Пленник. Я обещала убить тебя

Голова раскалывалась.

Яркие вспышки боли пронизывали виски. Резко слепящие, они били изнутри, и гулким эхом растекались по черепу, заставляя сжиматься всем телом. 

Что произошло?

Последнее, что я запомнила было…это было?

Мысли ускользали, не желая оформляться во что-то понятное. В голове было пусто и шумно одновременно.

Хриплый стон вырвался из-за рта. Пить. Как же хочется пить.

– Вайлет! – чей-то голос прорвался сквозь пелену.

Чужие пальцы коснулись моего лица. Холодно. Тело непроизвольно вздрогнуло.

Гул голосов, странный треск. 

Звуки врезались в уши, рождая ещё больше боли.

Запах костра, зимнего леса и крови заполнил пространство.

Где я? Что происходит?

Страх поднялся внезапно, тяжёлой волной сдавил грудь. Я попыталась открыть глаза. Тусклый белёсый свет ослепил, заставляя обратно зажмуриться.

Спокойно. Заставив себя медленно вдохнуть, я попыталась снова.

Надо мной простёрлась блёклое утреннее небо, редкие хлопья снега падали на моё лицо, а хриплое дыхание вырывалось изо рта облачками пара.

Это было… неправильно. Не по-настоящему.

– Слава богам, ты очнулась,

Перед глазами возникло лицо. Это была девушка, слишком молодая даже девчонка лет пятнадцати, не больше. Конопатая, с короткими каштановыми волосами, перепачканные золой.

Она продолжала что-то говорить, быстро, сбивчиво, пока одна её рука осторожно приподняла мою голову, а в другой была зажата жестяная кружка.

   Холодная вода коснулась губ, полилась в приоткрытый рот, и я жадно глотнула, едва не захлёбываясь. Горло обожгло холодом, но это было лучше жажды, лучше головной боли. Намного лучше.

Мир перестал вращаться, замедлился, но всё ещё не стал понятен. 

– Она пришла в себя? – врезался в мою трещавшую по швам реальность резкий голос, пропитанный властью.

– Да, капитан, – совсем тихо ответила девчонка, её плечи скукожились, а взгляд упёрся в кружку, которую она так и не выпустила из рук.

С трудом посмотрев в сторону голоса, я увидела …рыцаря?

Он стоял передо мной. Высокий, широкоплечий мужчина с уже седеющей аккуратной бородкой.

Подбитый мехом плащ свисал с его плеч, на груди виднелись кожаные доспехи, укреплённые металлическими заклёпками. Наручи, наколенники, набедренники – тяжёлые элементы устаревшего военного обмундирования выглядели настоящими.

Он смотрел на меня пристально. Серые глаза были холодными и оценивающими.

В голове под этим взглядом поселилась сплошная пустота.

– Вайлет, – произнёс он – Ты мой лейтенант. И ты та, кто победил. Значит, твоё слово будет решающим. 

Вайлет?

Какая Вайлет? Я не успела спросить, что-либо, а тем более понять, как мужчина продолжил:

– Казнь или пленение?

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, окружённые абсолютной тишиной.

– Что? – хрипло пробормотала я.

Девчонка помогла мне приподняться. 

Я лежала на какой-то лежанке, снег под ней был притоптан, тонкое одеяло сползло с моих плеч, открывая вид, на стальные наручи, в которые были закованны мои руки. 

Когда мир перестал качаться, я всё же подняла взгляд, оглядываясь вокруг.

Походная стоянка.

Кругом горели костры, от которых вился, поднимаясь, зыбкий белый дымок. Люди. Человек одиннадцать. Все в плащах и доспехах, вооружённые. И все они молчали, смотря на меня. Ожидая.

– Вайлет? – снова заговорил мужчина, шагнув ближе. В его взгляде мелькнула тревога, – Скажи слово.

Я снова огляделась, пытаясь понять, и тогда увидела его.

Позади капитана, чуть в стороне, на коленях стоял мужчина, закованный в цепи.

Из рассечённой брови текла кровь, так густо, что трудно было рассмотреть лицо. Столь же алый, как и, кровь плащ стелился по снегу вокруг него.

Голова мужчины была поднята в жесте неповиновения. Он не выглядел сломлено даже на коленях.

И он так же, как и все вокруг, смотрел на меня.

Карие глаза, словно кофейная гуща, были слишком спокойны для человека в цепях. В них не было ни страха, ни мольбы.

В тот миг, когда наши взгляды встретились, боль в висках вспыхнула с новой силой, и моя реальность всё же треснула.

В сознание замелькали образы-чужие, обрывочные. Металл, крики, холод, пламя и звон оружия. Чужая ярость. Чужая смерть. Чужая жизнь.

Я резко вдохнула.

Понимание обрушилось на меня, подгребла под собой, заставляя захлебнуться в беззвучные крики. 

Дорогие читатели!
Добро пожаловать в мою новую книгу!
Это история о жестоком мире и паре сердец.
А ещё ... о попаданке, которая хочет отринуть навязанную роль, и о генерале, который не знал, что, угодив в плен, встретит ту, что изменит его жизнь.

Добавляйте книгу в Библиотеку, подписывайтесь, оставляйте комментарии – ваша поддержка и отклик очень важны для меня!

Жду ваших мыслей!

Я была обычной женщиной тридцати пяти лет и жила в обычном мире.

Руководила преуспевающей мебельной фирмой. Зарабатывала достаточно, чтобы не считать деньги, жить в двухэтажном доме в черте города и не испытывала ни малейшего желания что-то менять.

Жизнь была выстроена, как хорошо работающий, тщательно смазанный механизм. Сделки, власть, комфорт, знакомые до малейших деталей стрессовые ситуации.

Мужчины появлялись и исчезали. Красивые, удобные, не задающие лишних вопросов, не лезущие в моё – личное.

И мне всё нравилось, всё устраивало, пока всё это не закончилось в один зимний день.

Подробности ускользают от меня словно песок сквозь пальцы. Я не знаю, как это случилось. Помню только короткую вспышку боли, а потом ничего. Я умерла, как странно было это осознавать, как невероятно сложно понять. 

После «ничего», я очнулась здесь. Хотя до конца всё ещё не понимаю, где это «здесь».

Вайлет Альманзи. Так звали девушку, в теле которой, я неожиданно для само́й себя, оказалась.

Ей было двадцать семь. Воин. Лейтенант.

Её жизнь не имела ничего общего с моей, но в то же время была до пугающего отчаянной и логичной.

В девятнадцать она сбежала из дома. Покинула знатную, обеспеченную семью, где ей, несмотря на проснувшиеся силы, пророчили спокойное будущее и выгодный брак. Вместо этого Вайлет выбрала военное училище, и тем самым лишилась поддержки семьи.

