработающая мать занимается домом и детьми. Патриархальная идиллия, которую она навязывает мне и старшим сёстрам. А их у меня аж три штуки.
Пришлось привычно взять себя в руки, чтобы избежать скандала.
Я понизила ставки:
– Давай не будем так далеко заглядывать в будущее. Ты права, я не одна такая замечательная, там будет много конкуренток. Ну что плохого в том, что я поучаствую в движухе? Будет что в старости вспомнить.
Мамины пальцы напряглись, словно она была готова в любой момент разорвать журнал. 
– Юнона, а ты не подумала о репутации своего отца? Он очень уважаемый человек, и многие могут неправильно расценить появление его дочери на сцене, в стразах и в окружении полуголых танцовщиц с трансвеститами.
Что за бред! Я же не в стрип-клуб на работу устраиваюсь! Мама так молодится со своими пластическими операциями и регулярным шопингом, а мыслит зачастую как старушка, которая, поминутно крестясь, весь день смотрит телевизор.    
– Ну ма-а-ам…
– Не мамкай. Пойдут сплетни, люди будут думать, что папа проплатил твоё участие. Или что ты с кем-то переспала. 
– Бред! – не стерпела я. – У меня хорошие оценки, приличные фотки, я не вожусь с дурными компаниями и даже сама зарабатываю на свои хотелки. 
– Конечно, конечно, – терпеть не могу этот мамин тон. – А платит тебе папа. 
Да, я работаю в одном из папиных ресторанов официанткой. И делаю это прилежно, никогда не опаздываю и не косячу. Правда, со своего блога я получаю более ощутимый доход.
Понимая, что озвучивать это вслух бесполезно, я опустилась перед диваном на колени и прижала к щеке папину руку. Холодный циферблат часов неприятно прилип к коже.   
– Папуль, ну скажи хоть что-нибудь. Я твоя гордость, я твоя умница. Я совершеннолетняя, я могу ехать куда хочу…
Он вздохнул как перед принятием непростого, но очень важного решения.
– Пока ты не замужем, ты наш ребёнок. Слушай маму, она тебе добра желает. 
Я вскинула голову.
– Я взрослая!
«Желательница добра» картинно приложила руку ко лбу.
– Посмотри на себя, взрослая ты наша. В детской одежде и с рогами на голове. 
От обиды свело губы. Что плохого в ободке с ушками и ночнушке с русалочкой Ариэль? 
Ох, а если мама узнает, что Влад Салют говорил со мной по видеосвязи и лицезрел всё это? Да её удар хватит. 
А можно я не буду дословно смаковать этот позор? В тот вечер я впервые за всю жизнь засыпала на мокрой от слёз подушке.
Единственное, что капельку утешало – я не додумалась вести он-лайн трансляцию, стремясь поделиться радостью с подписчиками. 
Блин, какая же детская мысль.

 Утром я с трудом заставила себя выйти из спальни и встретиться с родителями. 
Всё было так мило, как в рекламном ролике, где счастливое семейство с неправдоподобными улыбками наслаждается плавленым сыром. За завтраком я по обыкновению трещала о всякой ерунде, папа кивал, а мама мягко просила нас хорошо есть и даже порезала мне помидорчик. Идиллия! Будто во вселенной не существовало никаких меркантильных продюсеров и капризных дочек. 
Но обманчиво дружелюбная атмосфера не могла улучшить моего настроения. Я по-прежнему жалела об упущенном шансе и боролась с искушением собрать чемодан и сесть на первый же поезд до Москвы. Нет, я же хорошая девочка, не в моём характере взять и бросить родителей, они же будут страдать. И вообще мама жуть какая обидчивая, долго не могла простить Анжелику, вторую по старшинству дочь, за то, что та выскочила замуж не за того, на кого указал её родительский перст. Со временем мама смирилась, и во многом этому способствовал успех нелюбимого зятя. Теперь он владелец сети книжных магазинов, а не единственной лавчонки, где наша дорогая и неблагодарная Анжелика стояла за кассой. Некоторые слова мамины, я просто цитирую. Да и папа стал относиться к Косте ещё лучше, потому что любит трудолюбивых людей.   
Это воскресенье мама с папой планировали провести у третьей дочери, Снежаны. Всё бы ничего, но меня удивило, что никто не настаивал на моём присутствии в её доме. То ли так извинялись за вчерашнее, не вынуждая меня весь день развлекать орущих племянников, то ли наказывали, отдаляя от семьи. Конечно, хотелось бы верить, что родители просто не желали ещё одной ссоры. Со Снежей мы не очень хорошо ладим, она постоянно воспитывает меня, хотя сама часто ведёт себя как эгоцентричный детсадовец. 
Как только родительская машина выехала со двора, я закрыла ворота и медленно поплелась к дому по кирпичной дорожке. Было ощущение, что я только что закрыла дверь в своё великолепное будущее, а впереди меня ждали только унылые краски. 
Когда выйду замуж, меня больше не будут так бешено опекать. Но какой мне достанется муж? Наглый козёл, как у Марианны, или скучный педант, как у Снежаны? А свекровь? Фу-у-у! В любом случае о поездках на кастинги стоит забыть.
– Чего нос повесила? А, Юнь? – вышла на крыльцо Наташа, наша помощница по хозяйству. 
– Я? Да нет, всё пучком.
– Пучком-пучком-уши торчком, – подразнила Наташа и поставила перед собой небольшое синее ведёрко с водой. – Обычно то козой скачешь, то песенки напеваешь. А тут еле ноги переставляешь, и вид такой, будто за похоронной процессией плетёшься. 
Я залюбовалась её добрыми серыми глазами и морщинками, делавшими лицо уставшим, но мудрым. Эта женщина была немного моложе мамы, но выглядела старше. В прошлом месяце, накануне её дня рождения, я привела Наташу в салон красоты и оплатила ей модную стрижку. Волосы уже чуточку отросли, но не так, чтобы портить причёску…  
– Юня. Ну вот, что я и говорю. Спишь на ходу. 
Поковыряв носком щербинку в дорожке, я собралась с мыслями.
– Думаю о разном. Наташ, а у вас есть мечта?
Наташа ополоснула тряпочку и принялась привычными движениями протирать запылённые светильники.
– Хочу, чтобы все были здоровы, – сказала она серьёзно. 
– Это замечательно. А что-нибудь для себя? Что-то такое, в чём, может, стыдно признаться? Полёт в космос или покупка ранчо в Америке. Или хотя бы платье от известного дизайнера. 
Она скептически похмыкала, потом наконец ответила:
– В детстве мечтала о сказочной стране. С волшебниками, чудовищами и рыцарями в сверкающих доспехах. Книжки из библиотеки постоянно таскала, Толкиена и Ле Гуин перечитывала по сто раз. А потом поступила в институт, заболели родители, умерла бабушка, и детство закончилось. Дальше ты сама знаешь. Вышла неудачно замуж, еле сбежала от алкоголика. А как вышла на пенсию, сократили на работе. Теперь тряпкой машу. Так что мечта у меня вот какая. Дом. Свой, с садом, пусть и меньше, чем ваш. И дети. Только ни то, ни другое мне не светит. Как думаешь, Юнь, может, хотя бы платье купить?
