Плюсик в карму. Книга 5. Пашкины будни

Известный в Восточном купец Фер Умар лежал на ярко освещенном столе целителя и сквозь приятное головокружение благодарил ласковых шельм пустоты за ниспосланное везение. Благодарил даже не за то, что выжил с арбалетной стрелой в печени, а за то, что они свели его, недостойного, с королевским наездником Павлом Мартуном. Целитель ворожил и успокаивающим голосом рассказывал, что пациент уйдет от него на своих ногах, это гарантировано. Что нападение отбито и что Павел дожидается, когда исцеление завершится полностью.

В боку что-то щекотно дёргало и вроде как булькало, а Фер, битый жизнью торговец и матёрый караванщик, едва не плакал от облегчения и признательности. Знаменитого на весь Восточный апрольского целителя Оусса купец узнал сразу и брюзжание его воспринимал как благословение. Пусть этой лечебнице только несколько месяцев, но у её главного целителя уже такая слава, что попасть к нему нереально даже такому небедному человеку, как Фер Умар. А Павел Мартун даже лечить не приказывал, просто доставил, и все забегали. Когда бы ещё Умар такого внимания от великого целителя сподобился.

– …и не думайте, голубчик, что речь идёт только о вашей скверной ране, – ворчал целитель. – От меня друзья моих друзей недолеченными не уходят. У вас, знаете ли, помимо раны прорех в здоровье хватает. Беречь себя надобно, голубчик, беречь! Не мальчик уже.

– Да я вроде в силе ещё, – заплетающимся от обезболивания языком оправдывался Фер, которому едва перевалило за сорок.

– В силе он… Едите абы что и абы как. Спите мало. Тяжести непомерные таскаете… Между позвонков шельмов кадык уже наметился (прим. авт.: грыжа), в желудке скоро дырка образуется. Зубы, опять же… И зрение. И память, небось, подводит. В силе он… Это только кажется, что в силе. А всё амулеты эти… Руки бы поотрывал недоучкам. Не покупайте дешёвку, голубчик! На целительских артефактах экономить очень неразумно, чтобы вы понимали! А лучше к целителю бегом. Он на несколько лет проблему закроет, а не на три дня и почти за те же деньги.

– Я заплачу, сколько скажете, господин Оусс. Только я не знаю, сколько монет у меня сейчас с собой. Драка была. Да и не беру я в дорогу много. До дома надо добраться, и все будет. На то вам слово Фера Умара.

– Потом заплатите, куда вы денетесь, – усмехнулся целитель. И у Фера в голове сделалось нечто такое, что захотелось почесать черепушку изнутри. – Вас Павел дожидается, не стоит служивого человека задерживать. Так. Голову подлечили. Вот сейчас зубы и десны подправим и свободны. Хотя бы дня три воздержитесь от грубой пищи и переутомления. Дайте, голубчик, своему телу сил набраться после излечения.

Через пару минут целитель отошел от стола. А еще через минуту кружение в купеческой головушке унялось – успокаивающее и обезболивающее воздействие закончилось. Фер осознал себя бодрым и отдохнувшим так, как будто неделю предавался неге и безделью. Сразу накатила жажда деятельности, и он попытался вскочить. Но его придержали за плечо.

– Не так резко, господин Умар, – строго сказал женский голос. Его обладательница оказалась дамой в возрасте. Передник, нарукавники и платок с эмблемами клана Оусс намекали, что это помощница целителя. – Прежде чем по делам опрометью мчаться следует обмыться. Одежда ваша дожидается вас в душевой. Её освежили и залатали, – женщина обозначила местоположение санузла кивком. – Доброго здоровья, господин Умар. Через год ждём вас на контрольную диагностику. Записку Павлу Мартуну уже отправили. Скоро он прибудет, чтобы вас забрать.

Ишь ты какая обходительность к простому торговцу. Однако, хорошо с наездниками дружить.

Строгая дама удалилась. Фер откинул заляпаную кровью простынку и потопал в душевую, неосознанно оглаживая место ранения. Щупал и не находил изменений. Ни шрамика, ни припухлости, ни мало-мальской боли. За то, что приветили такого мастера дайте шельмы их величествам всего хорошего! А за то, что оставили его в Восточном, а не потянули в столицу, дайте ещё больше!

Историю апрольского клана Оуссов в городе знали. Тетки в клане противные, как на подбор. Такие надменные, аж смешно. Надменные и жалкие. И даму эту жалко. Жалко и злорадно чуток. Работает в клинике, считай, санитаркой, а все аристократство своё забыть не может. Небось, ещё и с магией. Ну, от того болящим только лучше. Одёжу его, Фера, как пить дать, именно она обихаживала. За это малое время дыры заделать да кровищу с ткани убрать только волшебством можно.

А помыться действительно хотелось до дрожи. Мало того, что неделю уже в дороге, так после лечения на коже какая-то гадостная желтоватая плёнка образовалась. Это Феру было знакомо. После использования целительских амулетов тоже так иногда бывало, если простуду лечить случалось, или, скажем, суставы распухали. Тело исторгало что-то лишнее. По идее, целитель должен был убрать последствия своей работы, но Фер и не думал обижаться. Может, Хайрему резерва не хватило. А может, он просто мудрый – понял, что человеку после недельной дороги и большой драки за великое счастье в горяченькой воде поплескаться. Водица, она и грязь с тела, и тревогу с души смоет. Неудобно, что Павла подождать заставит, но тот поймёт. Уже понял, раз дожидается, а не усвистал по своим делам. Иначе пришлось бы ходока разыскивать да нанимать, чтобы к каравану вернуться. А это драгоценное время.

Купец был не просто торгашом, имевшим надежду на хорошие продажи в столице. Он начальствовал над всем большим караваном, а потому долго отсутствовать позволить себе не мог. Для того Павел его и дожидался, чтобы на тракт вернуть, к месту внеплановой стоянки каравана. Аж двадцать восемь повозок под началом Умара. И почти восемь десятков человек, пребывающих сейчас в растерянности. С обозом шли не только возницы — по двое на каждую повозку. Они опытные и к драке были готовы. В обозе пассажиры имелись. Этим было хуже всего. Такое нападение пережили! Большая банда была, да с магами!

Пассажиры в первую очередь заботы требовали. Испугались наверняка, растерялись. Их нужно было приводить в чувство как можно скорее. Да и задерживаться на тракте – новую беду приманивать. А тут выяснилось, что начальник обоза крепко ранен. Пришлось наездникам принимать нестандартное решение.

Купчина Фер Умар Пашке был хорошо знаком – сталкивались уже на тракте. Да с кем только сталкиваться не приходилось, но этот запомнился сначала забавным именем, сильно напоминавшим таблицу Менделеева. Парня сразу пробило на хи-хи, как познакомились. Феррум, блин. Железяка, ага. Потом выяснилось, что характер у этого торгаша был крепким, как сталь и притягательным, как магнит.

Умар, не будь дурак, приложил все силы, чтобы закрепить знакомство с наездниками. Именно этими. Ребята умелые и незаносчивые. Особенно коротко стриженный здоровяк, который дрался с каторжанами так, что жуть брала. А потом, ничтоже сумняшеся, спокойно впрягся грузить на повозку тюки с товаром: успели, гады, веревки на увязке располосовать, вот и рассыпалось.

Наездник! Грузил. Тюки.

И товарищи его помогать пострадавшим не брезговали. Один чью-то рану пользовал, да умело так, не жалея снадобий. Другой – того хлеще, магией заставлял камни расступаться да трупы каторжан в ямки эти скидывал! А потом педантично возвращал камни на место. Это была великая помощь! Потому что иначе обозникам бы самим пришлось этим заниматься. Вручную. Или оттаскивать подальше, что тоже нелегко. Ибо не дело это – Великий тракт падалью поганить.

