По моим правилам

Артем

Осенний воздух – смесь сырости и бензина – резал ноздри. Толпа ревела, басы долбили в грудь. Я окинул взглядом свой байк, убедился, что все на месте. Перед гонкой проверял как параноик, каждый болт.

– Ты не в форме. Не надо тебе ехать. – Макс, мой друг, сжимает моё плечо.

Отталкиваю его руку.

– Не лезь. Это мое дело.

– На кону не херовы деньги, – продолжает давить. – Да черт с ними, с деньгами. Его надо размазать по асфальту, а ты словно не здесь. Либо спалишься, либо сам улетишь на первом же повороте. Лучше я поеду.

– Всё будет шикарно. – Выдавливаю сквозь зубы, надевая перчатки. – На трассе хотят видеть именно меня. Или хочешь чтобы для нас наняли кого-то вроде меня? Я бы еще пожил.

Макс сплюнул, закурил и отошел. Да, правильно. Это дерьмо, от которого лучше держаться подальше.

Сомневается?

Пусть думает, что хочет, но такой шанс я не упущу. Деньги нужны настолько, что я готов на всё, даже на крайние меры.

Я вернулся не для того, чтобы быть чьей-то подстилкой.

Боль, страх… хватит. Перегрызу ошейник, которым отец меня держит, даже если придётся вырвать себе глотку.

И нет. Мне не помешает даже это лицо, мелькающее перед глазами.

Стоит только вспомнить о ней, и эти образы… Одуряюще яркие, ненавистные.

Три года не видел этого города. И первое, что сделал – поехал к её дому. Зачем? Почему? Нет ответов. Просто хотел увидеть, хоть на секунду, издалека.

С каким-то садистским наслаждением снова окунулся в ту чёрную бездну, в которую она когда-то меня безжалостно швырнула. Будто только ради этого и пролетел через весь океан.

Видел, как она гуляла с каким-то Додиком. Улыбалась своей ангельской улыбкой. Такой улыбкой порабощают, ломают кости, превращают самые светлые чувства в горький пепел.

Выходит пока моё сердце медленно разлагалось, её всё это время продолжало биться. Жило своей жизнью. Безмятежно и спокойно.

Отгоняю эти мысли. Правда пытаюсь. Но они лезут в голову, как назло. Снова и снова.

Нежные губы, мягкие волосы, добрые глаза… которые безжалостно наблюдали за тем, как я корчусь от ее же слов. А казалась… хрупкой, невинной.

Сжимаю в руках шлем до побелевших костяшек, до боли в суставах. Три года прошло, а я до сих пор помню. Всё так же… что? Всё те же чувства вообщем то. Видимо, так сильно когда-то бредил ей, что такое не стереть из памяти уже никогда. А ведь думал, справляюсь, держусь. Но даже такая бесчувственная скотина, как Макс, видит, что всё паршиво.

– Время, – говорит подошедший ко мне Макс.

Будто в подтверждение его слов раздались восторженные крики толпы, намекая о начале гонки. Сажусь на мотоцикл, и звук работающего двигателя вновь заставляет моё сердце ожить, забиться быстрее.

Медленно, почти игриво, подъезжаю к стартовой линии. В груди уже зреет предвкушение.

Скоро в моих венах начнёт бурлить кровь, смешиваясь с адреналином, который с каждой секундой становится всё более ощутимым. Кажется, даже асфальт под шинами гудит от волнения, словно приветствуя меня.

Толпа растёт. Шум накаляет обстановку до предела.

Незаконные гонки привлекают опасностью, жестокой игрой. Посреди города, наплевав на закон, на правила, на людей. Если кого-то размажут по асфальту, то у половины зрителей случится экстаз.

Люди расступаются, крича мне восторженно вслед. Меня уже приветствуют как победителя. Я недавно в этом мире, но уже успел завоевать уважение. Хотя внимание публики сейчас не совсем то, что мне нужно.

Скорость – вот что даёт настоящее ощущение жизни.

Паша уже ждал. Увидел меня и натянул ухмылку. Не знаю, кого он пытается обмануть, но я вижу, что его трясёт от напряжения.

Мы оба понимаем, что исход этой гонки, по сути, предрешён. Паша – мудак, но не дурак. Знает, что шансы на победу у него мизерные. Но он не догадывается, сколько ещё сюрпризов уготовано гонкой.

Сколько мне заплатят за то, чтобы он "случайно" свернул себе шею.

Мои губы растягиваются в жестокой улыбке, скорее не в ответ на его, а от осознания, каким я стал ублюдком.

Паша спрыгнул с байка, шагнул ко мне.

– Привет, дружище, – его улыбка дрогнула под моим взглядом. – Тут такое дело… правила немного изменились.

Кусок дерьма. Что он ещё придумал в своей больной голове?

– Продолжай, – холодно отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

– Поедем два на два.

– Нет, – резко отрезаю я.

Ехать с пассажирами мне не интересно. Не собираюсь нести ответственность за чью-то жизнь. Поднимаю шлем, но Паша останавливает, кладя пальцы на его гладкую поверхность. Сжимаю шлем сильнее. Паша, словно обжёгшись, отдёргивает руку.