Её смех прозвучал слишком громко. И всё же он явно не мог приглушить её боль от несбывшихся надежд.
От появившейся на языке горечи захотелось пить. Почему-то всегда подобным образом реагирую, когда другим плохо. 
– Платье никогда не бывает лишним, – наставительно произнесла я, и новая порция смеха у Наташи вышла более искренней. Даже горечь отступила.
Хорошая она. Никогда не скажет, что я зажравшаяся лентяйка, которой всё преподносят на блюдечке. Даже стыдно признаваться ей во вчерашней ссоре с родителями. Да, меня не пускают в страшный и развратный мир шоу-бизнеса, зато в ближайшие годы я выйду замуж, рожу детей, буду жить, если не в доме с садом, то в комфортабельной квартире, и ездить несколько раз в год отдыхать. Уж мама обо всём позаботится, по накатанной схеме. Не жизнь, а мечта, а я хнычу о несправедливости мира.    
Только стоило на мгновение представить, как я отказываюсь от своих планов, и губы задрожали.
Нет! Не хочу повторять за мамой! Хочу найти себе занятие и реализовать свои амбиции. 
– А ты о чём мечтаешь? – спросила Наташа, отжимаю тряпочку над ведром. 
Сама виновата, что затеяла этот разговор…
– Мечтаю найти своё место в жизни.
– И где же оно, твоё место?
Перед глазами возникли камеры, микрофоны, лыбящийся Влад Салют и протянутые ко мне руки фанатов. Но уже не так ярко как вчера. Те фантазии ослабели и потеряли привлекательность, как заветревшийся кусок торта.  
– Не знаю, – я пожала плечами. – Пойду, поищу, что ли.
– Удачи, зайка.
Наташа как раз закончила своё занятие и скрылась в доме. Что ж, не буду навязываться со своей болтовнёй, человек работает. 
С минуту постояв в одиночестве, я поднялась на крыльцо и взялась за дверную ручку…
В лицо ударил мощный порыв ветра, металлическая ручка выскользнула из пальцев. Против воли жмурясь, я отшатнулась и, отчего-то не найдя ногой опору, полетела спиной вниз. 
Что это? Взрыв?! Там же Наташа, что с ней?!

Я должна была уже сто раз упасть, но удара всё не было. 
Открыла глаза, увидела над собой серый потолок в трещинках и только потом почувствовала под собой холодный пол. Божечки, я, наверное, отрубилась. Ударилась головой или надышалась газом. Или дымом. Или в случае взрыва это одно и то же…   
– Надо же, выжила.
В голосе неизвестного мужчины не прозвучало радости. Это было, скорее, лёгкое удивление абсолютно равнодушной ко мне личности. Напрягая вдруг ставшие непослушными мышцы, я перекатилась набок и подняла голову. На меня сверху вниз смотрел седовласый мужчина с залысинами и подкрученными усами. За ним маячила девушка, остреньким личиком напоминавшая похудевшего после зимней спячки зверька. Она, пожалуй, заинтересовала меня даже чуть больше усатого дяди. Волосы незнакомки были туго завиты и на вид казались твёрдыми и при этом ломкими, как макаронины-пружинки. А голубое платье с оборками навевало мысли об историческом фильме про 19 век.    
– Папа, что это значит? – нетерпеливо воскликнула девушка высоким от напряжения голосом. – Дар в ней? 
Батюшка вальяжно пригладил усы.
– Несомненно. Однако я не рассчитывал, что дар пронесётся сквозь пространство вместе с носительницей. Да ещё без вреда для неё. Но это ничего, всё можно уладить. Судя по всему это шлюшка, которой никто не хватится.
Эй, это что ещё за хамство!
– Никакая я не…
– Папа, не произносите таких слов! – перекричала меня девушка и помотала головой, рискуя порезаться своей же причёской. – Это вульгарно! Да ещё при дочери… О…
Она оттолкнула родителя и, придержав юбку, присела передо мной. С изумлением каннибала, впервые увидевшего белого человека, взяла прядь моих волос и пропустила сквозь пальцы.
– Какие мягкие! И струятся как шёлк… Папа, я их хочу! 
Я дёрнулась и, сев на пятую точку, чуть проехалась назад. Ткань джинсовой юбки зашуршала, соприкасаясь с песком и мелкими камешками. 
– Я не дам вам отрезать свои волосы! Кто вы вообще такие? Что это за подвал? 
Старик брезгливо повёл плечами.
– Лучше бы подохла. 
Просто блеск. В первый раз в жизни похитили, и сразу попала на маньяков. 
Так, надо собраться и вспомнить всевозможные правила безопасности. В моём случае надо вести себя тихо и не геройствовать. Как бы ни хотелось обратного.
Сделав успокаивающий вдох, я принуждённо вымолвила: 
– Позвоните моим родителям, они заплатят выкуп. 
– Не пытайся заговорить мне зубы, мелкая дрянь. Такое отродье как ты не имеет права открывать рот в присутствии уважаемых людей. Для тебя должно быть честью, что я заговорил с продающей себя девкой. 
Да на фиг правила!  
– Чего?! У меня ценник, что ли, на лбу? А знаете, что? Мне это надоело. Оскорбляйте друг друга сколько влезет, а меня не трогайте. Где здесь выход?
Встать я не смогла, потому что дочка психа обхватила ладонями мою ногу в районе икры. 
– Какие красивые ножки… Папа, посветите получше.
Тот не пошевелился, но невидимые мне светильники разгорелись ярче. Дымка полумрака рассеялась, и не скажу, что мне было приятней смотреть на своих похитителей. 
Вблизи девушка производила не самое лучшее впечатление. Пудра кое-как скрывала следы от прыщей, на подбородке чернели угри. На лбу беспомощно лежало несколько обломанных волосков чёлки. От её тела попахивало потом, смешанным с цветочной туалетной водой. Подростковый возраст во всей красе, буйство гормонов. У меня этот период прошёл сносно, а многие подружки чуть ли не рыдали из-за пятен на коже и необходимости часто принимать душ.    
– Папа, разве они не прелесть?
Во взгляде батюшки появился сальный интерес, и я тут же свела вместе колени. Блин, у меня мини-юбка, а я сижу, как та самая продающая себя…  
– Волосы ладно, ты свои давно щипцами пожгла. А ноги тебе зачем?
– Вот только не надо разговаривать со мной как с маленькой. Я знаю, что мужчины без ума от красивых ножек. Недаром же они с таким интересом глазеют на дамские юбки.
Чуть покраснев, батюшка снова провёл кончиками пальцев по своим усам.
– Ну да, ну да, – промямлил он, явно не желая поднимать деликатные темы.
Терпеть не могу таких людей. У него доченька, выходит, цветочек, а я сорняк подзаборный. 