Отречение матери, а потом и отца. Домой её уже не ждали. Вместо того, её настоящим и будущим стали боль, усталость, слёзы и бессонные ночи, проведённые в бесконечных тренировках. Но она не отступила, не сломалась и, обуздав свою силу, научилась сражаться.

После окончания обучения её направили служить в крепость Насги, гиблое место на самой границе.

Слишком близко к врагу.

Слишком близко к Империи Хольтет.

Тираническое государство, с которым её родная страна Зэвт воевала уже почти пятьдесят лет. Их крепость Рэбиток находилось пугающе близко, яркое напоминание, что покоя в этих землях не будет никогда.

Вайлет это мало пугало.

Её вообще мало что волновало по-настоящему.

Единственное, что рождало в ней интерес к этой жизни, была её собственная сила, вернее, магия и бой. Магия в этом мире была странной, неотъемлемая от холодного оружия, она проходила через мечи, клинки и разного рода холодное оружие, и несла только разрушение.

Короткий меч из воронёной стали. Реликвия её семьи, когда-то украденной ей же из родового хранилища, стал продолжением руки, верным другом и соратником, тем, что сделало ей имя.

За пять лет службы Вайлет дослужилась до лейтенанта и получила прозвище.

Чёрная Лисица.

Её боялись. Её уважали.

Она не была жестокой, просто эмоционально холодной. И оживала она только в бою, когда адреналин струился по жилам, и расцветала ярость, страсть и нестерпимое желание победить. Она любила сражаться и знала, что умрёт в бою, и она оказалась права.

Эта вылазка должна была быть важной, как ни посмотри, всего лишь обычной разведкой. Нехарактерная активность в Рэбиток. Неожиданный наплыв священнослужителей? Что им могло здесь понадобиться? Нужно было только понаблюдать, сделать выводы. Просто быть аккуратней, осторожней. Но отряд наткнулся на противника.

  Простая стычка. Они думали, что будет легко. Противником было немного, позиция у них была повыгодней.

Но они наткнулись на него.

Маор Сэн-Ран.

Один из пяти генералов империи Хольтет.

Жестокий Меч. Стальная Рука.

Он не брал пленный, оставляя на поле битвы только бездушные мёртвые тела. Не щадил ни врагов, ни своих.

Почему он оказался в Рэбтоке, вдали от основной линии фронта, никто не знал. Возможно, проверка, возможно что-то большее.

Фактом оставалось только то, что он был здесь.

Стальной протез от плеча вместо левой руки, делал его фигуру на поле боя не просто заметной, а пугающе узнаваемой. Многие верили, что в этом человеке уже не было души. Что Маор Сэн-Ран лишь оружие, созданное убивать.

Вайлет приняла бой.

Они схлестнулись.

Его двуручный огромный меч против её короткого клинка, и воздух наполнился звоном металла.

Сила вспыхнула, пропитывая пространство, она шла через оружие, усиливая тела, ускоряя движения, выжигая страх.

Холодная изморозь на клинке Вайлет столкнулась с языками пламени Сэн-Рана.

Лёд и огонь.

Вайлет получила ожоги, а удар тяжёлой металлической перчаткой по голове сбил дыхание, перед глазами поплыло, но она не отступила. Последний рывок, пока тело ещё слушается.

Удар. Холодное лезвие рассекло металлический нагрудник. Ещё удар. Ниже.

И он отшатнулся, качнувшись, посмотрел на неё, губы разрезала странная улыбка. То ли благодарность, то ли сожаление. Пока в ней пылала ярость боя, он оставался до странного спокоен.

Рывок. Она сбила его с ног, падая, он снова ударил её по голове.

Сознание почти померкло, колени подогнулись, заставляя упасть, и единственно, что удержало её от падения, это собственный клинок, верный друг.

Но это был конец для них.

Последним воспоминанием Вайлет Альманзи были глаза врага.

Тёплые, живые глаза.

Совсем не тот взгляд, который ожидаешь увидеть у бездушного оружия.

Реальность вернулась, так, словно меня просто кто-то выплюнул из не принадлежащих мне воспоминаний.

Чужая – моя жизнь вспыхнула и погасла за долю секунды, оставляя после себя глухой звон в висках и ощущения, будто меня втиснули в чужую кожу. Хотелось кричать.

Но здесь и сейчас все ждали.

Казнь или пленение?

Я снова посмотрела на Сэн-Рана. Насильно скованный в цепи, весь в крови, он был не сломлен, а просто… спокоен. Будто не его судьба решалась в этот момент. Будто смерть ничего не значила.

– Вайлет, – голос капитана разрезал тишину.

Зар Сирин. Я знала это имя, вернее, я его вспомнила. Он смотрел напряжённо, тревога мешалась в нём с нетерпением, и он ждал от меня верного решения.

– Это опасно, – резко сказала женщина, стоящая неожиданно близко. Тали. Хмурое лицо было изрезано морщинами, которые от военной жизни проступали только чётче, искажая черты лица, добавляя лишний десяток лет. – И бессмысленно!

Я слышала её, понимала, и даже отчасти была согласно, но взгляд снова вернулся к нему. Это был человек, которого я могла ненавидеть, враг этого тела. Вайлет умерла от его тяжёлой руки. Но я не могла выдавить из себя приговор. Нечто внутри болезненно сжималось и ныло, убедить себя в том, что мне плевать на жизнь этого человека не получалось.

– Пленение, – проговорила я хрипло.

Слово упало, и тишина взорвалась. Многие были не согласны.

– ТИХО, – Зар Сирин не кричал, но тишина окутала лагерь мгновенно.

Обведя собравшихся тяжёлым взглядом, он снова посмотрел на меня:

– Твоя ответственность, лейтенант. При любой опасности убить. Это приказ.

Голова склонилась в жесте подчинения, тело действовало само.

Удовлетворённый моим ответом, капитан Сирин, кивнув мне, развернулся. Мазнув взглядом по скованному пленнику, направился к своему костру.

– Ты приведёшь нас к смерти, – выплюнула в мою сторону Тали.

– Разве мы уже не идём с ней рука об руку?

– Ты поймёшь, что ошиблась Вайлет, но будет уже слишком поздно, – сказав своё последнее слово, так, чтобы его услышал каждый, она отвернулась.

Я снова посмотрела на пленника и наткнулась на его тяжёлый взгляд. О чём он думал? Был готов уже умереть? Или же размышлял, как убить меня? Я не знала. Качнув головой, я откинулась обратно на лежанку. Стоит ещё немного отдохнуть и попытаться принять действительность.

Я не заметила, как провалилась в сон. Мутное марево поглотило меня и окунуло в череду бесконечных образов, сожалений, призраков прошлой жизни. В этом полубреду я всё никак не могла вспомнить собственное имя. На поверхность выплывало только один набор букв, складывающийся только в Вайлет Альманзи.

