Пленник любви во мраке веков. Часть 2

- Сола, вчера на церемонии соединения пар вы с Лис одновременно стали моими женщинами, и первая долгожданная мною ночь была твоей, так как ты выше по статусу. Ты же родная дочь первой женщины вождя нашего племени, а она – военная добыча, да к тому же изменившая вождю, и выгнанная им за это. Но она меня любит, поэтому я хочу вторую ночь подарить ей. Что-то подсказывает мне, что ты особо ревновать не будешь, так ведь? – Насмешливо прищурив льдисто-голубые глаза, сказал Гром Соле, когда они шли на традиционный церемониальный завтрак соединения пар к матери вождя.

- Конечно, не буду, Гром, - ответила та, - она тебя правда очень любит, зря ты над нею смеешься. Лис всем пожертвовала ради тебя – и своим положением первой женщины племени, и своим сыном, и даже жизнь ее была под угрозой за помощь тебе в ваших разногласиях с вождем. Брэд тогда очень сильно разозлился – я никогда его не видела в таком состоянии. Так что ночь с тобой она вполне заслужила, даже если б я ревновала.

- Но ты не ревнуешь, так что мне и волноваться не о чем, так ведь, - с прежней улыбкой спросил Гром, но при этом краем потухших глаз пытаясь поймать ее глубокий синий взгляд. Но она смотрела в землю, и, казалось, мысли ее были где-то далеко, - ну спасибо тебе за твою доброту. Но с чего ты взяла, что я смеюсь над ней? Я над такими вещами не склонен смеяться. Или, несмотря на все мои попытки, я остаюсь для тебя жестоким зверем?

Он становился, взял ее за плечи, повернул к себе и посмотрел прямо в глаза. Она увидела в них что-то нехорошее, прежнего Грома, каким он был до их ссоры накануне церемонии соединения. Потом они помирились, он открыл ей свои чувства и обещал исправиться. Она снова дала согласие стать его женщиной, но не сердце продиктовало ей эти слова – просто он не оставил ей выбора. И сейчас Гром был отчасти прав – она все же не до конца поверила в возможность его исправления – слишком глубоко страх пустил корни в ее душу, слишком непредсказуемым человеком был ее брат, а теперь еще и мужчина, которому она полностью принадлежала. Сола вспомнила совет Брэда – быть с ним поласковее, создавая тем преграду его агрессии.

- Гром, я же извинилась за те свои слова. И ты признал, что был неправ. Мы же все выяснили, - она провела рукой по его белоснежным длинным волосам, - а насчет ревности – зачем ты задаешь вопросы, на которые знаешь ответы, но не хочешь их слышать? Ты же не Лис, чтобы верить в сладкую ложь.

Губы Грома сжались, глаза превратились в кусочки льда.

- Прости, я, наверное, не то сказала, - с беспокойством глядя на него, поспешила она исправить произведенный эффект, - прошу, прости. Я не хотела лезть в ваши отношения с Лис, я их не понимаю. Давай говорить о нас с тобой – Гром, я чувствую, что ты пытаешься давить на меня, но я же не могу… так сразу… прошел всего день… дать тебе то, чего ты от меня ждешь. Это не от меня зависит, пойми.

- От меня? Что я должен совершить? Я мало сделал за один день? Недостаточно хотя бы для одного доброго словечка?

Сола опустила голову. Она не понимала, чего он от нее хочет, а спрашивать не стала, не желая продолжать выяснять отношения, в которых сама не ориентировалась. Гром оставил ее, повернулся и пошел к пещере, где расположилось племя. Она пошла за ним следом.

У Мики, матери вождя, уже сидел Брэд со своей новой женщиной Ним. Вождь сразу заметил хмурый и напряженный взгляд сына своей первой женщины Кэтри Грома и подавленное состояние ее дочери Солы. Он подумал, что в их первую ночь все-таки возникли проблемы, как он и предполагал. Но что он мог сделать? Она теперь была его женщиной, и даже если бы Гром стал ее избивать или убил, по обычаям их племени он не имел права вмешиваться. Женщина должна беспрекословно подчиняться своему мужчине и не надеяться ни на чью помощь в случае ослушания.

Лис не отводила ожидающего взгляда от входа в пещеру, и при виде Грома даже привстала с места. Но пойти навстречу не осмелилась, зная характер своего любимого и видя, что он не в настроении. Лишь когда он опустился на разложенную для их новой семьи шкуру, она потихоньку придвинулась и робко дотронулась до его ладони. Он накрыл ее руку своей, но больше никак не проявил внимания к своей второй женщине, продолжая смотреть вперед, о чем-то думая. Лис бросила полный ненависти взгляд на Солу. Та и хотела бы по-доброму относиться к бывшей женщине вождя, но уже не могла пересилить себя и неприязнь сквозила и в ее синих глазах.

Мика выставляла горшки, черепа животных и корзины с разными блюдами: салатом из листьев клевера и предварительно вымоченных листьев одуванчика, печеными сладковатыми корнями лопуха и тростника, вареными молодыми побегами рогоза, по вкусу напоминающими спаржу, и его испеченными на костре корневищами. Здесь были лепешки, приготовленные из муки, в которую растерли корни иван-чая, с добавлением кленового сиропа и яиц, и конечно, вареное, печеное и жареное мясо зубра, добытого накануне охотниками для церемонии. Запивать это предлагалось сладким напитком из жаренных и измельченных в порошок корней одуванчика, имеющим вкус современного кофе. Ей помогала старшая жена второго охотника племени – Мил. Сам Дрэк спал после ночного караула, поэтому не присутствовал на семейном празднике, хотя оба его брата – старший Брэд и младший Рок обзавелись вчера женщинами. Второй женщины Дрэка, Кис, тоже не было – она тяжело дохаживала беременность и осталась у своего очага на случай, если ее мужчине что-нибудь понадобится. Не пришел и младший брат предыдущего, недавно умершего, вождя Мунк со своими тремя женщинами, Эн, Кит и Мон – он, как всегда, был обижен на весь мир.

- Гром, иди, растолкай своего друга Рока, - проворчала Мика, - сколько можно спать! И Тармира заодно захватите.

- Он-то здесь с какого бока? – Пушистые светлые брови на выступающих, но не столь сильно, как у остальных людей его племени, надбровьях сошлись у переносицы, - нашла родню! Какой-то чужак будет сидеть за завтраком родственников вождя. Ни к чему это.

- Ты же сам согласился принять его в наше племя, Гром, - напомнила Сола, - и сказал, что вы можете даже подружиться.

Гром дал ей подзатыльник, рыжие волосы взметнулись и скрыли лицо.

- Рот закрой и не влазь в разговор, если не спрашивают, - холодно произнес он, - особенно, когда говорю я. Может быть, я что-то и сказал, только пользы мне это никакой не принесло. Зачем мне кого-то принимать и дружить, если толку от этого никакого, никто даже не замечает моих уступок? Так что нечего мне замечания делать. Ты поняла меня?

Сола молчала, упрямо смотря в пол. Грудь ее высоко вздымалась, щеки покраснели.

- Я задал вопрос и жду ответ, - уже с угрозой сказал Гром. Лис немного отодвинулась от него, сжавшись, но смотрела на происходящее со злорадством.

Сола продолжала молчать. Все делали вид, что ничего не происходит. Гром схватил ее за волосы, и стал бить ладонью по пылающим щекам.

- Я спросил: ты поняла меня? Отвечай: да или нет? Да или нет?

Но она не издавала ни звука и не делала попытки как-то защитить себя. Мика влезла меж ними, оттолкнула Грома со словами:

- Ну хватит, у нас праздник, устроил тут побоище, как всегда, - и дала ему пару оплеух. Затем повернулась к Соле, - а ты чего молчишь, как рыба? Язык проглотила? Трудно ответить? Ишь ты, гонора сколько! – и тоже отвесила ей тумаков.

Гром уселся на свое место. Сола сидела, ни на кого не глядя, сложив руки на коленях. И вдруг она негромко сказала:

- Хорошо же ты стараешься добиться моей любви. И обещания свои держишь. Прав был Тармир, врал ты в очередной раз, зря я ему не поверила.

У Грома потемнело в глазах, он вскочил, одной рукой поднял ее за шиворот с земли и уже занес кулак, но на него, вопреки требованиям обычаев, бросился Брэд. Он перехватил занесенную руку, вторую вывернул назад, заставив отпустить Солу, которая свалилась на землю. Заведя и вторую руку за спину, вождь охватил запястья Грома своими ладонями и телом вытолкал его из пещеры. Там, пройдя через площадку к спуску, он сказал хватающему ртом воздух Грому:

- Хватит! Прекрати сейчас же! Приди в себя! Гром, вспомни наш разговор. Ты думал о нем? Чего ты от нее хочешь? Она всего лишь девчонка, не умеет себя в руках держать. Но ты – ты должен контролировать себя! Будь сдержаннее. Таким способом у вас не сложатся отношения. Продумай свое поведение с ней. Она не такая, как Лис, к ней нужен другой подход. Ты слышишь меня? Ты понимаешь меня?

- Брэд… а если у меня не получится? Что, если она меня так и не полюбит?

- Конечно, не полюбит, если ты так себя будешь вести!

- А как мне себя вести? Позволить на шею мне сесть? Все ей разрешать? Не наказывать? Я был не прав сейчас?

- Ты был прав. Она была не права. Но она – не такая, как все. И ты – не такой, как все. Это потому, что ваша мать была не из нашего племени, поэтому и вы не похожи на нас. Может, поэтому ты ее и любишь? Вспомни, сколько раз я тебя прощал. Хотя ты был не прав. Я делал это ради твоей матери. Она очень любила тебя. Ты сел мне на шею? Не сказал бы. Скорее даже стал хоть иногда прислушиваться к моим словам. Наберись терпения. Не надо ее бить и унижать. Побольше говори с нею. Объясняй свою позицию. Рассказывай о своих чувствах. Я знаю, для тебя это тяжело. Но ты знал, на что шел. Она же тебе не навязывалась. Просто люби ее. Поменьше психуй. Продумай свое поведение. Она женщина, приспособится к тебе и полюбит, если ты снова воспользуешься своим умом, а не кулаками.

