Пленница Золотых Песков

— Девочки? Вы где?.. — голос эхом отдался в каменных стенах, а в ответ — тишина. Не гробовая, конечно, но явно тревожная.

Прекрасно. Я потерялась. В египетской пирамиде. Без сигнала. И без малейшего понятия, где мои подруги.

«Вот же блин, не могла потерять их где-нибудь в торговом центре, нет же — обязательно в чёртовой гробнице фараона!» — мысленно выругалась я и прислонилась к каменной стене, стараясь не паниковать.

Всё началось вполне безобидно. Девичья поездка в Египет, солнце, пляж, фоточки для инсты и обязательная экскурсия по одной из знаменитых пирамид. Ну как так-то? Всего-то на пару минут отвлеклась! Сначала болтала с братом, срочно надо было обсудить его очередной роман, потом ещё успела ответить подружке в чате, отстала буквально на пару шагов… а потом и на целый поворот. А когда подняла голову — вокруг одни каменные коридоры. Ни экскурсовода, ни знакомых лиц, ни хоть какой-нибудь таблички. Только я и древность.

Проклятый роуминг — он-то работал идеально, а вот интернет пропал. Сигнала нет, GPS не работает, а на душе всё холоднее. Пирамида, в отличие от пустыни, не пекла. Здесь было прохладно. Тихо. И страшно. А экскурсовод, между прочим, говорил: «Не отставайте! Здесь легко заблудиться». Гений. Спасибо за совет, очень помогло.

— Отлично, Вика. Просто великолепно. Мама бы гордилась, — пробурчала я себе под нос.

Снова свернула. Потом ещё раз. И ещё. Всё одинаковое — камни, узкие проходы, ощущение, что стены смотрят на тебя.

— Всё, хватит. Сейчас найду выход и выговорю этому экскурсоводу. Что за организация? Людей теряют по пирамидам!

И тут я вышла в небольшую комнату. Странное место. Как будто совсем нетуристическое. Даже пыльное, хотя они все пыльные. Но это прям как-то по особенному. . Никто сюда давно не заходил.

Я посветила фонариком по стенам — и замерла.

На них были рисунки. Очень старые но, очень яркие, как будто кто-то только что их нарисовал. Но главное — в центре композиции была женщина. Девушка. Такая, что дыхание перехватило. В золотом убранстве, в тонкой ткани, с венцом и серьгами — настоящая богиня. И лицо… Боже, она похожа на меня. Ну прям до мурашек. Как будто кто-то увидел мои фото и нарисовал вот это.

Рядом с ней стояли двое мужчин — один с копьём, другой с посохом. Оба смотрели на неё так… как будто она была всё, что у них есть. Богиня.

Я сделала шаг ближе. Сердце застучало в ушах. И, не думая, потянулась пальцем к лицу женщины на стене.

— Кто ты?..

В ту же секунду всё вспыхнуло.

Я вскрикнула, зажмурилась. Свет был таким ярким, будто тысяча солнц вспыхнула прямо передо мной. В ушах звенело, всё закружилось. Я едва не упала, но как-то удержалась на ногах. Воздух вокруг словно задрожал. Всё завертелось, поплыло, как будто меня засасывает в воронку.

Потом стало тихо. Слишком тихо. Сердце билось где-то в горле. Паника подступала. И я… побежала. Просто наугад. От страха, от этой странной магии, от самой себя.

Я не помню, куда свернула. Просто двигалась, как в тумане, пока вдруг не увидела свет — настоящий, дневной. Выход.

Я выбежала наружу, в солнечное марево — и застыла. Что-то было не так. Очень не так.

Во-первых, никого. Передо мной раскинулись дюны.Ни туристов, ни продавцов, ни моей компании, орущей, что я опоздала на автобус. Только песок и небо. И пирамида позади — меньше, чем была. Или просто… не та?

Во-вторых — всё выглядело по-другому. Воздух, свет, даже само небо. Оно было какого-то странного цвета. Песок — ярче, теплее. И пахло… иначе. Не пылью и потом туристов, а чем-то древним, чужим, почти сказочным.

Я оглянулась.

Никаких следов. Никаких людей. Никаких современных построек.

— Ну… офигеть.

Кажется, я конкретно так заблудилась.

Я медленно пошла от пирамиды. Спиной — страшно. Мало ли, сейчас опять блеснёт, вспыхнет, и я окажусь в каком-нибудь вулкане. Лучше проверить, что позади.

— Может, просто экскурсия по-другому закончилась? Может, я вышла с другой стороны? — бормотала я себе под нос, делая шаг за шагом по горячему песку.

Но чем дальше отходила, тем яснее становилось — ничего там нет. Ни дороги, ни следов, ни палаток с магнитиками, ни автобуса с кондиционером. Пусто. Пески до самого горизонта.

Я обернулась к пирамиде. Тоже странная. Меньше. Темнее. И будто старая — не просто древняя, а… забытая.

И тут что-то под ногами шевельнулось.

— Что за... — я не успела договорить. Песок под правой ногой провалился, потом под левой. Тело резко пошло вниз. Я попыталась сделать шаг назад — не получилось. Словно песок вдруг решил, что я не гостья, а завтрак.

— Нет-нет-нет! — завопила я, махая руками и пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Но вокруг был только золотой, коварный песок, который уже доходил до пояса.

Я орала. По-настоящему. Истерично. Пыталась вытянуть ноги, но только глубже проваливалась. Песок втягивал, будто живой.

И тут я почувствовала.

Что-то холодное, скользкое, большое обвилось вокруг моей талии.

— АААААААА! — визг, достойный фильма ужасов. Я уже представляла, как гигантская змея душит меня, чтобы съесть на десерт после экскурсии.

Меня резко дёрнуло вверх. Я вылетела из ловушки, как пробка из бутылки, приземлилась на бок и в ужасе поползла назад, не переставая кричать.

И тогда я увидела её.

Кобра. Огромная. С золотыми чешуйками, с капюшоном, расправленным, как корона. Она сверкала на солнце, как живая статуя. Смотрела на меня, будто оценивая.

Я вжалась в песок, руки дрожали, глаза налились слезами. Я не знала, молиться, бежать или терять сознание.

И тут — свет. Мягкий, разливающийся, почти обволакивающий. Кобра засияла, словно состояла из солнечного света. Я щурилась, не веря глазам.

А потом — прямо передо мной — она начала меняться.

Чешуя исчезла, растворяясь в воздухе, и на её месте оказался человек.

Высокий. Стройный. С длинными, почти до пола, одеждами, расшитыми золотыми нитями. Лицо — смуглое, изящное, с ярко подведёнными сурьмой глазами, которые смотрели на меня, как будто знали всё на свете.

Мужчина. Из древней сказки. Из другой эпохи. Из моего кошмара?

