По краю Вечности

...кто ищет – вынужден блуждать.

И. В. Гёте «Фауст»

Пролог: Время уходить

Мир. Изнанка. Вечность.

Три грани.

Мир – жизнь. Люди. Магия. Потоки силы.

Вечность – смерть. Вместилище душ. Источник стихийных сил.

Изнанка – тонкий слой силы между. Пропитанный мраком и стоящий стеной. Не пускающий. Обычно. Лишь раз в людскую эпоху грань на мгновение истончается, когда Вечность переполняют людские смерти. И это наше время. Время Девяти. Приходить по очереди, приносить в мир силу и знания. Но сейчас у стены Изнанки нас Восемь. Не хватает – давно не хватает – лишь одного из нас. Девятого.

– Где может быть Девятый? – бесплотная фигура, сотканная из чистейшего света, задумчиво смотрит сквозь стену Изнанки.

– Найдем. И вернем.

– Выдержит ли человек одного из нас? – поворачивается сияющий лунным светом силуэт.

– Девятый же прячется в людях. Выдержит.

– Трое при смерти, – замечает горящая закатом фигура. – Две рядом, одна – дальше. Берите. Но сохраните душу, не то люди поймут. Узнают одного из нас. И расставляйте западню. Быстро. Изнанка сжимается.

Сбросить силу, как старый плащ – не время приносить ее людям. Время придет, когда Девятый выполнит свои обязанности и замкнет круг силы, уступив место Первой. И остальным. По очереди. Мы давно ждем возвращения. Слишком давно. Пора вернуть всё на круги своя.

И – один шаг.

И – занятый человек?

Уже?

И занятый – клубком тьмы. Мощным. Людей с такой силой тьмы нет давно. Очень давно. Девятый.

Нашелся.

Попался.

Вернешься.

С тебя всё началось – тобою всё и закончится.

Чем дальше бежишь от самого себя –

тем ближе оказываешься к самому себе.

Н.

Я накинула на голову капюшон и подняла воротник, пряча лицо от редких порывов вьюжного ветра. Смеркалось, и небо стремительно темнело, скрываясь за пеленой снежных облаков. Я посмотрела по сторонам. Снег шел непрерывно, и крупные хлопья укутывали спящий город в воздушное покрывало с головы до пят – от покатых крыш до исхоженных троп старых мостовых.

Сидящий на моем плече угольно-черный ворон, мой вечный спутник, уже напоминал снежную сову и ухал так же недовольно.

– Ничего-ничего, Молчун, – я рассеянно улыбнулась, изучая дорогу, – скоро будем в тепле. Что? На кого я похожа? На снежного призрака?

Да, пожалуй...

Крупные хлопья ложились поверх моего плаща вторым, зимним, забирались в сапоги, дрожали на ресницах, слепили глаза. Да, пожалуй... Пожалуй, надо найти крышу над головой. Хотя бы крышу. К остальному я равнодушна. Когда всю жизнь работаешь искателем, когда твой дом – это весь мир, на многие мелочи не обращаешь внимания. Важна лишь цель пути... которую я ищу уже несколько сезонов, меняя материки на острова, а города – на пустоши. В поисках не то приключений, не то работы, не то неприятностей, не то... себя.

Оглядевшись, я смахнула с ресниц снег и отправилась по дороге вглубь незнакомого города. Сколько раз со мной случалось подобное – не счесть... Куда бы я ни подалась, рано или поздно оказывалась на незнакомой улице, с потрепанной сумкой через плечо, без медяка в кармане, путных мыслей в голове и планов на будущее. Впрочем, пара медяков имелась. И неплохо бы потратить их на местечко у теплого очага, где можно и подумать спокойно, и переждать подступающую метель.

Я снова посмотрела по сторонам. Узкая улочка городской окраины, скудно освещенная зеленоватым пламенем редких факелов, показалась... не той. Неужели я опять напутала с перемещением?.. В последнее время собранность, вернее – ее отсутствие, стала моим личным проклятьем... И, собираясь переместиться в выбранный город, я разбивала оземь зелье перехода, но оказывалась совсем не там, где нужно, а... где-то.

А где, кстати?

Ответ на вопрос – у ближайшего дома. Трехэтажное каменное здание встретило мой прищуренный взгляд суровым взором погашенных окон. Покинув гильдию искателей и уйдя на вольные хлеба, я старалась находиться от нее как можно дальше... и именно там я сейчас и нахожусь. Как можно дальше. На другом краю мира. Дальше просто некуда. И, похоже, только на это «дальше» и годятся мои рассеянные мозги.

Я поднялась по ступенькам крыльца и стряхнула с перил снег. С кованых узоров сердито смотрел символ эпохи Седьмого после Великой. Как интересно... Эпоха Рассветных сумерек – нагромождение кудрявых облаков, позолоченных первыми лучами солнца. И узкие, как первые солнечные лучи, городские улицы, громоздкие, «наезжающие» друг на друга дома без острых углов и преимущественно... всех цветов рассвета. Да, далековато меня забросила судьба... Но и здесь дела найдутся.

И я вернулась к началу улицы – заснеженному еловому парку, окружающему город. Оценивающе посмотрела по сторонам, но в снежной мгле не было ни души. Только я и мой молчаливый спутник.

– Молчун, разомнешь крылья? – спросила шепотом. – Да-да, поищи постоялый двор, будь другом... Знаешь, не хочу светиться. А я разве не рассказывала?.. В свое время искатели где-то здесь раскапывали древний город, а когда нашли, прибрали к рукам все сокровища. Нет, это наше право, и в договоре оно прописано, но местные «рассветные» власти такой скандал устроили: дескать, наше достояние, отдайте. «Искательские» главы, посовещавшись, что-то отдали, – ведь большие ссоры начинаются с маленьких разногласий. Но отдали именно «что-то», для отвода глаз. А главные ценности оставили себе. И местные так обиделись... Теперь нас тут не любят. Разведаешь? Благодарю, дружок.

Ворон недовольно повел крыльями и тяжело поднялся в воздух, а я стряхнула с ближайшей скамейки снег, села и призадумалась. Значит, так...

Перед моим мысленным взором развернулась карта мира. Три материка, пять архипелагов и множество островов. В эпоху Великой люди освоили первый материк, в эпоху Девяти ее последователей – Первой и Второго – два остальных, далее – пять архипелагов. А Восьмой и Девятому для освоения досталась горстка островов. И я наверняка нахожусь «в гостях» у Седьмого – на архипелаге Рассвета. Конечно, постройки и символы эпохи Седьмого встречались и на материках... Словом, на рассвете и разберёмся. По крайней мере, городов рассветного стиля на материках точно нет, насколько мне известно. А известно мне многое.

Я потерла подбородок. Расклад – чудеснейший. Зелий больше нет, денег... всё равно что нет, работы – тоже нет, статуса искателя... опять же, всё равно что нет. Да, будь я рассветным магом... Впрочем, магом я была, но не рассветным. А тёмным, обществом отвергаемым. И этот дар я усердно прятала ото всех... кроме тех, кого он мог спасти. А людей, проклятых древними темными, в мире хватало – наши злость и ненависть, к сожалению, долговечны.

Однако то, что для другого проклятье, для меня – необходимая, как воздух (и как жизнь), сила. И в последнее время я целенаправленно ищу проклятых, собирая слухи и сплетни, гоняюсь за ними по всему миру. И сейчас должна находиться... неважно где, если меня там нет. Но можно поискать проклятых здесь. Они часто селятся на отшибе, подальше от остального мира.

Вздохнув, я спрятала озябшие ладони в широких рукавах плаща, посмотрела на запорошенное снегом небо и поежилась. Где Молчуна носит, будь он неладен?.. И, словно услышав мои мысли, в небе зашуршали невидимые крылья. Молчун, усталый и взъерошенный, тяжело опустился на спинку скамейки и глухо тявкнул.

Я повернулась к нему и укоризненно качнула головой:

– Сколько тебе говорить, не позорься. Выбрал облик ворона – подражай полностью. Подставишь меня – хлопот не оберешься.

Молчун, раздувшись, издал хриплое карканье и попытался забиться ко мне под плащ. Да, сезон Снежной луны никогда не был его любимым временем года... Я расстегнула верхние пуговицы и пустила его к себе за пазуху.

– Мокрый, зараза... Где постоялый двор? До конца улицы и направо, второй дом? Я пошла, а ты... не царапайся!

Ворон недовольно посопел и, пригревшись, тихо, по-кошачьи, заурчал. Нахал. И ведь люблю же его за что-то... Из-под ворота сверкнули озорные янтарные глаза.

– Ты прав, – признала я. – Больше у меня в целом мире никого нет... Хотя нет, еще есть братство темных и Хлосс... Но они слишком далеко.

Но – хватит о грустном. Отрешаясь от ненужных мыслей, я поспешила к постоялому двору, любуясь снегопадом. Крупные пушистые хлопья, расправив ажурные крылышки, спускались с темных небес, сверкая в бледных лучах факелов, устилая мостовую, ласково касаясь моего лица, замирая на ресницах. И волшебное мгновение не нарушал ни один звук, лишь явственнее становилась густая, теплая тишина. И я с удовольствием прислушивалась к ней, без труда улавливая и тихие напевы древних песен, и дивные мотивы старых сказок. Умеющим слышать снежная тишина рассказывала о многом.

Улыбнувшись, я обняла одной рукой Молчуна, спрятав вторую в кармане плаща. И – хватит о грустном. Время скитаний научило меня жить днем сегодняшним, оставляя прошлое там же, где остается вчера. В прошлой эпохе. В прошлой жизни. Там, где меня уже нет. Там, где меня уже никогда не будет. И что было, то прошло.

Мимо меня проплывали сонные силуэты заснеженных домов. Я шла, зябко съежившись, и задумчиво смотрела по сторонам. Здесь всё дышало историей и древностью забытых эпох. И каждый дом – история. И каждая калитка – шажок в прошлое... Вещи хранят память бережнее людей и тем интереснее прикасаться к скрытым в них тайнам. Даже если оказывается, что тайна скрывает лишь полное отсутствие тайны.