- Отпусти, - сказал Гром и Брэд выполнил его просьбу, - ты прав. Я снова сорвался. Все терпение сегодня с утра на этого урода израсходовал. Во всем навстречу ей пошел – не бил его, выслушав много приятных вещей о себе от него, постарался отнестись к нему по-человечески, разрешил им общаться. И ни одного доброго слова не услышал от нее – даже он сумел понять, но не она! Еще и позорить меня при всех стала, наглость свою показывая.

- Не все сразу, Гром. Дай ей время. Соле тоже тяжело. Пришлось себя ломать, свои мечты – ради тебя, ты вспоминай все же это. Сгоряча не надо ничего делать и накручивать себя не надо. Когда у тебя это начнется в следующий раз, остановись, отойди в сторону, остынь и трезво все обдумай. Поставь себя на ее место, постарайся понять, почему она это сказала или сделала. А потом возвращайся и решай, как тебе поступить. Я думаю, ты найдешь правильное решение. А силой никого не научишь. Если тебе кажется, что с Лис этот способ приносит эффект, то ты ошибаешься – она просто любит и хочет всеми силами и любыми способами подстроится под тебя, чтобы ты ее не разлюбил, - грустно улыбнулся Брэд.

- Хорошо, Брэд. Я постараюсь.

Тот похлопал его по плечу.

- Все будет хорошо. Иди, приведи остальных.

Вождь зашел в пещеру и сел рядом с Солой.

- Ты зачем его провоцируешь? Чего ты этим пытаешься добиться? Может, он обидел тебя ночью?

Сола покраснела, но сказала:

- Нет.

- Тогда почему ты себя так ведешь? Сола, ты была не права. Ты должна его слушаться. Разве ты не понимаешь, что делаешь хуже не только ему и себе, но и мне, Мике… Тармиру? Мы не хотим на это смотреть, понимаешь? Ты же провоцируешь не только Грома, но и меня, и Тармира. А если бы он здесь был? Женщина не должна сеять рознь. И то, что ты ведешь себя дерзко, не нравится никому. Он вправе был сейчас побить тебя. Спроси у Лис – она хоть раз отвечала мне так, как ты Грому? Скажу за нее – нет. За исключением того случая с побегом, конечно, и ты видела сама, к чему привело такое поведение. У Мики спроси – вела она себя так по отношению к Споту? Все женщины слушаются своих мужчин, и чем беспрекословнее, тем больше их уважают другие. Тебе должно быть стыдно за свое поведение. Ты сейчас унизила своего мужчину своим непослушанием, а, значит, и саму себя. Тем более, Гром старается, насколько может, и ему это стоит многих усилий. А ты ведешь себя как глупая, упрямая девчонка. Ты должна уступать ему, а не он тебе. Раз уж дала согласие – веди себя соответственно нашим обычаям.

- Хорошо, Брэд. Просто я не знаю, чего он от меня хочет. Задает какие-то непонятные вопросы, чуть что – сразу психует, а я не пойму, в чем дело. Говорит одно – делает другое! Что я должна сделать – не понимаю! Я уже боюсь слово лишнее сказать – потому что я не знаю, что он хочет услышать! Ведь я ему все честно сказала, он все знает, - чего он хочет?! За что мне все это! – Она расплакалась. Брэд обнял ее.

- Все будет хорошо. Я тебя понимаю, тебе тяжело. Я поговорил с ним. Ты, главное, не провоцируй его, не поднимай острые темы, старайся быть поласковее, пробуй понять его. Все наладится. Первое время всегда трудно.

Лис сидела рядом с ними со своим трехлетним сыном Мором на коленях и озлобленно смотрела на Солу. Мор отвлекал ее внимание вопросами:

- Мама, а почему ты больше не живешь с нами?

- Вождь так приказал, Мор, - рассеяно отвечала та, вслушиваясь в разговор Солы с Брэдом.

- А почему он так приказал? – Пытался решить для себя вопрос исчезновения мамы мальчик.

- Потому что я себя плохо вела, не слушалась его. И вот он меня наказал. Надо всегда слушаться вождя, Мор, - объяснила Лис.

- А ты попроси прощения, и он простит тебя. Он добрый и ты снова будешь жить с нами, - нашел выход малыш.

- Я не думаю, что он простит меня, сынок. Вождь принял решение и вряд ли будет его менять. Я сама виновата.

- А что ты сделала? Ты не могла себя плохо вести, ты же хорошая, - засомневался мальчик.

- Ты еще маленький, не поймешь, - ответила она, поймав взгляд Брэда, и отведя глаза, - когда подрастешь, я тебе все объясню.

Их разговор прервали остальные гости. Гром сел на свое место, рядом расположился Тармир со своей новой темноволосой и черноглазой женщиной Вик, которую ему приказал взять вождь. Младший брат вождя Рок, ровесник Грома и Тармира, со своей избранницей Кел занял место в соответствии своему положению среди охотников между Брэдом и Тармиром.

- Гром, - тихо произнесла Сола, - прости меня. Я была не права.

Он еще не остыл до конца, и у него на языке вертелось много острых слов. Но в последнее время ему очень часто говорили, что было бы неплохо сдерживать себя. Поэтому он, хотя и долго молчал, наконец, вымолвил:

- Хорошо. Я тоже снова погорячился.

- Ничего ты не погорячился, - возмутилась Лис, - ты все правильно сделал! Эта нахалка совсем обнаглела!

Гром пораженно взглянул на нее и влепил пощечину, следом еще одну.

- А тебя кто спрашивал? Сиди тихо, а то сейчас тоже получишь!

- Что значит «тоже»? – Спросил Тармир.

- Не бей мою маму! – вскричал Мор.

Волна ярости вновь захлестнула Грома. Лис быстренько сняла Мора со своих рук, подтолкнула к очагу вождя и сказала:

- Тише, Мор, быстро иди к Мике. Ты плохо себя ведешь, нельзя так!

Гром развернулся к Тармиру, но тут Брэд встал и произнес:

- Все, начинаем праздничный завтрак! Все в сборе. Я хочу всех вас поздравить и пожелать мужчинам удачной охоты, а женщинам – много детишек. Нашему племени нужны молодые охотники, которые придут нам на смену, и девочки в качестве их спутниц.

Никто не решился перебивать вождя, поэтому его внимательно выслушали, а после принялись за еду. Но церемониальный завтрак получился невеселый. У всех в голове крутились печальные мысли: Брэд вспоминал свою первую, единственную любимую женщину, которую он украл из племени чужих и слишком рано потерял при рождении Солы. Гром просто чувствовал себя плохо, как и всегда, когда ему приходилось открывать перед кем-то частичку своей души. Соле вся предстоящая жизнь виделась сплошной черной пеленой, из которой она не видела выхода. Лис думала, что дни, когда они жили вдвоем с Громом, закончились – теперь рядом будет постоянно маячить ненавистная наглая нахалка, которая всех измучила – и Грома, и ее. Один Рок был рад, что теперь стал настоящим охотником во всех смыслах – у него будет собственный очаг, куда он будет приносить свою долю добычи и кормить принадлежащую ему женщину и ее будущих детей.

Мика смотрела на них и у нее тревожно болело сердце. «Ох, не быть добру после такой церемонии соединения, больше похожей на прощание с умершими», - думала она.

Завтрак прошел практически в полном молчании. Какие бы темы не поднимали Мика и Мил, они угасали сами собой – новые девушки еще не освоились в чужом для себя племени и положении, а семья Грома была не в настроении. Року подумалось, что более интересно можно провести время со своей новой женщиной в их палатке, поэтому, наевшись, удалился с нею. Вскоре ушел и Тармир с Вик – он хотел побыть один, чтобы подумать обо всем и решить, как ему быть дальше.

Лис дотронулась кончиками тонких пальцев до руки хмурого Грома и спросила:

- Можно спросить?

- Спрашивай, - недовольно ответил он.

- Ты не хотел бы искупаться в речке? – Стеснительно спросила Лис.

- В речке? – Удивленно спросил Гром, - зачем?

- Ну… жарко… мы могли бы поплавать… вместе… прохладно… я бы хотела, - не смея поднять глаз и чувствуя, что привлекла всеобщее внимание, пролепетала она.

Голубые огоньки вспыхнули в глазах Грома.

- А ты не боишься идти со мной так далеко? Мало ли, что мне там в голову придет?

- Нет… чего мне бояться?

- Да я не знаю, некоторые просто боятся меня, ни с чего. Ты как, Сола? Составишь нам компанию? И вдвоем вам будет не так страшно, так ведь? – предложил он.

Лис затаила дыхание, ожидая ее ответа.

- Гром, я же уже купалась, помнишь? Перед завтраком. И Лис ведь не боится, так что в моей компании не нуждается.

- Ну тебя же не Лис приглашает, а я. Может, я нуждаюсь? Но именно ты в первую очередь и не нуждаешься в моей компании, так ведь? – С улыбкой произнес он.

- Гром… - помолчав, ответила Сола, - я думаю, Лис не хочет, чтобы я шла с вами. Я хочу пойти с тобой, только давайте сходим по очереди.

- Серьезно? И ты не побоишься пойти со мной одна? А вдруг я тебя укушу? Или съем? Ты такая вкусная у меня!

- Гром! Чего ты от меня хочешь?! Ты можешь сказать прямо? Что я должна сделать? Что ты хочешь услышать? Хочешь на речку – пошли, хоть с тобой, хоть с Лис! Хочешь укусить – кусай! – Вспылила Сола.

Гром поймал тяжелый взгляд вождя. Он отвел глаза.