– И… И бюст! – глаза девчонки возбуждённо расширились. – Мне он тоже нужен! Такой округлый и волнующий…
– Это пушап! – чуть не взвизгнула я.
Психопатка! Она что, всерьёз намеревается отрезать у меня не только волосы, но и ноги, и… что понравится. 
– Помогите! Помогите-е-е!
Батюшка направил на меня раскрытую ладонь, и горло сдавило так, будто кто-то невидимый попытался меня придушить. Несколько секунд я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Эгги, выйди, будь добра. Я приготовлю её для ритуалов и позову тебя. 
Эгги вскочила, словно маленькая девочка, которой посулили подарок за хорошее поведение.
– Папочка, я вас люблю!  
– Иди, иди уже. 
Было бы неплохо проследить за ней, чтобы узнать, где в этой комнате ужасов дверь, только моя голова ни в какую не желала поворачиваться. Всегда считала гипноз выдумкой, а тут сама попалась. Ну держись, экстрасенс поганый, найдётся и на тебя управа!
Когда он убрал ладонь с трясущимися пальцами, я машинально ощупала свою шею. Вроде ничего не болит… Или то был не гипноз, а паническая атака?
– Раздевайся, – приказал старик. 
– Не буду. Я вас стесняюсь. 
– Не сделаешь этого сама, воспользуюсь магией. 
– Да щас тебе, – прошипела я, жалея, что не знаю приёмов самообороны и не умею ругаться матом. – Прокляну!
Тот неожиданно отшатнулся. 
– Не успеешь, – я чётко слышала, как он сглотнул. – Так не хочется тратить на тебя резерв, но что поделаешь…
Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, стоило двери металлически скрипнуть. 
– Папа! Там… там… Приехал! – подвал заполнился граничащим с истерикой голосом Эгги. 
Её батюшку перекосило так, словно она только что возвестила о приезде нелюбимой тёщи. Что-то буркнув в усы, он удалился. И не забыл дверь за собой запереть.
Я спешно встала, мои коленки тряслись. Вот же попала! Даже телефона с собой нет.   
Раздавшийся откуда-то из угла тонкий свист отвлёк меня от бесплодных сожалений.
– Пст! Девчуля, помоги мне!

По-хорошему мне стоило посочувствовать несчастному, но я чуть не засветилась лампочкой от прилива радости. Я не одна, и с напарником уж точно будет легче со всем справиться. 
– Э-э-эй, – пропел тот же мальчишечий голос. – Ты меня слышишь? 
– Слышу, слышу. Да не вижу.
Наш странный диалог придал мне сил. Я на цыпочках побежала на звук, обогнула препятствие в виде широкого деревянного стола, завернула за уставленный мутными банками и книгами шкаф и обнаружила своего друга по несчастью.  
Парень, судя по виду, мой ровесник, если не младше, приветственно шмыгнул носом.
– Наконец-то. Вот и ты. 
Он сидел, прижавшись спиной к стене. Лица почти не разглядела из-за полумрака и спадавших волос. На согнутых коленях лежали крестом связанные руки, как намёк на весьма скорбное положение дел.   
– Привет, – мой взгляд упал на сковывающую его запястья верёвку. – Не бойся, я сейчас что-нибудь придумаю. 
Пленник передёрнул затёкшими плечами. 
– А чего тут думать? Развяжи меня. 
Да я такие колтуны себе и племянникам распутывала, что я, с какой-то веревкой не слажу? Ногти у меня короткие, так что за маникюр можно не переживать.
Я потрогала путы, и мой позитивный настрой начал медленно испаряться. Узлы оказались слишком тугие.
– Фу, а чего верёвка мокрая такая?
– Я её грызу иногда, – бесхитростно сказал парень. 
– Ты что, дурак? А если зубы испортишь? 
– Снявши голову по волосам не плачут. И по зубам тоже. 
Решив не заниматься бесполезным делом, я выпрямилась, огляделась и принялась копаться на полках и в ящиках. Найдутся же здесь ножницы или хотя бы нож?
– Поторопись, девчуля. Если припрутся легавые, мне крышка. 
– Полиция? – я чуточку притормозила с маленьким кожаным чехлом в руках. – Так это же хорошо, нас спасут.
– Говорю же, мне крышка, – от его стона мне стало не по себе. – У меня же три птички!
– Птичка у тебя одна, и она, кажется, покинула свой домик в часах.
Удача не спешила улыбаться. Некоторые ящики не поддавались, а те, что были не заперты, не порадовали ничем полезным. Бумажки, карты, схемы… Похоже, этот маньячный экстрасенс далеко не глуп. Только последний дебил оставил бы рядом со связанным пленником набор наточенных ножей.
Но это меня не остановит. 
– Так. Будем импровизировать.
Высыпала из одной банки сыпучее содержимое и разбила её, ударив по стеклянной стенке тяжелой статуэткой. А выбрав более или менее острый осколок, я разрезала порядком обмусоленную верёвку. 
Кряхтя, спасённый принялся тереть запястья.
– Ты прелесть, а не девчуля! Спасительница моя! Умнющая такая! 
– Меня зовут Юнона.
– Как принцессу какую-то. 
– Ну спасибо на добром слове. «Принцессой» приятней быть, чем «шлюшкой». 
Парень забрал у меня кусок стекла и занялся верёвкой на ногах.
– Надо быть слепым, чтобы назвать тебя проституткой. Для дешёвой ты слишком ухоженная, а для дорогой – сопливая. 
Надо же, мне ещё и спец по дамам лёгкого поведения попался. 
– А одёжка у тебя и впрямь чудная, – продолжил он в той же легкомысленной манере. – Бесы на груди и лоскутик вокруг бёдер вместо юбки. 
– Это не бесы, это Том и Джерри. А ладно, неважно. Встать можешь, страдалец?
В ответ он стиснул зубы и потёр лодыжки. Поморщился от судороги, когда вытянул тонкие ноги в мешковатых брюках. Грязно выругался в адрес нашего тюремщика.
– А тебя как звать, сквернослов? 
– Ру.
– Просто Ру?
– Просто Ру, – он почему-то начал сердиться. – Хорош прохлаждаться, надо драпать. 
Он поднялся, опираясь на стену, и после первого же шага, неуклюже сел обратно. Что-то пропыхтел себе под нос. Не первый час здесь мается, раз так ноги затекли.
И всё же новое знакомство ни на грамм ничего не прояснило.
– Не понимаю, что происходит, – меня уже стала догонять истерика. – Как я сюда попала? Что это за место? Что этот тип хочет с нами сделать?
– С тобой – не знаю. А меня он сдаст легавым, если я не уберусь отсюда. И тогда всё – прощай, жизнь грешная. Здравствуй, братская могила. Или стол в анатомическом театре, если с виселицы целёхоньким снимут. Или…  
Я взмахнула руками.
– Можно без «или»? Тошнит от твоих предсказаний. Ты ещё сам сопливый, ты не мог сделать ничего такого, за что можно убить.    
Ру коротко рассмеялся горьким смехом.
– Нет, девчуля, ты с луны, должно быть, свалилась. Говорю же, у меня три птички, мне нельзя легавым попадаться.  
