Пленный принц попаданки в погонах

Если бы мне кто-то вчера сказал, что я променяю вид из окна на серый забор с «колючкой» на переливы  бирюзового моря, поблескивающего сквозь шёлковые шторы, я бы хрипло рассмеялась и предложила проверить состав его крови на запрещённые препараты.

Вчера… Какое странное слово. Оно уже ничего не значит. Потому что вчера я была Ариной Волковой, старшим надзирателем в СИЗО № 14, женщиной с ключами от чужих судеб, собственной квартирой в ипотеку и верой в то, что скоро стану подполковником. А сегодня я… я всё ещё Арина. Но мои ключи безнадёжно утеряны, а вместо казённого кабинета меня окружает обильное барокко, от которого рябит в глазах.

Проснулась я от того, что в щель между шторами ударил луч солнца и попал прямиком в глаза, — просто снайпер, чтоб его... Я заворчала, привычно потянулась рукой к тумбочке за часами и наткнулась на что-то холодное и резное. Моргнула. Потом ещё раз. Потом села на кровати и огляделась. И это было ошибкой.

Потолок был расписан херувимами, которые с глупыми улыбками взирали на меня с высоты. Кровать – не койка, а полноценный плавающий остров с гнутыми ножками и балдахином из струящегося персикового шёлка. Воздух пах не дезинфекцией и табаком, а цветами, солью и чем-то сладким, пряным.  Это был аромат… благополучия. Чрезмерного, удушающего благополучия.

Первая мысль: «Господи, да я же на шконке отсыпаюсь после вчерашнего корпоратива». Но корпоративы у нас были с селёдкой под водку в каморке начальника, а не с шампанским в версальских интерьерах. Вторая мысль, более трезвая: «Похитили. Для каких-то специфических целей». Тело осмотрела – вроде цело, не болит, синяков нет. Одета в ночную рубашку из тончайшего батиста, который к моей привычной фланели с оленями не имел никакого отношения.

Я попробовала восстановить события вечера, которые сейчас виделись словно в тумане. Но вдруг вспомнился звук пожарной тревоги, суета, охватившая СИЗО. Охранники бежали в сторону выхода, но я знала, что в дальних камерах, тонущих в клубах удушающего дыма, ещё остались заключённые.

Наверное, нужно было тоже бежать, спасаться, но я не могла оставить людей на верную смерть, какими бы они ни были. Вспомнила, как задыхаясь, открыла дверь последней камеры, а потом... Потом наступила темнота.

Ещё раз осмотрела своё тело. Только вот оно что-то подозрительно стройное, упругое, никак не похожее на моё сорокалетнее, побитое жизнью, нервной работой, недосыпом и нежной любовью к шоколадкам.

Я поднялась с кровати, подошла к зеркалу в золочёной раме и едва не вскрикнула. В отражении на меня смотрела юная девица лет восемнадцати, с огромными синими глазами, вздёрнутым носиком и губами бантиком. Рыжевато-золотые кудри спадали на плечи. Красивая. Совершенно незнакомая. И абсолютно беспомощная на вид.

Моя рука сама потянулась к лицу. И девица в зеркале сделала то же самое. Я нахмурилась – она надула губки. Я оскалилась – она сделала милую гримаску. 

— Что за ху… — начала я, и мой собственный, низкий, прокуренный и привычный голос, вырвавшийся из этих нежных уст, прозвучал настолько дико, что я замолчала. — Хурма...

Последнее слово  уже проворковала мелодично и чисто.

Двери в комнату распахнулись, и на пороге возникла пухленькая женщина в переднике с испуганными глазами.

— Леди Элинор! Вы уже проснулись? Мы уже думали… — она замолчала, уставившись на меня. Видимо, на моё лицо, которое в данный момент выражало всю гамму чувств от «где я» до «какого чёрта».

Элинор. Значит, так зовут эту куклу. Я сделала глубокий вдох, заставив себя успокоиться. Тюремная закалка давала о себе знать. Паника – худший советчик. Надо собирать информацию.