- Да ничего я не хочу от тебя, чего ты психуешь сразу. Пошутить уже нельзя? Ей комплименты говоришь, а она бесится, - он взял ее ладошки, склонился над ними и нежно поцеловал каждую. Смотря снизу вверх ей в глаза горящим голубым пламенем взглядом, произнес, - любимая моя! Солочка! Солнышко мое рыженькое, я так тебя люблю, что жить без тебя не могу! Так достаточно прямо?

Он вскочил на ноги, схватил за руку оцепеневшую Лис и выбежал из пещеры, оставив всех в шоковом состоянии. Никто не ожидал от брутального Грома таких признаний, тем более, прилюдных.

- Мда…, - сказала Мика, - по-моему, его лечить уже надо. Как считаешь, Брэд?

- Также. Знать бы еще как, от этого-то не лечат, - вздохнул вождь, и обратился к Соле, - что скажешь?

Мил молчала, скромно опустив глаза в землю, а Сола сидела и смотрела в одну точку. В голове у нее был полный сумбур. Она тоже никак не ожидала, что он способен сказать такие слова при людях. Но ее это только напугало – он говорил ей, как тяжело ему даются такие признания, даже наедине.

- Скажу, что он уже говорил мне такое. Ночью, - она покраснела, и все поняли, что она имеет ввиду, - и следом же ударил, когда я спросила, что, если я не смогу его полюбить. Он ненормальный, вот что я скажу. И любовь его ненормальная.

Все переглянулись.

- А по мне, так вы оба ненормальные, и еще неизвестно, кто больше, - сказал вождь, - зачем было спрашивать об этом в вашу первую ночь человека, безумно в тебя влюбленного, открывшего тебе душу? Тем более, что наверняка ты не можешь знать, полюбишь или нет. Даже если нет – зачем в такой момент говорить об этом? Лучше уж промолчать. Ох, пойду я воздухом подышу, что-то мне нехорошо стало, - поморщился он, держась за левую сторону груди.

- Брэд, так давай я заварю тебе что-нибудь, - забеспокоилась Мика.

- Да уж завари, мне же уже не пятнадцать весен, - согласился вождь.

- Конечно, - прошептала Сола, - он такой бедненький, а я просто жестокий зверь. Почему-то никто не вспоминает, что он заставил меня стать его женщиной, хотя все это знал – я ему честно сказала, - она встала со своего места и пошла к палатке Тармира. Заглянув туда, она увидела девушку, сидящую в одиночестве.

- А… Вик, правильно? Не знаешь, где Тармир?

- Он ушел в лес, - как показалось Соле, с неприязнью ответила Вик.

- Хорошо, спасибо, Вик, - сказала немного удивленная Сола. Она еще раз взглянула на девушку и подумала: «Да нет, показалось. Просто у меня такое настроение, вот и кажется, что все против меня». И она вернулась в свою палатку.

Гром с Лис добежали до берега реки. Он увидел, что по щекам Лис катятся слезы и она обиженно отворачивает от него лицо.

- В чем дело? – Спросил он, - забыла, что я не разрешаю реветь без повода? Напомнить? А то сама позвала плавать вместе, а приходится на сопли твои смотреть.

- Ты сказал, что… лю… любишь ее, - заикаясь, выдавила Лис, - и жить не можешь, - она разрыдалась.

Он шлепнул ее по лицу.

- Цыц! Я что тебе говорил делать, когда захочется нюни распустить? Повтори эти слова!

- Что… ты меня любишь… мы вместе… а что ты говоришь или делаешь… это потому, что ты такой, какой есть… надо просто запомнить твои слова. Я вот и запомнила! – Говорила сквозь рыдания она.

- В этом случае как раз запоминать не нужно. Все, что я говорю Соле, тебе надо пропускать мимо ушей. Поняла? Я же тебе говорил, чтобы ты не доставала меня своей ревностью. А ты вот сейчас, вместо того, чтобы пытаться мне настроение поднять после всех этих скандалов, еще больше его портишь. Так не пойдет, Лис.

- А ты, правда, ее так любишь? – поднимая на него глаза, спросила Лис.

- Что-то ты сегодня позабыла все наши с тобой правила. Наш разговор про тупые вопросы помнишь? И почему ты вообразила, что я обязан отчитываться перед тобой за свои чувства? Ладно, если тебе нравится мучить себя понапрасну, скажу: я ее немножко люблю. Но я же и тебя люблю.

- Ей ты сказал, что сильно любишь, а не немножко, - продолжала выяснение Лис.

- Женщинам не говорят «немножко люблю тебя». Тебе что-то не нравится? Может что-то не устраивает?

- Нет, что ты, - испугалась его изменившегося тона Лис, - конечно, устраивает!

- Так мне можно немножко любить Солу, иногда говорить ей об этом, спать с ней, и чтобы она жила с нами? Ты разрешаешь?

- Гром, как я могу не разрешить что-то тебе? Ты – мой мужчина, тебе все решать, а мне надо слушаться тебя, - она с наивным удивлением смотрела на него мокрыми карими глазами.

- С этим трудно не согласится! Умничка. Сола намного тупее. Но тогда почему же я сейчас стою тут, выслушиваю твою истерику, оправдываюсь из-за слов, которые я посчитал нужным сказать моей старшей женщине? Это не похоже на послушание. Наверное, тебя стоит наказать за это, так ведь? В честь нашего праздника даже предоставлю тебе выбор наказания: или ты ночуешь три следующие ночи, включая эту, у Мики, или со мной, но во втором случае я сейчас тебя побью. Выбирай.

- Гром… ну прости меня… этого больше не повториться… обещаю! Прошу, прости! – взмолилась Лис.

- Конечно, я тебя прощу, девочка моя! Тебя можно понять. По крайней мере, я твои чувства прекрасно понимаю. Я знаю, ты меня очень любишь и бешено ревнуешь, хотя глядя на такую маленькую, худенькую и тихую Лисичку, трудно представить, что в ней кипят такие страсти! Меня это даже забавляет. Но наказать все равно надо, а то потом это станет проблемой для меня.

- Гром, давай – если еще раз это повторится, тогда меня накажешь, можно так? – С надеждой спросила Лис.

- Нет. Выбирай, мне надоело ждать.

- Побей меня, - быстро сказала она.

Он сильным ударом ладони по голове сбил Лис с ног и сам сел сверху. Ей это напомнило, как он избил ее в тот день, когда они впервые переспали и после этого Брэд отдал ее Грому, хотя по обычаям они оба заслужили смерть. Но тогда он бил и кулаками, и было ужасно больно. В этот раз он ограничился шлепками раскрытой ладони, хотя бил везде: по лицу, по губам, по голове, по груди. Иногда было так больно, что она вскрикивала, потому что заметила: если она молчит, он начинает бить сильнее. Вдруг Лис почувствовала, что он ногами раздвигает ей бедра. Продолжая хлестать ее одной рукой, пальцы второй он резко запихнул ей внутрь. Она громко застонала, стараясь как можно теснее прижаться к нему бедрами.

- Будешь еще портить мне настроение ревностью? Будешь? Да или нет? – Спросил он, продолжая резкие и сильные толчки, но уже не пальцами. Руками он сильно сжал ее грудь, кусая соски.

- Да! Да! Да! – Кричала она, не соображая, о чем ее спрашивают, а просто выражая свое желание, чтобы наказание продолжалось. Он стал еще сильнее кусать ее тело, иногда отпускал хлесткие пощечины, вместе с тем все грубее входя в нее, пока от боли, смешанной с ранее никогда еще не испытанным ею наслаждением, она, зарычав, в свою очередь, вцепилась ему зубами в шею. В тот же момент он почувствовал пульсацию охватывающей его плоти и тоже перестал сдерживаться.

Они лежали и никак не могли отдышаться.

- Ну Лисичка, ты даешь! Настоящая тигрица, а прикидываешься тихоней и рёвой! И я, слепой дурак, такую женщину так долго не замечал!

Сознание медленно возвращалось к Лис. Наконец она открыла глаза и увидела на шее Грома отчетливый след от своих зубов, который уже стал синеть. От ужаса глаза ее широко раскрылись и она залепетала:

- Гром, прости… ой!.. я не хотела, тебе больно?

Он расхохотался.

- Лисичка, ты – маленькая дурочка у меня. Ты хоть раз видела, чтобы мне было больно? Меня мужики здоровые били, а тут твои маленькие зубки! Ты на себя посмотри – ты же вся искусанная, в синяках, как будто бешеному зверю в лапы попалась! Как мне теперь тебя обратно вести? Ведь люди еще раз убедятся, что я псих. Да уж. Сола перепугается снова. И, как назло, я говорил, что укушу ее на речке, - рассмеялся Гром, - теперь она подумает, что я так и собирался сделать. Слушай, Лис, а как ты считаешь – у меня все в порядке с головой? Вот что я наделал с тобой, сам удивляюсь? И, главное, за что? – Улыбался он.

- Мне понравилось, Гром. Очень. Я еще хочу, - смущенно сказала она, - конечно, у тебя все в порядке. Это из-за нее все. Она тебя мучает, а ты не знаешь, куда деть свою боль.

Гром перестал улыбаться.

- Это заметно? Почему тогда она этого не понимает? – мрачно спросил он.

- Нет, нет, Гром, не заметно. Просто я очень-очень люблю тебя и чувствую. Чувствую, что каждый раз, когда ты с нею пообщаешься, тебе становится плохо, и ты не знаешь, как быть. Я поэтому и позвала тебя на речку, чтобы настроение поднять.

- Что ж, у тебя это получилось. А тебе не кажется странным способ, каким я поднимаю себе настроение?

- Не кажется. Ты же сам говорил, что ты – злой, поэтому, когда тебе больно, ты злишься. Вот, например, если ты мне делаешь больно, мне хочется заплакать и чтобы ты меня утешил и… занялся со мной любовью, потому что я тебя люблю. А когда Сола сделала мне очень больно – я ее побила и укусила, потому что я злилась.

- Побила? Укусила? – Глядя на Лис, как будто впервые ее увидел, спросил Гром, - за что?