Девушка, воин…Я Вайлет Альманзи. И я хочу жить.

Когда я второй раз открыла глаза, вокруг уже стемнело. Искры от костров, вспыхивая, устремлялись в темнеющее над головой небо, усеянное звёздами. Снег прекратился, и кусачий мороз обжигал кожу на лице. Вокруг тихо разговаривали люди, перекидывались нелепыми шутками и тихо смеялись, ведь по-иному уже не могли.

Рядом со мной оставалась девчонка. Её звали Давида. Сирота, бегущая от тяжёлой участи, попала в крепость два года назад и осталась здесь. Кто её знает, почему она выбрала этот путь.

Я снова закрыла глаза, пытаясь понять, что с моим телом. Не было боли, и это объяснялось повышенной регенерацией, что давала сила. Клинок из вороновой стали прижимался к моему боку, распространяя холод, проникающий под одежду, кожу. 

Сотрясения головы, или же проломленный череп, чтобы не убило бывшую владелицу тела, это перестало быть опасным.

– Вайлет, – на грани слышимости прошептала Давида, робкая и слишком нежная для этой жизни, – По ешь. Организму нужны силы.

Она была права. Последний раз взглянув на бездну над головой, я села.

– Осторожно с руками, – предупредила меня девчонка, – Помни об ожогах.

Точно ожоги. Я посмотрела на свои руки. Кисти были обмотаны тряпками белой ткани, кое-где их пропитала сукровица. Эти ожоги были получены от пламени силы Сэн – Рана, они не заживут быстро.

Странный всё же это был мир. Словно созданный для войны. Даже магия отражалась в оружии и усиливала воинов, давала им регенерацию, силу и скорость, проявлялась в физических воплощениях…всё, чтобы убивать других. 

И в тоже выступала уравнителем. Ранения, полученные из-за физического воплощения силы, как эту магию называли здесь, заживали дольше простых физических увечий. Я вздохнула. Несмотря ни на что, даже в таком мире хотелось жить.

Мне протянули жестяную миску с царапиной на боку, в которой была склизкая каша, с такой же жестяной ложкой.

– Ешь, – Давида кивнула.

Делать было нечего, и я бездумно начала поглощать еду. В голове крутились мысли.

– Вайлет, – спустя время, когда безвкусная каша была почти съедена, снова обратилась ко мне Давида.

– Ммм?

– Почему ты его не убила?

Маор Сэн-Ран.

Имя взорвалось в голове, как вспышка.

– Он может пригодиться? – неуверенно ответила я.

– Ты думаешь? А вдруг… – голос девчонки совсем затих, что разобрала я конец фразы только чудом, – Вдруг Тали права?

Тали права. Я была в этом уверена, но… Оглянувшись, я посмотрела в сторону пленника, что был там же, на границе световых кругов от костра. Всё та же поза, преклонённые колени, закованные в цепи руки, только голова была опущена в этот раз.

– Ему давали пищу? – неожиданно даже для себя спросила я.

– Нет.

– Почему?

– Это Сэн-Ран, – глухо пробормотала Давида, – Вайлет. И он твоя ответственность.

«Моя ответственность» эхом отдавалось в голове.

– Дай мне порцию еды, – попросила я девчонку, выдыхая очередное белое облачко пара.

Через пару минут, получив искомое, я поднялась. Наручи сковывали руки, бедра и колени были опоясаны сталью. Плащ чёрного цвета, подбитый серым мехом, был отстёгнут и аккуратно сложен возле Давиды, как и нагрудник, объёмные наплечники и стальные перчатки. Я оставалась только в плотной куртке из шерсти с кожаными элементами и металлическими заклёпками, по тому же принципу были сделаны и штаны. На ногах тяжёлые сапоги с металлическими носами. На боку ножны, расшитые золотой нитью, эхо величия рода Альманзи, в которых покоится клинок.

Мне не было холодно, пока с каждым прошедшим мгновением крепчал мороз.

Всё же, накинув плащ на плечи, я направилась к пленнику.

Проходя мимо костров, я замечала знакомо-незнакомые лица и осторожные взгляды. В некоторых сквозило осуждение, в других страх, иные же не выражали ничего.

Он почувствовал меня, неспешно поднял голову и посмотрел. Блики ближайшего костра плясали в его очах, кофейная радужка выцвела до тёплого оранжевого цвета. Молчание затянулось. Я так и застыла, смотря на него, с миской полной каши в руке.

Он вытер кровь, и я заметила мелочи, что ускользали от меня ранее. Вырубленное словно из дорогого мрамора лицо было перечёркнуто шрамом, широкая бледная полоса на смуглой коже, начиналась с левой нижней челюсти и шла вверх, пересекая переносицу, заканчиваясь под правым глазом. Испачканные, свисающие ниже плеч пепельные волосы при свете дня, сейчас отливали тёплым оттенком охры. Плотно сжатые губы и ещё один шрам, совсем мелкая полоска на волевом подбородке.

Глядя на него, можно было услышать на самой грани между тишиной и криком рёв пожирающего всё пламени, пронзительную песню льющийся крови, почувствовать дым от костров, ощутить вкус терпкой сладости на языке. Всё кричало об опасности. Подойти ближе, и тебя поглотит пожирающий всё огонь.

Я сглотнула вязкую слюну и сделала ещё один шаг, продолжая рассматривать мужчину.

С него содрали повреждённый нагрудник, почему-то не тронув алый плащ, покоящийся на широких плечах, под которым была разрезанная испачканная кровью куртка. Сильный. Слишком сильный. Любой другой уже умер бы от полученных ран, но этот мужчина был жив и спокойно смотрел на меня. Его регенерация медленно справлялась с ранами, не мешало даже отсутствие его меча.

Огромный двуручник скорей всего был у капитана, не удивлюсь, если завтра я увижу замотанное в парусину оружие на его спине. 

– Еда, – всё же сказала я хрипло.

Он не ответил, а я ощущала себя до боли нелепо. Тишина поглотила меня, я словно оказалась в вакууме, за пределами которого продолжалась обычная жизнь походного лагеря.

– Ты другая, – всё же заговорил он спустя минуты тишины. Хриплый голос с мягким баритоном хлестнул по ушам, сбил дыхание.

– Другая? – склонив по-птичьи голову, я скользнула взглядом по его рукам, лишь бы не смотреть в эти глаза. Изрезанная в новых ранах и старых шрамах правая, и отбрасывающая блики, слишком гладкая и совершенная для настоящей, левая. Обе были закованы в каменные кандалы, от которых шла цепь, уходящая куда-то за его спину.

– Твои глаза, они стали другими, – ответил он мне.