— Ты ступила на святую землю, — сказал он низким, глубоким голосом. — Землю, куда никто не имеет права входить.

Я продолжала лежать, открыв рот, и только одно слово вертелось у меня в голове:

— Что?..

Он смотрел на меня так, будто я только что плюнула на алтарь его предков. Молча. Жутко. А потом вдруг шагнул ближе, и голос его стал ледяным:

— Как ты посмела осквернить святыню?

Я вжалась в песок. Слова будто застряли где-то в горле. Но через пару секунд голос всё-таки прорвался:

— Я вообще не понимаю, о чём вы! Я… я потерялась! Это всё — ошибка. Я туристка! С экскурсии! Просто отбилась от группы и… и…

Он молчал, глаза его сузились.

— Я хочу обратно, слышите? Прямо сейчас. Только скажите, куда идти. Я уйду. Обещаю. Не надо кидаться змеями, пожалуйста.

— Обратно? — медленно переспросил он, будто смакуя слово. — А откуда же ты хочешь вернуться в свое “обратно”?

— Из пирамиды, где я была! Там экскурсия! Люди! Автобус, кондиционер… Туристы в шлёпках, вот это всё! Вызовите, пожалуйста, такси или полицию, — добавила я, вдруг вцепившись в эту идею, как в спасательный круг. — Или скорую. Или хотя бы гида.

Он медленно, очень очень медленно улыбнулся.

— Значит… из другого мира, — проговорил он почти с восхищением.

— Что?.. — Я моргнула. — Нет, я из этого мира. Ну, сейчас отдыхала в Египте, но всего две недели, а потом сразу домой. Какой ещё другой мир?

— Боги услышали мои молитвы, — почти прошептал он, глядя куда-то вверх, как будто в этот момент благодарил их лично. — Наконец-то. После стольких лет — она пришла.

Я отпрянула, сердце заколотилось с новой силой.

— Какая «она»? Я не "она"! Я — Вика! Простая, абсолютно нормальная, немного потерявшаяся девушка! Я не знаю, кто вы, что за святыня, и что я, по-вашему, осквернила, но я клянусь: я просто не туда свернула!

Он поднял руку. И вдруг на его лице — впервые — появилось что-то похожее на живой интерес.

— Поклониться — ещё не поздно, — сказал он с лёгкой, почти игривой улыбкой. — Ты стоишь на земле, на которой никто не должен был появиться. Никто — кроме неё.

— Ещё раз: я не она, — отрезала я. — Просто… помогите мне вернуться. Окей?

Он склонил голову в сторону, как змея, приглядывающаяся к добыче.

— Но ты уже здесь.

И по голосу я поняла — уйти этот неадекватный мне не даст.

— Пойдём со мной, — сказал он спокойно. Без угрозы. Почти… мягко.
Пальцем указал на пирамиду за моей спиной — ту самую, из которой я только что выбралась.

На мгновение в голове мелькнула надежда.

Может, он проводит меня назад? Может, это какой-то древний жрец-сторож, странный и переигрывающий, но всё же с добрыми намерениями?

Я шагнула за ним. Он двигался легко, почти скользил по песку, как будто не касался земли. Я старалась не отставать. Снова оказалась в прохладной темноте, внутри пирамиды. Сердце грохотало, но, кажется, я всё-таки спаслась?

А потом мы свернули. Не туда, куда я вышла. И не туда, куда, по идее, вела экскурсия. Глубже. Намного глубже.

Он остановился у стены, покрытой потускневшими рисунками.

— Смотри, — сказал он. — Видишь?

Я вгляделась. Солнышко. Верблюды. Или это не верблюды?.. И вдруг поняла — солнце там умирало. Оно с каждым кадром становилось всё слабее, темнее, холоднее. Последний рисунок был вовсе пустым.

— Что это? — выдавила я.

— Это — то, что ждёт северные земли. Без твоего прихода. Без подношения. Без света, который должен быть… принесён.

Он повёл меня дальше, и я увидела алтарь.

Большой. Каменный. В форме свернувшейся змеи. Рот её был раскрыт, словно готовый проглотить, глаза — вкраплённые из рубинов. Я шагнула назад.

— Нет-нет-нет. Это уже не похоже на туристическое шоу. Вы что вообще тут делаете?

Он встал перед алтарём, развернулся ко мне и произнёс, как молитву:

— Я долго молил богов. Я звал. Я просил. Чтобы они послали сосуд — для великого правителя северных песков. Для мира. Для плодородия. Для света.

Он поднял руку и указал на меня.

— И вот ты.

Я нервно рассмеялась.

— Какая я, к чёрту, сосуд? У меня даже бутылки воды нет. Вы ошиблись. Я просто… я не туда свернула!

— Выбор у тебя небольшой, — его голос потемнел, стал холодным, как тень в пустыне. — Ты ступила на святую землю. Ты её осквернила. Ты не должна была быть здесь.

— Так вытащи меня! Верни меня назад! Я ж не нарочно! Я просто глупая, окей? Туристка с плохим чувством ориентации!

— Или ты ляжешь на алтарь и отдашь свою душу богам. Или… — он сделал паузу, и в глазах его сверкнуло пламя — ...признаешь себя посланной богами.

Я сглотнула. Долго, громко, в полнейшей тишине.

— Ну… очевидно. Я, эээ… да. Посланная. Очень посланная. Вот прям максимально. Свет шёл из меня, помните? Это был знак. Божественный. Ага. Я вся такая посланная, только не надо меня на алтарь. Я хочу оставить свою душу себе.

Он смотрел на меня, не мигая. Потом — кивнул. Медленно.

И — пропал.

Точнее, снова стал змеёй. Гигантской. Золотой. Чешуя блестела в темноте, хвост метнулся ко мне, и прежде чем я успела сказать хоть слово — он обвил меня целиком.

— ААААААА! — завопила я, но это был уже крик внутри себя, потому что змея резко — нырнула со мной в песок.

Я думала, что задохнусь. Что песок будет в лёгких, в ушах, в глазах. Но мы пролетали. Сквозь плотные слои, как будто по тоннелю. Меня не давило. Не душило. Но всё вокруг было песком. Только песком и светом.

А потом — вдруг — стало легко.

Воздух. Тепло. Ароматы цветов, масла, благовоний.

Я распахнула глаза.

Мы стояли — вернее, я лежала на полу, потому что он меня кинул, как свёрток — во дворце. Великолепном. Стены из мрамора и лазурита, колонны — в золотых завитках, потолок — как звёздное небо. Фонтаны журчали где-то вдали, пахло шафраном и ладаном.

— Ты прибыла, сосуд, — голос мужчины снова стал человеческим. Он стоял надо мной в своём золотом одеянии, с теми же подведёнными глазами и каменным лицом, словно ничего особенного не произошло. Ни змея, ни песок, ни я, вопящая, как сумасшедшая.