- Она тебя обзывала сначала, потом сказала, что ты получаешь удовольствие, когда бьешь меня, что я для тебя игрушка, а потом… что ты не любишь меня, и все об этом знают, одна я верю в это, как дура, - Лис снова заплакала.

- Ну и сама она дура, Лисеночек мой! Она обо мне вообще ничего не знает. Я люблю тебя, - сказал Гром, прижимая ее к себе, - мне с тобою хорошо, а с ней – плохо, ты права. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Не верь никому.

- Я тоже хочу быть всегда рядом с тобой, Гром. Я люблю тебя! И хочу, - ее щеки стали покрываться легким румянцем.

Гром поцеловал ее соленые от слез губы. На этот раз он был очень нежен, и, хотя это продолжалось очень долго, после Гром чувствовал себя не уставшим, а отдохнувшим, и в первый раз за бесконечное число дней он ощутил покой в своей душе.

Вернувшись в палатку, Гром незаметно посмотрел в лицо Солы. Оно было печальным – подняв на них глаза, она снова опустила их, сидя в полутьме на своей шкуре, притянув колени к подбородку. Гром с досадой отвел взгляд, но обратился к ней веселым тоном:

- Скучаешь, сестренка? А я говорил, пойдем с нами! Нам было очень весело, так ведь, Лис?

- Мне понравилось, Гром, - ответила та.

- Я рада за вас, - грустно сказала Сола, - но даже если бы я пошла – была бы лишней и только испортила бы вам все.

- Ну чего ты ноешь, - спросил Гром, садясь рядом с нею, - мне нытья Лис вполне хватает, чтобы еще твое слушать. Разве тебя не порадовали мои слова? Ты же хотела их слышать, так ведь? Я старался, ты заметила?

- Я заметила, Гром, но давай не будем сейчас об этом.

- Почему?

Сола помолчала.

- Я думаю, Лис неприятно слушать наши разговоры на эту тему, - наконец сказала она.

- Ах, да, вспомнил: ты же добрая у нас и понимаешь ее чувства, а я жестокий зверь, мучаю вас обеих, так ведь? Что касается моих чувств, тебе, как и всегда, на них наплевать – что ж, мне не привыкать, - ответил Гром насмешливо, но брови сдвинулись на его переносице.

- Я тебе уже не раз говорила, - вдруг встряла в разговор Лис, - что мне твоя помощь и жалость не нужны. Гром будет говорить что хочет, мне все равно, что он говорит тебе. Так что не прячься постоянно за меня, я тебе помогать не буду, не рассчитывай на это.

Гром удивленно посмотрел на нее, а Сола вдруг вышла из депрессивного состояния, разом вспомнив все предыдущие оскорбления Лис, и резко сказала:

- А тебе кто слово давал? Я – старшая женщина Грома, и не тебе мне указывать. Привыкла быть первой женщиной племени? Так отвыкай, сама скатилась ниже некуда, все охотники видели тебя в кустах с раздвинутыми ногами! Теперь не ты будешь всем делать замечания, а тебе все!

У Грома в глазах запрыгали веселые искры.

- Да зачем мне быть первой женщиной! – Повысила голос и Лис, - мне это не нужно! Меня никто не спрашивал, когда сделали ею! И при этом я не вела себя, как ты, не корчила из себя жертву! И посмотрела бы я, с какой скоростью ты раздвинула ноги, если бы чужой захотел! Стоит только взглянуть, как ты к нему липнешь! Наверное, даже до кустов бы не добежала! Но, видно, он не особо и хочет.

- Думаешь, Гром тебя сильно хотел? Просто расплатился за свой побег. А потом из жалости подобрал, когда Брэд тебя вышвырнул. Ну, может, еще в качестве игрушки. Как можно быть настолько слепой дурой? – Сказала задетая за живое Сола.

- Говори, что хочешь, я такой дряни, как ты, все равно не поверю! – Вся дрожа, заявила Лис, - ты мне это уже говорила, и сама же потом призналась, что вякнула только потому, что ты – злобная завистливая стерва. Все, чего я хочу – быть женщиной Грома! Я люблю его! А ты, тварь, просто издеваешься над ним! Старшая женщина, называется! Гадюка!

- Ну люби, люби! Я же не против! Если нравятся постоянные побои, унижения, вранье – что тут скажешь? Дело вкуса. Дай-ка угадаю – ваше веселье на речке, которое тебе так понравилось, состояло из побоев и ложных признаний в любви? Так ведь?

Лис бросилась на нее. И Сола на этот раз не просто отталкивала ее от себя, а тоже попыталась дать сдачи. Они катались по полу палатки, вцепившись в волосы друг друга, визжа, царапаясь и кусаясь.

Гром от души смеялся, когда в палатку ворвался Тармир. Он подскочил к женщинам и попытался их разнять, но безуспешно.

- Чего ты ржешь, как лошадь! – Закричал он Грому, - помоги мне!

Гром, продолжая смеяться, помог ему разнять соперниц. Он оттащил Лис на ее лежанку, а Тармир усадил Солу на ее шкуру, присев рядом. Сола легла спиной ко всем и свернулась в клубочек. Лис злобно смотрела на нее.

- Ну, девчонки, повеселили, - сказал Гром, - еще бы посмотрел. Вот тебе и тихая с доброй!

Некоторое время все сидели в тишине. Затем Тармир попросил Грома:

- Гром, разреши мне поговорить с Солой на стоянке.

Гром долго молча смотрел на него со странным выражением, и затем сказал:

- Ладно. Иди на стоянку, она подойдет позже. Сначала я хочу с нею поговорить.

Тармир вышел, и Гром, подойдя к Соле, помог ей подняться. Они вышли и направились в лес. Там Гром усадил ее на траву и сам лег, положив ей голову на колени и смотря в небо. Сола сидела с потухшим взглядом и казалась совершенно сломленной.

- Почему ты со мной постоянно какая-то скованная, - заговорил, наконец, Гром, - ты, правда, меня боишься?

- Немного.

- Но почему, ведь я же объяснил причины своих поступков?

- Ты очень непредсказуемый, - помолчав, ответила Сола.

- Разве это плохо? Ты хотела бы, чтобы я был одним и тем же, изо дня в день? Это же скучно.

- Гром, я не знаю, каким бы я хотела, чтобы ты был, не задавай мне, пожалуйста, такие вопросы! Какой есть, таким и будь. Я просто не пойму, что мне надо делать, что отвечать, как себя вести. Ты задаешь мне странные вопросы, говоришь какие-то слова, а я не знаю, что мне делать!

- Я просто хочу, чтобы ты меня полюбила и дала какой-нибудь знак, что это возможно, - по-прежнему, не отрывая взгляда от неба, каким-то отстраненным голосом произнес Гром.

- Гром, прости за то, что я сейчас скажу. Можно сказать? Я ведь честно призналась тебе, что я люблю другого. Как я могу полюбить еще и тебя? Разве это возможно? – Она почувствовала, как все мышцы его напряглись, и поспешно сказала, - вот ты говоришь, что любишь меня. Можешь ли ты полюбить еще и Лис?

- Да, - тем же тоном ответил Гром, - мне хорошо с нею. Она принимает меня таким, какой я есть, всегда поддерживает, что бы мне ни пришло в голову, никогда не обижается ни на что. Она уже дорога мне. Я бы не хотел ее потерять. Думаю, если бы ее не было рядом последние дни, я сошел бы уже с ума.

Сола задумалась.

- Но это же не любовь, Гром. Ты все время говоришь: «мне, мне, мне». За счет ее чувств. Она поддерживает тебя во всем, жертвуя собой. Она постоянно чувствует боль, просто не выражает ее так, как ты – кулаками. А ты так не сможешь – принимать меня такой, какая я есть, поддерживать во всем, знать, что я люблю другого, но притворится, что не знаешь этого. И когда ты чувствуешь боль – ты бьешь. Вот потому я и боюсь. Ты сейчас насильно принуждаешь себя говорить мне о своей любви, но следом сразу срываешься, мучая и меня и себя. И Лис.

Гром встал с ее колен, отошел на несколько шагов и сел, положив голову на руки. Через некоторое время он безразлично спросил:

- Чужой предлагал тебе переспать с ним?

Солу почему-то захлестнул дикий страх. Она отчетливо ощутила, что сидит с ним одна в лесу и рядом никого.

- Нет, - ответила она осторожно.

- А говорил, что любит?

- Нет.

- А ты говорила ему?

Сола молчала.

- Ну! Да или нет?

- Гром… прошу, давай поговорим на другую тему. Зачем ты накручиваешь себя? Пожалуйста, давай вернемся на стоянку! – Дрожащим голосом ответила она.

- Да или нет?! – поднимая голову и вставая, громче продолжал он.

- Гром…

Он пошел к ней, она не выдержала, вскочила и попыталась бежать, но он сразу поймал ее за плечи и дал сильную пощечину. Она упала перед ним на колени, разрыдалась и произнесла:

- Гром, пожалуйста! Я очень боюсь, мне очень страшно, отпусти, пожалуйста! Я все сделаю, что ты только захочешь! Не бей меня!

Гром схватил ее за волосы и бросил на землю, а сам сел рядом, тяжело дыша и чувствуя, как сердце колотится в груди и кровь стучит в висках. Сола лежала на земле, продолжая рыдать, а потом поползла по направлению к выходу из леса. Гром схватил ее за ногу, притянул к себе, развернул на спину и навалился сверху. Долгое время он просто лежал на ней, уткнув голову ей в шею. Потом поднял голову и, смотря ей в лицо, спросил:

- Сола, зачем ты заставляешь меня бить тебя. Я же говорил, что в такие моменты не контролирую себя. А здесь еще никого нет, чтобы остановить меня. Неужели так трудно ответить на вопрос? Да или нет?

Сола со страхом смотрела ему в глаза, которые постепенно снова становились голубыми.

- Да.

- Что «да»? Я уже и вопрос-то забыл из-за твоего упрямства.

Сола молчала, теперь уже закипая, как всегда, когда он начинал насмехаться над ней.