Тяжело сглотнув, я снова посмотрела на него в упор.

– Ты меня не знал. – я приблизилась ещё ближе, застывая в опасной близости, сердце застучало в ушах, и я поставила миску на снег, рядом с его руками, намерено неспешно, – Ешь.

Спокойный шаг назад, ещё один. Сердце начало успокаиваться, страх схлынул, стоило отойти на безопасное расстояние.

– Ты пожалеешь, что оставила меня в живых, Чёрная Лисица, – донеслось мне в спину, когда я уже отвернулась широкими шагами направляя обратно к своему костру, – Пожалеешь.

– Вайлет.

Спустя полчаса я сидела перед костром, смотря на пламя, продолжая прокручивать разговор, произошедший с Сэн-Раном. Кто-то словно поставил чужие реплики на повтор у меня в голове, они все повторялись и повторялись. Тело, в свою очередь, действовало отдельно, правая рука в привычном жесте гладила рукоять клинка, нежно, как самое ценное сокровище.

– Лейтенант!

Голос капитана Сирина выдернул меня в реальность. Он звал меня, сидя возле своего костра в окружении доверенных лиц. Два мужчины, один был моего возраста Мабрук, а один старше лет на пятнадцать Харис.   

– Иди сюда, надо поговорить!

Ничего не оставалось, как направиться к непосредственному начальнику. Тяжело падая возле мужчин, я безучастно посмотрела вокруг.

– Выдвинемся до рассвета. Надо уйти как можно дальше, эти сучьи дети Хольтета, могут захотеть мести, и даже не знаю, как они поведут себя, не обнаружив своего генерала среди трупов.

– Будут безмерно рады? – задиристо спросил Мабрук.

– Захлопнись, Маб. У них свой кодекс чести, буду не удивлён, если они выследят наш отряд только чтобы добить своего генерала, и не дать ему опозориться пленом.

– Харис прав, – Сирин качнул головой скривившись.

– Честное слово, Вайлет, тебе следовала убить этого выродка, – пробормотал Харис, – И чего ты оставила его в живых? Теперь я не берусь утверждать, что путь обратно, через заброшенный тракт, будет столь безопасен, как был.

– Он никогда и не был безопасен, – пробормотал Маб, пока я продолжала молчать.

– Раньше было больше шансов проскользнуть. Без этого, – взгляды нашего квартета скрестились на пленнике, который оставался всё там же, в той же позе, – Груза. И всё же зачем он нужен живым?

– Может получиться его допросить?

– Нет, Маб, таких не допрашивают.

Молчание окутало нас, пока все остальные вокруг прислушивались к нам.

Сирин, внимательно посмотрев на меня, чему-то кивнул, жёстко, понизив голос, заговорил:

– Пойдём через Кривое Ущелье и Заброшенный пост.

– Опасно и дольше.

– Там меньше шансов на засаду, да и от погони есть шанс уйти.

– Но оправданно ли это, капитан? – неуверенно спросил Маб, с каждым словом понижая голос,– Ведь сам путь...Легче убить этого генерала, честное слово. Ущелье…

Взгляды теперь скрестились на мне. Капитан качнул головой.

– Слово было сказано. Победитель решил судьбу пленника. И пока ситуация позволяет сохранять ему жизнь, а значит, мы будем сохранять.

– Принято, – буркнул Маб, пока Харис только тяжело кивнул, смиряясь с неизбежным.

– Передайте людям, выдвигаемся через четыре часа.

– Поняли, – мужчины начали подниматься и я с ними.

– Задержись, Вайлет.

Ничего не оставалась, как сесть обратно. Когда мужчины удалились, начав подходить к каждому костерку, чтобы предупредить о времени, капитан заговорил.

– Как ты?

– Нормально, – я посмотрела на обмотанные руки, а голова отозвалась вспышкой боли.

– Почему ты решила сохранить ему жизнь, Вайлет? – всё же спросил у меня Сирин, спустя несколько минут тишины.

– Не знаю, – я не могла сказать, что я вовсе не Вайлет, что, смотря в глаза цвета кофе, не могла даже помыслить о том, что одно слово могло потушить в них искру жизни навсегда. Одно слово…потерянной женщины, которая ещё не до конца разобралась в этом мире.

Между нами возникла пауза, секунды неспешно перетекали в минуты.

– Хорошо. Пусть так, – холодные серые глаза посмотрели в мои, – Пусть это будет прихоть судьбы, но помни Вайлет, ты должна выполнить мой приказ, это не обсуждается.

– Я помню, – нахмурившись, ответила я. 

– Через четыре часа пленник должен быть готов. Держи, – мне в руки кинули связку ключей, каменные, один из трёх был обломан, – Будешь замыкающей. Если он попытается сбежать, и ты не сможешь справиться, убить, подай сигнал. Понятно?

– Да.

– Иди и будь готова.

Не став отвечать, а только кивнув, я поднялась и направилась прочь. Давида уже спала, закутавшись в плащ, что был похож на мой. Тонкая лежанка на снегу не могла спасти от холода, и её плечи мелко подрагивали. Я же ощущала только лёгкое покалывания мороза на лице. Магия, одним словом. У Давиды не было силы, таких было в армии немного, но они были. Пушечное мясо.

Я тряхнула головой, усаживаясь на своё место. Разминая пальцы, чувствуя тянущую боль в руках. Странное спокойствие затопило разум.

Путь был уже выбран, а решения приняты, и я не знала, куда приведёт эта дорога. Но она просто не могла привести меня к ещё одной смерти.

Маор Сэн-Ран устал. Так устал убивать, подчиняться. Устал от фантомной боли в руке, которую потерял больше пяти лет назад. Устал быть воплощение войны. Он хотел стать человеком, вдохнуть свободный воздух, и не думать о прошлом. 

Это была лишь мечта, словно зыбкая дымка, которая рассеивалась, стоило только обратить на неё внимание.

Смерть, вот что было реально. В некоторой степени он надеялся на то, что девушка вынесет ему приговор. Но нет, она отстрочила неизбежное. 

Было ли это щедростью, с её стороны? Он не знал. Он не хотел даже об этом думать.

 В конечном итоге если его не убьют враги, то его убьёт Империя.

Смерть предателям. Смерть проигравшим. Смерть – есть мир, а война – есть спасение.

Убогий девиз, жестокой страны.

Он тихо вздохнул, и один из дозорных кинул в его сторону настороженный взгляд. Усмешка растеклась по губам. Сейчас он слишком слаб для нападения и побега, а верный меч вне поля зрения. Кисть протеза, с которым он так и не свыкся, сжалась в кулак. Бежать… сейчас не имеет смысла.  