– Да ладно тебе, – делает приглашающий жест. – Ты не можешь отказаться.

Из тени появляется девушка. Слишком легко одета для прохлады сентябрьского вечера. Подходит ко мне так близко, что её тело почти соприкасается с моим.

Механически улыбаюсь, приподнимая уголки губ. Скольжу взглядом по изгибам, которые она стремится выгодно продемонстрировать. Где-то в глубине памяти всплывают обрывки воспоминаний о встрече с ней раньше. В её глазах я вижу желание повторить тот опыт. Паша заранее приготовил её, и меня это не удивляет.

Он не предлагает, а диктует условия. Не просьба, а заявление о том, кто здесь главный. Он управляет гонкой, выбирает участников, побеждает. Правда, с третьим возникли проблемы с моим появлением. Пусть напоследок потешит своё эго.

– Не мои проблемы, если с ней что-то случится, – говорю Паше, но мой взгляд направлен на ту, чье имя я так и не вспомнил. Всем видом даю понять, что лучше бы ей уйти.

Она только кокетливо махнула волосами и, улыбнувшись, прижалась еще ближе ко мне.

Идиотка. Но какое мне дело? Она сделала свой выбор.

– Договорились, – засмеялся, будто я какую-то шутку рассказал. – О! А вот и мой "груз", – ухмыляется Паша, и ухмылка эта настолько мерзкая, что меня передергивает.

Всё внутри кричит, что что-то не так.

Поворачиваю голову. Воздух мгновенно покидает лёгкие.

Диана. Она самая. Та, что по-прежнему искажает сознание.

Она неуверенно шла к Паше, взяла шлем. Он смотрел на меня. Ему нужна реакция. А я не видел ничего, кроме нее.

Она выглядела также… или даже лучше, чем в моих воспоминаниях.

Диана, будто почувствовав на себе мой взгляд, повернулась ко мне. Её зрачки расширяются, а рот слегка приоткрывается от удивления. Не ожидала увидеть меня здесь? Да я и сам охренел.

Шлем выскальзывает из ослабевших пальцев Дианы и с глухим стуком падает на землю. Опускаюсь на колено, поднимаю шлем, встаю, цепенею. Не могу поверить, что снова нахожусь настолько близко к ней. И когда я успел подойти?

Жадно рассматриваю каждую черту её лица, словно оно не выжжено в моей памяти, будто я не знаю наизусть каждый изгиб губ, каждый завиток волос. Она не изменилась. Нет. Даже, твою мать, стала ещё красивее.

Диана неуверенно положила руки на шлем, её пальцы коснулись моей руки. Невесомо, но меня уносит. Прошибает. Пульс в ушах на максимум. Сердце отказывается работать при таких нагрузках, заставляя задыхаться. Всё-таки ей удалось убить меня одним касанием. Ведьма…

И она сама смотрит с такой силой… Можно подумать и её зацепило. Ну да, самому смешно становится. Но её взгляд прожигает насквозь, вливая что-то густое, жгучее.

— Вот теперь начинаем, — раздается голос Паши. – Уверен, что моя девочка принесёт мне победу. Правда, солнце?

Смотрю на него, на его самодовольную ухмылку, на руки, которыми он обнимает Диану, и челюсти сводит от ярости. Мои мозги постепенно возвращаются в норму. До меня доходит: он знает о сделке. Этот ублюдок решил спрятаться за спиной Дианы, использовать её как живой щит.

Диана

Я пришла с одной целью — помочь Паше. Всё, что требовалось от меня, — прокатиться с ним на мотоцикле.

Звучит страшно.

Никогда даже рядом с этими штуками не стояла и от рёва мотора каждый раз вздрагивала. Но я полностью доверяю ему и только поэтому согласилась.

Он говорил о безопасности, и моё воображение рисовало специально оборудованное место, огороженный трек с мягкими барьерами.

Было неожиданностью приехать по адресу и увидеть какой-то ночной клуб «Эдем» в центре города.

Грохот музыки сотрясает воздух даже снаружи, а неоновые огни отражаются в блестящей коже полуобнажённых девушек, сновавших между клубом и улицей в каком-то лихорадочном ожидании.

Ещё большим потрясением стал Артём.

Я думала, это невозможно, но он вернулся. Никогда бы не поверила, что увижу его здесь… что вообще когда-либо увижу.

Три года пыталась забыть его. А теперь он возвышается надо мной, в кожаной куртке, с взъерошенными волосами.

Он сильно изменился…

Я едва достаю ему до подбородка. Волосы, постоянно падающие на глаза, стали короче. Появилась щетина. Замечаю небольшую горбинку на носу, которой не было раньше, и невольно хмурюсь. Ему что, ломали нос? Раньше он был за мирное решение конфликтов.

Наши взгляды встретились и сцепились намертво. До боли в глазах, до слабости в коленях и неожиданно глупой радости, тарабанящей кулаками по грудной клетке.