 — Всё в порядке, — выдавила я своим новым, мелодичным голосом, который всё ещё резал слух. — Просто… мне нездоровится.

Женщина, оказавшаяся горничной по имени Милди, немедленно захлопотала, начала задёргивать шторы, готовить одежду. Из её беспокойной болтовни, как из ручья, я выуживала крупицы информации. Я – леди Элинор, дочь губернатора острова Морн. Остров… тюремный. Здесь содержится особо опасный контингент. Эльфы, гномы, орки, дроу. Отличненько. Сбежала из одной тюрьмы – попала в другую. Правда, в шикарных апартаментах и со сказочными персонажами.

Отец – Его Превосходительство лорд Годфри – срочно уехал по делам в материковую столицу. Я «всё ещё оправляюсь от лихорадки». Ага, то есть моё неадекватное поведение списывается на болезнь. Удобно.

Меня одели в невообразимое сооружение из кринолина, кружев и лент. Вместо привычных форменных брюк и сапог – шелковые чулки и туфельки на каблуке. За завтраком, состоящим из двадцати блюд, которые я поглощала с аппетитом арестанта, кое-как выстроила в голове картину.

Прислуга косилась на меня с недоумением, явно удивлённая моим аппетитом, ведь, судя по всему, меня уже мысленно похоронили.

Я привыкла мыслить логически, оставляя эмоции на потом. Поэтому сейчас просто гоняла полученные сведения, составляя их, словно играла в тетрис, который скрашивал мои серые будни тюремной надзирательницы.

Попаданка. Другое тело. Другой мир. Магия, расы, тюрьма. Стандартный набор, как в тех книжках, которые я иногда читала от скуки. Только вот героини там обычно визжали и падали в обморок. А вот мне не привыкать к жёстким условиям. Просто режим сменился.

После завтрака я объявила Милди, что хочу прогуляться в саду. Одна. Она заверещала о безопасности, о диких зверях, о «тех ужасных заключённых», но мой новый, ледяной, начальственный взгляд (отработанный годами на самых отпетых урках) заставил её смолкнуть и беспомощно захлопать ресницами.

— Я дочь губернатора, — сказала я без тени улыбки. — И я хочу побыть одна.

Сады губернаторской резиденции были райским уголком, искусственно созданным и отгороженным высокой стеной от остального острова. Я прошлась по идеальным дорожкам, мимо подстриженных кустов и фонтанчиков, и меня всё сильнее начинало душить окружающее пространство. Эта красивая клетка была в тысячу раз хуже моей старой каморки. Там я была сама себе хозяйка. А здесь… здесь я была украшением, ценным имуществом.

Стена была высокой, но не без изъянов. В дальнем её конце, где забота садовников поугасла, я нашла полузаросшую калитку. Замок на ней висел ржавый, но целый. Через щели в досках был виден кусок дикого леса, резко контрастирующий с рукотворным парком.

Инстинкт кричал: «Стой! Нелегальный выход! Нарушение режима!» Но другой голос, новый, отчаянный, шептал: «Свобода. Хотя бы на пять минут».

 Из сложной причёски, которую мне мастерски накрутила Милди, я выдернула шпильку. Двадцать лет работы дали мне кое-какие навыки, не относящиеся к служебным обязанностям. Ржавый замок поддался через пару минут с сухим щелчком, который прозвучал для меня громче фанфар.

Я выскользнула за стену, тихонько прикрыв дверь.

Воздух здесь был другим. Густым, влажным, полным запахов хвои, тёплой земли и чего-то незнакомого, почти звериного. Я шла, может быть, минут пятнадцать, одолеваемая смесью восторга и страха, когда услышала переливчатое журчание ручья. Пожалуй, следует подойти, умыться – лицо горело. Продираясь через заросли папоротника в человеческий рост, я не заметила корень, споткнулась и полетела вперёд, прямо на каменистый берег, рискуя испортить своё новое кукольное личико.