— Добро пожаловать в Цитадель Северных Песков.

— В… куда?! — я села, заминая локтем пышный ковёр под собой. — Простите, а где тут ближайший выход к реальности? К аэропорту? Ну или хотя бы к сэндвичам и интернету?

Он не ответил. Только наклонил голову, как будто я была странным артефактом, и произнёс:

— Здесь ты будешь готовиться.

— К чему?

— К своей роли.

Я сглотнула.

— Я уже выбрала роль, помните? Посланная богами. Лайт-версия. Без жертвоприношений, змей и непонятных ритуалов.

— Ты больше не в своём мире, — спокойно сказал он. — Твоя душа пересекла границу. Ты — связующее звено между богами и этим миром.

— Я связывала максимум наушники с телефоном, — буркнула я. — И то, не всегда успешно.

Он подошёл ближе, и я почувствовала странное… спокойствие? Или, наоборот, оцепенение?

— Здесь никто не посмеет прикоснуться к тебе без дозволения богов. Ты — дар. Ты — сосуд. Ты — надежда.

— Я — в шоке, — прошептала я.

Он отступил и хлопнул в ладони.

Из-за колонн, будто из ниоткуда, вышли женщины — одетые в тонкие ткани, с волосами, украшенными золотыми цепочками и бусинами. Молча. Почтительно. Одновременно устрашающе и красиво.

— Подготовьте её. Великий правитель пожелает увидеть свою избранную до заката.

— Подготовьте?.. — Я резко вскочила, сердце в пятках. — Нет-нет-нет. Я не готова! Я… у меня паническая атака! Мне срочно нужны таблетки, психотерапевт и адвокат!

Но женщины уже окружили меня, мягко, но настойчиво беря за руки, подталкивая куда-то внутрь дворца.

— Я подам в суд! На всех богов разом! — закричала я.

И тишина дворца, кажется, только сильнее подчеркнула, как глупо это звучало в Цитадели Северных Песков.

🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍🐍

Приветствую вас, мои солнечные! 💫

Знакомьтесь — наша героиня Вика всего лишь хотела спокойно отдохнуть в Египте с подружками, искупаться, загореть и… ну, максимум — купить парочку магнитиков. Но судьба решила устроить ей тот ещё оллинклюзив 🐍🔥

Теперь она — "посланная богами", "сосуд света" и вообще женщина, которой явно не повезло свернуть не туда 😅 А вот повезёт ли ей с возвращением домой — большой вопрос. Потому что отпуск получился… очень золотистым, горячим и опасным. Особенно, если рядом загадочный правитель, змея и пески, хранящие свои тайны 🏜️👀

Отпустит ли такую красоту владыка Северных песков?
Он ли тот, ради кого боги дернули Вику в другой мир?
Узнаем вместе 😉

Обещаю: будет как всегда вкусно, очень горячо и обязательно с любовью 💋
Приятного чтения! 🖤

Меня вели сквозь мраморные залы с фонтанами и высокими потолками, уставленными светильниками, будто сорванными с ночного неба. Всё вокруг сверкало, переливалось, благоухало пряностями, лепестками и… роскошью, которая явно предназначалась не для такой, как я.

— Девочки, ну давайте спокойно поговорим, — забармотала я, пытаясь затормозить ногами. — Вы уверены, что это не ошибка? Я — не сосуд. Я — турист. У меня в сумке крем от загара и чипсы. Всё, чем я могу быть полезна богам, — это знание, где найти скидку на маникюр!

Но они были глухи к моим аргументам. Одна развязала мою косу, другая принялась распускать мои простенькие шорты с майкой, как будто я — это проект «до», а впереди «после», с элементами священного глянца. Третья уже держала в руках тончайший, как паутина, полупрозрачный наряд, украшенный золотыми нитями и камнями.

— Это вообще что?! — вскрикнула я. — Я в таком на улицу не выйду! Оно даже стыд не прикрывает! Это... это ж чисто под жертвоприношение!

— Тебе должно быть удобно, — мягко сказала одна из женщин.

— Да мне удобно в футболке и кроссовках! — отчаяние зашкаливало. — А не в этом… шелковом недоразумении на божественный вкус!

Но они продолжали спокойно делать своё дело — расчёсывали волосы, наносили что-то пахнущее то ли мёдом, то ли ладаном, подвешивали украшения, и, если честно, я уже почти не сопротивлялась. Сопротивление не сработало. А паника… ну, ей просто надоело.

Через какое-то время я стояла перед зеркалом. Ну, как зеркалом — полированной бронзой в изящной оправе.

И знаете, что?

Я выглядела как персонаж из сказки. Или из греческого мифа. Или из эротической фантазии на тему «богиня на вынос».

— Офигеть, — пробормотала я. — Меня сейчас точно или женят, или принесут в дар. Хотя, может, сначала одно, а потом другое…

— Великий правитель ждёт, — донёсся голос от двери.

Я сглотнула. Плечи расправила. Голову подняла.
Не из робкого десятка, говоришь, Вика?

Ну, поехали.

Меня провели по длинному залу, выстланному коврами цвета красного песка, а колонны по обеим сторонам напоминали змей, тянущихся к потолку. Всё здесь было слишком — слишком золотое, слишком древнее, слишком прекрасное… и слишком нереальное.

Каждый мой шаг отдавался в тишине. Женщины исчезли, словно растаяли в воздухе, оставив меня одну в этом храме роскоши и абсурда.

И вот — он.

На возвышении, на резном троне, напоминающем солнечный диск, сидел мужчина, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

Не мужчина. Фараон-бодибилдер.

Серьёзно. Такой, каким могли бы сделать древнего правителя, если бы дали художнику доступ к фитнес-журналу и заказали «мощно, но грациозно». Широкие плечи, грудь — как у древнего воина, руки — словно выточены из камня, живая скульптура силы и власти. Только не холодной силы, как у статуй, а очень живой. Очень… волнительной.

На его теле — золото. Украшения, браслеты, массивное ожерелье с символами, смысл которых я не понимала, но которые явно кричали: «Этот мужчина важен. Опасен. И никто не смеет ему перечить».

А ещё — кожа. Загорелая, гладкая, с переливами тёплого янтаря. Чёрные волосы, собранные в высокую прическу с золотыми нитями, как у египетских жрецов на картинках из учебника. И глаза. О, эти глаза…

Тёмные, почти чёрные, с тяжелым, пронизывающим взглядом. Будто он уже знал всё, что я скажу. И всё, что я не скажу тоже. Будто видел меня до самой души. А может — и дальше.

— Подойди, — его голос был низким, глубоким и звучал так, будто он не говорил, а приказывал самому воздуху вибрировать.