Те чувства, которые я вспоминала все эти годы, были лишь эхом той любви, которую я испытывала к нему. Все еще испытываю. Я всегда это знала. Но сейчас, когда в груди вспыхивает то, что отказывается существовать без него, становится особенно остро. Больно. Невыносимо больно видеть в его глазах столько ненависти. Такой густой, что ничего другого в ней не разглядеть.

Паша прервал этот зрительный контакт, и лицо Артема стало безразличным, каменным. Будто не узнал меня. Только челюсти сжались сильнее.

– Ну и что же ты задумал, ублюдок? – спросил он, глядя на Пашу. Ухмыляется. Должно было прозвучать беззаботно, но получилось жестко, даже жестоко.

– Ничего дурного, дружище, – хохотнул Паша издевательски. – Разве нам не было слишком скучно просто гонять? Я вот заскучал, и ты слышал тоже.

Между ними искрит напряжение, даже ненависть. Говорят двусмысленными фразами, смысл которых ускользает от меня.

– Запомни на будущее: если решил что-то трахнуть, то необязательно тащить это на свой байк, – окидывает меня ледяным взглядом. – Пожалей его, он дороже, чем неумелый минет за гаражами.

Первые слова, которые он сказал мне, обо мне, для меня… неважно. Они бьют, как жгучая пощечина. Воздух выбило из легких. Губы дрогнули, но в глазах, как я надеюсь, не было ничего, кроме презрения. Я заставила себя смотреть ему в глаза.

Сквозь унижение пробивается болезненное осознание: он все еще может задеть меня, как никто другой. Его презрение обжигает сильнее, чем равнодушие.

Паша недовольно выдохнул, подошел к Артему и заговорил тихо. Я не слышу. Резко отходит, когда Артем, нахмурившись, делает шаг к нему. Паша возвращается ко мне и, закинув на меня руку, говорит уже громче:

– И не смей так говорить о моей девушке. У нас все серьезно.

От этих слов мне стало неловко. Непроизвольно дергаю плечом, пытаясь скинуть его руку.

Мы совсем недавно начали встречаться. В какой-то момент я начала думать о нем как о потенциальном парне. Он взрослый, надежный, с ним спокойно и легко. Его плюсы меня устроили, и я решила попробовать. После Артема у меня никого не было. Я просто решила двигаться дальше. Но почему-то слова Паши меня не обрадовали, а скорее расстроили. И я, кажется, понимаю почему…

Пашу зовут, и, попросив меня подождать его у мотоцикла, он уходит. Я мнусь на месте. Не решаюсь уходить. Захотелось заговорить с Артемом. Спросить, как у него дела, почему он здесь. Скучал ли? Последнее – конечно, лишнее, но мысль эта упорно лезет в голову.

Не зная, с чего начать, я выдаю банальное:

– Ты изменился.

– Ты и этот обмудок? – язвительный голос Артема прозвучал одновременно с моим. – Вы, конечно, отличная пара… Но я думал, у тебя запросы повыше. Куда делась твоя разборчивость? – последнее слово он произносит с насмешкой, будто оно ко мне не относится, а затем выплевывает: – Неужели всепоглощающая любовь?

– Не говори так. Если вы соперники, это не дает тебе право…

– А знаешь, почему ты здесь? – не позволяет договорить и делает шаг ко мне. – Думаешь, совпадение? Или… подожди… ты часть всего этого? Даже не надейтесь, – цедит он. – На меня такое не подействует. Если у тебя есть хоть капля мозгов, ты свалишь. Слышишь? Чтобы через секунду тебя здесь не было.

Он нависает надо мной. Властный, требовательный. И я чувствую не только страх, но и странное, почти болезненное наслаждение от его близости. Растерянно выдыхаю:

– Почему?

– Потому что против меня играть опасно. Ты же знаешь, что такое гонки без правил? Я не посмотрю на то, что ты девушка.

– Ты…

Ты не такой. Хотелось сказать, но откуда мне знать? Его голос, взгляд, даже дыхание — все изменилось. Он по-прежнему притягивает. Его слова, полные угроз, странным образом звучат в моих ушах как обещание чего-то большего.

И я боюсь.

Боюсь того, что никак не получается узнать Артема, которого любила.

– Знаешь, что Паша шепнул, пока ты думала, что он заступается за тебя? – заправляет прядь волос за моё ухо. Его прикосновение одновременно нежное и властное, а внезапный поцелуй в мочку уха вызывает дрожь во всём теле. Вздрагиваю, но пошевелиться не могу. – Если выиграю, смогу трахнуть тебя.

Смысл слов до меня доходит медленно. Артем не дает времени прийти в себя, наклоняется еще ближе. Горячее дыхание опаляет кожу, выбивая остатки воздуха из легких.

– А я выигрываю. Всегда. Без вариантов. Тем более, ты мне и без того задолжала.

Его рука нагло скользит под мою футболку. Холодные пальцы касаются поясницы, и волна трепета пронзает насквозь. Заливаюсь краской, чувствую, как предательски вспыхивают щеки. Он это замечает, и я вижу, как хищный огонек вспыхивает в его глазах. Кажется, он наслаждается моей слабостью. Кожа под его пальцами покалывает, словно от удара электрическим током. Хочется оттолкнуть его, закричать, убежать, но ноги словно приросли к земле.