Я совершенно забыла о холоде. Брела, не слыша собственных шагов, и всем своим существом впитывала ауру города. Магия рассветных сумерек дарила ему сырую свежесть, нежность красок и невесомое затишье, которое возникает лишь перед восходом солнца, когда мир застывает в предчувствии неведомого, чтобы, спустя мгновение, разорвать тишину многоголосьем радостных трелей первых пташек... Да, город определенно начинал мне нравиться. К тому же я мало встречалась с творениями рассветной эпохи Седьмого, большую часть времени проводя на материках.

Молчун, высунув клюв из-под плаща, тихо и предупреждающе хрюкнул. Я насторожилась.

Внимание, опасность...

Быстро свернуть с улицы в заснеженный проем между домами и чутко замереть во тьме, затаив дыхание, – привычное дело пары мгновений. Ворон попытался подать голос, но я успела зажать ему клюв. Тихо... Сам знаешь, не маленький. Слышу, конечно. Трое. Мужчины. Чужаки. Двое – сумеречные маги, третий – вор. И вся компания – слабенькие, Младшее поколение и по уровню обучения, и по дару. Откуда я знаю? Оттуда. Не зря в гильдии искателей столько лун вкалывала, да и дар моей тьмы – видеть сокрытое – никто не отменял. Прикрой лучше. Как-как... Мрак – самое надежное укрытие.

Ночная тьма у моих ног заклубилась, поглощая отсветы факелов на свежем снегу и мои следы. Я настороженно прислушалась. Смех, шутки, снова громкий смех... Странно, что троица не спешит и не соблюдает осторожность, хотя очевидно идёт с дела... Я сосредоточилась и закрыла глаза. От вора пахло... тайной. Стащил он определенно... не деньги. А старинную ценность. И не просто старинную, а очень древнюю... От напряжения у меня застучало в висках. Чувства обострились до предела и невольно потянулись к тайнику, что скрывался в складках воровского пояса. Искательское чутье, встрепенувшись, очнулось после долгого сна, настраиваясь на работу.

Еще шаг, еще ближе... Я глубоко вздохнула, прислушиваясь к себе. Магия рассветных сумерек вмешивалась в ощущение предмета, сбивая с толку. Еще несколько шагов... Цыц, Молчун, кому сказала! Ощущение почти стертое, еле уловимое... Эпоха Первой или Второго. Или Великой, но находки этой эпохи сейчас слишком редки, а всё найденное давно запрятано в хранилищах гильдии искателей. Наверное, эпоха Первой. Но что делает столь ценная вещь в столь унылой дыре – на далеком от материков острове, в городке-две-улицы?..

Троица вынырнула из переулка рядом со мной. Ударил резкий запах перегара и... Поглоти меня Вечность... Я нервно вздрогнула, наконец почувствовав вещь. Откуда у них это?.. Я моргнула, прислушалась к ощущениям и обескураженно покачала головой. Это должно давным-давно скрыться под толстым слоем пыли в хранилище гильдии!.. Я ведь сама это нашла и лично сдала на хранение! А второго такого предмета в природе нет... если, конечно, легенды не врут.

Я не знала, то ли молча пропустить незнакомцев, то ли выйти под свет факелов и... Жизнь сдвинулась с мертвой точки и понеслась вперед, обгоняя легкокрылый ветер?.. Похоже... И снова всё повторяется. Чем старательнее я топталась на обочине, прячась от мира, тем быстрее оказывалась в центре событий, связанных и с моим прошлым, и с искательским даром.

Хлосс всегда говорил, что истинно верный путь никогда не отпустит и заставит вернуться обратно. Заставит, хочешь ты этого или нет. Я не хотела. Но иногда... рисковала. Искательский путь манил ожиданием мира, от которого невозможно отказаться, нехожеными дорогами, осевшей на тайниках пылью, азартом прогулки по краю смертоносной Вечности... Манил, несмотря на страшную расплату... из-за которой я сейчас нахожусь здесь, а не в любимом поиске. И по крупицам вытягиваю из проклятых силу, чтобы тьма заглушила искательство, чтобы... выжить. Чтобы...

Я многозначительно посмотрела на Молчуна и качнула головой, поймав его понимающий взгляд. Да, история опять повторяется. Я могла бы пропустить людей мимо. Сделать вид, что ничего не заметила. Подождать, когда стихнут веселые голоса, растворившись в ночи. Развернуться и пойти по своим делам. Забыть и привычно оставить случайное событие за спиной, в прежней жизни... Но я не смогла. Слишком значима цена, однажды за это заплаченная. И слишком велика опасность. Творения Великой в умелых руках – страшная сила. А в неумелых – тем более. И выбор вроде есть, но такой, словно его нет.

Поведя плечами, я бесшумно сбросила на снег плащ мрака. Оценивающе посмотрела на широкие спины беззаботной троицы. Снова переглянулась с Молчуном. Ты знаешь, что делать, верно, дружок?..

Ворон послушно вспорхнул из моих рук, сливаясь с тьмой, становясь с ней одним целым и закутывая людей в покрывало страха. Кто-то всхлипнул, кто-то захрипел, кто-то помянул Вечность... А Молчун, сплетая над улицей незримую паутину тьмы, жадно поглощал жизненную силу людей.

– Только без жертв, слышишь? – забеспокоилась я. – Молчун! Только не как в прошлый раз!..

Поздно. Мой пернатый спутник опять поступил по-своему. И три бездыханных тела скрючились на свежем снегу, а он всё падал и падал, улицу холодным покрывалом, быстро заметая следы. Я невольно прислушалась. От домов – ни звука. Скоротечная схватка никого не потревожила. Кажется... Да, все спят. Ни движения в домах, ни огонька в окнах. И по-прежнему ни души на ночных улицах.

Поджав губы, я сурово посмотрела на ворона. Тот же, донельзя довольный, распушив хвост, сидел на спине вора и урчал от удовольствия.

– Убираться сам будешь, понял? – предупредила я, подходя ближе.

Молчун сыто икнул и счастливо прикрыл глаза. Присев, я поспешно стянула с вора пояс и завозилась с карманами. От неприятного предчувствия и волнения дрожали руки, и карман я разорвала. Плотная ткань разошлась, и на снег выпала крошечная, прозрачная фигурка. Я тихо помянула мрак. Ворон довольно поддакнул, мяукнув.

Я сжала в дрожащих руках артефакт, невольно зажмурившись. Мощная волна воспоминаний накрыла с головой, затуманив взор и перенеся в одну из прошлых жизней, в которой...

***

...закатные сумерки золотили туманные вершины далеких гор, пробиваясь сквозь тяжелые тучи. Я сидела на мшистом валуне и, подставив лицо теплым порывам ветра, довольно щурилась на заходящее солнце, прислушиваясь к клекоту летающего Молчуна. Короткий отдых перед дальней дорогой – и безбрежная радость от важнейшего открытия... Я открыла глаза, вновь посмотрев на чудо творения Великой.

Тонкие витые колонны вдоль хрупких, мутно-стеклянных стен, остроконечная крыша с девятью хрустальными башенками по краю и прозрачной фигуркой на пике, – Небесный храм, как мы назовем его позже. Небесный храм – символ Великой и Девяти ее последователей, затерянный среди перевалов Мшистых гор, – хранилище знаний эпохи Великой и ее секретов... Я так долго искала его, и я его нашла!.. Нашла среди опасных перевалов, на крошечной площадке, в окружении древних каменных стен и бездонных пропастей.

Меня переполняло беспредельное и безмятежное счастье. Как истинный искатель я радовалась каждой новой находке, каждому открытию, но легендарный Небесный храм, в чьем существовании сомневались все, кроме меня, сразу занял среди них особое место. Я так долго отстаивала свою идею в гильдии искателей перед советом Старшего поколения, выпрашивая людей и средства на поход... Мне не особо верили, но помогли. Моя репутация удачливого искателя перевесила сомнения.

По моему лицу расплылась глупейшая самодовольная улыбка. Храм – это заявка на золотой узел, и я стану самым молодым в истории искателем Старшего поколения... На прозрачных куполах, словно вторя моим мечтам, вспыхнули закатные искры, рассыпаясь водопадом расплавленного золота.

Я судорожно вздохнула. На мгновение почудилось, что хрупкое чудо растает в воздухе, превратившись в мираж, или рассыплется пригоршней дешевых стекляшек. Зажмурившись, я ущипнула себя за предплечье, открыла глаза и с облегчением улыбнулась. Какие глупости порой лезут в голову от счастья... И смотрела на древнее сокровище и не могла насмотреться, и верила себе, и не верила.

– Рейсан!

Я повернулась к своему напарнику и давнему другу. Взъерошенные темно-рыжие кудри, серые глаза, смотрящие на мир с неизменной добродушной улыбкой, трогательная россыпь веснушек... и свет. Столько света не излучали даже маги Среднего поколения гильдии Первой. И не я одна советовала ему бросить ремесло искателя и податься в маги света, где из него вышел бы толк, но Джаль всегда слушал только собственное сердце. Джаль. Джалиф ун-Нар. Мой друг. Мой неизменный напарник. И самый замечательный человек, которого я любила и не скрывала своих чувств.

– Никак не насмотришься? – отряхнув штаны, он сел рядом и лукаво улыбнулся.

– Конечно, – охотно согласилась я. – Этот храм – моя гордость!

Джаль смерил находку пристальным взглядом и кивнул:

– И твое чудо, и...

– ...золотой узел, – вдохновенно подхватила я, – и прямая дорога в совет Старших…

– Это потом, – мой собеседник повел плечами. – Сначала – путь обратно и отчеты... И решать не нам, а совету гильдии.

– Вредные мелочные старикашки, – проворчала я, а Джаль весело поднял брови. – Сидят, запершись в хранилищах, носа оттуда не кажут, требуют сверх меры, а сами давно ни во что не верят... Даже в самих себя.

Он усмехнулся. Я вздохнула:

– Не хочу отсюда уходить...

– До темных сумерек нужно вернуться в лагерь, – напомнил друг. – А с рассветом – домой, и долго нас ждать никто не будет. А по горам да в темноте...