С тех пор Фер Умар очень старался, чтобы его караваны попадали под опеку именно тройке необычного наездника со странным именем Павел Мартун. А что землянин, то забылось быстро. Умный парнишка, сильный, явно очень добрый. Как-то обманывать презренного иномирца Фер и в мыслях не держал. Дураков нет с менталистами бодаться. А наездники – как один менталисты – это все знают. Да в чём может быть обман, если Феру Умару для обозов защита надежная нужна, а обозы он, почитай, каждый месяц в столицу собирает. В начале месяца туда, в конце обратно. Расторговался — и снова в путь. Пол жизни в дороге. И после каждого путешествия Фер исправно платил положенную денежку в пользу охраны тракта, даже если нападения не было. А они были. Уже дважды. Нынче третье, самое тяжкое и самое неудачное лично для Фера. Если бы не почти приятельские отношения с командиром тройки наездников, везли бы сейчас его, Фера Умара, в повозке, кое-как пристроенного на тюках товара. А до столицы еще три дня пути. Слабенький исцеляющий артефакт разве что боль мал-мало унял да помереть сразу не дал. А с арбалетным болтом, который так и торчал из правого бока, артефакт ничего сделать не мог.

Выручили наездники. Появились через пять минут после того, как начальник обоза тревожную сигналку активировал. Потом Фер лично каждому денежкой поклонится, помимо обычной платы. Знал ушлый купец, что наездники и их нгурулы – это сила, но что такая… Одной тройкой большущую банду татей разогнали. Пяток разбойников сдался. Кто-то сбежал. А большая часть осталась растерзанными куклами на придорожных камнях. Последнее, что Фер помнил, это тело бандита, соскальзывающего с бивня огромного медношипого нгурула. Затаился, поганец. А может, без сознания валялся, если его заклинанием вскользь шибануло. Потом уже на излёте битвы, видать, очнулся, да и пальнул из арбалета с досады. Удержался бы от злобы никчемной, остался бы жив. Нгурулы полумер не ведают.

Пашка сидел на лавочке в заветном скверике перед родным уже околотком стражников. Тихо. Раш рядом. Хорошо! Лицо стыло на почти зимнем холоде, но заговоренная тренировочно-боевая одежда имела опцию климат-контроля и грела исправно, а потому было терпимо. В помещение идти не хотелось. Ни в караулку, набитую служивыми: с ними же разговаривать придется, про нападение рассказывать. А Пашка устал. Ни в «диспетчерскую», потому как незнакомому дежурному, следящему за прохождением обоза по контрольным магическим вешкам, он уже доложился. Больше диспетчеру мешать не след, потому как обоз на тракте не один.

Да и ни к чему было в помещении оседать: он ждал с минуты на минуту вызова из лечебницы старины Оусса. С полчаса назад парень доставил туда раненого купца и теперь рассчитывал по окончании излечения быстренько-быстренько вернуть бедолагу на тракт к обозу, руководить дальше. Да и покончить уже с этой историей. Другие дела ждут. Интересненькие.

Само собой, проще было бы в лечебнице подождать. Благо, что площадка для «парковки» нгурула там имелась, а маршрут Рашу был знаком. Иногда, как сегодня, штатный док корпуса интэ Дрири был недоступен, о чём уведомил через почтовик. У медикуса-трудоголика просто закончился резерв, а рана у купчины была серьезной. Пришлось подстреленного страдальца тащить к Оуссу и, сдав больного с рук на руки, шустренько оттуда тикать.

В этот раз Пашке крупно повезло – он заметил внучку старины Оусса раньше, чем та его. Иначе от настырной Брайки-прилипалы он бы и кулаками не отмахался. Пашка в толк взять не мог, с какого бодуна эта дурища в него вцепилась. Вот и бегал от идиётки, потому что боялся сорваться и надрать беспардонной нахалке задницу. По всем правилам, а не условно. Вот прям к лавке привязал бы, юбки задрал и отлупасил по тощей жопе гибкой хворостиной. Да с оттяжечкой! Раз двадцать! Или ручонки выдернул, если та опять на шею кинется. Или уши оборвал бы. Зачем ей уши, если эта пиявка слово «нет» в упор не слышит. Так и заявила, что его, Пашку, в мужья выбрала.

Ага, щаз. Лучше уж вши лобковые, их выжить можно.

А её малахольный дед как будто не видит, как юная внучка перед взрослым парнем женщину-вамп изображает. Доска, два соска, а туда же. То попу тощую отклячит, то декольте своё пустоватое в нос тычет, то губёнками причмокивает зазывно. Тьфу!

И не понимает же, идиётка малолетняя, что любой другой мужик уже разложил бы её в тёмном углу и отодрал во все дыры. А остатки товарищу предложил бы. Пашка даже в Оване и Косте уверен не был. Потому что это Нрекдол.

Как у местных мужчин получается одновременно ставить женщину на пьедестал и при этом за человека её не считать, особенно, если эта женщина – аристократка, Пашка искренне не понимал. Наверное, всё потому, что аристократок (читай: гарантированно магически одарённых) на всех не хватало. А одарённых наследников хотелось всем. Вот и устроили местные маги своим высокородным бабам массовый абьюз, чтоб не топорщились и за рамки отведенной роли не лезли. Те в долгу не остались и ответили со всей пролетарской, тьфу ты, гендерной яростью, манкируя своими прямыми обязанностями. Тебе наследника рожý, а тебе не рожý. А если и рожý, то только одного. Да так всё обставлю, что будет родной муж перед вздорной бабой всю жизнь в долгах. В материальных. Ибо каждое из множества обещаний, прозвучавших при уговорах, будет дано под магическую клятву. Ты меня морально давишь, так я тебя материально замордую.

Вся беда в том, что местные магички могли контролировать зачатие по желанию. Ован и Коста этот феномен объяснить не могли, им по молодости лет и оторванности от семьи сии тонкости были не доступны. Пришлось искать достоверный источник. Лапонька Юрна, сильно смущаясь, нашептала почти племяннику, что всё дело в магии. Эта своенравная субстанция считает беременность отклонением от нормы и старается подобные отклонения исключить, возвращая тело носительницы в исходное состояние. Потому магички да маги и живут дольше, и стареют медленнее. Все зависит от силы дара. Чем выше магический потенциал, тем сложнее женщине обуздать его, чтобы зачать. Нужно очень этого хотеть, и не единым порывом, а на протяжении довольно долгого времени. Типа, переустановка программы. Исходные причины не важны. Долг это перед кланом и супругом, или мечта о новом гардеробе, магии пофиг. Главное – искреннее, устойчивое, длительное желание. И не дай шельма, усомниться в этом желании хоть на минуту. Тогда битву с собственным телом придётся начать сначала. И не поймёшь, что лучше – такая вот хрень или залет по неосторожности.

Зузумкнул почтовик за обшлагом рукава, и Пашка с некоторой опаской достал записку. Слава шельмам, никаких плохих новостей. Купчина здоров, можно забирать. Двадцать минут — и эта вахта наконец-то закончится. Можно будет рвануть на стройку, посмотреть, как стремительно возводятся два домика для тёть Симы и Митьки с сестрёнкой. Тёть Оля тоже наверняка там. Вот и повидаются. А то соскучился.

К своему удивлению, ни одной из тётушек Пашка на стройке не обнаружил. Со вкусом поручкался с дядь Адиком, перекинулся приветствиями со знакомыми магами, которые заправляли на стройке. Этих двоих, уже пожилых специалистов, вместе с их ватагой строителей, порекомендовал Шепри и велел не скупиться. Обойтись только магией парней, как мечтала Серафима, не вышло. Голая сила Ована и ребят из тройки Ания – это хорошо. Но строительная квалификация у них была в пределах «ломать не строить». Ненужные развалюхи, которые выкупили по соседству ради расширения территории, они снесли на три вдоха. Всё годное позволили растащить соседям. И людям хорошо, и самим с уборкой хлопот меньше. Зато площадку под строительство юные маги ровняли так быстро, что камень нагревался. Но первым делом Ован, ботан малахольный, исхитрился весь доступный плодородный грунт в сторонку сдвинуть и заботливо прикрыть кучу старыми циновками, чтоб ветром не раздуло и дождями не размыло.