Артем шумно выдыхает, проводя губами по моей щеке, ловя каждую мурашку. Щетина слегка царапает кожу, вызывая странное, почти болезненное удовольствие. Вторая рука очерчивает контур моих губ и я невольно приоткрываю рот, словно в ожидании поцелуя.

Завороженно смотрю в его голубые, бездонные глаза. В них читается похоть, гнев и что-то еще, чего я не могу понять. Что-то, что одновременно пугает и манит. Тут срабатывают какие-то предохранители, и я все же отталкиваю его.

Он отпустил мгновенно, словно ждал этого.

Ощущение его кожи на моей, его запаха, все еще преследует меня. Чувствую себя грязной и желанной одновременно.

Его губы растягиваются в зловещей усмешке, будто прочитав мои мысли.

– Даю тебе фору. Беги, пока можешь, – хрипит он.

Разворачиваюсь и действительно бегу. К Паше.

Он стоит у своего байка, держит в руках шлем. Улыбается мне. В глазах плещется искренность.

С каждым шагом к нему в голове отчётливее пульсирует мысль: "Артем играет со мной". Точно. Ненавидит, поэтому и измывается. А Паша… он не может быть таким.

После расставания с Артемом со мной оставалась лишь моя подруга Кристина. Она, хоть и не знала о случившемся в школе, будто интуитивно окружала меня заботой. Я считала ее самым близким человеком. Не хотела никого подпускать. Никто не мог заставить меня забыть Артема. Любой другой казался лишь заменой. Но потом появился Паша.

Он всегда помогал мне в трудные моменты: когда маме стало плохо, он организовал сбор средств, а когда я работала на двух работах, ночами писал за меня конспекты. Я не могла его подвести. С ним все иначе. Не любовь. Но ему хочется верить. Он ведет за собой, направляет, не давит. И я начала оттаивать.

– Паш. Может, не нужно? – всё же срывается с губ.

– Ты что, передумала? – немного помолчав, спрашивает он.

– Кажется, да, – закусываю губу и киваю будто для большей убедительности. – Я не думала, что будет так опасно. Посреди города и…

И с Артемом. Но я не хочу ехать не из-за его слов. Из-за себя, своих чувств. Не знаю, что меня взволновало больше: опасение, что с Артемом что-то случится, или его обещание. Мне не было противно от его слов. Наоборот, мне захотелось, чтобы он выиграл. Эта мысль обжигает меня, заставляет чувствовать себя предательницей.

– Слушай, Ди, мне срочно нужен был пассажир. Я бы не стал звать тебя, если бы это было опасно. Клянусь, то, что мы в городе, наоборот, безопаснее. Я не буду гнать, все будет аккуратно. Хоть мне это важно… Просто знай, что твоя безопасность превыше всего. Если тебе станет страшно, дай знак, и я остановлюсь.

– Правда? – в сомнении закусываю губу.

– Ну конечно. Я думал, мы доверяем друг другу. Ты дала слово, Ди. Когда я давал слово, ты получала от меня результат.

Под его горящим взглядом надеваю шлем.

– Умница, – улыбнувшись, помогает с застежкой. – Готова?

Неуверенно киваю и все же сажусь на байк. Может, так и должно быть. Тем более, если сейчас сбегу, Артем решит, что победил, что я все та же трусиха. А я не хочу этого.

Артем

«Понравилась моя малышка? Ностальгия нахлынула? Понимаю… Кто знает, может, я дам тебе трахнуть ее разок, если выиграешь. Как тебе идейка? Правда, я такой невнимательный на поворотах, она может выпасть».

Все вертятся его слова в моей голове. Сука. Каждое слово — как удар под дых. Кулаки сами сжимаются. Хочется сорваться, разнести ему лицо в кровавую кашу. Нет. Слишком просто. Он этого ждет. Не дождется, мразь.

Из глотки рвется ядовитый смешок. Едва ли сегодня я смогу с ним разобраться при таких обстоятельствах. Ярость бьется в висках, пульсирует в каждом мускуле.

Поворачиваюсь к девчонке, которую навязал мне ублюдок.

– Садись, – бросаю сухо, протягивая шлем.

Глаза блестят глупой радостью. Берет шлем дрожащими пальцами, прижимается ко мне, как пиявка. А я смотрю только на Фролову. Не могу поверить, что она здесь. Никогда даже представить себе не мог, что ей может нравиться скорость. По ней и сейчас этого не скажешь. Смотрит затравленно, как кролик перед удавом. Пытается залезть на байк, соскальзывает. Черт! Да она никогда этого не делала.

Надеваю шлем, скрывая под визором бурю. Она снова все портит, переворачивает, ломает… Сосредоточься!

Зеленый свет взрывается перед глазами. Мы бросаемся вперед. Адреналин – как удар током, заставляет мышцы работать на пределе возможностей. Паша вырывается вперед. Гонит, не щадя ни себя, ни, чёрт возьми, Диану. Ему на все плевать. Его безумство обожгло грудину тревогой. Я сбрасываю газ, надеясь, что он тоже притормозит. К черту план. Пусть выигрывает, сука.