– Зануда ты, Джалиф! – я скорчила ему рожицу. – Он ведь так и не открылся!..

– До середины заката, Рейсан, – настырно повторил Джаль, – как мы и договаривались, – и ободряюще обнял меня за плечи: – Не волнуйся. Если храм не открылся своему искателю, то не откроется и другим. Но однажды мир решит, что ты достойна этой тайны, и его ожидание вновь позовет тебя в дорогу, – и утешающе поцеловал меня в висок. – И опять приведет сюда. А сегодня – до середины заката.

До середины заката... Солнце едва касалось острых горных вершин, и немного времени у нас есть. Храм подмигивал бликами золотистых лучей, и его нераскрытая тайна – начало истории Великой – притягивала, завораживала, очаровывала...

– Смотри, – Джаль сжал мои плечи, – а статуя-то оживает.

И верно... Хрупкая хрустальная фигурка, венчающая крышу, медленно подняла руки, и из ее точеных ладошек закапала вода. Закапала, собираясь в ручейки, огибая башенки и сбегая по колоннам вниз, в чашеобразное углубление у фундамента, чтобы вновь устремиться ввысь крохотными фонтанами. Мы переглянулись и встали. Ничего не опасаясь, беспечно дивились чуду, держась за руки, переговариваясь, посмеиваясь, перешептываясь...

Откуда пришло ощущение опасности? Может быть, из эха далекого камнепада. Может быть, из дрогнувшей под ногами земли. Может быть, из вспышки боли в висках и коснувшихся плеча ледяных щупалец Вечности... Я заметила, а Джаль – нет. И неожиданный шквальный ветер смел его с узкой тропы в пропасть, пока я изо всех сил, обдирая руки и инстинктивно колдуя липкую паутину мрака, под встревоженный клекот Молчуна цеплялась за мшистый валун. И мир поблек, помертвел, потемнев и сорвавшись в холодную пустоту, а...

***

...по моей щеке скатилась одинокая слеза. Тряхнув головой, я отогнала воспоминания и судорожно сжала хрустальную фигурку. Ходили слухи, что Джаль выжил. Но большинство утверждало обратное. А я... не знала. И хотела верить... и не верила. Но тогда, как в тумане спустившись со скалы, больше никогда его не видела. И искать... побоялась. Я могла найти всё, что угодно – и находила, побери меня мрак, даже храмы первой Изначальной эпохи мира! – а тело близкого человека... Побоялась. И захотела запомнить Джаля... живым и улыбающимся, а не сломанной о камни куклой.

Небесный храм, когда я очнулась, уже исчез. Рассыпался пылью, которую венчала хрустальная и вновь безжизненная фигурка. Я рискнула забрать артефакт с собой и сдала его в хранилище, ничего толком не объяснив. И потерялась. В мире. В странствиях. В поисках проклятых. И в своем одиночестве. Потерялась, пообещав себе никогда не возвращаться на прежний путь и запретив даже вспоминать об искательстве, о Небесном храме... и о Джале.

Бездушно-ледяной хрусталь, излучая холодное сияние, обжигал ладони сквозь теплые перчатки. Символ прихода Великой. И символ прощания с дорогой искателя. Я сошла с нее – и почти поверила в это, – но путь не собирался меня отпускать. И остается только догадываться, как артефакт очутился именно здесь. В существование второго Небесного храма верилось с трудом, хотя... Всё может быть. История умеет преподносить сюрпризы. И, пожалуй, надо обдумать находку. Знаю я много, и мне есть, что вспомнить.

Спрятав фигурку в поясной карман, я задержала дыхание, успокаивая взбесившееся сердце. Что было – то прошло, а прошлое нужно уметь отпускать и идти вперед. Жизнь – миру, а память – Вечности...

Я встала, выпрямилась и закуталась в плащ, встретив сочувственно-вопросительный взгляд Молчуна.

– Убери следы, – и, развернувшись, побрела по улице.

***

Случившееся не давало покоя. Я сидела за шатким замызганным столиком, вертя в руках глиняную кружку с остывшим чаем, и обдумывала недавнюю встречу. Случайность, совпадение или... чье-то вмешательство?.. Прошло пять Пыльных лун с тех пор, как я покинула тропу искателя – шестая вот-вот наступит, но пока никто мною не интересовался. И, кажется, никого не волновало мое внезапное исчезновение. А это странно: искателей моего уровня раз-два и обчелся. Но меня... отпустили.

И не менее странно появление частички Небесного храма. Во-первых, я не подобрала к ней ключей, а если не разобралась я, то не разберется больше никто. В гильдии не принято передавать незавершенные дела от одного искателя к другому. Следовательно, артефакт должен находиться в хранилище под замком. Во-вторых, он появился именно здесь и именно тогда, когда я сама очутилась рядом. Я, конечно, всегда умела оказываться в нужном месте в нужное время – это часть искательского дара... Но в каждой случайности есть доля судьбоносного совпадения. А совпадения легко подстроить.

Итак... чье-то вмешательство? Но кто решил вернуть меня на путь столь странным способом? Гильдия бы отправила посланцев и поставила вопрос ребром. Джаль... не может. Это и не его стиль, и... И нет его давно. Кто еще? Теряюсь в догадках... Ведь, опять же, случайность – это запланированное стечение закономерностей. А вот кем именно запланированное – судьбой или же человеком...

Молчун, сонно моргающий на спинке соседнего стула, тихо крякнул. Я прижала палец к губам и быстро осмотрелась. Вроде, никто не заметил... В маленьком полутемном кабаке, скудно освещенном парой факелов, кроме меня находилось еще трое. Преклонных лет мужчина в потертом плаще спал за столиком напротив, доверчиво обнимая кружку, и сквозь сон жаловался своей глиняной собеседнице на сварливую жену. У двери, привалившись к косяку и подложив под голову свернутую сеть, храпел рыбак. В дальнем темном углу, подобно мне, пряталась загадочная личность, до ушей завернутая в плащ и жадно поедающая отвратительного вида жареную баранину с овощами.

Я брезгливо сморщила нос, внутреннее отметив, что оплошности ворона вроде никто не заметил, и показала Молчуну кулак. Тот, обиженно засопев и нахохлившись, спрятал голову под крыло, а я уткнулась в свою кружку. В голове не укладывается... И попробуй, разберись теперь... Говорила Молчуну – только без жертв, хоть было бы кого расспросить, так нет, нужно обязательно сделать по-своему... Ворон, подслушивающий мои мысли, засопел еще обиженнее.

– Не зли меня, – шепотом предупредила я. – И в следующий раз делай, как говорю, понял?

Мой пернатый спутник, как обычно, гордо промолчал. Я вздохнула и нахмурилась. И не узнать теперь ничего по свежим следам... и по несвежим – тоже: Вечность быстро прибирает к рукам пустые оболочки, обращая их в прах. Ладно. Утром поброжу по округе, послушаю сплетни и постараюсь разобраться. Всё, Молчун, охраняй.

Я допила остывший чай, отодвинулась к стене, поерзала, заворачиваясь в плащ, и мгновенно уснула. И снова увидела Небесный храм. Поднимающая руки хрустальная фигурка и растерянное лицо Джаля, водяные струи и закатные блики на точеных башенках... Оглушенная болью, я цеплялась за мшистый валун и слышала, как с тихим шорохом исчезает древнейшее чудо мира. Рассыпаются колонны, оседает водяной пылью крыша и катятся по склону в пропасть башенки. Какая случайность – или сила? – сберегла фигурку-статую? Загадка. Но Небесного храма больше не существовало, лишь далеко внизу сбивчиво шумел горный поток. И я...

...проснулась от пронзительного холода. Сильный порыв ветра распахнул дверь и снежной птицей пронесся по кабаку, тревожа огоньки факелов и задувая свечи, поднимая у порога снежную пыль и дрожью пробираясь под одежду. Я хмуро посмотрела на спящих «постояльцев», на дремлющую в углу служанку и, потянувшись, встала. Хлипкий засов оказался сорванным, и дверь пришлось подпереть ближайшим столом. Но до рассветных сумерек – всего ничего, а там проснется хозяин кабака и что-нибудь придумает.

Ветер за запертой дверью недовольно завыл и вьюжными когтями заскребся в затуманенные окна, замерзшим путником запросился в дом. Присев у потухшего очага, я пошевелила кочергой угли, подбросила дров и, полюбовавшись на веселый танец пламени, вернулась за свой столик и зажгла свечу.

Итак, Небесный храм... Фигурка, спрятанная в складках поясного кармана, слабо запульсировала, и я неосознанно провела по ней ладонью. Для чего же ты?..

Древние храмы создавались не для красоты, а с конкретной целью, и находились они лишь тогда, когда хотели найтись. И были храмы-хранилища, которые, выполнив предназначение, рассыпались в пыль, унося в Вечность людей – платой за тайны новых знаний и умений. А есть храмы помощи, которые стоят и по сей день: храм Перекрестка, помогающий людям с несколькими способностями выбрать истинный путь, храм Вечности, открывающий людям путь туда – в смерть или в новую жизнь.

Закрыв лицо руками, я поджала дрожащие губы. Прости, Джаль... Это ведь я нашла Небесный храм, и я, а не ты, должна была уйти... И, захлебнувшись вдохновением поиска – и безрассудно поверив в свою обычную удачу, – я совсем забыла о жертвах во имя... Но что случилось, то случилось, на всё воля Вечности... Я криво улыбнулась. И мне тогда досталось, но, видимо, именно мне и полагалось выжить... Чтобы разгадать?..

Вероятно...

Я слепо посмотрела на крышку стола, и азарт искателя во мне сцепился с осторожностью темного мага. Это проклятье дара: стоит почувствовать запах тайны – и в путь по следу, и только ветер за плечами и бесконечность под ногами... И за тайной – на другой конец мира, на другой конец света, да хоть на порог Вечности и обратно... Глупо? Возможно. Но такова жизнь искателя. А я им была. Всегда.