Вторым делом спроворили площадку-якорь для нгурулов. И пошла потеха… Вторые этажи уже выводят. О как! Считай, полдела сделано. А месяц назад только к обсуждению проекта подступились. Мягкий, добродушный дядя Адик, Аркадий Борисович Веселов, оказался очень суровым профи. Тётушки, было, расплескались мыслью по древу и давай свежеобретённому архитектору фантазии про будущий дом накидывать. Ха! Борисыч это дело пресёк вежливо, но твердо. Как сваю забил.

Проект уже есть.

Почти двадцать лет чертежи своего часа дожидались. Для себя делал, когда на семью надеялся ещё. Нравится? Красивее и грамотнее сможете? А раз не сможете, то лучшая помощь – это не мешать. Если, конечно, дамы хотят по первому теплу справить новоселье и садик с огородиком успеть разбить к сельхозсезону. А до первого тепла пару месяцев осталось. Потребные участки под сдвоенный проект выкупили, с нужными людьми познакомили — и кыш со строительной площадки. Оторвётесь, когда придет время шторки-кастрюльки закупать.

И тётушки покорились.

Парни и сам Пашка тогда крепко Аркадия Борисыча зауважали. Как он двух неистовых подружек в чувство привёл! Ласково и вежливо, между прочим. Пашка бы так не смог, ему методы Семёныча ближе. Не, он, Пашка очень любил обеих тётушек, но иногда их было слишком много. Серафима – это ж стихия. А тёть Оля покруче волнореза будет, если упрётся. Но дамы смирились и действительно отошли в сторону. У них и кроме стройки забот хватало. Плюс любовный угар у обеих. Это не Пашка такой догадливый, это Семёныч мудростью поделился. Правда, выразился он в своей обычной манере, когда жаловался, что драгоценных подруг на хуторе два дня уж не видел.

– Вошли в охотку, кошки мартовские, позадирали хвосты. Доглядывай теперь за ними, – вроде и ворчал, и ругался, а у Пахи было полное ощущение, что обласкал и благословил.

Парни обеих младших троек старались бывать на стройке каждый день, хоть по часочку. По очереди. А больше и не требовалось – непосредственно к зодчеству их не допускали. Кому охота кривые-косые стены править, а то и переделывать наново? Но мало ли на стройке вспомогательных работ. Находилось, куда дурь молодецкую приложить вполне себе созидательно. Большей частью они разматывали резерв, транспортируя левитацией строительные грузы, что заметно ускоряло возведение коробок домов и наращивало мастерство самих молодых магов. А уж как артельщики счастливы были – это ж какая экономия сил и времени! Знай себе, выводи стены, а всякое «принеси-подай» организуют красивые юноши в черных мундирах. И потратят на это не больше часа.

А ещё парни организовали артезианскую скважину прямо на стройплощадке. С заделом на будущий водопровод. Ну и в бедняцком квартале появился еще один общественный колодец, это Ован и Коста расстарались после вдохновляющего пинка от Семёныча. Старый партиец радел за бедный люд неустанно и повсеместно. Да парням было не слишком сложно, всё равно водоносный слой уже подцепили и подтянули из глубины.

Соседи оценили, но благодарить почему-то шли к Серафиме. Она почти своя, хоть и не скрывает, что иномирянка. Так не аристократка же…

Пашка в те дни на стройке не появлялся. Что ему там делать без магических навыков? Парням завидовать и в сторонке сидеть? На хуторе всегда дело найдется, если тренироваться не тянет. В конце концов, идёт самый пик охотничьего сезона. Мясо-бульонный бизнес буксовать не должен. Жизненно важно набить хуторские ледники дичиной в преддверии пустого для охоты весеннего и летнего времени. Весной зверь голодает, а летом плодится и размножается. И глупо ему в этом мешать.

Без друзей Пашке было не по себе – привык, что их трое. Всё ж день и ночь рядышком. Но сейчас с Ованом и Костой пришлось разделиться. Плохо не иметь практической магии, поэтому именно он, Пашка, поволок раненого в лечебницу, а парни остались. Обозникам нужно было помочь, а без магии это сложно. Трофеи, — опять же — собрать и пленных до властей транспортировать.

Когда Павел вернул купца на тракт, ребят там уже не было. Раз ещё не объявились, значит, быстро уладить дела с арестантами не вышло. Ну и ладно. Хороший шанс пообщаться с названой роднёй по-семейному. Самое время отыскать тётушек. Потянулся мысленно к тёть Оле и вдруг понял, что силёнок на привычную уже мыслесвязь не хватает, хотя было ощущение, что родственница где-то рядом. И с чего бы ему так ослабнуть? Надо бы разобраться и побыстрее, пока ощущения не развеялись. Пристроился было в затишке на стопке блоков, из которых здесь строили. Успел скользнуть в медитацию и даже сподобился понять, что резерв почти на нуле. Но отыскать причину времени не хватило: тренькнул почтовик. Тёть Оля. Вот как у нее получается писать так бисерно?

Почуяла, что ты меня ищешь. Ты уже освободился? Дуй к нам. Мы с Симушкой в едальне Гафа Куробоя.

От слова «едальня» живот парня издал трубный бульк. Завтрак был давно, и кулаками помахать пришлось неслабо. Купца ещё тягал. Адреналин, опять же. Было с чего оголодать, а на тракте обед не предложили. А значит — ходу! Благо, недалеко. Корчма Гафа специализировалась на блюдах из птицы, за что земляне и присвоили ему такой титул. На русском, естественно.

Гаф, пронырливый и оборотистый корчмарь, вслед за соседями стал Серафиминым поклонником. С тех пор, как развернулась стройка, доходы более чем затрапезного общепита заметно увеличились. И за счёт регулярно столующихся артельщиков, и за счёт того, что архитектор господин Адий назначал деловые встречи именно здесь.

Тётушки встретили племянника так, будто месяц не виделись. Так тискали, так обнимали, что ух! Пашка ловил на себе завистливые взгляды немногочисленных посетителей. В ответ он нахально лыбился и смачно чмокал моложавых тётушек в тугие гладенькие щёчки.

– Гаф, старина, – гаркнул Пашка, усевшись, – корми меня, пока я столешницу грызть не начал!

– Уже несу, господин! – откликнутся молодой женский голос, и Пашка перевел дух: сейчас его покормят!

Через минуту перед ним исходила паром большая миска наваристой похлёбки.

– Папенька велел сказать, что крылышки для вас уже в печи. Целый противень, – докладывала хорошенькая официанточка. – Вы пока супчиком червячка заморите, господин. И лепешки, лепешки берите, пока не остыли, да в соус макайте…

Официантка попыталась развести услужливую суету вокруг статного наездника, но Серафима хлопнула по столу ладонью, и красотка испарилась.

Пашка с благодарностью глянул на своих любимых родственниц. Кто-то из них позаботился заранее сделать заказ и даже про то, что он любит до хруста зажаренные куриные крылышки, не забыл. Правда, местная похожая птица называлась карочка, но это не суть. А тётушки одинаково подпёрли щеки кулачками и умильно смотрели, как племяш наяривает ложкой. Обе, не сговариваясь, помалкивали, давая парню утолить первый голод. И только когда ложка заскребла по дну миски, Ольга спросила:

– Ты без обеда, что ли?

– Ага. На обоз Фера Умара напали. Отбивать бегали.

– Тяжко было? – Сима внимательно вглядывалась в осунувшееся, какое-то серое лицо парня, которого ощущала ближайшим младшим родственником. То ли сыном, то ли братом, не важно.

– Ага, – Пашка отложил ложку и довольно шлёпнул себя по животу, обтянутому толстой коричневой кожей с рунным тиснением. А потом неосознанно потер грудину и чуть поморщился. – Большая банда была, опытная. Пришлось нгурулов с ходу в бой кидать. А сами махались с теми, кто уже успел на повозки наскочить. Отбились.

– А Костик с Ованом где? – этих мальчишек Сима тоже любила.

– Разминулись. Я караванщика раненого в лечебницу Оусса таскал, а они с пленными заканчивали.

– А ты сам, часом, не ранен? – встревожилась Ольга. – Бледный, грудину трёшь.