Но, кажется, это не то, чего он хочет. Паша приближается ко мне. Пытается выдавить меня с трассы, идет на таран. Ухожу от удара, балансируя на грани потери контроля. Мотоцикл бьется в нервной дрожи.

– Не смей останавливаться! Дави, сделай то, что задумал! – его вопль тонет в реве мотора, не успевая добраться до меня. Но я и без слов понял. Он не даст соскочить.

И вот удар. Резкий, подлый, в заднее колесо. Он отдается в теле, заставляя терять контроль над байком. Швыряет на встречку. Сердце замирает в груди.

Передо мной — ослепительная стена света. Грузовик. Огромный, ревущий монстр, несущийся прямо на меня. Оглушительный вой гудка.

Водитель в панике пытается сманеврировать на мокрой дороге. Вцепляюсь в руль мёртвой хваткой, пальцы сводит судорогой. Всем весом давлю в противоположную сторону, выворачиваю руль до предела.

В последнюю, отчаянную секунду выравниваю мотоцикл, избежав лобового столкновения. Холодный пот заливает спину. Еще бы немного…

Паша мелькнул в зеркале.

Диана!

Все в порядке. Цела. Вцепилась в Пашу, наверняка дрожит от ужаса. Если мы снова столкнемся, она может не удержаться и слететь. Погибнет.

Ярость душит, сжимая горло.

Снова толчок. Может, это только моё воображение, но я слышу крик Дианы. Высокий. Оглушительный. Пронзающий насквозь.

Девушка, о которой я почти забыл, крепче обхватывает меня. Поняла, что что-то не так.

Я бы мог сделать многое. Настолько, что раньше никто бы и подумать не посмел о таком в отношении меня. Но вместо ответного удара — газ в пол. Послушно продолжаю гонку. Должен. Просто должен.

Как только я настигаю его, он начинает вилять, подставляя под удар Диану. Демонстрирует свою власть. Издевается. И я даю ему проехать вперед. Эта игра в кошки-мышки продолжается до самого финиша. Тварь приходит первой.

Толпа ревет, давит, душит. Кто-то ликует, кто-то восхищается, но большинство… в их криках сквозит злое разочарование. Из-за того, что я не превратился в кровавое месиво на асфальте, или из-за проигранных ставок — мне плевать.

Сейчас важно только одно. Адреналин притупляется, оставляя в лидерах ледяную ярость.

Спрыгиваю с байка, срываю шлем. Иду к нему. Убью, сука. Замахиваюсь шлемом, готовый разнести ему голову. Со всей дури бью по роже. Еще и еще. Слышу хруст, крик боли.

– Артем! Пожалуйста, остановись!

Кричит Диана. Мечется у края орущей толпы, боится подойти. Мне не нужно напоминать. Я знаю, куда бить. И сколько.

Паша валяется на земле, корчась. Поднимает пальцы и с ужасом рассматривает блестящие на них капли крови. Стискиваю челюсти. Сглатываю ярость. Не заостряю на этом внимание. Опускаюсь перед ним на корточки. Пытается отползти. Жестко хватаю за волосы, дергаю вверх, заставляя смотреть в глаза.

– Стоит рассказывать, что я сделаю с тобой в следующий раз?

– Ты заплатишь за это.

Я поднимаю шлем, делая вид, что замахиваюсь, и он неумело выставляет руки вперед. Это вызывает смех. Какой же жалкий.

– Я запрещаю приближаться к ней. Помни, у тебя тоже есть близкие, придурок. Думаешь, ты один умеешь добывать инфу?

Отпускаю его, даю время переварить услышанное. Смотрю на испуганную Диану. Она застыла, как в трансе, разглядывая Пашу.

Окидываю ее цепким взглядом на наличие повреждений. Рвано выдыхаю, когда понимаю, что отделалась испугом.

Вытираю окровавленный шлем об его футболку. Встаю. Перешагиваю через тело и иду к ней.

Хочется разорвать ее на куски. За то, что села с ним, позволила подвергнуть себя опасности, превратила в пепел мой план.

Я же пытался предупредить про Пашу. Как мог. Но она снова выбирает что угодно, но не меня.

– Смотри на меня, – не подбирая интонаций, просто приказываю.

Сделав глубокий вдох, она поднимает голову и встречается со мной взглядом.

Ее глаза полны страха и… чего-то еще? Сердце замирает. Подхожу ближе. Дрожит. Меня самого колотит. От злости, бешенства, ее близости.

Я не собираюсь утешать. Ни слова, что могло бы ее успокоить. Пусть прочувствует этот страх по полной. Чтобы запомнила этот урок навсегда, научилась разбираться в людях, видела гниль под красивой оберткой.

Не буду утешать.

Не буду…

– Ты никогда не дрался раньше… – дрожь по ее телу усиливается, и она обнимает себя руками. – Ты не умел… в тебе не было этого…

– Ты это подстроила? – говорю с нажимом, игнорируя ее слова. – Маленькая лживая сучка решила, что доросла до взрослых игр со страшными дядями? Отвечай.

– Н-нет, Артем… я даже не знала, что ты будешь здесь… – прерывисто прошептала.