Откинувшись на спинку стула, я тряхнула головой, всё для себя решив. Молчун, проснувшись, потянулся, взмахнул крыльями и неодобрительно ухнул. Я пожала плечами. Поздно. Обратной дороги нет. И никогда не было. Как не было и «боковых» троп. Только обочина, которая уже в печенках сидит. Значит, с рассветными сумерками можно приступать к поискам, хотя я подозревала, что прежнего владельца артефакта искать не придется. Он сам меня найдет, чтобы вернуть утраченное. Молчун хорошо заметает следы, но всегда же найдется тот, кому не спалось, кому приспичило по нужде и именно к окну...

В ожидании рассвета я долила из кувшина холодный чай и достала из сумки грифель и лист бумаги. Задумчиво изобразила на листе крышу храма, увенчанную фигуркой, и по памяти набросала купола. Острый шпиль – символ Первой, две грани – Второго, три – Третьего, четыре – Четвертой и так далее. А фигурка – вероятно, олицетворение Великой. Хм...

Я рассеянно провела соединяющие линии между башенками и от башенок к центру, отложила грифель и задумалась. Если храм разрушился, значит, свой секрет он раскрыл, просто мы его не увидели. Или не успели увидеть, отвлекшись на магию артефакта, а потом стало поздно. И страшно. И больно даже вспоминать. А теперь... нужно. Необходимо, чтобы понять. Кто знает, зачем обо мне вспомнили, выкопав из хранилища то, что должно сгнить там в безвестности...

То есть что-то в облике храма было, что-то волшебное и заметное... Я закрыла глаза и как наяву увидела крышу Небесного храма. Солнечные блики на хрустале, паутинка лучей, окутывающая острые грани и высекающая искры... и сплетающая из них символы. Моя рука быстро рисовала на бумаге то, что я вспоминала, и чем дальше погружалась в прошлое, тем четче становилась картинка. Блики, зажигающие закатные свечи на острых гранях, мерцающее марево известных символов, расплывчатое и еле уловимое...

Рука замерла над бумагой, и я посмотрела на собственное художество. В куполе каждой башни сияло девять элементов стихийной Изначальности. Круг света и проходящая сквозь него рука – символ Первой. Ярко-красное полукружье заходящего солнца – закатные сумерки и Второй. Размытый туманом человеческий силуэт – туманные сумерки и Третий. Черное пятно луны и солнечные лучи вокруг него – темные сумерки и Четвертая. Три пересекающихся лунных луча – лунные сумерки и Пятый. Расплывчатое пятно тени в окружении сизой дымки – мглистые сумерки и Шестой. Золото кучевых облаков на бледно-голубом небе – рассветные сумерки и Седьмой. Солнечные блики в темных глазах – светлые сумерки и Восьмая. Паутина тьмы в сжатом кулаке – мрак и Девятый.

Мое сердце на мгновение замерло в предвкушении и учащенно забилось. Карта... Элементы Изначальности, собранные вокруг фигурки Великой, наверняка указывали на путь к творениям эпохи Изначальности. Я нетерпеливо поерзала на стуле. Наверняка карта...

Среди искателей все рассыпающиеся храмы назывались храмами Изначальности, хотя они относились к эпохе Великой и последующим. Ибо в эпоху Изначальности, если верить древним летописям, строить было некому и не для кого. А не верить им смысла нет: свитки составлялись людьми, лично знающими хотя бы одного из Девяти. Ведь в те стародавние времена Девять неизвестных, как их называют сейчас, не прятались от окружающего мира, а создавали гильдии и обучали магов премудростям силы. И рассыпающиеся храмы часто вели к тайнам тех, кто укротил стихийные силы Изначальности и сделал мир пригодным для обитания, – к секретам Великой и Девяти ее последователей.

В поисках ключа я мысленно восстановила ход истории – обычно детальная переработка имеющихся знаний помогала и сосредоточиться, и найти нужную зацепку.

Итак.

Изначально в мире не существовало ни людей, ни растений, ни материков и океанов – лишь три стихии: свет, сумерки и мрак, переплетенные в единый клубок. Откуда же сюда пришла Великая, не знал никто, да и не суть важно. Но – она пришла и решила, что мир ей подходит. Так наступила эпоха Великой. Она распутала клубок стихий и облагородила внешний облик мира.

Создания же, которых Великая вызвала из Вечности, выжить в мире не смогли: сила стихий по-прежнему уничтожала всё подчистую и порождала своих существ, чьи останки мы находим до сих пор. И тогда Великая создала Девятерых своих последователей: взяла подобие человеческой оболочки, разделила стихийную силу света, сумерек и тьмы на девять потоков и наделила ею каждого из Девятерых. И они стали сосудами, носителями стихий.

Так продолжалась эпоха Великой. Люди, вслед пришедшие из Вечности, осваивали первый материк и принимали дары Великой, а она преподнесла им способность к определенному пути – маг, торговец, искатель, алхимик, охотник, воин, искусник, вор и прочее – и соответствующее ремесло вкупе со знаниями. Потоков ремесленных сил после «уборки» в мире осталось с избытком – они безопаснее и слабее магических. А вот тем, кто был рожден для магии, остатков стихийных сил не хватало, и тогда явилась Первая и принесла свет и знания, потом – Второй с силой закатных сумерек, а следом – и остальные, по очереди. По легенде, спускаясь в мир, один из Девяти высвобождал всю силу и распылял ее среди людей. Так проходила эпоха за эпохой, пока не явился Девятый.

О дальнейших событиях легенды говорили разное. Одни – что темные подрались с сумеречными и втянули в войну свет, вторые – темные сцепились со светлыми, а сумеречные попали под раздачу. Или же – темные ни при чем, во всем виноваты сумерки, а свету и мраку досталось на всякий случай. Но, так или иначе, эпоху Девятого сменила эпоха Войны, которая едва не стерла всё живое в прах, а сам Девятый якобы наотрез отказался продолжать свое дело и замыкать круг силы. Он закрыл гильдию и исчез. И магов мрака с тех пор рождается очень мало, и им практически нечего использовать – силы в мире нет. Фактически наша сила – знания, оставшиеся от магов эпохи Девятого, найденные нами и бережно сохраненные.

Я в двадцатый раз изучила рисунок. Куда же ведут символы? Башенки – это явный круг из Девяти неизвестных, это... Может, намек на возвращение в мир стихий, то есть... на возвращение Девятого и стихии мрака? Говорят, что у темных нет сил еще и потому, что Девятый сначала отдал ее перед войной, а потом забрал... или где-нибудь запер. И теперь мы слабее, чем были до его прихода, когда в мире после «наведения порядка» силы немного, но оставалось.

И – нарисованный круг... Легенды говорят, что круг надо замкнуть, чтобы соблюсти равновесие сил: после прихода Девяти неизвестных в мире должно остаться равное количество стихийных сил, а не так, как теперь, когда мрака нет вообще. Но, впрочем... Я устало сощурилась на изрисованный лист. Мысли путаются и норовят ускользнуть от насущного к наболевшему... Надо сосредоточиться и подумать. А лучше всего думается во время прогулки.

Я посмотрела в окно: по улице несмело кралась сизая мгла, и до рассвета еще далеко. Лениво потянувшись, я положила на стол медную монетку, спрятала свои художества в сумку и разбудила Молчуна. Оправила одежду, подтянув штаны и теплую тунику, перешнуровала сапоги и надела перчатки. Закуталась плащ, подняв высокий воротник, убрала распущенные темные волосы под капюшон и перекинула через плечо сумку. И, тихо отодвинув от двери стол, вышла на улицу.

После духоты кабака свежий морозный воздух приятно кружил голову. Я подняла глаза к небу и рассеянно улыбнулась. С материков Снежную луну, правящую долгим сезоном холодов, видно плохо, а здесь она представала во всей красе. Огромный снежно-белый диск, разделенный надвое рядами тонких колец, озарял вверенный ему мир и не спешил прятаться за близкой чертой ленивого океана. Пользуясь случаем, я быстро осмотрелась.

Занесло меня действительно на архипелаг, вернее, на один из его островов. И островок, надо заметить, крошечный. Кабак находился на краю города, недалеко от молчаливого пирса, у которого дремали два корабля. Я вернулась на знакомую улицу и побрела обратно, к парку на окраине. Шагов пятьдесят – и я уже у городской черты, в окружении сонных елей и сугробов, вдали от любопытных глаз. Я прищурилась и, присев, нарисовала на снегу знак поиска. Дар искателя – видеть больше, чем видят другие.

Знак засеребрился, вороша снежинки, и они соткались в крошечное воздушное отражение города. Центральная площадь с замолчавшим фонтаном и башней градоначальника, на которой развивался стяг с символом Седьмого, – и узкие улочки, лучами разбегающиеся в разные стороны. Улиц, правда, не две, а десять, но городок небольшой. А вот дома, как и предполагалось, рассветного стиля: сложенные из камней разной формы без четкого соблюдения пропорций, большей частью круглые или овальные, местами выпирающие из стен, – кучевые облака на земле. И на отдельно взятой улице нет двух домов одинакового цвета.

От тонкой полосы скрытого в тумане океана город отделяла черта спящего черно-белого леса. Да, и дар тьмы: видеть даже то, что не увидит ни один искатель.

– Название? – я вопросительно посмотрела на символ.

Снежный фантом рассыпался, чтобы смениться буквами – Край рассвета. Какая прелесть. Я хмыкнула и побрела по заснеженной парковой тропе, приподняв полы плаща и по щиколотку утопая в сугробах. Кстати, и край-то почти не исследованный. Искатели предпочитают изучать материки, где находится немало любопытных тайников, а на архипелаги и острова суются редко. Да и не любят нас здесь с некоторых пор.

Но коли мне пока деваться некуда...

Размышляя о вечном, то есть о загадках Небесного храма, я бродила по городу почти до вечера. Немногочисленные местные жители обходили меня стороной и провожали недовольными взглядами. Но что мне до них... Весь день я вспоминала, размышляла и сопоставляла известные сведения, но внятных ответов не находила. И чудилось, что они лежат на поверхности, но я не могла вспомнить, где и когда сталкивалась с подобным. В конце концов, на исходе закатных сумерек, уставшая, голодная и замерзшая, я заметила приличный постоялый двор, подсчитала имеющуюся наличность и вздохнула. Опять деньги искать... Не люблю это, но когда их совсем нет...