Но падения не произошло. Сильная мужская рука схватила меня за локоть и резко дёрнула назад. Я вскрикнула от неожиданности, крутанулась, потеряв равновесие, и всё же грохнулась на землю, а на меня сверху рухнул мой спаситель.

Мы лежали в общей куче конечностей, папоротника и удивления. Я отфыркивалась, пытаясь прийти в себя, и уставилась на того, кто помешал мне разбить голову.

И тут я буквально забыла, как дышать.

Мой спаситель был не человек. Точнее, не совсем человек. Заострённые уши, влажные от капель воды, проступали сквозь длинные светлые волосы. Лицо… Боги, какое лицо. С резкими, но невероятно благородными чертами, высокими скулами и губами, которые бы сочли слишком чувственными для мужчины, если бы не твёрдый овал подбородка. Его глаза, раскосые и ярко-зелёные, как майская листва, с расширенными от шока зрачками, взирали на меня с таким же изумлением, с каким я смотрела на него. Незнакомец был одет в потрёпанную, грубую одежду из тёмной ткани, но она сидела на нём, как  королевская мантия.

Эльф. Настоящий, живой эльф. И он был… чертовски привлекателен. Не по-киношному, а по-настоящему. От него исходила опасная, дикая энергия, заставляющая сердце колотиться где-то в горле.

— Вы… — начал он, и его голос был низким, бархатным, с лёгким акцентом, от которого по коже побежали мурашки. — Вы ранены?

Лишь покачала головой, не в силах вымолвить и слова. Я, которая могла усмирить пьяного верзилу с ножом, растаяла в лужицу под взглядом… заключённого. Потому что эльф им был. Я уж знала. Одежда, отсутствие охраны, остров, — всё сложилось.

Мужчина легко поднялся, движения его были полны грации хищника. Затем  он элегантно протянул руку, чтобы помочь мне. Его пальцы обхватили мои, и по телу пробежала волна жара. Я вскочила на ноги, отпрянув, как от огня.

— Вам не следовало бы здесь находиться, леди, — сказал он тихо, его взгляд скользнул по моему явно не подходящему для леса платью. — Это место не для прогулок.

— Я… заблудилась, — соврала я, наконец-то найдя дар речи. 

— Очевидно, — в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. Но глаза оставались серьёзными, настороженными.

 В этот момент из чащи донёсся низкий, рычащий звук. Лесная тишина мгновенно взорвалась, наполнившись зловещим предчувствием и тревожным криком птиц. Эльф изменился в позе. Вся его расслабленная грация исчезла, сменившись собранностью и готовностью. Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

— Отходите медленно к ручью, — скомандовал он тихо, но так властно, что не было никаких сомнений в необходимости подчиниться.

Из-за деревьев появилось… нечто. Крупное, мускулистое, покрытое колючей щетиной, с пастью, усеянной клыками, и крошечными злыми глазками. Оно фыркнуло, и капли слюны брызнули на мох.

Мой разум, привыкший к кризисным ситуациям, заработал с удвоенной скоростью. Оружия нет. Бежать бесполезно – в этих юбках я не пробегу и пары метров. Остаётся надеяться на… эльфа.

Зверь рванул с места. Невероятно быстро для своей массы. Эльф не отступил ни на шаг. Каким-то образом он уклонился от первого удара когтистой лапы, резко присев и сделав еле уловимое движение. В его руке блеснул самодельный нож, выточенный из камня или кости. Он вонзил его в бок твари, которая взревела от боли и ярости, но не остановилась.

Я, затаив дыхание, искала хоть что-то, чем можно помочь. Камень, палку. Руки наткнулись на валявшуюся на земле толстую, суковатую ветку. Поднять её было непросто, но адреналин творил чудеса.

Эльф и зверь кружили в смертельном танце. Нож оставлял на теле чудовища кровавые полосы, но не мог нанести решающий удар. Одна из лап всё же достала мужчину, когти разорвали ткань на плече, на котором выступила кровь. 