Он снова усмехнулся, в голове всплыл образ девушки, которая сейчас беспокойна спала возле своего костерка. Чёрная Лисица – так её называли. Умудрилась ранить его, повалить на землю. Пока он был уверен, что один удар по голове свалит её с ног, но он оказался не прав.

Закинув голову наверх, он посмотрел на небо. Звёзды раскинулись над головой, плотный пар дыхания вырывался из-за рта.

Как же тихо. Так бывает, когда впереди тебя ждёт что-то неизбежное, сам мир замирает в ожидание, будто стремясь насладиться развернувшимся представлением.

Сэн-Ран встряхнул головой, слабость растекалась по конечностям, захватывая и сковывая в объятьях подкравшийся дремы.

Ему снился сон. Он знал это, потому что каждую ночь проживал его. 

Скрип телеги и фырканье лошади. Тихий напев старой колыбельной. Он лежал у кого-то на коленях, и хлопья снега падали сверху, тая на лице.

 Мягкий тулуп укутывал тело, а чужая рука гладит его по волосам, нежно, едва касаясь. Тепло. Так, тепло, что жар собственной силы казался ему лишь затухающим угольком.  

– Марди…мой милый Марди.

Так звала его мать в детстве, так звала незнакомка из его сна. Или это была всё же мать? Неужели это она приходила к нему во сны? Пыталась утешить блудного сына, как могла. Образ тёк, не давая ему его рассмотреть.

Воспоминания смешивались, прошлое проникало в настоящее, и мирная картинка трещала по швам. 

Он лежал на снегу, лицо залито кровью, всё смазывалось и было…больно.

Боль пронизывало тело, сотнями игл, прошивающими плоть насквозь. И сквозь муть он видел собственную руку. Холодный кусок плоти. Чужой.

Почти каждую ночь, один и тот же сон. Счастье смешивалось с мечтами, а конец? В конце всегда кошмар, часть его трагического прошлого.

Рука. Болело то, что было давно утеряно, вытаскивая его из вязкого сна. Болели и свежие раны. Привычно и раздражающе. Болело всё, даже сердце, которого, по слухам, у него не было вместе с душой. Тяжёлый выдох, и новое облачко пара, застывшее перед лицом на краткое мгновение.

Шорох цепей, скрип снега, звуки собирающихся людей, лагерь просыпался.

Они сказали, что пойдут через Кривое Ущелье. Возможно, там…

– Маор Сэн-Ран, – Чёрная Лисица стояла перед ним поглощённая темнотой, напряжённая и холодная, словно сама была клинком, что сейчас покоился в ножнах на её поясе.

***

Я не могла уснуть. Мысли, словно скользкие ужи переплетались между собой в моей голове, не давая спокойно вздохнуть. 

Когда Дамира, шепча, стала звать меня по имени, я распахнула глаза. Было темно, но отряд собирался, готовый покинуть стоянку. Войны скупыми движениями собирали все свои пожитки, натягивали сброшенные элементы доспехов, перекусывали сухим пайком.

Я тоже посмотрела в сторону своего доспеха, стоило надеть все элементы. Нагрудник был впору, что было не удивительно, не давил и нигде не натирал, только добавлял лишнего веса. Чёрный плащ лёг на плечи, кожаными ремешками крепясь к наплечникам. Сейчас рассмотрев их, я поняла, что они были стилизованы под морды какого-то зверя. Размяв пальцы, отчего кожа отозвалась болью, я посмотрела на перчатки. Внутри них был мягкий слой меха.

– Надо сначала сменить повязку, – остановила мою решительность Давида, в руках у неё была зажата склянка, – Вайлет, я знаю, что ты это не любишь, но от ожогов и так останутся шрамы.

Шрамы. У этого тела их было достаточно. И не став спорить, или даже игнорировать девчонку, как бы это сделала истинная хозяйка тела, я стала разматывать повязку. Сукровица подсохла, и оттого приходилось отдирать ткань, и не кривиться от боли. Обожжённые руки предстали во всей своей красе. Как уродливо.

– Носи перчатки, Вайлет, – укорила меня девчонка, давая импульс памяти. Точно, настоящая Вайлет не любила этот элемент облачения, ей казалось, что с ними она хуже чувствует своё оружие, – Боюсь ещё пару ранений, и ты вовсе останешься без рук.

Взгляд девчонки метнулся в сторону, где должен был быть пленник, но не задержался в том направлении надолго. Она торопливо смазала мои руки, пахучей вязкой мазью, и словно фокусник, достав откуда-то новые повязки, проворно перевязала мне руки. Я кивнула, а она, приблизившись, мазнула мне мазью по левой щеке.

– На лице не слишком сильный, – радостно сказала она, отходя от меня.

Я же нахмурилась, значит, и на лице.

Резко надев перчатки, я посмотрела в сторону пленника. Сэн-Ран был всё там же, застывший словно статуя в той же позе, в которой я его видела последний раз. Оставалось только направиться к нему. Проходя мимо Тали, что неспешно ела полоску вяленого мяса, я наткнулась на злой прожигающий взгляд. Недовольно скривившись, она хотела что-то сказать, но, лишь мотнув головой, отвернулась. Пару человек рядом с ней последовали её примеру. Тревога усилила свои объятья вокруг моего горла.

Не останавливайся…Вайлет, решение уже принято. Твёрдым шагом, преодолевая оставшееся расстояния, я остановилась, только когда дошла до пленника. Взгляд уткнулся в миску с кашей, на боку была знакомая царапина, незамеченная ранее, ложка торчала колом. Он не ел, даже не прикоснулся.

И пока я пялилась на миску, мужчина выдыхал клубы белого пара, пока глаза метались под закрытыми веками.

– Маор Сэн – Ран, – он вскинулся, посмотрел на меня своими глазами, чёрными из-за недостатка света, отчего казалось, что из них ушло всё тепло, которое вчера ещё тлело в самой глубине.

Губы пересохли, слюна стала вязкой, а поток мыслей замедлился. Смотря в эти глаза снова, не первый раз за прошедшие часы, я окончательно ясно поняла, что я в полном дерьме. Мир рухнул для меня. И сколько я не пыталась сшить эту реальность, принять, у меня получалось до отвращения плохо. Я не знала, что делать. Мне было ужасно страшно, оказаться здесь и войти в эту жизнь без подготовки, но бежать я тоже не могла. А это значит я выживу и буду, несмотря ни на что, счастлива. Да, счастлива, в этом мире полной войны и страданий.

– Скоро выдвигаемся. Что с твоими ранами? – собственный голос был словно неживой, скрип льда, не несущий и толику эмоций, – Можешь встать?

– Терпимо, – хриплая усмешка в ответ.

Звякнув ключами и обогнув мужчину, я двинулась за его спину. Цепь от кандалов тянулась, скрывалась в снегу и заканчивалась замком, которые цеплялся к железному колу, что был вбит в небольшой валун. Направившись к нему, я удивлялась длине цепи, что была метра два не меньше.