Постоялый двор – громоздкое четырехэтажное строение нежно-розового цвета – находился почти в центре города, недалеко от площади, среди проложенных троп. Воровато оглядевшись, я присела и быстро нарисовала на снегу символ короткого пути. Рядом замерцал серебром снег, указывая на обнаруженную находку. Я красноречиво спихнула с плеча Молчуна. Ворон тяжело вздохнул, но помог. Мне копошиться в снегу казалось несолидным, а ворон на то и ворон, дабы таскать всё, что плохо лежит.

– На соседней улице, между первым и вторым домом, – шепотом подсказала я, сверяясь с символом. – А потом – на центральной площади: у фонтана, у башни градоначальника и у оранжевого дома. Да, и в переулке слева посмотри. Есть? Тогда возвращайся.

Ворон тяжело опустился на мое плечо, прежде сбросив в подставленные ладони свою добычу – три серебряные монеты и с десяток бронзовых. Можно, конечно, еще поискать – на будущее... Но я устала. И нечего мозолить глаза. Погода, конечно, такая, что все сидят по норкам у натопленных очагов, но... Да, всегда кого-нибудь принесет к окну в неподходящий момент. И перекусить бы не помешало. В походах я привыкла есть один раз – вечером, а в остальное время спокойно обходилась травяным чаем. Но вечером поесть обязательно.

Весело погремев монетами, я откинула капюшон, стряхнула с плаща снег и отправилась на постоялый двор.

Я сидела за дальним столиком и с удовольствием уминала горячий рыбный суп.

В отличие от недавнего портового кабака, на постоялом дворе было тепло и чисто. В круглом помещении по кругу же располагались опять-таки круглые столы и стулья, создавая уют, который не портили даже расписанные в стиле Рассвета стены – оранжево-розовые облака на фоне бледно-голубого неба. На потолке сиял круг бледно-желтых факелов. Чистые скатерти на столах, до блеска натертый деревянный пол и внимательная прислуга окончательно убедили меня в правильности выбора. Лучше оставить здесь всё серебро, чем мерзнуть за два медяка в портовом кабаке. А деньги – дело наживное и приходящее.

Я насмешливо посмотрела на Молчуна, блаженствующего на спинке соседнего стула:

– Ну что, где лучше?

Ворон склонил голову, признавая поражение. А ведь каркал про кабак – мол, дешевле... Проныра.

Доев суп, я взялась за тушеные овощи, когда дверь скрипнула, впуская в помещение представительного мужчину. Закутанный в дорогой черный плащ и поглядывающий на присутствующих свысока, вошедший обозрел помещение и направился прямиком ко мне.

Я насторожилась. Да, всё верно: кто-то что-то рассмотрел, и передо мной – бывший владелец артефакта. Я уткнулась носом в тарелку, быстро изучая его ауру и читая сущность. Местный житель. Торговец. Развитое Среднее поколение. Обеспечен. Жизнью доволен. Не женат, детей нет. Скуп и жаден до крайности. Обожает древние безделушки.

– Приятного ужина, – и торговец вольготно развалился на стуле напротив меня, спихнув со спинки Молчуна. Тот недовольно каркнул и перебрался ко мне, настороженно затаившись за моей спиной.

Я кивнула, продолжая сосредоточенно жевать. Нахал однако. Нетерпеливый. Привык добиваться своего быстро и от окружающих ждет только повиновения. Я глянула на него исподлобья. Тронутое морщинами лицо, цепкие черные глаза, нос горбинкой, длинная седая шевелюра до плеч и пышные усы. Видный мужчина. Посмотрим, кто кого...

Торговец не стал медлить. Наклонился и тихо сказал:

– Нужно поговорить. Срочно. Наедине.

Я отрицательно покачала головой.

– Срочно, – настаивал он.

Я дожевала овощи и невозмутимо заметила:

– Надо поговорить – пожалуйста, говорите. После ужина у меня дела.

– А я, – почему-то обрадовался мой собеседник, – могу избавить вас от лишних дел!

– Да-а-а? – протянула озадаченно. – И как?

Он наклонился над столом, только что носом в мою тарелку не влез:

– Купив артефакт, разумеется. Который почему-то попал к вам в руки.

– Вы что-то путаете, уважаемый, – спокойно возразила я. – Никаких артефактов у меня нет.

– Есть, конечно же, есть, – мужчина проницательно смотрел в мои глаза. – Тот самый, который вы отняли у трех наемников прошлой ночью, – и зачем-то подмигнул.

Я с трудом сдержала смех:

– Не понимаю, о чем вы! Я? Отняла? У трех наемников? Вы мне льстите, почтенный, – и с деланным огорчением изучила свое телосложение. – И как же, по-вашему, я, невысокая, хрупкая и слабая девушка, справилась с тремя большими и сильными мужчинами?

– С помощью магии мрака? – неуверенно предположил торговец, покусывая ус.

– Которая осталась в легендах, – насмешливо уточнила я. – Даже непосвященным известно, что магии мрака давно нет, а люди тьмы рождаются без силы. Не смешите, уважаемый. С чего вы взяли, что я – маг мрака? Не будьте голословным, предъявите доказательства.

Мой собеседник раздосадовано промолчал, пристально глядя в мою тарелку, после чего вкрадчиво заговорил:

– Ладно. Подойдем с другой стороны. Сколько стоит артефакт эпохи Великой?

– Вы, уважаемый, не с торговцем разговариваете, а с искателем, – с достоинством ответила я. – А для нас артефакты не имеют цены, как не имеет цены и тайна.

Он зло сверкнул глазами, и я «призадумалась»:

– Но если вы настаиваете...

Мужчина радостно закивал.

– Могу предположить, что артефакты эпохи Великой стоят от сотни золотых и выше, в зависимости от наглости торговца и направления силы, а также от нужд искателя и его...

– Я спрашиваю, сколько стоит этот конкретный артефакт!.. – зашипел, теряя терпение, торговец.

– Какой?.. – недоуменно захлопала ресницами я.

– Который находится у вас!..

– Ничего у меня нет, и точка, – разговор наскучил, и я вновь принялась за овощи.

Мой собеседник в бешенстве вскочил со стула, уронив его, и понесся к выходу, однако на полпути передумал, помялся и вернулся. Я с холодным любопытством наблюдала за тем, как он дрожащими руками ставит на место стул, садится, шумно переводит дух и нервно дергает себя за левый ус. И?..

– Хорошо, предположим, что у вас его нет, – тихо заговорил торговец. – А где тогда он может быть?..

Я пожала плечами:

– Понятия не имею. Но самое место таким артефактам – в хранилище гильдии искателей.

Мужчина побагровел:

– Хватит придуриваться, девчонка!..

– Тише, зачем привлекать внимание?.. – возмущенно прошептала я.

На нас стали оборачиваться, и мой собеседник надолго замолчал, не сводя с меня злобного взгляда. А я продолжала рассеянно жевать. И, когда немногочисленные ужинающие вновь занялись собственно ужином, торговец вновь заговорил:

– Ты же понимаешь, что на тебя объявят охоту. Соглашайся по-хорошему.

– Но я же, по-вашему, могущественный маг мрака, убивающий трех наемников одной левой, – я с иронией подняла брови. – Чего мне бояться?

– А как насчет пары-тройки сумеречных магов Старшего поколения за углом?.. – намекнул он.

Я презрительно фыркнула:

– Старшие сумеречные, как и светлые, в грязные дела не лезут – репутация гильдии дороже заработка. И не забывайте, уважаемый, что я – искатель, а гильдии магов живут за счет наших заказов. И ссориться с нами им невыгодно.

Торговец долго молчал, с болезненным интересом разглядывая стол, а я гадала, найдет ли он способ меня прижать. Однако он посопел, пометался, помучился молча и встал, признавая свое поражение. И широким шагом направился к выходу, чем страшно разочаровал. Если бы не угрожал, а выложил карты на стол – что искал, от кого получил, кто и зачем стащил, почему артефакт так ему нужен... Избежал бы... неприятностей.

Я кивнула Молчуну. Тот, сверкнув глазами на уходящего, послушно расправил крылья и размытой тенью выпорхнул следом за торговцем. Я с сожалением доела овощи и отставила пустую тарелку. Вкусно здесь кормят, надо запомнить место... Пригодится, если снова окажусь на этом краю мира.

И, допив чай, я завернулась в плащ и вышла на улицу. Предстоит сделать еще одно небольшое дело, а потом – спать.

***

Улица встретила меня кромешной тьмой, в вязкой пустоте которой мерцали перья ворона – Молчун оставил след, видимый лишь мне. Только бы без жертв... С живым беседовать проще, чем с неживым. Я зябко поежилась на ветру, подняла воротник и ускорила шаг. Жилье столь приметного лица должно находиться неподалеку... И там оно и нашлось. На соседней улице, недалеко от центра города – красный трехэтажный дом, освещенный оранжевыми факелами и вычурно поблескивающий позолотой отделки.

Я взбежала на крыльцо и распахнула незапертую дверь. Разумеется, далеко они не ушли. Я моргнула, привыкая к яркому свету. Мой недавний собеседник, опутанный сетью мрака, лежал на пушистом красном ковре посреди коридора и сдавленно стонал, а на груди торговца с довольным видом восседал Молчун.

При виде меня мужчина испуганно зашипел:

– Убери свою тварь, проклятая, слышишь?.. По-хорошему убери!..

Я усмехнулась и осмотрелась в поисках стула, заметив:

– Молчун, он тебя оскорбил, когда обозвал тварью.

Ответом послужило недовольное сопение ворона и короткий вопль торговца.

– Не убивать, – предупредила я. – По крайней мере, пока.

– Что... что значит – пока?.. – напряглась, побагровев, жертва.

– Пока не расскажете всё, что меня интересует, – пояснила я и присела рядом на корточки. – А меня интересует несколько моментов: как к вам попала статуэтка, кто ее принес, когда и зачем. Подробности обязательны, и чем их больше – тем для вас лучше.

– Знать не знаю никаких статуэток! – уперся, как недавно я, мужчина.