- Ну?! Что же ты молчишь? Что «да»? Или снова начинаем учиться себя вести?

- Да, я говорила Тармиру, что люблю его! – закричала вдруг Сола, - теперь все понял?

Гром неожиданно для Солы расхохотался.

- Чего ты так орешь, хочешь, чтобы вся стоянка услышала?

Реакция Грома заставила Солу оцепенеть. Она продолжала с ужасом смотреть в его глаза, и его взгляд казался ей каким-то сумасшедшим.

- Уважаю смелых женщин. А вот упрямых – нет. Итак, ты сказала ему, что любишь его, а он на это просто промолчал?

- Да.

- И не предлагал переспать ни разу? Даже намеком? Каким-то движением?

- Не предлагал.

- И вы ни разу не целовались, так ведь?

- Эээ…ну… ты же видел тогда, - вывернулась Сола.

- Ну, это ты его поцеловала. Он тут ни при чем был, связанный лежал. Да уж. Слушай, я обещал, что забудем все прошлое, но вот именно за это тебя надо наказать, как ты считаешь? Вернешь мне обещание только на этот случай?

- Наказывай, если тебе легче станет.

- Не станет, в том-то все и дело, - вздохнул Гром, - а знаешь, ведь, похоже, Лис права, он не любит тебя.

- Может быть.

- Он просто благодарен тебе за то, что ты спасла ему жизнь, поэтому и остался тут защищать тебя, чтобы расплатиться с тобой, как ты сегодня выразилась. И он сам мне что-то в этом роде говорил. Что не уйдет, пока ты ему не скажешь.

Сола промолчала.

- Жестоко с твоей стороны держать его тут, ничего не давая взамен. Сам он хочет, конечно, вернуться к своим соплеменникам, к своим обычаям, к своей жизни. Может быть, у него и женщина там осталась, которую он любит и которая его ждет. А из-за тебя он не может уйти. Отпусти его, Солнышко мое, - он начал целовать ее в шею, - пусть он уйдет. Так всем будет лучше. И тебе - ты забудешь его, когда он перестанет мелькать перед глазами.

Слезы текли из глаз Солы, но она продолжала молчать. Гром посмотрел ей в лицо, вытер рукой ее слезы и встал.

- Пошли на стоянку. Он ждет, лучше всего будет сказать ему прямо сейчас. Бить я тебя не буду, так что его защита не нужна, - он протянул ей руку.

В этот момент что-то тяжелое ударило ему в спину. Он покачнулся, но устоял на ногах. Гром увидел на своем левом надплечье широкую, мощную кошачью лапу с впившимися в грудь когтями длиной в половину пальца взрослого мужчины. Мгновенно, со всей силы, он ударил кулаком правой руки в запустившую длинные клыки в левое надплечье морду леопарда, целя в нос. Рыкнув от острой боли, не ожидавшее этого животное на секунду оторвалось от Грома вместе с куском его плоти. Этого времени ему хватило обвить свою шею левой рукой, чтобы не допустить леопарда к жизненным артериям.

Сола завизжала.

- Беги отсюда, - заорал ей Гром, - быстро беги!

Но визг Солы перешел в дикий крик. Она отползала от места боя, не переставая кричать, с ужасом глядя, как хищник раздирает острыми клыками левую руку Грома, пытаясь добраться до шеи, а тот продолжает бить его по голове. Восемь когтей задних лап, как ножи, оставляли глубокие раны на спине, откуда ручейками стекала кровь.

Сола попыталась подняться на ноги, но почувствовала головокружение и потеряла сознание.

Гром ударил леопарда двумя пальцами в глаз, еще и еще раз. Тот снова заревел, но стал кусать еще яростнее. Вся левая рука представляла собой сплошное кровавое месиво. Гром хотел лишить противника второго глаза, но никак не мог дотянуться до него. Он стал бить кулаком по открытой пасти и носу, но это не приносило леопарду особого ущерба, кроме секундных перерывов в стремлении умертвить жертву. Тогда Гром схватил правой рукой нижнюю челюсть животного и с силой потянул вниз. Леопард стал вырываться всем телом, и они свалились на землю. При этом Гром упустил челюсть и нападавший продолжил свое дело. Гром схватил его за шкирку и попытался подмять леопарда под себя или хотя бы приблизить его второй глаз, но тот крепко охватывал его могучими лапами.

Вдруг хищник издал жуткий рев, следом еще один. Гром увидел склонившегося над ними Тармира, вонзающего нож в область сердца зверя. После четвертого удара леопард разжал хватку, задергался и погиб. Тармир встал и подошел к Соле, внимательно осмотрев ее всю. Он легонько похлопал ее по щекам, но она не приходила в себя.

- Откуда ты взялся? - глухо спросил Гром.

- Услышал ее крик. Подумал, опять ты кулаками машешь. Прибежал так быстро, как только смог. Извини, что не успел раньше. Ты как, идти можешь?

- Не знаю, - он попытался приподняться, но его качало из стороны в сторону.

- Ладно, лучше лежи, выглядишь ты ужасно. Серьезное что-то есть?

- Да вроде нет… рука сильно порвана… не знаю, удастся ли сохранить.

- Я возьму Солу и позову помощь, - предложил Тармир, - но тебе тут будет небезопасно сидеть – ты весь в крови.

- Уходите. Вам тоже здесь небезопасно.

Вдруг они заметили приближающихся Брэда и Дрэка. Завидев Грома и леопарда, Брэд ускорил шаги. Оценив быстрым взглядом обстановку, он скомандовал:

- Дрэк, сооруди носилки. Никто никуда не уходит, все сидят на месте.

- Надо Солу отнести отсюда, - сказал Гром, - сейчас на кровь все сбегутся.

- Никуда не надо ее нести. С того края тоже могут подбираться хищники, а мы безоружны. Копье есть только у Дрэка, поэтому все находятся рядом с ним.

Пока Брэд с Дрэком делали носилки из ветвей деревьев, Сола пришла в себя. Она посмотрела бессмысленным взглядом на сидящего рядом Тармира.

- Что происходит? – с трудом сказала она.

- Ты потеряла сознание, - пояснил он.

Еще несколько секунд она поводила глазами по верхушками деревьев, и вдруг закричала с ужасом:

- Леопард! Он убил Грома!

Она так резко вскочила, что снова упала бы, если бы Тарнир не ухватил ее со словами:

- Нет, он жив, не беспокойся! Сядь, тебе пока нельзя вставать.

- Отпусти меня, отпусти, я должна сама посмотреть, - кричала она, вырываясь.

- Тихо, тихо, хорошо, давай только я тебе помогу, - сказал он, и, поддерживая ее за талию, подвел к Грому.

- О!.. Ооо!.. – Она упала перед ним на колени и дотронулась до щеки, - Гром!.. Тебе больно?

Гром рассмеялся.

- Да нет, - сказал он, - но мне приятно, что ты переживаешь из-за нападения на жестокого зверя еще более жестокого зверя.

- Ну что ты теперь с этим жестоким зверем постоянно мне напоминаешь, Гром, - она закрыла ладонями лицо, не в силах смотреть на глубокие раны, и заплакала.

- Ну не ной, знаешь ведь, что я не люблю нытья. Посмотри вокруг – никто не ревет. Честно говоря, я думал, ты обрадуешься, если он меня загрызет. Все твои проблемы сразу бы решились.

- Что ты такое говоришь! – Перестав плакать, истерично закричала Сола, - я согласилась стать твоей женщиной, чтобы ты не умер! А теперь ты мне такое говоришь! После того, как я видела, как это чудовище кусало тебя!

Дрэк сплюнул. «Так вот оно как» - пробормотал он.

- Ладно, ладно, Солнышко мое рыженькое, я очень рад, что я тебе хоть немного небезразличен. Огромное спасибо леопарду, благодаря которому я это узнал, оно того стоило. Вот теперь мне и, правда, не больно.

- Теперь? – спросил Тармир с улыбкой, - получается, раньше врал, как всегда?

- От тебя я вообще такого не ожидал. Почему ты не дал ему просто загрызть меня? Никто не видел. Сказал бы, что пришел, когда уже было поздно, - спросил его Гром.

- По обычаю, охотники должны защищать друг друга. А я охотник, а не жестокий подлый зверь, в отличие от некоторых, - ответил Тармир, намекая на случай на охоте, когда Гром подставил его под рога оленя.

- Ты глупый зверь. Наверное, просто не пришло в пустую башку, как может все хорошо сложиться для тебя.

- Спасибо на добром слове. Всегда приятно услышать слова благодарности, особенно от такого хорошего человека, как ты.

- Что ж, спасибо. Хотя я и сам бы справился. И все же теперь я в долгу перед тобой. Говори, чего ты хочешь, и я это сделаю. Только Солу не отдам все равно.

- Хорошо, я подумаю, - серьезно сказал Тармир.

Втроем положив Грома на носилки, Дрэк с Тармиром понесли его к стоянке. Брэд поддерживал спотыкающуюся Солу.

Грома уложили возле его палатки, и Брэд отправил Тармира за Микой. Сола сидела рядом, держа Грома за правую руку и гладя по испачканным в крови волосам. Дрэк пошел к себе. Вождь ободряюще сказал Грому:

- Ты молодец! Хорошо держишься. На руке очень серьезные раны.

- Что ж теперь, плакать что ли. Руку, надеюсь, Мика вылечит, главное – шея осталась почти цела.

- Не знаю… - с сомнением сказал Брэд, - раны очень серьезные, Гром. Думаю, тебе надо быть готовым к тому, что ее придется отрезать.

Гром закрыл глаза. Он ждал этих слов.

- Ну уж нет, - сказал он сквозь зубы, - какой из меня охотник будет с одной рукой?

- Ладно, не будем спешить с выводами, - сочувственно сказал вождь, - подождем, что скажет Мика.

Лис, услыхав голоса, вышла из палатки. Увидев Грома, она прижала руки к губам и закричала так невыносимо, что Брэд поднялся, охватил ее за плечи и зажал рот.