– Так объясни мне, лунатику, что за птички. Чего ты так боишься?
Одной рукой он приподнял сзади волосы, другой оттянул вниз платок в клетку.
– Смотри.
Не спрашивая разрешения, я убрала с его шеи упавшую прядку и увидела три маленькие татуировки в виде распростёртых птиц. Они чернели болезненными пятнами, ярко выделяясь на светлой коже. 
– Когда получаешь третью метку, это уже край пропасти. Если попадёшься в четвёртый раз, казнь неминуема. 
Я всё равно не вникла в суть «птичек», однако слово «казнь» заставило меня похолодеть от ужаса.
– Так ты попался в четвёртый раз? – догадалась я. – Ты преступник?
Ру встряхнул головой. Ослабленный платок жалко покосился.
– Я знал, что шкурой рискую, но так жрать хотелось! Думал, залезу на кухню к этому богатенькому, умыкну чего-нибудь, никто и не заметит. А он, сволочь, маг! Повесил бы себе табличку на забор «Осторожно! В доме магические ловушки», я бы ни за что не полез. 
– Ты рискнул жизнью из-за еды?
– А без еды нет жизни! Или ты совсем чокнутая? 
Вместо того чтобы, как порядочной девушке, обидеться, я устыдилась. Во рту разлилась горечь, горло засаднило. Откуда мне, дочке известного ресторатора, знать, что такое голод? С детства каких блюд я только не пробовала, умею правильно есть устриц, единственная из своей группы в универе знаю вкус чёрной икры… Сама, в конце концов, неплохо готовлю и даже имею в своей комнате тайник с шоколадками. Даже представить не могу, каково это – голодать. На какие безумства может толкнуть человека потребность в пище…
Звук распахнувшейся двери был таким громоподобным, что я с айканьем подпрыгнула на месте. Ру тоже испугался, немедленно стал шарить по полу в поисках подходящего для самообороны осколка. 
– Есть здесь кто-нибудь? – неправдоподобно весело крикнул кто-то. 
– Нет же, юный господин. Здесь только мои старые вещи да крысы… – заискивающе протараторил старик. – Пойдёмте, нечего вам здесь делать. Ещё простудитесь…
Фигушки, я не буду упускать шанс. Вряд ли гость страшнее нашего маньяка.
– Мы здесь! – звонко прокричала я. Задорный звук заполнил собой всё помещение, благо вокал, без скромности, одно из моих преимуществ. 
Переливчатый смех незнакомца показался мне хорошим знаком.
– Говорящие крысы? Вот так чудеса, а вы ещё и прячете их от меня, как не стыдно. Выходите, друзья, я вам ничего плохого не сделаю. 
Я выбила из руки Ру кусок стекла и, схватив парня за рукав куртки, потянула за собой из укрытия.
– Вообще-то мы не крысы, но определённо говорящие, – я улыбнулась силуэту в проходе широкой улыбкой. – Этот нехороший дядя с усами держит нас в плену. Мы напуганы и хотим есть. 
Старик попытался закрыть дверь, но гость навалился всем телом на косяк. 
– Что же вы мне голову морочите, любезный? Спрятали от меня ведьму, подсовывали какую-то бездарную девицу. Мистер Кобб, разве можно со мной такие шутки шутить?.. А ну прочь с дороги, или вы намёков не понимаете? 
Уловив затаённую агрессию, хозяин ретировался. Я вытолкнула Ру и вышла следом. Пусть только попробуют меня снова запихнуть в подвал!
Чуточку успокоилась лишь тогда, когда дверь закрылась, и старик прикрыл её гигантской картиной с изображённой на ней сценой охоты на оленя.    
– Вы неправильно поняли, молодой человек. Это не пленники, а мои слуги. Набедокурили, а я их наказал. Самую малость.
– Хвост собачий тебе слуга, – огрызнулся Ру. 
– Допустим, ваши взаимоотношения мне неинтересны. Я забираю то, за чем приехал, – заявил наш спаситель и, сделав шаг ближе, протянул мне руку.
Одет он был прилично… По меркам позапрошлого века. Серый костюм из плотной ткани, палевый жилет, шёлковый галстук сапфирового оттенка. В отличие от Ру, у его рубашки был воротничок, да к тому же явно накрахмаленный.
Для цельного образа не хватало шляпы. 
И ботинок. Ну и носков в придачу.  
Смотреть дальше на голые ноги было бы невежливо, поэтому я переключила своё внимание.
Синие глаза незнакомца пленили мой взгляд. Я на миг оцепенела, любуясь приятным лицом, желая провести пальцем по чёрным бровям и распустить хвостик каштановых волос. Ах, это же мужчина мечты! То-то у меня сердечко запрыгало.
– Вас папа прислал? – спросила я первое что пришло в голову.
Он прищурился и слегка кивнул.
– От ведьмы ничего не скроешь. Да, мой отец велел привезти вас в школу. 
Мимолётное желание подписаться на аккаунт этого красавчика как ветром сдуло.
Мои родители не знают где я. И, что хуже всего, я сама пока не в курсе, что за ерунда вокруг творится. А тут ещё выясняется, что меня принимают за ведьму и хотят отвезти в какую-то школу. И если ведьмой я не против побыть, то снова за парту не сяду. Не люблю учиться.

Странности продолжались. Перед домом «мага» нас ожидала коричневая карета с гербом. Двойка гнедых лошадей возбуждённо зафыркала, хотя животные не могли видеть нас из-за шор. Я позволила усадить себя внутрь, подвинулась, уступая место Ру. Карета тронулась с места, едва закрылась дверца. Громко застучали копыта о мостовую.
– Спасибо вам огромное! – от души выпалила я. 
– Не надо меня благодарить, – сидевший напротив незнакомец покосился на свои босые ступни: в этот момент он елозил пальцами в попытке избавиться от забившихся между ними песчинок или мелких камешков.
 – Нагнитесь и отряхните нормально рукой. Вы меня этим не смутите. 
Будто только ждал моего разрешения. Мигом наклонился, так что дальше разговаривать пришлось с его макушкой. 
– Как же так вышло, что вы босиком ходите? 
– Всего лишь досадный инцидент, – усмехнулся он. – Уверен, ваша история гораздо интересней, чем моя.
Я уже было приготовилась вывалить на него всё-всё про своё похищение и чудом не случившееся расчленение, как вдруг спохватилась:  
– Ой! А кто управляет лошадьми? 
Меня наградили надменной улыбкой.
– Я.
– Вы?! Но вы же тут. 
– На козлах был возница, – встрял нахохлившийся в углу Ру.
– Не было там никого, – возразила я.
Наш спаситель поднял ладонь в примиряющем жесте.
– Не нужно споров, я всё объясню. Обычным людям кажется, что каретой правит обыкновенный возница, а ведьмы распознают обман и видят лишь пустое место. Эти лошади зачарованы. О, вижу, я вас удивил.
Не стала скрывать очевидное.