И в этот момент зверь перевёл свой взгляд на меня. В его глазах вспыхнул кровожадный азарт, — видимо, он счёл юную красотку в зефирном платье более лёгкой и вкусной добычей. Зверюга отступила от эльфа и ринулся ко мне.

Время замедлилось. Я увидела  горящую пасть, почувствовала смрадное дыхание. И вместо того чтобы закричать или закрыть глаза,  с рёвом, достойным орка, замахнулась своей дубиной и изо всех сил ударила  по наглой морде.

Раздался гулкий треск. Дубина сломалась пополам, но удар пришёлся точно. Зверь отшатнулся, оглушённый. 

Эльф воспользовался моментом. Он не стал целиться в бронированную спину или голову, а как пантера, вскочил твари на спину, обхватил рукой её шею и вонзил свой нож глубоко в основание черепа.

Неприятный хруст заставил меня поморщиться. Зверь затрепетал в предсмертных судорогах и рухнул на землю, увлекая за собой противника. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием.

Мой спаситель поднялся, отряхиваясь. Его одежда была в крови и грязи, на плече зияла рваная рана. Он тяжело дышал, но яркие зелёные глаза горели. Красавец посмотрел на меня, на обломок дубины в моих руках, и на  прекрасном, высокомерном лице появилось выражение неподдельного уважения, смешанного с изумлением.

— Леди, — выдохнул он. — Вы…кхм... неожиданны.

Я опустила обломок ветки, дрожа от зашкаливавшего адреналина. 

— Спасибо, — прохрипела я. — Вы… тоже.

 Мы смотрели друг на друга: окровавленный эльф-заключённый и дочь губернатора в разорванном кружевном платье с дубиной в руке. Сюрреалистичная картина.

— Вам нужно обработать рану, — сказала я, переходя в режим действия. Шок – потом. Сначала – помощь. 

— Это пустяки, — отмахнулся он, но я уже подошла ближе.

 Я разорвала подол своей нижней юбки (чёрт с ними, с приличиями) и, смочив тряпку в ручье, прижала к  ране. Мужчина вздрогнул, но не отпрянул.  Мы стояли очень близко. Я чувствовала исходящее от красавца тепло, слышала его дыхание. Пах он не тюрьмой. Он пах лесом, кровью и дикой магией.

— Вы должны вернуться, — сказал мужчина тихо,  — Пока вас не хватились. И пока… пока вас не увидели со мной.

— Как тебя зовут? — спросила я, внезапно осознав, что не знаю имени того, кто спас меня, причём дважды.

Он колебался секунду. 

— Лоэль. 

— Арина, — выпалила я своё настоящее имя, не в силах назваться Элинор.

 Он кивнул, как будто это имя что-то для него значило. 

— Арина. Теперь бегите. И забудьте, что видели меня.

 Я покачала головой. Забыть его лицо, его глаза, то, как он сражался, как защитил меня? Это было невозможно. Как невозможно было оставить его здесь одного, раненого.

 — Я… я принесу тебе бинты, еду, — прошептала, уже выстраивая план в голове. Риск? Безумие? Да. Но я была у него в долгу. 

В его ярких глазах мелькнуло что-то тёплое, но он снова нахмурился. 

— Не надо. Это опасно. 

— Я дочь губернатора, — снова сказала я, и на этот раз в голосе прозвучала не надменность, а железная воля. — Мне многое можно. 

Сделав шаг назад, поняла, что всё ещё не в силах оторвать от эльфа взгляд. А ведь я не из тех, кто пялится на мужиков, пусть даже таких красивых...

— Береги себя, Лоэль. Я помогу!

И прежде чем он успел что-то ответить, ловко развернулась и побежала прочь к калитке, обратно в свою золочёную клетку. 