- Не ори, он жив, - сказал он.

- Со мной все в порядке, Лисичка, - попытался успокоить ее Гром, - не бойся, все будет хорошо. Иди сюда.

Вождь отпустил ее, она покачнулась, свалилась на землю и ползком поползла к Грому. Издавая какие-то нечеловеческие рыдающие звуки, она оглядывала израненное тело и протянула руки, пытаясь дотронуться до него. Но повсюду была кровь, и она боялась причинить боль своим прикосновением. Слезы потоками катились из ее глаз.

- Лис! – громко позвал ее Гром.

Она не отвечала, продолжая задыхаться от рыданий и бегать взглядом по его телу. Ее трясло.

- Лис, - еще громче произнес он, вытащил свою руку из руки Солы и подергал Лис за волосы, чтобы привлечь внимание. Но это не помогло, и тогда он влепил ей пощечину.

- Что произошло… Гром… кровь… везде кровь… что… что… кровь, - икала она.

Гром дал ей еще пощечину. Рыдания перешли в обычный плач и она спросила:

- Что случилось, Гром? Ты не умрешь? Не умрешь?

- Да не умру, хватит, Лис, приди в себя! Мало того, что на меня леопард напал, так теперь еще и твои вопли я должен выслушивать! Не можешь себя сдержать – иди в палатку!

- Нет, Гром, пожалуйста, разреши мне остаться возле тебя! Не прогоняй меня, прошу тебя, я хочу быть рядом с тобой! – взмолилась она.

- Тогда заткнись, прямо сейчас.

Лис собрала все свои силы и попыталась успокоиться. Некоторое время из нее еще вылетали какие-то невнятные звуки и всхлипы, но вскоре она замолчала, однако слезы продолжали течь, как бы сами по себе, независимо от самой Лис.

- Леопард? – Спросила она.

- Да, на меня напал леопард, я отбивался, он немного расцарапал меня, я немного расцарапал его, а потом прибежал Тармир и заколол его. Вот и все, не с чего тут реветь.

- Но ты весь в крови!

- Правильно, так и должно быть: когда повреждают кожу, начинает течь кровь. А царапина – это повреждение кожи. Кровь легко смывается водой. Еще вопросы есть?

- Но твоя рука! Она вся…

- Тсссс!!! – Перебил ее Гром, - от твоего нытья и истерики моей руке легче не станет. Лучше пойди, поставь воды на огонь, чтобы закипела, сейчас придет Мика, возможно, ей понадобиться.

Лис мигом подскочила и побежала выполнять его приказ. Подошли Мика с Тармиром.

- Ну что, догулялся, - проворчала она при виде Грома, хотя в ее глазах мелькнули искры ужаса и сочувствия, - все отношения не можете выяснить, прячетесь по кустам, шушукаетесь, бегаете туда-сюда, как дурачки… вместо того, чтобы жить спокойно… и вот тебе, пожалуйста… все тебе отдали… что только можно было… казалось бы, чего еще надо было дураку…

- Зато почти выяснили, - улыбнулся ей Гром, - еще чуть-чуть и все будет хорошо, так ведь, Солнышко?

- Конечно, Гром, - погладила его по голове Сола.

- Дурак – он и есть дурак. Ему руку, считай, откусили, а он все об одном. Хорошо ему будет, ишь ты… Только вот руки не будет. Говорила тебе, Брэд, его лечить надо. Сесть можешь? – спросила Мика.

- Легко, - ответил Гром, и, опираясь на здоровую руку, с трудом привстал, - ты серьезно про руку?

- Нет, шуточки с тобой вышучиваю, - буркнула Мика, осматривая глубокие порезы на спине, - как ты лежишь на ней? Сплошная рана. Еще и лохмотья кожи везде висят.

- Слушай, Мика, руку нужно сохранить, - попросил Гром.

- Ну если ты знаешь как, подскажи мне, старой дуре, ты же у нас самый умный, - огрызнулась мать вождя, - у тебя там не просто кожа вся оборвана, но и мышцы вырваны. Сам не видишь, что ли? Как я тебе их назад прилеплю? Через два дня при такой жаре загниет твоя рука, и все – нету нашего неустрашимого Грома!

Гром побледнел. Брэд нахмурился. Лис заплакала. Сола тоже прижала ладонь к губам.

Брэд сказал:

- Ничего, Гром, охотиться можно и с одной рукой. К счастью, правая у тебя осталась. Вождем, конечно, тебе в этом случае не быть, возглавлять охоту ты не сможешь, но свою долю добычи всегда будешь иметь. Да и ум твой очень пригодится племени.

- Мика, - помолчав, произнес Гром, - совсем ничего нельзя сделать? Может, все-таки попытаешься? Хоть что-нибудь? Если не получится, отрезать никогда не поздно.

- Гром, у тебя две мышцы просто оторваны, взгляни. Как их вправить, чтобы они срослись? Даже если зафиксировать кожаными полосками, каждый день надо будет делать перевязку. Они при этом будут снова выпадать, а чтобы они приросли, надо, чтобы они были неподвижны хотя бы один оборот луны.

- Знаете, - вдруг заговорил Тармир, - я, конечно, ничего в этом не понимаю, но в моем племени я видел однажды похожую рану. Только на ноге. Носорог рогом поддел, и мышца также висела. Наша целительница закрепила ее на своем месте тонкими веревочками. По краям. И она приросла. Правда, он потом немного хромал, но зато ногу сохранил.

Повисло удивленное молчание.

- Но как она это сделала? - Пришла в себя Мика, - я этого делать не умею, и даже не знаю, как и подступиться.

- Ты видел, как? – Спросил Гром.

- Да, мы тогда все ребятишки столпились вокруг, было интересно посмотреть, как ногу отпиливать будут. Но не пришлось.

- Покажешь, Тармир? – Попросила Сола, и щеки ее стали розоветь.

- Я расскажу, как. Думаю, у Мики это получится лучше меня. Надо поставить мышцу на место, проколоть с краю в ней дырочку, напротив проколоть такую же дырочку в сохранившейся мышце. Затем продеть в них веревочку и завязать. Сделать так нужно по всему краю мышцы, но не слишком много таких узелков, только чтоб мышца хорошо держалась. Потом все как обычно – замотать кожаными лентами. Мышца будет держаться и прирастать. Когда это произойдет, веревки нужно будет снять, - объяснил он.

- Ты серьезно? – недоверчиво спросил Гром, - и это реально поможет?

- Нашему охотнику помогло, - пожал плечами Тармир.

- А зачем ты это рассказал?

- Чтобы попробовать сохранить тебе руку, - недоуменно ответил тот.

- Но зачем это тебе? Я тебя много раз бил, нос сломал, несколько раз убить хотел. Да и сейчас хочу, просто не могу, обещал. Ты меня ненавидишь, тоже, наверное, хотел бы убить. И вдруг: то леопарда убил, то лечение руки предложил. Зачем это тебе? – Внимательно смотря в глаза Тармиру, спросил Гром.

- Не хочешь, не делай, - отвечая таким же прямым взглядом, ответил тот.

- Я просто хочу узнать, почему ты все это делаешь? Тебе просто нужно было молчать, и я остался бы без руки. Я не понимаю.

- Вы будете продолжать выяснять отношения, пока у тебя не только рука, но и остальные раны загноятся? – недовольно спросила Мика, - я тогда пойду к себе, позовете, когда закончите.

- Давайте начнем лечение, Гром, - попросила Сола, - поговорить можно и потом.

- Ты права. Я готов.

Поставили несколько сосудов для кипячения воды. Мика послала Солу за дурманом, который она приготовила, когда только узнала о происшествии. Заварили обеззараживающий отвар из смеси ромашки, тысячелистника и полыни. Все вымыли руки с мыльным корнем и прополоскали в отваре.

Гром выпил дурман. Сола и Лис стали мыть его раненную руку охлажденным отваром. Это было нелегко и страшно – на ней почти не осталось кожи, плечо было разорвано так, что видна была кость, мышцы висели лохмотьями. Гром должен был испытывать страшную боль, однако никак этого не показывал. Лис лила слезы и вся дрожала при мысли, что причиняет своему любимому такие страдания, хоть и во благо. Сола тоже постоянно заглядывала в лицо Грома и периодически спрашивала:

- Больно? Говори, если очень больно будет.

- Мне не больно, не переживайте, - отвечал тот, - ну что же вы такие сопливые у меня? Мне так и кажется, что ты сейчас спросишь, не обиделся ли я на леопарда.

Когда, наконец, всю руку несколько раз вымыли, приступили к операции. Тармиру все-таки пришлось сделать первый узелок самому, при помощи Солы, так как Мика не совсем поняла. Он объяснил, что нужен заостренный кусочек птичьей кости от ноги определенного размера. Его и самые тонкие веревочки прокипятили в отваре. Он сел рядом с рукой Грома, напротив него расположилась Сола. За спиной Грома сидела Лис, чтобы держать мышцу. Почти все племя к этому времени собралось вокруг – было интересно посмотреть на чудесную операцию. Но даже больше операции людей удивляло то, кто и кому ее делает.

Мышцу поставили на свое место, и Лис крепко прижала ее к руке. Тармир проделал отверстие в ней, не вытаскивая кость. Она была немного выпуклой, так что между ней и мышцей оставалась небольшая щель. Сола попыталась просунуть в нее веревочку. Это было нелегко: веревочка не хотела проходить сквозь плоть, мышца соскальзывала, рука Грома подергивалась.

- Не пролазит… Тармир, сделай дырочку побольше… не получается!

- Как я ее сделаю побольше? Сейчас, попробую повернуть по-другому… Вот так, давай еще раз.

- Как ее с обратной стороны подцепить? Не выходит! – отчаянно сказала Сола.

- Ничего, попытайся еще, не волнуйся, - ободряюще ответил Тармир.

- Я боюсь, что ему больно, боюсь лишнее движение сделать.

- Потерпит, ничего с ним не случится. Он же у нас герой, всех победил, так что это для него – пустяк, так ведь, Гром?