– Не, не ранен. Удар клинком получил, это было. Форма спасла, – Пашка повёл плечами, красуясь. Боевую форму он любил больше мундира. Удобная, меньше движения сковывает. – Повезло, что мы с тренировки шли, когда нас диспетчер дёрнул. Все хорошо со мной, тёть Оль. Не хмурься. Только резерв пустой почему-то. А так все норм.

– А, тогда понятно, почему я тебя дозваться не смогла. Пришлось цидульку писать.

– Так что с резервом-то? – забеспокоилась Серафима. Последние месяцы научили ее, что жизнь мага так или иначе завязана на этот самый резерв.

– Пока не понял, тёть Сим.

– Павлуша, – вкрадчиво и на распев протянула Ольга, – а если б ты в футболке дрался, что с тобой после того удара было?

– Даже не знаю…

Пашка поежился под всё понимающим взглядом добрых глаз. Он вспомнил секущий удар палаша и на миг зажмурился, осознавая. Тот бандюган явно был сильным мечником. Куда более опытным, чем Пашка. Благо, что прямой, как ломик, палаш в принципе не заточен под секущие удары — чай не сабля. Да у бандюгана с его позиции эффективно рубить не получилось бы – Пашка вертелся, как уж под вилами. Но и в ответ ударить не получалось. Хреновый он фехтовальщик. И личные щиты в горячке упустил. В какой-то момент не успел довернуться и поперёк груди крепко чиркнуло кончиком острой железяки. Удар скользящий, но весьма сильный. Заговоренная кожа сдюжила, даже царапины не осталось. А все равно чувствительный толчок вышел. Пашка даже на пару шажков попятился, ловя равновесие. Это его и спасло от удара на противохрде. По незащищенной шее целил, гадина. А потом бандита кто-то из обозников отоварил по голове чем-то вроде моргенштерна. Выручил. Пашка уж потом добил варнака. Не лечить же его в самом деле.

– Что, так и не сообразил, почему резерв опустел? – Ольга не выпрашивала подробности боя. Зачем? И так по эмоциональному всплеску все понятно. Мальчик только что осознал, что чудом выжил.

– Неа…

– Ты у Оусса в лечебнице был, почему не подлечился? – не удержалась от материнского наезда Серафима.

– Да у меня вот только щас ныть стало, тёть Сим! – попытался оправдаться Пашка, и тут его осенило. Он даже рот приоткрыл от удивления. – Так это форма с меня тянет, да?

— Конечно, форма, — кивнула Ольга. Это даже она знает, а Пашка забыл. Или ему плохо объяснили. И мундир, и боевая форма — это артефакты, которые напрямую подпитываются от тела. Точнее, комбинация нескольких артефактов, в том числе защитного и исцеляющего. Медицинские особенно прожорливы. А у Павла, по ходу, лечилки совсем разрядились, раз он боль почувствовал. Заговорённый материал формы не допустил ранения, а с ушибом ничего поделать не смог. Магия магией, а с физикой не поспоришь.

– Тьфу ты, – огорчился Пашка собственной глупости. – Вот я тормоз!

– Еще какой, – поддакнула Ольга с неожиданной ехидцей и попеняла, как дошколёнку: – У тебя аптечка на поясе, Павлуш. Обезболиваться не хочешь, так хоть тоника глотни, пока курятины до одури не налопался. А еще лучше – куртку сними: всё меньше силу тянуть будет.

Пашка замотал головой – не станет он раздеваться, на нем пропотевшая футболка останется и амбре соответствуетствующее. Придётся потерпеть. Сам себе одобрительно кивнул и суетливо полез в аптечку. Перед тётушками было неловко. Они героическими усилиями создавали эти аптечки, а он, слоупок, тупо забыл. Болтается на ремне хитрый подсумок и ладно. И да, тёть Оля, как всегда права: обезболиться и взбодрить резерв тоником – отличная идея.

– А Семёныча с Борисычем не будет? – уточнил парень с некоторой ревностью: перед ним поставили огромное, как сомбреро, глубокое блюдо с горой изумительно зажаренных куриных крылышек.

Тётушки по-девчоночьи прыснули и демонстративно потянулись к блюду. Сима зыркнула на племяшика, как прокурор на брачного афериста.

– Раштолш-штею из-за тебя. Как пить дать, раштолш-штею! – прошамкала она, одновременно вгрызаясь в хрустяшку. Вкусно же. И Пашку дразнить приятно – вона как у него жадёбинки в глазюках скачут.

– Нет, Жеха и Адика, не будет, – ответила на вопрос парня обстоятельная, внимательная к мелочам Тётёля. – Мы и на тебя не рассчитывали. Думали, перевидаемся накоротке, стройку глянем, новостями обменяемся и ходу по делам.

– И что у нас за новости? – Пашка так и замер с зажатым в пальцах крылышком. Раз две эти оч-чень занятые мадамы затеяли встречу специально, а не между делом на хуторе, то новости должны быть интересные.

– Ты поешь сначала. Про такое лучше не за столом.

Пашка пожал плечами и потянул из миски очередное крылышко. Потом так потом. Жаль, конечно. Потому что в голову упорно лезли мысли про сегодняшний проваленный бой. И даже смачная курятина не отвлекала. Если бы не тот обозник…

– С чего ты засмурнел, Павлуш? Невкусно? Болит? – Ольга смотрела жалостливо и встревоженно. Пашка вздохнул – учуяла, забеспокоилась, даже есть перестала.

– Стрёмно мне, тёть Оль… – Ольга терпеливо выжидала, пока племяш соберется с мыслями. – Не даётся мне фехтование длинным клинком, хоть тресни. Ножевому армейскому бою меня неплохо учили, хоть и недоучили. Да с ножом против меча не встанешь, не с моими умениями. А я его не чувствую, дрын этот заточенный!

Дамы удрученно примолкли. Эту Пашкину проблему обсуждали уже не раз. Ему нужен был тренер. Фехтовальщиков вокруг хватало, и неплохих. И делиться опытом они были не против. Да у Пашки не получалось воспринять их науку. То ли таланта к длинному клинку господь не отсыпал, то ли объясняли как-то не так… Семёныч считал, что Пахе в этом деле мешают уже вбитые рефлексы бойца голыми руками. Ну и ногами тоже. Пашка и сам говорил, что короткий нож воспринимает как продолжение руки. А длинный прямой клинок для него вроде шампура – годен только в маринованное мясо тыкать. А надо ещё удары отбивать и все такое прочее. Плюс работа ногами у фехтовальщиков особенная. Пашку эти приставные шажки-подскоки дико раздражали.

Оля коснулась парня ласковым эмоциональным посылом, благо, что щитов на том не было, раз резерв на нуле. Тот вынырнул из своих думок, встряхнулся, как проснувшийся пес, и плотоядно оглядел блюдо с курятиной, опустевшее лишь наполовину. Эх, хорошо! Первая сытость уже подступила, теперь можно не только насыщаться, но и наслаждаться.

– У тебя дела как, тёть Сим?

Серафима скорчила такую рожицу, что без слов стало понятно – задолбалась. Нет, не так…ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

– Сейчас с вами пообщаюсь и снова во дворец, – она передёрнулась.

Пашка не стал уточнять, с чего тётку так корёжит: постеснялся. Но Сима в сердцах резко швырнула обглоданную куриную косточку в миску с отходами и выстонала:

– Кто ж знал, что у них тут фаворитка – это должность, а не просто любимая женщина! Завтра опять приём, и мне надлежит там личиком торговать. У-у, сатрапы-самодуры, оба-два!

– Это ты сама дура, если полагала, что всё будет только к твоему удовольствию, – проворчала Ольга, но в её словах было больше сочувствия, чем упрека. – Короля выбрала, а не кочегара.

– Я мужика себе по сердцу выбирала. Знала, конечно, что работа у него поганая, но не предполагала, что настолько, – и тут серо-голубые глазки азартно сощурились. – Буду отбивать братишкам охоту таскать меня по бесполезным тусовкам.

– И что ты будешь делать? – поинтересовался Пашка.

– Злить тамошний курятник, конечно!

– Симушка! Ты только не груби там! – всполошилась Ольга. – Не наживай нам врагов!