Ноги вдруг стали ватными. Я не пошла — я плыла. Не по своей воле, скорее, на автопилоте. Глупо, но в какой-то момент я даже начала думать, что если сейчас развернусь и побегу — он просто протянет руку, и я остановлюсь сама, не дожидаясь, когда он скажет хоть слово.

Когда я подошла ближе, он откинулся назад, медленно оглядывая меня. Ни капли стыда, ни намёка на вежливость. Взгляд, будто я — товар на аукционе, который он уже выиграл.

— Так вот ты какая, избранная, — проговорил он, словно пробуя вкус моих черт на языке.

— Так вот ты какой, захватчик персональной свободы, — буркнула я себе под нос. Кажется.

Он усмехнулся. Он услышал.

— У тебя острый язык.

— У меня острый стресс.

На мгновение, я клянусь, в его глазах сверкнул интерес. Настоящий.

— Ты ещё не поняла, — сказал он медленно, как будто наслаждаясь каждым словом. — Здесь ты не гостья. Не пленница. Не игрушка.

— А кто же?

Он встал. Просто… встал. И я автоматически сделала шаг назад.

Высокий. Гибкий. Опасный. Как змея. И вся сила, которую я видела в его теле, не была показной. Она ощущалась. Она давила, как пустынное солнце.

— Ты — моя.

— Ты — моя, — повторил он, глядя прямо в глаза.

— Простите, — я вскинула подбородок, хотя внутри всё сжималось в узел, — но у меня, кажется, не было возможности подписаться на это… членство.

Он шагнул ближе. А я — назад. И снова. И ещё. Пока не упёрлась спиной в холодную колонну.

— Ты называешь это пленом? — его голос был низкий, почти ленивый. — Здесь у тебя будут слуги, одежда, покои, пища, охрана. Всё, что тебе нужно. Даже почитание, если захочешь.

— Тогда у меня только один вопрос, — я глянула на него снизу вверх. Он был слишком близко, слишком высокий, слишком… мускулистый. — Если я не пленница, могу ли я уйти?

На его лице появилась лёгкая, очень красивая улыбка. Такая, от которой, наверное, у местных жриц подкашиваются колени.

— Нет.

— Ага. Значит, не пленница, но выйти не могу. Классика.

Он наклонился ближе, и между нами почти не осталось воздуха.

— Пленницы кричат, умоляют, рыдают. А ты бросаешь мне в лицо язвительные фразы, с виду — не испугавшись вовсе.

— Ага, — фыркнула я, — я просто в шоке. У меня язык отдельно от мозга работает. И знаете что? Это, между прочим, вторжение в личные границы. В моём мире за это можно получить по физиономии.

— В твоём мире, возможно. Здесь — нет, — он провёл пальцем по моему щеке. Легко. Едва касаясь. И от этого прикосновения по спине пробежал жар. Чёрт бы его побрал.

— Послушай, я не сосуд, — выдохнула я. — Я не жрица, не избранная, не часть твоего магического плана. Я просто человек. Который хочет домой. В душ. В кровать. И чтобы никто не превращался в змею рядом!

— Ты ошибаешься, — сказал он мягко. — Ты — сосуд. И боги выбрали тебя не просто так. Я молился о тебе. Я звал. И ты пришла. Это судьба.

— Судьба… — я закатила глаза. — А ничего, что у меня на сегодня был запланирован шведский стол и бассейн? А не ритуальное облачение и мужчина, называющий меня "своей"?

Он хмыкнул.

— Я вижу: путь к тебе будет не прост.

— Да я же ангел! Просто слегка... в шоке, — пробормотала я. — И к тому же, если вы, боги и прочая компания хотите, чтобы я тут осталась — попробуйте вести себя, как нормальные люди. Без змей и принудительных титулов.

Он отстранился. Но в глазах — всё тот же блеск. Нетерпеливый, почти хищный.

— Посмотрим, сколько времени тебе потребуется, чтобы перестать хотеть уйти.

— Посмотрим, сколько времени вам потребуется, чтобы начать понимать слово «нет».

Мы стояли напротив друг друга — я, почти дрожащая, но не сдающаяся, и он — властный, сильный, уверенный в том, что я его.

— К слову. Что это за шведский стол? — переспросил он, нахмурившись. — Это… что-то вроде собрания правителей севера?

Я не выдержала — прыснула.

— Почти. Только вместо королей — еда. Много. И вся — бесплатная. Ну, то есть ты уже заплатил, но потом можешь есть сколько влезет. Хоть десять раз. Хоть всё подряд.

Он посмотрел на меня как на существо с другого… ну ладно, мира — это уже не фигура речи.

— Ты голодна?

Я пожала плечами, не слишком уверенная, что честный ответ не обернётся очередным "ты — моя".

— Не то чтобы… Хотя, знаете, от арбуза и кофе со льдом я бы сейчас не отказалась. Или пиццу. Или роллы. Или просто багет с хрустящей корочкой… — живот предательски заурчал. Я виновато посмотрела на него. — Ну… да. Наверное, голодна.

Правитель — не шучу — улыбнулся. Легко, чуть-чуть. Улыбка была такая… опасно обольстительная. Как мираж, от которого хочется хлебнуть, даже если знаешь, что отравишься.

— Ты не останешься голодной, — сказал он. — У нас много блюд. Некоторые могут показаться… экзотичными. Но если ты не боишься змеиных яиц и запечённых лепестков лотоса — думаю, тебе понравится.

— Ммм… а у вас случайно нет курицы с картошкой? — осторожно уточнила я.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я прикажу устроить для тебя собственный шведский стол, сосуд.
— Я же просила не называть меня сосудом, — пробормотала я.
— Тогда мне придётся придумать тебе новое имя, — ответил он. — А пока — иди. Отдохни. Поешь. Подумай.

— Подумать над чем? Над тем, как сбежать?

Он медленно кивнул, совершенно серьёзно:

— Подумай, сколько тебе нужно времени, чтобы перестать хотеть сбежать.

И снова этот взгляд. Жаркий. Уверенный. Словно он уже знал: сбегать я не буду.
А может, знал что-то, чего не знала я.

И всё же, чёрт побери, я хотела этот шведский стол.

Меня провели в покои, где был накрыт стол — не просто накрыт, а с любовью к деталям и намёкам на королевский банкет. Блюда парили ароматами специй и трав, которые я не могла опознать, но уже любила. В центре стояла чаша с фруктами, по бокам — лепёшки, жареное мясо, какие-то странные узорчатые пирожки и... что-то вроде супа с блестящей поверхностью. Выглядело подозрительно вкусно.

Слуга стоял в стороне, высокий, худощавый, с внимательными глазами и ровной осанкой.
Я села за стол, подтянула к себе тарелку и не выдержала:

— А у вас тут всё так… серьёзно? Или это специальный режим для "сосуда"?

Он чуть заметно улыбнулся, кивнув.