– Неужели? – я подняла брови. – Молчун, проверь.

Сеть мрака стянулась туже, и торговец взвыл от боли. Я поморщилась. Не мои методы, а что делать...

– Ну? – я кивнула ворону, и тот послушно ослабил путы. – Повторить вопрос?

– Уберешь его? – мужчина с ненавистью покосился на своего мучителя. – Тогда скажу.

– Вы не в том положении, чтобы ставить условия, – вежливо напомнила я. – Хотите жить – рассказывайте. Промолчите – допрошу ваш труп. Думаю, он будет сговорчивее. А времени, – и ненароком отвернула воротник, показывая нашивку Старшего темного, – мне хватит. Прежде чем поглотить тело и душу, Вечность дарит пару мгновений... попрощаться с усопшими. А я умею его продлевать. Не верите? Могу доказать.

Мой собеседник побледнел, кинул дикий взгляд на Молчуна и отрывисто, сбивчиво заговорил:

– Недавно ездил я на материк Первой. Он пришел ко мне на корабль – какой-то парень из ваших. Принес статуэтку. Сказал, деньги нужны очень, готов продать почти за бесценок – за двадцать золотых. Деньги у меня были, и я согласился. Купил. Вчера с рассветными сумерками вернулся домой, а ночью ее украли. Знакомый сумеречный маг заметил, что замешаны вор и два наемника. Все не местные. По моей просьбе он проследил за ними. И потом сказал, что убили на северной окраине, и убили тьмой. И еще, говорил, девушка-чужеземка была. С неживой птицей. Или с чем-то непонятным в виде живой птицы, – еще один косой взгляд на Молчуна. – Внешность твою примерную описал, добавил, что тоже из искателей ты, предположил, куда пойдешь, и где тебя можно найти... И всё. Больше ничего не знаю, клянусь ремеслом!

Звучало убедительно. Но...

– А что ж ваш замечательный маг за мной-то не пошел? Что же он вас одного оставил... на растерзание чужеземки с «неживой птицей»?

Его взгляд был красноречивее слов. Испугался сумеречный. Предсказуемо испугался тьмы. И о настоящих возможностях силы мрака давно никто ничего не знает, и легенды о темных магах прошлого пугают до сих пор. Умный парень.

– Это всё?.. – прищурилась я.

– Клянусь Великой!.. – выдохнул торговец.

Я потерла подбородок, посмотрела на Молчуна и неодобрительно покачала головой:

– Плохо работаешь, дружище, грязно. Почему не замел следы? Лентяй...

Ворон, как обычно, гордо промолчал. Я снова посмотрела на своего собеседника:

– Как выглядел тот парень «из наших», который продал статуэтку?

– Высокий, выше меня. Волосы темные. Лицо смуглое. Глаза – не то серые, не то голубые, шрам над губой, – и, подумав, добавил: – Золотой узел искателя показывал.

– Возраст?..

– Непонятный, – попытался пожать плечами мужчина. – Меня вроде помладше, но точно... Сходу не определить.

Так. Интрига закручивается...

– И – с большим золотым узлом? – уточнила я.

– Точно, Старшее поколение, – послушно закивал допрашиваемый.

Плохо дело. Всего практикующих и свободных искателей Старшего поколения насчиталось пять человек, и я знала их лично, и ни один под описание не подходил. Наставников гильдии из совета Старших в расчет брать не стоит, хотя среди них есть один темноволосый и со шрамом, но он наполовину седой и так стар и болен...

А подделать знак гильдии невозможно. И если, например, алхимик нацепит себе на грудь нашивку искателя, та и сгорит, и алхимика в Вечность унесет. Или за время моего отсутствия появился еще один Старший?.. Вряд ли. Ни один из претендентов не подходил. Среднее поколение я тоже знала хорошо, и самому удачливому еще работать и работать до того, как... И, опять же, он не подходил под описание. Интересно...

– Эй, – осторожно подал голос торговец, – что со мной-то?..

– Да погодите вы, – отмахнулась я. – Молчите и не мешайте.

Тот послушно промолчал. Я встала и прошлась по темному коридору. Очень интересно. И похоже на ловушку. Некто неизвестный со шрамом, видимо, был заинтересован в том, чтобы история с Небесным храмом получила свое продолжение, а я, как главное действующее лицо, непременно в ней поучаствовала. Или же, поддавшись зову пути, я влезла в чужую игру...

Но случайностей на пути искателя нет, есть лишь закономерное стечение обстоятельств. Да, и в каждом случае есть доля судьбоносного совпадения. Кто-то продал неизвестно как добытый из неприступного хранилища артефакт торговцу. Тот привез его именно туда, где спустя день появилась я. И в ночь моего появления вещицу крадут, а после на пути воров оказываюсь, конечно же, я. И, разумеется, не могу пройти мимо. И всё сходится. И некто со шрамом либо совсем меня не знал, либо знал слишком хорошо. Так хорошо, что мне... страшно. Страшно, что будет дальше. А ведь я давно ничего не боюсь, кроме...

Я переглянулась с Молчуном и качнула головой. Не знаю... А чего не знаю – того не знаю. Но разберусь. Хотя бы для того, чтобы посмотреть на шестого Старшего. Из любопытства. Что у них дальше по плану, спрашиваешь?.. Я фыркнула. Наверно, по плану я должна ринуться на поиски башенок, которые исчезли в пропасти и являются ключом к тайне храма. Что ж. Так тому и быть. Значит, снова в путь, на поиски неизвестности. И очень интересно посмотреть, что из этого получится.

Я перевела взгляд на торговца и коротко распорядилась:

– Отпустить.

Ворон недовольно зарычал, но сеть с мужчины снял и привычно переместился на мое плечо. Торговец с нескрываемым облегчением перевел дух и попытался встать, однако я, снова присев рядом на корточки, положила руку на его грудь, придерживая:

– Лежите.

– Зачем? – с подозрением спросил он.

– Память вам почищу, – любезно пояснила я. – Проснетесь невинным младенцем, ничего о себе не помнящим.

– Но я же всё рассказал!.. – возмутился мой собеседник.

– Вот именно. Сегодня – мне, а завтра – любому другому, кто найдет к вам правильный подход. Да еще и интересные подробности дня нынешнего не забудете. Впрочем, у вас есть выбор: смерть или забвение.

– Забвение, – со вздохом согласился торговец. – Только... свою тварь ко мне не подпускай!..

– Снова оскорбите моего друга – и будет смерть, – предупредила я, потирая ладони и разминая пальцы. – Закройте глаза, расслабьтесь и получайте удовольствие. Это не больно.

Про невинного младенца я пошутила, но пускай... побоится. На всякий случай. Я осторожно провела рукой по ярко-красной, горячей от страха ауре, аккуратно убирая из нее события последней луны. На материк вы, уважаемый, ездили, но никаких искателей и артефактов в глаза не видели, и никто у вас ничего не крал, и со мной вы не встречались... Торговец крепко уснул, а я села рядом с ним, привалившись к стене. И столь легкое занятие отнимает ту немногую силу, что я старательно копила последние три луны, вытягивая тьму эмоций из людей...

Я отерла пот со лба и, пошатываясь, встала.

– Следы заклятий почисти, – я обернулась к Молчуну. – И на его ауре – тоже. И отнесись к моей просьбе серьезно, а не как обычно. Сейчас мне лишние «хвосты» не нужны. А ты... Если из-за питания от чужой смерти снова кого-нибудь за мной приведешь...

Ворон тихо крякнул и послушно закружил над потолком, а я, поджидая его, от нечего делать, раскинула небольшую поисковую сеть, настроив ее на ауру артефакта. И не прогадала – на потолке призывно засеребрилось пятно указателя. Кивнув своему пернатому спутнику, я прошла по коридору до лестницы и поднялась на третий этаж. Нужная комната обнаружилась сразу же – ею был весь этаж. Напоминает хранилище. Я быстро изучила беспорядочное пыльное нагромождение сундуков и шкафов. Вот оно где...

На дне большого сундука, под тугими рулонами ткани, обнаружился небольшой ларец, который я поспешно открыла. И невольно вздрогнула. Башенка Первой с крыши Небесного храма... Я узнаю ее и спустя сотню сезонов – тонкое хрустальное основание, прозрачный круглый купол с единственным острым навершием... Ах, торговец – мерзавец... Впрочем, он же не знал... наверное. Но по его памяти всё же пройдусь.

Башенка перекочевала в мой поясной карман, и я развернула лежащий на дне ларца бумажный лист. И тихо помянула тьму. Грифелем на помятом листе кто-то нацарапал тот же рисунок, что утром изобразила я, а под ним незнакомым кривым почерком подписал два важных слова – «круг неизвестных».

Я выдохнула. Так я и думала... Круг, конечно же, круг... Девять элементов, соединенных меж собой солнечными искорками, тайна, покрытая пылью эпох... Всё-таки круг должен быть замкнут, а равновесие стихийных сил – соблюдено. А для этого нужно вернуть в мир силу мрака. А для этого нужно... найти Девятого. Или он должен найтись – вернуться и... И сделать свое дело – то, для чего его создали: принести в мир силу тьмы, дать нам знания о ней и научить работать с ней... правильно.

Улыбнувшись, я осторожно расправила смятый лист. А собранные воедино артефакты, вероятно, приведут меня к величайшему открытию со времен нахождения первых храмов – к причине, по которой круг стихийной силы до сих пор не замкнут. И к доказательствам его «незамкнутости». И, возможно, объяснит, куда из мира исчезла сила тьмы.

Да, и неудивительно, что тайна обратилась именно ко мне: я – единственный искатель с темным даром. Тьма – мое проклятье и давняя боль. И я буду носом землю рыть, работать, как никогда прежде, заберусь туда, куда никто не рискнет сунуться... И я найду ответы. Терять мне нечего, зато приобрести можно... многое.