Приоткрытые губы, судорожные глотки воздуха… Хочется коснуться их, попробовать вкус ее страха. Я почти ощущаю это на себе.

– Я в долгу не останусь. Предупреждал тогда — не попадайся мне на глаза. Говорил сейчас — беги. Зря ты ослушалась. Теперь… больше не уйдешь. Будет так, как будет.

Диана

Забегаю в туалет. Цепляюсь за холодную раковину, ищу в ней опору. Ком подкатывает к горлу, глаза жжет, как будто в них насыпали песка, заставляя судорожно моргать.

Было так страшно…

Пальцы, одеревеневшие от холода и адреналина, соскальзывали. Каждое мгновение – риск сорваться в пропасть. Я кричала Паше, молила остановиться, колотила его по плечу, но он только давил на газ.

В голове до сих пор стоит картина: Артем… и фары, несущиеся на него с бешеной скоростью… А я  окаменела. Должна была остановить Пашу, спасти Артема. Но не могла.

Рука невольно тянется к грудной клетке, пытаясь унять эту дрожь. Ужас и вину… Снова моя вина.

Вздрагиваю услышав голос у двери.

– Когда ехала за тобой, меньше всего ожидала найти тебя в туалете самого пафосного клуба города, – говорит вошедшая Кристина, но тут же замолкает, увидев мое состояние. – Что случилось?

Мы договорились, что она заберет меня, когда поедет от родителей. Хотелось прийти в себя, прежде чем выйти к ней. Но она названивала без конца. Видимо, испугалась, увидев мою геолокацию. И вот, застала меня такой…

– Паша оказался психом. Больным, неадекватным злодеем. Я чуть не погибла по его вине, Крис… – говорю, захлёбываясь словами, и вываливаю всё на подругу.

Не могу остановиться, даже не обращаю внимания на девушек, заходящих и бросающих на нас странные взгляды.

Кристина молчит, бледнеет. На её обычно спокойном лице появляется гримаса отвращения. Когда я заканчиваю, она застывает, переваривая услышанное. Потом выдыхает и, обняв меня за плечи, говорит:

– Боже… Какой ужас… Я так за тебя радовалась. А он… Получается, я совсем в людях не разбираюсь, – она замолкает, нахмурившись. – Знаешь, а ведь он и правда был каким-то… слишком идеальным. Слишком настойчивым. Слишком много внимания…

– Кристина, – простонала я, и она умолкла. Мне было неприятно это слушать. Сегодня ее вечное стремление все разложить по полочкам не помогает. – Еще кое-что… Артем был тем, с кем Паша устроил эту гонку. Вавилов. Он вернулся.

Немного поколебавшись, говорю то, что избегала произносить. Кристина не удивлена. Она только кусает губу.

– Ты знала?

– На тебя столько всего навалилось… Проблемы в семье, с учебой… Ты же отличницей была всегда, а тут куча пропусков…

– Крис, – подгоняю ее. – Я слышала, он жил в Англии.

– Конечно, слышала. Это же я тебе рассказала, – пожимает она плечами, облокачиваясь о стену, но тут же отшатывается от неё, как от заразной. – Что-то случилось, он вернулся и… Перевелся в наш университет.

Рассеянно перевожу взгляд с подруги на зеркало. Вглядываюсь в свое отражение, но ничего не вижу, кроме размазанной туши и уставших, заплаканных глаз. Чувства смешались, вызывают тревогу и волнение.

– Что у него случилось?

– Не уверена… Судя по тому, что ты рассказала, может, плохая компания? Или бизнес отца приехал укреплять. Кто знает, – наклоняет голову и, немного помолчав, добавляет. – Я не знала, как ты отреагируешь… но надеялась, что это будет радость.

– Может, я и рада, – вздыхаю. – Только слишком много всего, за что он может ненавидеть меня. Еще и эта гонка. Он хочет отомстить.

– А ты чего хочешь?

Я хотела бы вернуться в тот день и не поступать так с ним, не предавать. Рассказать всё, чтобы понял, поверил.

– Что тебе мешает? – будто прочитав мои мысли, говорит она. – Ты вспоминала его все это время. Не обманывай, я знаю. Чтобы там ни было, может, стоит объясниться? Вы же были подростками, сейчас все может быть иначе. Ничего ведь не утихло.

– Есть много нюансов…

– Не решай за него. Нужны ему эти нюансы или нет, пусть скажет сам. А с Пашей у тебя бы и так ничего не вышло. Ты бы рано или поздно это прекратила. Потому что не любишь. Так что мысленно поблагодари его за воссоединение с Артемом и на этом все.

Она озвучивает то, что я и сама понимаю. То, чего я захотела, как только увидела его. Но действовать мешает потерянное время, страх перед его безразличием… Отношения с Пашей. Как это будет выглядеть в глазах Артема? Переметнулась от одного к другому? Даже для меня это выглядит именно так.

И кто сказал, что ему вообще это нужно? Посмеется, перешагнет, а мне снова собирать себя по частям.

– Давай выбираться отсюда, мне не уютно, – говорит Кристина, подходя к двери, но не решается взяться за ручку.