- Да, - сквозь зубы ответил тот. С висков его стекали струйки пота.

- Лис, держи мышцу, что она у тебя все время сползает! – раздраженным тоном сказала Сола.

- Потому что ты ее все время дергаешь! – возмущенно ответила та.

- Так тебя на то и посадили сюда, чтобы ты ее придерживала, когда я дергаю!

- Ты так это делаешь, как будто не операцию на живом человеке проводишь, а мясо на ужин режешь!

- Может быть, ты сделаешь это лучше меня, а я буду держать? – Разозлилась Сола.

- Может быть! – С вызовом ответила Лис.

- Лис, почему ты так со мной разговариваешь? Я тебе сделала замечание, а ты огрызаешься!

- Девчонки, подеретесь потом, давайте поспешим, скоро стемнеет уже, - хриплым голосом прервал их Гром.

Они обе сразу замолчали, а Мика, которая внимательно наблюдала за их действиями, глядя на бледнеющее лицо Грома сказала:

- Может тебе ивовой коры заварить?

- Да.

- Тебе очень больно? - С тревогой спросила Сола.

- Совсем не больно, продолжайте, просто пить хочу.

Мика приказала Мил заварить ивовую кору и еще две порции дурмана.

- Давай я тебе помогу, - сказал Тармир Соле, - Лис, прижимай сейчас сильнее.

Придерживая и поворачивая кость, он стал пытаться достать веревочку с противоположной стороны мышцы. Наконец ему это удалось и Сола протянула ее дальше.

- Получилось! – Радостно воскликнула она, блестящими глазами глядя на Тармира, который улыбался ей.

Гром кашлянул.

- Так, давай теперь прокалывать ту, что на руке, - сказал Тармир.

Когда справились и с этим делом, он подтянул оба конца веревочки друг к другу, еще раз поправил мышцу и крепко завязал узелок. Концы веревочки он обрезал так, чтобы остались коротенькие хвостики.

- Вот так, - сказал он Мике и уступил ей свое место.

Следующие узелки они делали так: проколы в нужных местах делала Мика, Сола, которой иногда помогал Тармир, просовывала в отверстия веревочки, а Лис продолжала крепко придерживать мышцу. Вскоре Мил принесла отвар ивовой коры и напоила Грома. Когда приступили ко второй мышце, ему дали еще и дурмана. К тому времени, когда ее почти пришили, Гром уже не мог держать голову, тяжело дышал и постоянно просил пить. Его лицо теперь горело, начался сильный жар. Лис без конца плакала, Сола превратилась в комок нервов, Мил отправили готовить жаропонижающий отвар.

- Гром, не спи, потерпи, осталось немного, - говорила Мика.

- Я не сплю, - поднимал голову тот, и снова ронял ее.

Брэд сел рядом.

- Гром, посмотри на меня.

Тот снова поднял голову и посмотрел на вождя мутным взглядом.

- Пить.

Вождь подал ему чашу с водой.

- Гром, держись. Осталось недолго. Я буду говорить с тобой.

- Да.

- Расскажи, как ты отбивался от леопарда. Далеко не каждому удается остаться в живых после встречи с ним. Твой рассказ может пригодиться кому-нибудь в будущем.

- Он… он напал, как всегда… сзади. Я ударил в нос, - произнес еле слышно Гром и снова уронил голову.

- Отлично! Хороший ход, - одобрительно сказал вождь, - что дальше?

Гром не реагировал.

- Гром!

- Что, - снова постарался поднять голову он.

- Говори дальше, не засыпай, надо успеть обработать руку сегодня.

- Да… я знаю… дальше… что дальше?

- Леопард.

- А… закрыл шею рукой.

- Молодец, что потом было?

- Лапа… боль… боль… везде… Сола… беги… боль… рвет… меня клыками… где Сола… Сола где… Сола!!

- Я с тобой, Гром, - не выдержала Сола и погладила его по щеке, а Лис громко заплакала.

- Мика, - резко сказал Брэд.

- Все, Брэд, последний узел остался, - понимающе откликнулась его мать, - потом еще раз промоем руку и наложим повязку. Это можно сделать и лежа. Сейчас. Подержи его еще немного.

Брэд обнял Грома. В это время Мил принесла жаропонижающий отвар и помогла Грому выпить его.

- Все, - сообщила Мика, - можешь положить его на бок, Брэд.

Сола и Лис еще раз тщательно промыли руку обеззараживающим отваром. Затем обработали заживляющим отваром из подорожника и ромашки. Мика завернула ее в предварительно чисто вымытые и замоченные последнем отваре листья лопуха, а сверху замотала кожаными лентами из мягкой заячьей шкурки.

После этого уже спящего Грома уложили на живот. Его женщины смыли всю кровь отваром, уделяя особое внимание порезам. На спине пришлось также пришить узелками особо большие куски висящей кожи. Мика наложила на спину растертый в кашу промытый подорожник и замотала ее кожаными лентами. Точно также поступили со всеми остальными ранами, включая глубокие, почти сквозные травмы на правой руке от нижних клыков леопарда.

Лежащего на шкуре Грома охотники затащили в его палатку и расположили посередине. Мика сказала Соле, что запрещает ему выходить оттуда, вставать и даже двигаться. Лежать на животе, неподвижно, пока не прирастут мышцы. Кроме того, она заварила на ночь ивовой коры и сделала жаропонижающий отвар.

Сола вошла в палатку, без сил свалилась на свою лежанку и сразу заснула. Лис осталась сидеть возле Грома. Впереди у них была нелегкая ночь.

Гром не проспал и половины ночи. Он начал стонать и пытаться привстать. Лис приходилось постоянно укладывать его обратно, и, хотя он сильно ослаб, ей было нелегко справляться с ним. Стоны все усиливались. Наконец Лис решилась спросить:

- Гром. Гром! Тебе больно?

- Больно… больно…

Лис очень испугалась, так как невозможно было представить, что он говорит о себе такое. Она вскочила, развела маленький огонь, налила в чашку отвар ивовой коры и вернулась к Грому.

- Гром, можешь поднять голову?

В ответ он простонал:

- Сола…

- Я Лис, Гром, попробуй немного приподнять голову, я принесла тебе от лекарство от боли.

- Сола… Сола… - продолжал повторять он.

При свете огня Лис увидела, что глаза у него открыты, но было заметно, что он не видит и ничего не соображает. Она попробовала сама приподнять ему голову и положить ее себе на колени.

- Больно…

- Я знаю, Гром, выпей вот это, - и она поднесла чашу к его губам и чуть наклонила. Почувствовав жидкость, он начал пить, но положение было неудобное, и половина отвара разлилась на Лис. Она положила руку ему на лоб – он был очень горячим и сухим. Она опустила голову Грома на шкуру и пошла за жаропонижающим. На этот раз Лис просто подняла его голову, поддерживая за подбородок, и напоила. Прошло некоторое время, и он стал меньше стонать, но не прекращал звать Солу. В конце концов, Лис, беззвучно расплакавшись, подошла к лежанке ненавистной Солы.

- Вставай, - толкнула она ее, - Гром зовет.

Сола с трудом открыла глаза.

- Как он?

- Плохо.

- Плохо? – Испугалась Сола, - что с ним?

- На него леопард напал, - язвительно ответила Лис.

- Это я знаю, не пытайся умничать, - раздраженно сказала она, - своими глазами видела, как это происходило. Радуйся, что тебя там не было.

Она больше ничего не стала спрашивать, а прошла прямо к Грому. Опустившись рядом с ним, она погладила его по лицу и волосам и сказала:

- Я тут, Гром. Как ты себя чувствуешь?

- Сола… больно.

Реакция Солы была такая же, как и у Лис: она с ужасом посмотрела на него, повернулась и встретилась взглядом со своей соперницей. В этот момент чувства их были одинаковыми, и они обе поняли это.

- Как ты думаешь, он не умрет? – Дрожащим голосом вымученно спросила Лис.

Жалость к ней снова вернулась в сердце Солы, и она ответила:

- Лис, он очень сильный. Ты же видела, он до конца, пока был в сознании, ни разу не пожаловался. Хотя представь себе, насколько сильна была боль. Леопард ему полностью руку разорвал, а мы еще так долго ковырялись в открытых ранах. А он молчал. Сейчас у него просто бред, он не контролирует себя. Сильный жар, надо дать ему лекарство.

- Я уже дала. Давай дадим еще отвара ивовой коры, а то я половину расплескала.

Они напоили Грома, и Сола сказала:

- Ложись, ты устала, я посижу с ним.

Но Лис ей не ответила и продолжала сидеть рядом с Громом. Так и прошла ночь – на короткое время, после приема трав, ласк и утешений Солы он забывался, затем все начиналось снова. Они заметили, что Гром как-то чувствует ее присутствие – когда она находилась рядом, он переставал ее звать. Он ни разу не пришел в себя – как только действие трав прекращалось, сразу начинались стоны и бред. Тогда девушки поили его отварами трав, Сола гладила его, целовала, говорила с ним, пока он снова не впадал в забытье.

Перед рассветом он заснул. Лучи восходящего солнца просочились сквозь шкуры и осветили изможденные лица девушек. Они сидели по разные стороны от своего мужчины, и у них уже не было сил ни обмениваться мнениями, ни думать о том, что будет завтра. Под глазами Лис залегли темные круги, которые были особенно заметны на фоне белого, как мел, лица.

Когда краешек солнца показался над горизонтом, в палатку Грома вошла Мика. Окинув взглядом ее обитателей, она сразу все поняла, и спросила только одно:

- Он потел?

- Нет, - отчаянно ответила Сола, - Мика, он всю ночь бредил, жар еле сбивали, кожа сухая. Ему больно, постоянно больно.

- Хах, а чего ты ожидала – что ему будет приятно? – саркастически ответила она, - довела мальчишку до ручки гонором своим… что за девки пошли… тебя он узнает?

- Да, - заплакала Сола, - но в чем я виновата?