– Не-не, всё будет чин чином!

– Тогда как?

– Платья, Олюшка, платья! Завтра в чёрном пойду! Прикинь, они все в бежевеньком и плесняво-розовом, а я в черном атласе и с алыми губами! Они в каменьях с головы до ног, а я с одним накопителем на шее и парой амулетов в ушах. Они коротышки малорослые – в балетках, а я – дылда, на каблуках.

Ольга изобразила фейспалм.

– Это будет урон Эрику.

– Это будет урок Эрику. Сами же перемен хотели, вот пусть хотят поосторожнее.

– Опять поссоритесь.

– И опять помиримся. В кроватке. Первый раз, что ли? Либо мы к лету притрёмся, либо разбежимся.

Разбегаться Серафиме не хотелось, это было понятно по её интонации. Пашка деликатно кашлянул, чувствуя, что тётушки увлеклись и разговор сворачивает совсем уж на интимное. Не то чтобы ему не было любопытно. Было! И ещё как! Выбрала бы тёть Сима нормального мужика, Пашка грел бы уши без всяких зазрений. Но влезать в личную жизнь короля… Дурней нэма.

– Ой, Паш, – спохватилась вдруг Сима, – ты с охотой притормози на время. В ледниках места совсем не осталось, да ещё амулеты сохранности подновлять время пришло. Притормози, короче. Я скажу, когда можно.

– Так может, ещё один ледник заделаем, тёть Сим? Сезон сейчас, надо запас делать, чтоб потом простоя не было.

– А кто заделывать будет?

На этом Пашкины возражения кончились. Если бы мог, сделал бы сам, а так… Парням и стройки довольно.

– Что-то не так с торговлей, – нахмурилась Ольга. – С чего вдруг мы так затоварились, что место аж в трёх ледниках кончилось?

– Рёбра, чтоб их! Килограммов сто двадцать колом лежит. А я не знаю, что с ними делать. Неудачные они с последнего фрукса. Мало на них мяса получилось. Некондиция. Продавать за бесценок – себе репутацию портить, а держать цену — глупо и опять же — репутацию портить.

– Может, в столице продать? – как-то робко предложила Ольга. Робко, потому что понимала, насколько это хлопотное мероприятие. – Для столицы фруксятина – товар редкий.

– Ага. Фаворитка венценосного брата на базаре торгует.

– Тогда, может, закоптить? – влез Пашка со своим пятаком.

– Думала уже, – пробурчала Сима. – Тут две проблемы, помимо того, что Семёныч не семижильный и коптиленка у него махонькая. Во-первых, нет свободных рук, а человека еще обучить надо. Во-вторых, заканчиваются специи. Если браться за эту авантюру, то специи нужны наши. С местными приправами будет вкусно, но не эксклюзив. А реальную деньгу можно снять только с экзотики.

– Эх, супчика бы горохового, с копчушечками, с лаврушечкой, – заностальгировала вдруг Ольга, – да с разваристой картошечкой и сухариками пшеничными…

Сима туго сглотнула и стремительно сунула ей в рот крылышко.

– Может, Цуэта раскулачим? – азартно поинтересовался Пашка. На этого барыгу, который торговал уворованной с Земли ерундой, у парня не то что зуб — целый бивень давно отрос.

– Всё, что путного у Цуэта было, я уже выгребла, – отмахнулась Сима. – Зря, что ли, я там Митьку держу.

– Тогда новый рейд на Землю? – осторожно поинтересовалась Ольга. Так осторожно, как будто сама не верила, что произнесла это.

– Вот и я про то же, – подтвердила Серафима и вопрошающе воззрилась на подругу.

Ольга тут же замотала головой – она на Землю ни ногой. Больше полугода минуло с прошлого вояжа, а она до сих пор помнит, как ей было худо. Не-не-не, ещё раз такое вытерпеть она согласится, если только потребуется жизнь кому-то спасать, причём только своим, из самого ближнего круга. Остальных не так жалко, себя жальчее.

Обе дамы вопросительно уставились на воспрянувшего было Пашку. Но хищные огоньки в глазах Серафимы его крепко напрягли.

– Не пугайся, друг ситный. Мы тебе списочек напишем…

– Ага, километра на полтора тёть Олиным почерком, – огрызнулся предполагаемый торговый агент. – Где я, а где шопинг, тёть Сим?! И вообще… Мы же планировали, что я с батей повидаюсь. Когда мне закупаться? Тёть Оля в прошлый раз часов пять нас по торговому центру тягала.

Ольга кивала на каждую Пашкину фразу. Даже дня неё, опытной хозяйки, такие масштабные закупки были испытанием. Если бы не Давид, который организовал массовую доставку через интернет, она никогда бы не сдюжила. Ни-ког-да! Пашка больше напортит, чем толку даст. И таки да, встречу с отцом ему обещали.

– Придётся тебе, Симушка, – подытожила Ольга, выложив свои тревожные соображения. – Думай, как Эрику это преподнести.

– Так он одну её и отпустит, – буркнул Пашка. – Как пить дать, сам с ней поскачет.

На этом обсуждение командировки на Землю сошло на нет. Решение принято, а воплощение — не его, Пашкино дело. Прикажут – пойдёт. Он с сожалением глядел на остатки пиршества, но есть больше не мог – не лезло.

– Кто-то мне новости интересные обещал, между прочим…

Дамы переглянулись и хитренько заулыбались, явно рассчитывая повеселиться за счёт племянничка.

– Новости вот такие… – Ольга обстоятельно прополоскала заляпанные мясным соком пальцы в специальной посудинке, которую она затребовала сразу, как только принесли блюдо с заказом, воспользовалась полотенцем и только после этого достала из-за обшлага мундира свёрнутый лист бумаги, развернула его и уложила на столе так, чтобы Павел мог прочитать, не касаясь.

Писано было кривенькой, но от этого еще более родной кириллицей. Причём писано было красным.

Объявление.

Разыскиваем россиян.

Земляки, отзовитесь!

Мы нужны друг другу!

За информацией приходите в околоток стражи, что рядом с базаром.

Вас будут ждать каждый день по два часа, начиная с четырех пополудни.

P.S. Очень нужна консультация специалиста по производству бумаги.

Пашка выдал глубокомысленное «гм» и потрясенно замолк. Надолго. Эмоций и вопросов эта писулька вызвала немерено. Но первым, как водится, наперво вылез вопрос самый несуразный.

– Вам что, писáть не на чем? – сдавленный хоровой смешок был ему ответом. Ольга дурашливо тыкала в Серафиму пальцем, мол, это всё она, я тут ни при чем. Сима горделиво расправила плечи и напустила на личико утрированную надменность.

– Да, я такая. Бумаги хочу. Туалетной, – потом не сдюжила собственного пафоса и хихикнула. – Они прогресс хотели – будем двигать.

Пашка радостно гыгыкнул, не переставая глазеть на родственниц.

Хотя смешного мало. Вопрос личной гигиены стоял остро. Сейчас, когда он стал магом и у него нашлись учителя, стало попроще. Манипуляцию очищения собственного тела он с трудом, но освоил. А как быть немагам? Той же тёть Симе? Лопухами подтираться? Да где их взять эти лопухи, чтоб всем хватило? На хуторе нашли выход – метелки, что оставались после вылущивания семян ахука, трепали до состояния грубой ваты, и это был вполне сносный вариант. А как решала проблему беднота в городе, Пашка и не задумывался – воображение буксовало. Те, кто побогаче, пользовались текстилем, непригодным к дальнейшему использованию или специально для этих целей купленным, у кого сколько денег хватало.

– Ну, допустим, повезёт и специалист найдётся. Дальше что? – поинтересовался Пашка, едва удерживая на языке поток вопросов.

– Да лишь бы нашелся. Как скажет, так и будет, – пожала плечами Серафима. – Может, местную мануфактурку выкупим, может, новую поставим…

– А деньги?

– А деньги я в шкатулке возьму, мне Эрик подарил.