Зная ее, она ведет подсчет бактерий, скопившихся на ней. Прохожу вперед и открываю дверь, пропуская подругу. Мы дружим со школы, и сколько я её знаю, она ненавидит такие места, где много народа. Даже самый шикарный клуб вызывает у неё отвращение. Что уж говорить о кафе, в котором я работаю… Она туда ни за что не зайдёт. Максимально заботится о здоровье и соблюдает правила приличия.

Бедная Крис. Пока я шла, то пару раз испуганно опускала глаза в пол, замечая голую грудь, имитацию интима… Представляю её лицо, перекошенное от ужаса, когда она шла ко мне через толпу на танцполе.

Выхожу и автоматически ищу глазами Пашу. Он всё не унимался, преследовал меня. Ходил за мной по пятам, говорил, что я всё неправильно поняла, что его занесло на мокрой дороге. Неужели я выгляжу такой дурой в глазах других? В итоге я ударила его по щеке, которая и так уже была синей, и убежала в туалет, чтобы спрятаться.

Сейчас, оглядываясь, я вижу его русую макушку. В груди что-то вспыхивает. Ненависть? Или всё же хочется услышать объяснения? После разговора с Крис мне расхотелось прятаться. Хочется разобраться. Покончить с ним, не прятать голову в песок. То, что говорил Артём, – правда. Я это поняла. Хотела взглянуть Паше в глаза в последний раз.

– Я отойду ненадолго, – пытаюсь докричаться до Крис через дикий шум.

– Нет, Фролова! В таких местах лучше держаться вместе.

Моя правильная подруга снова включает режим училки начальных классов, невольно вызывая у меня улыбку.

– Посиди на виду у бара, скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, иду туда, где видела Пашу.

Пробираюсь через толпу, пару раз жмурясь, когда мне наступают на ногу. Собираю сальные взгляды мужчин и презрительные – женщин. Наверное, из-за внешнего вида. Кристина в своей повседневной одежде выглядит как смесь классической Барби с ее блондинистыми локонами и элегантностью принцессы Дианы в строгом костюме. Даже так, уверена, ей пришлось заплатить охране, чтобы ее впустили. Что говорить обо мне… Моя одежда, мягко говоря, не соответствовала дресс-коду. Скорее, в таком наряде здесь выносят мусор. Меня впустили только из-за Паши. Он хотел загладить вину и снова включил джентльмена, когда я побежала к клубу, чтобы спрятаться от дождя.

Зато теперь точно знаю: я права. Клубы – это не мое. Говорили: "Не проверишь – не узнаешь". Вот узнала. Мне хватило с полна. Конечно, я не могу не оценить, как здесь красиво. Еще бы музыку потише и пьяных людей поменьше.

Теряю Пашу из виду и сама теряюсь. Брожу наугад. Поворот, лестница, узкий проход… И вдруг – приоткрытая дверь.

Изнутри доносятся приглушённые стоны и какие-то шорохи. Неуверенно шагаю вперёд. В груди поднимается необъяснимая тревога.

Осторожно приоткрываю дверь. В полумраке, освещённом синеватым светом, я вижу Пашу. Он вальяжно развалился на кожаном диване, словно это его трон, а не грязный угол в клубе. Его брюки валяются на полу, рядом с ботинками. На нём скачет девушка. Они так увлечены друг другом, что меня не замечают. Пошлые шлепки. Грязные слова.

Внутри словно что-то обрывается. Жмурюсь. Отворачиваюсь.

В груди не ярость, не ревность, а ледяное презрение. Будто кто-то вылил на меня помои, оскверняя всё, что ещё оставалось чистого. Гордость растоптана, самолюбие уничтожено.

Но вместе с этим пелена упала с глаз. Пока я умывалась слезами, сражаясь с ужасом, которым Паша сам же меня и наполнил, он даже не думал о моих чувствах. Крис права, я ничего не чувствовала, кроме благодарности, но и это чувство теперь испорчено, осквернено. Теперь только боль и унижение.

Я всё ещё могла поговорить, как хотела. Взглянуть в глаза. Но эта нить оборвалась. Я хотела этого только потому, что мне было не всё равно.

Разворачиваюсь. Пальцы сами собой блокируют его номер. Хотела поставить точку. Но он сам это сделал, вычеркнув себя из моей жизни навсегда.

Как в тумане подхожу к бару, где сидит Крис и… читает конспект… Я бы удивилась, но сил не хватает на это. Просто окидываю её пустым взглядом.

– Что? – хмурится она, расценив мою реакцию по-своему. – Это ты можешь один раз прочесть и запомнить на всю жизнь. А мой мозг может неожиданно выкинуть информацию, даже не спросив меня. Ты стала ещё хуже выглядеть. Всё нормально? – взволнованный голос Крис звучит для меня болезненно, как укол под ребра. Механически киваю, но в голове крутится только одно: "Это больно". – Уходим?

Снова кивок. Наблюдаю за жестом парня, сидевшего неподалеку, и алкоголем, принесенным ему сразу после этого. Под напряженным взглядом подруги повторяю движение, заказываю, выпиваю залпом. В голову тут же бьет. Мысли немного ослабляют узел. Пью редко, можно сказать, никогда, поэтому организм быстро сдается. Когда встаю, слегка покачиваюсь. Кристина берет меня за руку, и мы идем к выходу.