В кармане моего платья (о, чудо! он там был!) лежала самодельная заточка, которую эльф выронил во время схватки. Я сжала её в кулаке. Острый холодок был единственной реальной вещью в этом безумном дне. Ну что же, теперь я вооружена и немного... влюблена. Разве что самую чуточку.

Вернувшись в свои покои, я чувствовала себя дикарём, загнанным обратно в клетку после пяти минут свободы. Платье было в грязи и крови, чулки порваны, волосы растрёпаны и украшены хвоей. Вид был, мягко говоря, не соответствующий статусу «леди Элинор». 

Мне пришлось включить всё своё актёрское мастерство, откопав его где-то на задворках памяти рядом с инструкцией по конвоированию особо опасных преступников. Я изобразила испуг и легкомыслие: мол, вышла в сад, заблудилась, упала, испугалась, побежала, порвала платье. Слабая, глупая барышня – идеальная маскировка. Меня отпаивали успокоительными чаями, охали и ахали, но поверили. Видимо, Элинор и была такой… кхм… неприспособленной.

Пока меня оттирали, переодевали и укладывали в постель «приходить в себя», я думала. Мысли метались, как арестанты во время прогулки, но постепенно выстраивались в чёткий план. Первое: узнать всё об этом мире. Второе: понять, как устроена тюрьма. Третье: найти способ помочь Лоэлю. Четвёртое: не спалиться.

На следующий день я объявила, что хочу «освежить в памяти» географию и историю острова, дабы «лучше понимать заботы отца». Милди, сияя от того, что я наконец-то занялась чем-то подобающим, притащила из библиотеки стопку книг и карт.

Мир назывался Этерия. Остров Морн был его позорным пятном, но необходимым. Сюда свозили тех, кого не могли или не хотели казнить на материке: политических преступников, особо опасных магов, представителей враждебных рас, устроивших резню на людской территории, или, как в случае Лоэля, тех, чья смерть могла вызвать международный скандал. Остров окружали негостеприимные воды, кишащие опасными течениями и смертоносными тварями, что делало побег практически невозможным. Идеальное место для тюрьмы. Я бы сама такое выбрала.

Сама тюрьма, носившая гордое название «Узилище Морн», была высечена в скалах на северной оконечности острова. Это не было одно здание, а целый комплекс: каменоломни, где заключённые добывали обсидиан (ценный магический ресурс, как я вычитала), бараки, карцеры, административный блок и сам Замок – древняя крепость, в казематах которой содержали самых опасных преступников. Лоэль, как эльфийский принц, наверняка был там.

Система охраны была продуманной и жёсткой. Помимо людей, там служили маги, накладывавшие на заключённых подавляющие чары, и гномы, отвечавшие за механические замки и решётки. Гномы, судя по всему, сохраняли нейтралитет, их интересовала только работа и оплата. Люди и эльфы находились в состоянии вечной холодной войны. Орков и дроу боялись все поголовно.

Я помассировала виски, чувствуя, что голова скоро лопнет от обилия информации. Ситуация «всё против нас» выглядела мягко сказанной. То, о чём я задумывалась — это был не побег, а самое настоящее самоубийство с элементами квеста «миссия невыполнима».

Но я всегда любила сложные задачи.

Моим первым пробным шаром стала прогулка под предлогом «свежего воздуха для выздоровления» в сопровождении двух стражников. Я изображала рассеянную барышню  роняющую небрежные вопросы. «О, а это чей герб? А правда, что эльфы такие красивые? А страшно их охранять? А того, который эльфийский принц, Лоэля? Я слышала, его брат подставил, бедняжка…»

Стражи сначала отнекивались, но лесть, наивный интерес и моё новое, симпатичное личико сделали своё дело. Кое-что я выудила. Лоэля действительно ненавидели. Официально – за преступления против короны. Неофициально – за то, что он эльф, за его гордость, за то, что он, даже в цепях, смотрел на охранников так, будто они были грязью на его сапогах. Его считали зазнайкой и опасным смутьяном.
Один из охранников проболтался, что «этого выскочку скоро переводят в общие каменоломни, пусть понюхает настоящего пороху». Сердце у меня упало. В каменоломнях, под присмотром озлобленных надзирателей, он долго не протянет.