- Эээ… «в чем виновата», - продолжала гнуть свое Мика, - в том, что не тем местом думаешь, как и вот эта сучка, которая рядом с тобой сидит. Два сапога пара. Вообще, вы все тут друг друга стоите. Подобралась компания…

Сола обиженно отвернулась, а Лис спросила:

- Мика, Гром не умрет?

- Тьфу, ты вообще молчи, когда я рядом нахожусь, чтоб я тебя не замечала. Еще раз пикнешь – просто уйду. Сама будешь лечить, паршивка поблудная.

У Лис уже не было сил даже заплакать при этих словах. Она просто отползла в угол и умолкла.

- Так, Сола. Пусть спит, раз заснул. Когда проснется, придешь ко мне, я тебе дам еще отваров. Весь день пусть лежит без малейшего движения, никого сюда не пускать, никаких конфликтов не устраивать! Он должен лежать без нервотрепок, которые вы так любите, хорошо питаться, ты должна быть рядом. Он сейчас в очень опасном положении. Пришить-то мы все пришили, но неизвестно, как все пойдет дальше.

- Он не умрет?

- Откуда я знаю? – раздраженно ответила Мика, - говорю, положение опасное. Я делаю все, что от меня зависит. Поступайте также и время покажет.

Когда солнце было на половине пути к зениту, Гром проснулся. Лис и Сола сидели рядом с ним. Они сразу нагнулись, внимательно всматриваясь в его глаза.

- Соскучились, девочки мои? – Попытался пошутить Гром, но голос его был хриплым и еле слышным

- Как ты себя чувствуешь, Гром, - спросила Сола.

- Ты моё Солнышко рыженькое! Ты такая заботливая у меня. Отлично чувствую, - ответил он. Лис сидела с другой стороны и не говорила ни слова, видя, что он не обращает на нее никакого внимания.

Сола приложила руку к его лбу и сказала:

- Я сейчас схожу к Мике за отварами и быстро вернусь.

Когда она ушла, Лис пересела на ее место и нерешительно погладила его правое плечо.

- Лисичка, все будет хорошо, - попытался улыбнуться Гром.

- Да… я все время была тут, Гром… рядом с тобой.

- Я знаю. Помоги мне подняться, - сказал он, приподнимаясь с помощью правой руки.

- Нет, нет! – Вскричала Лис и рассказала ему о требованиях Мики.

- Хорошо, - сказал Гром, - и сколько мне так лежать?

- Не знаю… Гром, тебе сильно больно? Что я могу сделать для тебя?

- Мне совсем не больно, Лисенок, не переживай. Но ты можешь кое-что сделать – помоги избавиться от лишней жидкости во мне, раз уж мне нельзя выходить, - улыбнулся он.

Когда с этим делом было покончено, Лис сказала жалобным голосом:

- Гром, я люблю тебя. Прошу тебя, не оставляй меня. Я не смогу без тебя.

- Это ты намекаешь, что я могу сдохнуть, так ведь? Что, все реально плохо?

- Нет-нет, что ты! – Испугалась Лис, - просто ночь такая тяжелая была, нет-нет, я не то хотела сказать, я…

Тут зашли Мика и Сола.

- Ну что, бестолочь, очухался? Сейчас напоим тебя травками, накормим, и скоро будет наш Гром снова сильным, здоровым, создавать всем проблемы своим ужасным характером вместе со своею своенравной сестричкой и вашими друзьями – пропела Мика.

Гром даже улыбнулся.

- Мика, - все же спросил он, - я останусь жить?

- И он туда же! А то как же? Иначе ради чего мы вчера корячились полдня над тобой? Ну я – это понятно, такая уж моя доля, но посмотри на этих двух дурочек, они-то тоже как старались! А твой новый дружок – это же вообще уму непостижимо? Так что, милый мой, не бери-ка ты дурного в голову, а давай на деле покажи, какой ты у нас герой, чтобы наши усилия не пропали впустую. Борись, включай свое тупое упрямство – самое главное твое качество и скажи нам сам: «я буду жить»!

Гром рассмеялся.

- Мика, я тебя обожаю! Научи моих женщин вести себя так, как ты. А то они такие сопливые, что просто скучно, - попросил он.

- Эх, дружок, этому не учат. Да и нет желания связываться с вашей компанией. Сам подцепил их, хотя предлагали тебе, дураку, выбрать из трех хороших девушек, - снова стала ворчать она, - так нет, уперся в двух потаскушек.

Гром нахмурился.

- Не надо бровки сводить, на вот, выпей лекарства и ешь.

- Я не хочу есть, - мрачно сказал он.

- Не хочешь? Ну и не ешь. Крови потерял море, сил на выздоровление нет. Дааа, страшно представить, что будет с бедной Солой, если ты умрешь…

Глаза Грома дико сверкнули.

- Давай сюда жратву, - злобно сказал он, - и нечего тут улыбаться!

- Лопай-лопай! Ишь ты, волчонок, против шерстки его погладили, зубки показывает! Будет он учить меня, улыбаться мне или плакать, наглец малолетний… И чтоб лежал неподвижно!

- Ну и сколько мне так лежать?

- Сколько потребуется, столько и будешь лежать, если, конечно, хочешь и руку сохранить, и живой остаться.

- Я буду жить! Поняла?! – Вызывающе сказал Гром, - говори, что надо делать, я все буду выполнять!

- Ну наконец-то! – Усмехнулась Мика, - а то распустил нюни: жить – не жить, буду – не буду, хочу – не хочу… Сейчас охотники принесут для тебя печень – съешь ее сырую. Перевязку завтра сделаем. Я пошла, пусть тебя твои избранницы оглаживают, облизывают и приходят ко мне за лекарствами. И поменьше хнычьте тут все, делом лучше занимайтесь.

Так и прошел день – Гром с трудом заставлял себя есть, пересиливая тошноту, пить побольше воды. После обеда зашел Брэд, от которого Мика не скрыла, что состояние сына его женщины очень опасное, и что ручаться пока она ни за что не может. В это время жар снова стал усиливаться и вождь с беспокойством посмотрел в сухо блестящие глаза Грома.

- Ну как ты? – спросил он.

- Мика сказала, жить буду. А главное – я так сказал, - пытаясь говорить твердо, ответил Гром.

- Правильно, держись, давай! Ты нам всем нужен.

- Сомневаюсь, но спасибо.

- Твоя мать хотела бы, чтобы ты боролся насколько сможешь, Гром.

- Брэд, не беспокойся, Мика уже придумала способ, как заставить меня бороться за жизнь, - улыбнулся Гром, - надо признать – ее методы хитрее и действеннее. Я не умру, уж поверь мне.

- Какой способ?

- Спроси у нее.

- Ладно, я, пожалуй, и сам уже догадался, - тоже улыбнулся он, - я верю в тебя. Завтра зайду.

К вечеру Гром снова впал в беспамятство из-за сильного жара и следующие две ночи и два дня повторялось тоже самое. Соле приходилось засыпать только перед рассветом и урывками ночью, когда Гром недолго пребывал в забытье. Лис все это время не спала совсем, не отходя от него ни на шаг. К тому же она почти не ела, и вечером третьего дня просто потеряла сознание, поднявшись, чтобы принести очередную порцию лекарства Грому. Пришлось Мике готовить и ей поддерживающие отвары и провести жесткую беседу о том, что если она хочет помочь Грому, то нужно, прежде всего, быть здоровой самой.

Когда Мика ушла, Сола, которая испытывала теперь к Лис странную смесь жалости и уважения, сочувственно сказала ей:

- Мика права. Тебе надо беречь себя, Лис, хотя бы ради Грома. Там, в лесу, перед тем, как напал леопард, он признался мне, что любит тебя и ни в коем случае не хотел бы потерять, - приукрасила она его слова.

- Правда? – Лис широко открыла глаза, в которых заметалось отражение огня от костра, отчего они утратили поселившуюся в последнее время безжизненность, - тебе? Говорил?

- Конечно, а чему ты удивляешься? Ведь он и тебе это говорил, разве нет?

- Просто… просто он ни разу за все это время… не позвал меня… только тебя, - и слезы закапали из ее карих глаз.

- А зачем ему тебя звать, когда ты и так все время была рядом? – Логично затметила Сола.

- Ты думаешь, он меня любит? – Беззащитным тоном спросила Лис.

- Не думаю, а знаю. Говорю же, сам об этом сказал мне.

Повисло молчание.

- Сола… он… все так ужасно… этот непрекращающийся жар, постоянная боль… я… я не верю уже, что он… - заплетаясь в словах, вымолвила Лис.

- Перестань! – Перебила ее Сола, - он будет жить! Он же сам сказал!

- А Мика сказала, что нет, - зарыдала Лис.

- Мика так не говорила, ты просто сама себя накручиваешь. Она сказала, что положение тяжелое и неизвестно, что будет. Но ведь раны не загноились? Это самое главное. Ты просто сама устала и ослабела настолько, что тебе все кажется ужаснее, чем есть. Ложись спать, я посижу с ним. Обещаю, сразу разбужу тебя, как только он придет в себя.

- Хорошо, - всхлипывая, согласилась она, - только обязательно разбуди.

Прошла половина этой третьей ночи, и Гром сильно пропотел. Сола постоянно вытирала текущие струйки пота со всех открытых участков тела. От радости она даже разбудила Лис, которую и не думала будить при предыдущих пробуждениях Грома.

Лис прижала ладони к груди и сказала:

- Ведь это значит, что он не умрет, правда?

- Конечно! Не плачь, Лис, лучше ложись дальше спать. Да-да, не возражай – ты ему здоровая нужна, а не слабая и больная! Когда он проснется, я разбужу тебя сразу, а сейчас тебе обязательно надо выспаться после сегодняшнего.

Гром проспал остаток ночи относительно спокойно. Жар был умеренный, он не бредил больше. Утром Мика подтвердила надежды Солы и Лис. Теперь всех мучил другой вопрос: что будет с рукой?