Я встала, спрятала записку в поясной карман и спустилась вниз, уже зная и о том, что Молчун всё закончил, и о том, что из памяти торговца ничего полезного извлечь не удастся. Проверив догадку, я покачала головой. Так и есть. Над ним уже основательно поработали, оставив в памяти только то, что нужно. И следы умело подметены – ни одного остаточного «хвоста» от ауры, ни единой зацепки... Подменять события в памяти жертвы не могли даже Старшие поколения магов, значит, некто со шрамом существовал, но, возможно, его настоящую внешность спрятала маска фантома. А кто за ней скрывается... Да кто угодно.

Устало ссутулившись, я покинула дом торговца и направилась на постоялый двор. Пора спать. После подумаю.

***

Я лежала в постели, закинув руки за голову и бездумно разглядывая плывущие по бледно-голубому потолку рассветные облака. Вьюга за окном бушевала второй день, и второй день я бродила по комнате, рисовала схемы, размышляла...

Испокон эпох путь искателя складывался из трех примет – это ожидание мира, бесконечность под ногами и предчувствие Вечности. Ожидание мира трактовалось как то, что каждая тайна ждет своего искателя. Бесконечность под ногами – связанный с разгадкой немалый риск. А предчувствие Вечности – расплата за недогадливость, нерасторопность или неуклюжесть, то есть смерть.

И сейчас я имела именно ожидание мира – во всей его красе и непреодолимости. Тайна Небесного храма изначально была моей и только моей. Я о нем узнала, я доказала его существование и нашла его... И только от меня мир ждал следующих действий, убрав с моего пути лишних людей, ведь Джаль... мешал. С точки зрения бездушного мира... он мне мешал – тормозил своим благоразумием, не отпускал одну в опасные походы и всегда бы рядом, чтобы... остановить.

А теперь...

Джаля больше нет, и ожидание мира вновь повело на покинутый путь, чтобы завершить начатое. Прежде я сопротивлялась ему изо всех сил, но... устала. Устала даже не бороться – устала бояться расплаты. И устала от бесцельности своего существования. А цель у меня, как и у любого искателя, всегда одна – новые вопросы и поиски ответов. Цель работы – и цель жизни.

Я со вздохом перевернулась на бок, посмотрела на запорошенное снегом окно и... вспомнила. Всё вспомнила. Славное было время... Я любила поиски, обожала тайны и загадки, рвалась к новым знаниям и открытиям... И жизнь неслась вперед сломя голову, обгоняя время, и казалась яркой, пестрой, наполненной светом и незабываемыми приключениями... Какой она стала сейчас? Бесцветно-серой, скучно-тусклой, вяло-тягучей и лениво отмеряющей прожитые дни горьким ощущением одиночества. И я боялась вернуться в прежнюю жизнь, и мечтала о ней каждую ночь...

Перевернувшись на живот, я обняла подушку и вздохнула. Как же мне не хватало... всего. Всего. И замолчала скребущаяся в окно вьюга, и забылся гуляющий по комнате сквозняк, и померк свет потолка, сменившись болезненно-живыми картинами прошлого. Закрыв глаза, я вспоминала, ломая внутренние запреты и проваливаясь в омут памяти, вспоминала, теряя ощущение пространства и времени, вспоминала, как...

...как я появилась в гильдии искателей, не имея и медяка за душой. Как меня приняли, удивляясь сильному дару. Как училась, впитывая каждое слово наставников и до глубокой ночи просиживая за летописями. Как защитила звание ученика и перешла в практиканты – в «хвостики», оказавшись в одной группе с Джалем. И с тех пор мы уже не расставались.

...как добывала тридцать бронзовых узелков, дающих право на первую нашивку с большим бронзовым узлом и на вступление в Младшее поколение искателей. Как пахала на гильдию, собирая тридцать маленьких серебряных узелков, и весело обмывала переход в Среднее поколение искателей – с возможностью самостоятельно организовывать поиски, набирать людей из Младших и искать не то, что требуют из Совета, а то, что хочет душа... И с каким трудом добывала золотые узелки, чтобы стать одним из немногих представителей Старшего поколения. Стать – и сойти с пути, когда весь мир лежал у моих ног...

Нашивка искателя на внутренней стороне воротника жгла кожу раскаленным железом. Одна за другой прошло пять Пыльных лун с тех пор, как я спрятала ее от любопытных глаз, но сама от себя спрятаться, увы, не смогла... Как и не смогла себя обмануть. Как и не смогла ничего забыть. И почему люди не умеют забывать?.. Так, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний раз и навсегда?.. Почему время лечит не всегда и не всех?.. Как же живо я помню каждое мгновение прошлого, мрак его побери...

Ворон, привычно восседавший на спинке стула, тихо хрюкнул. Я со вздохом вернулась в реальный мир. Тебя не спросили... И, откинув одеяло, встала и побродила по комнате, привычно загоняя воспоминания подальше, в самый темный уголок сознания. Слишком много дел накопилось, да и раскисать некогда и незачем. Я тряхнула головой и посмотрела в зеркало, откуда на меня недовольно покосилось малознакомое, бледное и большеглазое создание со встрепанными после сна темными волосами.

Я нахмурилась. Ну вот. Опять. После Небесного храма прошло достаточно времени, но порой я не узнаю ту себя, что смотрит из зеркальных глубин. А это никуда не годится. На лице – одни усталые и несчастные зеленые глазищи... Хватит. Я подошла к окну и решительно его распахнула. И задохнулась, втянув носом ледяной воздух.

Взъерошивая беспорядочно рассыпавшиеся по плечам волосы, пробираясь под рубаху, обжигая лицо, снежный ветер шептал о своем, но я ничего не слышала. И ничего не хотела слышать. И, замерзнув, закрыла окно, потерла плечи и нацепила на лицо привычную маску усталой рассеянности. Покосилась на зеркальное отражение и кивнула. Так-то лучше... Пора возвращаться от себя прежней к себе нынешней.

А память – Вечности...

Я снова села на постель, обложившись схемами и для вдохновения положив на видное место артефакты храма, и погрузилась в раздумья. Если тайный почитатель моего дара надеялся, что я немедленно ринусь на поиски, то он глубоко ошибался. Во-первых, я не любила холодную Снежную луну и решила дождаться следующего сезона Пыльной луны. Во-вторых, я давно привыкла работать сама по себе, а не потакать чужим желаниям. Да и задачка оказалась нелегкой, требующей времени и осмотрительности, а я редко действовала необдуманно. Особенно с тех пор, как сошла с прежнего пути.

От размышлений отвлекло настойчивое сопение Молчуна.

– Ужинать?.. – я рассеянно дочерчивала очередную схему. – Уже?.. – и посмотрела в окно.

Закатные сумерки подкрались неожиданно – казалось, мгновение назад сияло солнце...

– Сейчас, – я дорисовала последний символ и изучила набросок. – Проверю кое-что, и пойдем... Смотри, Молчун. Что ты об этом думаешь?

Ворон, перебравшись на мое плечо, внимательно изучил схему и вопросительно мяукнул.

– Ну, – я задумчиво потерла щеку, – больше мне в голову ничего не пришло. Да, конечно, башенка Первой оказалась здесь... но остальные река наверняка разнесла по миру. А артефакты Великой всегда возвращаются к источникам силы. И самые мощные источники, если мне не изменяет память, находятся здесь, – и я кивнула на испещренную точками и крестиками карту. – Спорим, что остальные башенки я найду на материке Второго, архипелагах и островах? Почему-почему... Потому что на материке Великой источников силы почти нет. А на материке Первой самые сильные источники – источники света, а сумеречных – по пальцам пересчитать.

Молчун ворчливо чирикнул.

– Да, но торговец-то прибыл с материка Первой, – торжествующе возразила я. – То есть и башенка Первой до недавнего времени находилась там, верно? Вот именно, – и указала на схему карты, – это примерное их местонахождение. Ты ведь не застал то время, когда я собирала по всему миру источники? Точно, не застал. А я успела достаточно с ними повозиться, чтобы понять их сущность. И знаю, с какой периодичностью и где именно они возникают, когда выходят на пик силы и когда иссякают. И отмеченные на карте источники – именно те, что находятся сейчас на пике. Не веришь? Предлагаешь проверить?

Моя рука инстинктивно нащупала под рубахой узкую пластинку теплого сизого камешка на тонком шнуре. Усилитель дара я использовала крайне редко – он питается от носителя, и питается очень долго. В последний раз я пользовалась им, будучи искателем Младшего поколения, когда в горах попала в сильнейшую магическую бурю, предварявшую фазу Вечности, и возвращалась в лагерь вслепую. И как нашла, понимаю смутно. Зато помню, как Джаль в первый и последний раз в жизни на меня наорал, ругая мою беспечность и глупую привычку бродить в одиночку по незнакомой местности. А от последующих его извинений за резкость до сих пор мурашки по коже...

Усилитель дара соскользнул с моей шеи в ладонь, и я внимательно всмотрелась в его сизые глубины. Чем меньше в нем энергии, тем он светлее, но сейчас, судя по насыщенному оттенку, он готов к употреблению.

– Молчун, колпак, – скомандовала я.

Ворон послушно раскинул надо мной сеть тьмы, заглушающую малейшие проявления магии, а я, приготовив нарисованную карту и грифель, начертила на полу символ объемного поиска, добавив в набор черточек набросок ауры Небесного храма, и положила рядом усилитель дара. И – яркая вспышка, и голова кругом, а весь мир – как на ладони... Рваные лоскуты заметенных снегом материков, ожерелья архипелагов, точки скрытых туманной дымкой островов... и отчетливые красные пятна найденных башенок.

Усилитель погас на счете «десять», потушив видение, но мне хватило кратких мгновений объемного поиска, чтобы убедиться в собственной правоте. Я моргнула, возвращаясь в комнату, дополнила свою карту и подмигнула Молчуну:

– Ну, что я говорила? А ты мне, как всегда, не поверил, – быстро стерев символ, я надела на шею усилитель дара, сладко потянулась и мечтательно улыбнулась: – Представляешь, какое открытие нас ждет? Одна из тайн Девяти плюс новые источники силы!.. Мне уже нравится! А тебе?

Мой спутник, сидевший на спинке стула, повел крылом и задумчиво крякнул.

– И то верно, – я усмехнулась. – Дело делом, но перекусить не помешает. Пошли есть, обжора.