—Ты — не просто гостья. Ты — редкость. Последняя надежда, как говорят жрецы.

— И всё же... может, объяснишь, в чём я тут такая уникальная? Только простыми словами. Без "о, посланная небесами" и "свет в бездне".

Он шагнул ближе, вежливо налил мне напиток с лёгким ароматом цитруса и начал говорить. Мягко, но уверенно, как будто пересказывал старую легенду.

— Наш мир живёт под покровительством богов. Их мало. И они редко вмешиваются, но всё, что мы имеем — даровано ими. В древности они выбрали своих наследников — правителей, полубогов, соединяющих силу богов и кровь людей. Их задача — сохранять баланс и управлять землями.

— Типа фараоны?

— Мне это слово не знакомо, — сказал он. Но я была бы не я, если бы не просветила беднягу. Он выслушал мои объяснения и улыбнулся. 

— Что-то вроде, — он кивнул. — Но в отличие от легенд твоего мира, наши правители действительно способны на большее. Они живут дольше. Сильнее обычных людей. И их сила растёт… когда появляется потомство.

Я чуть не подавилась.

— Появляется что?

— Дети, — спокойно подтвердил он. — Но не от кого угодно. Только от тех, кто был избран богиней плодородия и любви. Таких женщин называли жрицами Аль-Раии. Их было немного. Особых. С душой, светящейся особым светом. Они могли дать жизнь тем, в ком смешана кровь богов.

— И где же эти жрицы сейчас? — осторожно спросила я, отставив кубок.

Он потемнел лицом.

— Все они были уничтожены. Давным-давно. Одним из бывших правителей.
Он был силён, но зол. И богиня запретила ему приближаться к жрицам. Он не вынес. Он... убил их всех. До последней.

Я откинулась в кресле. Где-то внутри уже начала складываться страшно логичная картинка.

— И теперь... вы все ждёте, пока появится новый "сосуд"?

Слуга кивнул.

— Великие жрецы молят богов уже десятки лет. Просили даровать миру новую носительницу света.
Ту, через кого можно возродить благословение. Ту, кто сможет родить от полубога.

— А я, конечно, вляпалась ровно в этот сценарий, да?

— Ты прошла через Песчаную Врата. Дотронулась до Знака. И у тебя… — он посмотрел на меня с лёгкой тенью благоговения — ...есть свет. Я видел. Когда ты появилась, даже песок дрогнул. Это не шутка. Не совпадение.

Я медленно покачала головой, глядя на переливающийся напиток в чаше.

— И всё, что от меня требуется — это... согласиться родить божью детку?

— Или быть принесённой в дар. Тогда твой свет переродится в новую жрицу, — спокойно добавил он. — Альтернатива, к сожалению, всегда существует.

— Класс. Ну хоть выбор дают. Как в меню.

Он слегка улыбнулся, будто понимая сарказм. Но в его взгляде уже не было лёгкости.

— Великий правитель не торопится. Он ждёт, когда ты сама осознаешь своё место. Не как пленница. Как... та, кто может всё изменить.

Я посмотрела на свою ложку, потом на него. Потом снова на ложку.

— Надеюсь, у этого "всё" есть и третий вариант. Например, проснуться.

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою новую эротическую космо-сказку о похищенной красавице и шикарных пиратах 

“МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов”

АННОТАЦИЯ

— Вот это, что ли, мисс Вселенная? — услышала я за спиной.

— У неё даже хвоста своего нет, — добавил кто-то с издёвкой.

Разворачиваюсь резко, придерживая корону:

— У меня всё натуральное.

Передо мной — трое. Высокие, мускулистые, в странных кожаных куртках с металлическими вставками. Как будто сбежали со съёмок космофильма девяностых.

Сбежать я не успела. Теперь пираты меня везут в подарок самому жестокому убийце галактики, чтобы откупиться за свою ошибку.

 Но смогут ли они отдать свою пленницу после всего, что случилось на борту?

И главное — захочу ли я сбежать, когда появится шанс?

В ТЕКСТЕ ЕСТЬ

#землянка не сдается

#невинная героиня

#литмоб_завоевать_землянку

#космические приключения

#от ненависти до любви

#смелая и смышленая героиня

#настоящие мужчины

#противостояние характеров и неизбежная любовь

#очень горячо и откровенно

#много секса

#мжм

#хэ

Приятного чтения, друзья!

Слуга ничего не ответил. Просто склонил голову и молча вышел, оставив меня наедине с ужином, золотыми бликами огня в светильниках и этой дикой, необъяснимой реальностью.

Я ткнула ложкой в суп. Он был вкусный. Безумно вкусный. Такой, что если бы мне его подали в пятизвёздочном отеле, я бы просила рецепт.
А теперь? Это была еда, которую подают тем, кто должен сделать выбор.

Родить божью детку.
Или быть принесённой в дар.
Класс.

Я откинулась в кресле и уставилась в потолок, где свет колебался, будто пульсировал вместе с моими мыслями.

"Может, я уже мертва?" — промелькнуло.
"А это чистилище. И мне выдали два прекрасных сценария — первый: стань святой мамочкой, второй: стань свечкой на алтаре."

Я усмехнулась, но внутри стало холодно.
Потому что, если честно, просыпаться никто не собирался.
И ложка, и суп, и золотые стены — всё было слишком настоящим.

— Ну, богиня плодородия и любви, — пробормотала я в потолок, — если ты меня реально сюда затащила — знай: ты выбрала очень… специфическую кандидатуру. Я — не нежная дева и не жертвенная лань. Я скорее та, кто пишет жалобы и знает, куда звонить в прокуратуру.

Ответа, конечно, не последовало.

Я снова посмотрела на еду, потом на двери. И почти шёпотом добавила:

— Но если это игра… я тоже умею играть.

Я наелась. И не потому, что внезапно поверила в гостеприимство этого мира. А потому что перед решающим побегом нужно иметь силы.
План, конечно, был размазан как крем по пустыне — но это же я. Импровизация — моё второе имя.

Я аккуратно выскользнула из покоев, надеясь, что слуги уже спят или, может, заняты обожанием очередного полубога. Пройтись по коридорам, найти окно, проверить, как тут вообще всё устроено — хотя бы выяснить, где я.

Но стоило мне сделать буквально десять шагов, как передо мной возникли две женщины в длинных полупрозрачных туниках. Ни звука, ни шороха — просто появились.

— Куда ты направляешься, сосуд? — спросила одна.
Голос её был вежливым, но взгляд — непреклонным.

— На вечернюю прогулку, — невинно ответила я. — Говорят, воздух перед сном полезен.

— Великий правитель велел, чтобы ты отдыхала, — спокойно произнесла вторая. — Завтра будет долгий день. Ты должна набраться сил.

Я попыталась улыбнуться.

— А если я не хочу отдыхать?