– Не то слово. Вдвойне это всё удивительно, потому что я никакая не ведьма. Я вообще в магию и прочую чушь не верю. Я телец по гороскопу, а тельцы люди практичные. 
Синие глаза засветились озорством. Да ему исполнилось хотя бы двадцать? Сущий мальчишка, несмотря на щегольской костюм.
– Вы не верите в магию, мисс? А во что ещё вы не верите, извольте спросить? 
Я не видела смысла продолжать разговор в той же игривой манере, грозящейся затянуться до следующего дня, и без утайки выложила всё. И про то, как чуть не поссорилась с родителями из-за приглашения на кастинг, и про свою утреннюю хандру, и про то, как всё вдруг пошло кувырком. 
Меня слушали внимательно, не перебивали. Хотя я иногда замечала, неподдельное непонимание на лице незнакомца. 
Но что самое страшное, чем больше я рассказывала, тем яснее понимала, что происходящее не розыгрыш и не сбой мозга. Качели «верю-не верю» замедлялись до тех пор, пока я в своём рассказе не дошла до появления синеглазого спасителя. 
Бреннан Сэфайр, как он в последствии представился, снова подтвердил, что всё это не сон, и что я являюсь самой настоящей ведьмой. Именно поэтому маг так нагло вырвал меня из своей реальности. Ему, точнее его дочке, позарез нужен было мой дар, только этот самый дар настолько в меня врос, что я перенеслась вместе с ним. Да ещё выжила, паразитка такая, и стала права качать. Теперь же бедняжка Эгги навсегда лишилась шанса поступить в знаменитую Школу трёх ведьм. А её предприимчивый папенька больше не посмеет повторить такую авантюру, за ним будут наблюдать высшие инстанции. Жаль только, что невозможно будет доказать его намерения отобрать у меня не только ведьминский дар.      
– Бррр, – я поёжилась, вспоминая ту сцену, и обхватила себя руками. – И как же он собирался это сделать? 
Чуть скривившись, Бреннан отвлёкся от разглядывания рисунка на моей футболке и уставился в окно. Бесполезное занятие, как по мне, окошко кареты было почти полностью скрыто занавесочками.
– Я не очень хорошо разбираюсь в современной магии и не представляю, каким образом мистер Кобб планировал передать вашу красоту своей дочери. Все эти академические схемы и формулы для меня тёмный лес, уж простите. Не волнуйтесь, Юнона, вам больше ничего не угрожает. 
Ой ли?    
– Конечно, совершенно ничего. Кроме какой-то школы для ведьм. А я туда не хочу! Мне надо домой, мама с папой же не знают, что меня в другой мир засосало!
– Я попрошу отца вернуть вас домой. 
От радости я взвизгнула так, что Ру отпрянул и буркнул: «Чокнутая». 
– Если вы провалите испытание и не поступите на обучение, я уговорю отца отправить вас домой, ему это под силу, – пояснил Бреннан. 
– Чудесно, – с блаженной улыбкой я откинулась на бархатную спинку сиденья. – Не проблема. Экзамены я стопудово не сдам, я же ваши колдовские учебники в глаза не видела. Кроликов из шляп не достаю, ложки силой мысли не гну – слёзы, а не ведьма. А вашего папу я уж попробую как-нибудь очаровать. 
– А вот этого не надо, – неожиданно посмурнел Бреннан. – На него не действуют чары ведьм, и он чувствует, когда на него пытаются влиять. Даже не пытайтесь, только хуже сделаете.
– Да нет у меня никаких чар! Я просто ресничками похлопаю да повздыхаю. Или похихикаю. Короче, в зависимости от ситуации. 
– Вы так легкомысленно об этом говорите, а на самом деле это и есть ваши чары. Неужели никогда не замечали?
Задумалась. Женское кокетство не преступление и уж точно не магия… Или нет? 
Сколько себя помню, мне многие завидовали. Говорили, что всё мне даётся легко, без труда, и что вообще у меня родители за всё платят. И ведь сейчас, задним числом, я понимаю, что неспроста у окружающих возникали подобные подозрения. В школьном аттестате у меня все пятёрки, при этом я признаю, что не настолько умна. Я безбожно путаю города и реки, не помню, что не поделили между собой татары с монголами, теоремы по физике для меня белый шум, и спустя полгода после выпускного я благополучно забыла, что такое косинусы и тангенсы. В классе были дети не менее и даже более состоятельных родителей, но это их не спасало от конфликтов с учителями и трояками в табеле. Выходит, я круглая отличница благодаря природному очарованию? То есть дару?
Нет же, не сходится!
– Странный какой-то дар. Я со своей сестрой Снежаной постоянно ругаюсь. И родители вчера не пустили меня в Москву, а я их так просила!
– У кровных родственников есть что-то вроде иммунитета, – объяснил Бреннан. – А если бы дар был достаточно развит, вы бы запросто пробили ментальную защиту. К тому же вы вряд ли когда-нибудь пользовались даром осознанно. 
Вроде складно, а всё равно невероятно… Может, реально надо было физику лучше учить?
Внезапно Бреннан вспомнил о том, что я якобы была голодна. Отнекиваться не стала – краем глаза заметила, как заинтересованно вытянулся Ру. Карета остановилась, и наш спаситель, выйдя из неё, растворился в разномастной толпе. Без болтовни шум с улицы как будто обострился, невнятный гвалт чётче разделился на скрип колёс, ругань извозчиков, крики торговцев всякой всячиной и обрывки разговоров прохожих. Я хотела поглазеть на мир, в который попала против воли, но Ру оттащил меня от окна и задёрнул шторки. Мол, нечего нарываться на новые неприятности. Сбегать же незадачливый воришка не собирался – перспектива поесть и, возможно, не единожды была весомым аргументом. Вскоре Бреннан вернулся с бумажным пакетом, в котором плотно лежало несколько свёртков. В самых тёплых оказались печёные пирожки с ягодной начинкой, в других было немного копчёной колбасы, сыра с круглыми дырками и пшеничного хлеба. Еда так приятно пахла, что я забыла о том, что не планировала устраивать перекус. Наверное, нервы расшалились.  
– Извините, что так скромно, – сказал Бреннан, и карета медленно покатила дальше.
Я немножко расстроилась, что не наемся одним пирожком, и придётся брать второй.
– Всё отлично. Очень вкусно.
– Мне бы следовало пригласить вас в ресторан, но я плохо знаю эту часть города. Кругом одни кабаки с разношёрстной публикой.
– Ой, да ладно, – я махнула рукой. – Я и не одета для приличного заведения. 
Мой смех не вызвал у него улыбки. Наоборот, что-то его напрягло.
– Одежда… Юнона, вам нужна другая одежда. Отцу всё равно, но если вас увидит мадам Джоандра, она будет в ярости. Не завидую я вам в таком случае.
Я понимающе кивнула.
– У вас же, наверное, не принято разгуливать с голыми ногами.
Уголки его рта дёрнулись.
– Нам обоим попадёт.
После прогулки до продуктовой лавки и обратно его ступни покрылись почти равномерным слоем грязи. 