***

После ужина потянуло на прогулку. Закутавшись в плащ, я долго бродила по узким темным улочкам, скудно освещенным зеленоватым сиянием факелов, шепотом препиралась с Молчуном и обдумывала первую цель. Башенка Седьмого находилась рядом, но отправляться в путь я не спешила – не люблю рвать цепь поиска. Найдя одну, ринусь искать другую, и меня понесет.

– Что останавливает? – я покосилась на ворона. – Сам знаешь, что... Как тебе не стыдно! Я никогда не была ленивой, не наговаривай... Но раз я вернулась на путь, значит, скоро очередной приступ, и, не приведи Вечность, он застанет меня в дороге... Лучше переждать его в спокойном месте. Да и до наступления Пыльной луны – и тепла, заметь! – рукой подать.

Мой пернатый спутник сочувственно чирикнул. Я грустно улыбнулась:

– Нет, не пропустит приступ... Ты же помнишь, как это происходит... И скоро произойдет. Откуда-откуда... Знаю. Чувствую.

Остановившись, я с интересом посмотрела на очередное проявление больной фантазии эпохи Рассвета. Причудливое двухэтажное «облако» напоминало сидящего упитанного кота: плоская крыша с двумя острыми декоративными башенками – «ушами», узкий балкон-«нос», над которым загадочно мерцали два зеленовато-желтых факела, второй этаж на пару комнат меньше первого. Я приблизилась. Низкое крыльцо «лапками», от которого отходили две причудливо изогнутые колонны, поддерживая расположенную под балконом вывеску: «Алхимик. Зелья и талисманы».

Я переглянулась с Молчуном:

– Зайдем? Заодно куплю кое-что для похода.

Ворон неодобрительно покачал головой. Я фыркнула:

– Не так уж и поздно, – и решительно взбежала на крыльцо, постучавшись.

– Прошу-прошу! – пригласил хрипловатый голос.

Я с трудом распахнула тяжелую дверь, зашла в дом и с любопытством осмотрелась. Уютно овальное, просторное помещение лавки было сплошь уставлено высокими шкафами, и на их полках поблескивали многочисленные колбы, сферы, банки и коробки, выгодно освещенные крошечными разноцветными факелами.

– Что желаете приобрести?

Я обернулась. Невысокий старичок с проницательным взором светло-карих глаз и длинной седой бородой, по-домашнему одетый в просторный темный халат до пят и поношенные тапочки, изучал нас с повышенным интересом, очевидно оценивая платежеспособность.

– Симпатичная птичка, – одобрил алхимик ворона, прежде чем я успела поздороваться. – Сама приручала?

– Допустим, – ответила осторожно.

– Понятно, – хозяин дома перевел взгляд на меня.

Судя по подозрительному взору, моя платежеспособность внушала алхимику опасения. Я внутренне согласилась с его мнением, решив завтра же посетить лавку портного. Может, случайные прохожие перестанут провожать меня странными взглядами... Заодно и к сапожнику зайду.

– Так что желаем приобрести, деточка? – затараторил алхимик. – Брат мой, артефактолог, дельные вещи творит, да и я, знаете ли, по зельям силен – Старшее поколение! Итак?.. Приворотные зелья али удачи амулеты, для любви и счастья? Иль еще что-нибудь... интересное? – и он хитро мне подмигнул. – Или же...

Ворон неприлично фыркнул, спрятал голову под крыло и подавился каркающим смехом. Я тихо хмыкнула. Никогда амулетами не пользовалась и талисманы не носила. Про приворотные зелья вообще молчу. На все случаи жизни у меня был мой пернатый друг. Исключение – только усилитель дара, и то по очень большой нужде.

– ...индивидуально могу сделать, по желанию, – продолжал вещать мой собеседник, важно поглаживая бороду.

– Нет, благодарю, я знаю свои нужды, – перебила вежливо.

– Слушаю, деточка, – довольно прищурился он.

– Я вам, уважаемый, не деточка, а искатель Старшего поколения, – сдержанно ответила я и, расстегнув ворот плаща, показала нашивку. Терпеть не могу, когда со мной сюсюкают... и ведутся на хрупкую внешность, упуская очевидные вещи.

Алхимик удивленно моргнул.

– ...и мне нужно десять зелий перехода на дальние расстояния, по столько же бутылей зелий лечения и восстановления и... Пара сфер спящего огня, пожалуй.

– Дело есть дело, – уважительно отозвался алхимик.

– И ваш совет по поводу портного, желательно – с магическим даром, – добавила я.

Мой собеседник зачем-то огляделся, помялся и тихо пробормотал:

– Есть в городе один такой, то есть такая... Только не связывалась бы ты с ней, коли жизнь дорога.

– Неужели? – мне стало интересно.

– Дурная она, – неохотно пояснил хозяин дома. – И с проклятьем, как говорят... Никто без большой нужды не идет к ней, хотя вещи она шьет сильные, ноские, и иную рубаху так заговорить может, что и кинжал не возьмет – отскочит... Да и пояса и сумы удобные и вместительные творить умеет, – он запнулся. – Но проклятье на ней сильное, древнее, темное... Все наши стороной ее обходят, коли встретят, да рассказывают после об облике ее зверином и кровожадном...

– Где живет? – я насторожилась.

– Здесь, недалече, – алхимик махнул рукой в неопределенном направлении. – По улице вниз и налево. Но не ходила бы ты к ней, деточка...

– Я вам, уважаемый, не деточка, а темный маг Старшего поколения, – усмехнулась я, показывая нашивку и предчувствуя реакцию.

Однако возращение на искательский путь действует на меня не лучшим образом – я начинаю... шалить. И шалить недальновидно.

Старичок невольно попятился.

– Забери меня Вечность...

– Не зовите ее, если пока туда не собираетесь, – мягко заметила я, – она сама найдет вас, когда придет время.

– Сейчас заказ соберу!.. – и его как ветром сдуло.

Мы с Молчуном переглянулись и дружно ухмыльнулись. Четыре эпохи прошло после войны, темные без силы рождаются – а их по-прежнему боятся... Даже странно. Я считаюсь темным магом, но при случае и проклясть-то никого не смогу, если не успею подкопить силу... И хорошо, что об этом мало кому известно. А кому известно – те не верят, видимо, считая, что мы залегли на дно, боясь растерять уцелевшие после эпохи Войны осколки знаний.

Алхимик, гремя склянками, вернулся на удивление быстро, вручил мне пухлый пакет и наотрез отказался от денег, которые я с мягкими угрозами всё же всучила. Сильный дар должен оплачиваться соответственно. И, попрощавшись, покинула лавку, отправившись на поиски местной проклятой.

Столько лун поблекло, столько эпох прошло, а люди по-прежнему страдают от происков людей, давно ушедших в Вечность... Что, впрочем, объяснимо. Древние темные славились крутым нравом, несдержанностью, непомерным самомнением и наплевательским отношением ко всём, кроме себе подобных. Да и меж собой, поговаривают, грызлись жутко.

У крыльца я задержалась, убирая в сумку покупки и подсчитывая деньги. Признаюсь, не удержалась и пару кошелей с золотом у торговца увела. Исключительно на нужды общества и благо истории. И сумма – как раз впритык, если собираться в дальний поход. Нет у искателей ничего более постоянного, чем временное отсутствие денег. А с торговца не убудет. Он даже не заметит пропажи. Вернее, не вспомнит точное количество наличности.

Перекинув сумку через плечо и сориентировавшись, я побрела в указанном направлении, привычно раскинула поисковую сеть и... ничего не нашла.

– Не чувствуешь ее? – остановившись у старого, обшарпанного одноэтажного «облака», спросила я.

Молчун съежился и спрятал голову под крыло. Я нахмурилась. Плохо дело. Проклятье темного теоретически существует, но если мы его не ощущаем... То либо алхимик с перепуга наплел чушь, либо...

– Вы не ко мне, случайно?..

Тихий, робкий, испуганный девичий голосок... Я стремительно обернулась, напрягая зрение. И невольно попятилась от расплывающегося в тумане силуэта. Похоже на горбатого волка... Но – здесь?.. Тьма меня побери, кому же под силу создать столь мощный морок?..

Я моргнула и прищурилась, силой воли перебарывая страх и... наваждение. И увидела. На низком крыльце, закутавшись в короткий старенький плащ, стояла невысокая девушка. Бледное лицо, темно-синие глаза, затравленный взор, тонкие светлые косы, выскальзывающие из-под капюшона... Я покачала головой. Ворон, на мгновение высунувшись из-под крыла, поддакивая, хрюкнул. Теперь невольно попятилась уже незнакомка.

– Вы... кто?.. – и прижалась спиной к покосившейся двери.

Подступающая вьюга взметнула из-под наших ног снежные хлопья. Я молчала и не сводила глаз с проклятой, а она лихорадочно искала за своей спиной дверную ручку, то пропадая, то возвращаясь невесомым полупрозрачным силуэтом. Фантом туманных сумерек, вышедший из-под контроля мага? Серьезный случай...

– Тьма... – я тихо озвучила наши с Молчуном общие мысли.

Незнакомка вздрогнула и слилась с дверью. Я тряхнула головой, вновь прогоняя наваждение. Нет, никуда она не исчезла. По-прежнему стоит на крыльце и дрожит от страха. Но я, преодолевая проклятье тьмы, вижу ее настоящую, а остальным мрак знает, что мерещится. Ворон, например, испуганно узрел черного барса – древнее существо эпохи Изначальности, давно ушедшее в Вечность, как и привидевшийся мне горбатый волк...

Девушка наконец нащупала дверную ручку и попыталась скрыться в доме, но я ее опередила:

– Подожди! – и взлетела на крыльцо. – Не убегай! Я... могу помочь, – и торопливо расстегнула ворот плаща, показывая нашивку темного мага. – Я работаю с мраком... и с его проклятьями. Позволь понять, в чем дело... Не убегай. Не наврежу.

Судорожный вздох, испуганный и недоверчивый взор необычных глаз – и огненно-красная от страха аура с четкой, сизо-черной паутиной проклятья.

Кому же ты так не угодила?..