Они лишь чуть склонили головы, но ни на шаг не отступили. Словно стены. Шелковые, но стены.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Верните меня в мои покои. Всё равно я снова сбегу. Чисто из вредности.

Они проводили меня обратно. Молча. Почти как тени. И когда я закрыла за собой дверь, вдруг почувствовала себя… одинокой.
Не в хорошем смысле. А в таком, где даже золото на стенах кажется слишком холодным.

Я легла. Повернулась на бок. Закрыла глаза. И не прошло и пары минут, как… услышала шорох.

Резко села. Сердце колотилось. В комнате было тихо. Но я чувствовала… присутствие.
Словно кто-то наблюдал. Тихо. Издалека. Но был здесь.

И тогда я увидела его.

Существо стояло у входа, отбрасывая длинную тень на пол. Высокое, грациозное, с телом кошки, чёрным как ночь, и глазами — золотыми, как песок при закате.
На голове — нечто вроде короны или шлема, а из плеч будто прорастали прозрачные, мерцающие вуали.

Он выглядел как ожившая статуэтка из музея, только во сто крат величественнее.

Я затаила дыхание.

— Ты… кто? — прошептала я.

Ответа не было.

Он сделал пару шагов. Мягких, неслышных. Подошёл к постели, опустил голову, как будто выжидая…
И я, сама не понимая почему, протянула руку. Осторожно. Касаясь лба, как быка-охранника на входе в храм.

Он ничего не сделал. Только лёг. У моих ног. Словно старый, молчаливый страж.

— Ты меня охраняешь? Или… следишь? — пробормотала я, уже укутываясь в покрывало.
Он не шевельнулся.

И впервые за весь день, среди всей этой дикости, богов, сосудов и фараонов-бодибилдеров, я почувствовала себя комфортно.

— Ладно… спи, если хочешь, — пробормотала я, прикрыв глаза. — Только если ты призрак — не лезь ко мне во сны. Мне и без того хватает приключений…

Я проснулась от запаха жасмина и… чего-то сладкого. Потянулась, зевнула, перевернулась на бок — и резко села.

Пусто.

Он исчез.

Никакого загадочного зверя с глазами, как у звезды на фоне ночи. Ни следа. Ни звука. Ни намёка, что он вообще был.

Я уставилась на край постели, где чёрная кошачья туша вчера улеглась, и провела ладонью по простыне.

Ничего. Ни вмятины, ни тепла.

— Супер, — пробормотала я. — Либо мне это приснилось, либо этот кото-божество с режимом ниндзя просто испарился.

Я поднялась, подошла к окну. За пределами дворца пески плавно уходили за горизонт, где солнце уже начинало жарить по-настоящему. Всё было слишком красиво. Слишком не моё.

Я всё ещё была здесь.
Не дома. Не в Египте.
А в Цитадели Северных Песков, в статусе "сосуда", с предложением родить божью детку. Или... быть подношением.

— Да что ж за отпуск такой, — выдохнула я.

В дверь тихо постучали, и прежде чем я успела ответить, внутрь скользнули те же молчаливые женщины.

— Завтрак ждёт. А затем ты увидишь храм.

— Угу, — кивнула я рассеянно. — Только сначала… вопрос. Никто не замечал у моей двери странного зверя? Кошка размером с телёнка? Глаза светятся, молчит, ведёт себя как стражник?

Они обменялись коротким взглядом. И… улыбнулись. Чуть-чуть. Как будто знали что-то, чего не скажут.

— Нет, сосуд, — ответила одна. — Тебе, должно быть, приснилось.

Ага. Конечно.

Только вот на моей щиколотке осталась тонкая золотистая пыльца, как след от лапы. И я могла бы поклясться — это не аллергия на местную кухню.

Меня вели по длинному коридору, устланному коврами с узорами, похожими на песчаные дюны. Стены украшали барельефы женщин с округлыми формами и цветущими венками, а воздух был насыщен ароматом ладана, гранатовых лепестков и чего-то, что ощущалось… теплом. Живым, глубоким. Будто сама земля здесь дышала.

— Куда мы идём? — спросила я, оглядываясь.
— В храм богини плодородия и любви, — отозвалась одна из женщин. — Ты должна обратиться к ней.

— И что, если я забуду текст молитвы? Меня заклюют голуби? Или сожгут с благовониями?

— Слушай сердце. Она слышит не слова, а намерения.

Я ничего не ответила. Просто шла. Шаг за шагом.

Храм оказался тёплым. Живым.
Колонны, усыпанные лепестками, вытягивались к куполу, где из тонкого отверстия лился свет — прямой луч, словно с небес. В центре — статуя женщины с мягким лицом, открытыми руками и пышными формами, стоящая босиком на цветущем лотосе.

Не мрамор. Не золото. Она выглядела… живой.
Как мать.
Как богиня.
Как сила, способная дать — и отнять.

Меня подвели к алтарю.

— Призови её, — прошептала жрица. — Если она услышит, ты получишь знак.

"Я уже получила кота в ноги, если что", — мрачно подумала я, но промолчала.

Я сделала шаг вперёд. Подошла ближе. Почти коснулась алтаря, как вдруг...

Шевеление.
Сбоку. За колонной.

Я резко обернулась.

И увидела чёрный хвост, мягко скользнувший за мрамор.

— Киса?.. — прошептала я.

Никто из жриц не отреагировал. Будто ничего не было.
Но я уже сделала шаг в сторону. За колонну. Потом ещё одну.

— Эй, стой! — прошептала я, ускоряясь.

Но когда я добралась до угла, за которым, казалось, только что мелькнула тень, там не было никого. Только лепестки. И свет, падающий сверху.

Я повернулась к статуе.
И в этот момент мне показалось, будто на лице богини на долю секунды… промелькнула улыбка.

Я ещё раз окинула взглядом храм, колонны, алтарь… и особенно то место, где только что был хвост.
Чёрный. Точно такой же, как у ночного гостя.

Я прикусила губу, сделала пару шагов обратно к жрицам и тихо спросила, стараясь сохранить серьёзный вид:

— Простите, а у богини… ну, есть домашнее животное?
— Что? — жрица вскинула брови.
— Ну... может, кот? Большой, чёрный, молчаливый? — я сделала неопределённый жест, изображая хвост. — Такой... царственный. С загадочным взглядом.

Наступила пауза.

Одна из жриц нахмурилась. Вторая — отвела взгляд. Третья — посмотрела на меня, как на сумасшедшую, но всё же ответила:

— Богиня ненавидит котов.

Я моргнула.

— Что?

— Она презирает их, — подтвердила женщина. — Считает лицемерными, лживыми и… слишком ленивыми, чтобы служить великой цели.

— Ага, — выдавила я. — То есть это точно не её кот, да?

— В этом можешь не сомневаться.