– Так неудобно, – аж пирожок в горло не полез. – У меня нет денег, я не смогу купить другую одежду. 
– Не беспокойтесь, я улажу эту проблему. Платье из тафты по моде текущего сезона не обещаю, но что-нибудь сносное найдём. 
Ру совершил подвиг, оторвавшись от гигантского бутерброда.
– Здесь? Сносное? В этом районе нет магазинов готовой одежды, только три-четыре ателье средней паршивости. Но если вам не претит гордость, можете заехать в лавку старины Олдера. Шмотки подержанные, но попадаются приличные.
– То есть – не краденые? – с подозрением уточнил Бреннан. 
Тот сделал крохотную паузу, уж слишком был велик соблазн откусить ещё кусок от бутерброда. 
– Краденым другие торгуют, таких магазинчиков тут достаточно. А я говорю про Олдера, он дед принципиальный, всякое жульё не привечает, – Ру опасливо выглянул в окно. – Вот бес, мимо проехали. Но если развернёмся, всего пару минут потеряем. 
Было решено ехать к этому Олдеру. Выйти из кареты мне не разрешили, поэтому я смиренно ждала, когда мне принесут подходящие шмотки. Конечно, меня немножко волновало, что ради спокойствия некой мадам Джоандры придётся вырядиться во что-то непривычное, но на такую жертву я была согласна. Бреннан отсутствовал дольше, чем во время первой отлучки, и, когда я уже начала нервничать, заявился с охапкой добычи. Ру тактично вышел, давая мне возможность переодеться без посторонних глаз.
Морально я была готова к какой-нибудь хламиде или унылым цветам, так что подарочек вверг меня во что-то среднее между шоком и смеховой истерикой. 
Платьице было прелестным. Из плотной мягкой ткани в сине-красную клетку, рукава фонариком с кружевами по краям. Юбка едва доходила мне до щиколоток. Монохромные в вертикальную полоску чулки были некритично заношены на пятках, но смутило меня другое: ленточки, которые я сдуру приняла за заколки для волос, оказались подвязками. Хорошо, что хоть что-то из уроков истории в голове осталось, а то мальчики могли бы застесняться, спроси я их про интимный предмет женского туалета. Подвязав свои развесёлые чулки выше колен, я надела высокие рыжие ботинки и потуже затянула шнурки. Главное, что в пору. Было бы хуже, если бы мне купили узкие туфли, в которых и шагу ступить нельзя. 
В целом я осталась довольна, парни же смотрели на меня как на городскую сумасшедшую. Бреннан чуть смущённо, а Ру ещё и хохотал в голос.
– Девчуля, ты сбежала от няни?  
Я задрала нос.
– А мне нравится. У нас это называется лолита-фэшн.   
Бреннан сразу расслабился. 
– Юнона, если вы не лукавите, то я рад, что угодил вашему вкусу. Выбор вещей был невелик, я искал платье без въевшихся пятен и следов штопки. Это слишком короткое для вас, оно подходит для девочки-подростка. Но не бойтесь, мадам Джоандра это переживёт. Если повезёт, сделает вид, что ничего не заметила. 
На самом деле мне было без разницы, как воспримет мой внешний вид незнакомая тётка, однако было ясно, что я не в том положении, чтобы кого-то драконить.  
– А мантия и остроконечная шляпа мне не полагаются, раз я ведьма?
– Женщины, – Ру закатил глаза. – Сначала скромницами прикидываются, а потом аппетиты растут как на дрожжах. Купи то, купи это. Шляпу ей, видите ли, подавай…
И быстро утихомирился под строгим взглядом Бреннана.
Вытянувшись на сиденье, я покрутила ногой в большом ботинке.
– А вы чего себе не купили обновки?
Короткий испуг на лице Бреннана придал ему очарования.  
– А… Забыл. Ладно, возвращаться не будем. У этого Олдера сложно найти пару, в которой оба башмака без дырок. Пожалуй, на этом хватит.   
Действительно, пора заканчивать шопинг. Я же не собираюсь никуда поступать, и обойдусь без традиционного забега по магазинам перед 1 сентября. 
Может быть, магия это круто, но я хочу сама выбрать свой путь. 

Богатство.
Опасность.
Слава и почёт.
Сплетни и слухи.
Дебаты между Бреннаном и Ру меня порядком утомили. Поначалу мне было безумно интересно послушать про ведьм и их положение в обществе, только потом это стало надоедать, потому что парни по кругу обсуждали одно и то же.
Для Ру жизнь ведьмы представлялась нескончаемым праздником. Окончившие обучение в специальных школах колдуньи могут рассчитывать на безбедное существование, ведь их услугами, как правило, пользуются аристократы и влиятельные богачи. Деньги льются рекой, так что у ног ведьмы, считай, весь мир. Наряды по последней моде, редкие драгоценности, дома в любой части страны, изысканные вещи и самая вкусная еда – о чём же ещё можно мечтать? Немаловажно, что ведьм боятся и уважают, к их мнению прислушиваются крупные коммерсанты и политики. Простой народ относится к этой братии с опаской, но не без восхищения. Короткие романчики про любовные похождения и невероятные чудеса ведьм разлетаются у торговцев беллетристики как горячие пирожки. Короче говоря, эта магическая профессия окутана флёром тайны и роскоши.
А вот Бреннан был настроен не так восторженно. По его словам, официально признанные ведьмы хоть и наслаждаются всевозможными благами, платят за них непомерную для обычного человека цену. Ведьма постоянно сталкивается со сверхъестественными явлениями, многие из которых далеко небезобидны. Она привязана не только к материальному миру, но и к другим слоям бытия, она ежечасно под наблюдением существ с Другой стороны. Помимо недоступных для обывательского человеческого восприятия опасностей, есть и более приземлённый фактор. Люди обожают за глаза поливать ведьм грязью и распускать слухи. С чем это связано, с суевериями или банальной завистью, не имеет значения. Не все женщины способны выдержать прессинг и травлю, поэтому многие ведьмы быстро уходят на покой. Зачастую меняют имя и не распространяются о своём прошлом. В худших случаях морально истощённая ведьма сама приводит себя к гибели, окунаясь в пучину порока. Под нежными лепестками роз, по которым ступает ведьма, скрываются ядовитые шипы. И об этом стоит помнить.
Позиция Ру была мне понятна от и до. Парнишка из неблагополучной среды видит только позитивную сторону, а негативные моменты кажутся ему надуманной глупостью. Бреннану явно известно больше, и с изнанкой «бизнеса» он знаком не понаслышке. Но почему же он описывает всё в самых мрачных красках? По идее, он должен соловьём разливаться, как в Школе трёх ведьм круто, весело и какая головокружительная карьера меня ждёт, если я получу диплом, золотую медаль, ну или что там этим ведьмам дают. Зачем пугать меня, по сути абитуриентку?
Когда я задала Бреннану этот вопрос напрямую, он ответил довольно-таки легкомысленно:         
– Юнона, вы же не планируете задерживаться в нашем мире. Если вас не примут в школу, вы отправитесь домой без сожалений. 