– Да-да, шкатулочка волшебная у неё, – съехидничала Ольга. – Сколько б монет оттуда ни брала, а всё не убывает. И на стройку хватает без ограничений, и на платье чёрное…

– Мне «на булавки» положено по статусу, – задрала нос Серафима и, не выдержав, прыснула в кулачок. – Зато я ни копейки с мясных денег не тронула. Нет, чтобы порадоваться за подругу, так она подкалывает!

А Паха все разглядывал объявление.

– Это что, Мит писал?

– Скорее перерисовывал, – с явной лаской по отношению к подопечному улыбнулась Серафима. – Сам пару десятков написал, сам по всем городским новостным доскам расклеил, сам в околотке дежурит.

– Ух ты! Жаль, я в околотке днём был. А то повидались бы.

– Так и метнись, повидайся с дружком. Не службой единой, как говорится… – Сима вынула из ридикюля стираный-перестиранный, но еще целый целлофановый пакетик и принялась складывать в него остатки курятины с блюда. – На, передай ему: пусть перекусит. Кормлю, кормлю, а он и не толстеет, и в рост не идет.

– Ладно, метнусь, – улыбнулся Пашка, посылая зов Рашу. Повидаться с Митькой, это хорошая идея. Права тёть Сима: и кроме службы есть жизнь, а он совсем забросил своего первого в этом мире кореша.

Ольга заторопилась в крепость проследить за подготовкой к ужину. А Пашке пришлось доставить Серафиму к департаменту, где ее дожидался дворцовый ходок, и только потом к Митьке.

При прощании Серафима огорошила его ещё одной новостью:

– Ты, Паш не удивляйся, если тебя во дворец вызовут. Алý про тебя спрашивал. Не забыл, как ты его спасал.

– Кто-кто?

– Алý. Крестничек твой. Помнишь пацана-апрольца, которого Королевский Совет нас убивать настрополил? Вот он. Следствие закончено, голову парню поправили. Теперь ищут, куда его пристроить. Он тоскует, а ты общительный. Решили дать вам встретиться. Только я тебе ничего не говорила. Лады?

Найти Митьку в небольшом помещении околотка труда не составило – стражники указали без лишних вопросов. Вопросы к наезднику – это даже смешно. Они же подсказали, что задушевный тёть Симин друг и торговый партнёр, десятник Орс Бомес уже сменился и увел свой десяток отдыхать. Жаль, выказать уважение этому человеку, который когда-то выручил из кабалы Семёныча, а потом крепко помог в становлении мясной торговли, было бы неплохо. Особенно сейчас, когда Серафима заделалась аппатой и всё больше погружается в дворцовую жизнь. Не получится у нее теперь на базаре шустрить с прежней нагрузкой, замена нужна. А значит поддержка стражи новому человеку будет очень в тему. Эту проблему уже не раз обсуждали в узком кругу, вот Пашка и запомнил. Да и нравился ему Орс Бомес – волевой, хваткий, по-своему порядочный дядька и боец не из последних. Этому спину можно подставить: в схватках на тракте не раз проверено.

Миту или, как его называли земляне, Митьке поставили в уголке табуреточку, чтоб он дожидался своих посетителей и никому не мешал. Он и не мешал. Сидел и, шевеля губами, читал какую-то потрёпанную книжонку, чем вызывал удивлённо-уважительные взгляды снующих туда-сюда стражников. Этого мальца старожилы прибазарного околотка знали давно – нищий сирота-выживальщик, не доставлявший особых проблем страже. А теперь вот чистенький, в добротной курточке. Книжку читает…

– Митюха! Здорово! – заорал Пашка на радостях. Он вдруг понял, что прям-таки не на шутку соскучился, а потому и сдерживаться не стал: сгрёб кореша в охапку, не дожидаясь, пока тот сообразит, кто на него набросился. Чем вызвал у Митьки непроизвольный испуганный вопль.

В коридор потянулись суровые служивые посмотреть, кто посмел в околотке безобразничать. И замирали от невиданной картины: весьма известный в узких кругах наездник Павел Мартун, одетый в боевую форму, с энтузиазмом плющит в дружеских объятиях базарного принеси-подай Мита, а тот лупит высоченного аристократа кулаком по спине, то ли радуясь, то ли прося ослабить хватку. При этом оба лыбятся, как ненормальные, а на полу валяются забытый кулёк с куриными крылышками и убитый жизнью «Устав королевской стражи. Обязанности оной и деяния, законом допустимые.» – увлекательное Митькино чтиво.

Поговорить они устроились в знаменитом скверике, который приспособили под парковку нгурулов. Благо, до конца сегодняшнего Митюхиного бдения осталось немногим больше получаса. Правда, разговор с первых минут не задался – Митька не мог оторваться от Раша. Хоть и дружили парни давно, а так близко видеть настоящего нгурула парнишке не случалось. Раш принимал восхищение нового человека спокойно. Вежливо, без всяких напоминаний убрал бивень и что-то рурукнул утробно, но не страшно. Пашка даже уловил какое-то подобие иронии.

– А ты Рашу понравился, – приободрил он друга. – Если хочешь, потрогай.

Пашка похлопал четвероного партнёра по шее, поближе к челюсти:

– Вот тут яда нет, – и гыгыкнул насмешливо: – Что ты его как девку? Смелее давай! Я тебя при случае с наф-нуфиками познакомлю, они новому человеку рады будут. Ничего удивительного, что про эту троицу Митька был наслышан: Сима не жалела красок, рассказывая о минувших всего месяц назад соревнованиях.

– Так я ж не маг? – робко напомнил парнишка, благоговейно перебирая короткие шипы в местечке, где указал старший товарищ.

А Пашка думал: стоит ли тянуть кореша ближе к нгурулам? С одной стороны, хотелось поделиться тем, что для самого было непреходящей радостью. А с другой – стрёмно, очень стрёмно. Потому что сколько-нибудь ясных жизненных перспектив у этого дела не было. По большому счёту, этих самых перспектив на данный момент не было даже у наездников, потому что Корпус из-за всяких дурацких традиций уже несколько десятилетий погружался в стагнацию. Но с Митькой проблемы Корпуса обсуждать глупо. И вообще, встрече радоваться надо, а не загоняться на тему социалки для служивого сословия высшего ранга.

А потом они трепались, как будто и не было расставания в полтора десятка недель. И первым, что уточнил бдительный землянин – не обижают ли кореша в околотке?

– Не, – заявил Митяй, но как-то неуверенно. Пашка хоть не полноразмерный, а все ж менталист, потому неуверенность в голосе друга уловил. Под требовательным взглядом Митка сдался. – Третьего дня чужие наехали, табуретку отобрать хотели.

– И? – приободрил его Пашка. – Что за чужие?

– Из соседнего околотка десяток стражников на усиление присылали и двух магов с ними. Вот маги и наехали. Тот дядечка, который за следилками смотрит, их отогнал. Не тот, что сегодня, а другой, с большим лбом.

Пашка улыбнулся, узнав в описании высоколобого умника Шепри Мондаира. Вот кто, не задумываясь, хоть против пяти боевиков встанет. Не потому, что такой сильный, а потому, что на кителе с желтой выпушкой бытовика, как орден, сияет жетон с эмблемой Восточного Корпуса Наездников. Золотой, на минуточку. Охранная грамота от всех и вся. У лавэ тоже золотой жетон, только командиру его выставлять нужды нет. У самого Пашки всего лишь бронзовый, со скромной серебряной насечкой, положенной лидеру боевой тройки. Золотой жетон для Шепри – инициатива лично его величества Эрика, в знак признания заслуг в разработке системы безопасности на Великом тракте. Пашка был искренне рад за гениального бытовика. Отличный дядька! И всякую магическую заумь может объяснить простыми словами. А как рассказы про Землю слушает…

Стоило упомянуть стройку, и Митькины глаза стали мечтательными – его поразила печь. Пашке и самому нравился этот отопительный агрегат – продукт слияния строительного таланта потомственного архитектора дядь Адика и практического опыта старого колхозника Семёныча. Они умудрились скрестить ужа с ежом. Точнее, печку-грубку и голландку, чтоб тепла на два этажа хватало. Можно было бы только отопительными артефактами обойтись, но как от живого огня отказаться? Тем более что два варианта обогрева всегда надежнее, чем один.