Я медленно вернулась к алтарю и прошептала себе под нос:

— Тогда кто же ты, пушистое недоразумение?.. И почему спал у меня в ногах, как будто имеешь на это право?

Ответа, как водится, не последовало.
Только лёгкий ветерок вдруг пробежал по храму, и лепестки закружились в воздухе, словно сама богиня решила… посмеяться.

Меня не предупредили заранее. Просто сказали:

— Великий правитель ждёт.

И всё.

Никаких «можно отказаться» или «если удобно». Только спокойные глаза и движение руки в сторону широких дверей, за которыми, как я уже прекрасно знала, ничего хорошего не ждёт… кроме одного очень мускулистого мужчины с божественным комплексом.

Меня снова провели через мраморный зал. Но теперь он был пустой. Ни жриц, ни стражей. Только я, эхо шагов и ослепительный свет, льющийся сверху, будто сам Ра надумал понаблюдать за представлением. (Если в этом мире он тоже был главным. Надо будет поинтересоваться пантеоном богов.)

Он стоял у широкого окна, спиной ко мне. Поза — царственная. Руки сцеплены за спиной. Волосы убраны, одежда другая: менее парадная, но всё равно дорогая — чёрное, тонкое, с золотым орнаментом, подчёркивающее его безупречную фигуру.

Я остановилась в нескольких шагах и постаралась выдохнуть спокойнее.

— Ты звал?

— Ты пришла, — ответил он, не оборачиваясь.
Голос звучал глубже, ниже, чем в прошлый раз. Или мне так казалось?

— Ну, знаешь… отказать тяжело, когда за тобой приходят жрицы с глазами, как у судебных исполнителей.

Он повернулся. Медленно.
И в его взгляде было что-то новое. Нечитаемое. 

— Ты молилась богине?

— Если считать шепот «спасибо, что не убили» за молитву — да, — фыркнула я. — Кстати, у вас в храме завёлся чёрный кот. Большой. Очень. Хвост вот такой, — я показала. — Если вы его не ловите, советую срочно начать.

На его губах появилась слабая тень улыбки.
Он шагнул ближе. Один, другой. И остановился совсем рядом.

— В этом дворце котов нет, — отмахнулся он. — Ты задаёшь вопросы, на которые здесь не принято искать ответы.

— Ну, в моём мире я задаю вопросы, на которые людям неудобно отвечать. Знаешь, привычка.

— И всё же ты здесь, — его голос стал мягче. — Живая. Не тронутая. Освящённая. Ты чувствуешь это?

Я смотрела на него снизу вверх, дыша чуть чаще, чем хотелось бы. Боги, как он близко…

— Я чувствую, что здесь никто не спрашивает моего мнения.

Он наклонился чуть ближе. Не касаясь, но достаточно, чтобы я чувствовала, как дрожит воздух между нами.

— Моё мнение тоже не спрашивали, — сказал он тихо. — Я звал силу. Я звал свет. Я звал жрицу. А мне прислали тебя.

— Разочарован?

Он задержал взгляд на моих губах. Потом — на глазах.

— Озадачен.

— Привыкай, — сказала я, вскидывая подбородок. — Я вообще женщина сплошных вопросов без ответов.

Он молчал. Но взгляд становился темнее, глубже.
Так смотрят не на сосуд. И не на избранную.
Так смотрят на женщину, которую хочется.

И от этого стало жарко.
Слишком жарко.

— Ты хочешь от меня ребёнка, — сказала я, не отводя взгляда. — В чём смысл? Почему это так важно?

Он молча смотрел на меня, будто взвешивал, стоит ли вообще объяснять. Но потом заговорил:

— Чтобы стать сильнее.

— А зачем тебе сила? У тебя и так гарем, армия, дворец и мраморные полы, по которым я вот только что проскользила, потому что они слишком блестят.

— Этого мало, — его голос был ровным, но в нём звучало напряжение. — Южные земли давно настроены враждебно. Но веками наши силы были равны. Равновесие — это то, что удерживало всех от войны.

Я нахмурилась, внутренне собираясь с мыслями.
— И?

— Недавно юг объединился с западом, — продолжил он. — Они заключили союз. Их армии теперь больше. А их жрецы нашли способ укрепить полубогов. Без жриц. С помощью крови. Пески уже знают вкус огня.

Мурашки побежали по спине. Я вдруг почувствовала, что всё вокруг стало… тише. Даже фонтан за колоннами замер, будто тоже слушал.

— А почему бы тебе не объединиться с восточными? — осторожно спросила я. — Сыграть в ту же игру?

Он отвернулся. На мгновение. Затем снова посмотрел мне в глаза.
— Потому что на востоке — пустота. Безжизненная.
Пески, что не поют, а шипят. Ветры, что не несут жизни. Там — никого.
Ни народа. Ни богов. Только мёртвый песок и проклятие, о котором не говорят даже жрецы.

Я сглотнула.
— Классная у вас геополитика. Плодородие на дефиците, союзники вымерли, враги злятся. И на этом фоне ты такой: «А давай-ка мне божественного малыша».

Он не улыбнулся. Ни тени иронии.
— Мне нужно больше. Чтобы выстоять. Чтобы защитить свой народ. Чтобы не пасть.
А для этого нужна ты.
Нужна твоя кровь, твой свет. Твоё согласие.

Я шагнула чуть назад. Потому что это звучало не как просьба. И даже не как угроза.
Это было заявление факта.

— А если я не соглашусь?

Он не ответил.
Просто смотрел.
И в этом взгляде было всё.

Я прищурилась, сложив руки на груди.

— Слушай, я, конечно, могу многое принять. Допустим, мир другой. Допустим, ты полубог. Допустим, у вас дети как источник силы. Окей, логика у вас своя.
Но вот что непонятно.

Он наклонил голову, наблюдая за мной с тем же вниманием, с каким охотник смотрит на потенциальную добычу, решившую повоспроизводить речь.

— Почему именно я — твоя? Эти жрицы, насколько я поняла, были… универсальны, да? То есть могли дарить силу любому правителю. Почему ты так уверен, что я — именно твоя избранная?

Молчание. Он не отводил взгляда. Лицо — камень, дыхание — ровное. Но в глазах что-то вспыхнуло. Не гнев. Не раздражение.
Что-то более древнее. И чуть пугающее.

— Потому что ничего не изменилось, — произнёс он тихо. — Они действительно были связаны со всеми. Но только тогда, когда боги позволяли. А теперь…
Он сделал шаг ближе.
— Ты прошла сквозь врата. Ты — единственная. И ты появилась здесь.
У меня. В моих землях.

— А если бы я вышла в пустыне на юге? Или на западе? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно покачал головой.
— Не вышла бы. Врата открылись только здесь. Только для меня.

— Удобно, — пробормотала я.
— Не удобно. Это судьба.