– А если примут? – насторожилась я.
Уточнение явно не понравилось Бреннану. Он отвернулся от меня, делая вид, что ему срочно понадобилось убрать от окна занавеску. К тому времени серый городской пейзаж сменился на сочные зелёные поля. 
– Что ж, тогда придётся немножечко поучиться. 
– Эй, погодите! Что ещё за «немножечко»?          
– Может, годик.
– Годик?!
От уменьшительно-ласкательного суффикса в году не стало меньше месяцев, и мне вдруг захотелось стукнуть Бреннана чем-нибудь тяжёленьким. Чтоб не убить ненароком. 
– И это неплохо, – он заговорил уже более воодушевлённо. – Вы научитесь управлять своим даром, перестанете терпеть от него неудобства. Каждый год неизбежно идёт отсев учащихся. Конкретно в нашей школе официально обученными становятся лишь три ведьмы, от того и название у школы такое. 
– И сколько всего длится обучение? – перебила я его.
– Семь лет. 
За-ши-би-и-ись…

Вечер подкрался незаметно. Для меня. В моём мире же было утро, когда произошло нежданное похищение, а здесь день уже перевалил обеденный рубеж. Бреннан уверял, что мы доберёмся до наступления темноты, и с каждым часом я всё больше нервничала. Нет, меня не пугала темнота и разбойники с большой дороги, которые могли выпрыгнуть на нас из кустов. Как маленький ребёнок, я переживала, что дома меня ждёт скандал. Родители же подумают, что я рванула в Москву, начихав на их увещевания. Надеюсь, мама помнит, где лежит мой паспорт. Она бы его нашла и поняла бы, что никуда я не уехала… Но если она поймёт, что я не понеслась на вокзал, едва они с папой уехали из дома, то ещё сильнее испугается! Одно дело, когда неблагодарная дщерь уматывает покорять столицу, и совсем другое, когда ребёнок просто-напросто пропадает. Оставив дома паспорт, телефон и все свои сумки.
 Примерно месяц назад моя старшая сестра Марианна потеряла в торговом центре свою пятилетнюю дочку Леську. К счастью, тот молл располагался в двух остановках от моего универа, и я, прямо посреди пары, поскакала искать неугомонную малявку. Узнала о случившемся из «семейного чата». Обычно я игнорирую бурчание айфона на занятиях, а тут чуйка, видать, ведьминская, подсказала заглянуть в мессенджер. Обычно спокойная и даже пофигистичная Марианна подняла на уши всех. Мол, отвлеклась на секундочку, а найти малышку не может почти час. Мне же понадобилось не более десяти минут, чтобы отыскать пропажу. Начала я с кинотеатра на третьем этаже. Продавец попкорна сказал, что видел Леську с её приметными афрокосичками. Она с группкой детей заходила в один из залов. Кто бы сомневался, в зале меня обшипели и обругали по полной программе, но зато я нашла нашу девочку, которая с упоением смотрела мультфильм и не понимала, почему я тяну её за ручку к выходу. Выяснилось, что пока Марианна мерила туфли в отделе на втором этаже, заскучавшая Леська ушла на третий этаж, поиграть в автоматы, а там примазалась к толпе мелюзги, праздновавших день рождения. А взрослые даже не сообразили, что это «левый» ребёнок. Что я хочу этим сказать? Страху я натерпелась.  
Может, быть ведьмой не так уж и плохо? Хотя о чём я думаю… Меня же похитили и принуждают. Так не годится! Почему я должна играть в игру, правил которой не знаю?  
Воцарившееся в карете молчание, как уже ясно, не способствовало позитивному мышлению. Бреннан не придумал ничего лучше, чем спрятаться от меня за газетой. Пару раз я пробовала его разговорить, но он тут же сворачивал беседу. Ему что-то не нравилось, и я это чувствовала, практически, физически. А от фальши, когда он пообещал поделиться интересной информацией, если такая будет в газете, я чуть губы не скривила. 
Кому можно было позавидовать, так это Ру. Под топот копыт он быстро задремал, явно не обременённый тяжкими думами. Действительно, хорошо чувачок устроился. И из плена вытащили, и накормили, и никуда не гонят. И ведь уходить не захотел, проследить за судьбой «горемычной девчули» ему надо, а то ж покой и сон потеряет. А спал он крепко, даже что-то бормотал.     
– Королевский чемпионат по гольфу был отменён, – буднично произнёс Бреннан, всё ещё скрываясь за газетой.
Ах, да. Мы ж договорились, что он сообщит, если найдёт в статьях и заметках что-нибудь занимательное.
А я не знала, что ответить.             
– О… Наверное, это ужасно огорчительно. 
– Не особо. Мероприятие не претендовало на увлекательное зрелище. Так, встреча аристократов. 
– И почему же отменили?
– Пропадали мячи. Теперь, во избежание повторного фиаско, выясняют причину. Грешат на кротов. Якобы эволюция позволила этим животным стать более резвыми и сообразительными. Вы же знаете, что такое эволюция, мисс?
Хотя вопрос больше подошёл бы простодушному Ру, я ни капельки не обиделась. 
– Эволюция, экзекуция, девальвация, контрацепция. Видите, я знаю много учёных слов. 
Бреннан с бумажным шорохом расправил газету.
– По мне, так эта история с кротами полная чушь. Очевидно же, что это проказы фейри. Так нет же, сейчас, в столь прогрессивную эпоху, немодно говорить о Незримом народе. Проще делать вид, будто его не существует. Хотя в этом есть и доля истины, в наши дни фейри в городах не встретишь, да и в деревнях они редко идут на контакт с людьми.   
Мама обычно ругает меня, когда я сдвигаю брови, но здесь мамы не было.
– Простите, а вот это слово мне как раз неизвестно. Фейри? 
Собеседник наконец-то опустил загораживающее его лицо издание. Несколько секунд его синие, как небо, глаза изучали меня с предельным вниманием. Он словно дивился тому, как можно не знать элементарных вещей, и при этом соображал, как же это доступно объяснить.
– Фейри существа с Другой стороны. Так же как призраки. Они обитают в собственных, спрятанных от обычных людей землях, но многие из них непрочь выйти в наш мир. Среди них есть и добродушные создания, и кровожадные убийцы. Люди живут с ними бок о бок испокон веков.
– А как они выглядят?
По губам Бреннана скользнула удалая улыбка.
– Проще сказать, как они не выглядят. Они те ещё оборотни и проказники. А их истинный облик может быть любым, от такого прекрасного, что можно потерять голову, до самого ужасного, внушающего отвращение и страх.     
Короче, понятно, что ничего непонятно. 
– Фейри не превращаются в предметы из металла. То есть если вы увидите на дороге бесхозное железное ведро, значит, кто-то просто потерял ведро. 
– А если я на дороге найду монету, я могу взять её себе? – игриво спросила я.
– Можете. Только потом не удивляйтесь, если находка превратится в орех или сухой листик. Фейри любят дурачить людей. 