Очень Паху порадовало, что Митяй спокойно воспринял экстремальный тётушкин роман. Вот как Митька сильно верил, что их с сестрёнкой не бросят! И от этого что-то нудно потянуло в душе – это была и его, Пашкина, ответственность тоже.

Чтоб отвлечься, Пашка коротенько рассказал про сегодняшнюю зарубу на тракте и даже не стал скрывать, что чуть было не погиб. Митька слушал, приоткрыв рот, и смотрел округлившимися глазами. А потом выдал с косноязычным надрывом:

– Ты это, Паш… Поосторожней там… Себя не жалко, так тётю Серафиму пожалей. Если с тобой чего, так она … – и сглотнул ком в горле.

Недоговоренное Пашка понял без слов. В жизни Мита и его сестры с приходом Серафимы просвет забрезжил. До ребят годами никому дела не было, понимать надо. И дело не только в том, что стало сытно и почти безопасно. Стало спокойно. Митька при деле, а не на случайных побегушках. Девчушку пристроили на догляд в семью к соседям. Типа, в детский сад. У Симы и Митьки днём руки развязаны. А соседи, помимо махонькой, а всё же живой денежки, получают изрядный приварок к столу, на котором раньше мяса месяцами не видывали, а теперь каждый день, да на всю семью. А еще Лими там учится… И все благодаря госпоже Серафиме. Не хотел Митька горя своей благодетельнице, никак не хотел. И другу Пашке беды тоже не желал. Пашка — он добрый, и с ним та-ак интересно! Как появится, так обязательно что-нибудь эдакое случится.

– Ой! Забыл сказать! – Митька аж с лавочки подскочил, чем заставил флегматичного Раша дёрнуть головой. – Паха, помнишь того мужика, что овощи иномирные Цуэту возит? – убедился, что друг все помнит и более чем заинтересован, и выпалил: – Он сегодня опять продукты привозил! С толстяком Цуэтом торговался жуть как! Будто его шельмы покусали! Цуэт на него аж с кулаками кидался! А этот руками как-то круть, а Цуэт как ляпнется на задницу, как завоет! И клешню свою нянчит!

– Маг, что ли? – уточнил очень заинтересованный Пашка: для него по нонешней жизни «руками круть» – это про магические пассы.

– Не! – опять подскочил Митька, – он как ты…

– Что как я? – растерялся землянин. Так «руками круть», чтоб магией на афедрон усадить, Пашка не умел от слова совсем.

– Ну, как ты, когда учил меня вырываться, если схватит кто. Помнишь?

Пашка помнил, было как-то в начале лета: учил мелкого парнишку, как из рук более крупного соперника вывернуться. Всё ж таки базар – место не безопасное, да и бедняцкий квартал, где Митькина хибарка стояла, тоже. Жаль, что потренировались только разок. В то время как раз начали обкатывать систему слежения на тракте, и служба плюс хлопоты на хуторе занимали всё время. А на хутор мальчишке ходу не было. Не под клятву же его подводить из-за одного-двух простеньких приёмчиков.

– Цуэт орал, ругался, но денег заплатил! Да ещё спрашивал, когда ещё этот мужик овощей привезет. Знает, скотина, что тётушка Серафима у него всё сразу выкупит.

– В этот раз не выкупит, – ухмыльнулся Пашка. – Она уже в столицу усвистала, неизвестно на сколько. Просила тебя предупредить, вкусняшку передала, говорит, тощий, аж ей стыдно. А ты не ешь.

Митька замялся и вроде даже зарумянился. Погладил кулек с гостинцем.

– Дома съедим…

«Сестрёнке понесёт», сообразил Пашка и полез в карман за деньгами. Молча сунул несколько монет прямо в Митькину ладонь и сжал его пальцы.

– Заткнись и бери! Не та сумма, чтоб я расстроился, а тебе может пригодиться! И мне будет спокойнее. Тёть Симу неизвестно когда из столицы отпустят. У меня служба, могу не вырваться. Не голодать же вам с Лими. И вот что, Мить. Если тот мужик с овощами объявится, черкни записочку. У тебя же есть почтовик.

Вот тут Митька совсем покраснел и отвел глаза.

Пашка насторожился:

– Потерял, что ли? Или отняли?

Пацан возмущённо засопел и полез за пазуху. Медный, довольно крупный пенальчик почтовика – продукт магического ширпотреба, болтался у него на шее, подвязанный к длинному шнурку. Причина Митькиного смущения была очевидна с первого взгляда – кристалл накопителя был совсем мутным. Это Пашкин почтовик от тела подзаряжается, а для простецов почтовики делают с креплением под кристалл. Потому и крупноватые.

– Вот ты слоупок! – выругался Пашка по-русски. Митька насупился ещё больше – понял, что не похвалили. – А в артефакторную лавку забежать и поменять не судьба? Мить, в глаз дам, если ещё раз такое учудишь! Представь, тебе тёть Сима из столицы напишет для контроля, что будет? А я тебе скажу, что будет, если ты ей не ответишь! Она всё бросит, всех пошлёт, обоих королей в колбаску скрутит, но добьётся, чтобы её сюда отправили. Хоть с ходоком, хоть с нгурулом. Тебя, идиёта, спасать примчится. Ты ж знаешь ее характер.

Митька покраснел так, что жар до ключиц добрался, но в глазах всё равно было обречённое упрямство. Пашка злился, но в глубине души кореша оправдывал. Пацан-то правильный и насквозь понятный. Серафима не уследила, а сам про кристалл напомнить постеснялся. Потому что накопители денег стоят. Денег, по понятиям рыночного мальчика на побегушках, немалых. И так его с сестрой на полный кошт взяли. Сам проблему решить не смог, хотя, видно, серьёзность проступка осознал.

– Мить, не делай так больше, ладно?! Фигня ж вопрос… – Пашка отстегнул подсумок, в котором держал всякую потребную на выходе в горы мелочь, вроде моточка прочного шнура, походной ложки, огрызка карандаша, аккуратно свернутого листка бумаги, зажигалки и так далее. И таки да, пяток мелких накопителей там тоже болтался. Выбрал подходящий по размеру и бац – накопитель помутнел прямо в его пальцах. Не просто стал мутным, а как будто трещинками внутри подёрнулся.

– Бракованный какой-то, – пробормотал Пашка и ухватил следующий прозрачный кусочек кварца. И снова – оп-па! – муть, как будто в добротном хрустале взболтали немного жирных сливок, и они по стенкам оставили густые белые разводы. Чесание в затылке ничего не прояснило, но хватать третий кристалл Пашка не спешил – а вдруг и третий испортит? Митька хлопал любопытными глазами, а Пашку одолевал исследовательский зуд. Хотя переснарядить почтовик сейчас было важнее. Что Митька и проделал без всяких драматических спецэффектов.

Тут же раздался требовательный треньк. В почтовике оказалось аж три записки от Серафимы.

Митя, я в столице. Не теряй. Это на три дня точно. Поцелуй за меня Лими. Не смейте голодать! Где деньги, ты знаешь.

Мит, ты все понял? Почему не отвечаешь?

Митька, что случилось?

– Вот так-то! – Пашка отвесил корешу звонкий щелбан и потянул из подсумка карандаш и бумагу. – Пиши быстрей, пока она домой не сорвалась.

Осталось еще два живых накопителя. Один попрозрачнее Пашка определил Митьке в запас, а последний так и манил: прикоснись ко мне! Аж кончики пальцев пекло. Ну и чего противиться? С тех пор как наездников стали привлекать к аудиторским рейдам по всяческим рудникам и приискам, в Корпусе с бесплатными накопителями проблем нет. По крайней мере, с бытовыми. Так чего себе отказывать? Тем более, что разобраться хотелось.

Ну и прикоснулся.

Кристал помутнел.