Я чувствовала взгляд, еле заметный шорох за спиной, пока тугой механизм замка, заедая всё же медленно открывался. Скрежет камня раздавался в моих ушах намного громче, чем был на самом деле.

– Пошли, – бросила я, наматывая цепь на запястье, – Прихвати с собой еду, которую ты не съел. 

Он выдохнул, скованные руки в медленном жесте потянулись к миске. Металлическая рука царапнула по жестянке, пронзительно громко. 

В моих мыслях Сэн-Ран уже кидал застывшую кашу в моё лицо, после каши скорей всего последует кулак, но этого не произошло. Пошатнувшись, он встал, выпрямляясь в полный рост, разминая плечи, возвышаясь надо мной.

Доставшиеся мне тело не было маленьким, но он был огромный. Прожив воспоминания его поражения, я всё же не могла понять, как Вайлет смогла повалить эту глыбу. Чудо не иначе, проскочила странная мысль, пока он смотрел на меня снизу вверх. И, казалось, в этих глазах была насмешка, может, сейчас он задавал себе тот же вопрос?

Развернувшись и потянув цепь, я устремилась к своему месту, стоило забрать походный мешок. Вокруг начали тушить и так еле тлеющие костры, совсем скоро мы выдвинемся в путь. 

Левое плечо оттягивал мешок, а руку – цепь. Я чувствовала её натяжение даже тогда, когда звенья провисали между мной и им.

Впереди в потёмках, маячили спины людей. Мы шли молча, стараясь не шуметь, продвигаясь по заброшенному тракту, знакомому и относительно безопасному. Но совсем скоро предстояло свернуть.

К Кривому Ущелью.

Об этом месте шептались, предпочитая не упоминать слишком громко. Суеверие. Когда-то давно там произошла кровавая бойня, лет тридцать назад, если чужая память не врала.

Умерли все, ни одного выжившего, что мог бы поведать свою историю. Все боялись увидеть то, что не следовало знать. От этого неприятно холодело под рёбрами.

Кроме всего прочего, до ущелья следовало ещё дойти. Перед ним был горный перевал – прекрасное место для засады.

Позади меня раздался еле слышный стон. Обернувшись, я всмотрелась в лицо Сэн-Рана. Кожа его отдавала неестественной бледностью. Плечи, ещё недавно широко расправленные, сутулились, а взгляд уткнулся в снег под ногами.

Ему следовало поесть. Я мотнула головой, сила, струящаяся в жилах местных воинов, могла ускорить регенерацию, но ей нужны были ресурсы.

Потянувшись к мешку, я вытащила пару полосок вяленого мяса, всё, чем могла поделиться. Мой пленный – моя ответственность. Да и самой следовало хоть слегка перекусить.

– Держи, – я протянула ему еду.

На меня посмотрели слишком внимательно и удивительно спокойно.

– Хочешь сдохнуть? – холодно спросила я, – В пути? Даже не в битве?

– Ты убьёшь меня? – вдруг заговорил он, тело словно чужое снова застыло от звука мужского голоса, пока губы продолжали двигаться, говорить:

– Убью?

– В битве, – сделав ко мне стремительный шаг, он наклонился, нависая надо мной. Цепь звякнула, заставляя меня сделать глубокий вдох, – Если обещаешь убить, до того, как меня поглотит дорога или ритуальный нож, топор палача. Тогда я поем.

– Ты смеешь ставить условия?

– Я Маор Сэн-Ран, Чёрная Лисица. Жестокий Меч. Или ты забыла?

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Ты Стальная Рука, я помню Сэн–Ран, один из пяти генералов Империи Хольтет, и я убью тебя, когда придёт время. Так что ешь.

Кинув кусочек валянного мяса ему в руки, я резко развернулась, стремительно направляясь вперёд. Цепь натянулась, чтобы в следующее мгновение повиснуть. Он шёл за мной, и мы нагоняли ушедший вперёд отряд.

Остервенело, оторвав кусочек мяса от собственной порции, я нахмурилась. Будь проклят тот день, когда во мне взыграла человечность.

***

Постепенно начинало светлеть, и чем дальше мы продвигались, тем становилось холодней. Я видела, как некоторые из впередиидущих накидывают капюшоны плащей.

Тонкая фигурка Давиды мелькала среди других, её лицо было обмотано шарфом, что покрылся инеем.

Капитан Сирин же начал замедляться, пока вовсе не остановился. Жестом подозвав к себе Мабрука, он что-то тихо заговорил, слишком тихо, чтобы услышать. Маб кивнув, поспешил в мою сторону.

– Сворачиваем, – ответил на мой взгляд, – Я должен замести следы.

Я только кивнула. Маб умел создавать смертельные ветреные лезвия, росчерком своей широкой сабли.

Отряд повернул. Капитан вышагивал по нетронутому насту снега, проваливаясь по колено, вытаптывая путь, за ним потянулась цепочка всех остальных. Впереди выселись скалы, где невидимая пока тропа должна была вести нас вперёд.

Снег был рыхлым, идти было тяжело, несмотря на то, что я была не первой, и даже не пятой, кто шёл по утоптанному. Маб оказался позади нашего с пленником дуэта, отставая на пару метров. Он ждал, пока мы дойдём, до места, где наши следы перестанут быть видными с места поворота. Стоило только ступить под сводами скал, как он, развернувшись, остановился.

Я замедлилась, кидая взгляды за спину. Выдернув из ножен саблю, Маб глубоко вздохнул, медленно прокрутил её. Широко расставленные ноги увязли в снегу ещё глубже, и плащ начал вздыматься за его спиной. Лезвие плашмя застыло в вытянутой вперёд руке. Не было долгих приготовлений, ненужных слов, или ещё каких-нибудь нелепых действий, только один взмах. Если бы напротив него кто-нибудь стоял, несчастному бы не повезло, отрубание головы было гарантированно, но сейчас там никого не было. Только белое пространство с яркой цепочкой следов. Снег взмыл в воздух, волна белого крошева пронеслась вперёд, заметая, ложась нетронутым полотном.

Маб развернулся и, кивнув мне, поспешил вперёд, обгоняя, вставая на своё изначальное место в середине маленькой колонны.

Дорога повела нас вверх, сквозь прорези горной гряды. 

Когда время перевалило после обеда, я молча достала ещё по кусочку съестного. Делясь со своей ответственностью. Он взял протянутое молча.

Несмотря на то что тело было привычно к большим нагрузкам, я всё равно устала. Однообразие былого резало глаза. 