Он приблизился настолько, что я снова почувствовала тепло от его тела, будто рядом — не мужчина, а огонь.

— Это связь, сосуд. Не просто свет. Это нить. Я чувствую её. Чувствую… тебя.
Каждый твой шаг. Каждый вздох. Даже страх.
И если ты спросишь, почему именно ты — я не отвечу. Потому что и сам не знаю.
Но я знаю, что ты моя.

Я смотрела на него, слышала каждое слово, ощущала жар его дыхания, чувствовала, как тянется к нему что-то внутри — и всё равно...

Вот оно. Главная мысль, пронзившая мозг словно молния:

Он присвоил меня. Потому что я появилась здесь. Потому что успел первым.

Не потому что боги выбрали меня для него.
А потому что я упала ему под ноги, и он решил — моя.

Он не знал, почему я. Он сам это признал. Но действовал так, будто знал. Потому что ему это удобно. Пока никто другой не...

Я резко сделала шаг назад, отдаляясь, сбрасывая жар, запах, голос — всё.

— Так вот в чём дело, — выдохнула я. — Это не пророчество. Не судьба. Это… первый успевший.

Он слегка нахмурился.

— Ты не понимаешь...

— Нет, как раз теперь понимаю, — перебила я. — Я появилась на твоих землях — и ты решил, что раз я здесь, значит, твоя. Не потому что чувствуешь, не потому что веришь, а потому что можешь заявить права. Ты спешишь, да? Пока другие не узнали. Пока кто-то ещё не пришёл… и не захотел отнять меня.

Я видела, как в его взгляде что-то мелькнуло. Почти незаметно. Но мелькнуло.

— Интересно, — продолжила я тише. — А кто-нибудь может забрать? Если я уйду. Если выберу кого-то другого? Или если… меня похитят? В какой момент я становлюсь окончательно твоя? Или никогда?

Он подошёл ближе, но уже медленнее. Осторожнее.
И голос его был другим — хрипловатым, сдержанным:

— Те, кто попытается забрать то, что пришло ко мне, пожалеют об этом. Слишком дорого ты мне далась, чтобы я позволил это потерять.

— А ты точно говоришь обо мне, а не о власти, которую я тебе могу дать? — спросила я жёстко.

— Сейчас — о тебе, — сказал он. — Завтра — возможно, и о власти. Я не лгу. Никогда.
Но главное — ты здесь. Со мной. И я не отдам тебя.

Он не сказал больше ни слова. Просто отвернулся и жестом предложил идти — через открытые ворота террасы, где ветер трепал лёгкие занавеси, а за каменными перилами простирались пески, сиявшие в закатном свете.

Я пошла рядом. Молчали. Он не торопил. Я не отдалялась. И в этом молчании было что-то странно… интимное.

— А если бы я пришла в западные земли? — спросила я, глядя вдаль, где золотой свет ложился на дюны, как на покрывало.

— Ты бы не вернулась, — тихо ответил он. — Запад суров. Их правители ищут силу в крови, не в свете. Ты бы стала не сосудом, а жертвой.

— А ты уверен, что твоя версия лучше? Там смерть… Это, безусловно, плохо. А ты хочешь, использовать меня как инкубатор.

Он не ответил. Просто остановился и посмотрел на меня.
Долго. Глубоко.

Я выдержала взгляд. Почти.

— Ты храбрая, — сказал он. — Не послушная. Не кроткая. Не богобоязненная.
Богиня выбрала тебя за это. Но я... рад, что это ты. А не кто-то из их прекрасных, покорных и готовых отдаться по первому приказу. 

И прежде чем я успела среагировать, он сделал шаг вперёд и поцеловал меня.

Не нежно. Не резко.
Точно. Глубоко. Вкусно.

Это был поцелуй, в котором не было попытки спросить разрешение, но было владение. Он не просил — брал.
И, что хуже всего... я ответила.
На долю секунды — но да, я поцеловала его в ответ.
Губы были горячие. Тёплые. Пряные, как, вероятно, всё в этом мире.
И на мгновение я потеряла всё: землю под ногами, страх, здравый смысл.

А потом — резко отпрянула, оттолкнула его грудь ладонью и сделала шаг назад.

— Не надо, — прошептала я. Хрипло. Неуверенно. Слишком поздно.

Он не последовал за мной. Не потянул возвращая, не остановил.

Просто остался стоять.
Словно каменная статуя.
Но с улыбкой. Спокойной. Уверенной. Очень… довольной.

— Пока, — сказала я и развернулась, скрывая, как дрожат пальцы.

Я буквально влетела в свои покои, захлопнув за собой двери и прислонившись к ним спиной, как будто могла таким образом отгородиться от поцелуя, от взгляда, от всего этого мира.

— Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, — пробормотала я, зажимая ладонями пылающее лицо.

Он поцеловал меня.
И мне это понравилось.
А это уже была проблема.

Я прошлась по комнате, потом села на край постели, потом резко встала — сидеть не могла, в теле всё ещё вибрировало от его прикосновения.

— Ну ничего, — сказала я себе. — Сейчас полежу, отдышусь, забуду, и всё. Он успокоится. Я — нет. Но хотя бы попытаюсь.

Но стоило мне коснуться подушек, как дверь мягко приоткрылась, и в комнату вошли две жрицы.
Те самые. С вечными нейтральными лицами и плавными, как у кошек, движениями.

— Ты ведь шутишь, — сказала я, не вставая, просто прикрыв глаза. — Скажите, что вы просто принесли чай. Или… я не знаю, предложение мира.

— Великий правитель изволил сегодня купаться, — сказала одна, не моргнув.

— Купаться. Потрясающе. Он делает это не регулярно? В этот день соибраются представления?  И, угадаю… мне тоже туда?

— С твоей помощью, — уточнила вторая.
И это прозвучало как приговор.

Я села. Очень медленно.

— Простите, с моей помощью — это как? Мне что, таз подносить? Питьевую воду в ванну лить? Или… тереть его спину?

Они молчали.
Что, по их меркам, значит: да.

— Ну конечно, — вздохнула я. — Один поцелуй — и сразу в баню. А у вас тут всегда так быстро всё происходит?

— Правитель пожелал, — мягко сказала одна.
— Да он, похоже, много чего желает, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Только пусть не рассчитывает, что я полезу с ним в воду. Или полезу, но с вилами.

Они не отреагировали. Уже доставали тонкие, полупрозрачные ткани, ароматные масла и украшения. Всё — слишком интимное для обычной встречи.
Слишком прозрачное. Слишком… предназначенное для радости его взора.

Я смотрела на них, и внутри всё кричало:
Опасно. Горячо. Нельзя. Надо. Бежать.

Но губы сказали другое:

— Надеюсь, у вас там хотя бы не прохладно. Я плохо переношу холодную воду.