Следующим шагом стала «трогательная забота о несчастных узниках». Я объявила, что, следуя христианским добродетелям (или какому-то местному аналогу), хочу раздавать заключённым хлеб и фрукты. Отец бы одобрил, это подняло бы авторитет администрации!

Мой новый статус дочери начальника снова сработал. Мне организовали церемонию под строгим надзором. Я стояла у ворот, ведущих в каменоломни, с корзиной, а мимо меня, согнувшись под тяжестью тачек и орудий, шли вереницы заключённых. Люди, орки с зелёной кожей и клыками, пара низкорослых, коренастых гномов с мрачными лицами. И эльфы. Высокие, прекрасные и измождённые, с потухшими глазами, в которых читалась лишь бесконечная усталость и ненависть. Видеть таких существ в кандалах было… кощунственно.

 Но я искала лишь одно лицо. И не находила. Лоэля здесь не было. Значит, он всё ещё в Замке. Это было и хорошо, и плохо.

И в этот момент я почувствовала на себе  тяжёлый пристальный взгляд надзирателя. Это был капитана Мартеза, я уже была наслышана об этом грубом и жестоком типе. Он наблюдал за процессом раздачи, прислонившись к косяку, с ухмылкой на некрасивом, обветренном лице. Это был крупным, сильным мужчиной со взглядом бульдога и привычкой постоянно поглаживать рукоять плети на поясе. И этот взгляд был прикован ко мне. Не как к дочери босса, а как к самке, к добыче. Мне этот тип мужчин был до боли знаком. Грязный, самоуверенный наглец, уверенный, что ему всё позволено.

 Когда поток заключённых иссяк, он подошёл ко мне. 

— Милосердная леди, — его голос был низким, пропитанным дешёвым вином и цинизмом. — Зачем вы тратите свою доброту на отбросы? Они этого не оценят.

 — Милосердие не требует благодарности, капитан, — ответила я холодно, отступая на шаг. 

— Конечно, конечно, — мужлан ухмыльнулся ещё шире, демонстрируя жёлтые зубы. — Но будьте осторожны. Некоторые твари только прикидываются смирными. Особенно эльфы. Обаятельные ублюдки. Могут вскружить голову юным глупышкам.

 Его слова прозвучали как неприкрытая угроза. Он что-то знал? Или просто предполагал? Или это была стандартная проверка?

 — Я ценю вашу заботу, капитан, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но я не глупышка. И теперь, если вы позволите, я устала.

 Я развернулась и ушла, чувствуя его тяжёлый взгляд у себя на спине. Враг номер один обрёл имя и лицо. Капитан Мартез.

 Мне нужно было попасть в Замок. Но как? Прогуляться туда просто так я не могла. Мне нужен был предлог. И он нашёлся самым неожиданным образом.

 Через пару дней в резиденцию прибыл чиновник из столицы с кипой бумаг для подписи отцу. Поскольку отца не было, а бумаги были срочные, их приняла я, как «временно исполняющая обязанности хозяйки поместья». Среди документов были и ведомости на поставку провизии в тюрьму, и отчёты о добыче обсидиана, и… списки заключённых для медицинского осмотра.

 Сердце заколотилось. Это был шанс. Под предлогом «инвентаризации» и «заботы о здоровье рабочей силы» я могла настоять на личной проверке медблока Замка. Я подписала бумаги, оставив одну – ту, что касалась медосмотра эльфов из каземата, – «для более внимательного изучения».

Наконец-то я увижу Лоэля. При мысли о нём, сердце вдруг забилось чаще. В прошлой жизни, решила бы, что у меня аритмия, но новое тело отличалось не только молодостью, но и крепким здоровьем. Так почему у меня учащается пульс при воспоминании об ушастом красавчике?