– Думаешь, на перевале вас никто не ждёт? – рядом оказалась Давида, она грызла сухарик, словно маленькая полевая мышка, всё время поглядывая назад, в глазах мелькал страх вперемешку с тревогой. Словно Сэн-Ран должен был сейчас то ли отобрать у неё несчастный сухарь, то ли напасть на меня и сбежать. Я, по крайней мере, ожидала именно этого. Судя по тому, что после того стона, он ничем не выразил свою слабость, раны были не столь серьёзны, как казалось изначально.

– До него сначала следует дойти, – тихо ответила я.

Давида тяжело кивнула, снова вгрызаясь в сухарик, собственный желудок отозвался тянущим спазмом.

– Ты…– заговорила девушка, снова прерываясь, – Ты не боишься, что он, – она метнула взгляд за наши спины, – Позади?

– Нет, – глухо ответила я, только сейчас осознавая свою оплошность.

Пленники обычно не ходят позади своих надзирателей. Я наклонилась к возвышающемуся сбоку сугробу, загребая снег. Холод коснулся губ, растаял на языке и потёк ледяной струйкой в горло.

Давида качнула головой, стряхнула крошки с замерших покрасневших пальцев, снова натянула свой шарф по самые глаза, и, ускорившись, покинула моё общество.

Когда начало смеркаться, был объявлен привал. Единственный костёр был разведён за уступом, так чтобы он не был заметён с любой из просматриваемых сторон. Дров было взято мало, а опасений слишком много.

И хоть каждому здесь было холодно, никто не сказал и слово против. Миски с горячей похлёбкой раздавала Давида, и ещё один парень, если не ошибаюсь его звали Клод. В любом случае приблизится к нашему с Сэн-Раном дуэту, привалившемся в метре друг от друга к обледенелой скале, он не решился.

Давида протянула мне миску, её рука подрагивала. И смотря на это, я вспомнила, что здесь не было лишней посуды. У каждого был ограниченный набор. Миска, ложка, кружка и небольшой нож. Давида таскала миску с ложкой Вайлет, так как та могла отложить свой приём пищи, на неопределённое время. Удивительно, что девчонка так привязалась к этому холодному куску льда, ко мне…

От миски подымался парок, я следила за ним и понимала, что у нас с Сэн-Раном одна тарелка на двоих. Может даже одна порция. Будет ли он есть после меня? Или он брезглив? И только из-за этого не притронулся к еде прошлой ночью? Лишние мысли.

Я посмотрела на своего соседа. Он сидел прямо, взгляд его был устремлён вперёд, или же в никуда, что более вероятно.

– Ешь, – я протянула ему миску, вытаскивая ложку, которая будет ему только мешать.

Он повернулся ко мне, молчаливо смотрел так долго, что у меня уже устала рука, а желание кинуть горячую похлёбку в его лицо начало перевешивать сострадание. Осторожно, совсем не так, как должен брать заключённый еду у своего надзирателя, Сэн – Ран потянулся к миске. Из кандалов он не мог далеко развести руки, максимум сантиметров пятнадцать, но этого хватит, чтобы взять жестяную посуду в руки, что он и сделал. Застыв в короткой паузе перед тем, как окончательно забрал её из моих рук. И всё это время он не отводил от меня глаз. Выпив половину похлёбки, он протянул мне её обратно. Миска, казалось, горячее, чем должна была быть.

Какая гармония, саркастичные мысли мелькали в сознание, пока я доедала свою часть.

Протерев посудину снегом, а закинула её в мешок, вместе с ложкой. Снова откидываясь на обледеневшую скалу. Холод пробирался сквозь одежду, но не мешал, казалось, он, наоборот, обострял мои чувства, очищал мысли от ненужной шелухи.

Небо было ближе, чем обычно. Горы сжимали пространство, вокруг приближая чёрную бездну с яркими вкраплениями звёзд.

Когда я видела последний раз такое небо?

Белый пар вырвался изо рта, и я откинула голову назад, стоило поспать. Сирин выставил дозорных, а Сэн-Ран, сомневаюсь, что сейчас ему есть смысл сбегать. Цепь всё также намотанная на мою руку, стелилась между нами, утопая в снегу.

Уже собираясь закрыть глаза, я заметила, что мужчина рядом, как-то странно выдохнул. Неправильно, но я всё не могла понять в чём дело. Нахмурившись, я посмотрела на него. От него шёл жар, я чувствовала горячую волну, сидя в отдалении, и это было странно. Жар? Но ведь его сила в этом и заключается, правда?

Собственные обожжённые руки, не давали этого забыть.

Но если я ошибаюсь?

У него нет оружия, стоило повторить эту мысль, как взгляд скользнул в сторону скрытой сейчас стальной руки, но я только мотнула головой. Не стоит об этом думать. Он не столь безумен, чтобы применять силу без оружия, его рука просто протез, а раны терпимы, он сам так сказал.

Медленно закрыв глаза, я попыталась уснуть. Беспокойный сон накрыл меня удушливой волной.

В мой сон сначала ворвались звуки. Чьё-то надрывное дыхание раздавалось совсем рядом. Запах пришёл следующим. Резкий, металлический, неуместный в чистом морозном воздухе. Распахнув глаза, я повернулась к источнику шума.

Маор Сэн-Ран.

Если бы не тяжёлое сбитое дыхание, можно было подумать, что он в порядке. Плащ обвивал его, голова поникла, словно он спал, но это был не просто сон.

Это было глупо и опасно. Кто в здравом уме приблизится к своему врагу? К воину, чья реакция на чужое прикосновение могла быть непредсказуемой, смертельной. Моя рука дрогнула, и всё же я не отдёрнула её, касаясь гладкого лба. Он не дёрнулся, не схватил меня за шею, только чуть застонал.

Он горел, и лицо, несмотря на окружающий нас холод, была покрыто липким потом. Порывисто в несвойственных мне движениях, я отодвинула чужие руки, откинула плащ, задирая куртку. Смотря на «терпимые», по его словам, раны, пытаясь рассмотреть, насколько всё серьёзно в окружающей нас темноте.

Конечно, я ни черта не увидела. Остановившись на мгновения, втянув в себя морозный воздух, я медленно выдохнула.  

Взгляд метнулся к месту, где был костёр, один из четырёх дозорных как раз сидел там греясь.

– Эй, – шепнула я, встряхивая мужчину, – Сэн-Ран.

Он не отозвался. Это было плохо. Так плохо, что на краткий миг показалось, времени у него почти не осталось. 

Ужасно хотелось ударить его по щеке, приложить всю силу, что есть, разорвать пространство звонким звуком, но вокруг было слишком тихо.

– Чтоб тебя, – я похлопала мужчину тихонько по правой щеке, он снова застонал, и всё же приоткрыл глаза, – Вставай. Давай.

Поднявшись, я потянула его наверх. Сомневаюсь, что он понимал происходящее.