Вот же вредные существа. Вряд ли бы мне хотелось встретиться с ними наяву. Я сколько угодно могу считать себя смелой и дерзкой, но это мне не поможет, окажись я лицом к лицу с тем, чьи мотивы мне неизвестны, а облик внушает опасения. И ведьма я пока больше на словах, чем на деле, мне точно не справиться с магически одарённым фейри. 
Крупинка страха в моей душе разбухла и за пару минут разрослась так, что стало трудно дышать. Тело покрылось мурашками, страх облепил меня, как тонкий слой льда.
– Юнона? – Бреннан согнулся, придвинувшись чуть ближе ко мне. – Что с вами, на вас лица нет? Вы замёрзли?
– Я…
Договорить не успела, так как лошади резко замедлили ход и истерически заржали. Начавший снимать пиджак Бреннан напрягся и замер, как бы прислушиваясь к другим звукам. 
– Бесы, – прошипел он сквозь зубы. – Что-то не так, я проверю. 
Карета остановилась, и из окошка по левую сторону на нас полился зелёный свет. Яркий, прямо-таки неоновый. Снаружи что-то скрипело как сотни досок, по которым скребли когтями.
Ру моментально проснулся. 
– Бесова нога! – он в панике замотал патлатой головой. 
– Спокойно! – воскликнул Бреннан. – Если будем сидеть тихо, они улетят. 
Я сидела ни жива ни мертва. Даже вопросы застряли в горле.
Карету затрясло.
– Надо отпустить лошадей, пока их не сожрали, – заявил Ру. 
– Ты что! Это опасно! – Бреннан потянулся, чтобы схватить его за куртку, но тот выскользнул из нашего убежища. Дверь за ним захлопнулась так быстро, что я успела разглядеть лишь верещащую ядовито-зелёную кучу малу. 
– Юнона, оставайся здесь. 
И не собиралась выходить! Зачем только Ру туда полез?
Бреннан достал из-под сиденья короткий меч. Мама дорогая!
– Я за ним. 
Я кивнула, но он этого не увидел, потому что уже спешил на выручку непутёвому попутчику.   
Что-то гулко хлопнулось об стекло. Повернувшись на звук удара, я завизжала до рези в ушах. На окне распласталась фосфорная тварь, похожая на мохнатую летучую мышь с головой в виде черепа с длинными клыками. Какая страшила! Это что, фейри?!   
Будь я героиней приключенческого фильма, непременно бы выскочила наружу и навела порядок. Но это не фильм, а реальная жизнь, где всё идёт не по сценарию. И чем я буду наводить порядок, голыми руками? У меня, в отличие от некоторых, нигде не припрятано оружие. 
От второго удара по стеклу паутиной пошли трещины. Несколько оскалившихся тварей кружили в бешеной пляске. Ещё чуть-чуть и хрупкое препятствие разлетится на осколки, а убежище станет для меня ловушкой.
Меч молнией рассёк воздух между окном и зелёными летунами. Снова взмах – и пару уродов разрезало, половинки от них расплылись, как акварель в воде, и улетели прочь. Яростно вертясь на месте, Бреннан расправился ещё с несколькими, и остальные с верещанием исчезли.
Вездесущий зелёный свет померк, и вскоре пропал совсем. Было слышно, как одна из лошадей жалобно фыркнула.     
Несколько мгновений я сидела и пыхтела, дыша через рот. Из-за резко пропавшего чувства опасности, я потерялась в пространстве, не соображая, где нахожусь, и что надо делать.
Заставив себя наступить страху на горло, я вышла из кареты и позвала парней. Никто не ответил.  
Так нельзя, я же волнуюсь!
– Ребята, вы целы?
Пройдя к дороге, я увидела их. Бреннан тащил Ру за подмышки подальше от нервно фырчащих лошадей. Его меч лежал на земле, брошенный и уже ненужный.  
– Что случилось? – от напряжения мой голос неестественно звенел.
– Плохие новости. Ру попал в захват виллианов.
– Он ранен?!
– Не совсем, – Бреннан уложил его на траву и пощупал пульс на худом запястье. Медленно вздохнул. – Боюсь, уже всё.
У меня затряслись коленки.
– Что – всё?
Парень потёр подбородок, после чего нерешительно посмотрел на меня.
– Виллианы высасывают из человека жизнь. Если нападёт один, всё обойдётся болезнью. А нам попалась целая стая, к тому же Ру взяли в ментальный захват, и у него не было шансов отбиться от них.
До конца не осознавая произошедшее, я склонилась над Ру и взяла его лицо в руки. Ни единый мускул у него не дрогнул, мне казалось, что я касаюсь неживого предмета.
– Нет, – у меня по обеим щекам потекли горячие слёзы. – Ты не умер, не умер! Давай же, просыпайся! Ру, пожалуйста! Ты же так хочешь жить… Ты грыз верёвку… Вернись, прошу тебя, вернись! 
Захлёбываясь рыданиями, я прижалась к Бреннану. Он, молча, обнял меня, немного покачал. Его объятья согревали, утешали, но не могли заделать дыру в сердце. 
Почему же я так привязалась к этому воришке? Он мне никто. Или это всё чувство вины? Ничего бы не произошло, если бы Ру не поехал со мной.
Какой же я была дурой, думая, что вчерашняя ссора с родителями величайшая несправедливость. А оно вон как бывает. Ещё хуже. Это же непоправимо.   
– Чего ревёшь, девчуля?
Мы с Бреннаном вместе вздрогнули и уставились на Ру. Он сидел и потирал шею как после неудобного сна. 
– Ты жив? – пискнула я.
Ру пожал плечами.
– А что мне сделается? Кажись, отрубился ненадолго, вот и всё. Ну всё, всё, не реви. Хочешь, платок дам?
– Лучше мой, – Бреннан опередил его душевный порыв, сунув мне в руки кусочек батиста. 
«Воскресший» встал, с хрустом потянулся и радостно выдав «Пойду проверю лошадок», пошёл к уже успокоившимся животным. 
Я вытерла слёзы платком и протяжно шмыгнула носом. Постеснялась сморкаться.  
– Слава богу, всё обошлось. Какое счастье! Правда, Бреннан?
Он посмотрел Ру вслед и тихо сказал мне в ухо: 
– Другой на моём бы месте, пронзил бы его серебряным клинком. Вышедший из комы сам становится виллианом. 
Меня как током ударило.
– Зачем ты мне это говоришь? – прошептала я.
– Не хочу, чтобы ты опять по нему горевала. Не знаю, почему он тебе так дорог, но ты не должна снова испытать ту боль. Пока придётся за ним следить, а там посмотрим. Возможно, ещё не поздно вернуть его. А если нет…
Будущий виллиан тем временем разговаривал с лошадьми и с любовью гладил их. А они доверчиво тянулись к нему мордами. Ну как его можно бояться?
– Надо ему всё рассказать. 
Я смяла платок и кивнула. 
Бреннан явно знал больше и догадывался о последствиях. И всё же он решил проявить великодушие.
И слово своё сдержал. Серебряный клинок в дело не пошёл.