Правда, в этот раз мелькнуло что-то такое в ощущениях… Вроде как в солнечном сплетении потеплело. Пашка опять почесал в затылке, крепко так почесал. Это что? Выходит, это он магию из накопителей употребил? Резерв-то как был пустым, так и остался, но вроде малость пободрело. Вот недаром парни все как один на шеях накопители таскают. Не такие, как эта бытовая мелочь, а настоящие. Эти – природные, считай, из-под ног взятые. Грани малость подправили – и в дело. Серьезные маги на себе носят кристаллы особой чистоты, прошедшие через руки артефакторов. Даже лавэ Шенол носит, это Пашка еще во время летних купаний приметил. Мда, учиться еще и учиться. И не выкобениваться. Фу-ты ну-ты, украшений он, видите ли, на мужиках не признает. Это на Земле цацки-бирюльки, а на Нрекдоле – магический апгрейд. Серьгу же в ухе носит, чтобы бóшку от всяких мимо проходящих мозголомов защитить.

В эти размышления вклинился образ кормушки, доверху набитой нгурульим комбикормом – это Раш намекал, что подступает время вечерней кормёжки, пора бы уже до дому. К своему удивлению, Пашка осознал, что, несмотря на недавний, более чем плотный обед, он опять не против пожевать чего-нибудь сытного. Форма так и тянула из тела силы, и с этим нужно срочно что-то делать, а то уже больным себя чувствует. Пора домой.

– Мить, собирайся, мы с Рашем до стройки тебя подкинем. Там площадка для нгурулов есть. Ближе, прости, не могу. Не дай шельма, Раш кого помнёт случайно.

Митька яростно закивал – не надо ближе, от стройки до его старенькой хибарки — полпереулка. Он прижал к себе пакетик с курятиной, свою книжонку и преданно уставился на старшего товарища. Его… На нгуруле!.. Лими не поверит!

Когда Пашка устраивал Раша в виварии, он всё ещё находился под впечатлением от встречи с Митькой, особенно от их прощания. Во-первых, Мит после выхода из пустоты выглядел совершенно жсм чччччр категорически безбашенно счастливым. А во-вторых, на прощанье Пашка не сдержал любопытства.

– Мить, а зачем тебе устав стражи?

– Так нечего больше читать, а если не читать, так и разучиться недолго.

Что на Нрекдоле с развлекательной литературой, Пашке было неведомо. Он и дома-то не слишком чтением увлекался, больше аудиокниги с уклоном в ЛитРПГ слушал. И те – большей частью в транспорте. А в иное время было чем заняться. ЕГЭ, тренировки боевых навыков, физуха… Нормативы для поступления в военное училище никто не отменял. В любом случае с книжкой он Митьке поможет, вот только проконсультируется у парней. Не найдёт во временное пользование – купит, как бы дорого не было.

В виварии его перехватил сам лавэ Шенол, и взгляд командира был очень недобрым. У парня аж под ложечкой ёкнуло – неужто накосячил где-то и сам того не понял? Вытянулся во фрунт и набрал было воздуха для стандартного доклада, но лавэ не дал рта открыть.

– Снимай куртку и марш в свою комнату! Бегом!

Не подчиниться силе, звучавшей в голосе командира, было невозможно! Куртку Пашка сдирал с себя уже на бегу, не расстегивая, как толстовку. Когда добежал, лавэ уже сидел за столом караулки, которую парни обустроили себе под совместное проживание. Вот же ж… ходок.

– Командир… – растерялся Пашка.

– Мартун, закрой рот и марш в душ. У тебя пять минут, – и добавил в спину сквозанувшего в сторону санузла парню: – Одеться изволь в домашнее.

Пока наскоро намывался, Пашка сообразил, что домашнее у него – земные футболка и треники, то есть вещи без грамма магии. Вот он, косяк… Наверное, тёть Оля уже поделилась с мужем инфой про пустой резерв. Вместе с этим пониманием пришло озарение: ему ведь и мундир надевать не стоит, с нулевым-то резервом. Мундир – это артефакт того же порядка, что и боевая форма.

А как же ужин?

– Ну что, полегче стало? – лавэ встретил вопросом появление парня.

Пашке действительно круто полегчало, как будто скинул с себя костюм армейской химзащиты вместе с противогазом после пятикилометрового марш-броска.

– Так точно!

– Да не тянись ты! Садись и рассказывай. Не докладывай, а рассказывай. Доклады я уже от Косты и Ована выслушал. Хвалю! Хорошо справились. И молодцы, что сразу на тракт выдвинулись, не привлекая стражников. Выиграли время.

Пашка и рассказал. В какой-то момент почувствовал, что у него не хватает слов, и просто снял серьгу-защитку – он же не Лев Толстой и фехтовальный гений в одном флаконе, чтобы описать бой с тем бандюганом.

Раим Шенол был мечником от бога и мог бы посекундно разобрать Пашкины ошибки в этой схватке, опять же опыт мечника ему подсказывал, что делать этого не стоит. Не воспримет парень эту премудрость – не готов.

– Ты не представляешь, мальчик, как мне жаль, что я не смог тебя толком обучить.

– Не ваша вина, командир, это я необучаемый.

Раим Шенол мягко улыбнулся. Если бы ему в возрасте Павла довелось постигать науки в таком режиме, как этому землянину, он бы, наверное… помереть бы не помер, но сдался и потерял бы веру в себя. Да, в юности Раим считал своё обучение излишне жёстким: четыре магических дара и четыре преподавателя, соответственно. Два учителя фехтования: один очень крупный и непомерно сильный, второй – тонкокостный, гибкий и неимоверно подвижный. Плюс обучение тому, что должен знать всякий толковый владетель большого поместья и аристократ из самых высоких. И началось это лет с трёх. Было тяжко. Тем не менее, к двадцати с небольшим он уже был наездником, дуэлянтом с репутацией непобедимого и до кучи опекал малолетних королевских отпрысков.

А этот юный землянин пытается весь путь становления мага, бойца и наездника пройти с наскока. И у него даже многое получается. Года не прошло, как Павел зверя обрёл, а уже сейчас он наездник куда более продуктивный, чем вся так называемая первая тройка вместе взятая. Вот только фехтование… У парня особенный, иномирный склад ума, а у тела уже есть подходящие навыки, доведенные до рефлексов. Казалось бы, тренируй стойки и связки да удивляй противников, но не получается. Как будто парень подсознательно сопротивляется. Не хочет. Благородный палаш шампуром называет… Хоть в мозги ему влезай и насильственно внушай любовь к оружию, подобающему аристократам. Впрочем, с магией у него такой же затык. И у Олюшки тоже.

– Ты в первый раз резерв опустошил? – переключился лавэ на насущное. Пашка кивнул. – Запомни ощущения во всех нюансах и будь внимателен.

– Да я магией почти не пользуюсь, – отмахнулся Пашка. – Неприятно, но не критично.

– Радуйся, что в этом состоянии тебе не пришлось быть долго или работать с полной выкладкой. Мог бы и сознание потерять. Считай, что это боевое задание.

– Слушаюсь, – а что Пашка мог еще сказать?

– Завтра же пойдешь к Трою Дрири и попросишь у него индивидуальный расклад по работе с источником. Это приказ. Накопитель я тебе сам подберу. И книжку для твоего друга посмотрю.

Лавэ поднялся из-за стола, ставя точку в воспитательном процессе.

– Слушаюсь.

Повидаться с веселым доком будут приятно, а вот перспектива остаться без ужина печалила.

Лавэ потаенно улыбнулся.

– Серьгу надень, – и шагнул в пустоту.

Через четверть часа в караулке материализовалась Тыря с большой корзиной в зубах. В корзине явно было что-то съестное и горячее.

Ован и Коста вернулись в свое совместное обиталище сразу после ужина: рассчитывали потрепаться с другом и лидером про сегодняшний рейд. Не сложилось – они застали сонное царство. На циновке посреди комнаты дремала Тыря, Пашка сладко сопел, растянувшись на своей новой удлинённой кровати. А на нём, прямо на солнечном сплетении, свернулась клубочком подросшая Муся. Кошка подняла голову, лениво глянула на парней, но урчать не перестала и не кинулась по обыкновению к своему любимцу Косте. Она была занята: котёнка хозяйки нужно было подлечить.