Пошатываясь всё же, встал, наваливаясь на меня. Левая рука вцепилась мне в плечо, сжимая так сильно, что метал наплечника скрипнул в тисках его протезе. Тихо, почти неслышно, звенья цепи перестукивались между собой.

Обходя людей, я пыталась их не разбудить. Это было бесполезно, стоило пройти мимо, как каждый приподнимал голову, прожигал взглядом. Я чувствовала их непонимание.

В то же время мужчина опирался на меня, шёл туда, куда толкнут. Мне казалось, я веду медведя, тяжёлого, невменяемого и раненного. Единственный плюс был в том, что медведь был покладистым. 

Подтолкнув его к стене возле костра, я тяжело выдохнула, вытирая выступивший пот с лица.  

Дозорным был Харис.

– Что? – угрюмо спросил он, смотря на Сэн – Рана, который снова потерял сознание, стоило найти более надёжную опору, чем я, – Подыхает?

Я кивнула, присаживаясь и заново распахивая его плащ, задирая куртку. Здесь было больше света, и я смогла рассмотреть его ранения. Царапина на груди не несла в себе угрозы, она не была глубокой, просто болезненной. Запёкшиеся кровь, уродовала ровный порез, но не скрывала чистые края.

Вторая рана была источником проблемы. Воронёный клинок, сейчас спокойно покоящийся в ножнах на моём поясе, глубоко вошёл под рёбра, ранив так, что обычный человек умер бы там же на месте. Хотя бы от потери крови, я уже молчу о внутренних органах. Видимо, печень была не задета, да и лёгкое тоже, ему несказанно повезло. И даже кровь в какой-то момент перестала идти, засохла, образовав уродливую пробку, вокруг которой горела алая воспалившаяся кожа. Мутная жидкость сочилась тонкой струйкой из края раны. Густой сладковатый запах достиг носа, и челюсть у меня непроизвольно сжалась, как и желудок.

– Плохо выглядит, – совершенно спокойно сказал мне Харис, стоя поблизости, – Не будь он сильным, уже бы сдох.

– И что делать? – грубо спросила я у него.

– Если по уму – ничего.

Не сдержавшись, я посмотрела на него, отчего старый вояка только поднял руки в беспомощном жесте.

– Ладно, не смотри так, – он вздохнул, – Пойду разбужу Давиду, может, она знает, что делать. 

И он действительно ушёл, выходя из светового круга. Я же снова посмотрела на Сэн-Рана. Я не для того его спасала, делилась едой, чтобы он так просто помер.

Харис не вернулся, только Давида. Она сонно щурилась, смотря на меня, потом заметила Сэн-Рана, и глаза её округлись.

– Харис сказал, – тихо прошелестела она, с опаской подходя ближе, – Что тебе нужна помощь.

Мне она была необходима, но сможет ли она её дать? Давида не была лекаркой, она просто нахваталась знаний в крепости Зэвта. Таскала с собой парочку мазей, для нерадивой меня и себя, и умела неплохо перевязывать, по крайней мере, никто не жаловался.

– Надо почистить, – мой взгляд метнулся к огню, слабые языки пламени плясал на паре толстых брусков, рождая длинные тени в этом укромном уголке, – А потом…

– Прижечь? – в глазах Давиды отражался свет.

– Нет, – я вздохнула, снова смотря на мужчину, под закрытыми веками которого беспокойно метались глаза.

Не зная, насколько глубока рана, я не могла быть уверена, что мы не сделаем только хуже, прижигая её.

– Нет, – повторила я, – Какие у тебя есть мази?

– Заживляющая, – неловко ответила она мне, – Две склянки.

– Надо растопить снег, – выдохнула я, снова касаясь горячего лба, – Сначала промоем рану.

– Я быстро, – Давида решительно кивнула и немедля, юркнула прочь.

И я осталась одна. Хотелось убежать, от умирающего генерала жестокой Империи, от безрадостного будущего, от навязанной роли.

– Это моя жизнь, и она будет такой, какой я пожелаю, – на грани слышимости пробормотала я.

И я решила, что это мужчина будет жить, значит, он будет жить.

Девчонка вернулась быстро. В одной руке она держала небольшой походный котелок, полный снега, в другой же у неё была кожаная фляжка.

Котелок был повешен над костром, а фляжка протянута мне.

– Капитан Сирин передал, – неловко пробормотало она.

Я только качнула головой, откинув крышку, принюхалась. Брага. Или что-то похожее. Что же, я снова посмотрела на мужчину, после переведя взгляд на Давиду, преданно смотрящую на меня в ответ.

Тяжёлая будет ночь.

Я была человеком относительно брезгливым, и попадание в чужое тело мало что изменило. Чистить воспалившуюся рану было отвратительно. Жидкий гной тёк, словно сам организм отвергал источник болезни. Воду пришлось кипятить несколько раз, вместе с тряпками, которые нашлись опять-таки у Давиды.

Сэн-Ран в какой-то момент начал шептать бессвязный бред, незнакомые имена слетали с его губ, я не вслушивалась, только и пытаясь не обращать внимания на сводящую судорогой собственную челюсть.

Когда рана была промыта, я вся взмокла. Ужасный жар душил, а запах, сладковато-тошнотворный, забился в нос. Как хотелось вздохнуть чистого морозного воздуха.

– Мазь, – прохрипела я Давиде, которая всё это время помогала мне.

Чистая рана выглядела неплохо, даже не так, она выглядела лучше, чем я ожидала. Надеюсь, её не надо зашивать, и сверхлюди, которые здесь живут и без этого выживают.

Я усмехнулась, посмотрела на собственные руки, пока Давида занималась перевязкой. Когда-то белая повязка стала грязной и мокрой. Умирают ли здесь от заражения? Недолго думая я начала срывать ткань, под которой ожоги уже начали затягиваться, рождая странный уродливый узор. Свежая кожа натягивалась, стоило сжать кулак, чуть ли не лопаясь.

Я встала, мне надо было подышать. Пройдя вперёд, вывалившись из светового круга, вдохнула полной грудью, всё ещё спали, только дозорные зорко стояли на своих постах. 

Сколько прошло времени?

– Живой? – из темноты вынырнула фигура капитана.

– Да.

– Почему, Вайлет? – он встал рядом, качнул головой, устремил взгляд вверх, на всё такую же чёрную бездну над головой, – Ведь он многих наших убил, и я даже не про мой отряд.

– Я не знаю, – устало ответила я снова.

Он молчал, продолжая смотреть на небо, и кто знает, какие мысли бродили в это время в его голове. Я же потянула к лицу, пальцы дрогнули, прежде чем дотронуться до левой щеки. Тонкая полоска ожога не больше двух сантиметров отзывалась болью.