На лестнице к выходу Крис неожиданно останавливается, и я впечатываюсь ей в спину. Перед нами вырос огромный парень, заслоняющий проход. Он тормозит Кристину своей ручищей, сплошь покрытой жуткими татуировками.

Поднимаю взгляд: бритый, с мрачным лицом, будто высеченным из камня. Его лицо всегда такое, или он сейчас действительно зол? Инстинктивно хочется держаться подальше. Типичный плохой парень. Но где-то я его видела. Точно, на гонках. Он разговаривал с Артемом после заезда. Нет, не то…

– Привет, принцесса. Соскучилась? – грохочет он, как раскат грома. Звучит как угроза. Наклоняется к ней так, что их носы соприкасаются.

Зря он так, для Крис это не допустимо.

– Что ты делаешь, Макс? – заикается она, отступая.

Он хватает её за талию и прижимает к себе, жестко и резко. Кристина краснеет и замирает, словно парализованная. Меня удивляет её реакция. Зная её, она бы уже читала нотации о личных границах.

Имя всплывает в памяти вместе с образом. Макс Белов. Ужасная репутация психа. Одиночка, потому что всех, кто пытался подружиться, переломал. В универе шепчутся, что он занимается чем-то незаконным. Откуда Крис его знает?

Надо убираться отсюда, пока мы целы. Оглядываюсь в поисках выхода. Натыкаюсь взглядом на Артема. Стоит на пару ступенек ниже и смотрит прямо на меня. Он все это время рассматривал меня? Так, Диана, полегче с самооценкой.

Его взгляд, такой же холодный и отстраненный, как тогда на финише, все равно гипнотизирует. Нет. Крис сейчас важнее.

– Пойдем танцевать, принцесса, – все так же прижимая к себе подругу, говорит Макс, и его голос звучит как приказ.

– Отпусти. Знала бы, что ты здесь… – пылко начинает Крис, но неуверенно замолкает, избегая его взгляда. В ее глазах читается не только тревога, но и какая-то растерянность, будто она сама не понимает, что происходит.

– М? То что? – забавляется он, поглаживая её покрасневшую щеку, словно дразня. – Пойдём. Тебе понравится.

Он берет её за руку и тянет вниз по лестнице. Я рвусь за ними. Нужно остановить его! Позвать охрану! Не успеваю сделать и шага, как меня перехватывает Артем. Смотрю на него с гневом, с отчаянной надеждой, что он поможет.

– Нужно ей помочь! Что он собирается с ней сделать? – пытаюсь высмотреть хоть что-то за его спиной, понять, что он задумал.

– Танцевать, разве нет? – музыка заглушает его тихий голос, поэтому подхожу ближе, почти вплотную, чувствуя его обжигающее дыхание на своей коже.

– Но она не хочет. Разве ты не видишь?

– Сами разберутся, – сказав это, отодвигается и обходит меня, поднимаясь по лестнице. Его лицо непроницаемо, и я не могу понять, что он чувствует.

– Мне жаль! – кричу ему вслед.

Он разворачивается и, непонимающе приподняв бровь, смотрит на меня.

– Что так вышло с гонкой. Я не знала, что ты будешь там, и… и о том, что задумал Паша, – запинаюсь я, чувствуя, как от волнения дрожит голос.

В его глазах – ледяная пустота. Но все равно чувствую, как он сканирует меня, ищет хоть малейший признак лжи. Надвигается медленно. Каждый шаг – как удар хлыста по оголённым нервам. Напоминание о том, что я натворила.

– Зачем мне это знать? Факт остаётся фактом: ты всё испортила. И чтобы ни говорила, я этого не забуду, – шепчет, и от его дыхания по коже бегут мурашки. – Или просто ищешь повод вернуть должок? Ты только скажи.

В памяти всплывают обещания, которые он давал мне перед гонкой. Прикрываю глаза, пытаясь удержать равновесие, но алкоголь лишь усиливает вихрь воспоминаний. Прикосновения, слова, взгляд… который тогда казался пожаром, теперь обжигает ледяными искорками ненависти.

– Какой долг? Я ничего не должна. К тому же ты проиграл… – выпаливаю, пытаясь скрыть волнение и отбиться.

Его глаза опасно сверкнули. Хищная усмешка искажает знакомые черты. Наклоняется, и я чувствую исходящий от него жар, запах кожи, дождя и что-то еще, неуловимо его, такого манящего и опасного.

– Ошибаешься.

Он медленно поднял руку и заскользил пальцами по моей ключице. Влажные от дождя, они оставили мокрый след, обжигая кожу. Пальцы зацепились за горловину футболки, слегка оттягивая ткань, обнажая краешек кружевного бюстгальтера. Я невольно отстранилась, отступая на ступеньку вниз.

Артем делает шаг за мной. Снова и снова опережая мои собственные. Наступает. Загоняет в ловушку. На крутой узкой лестнице мне приходится подчинится. Пячусь назад, пока он не смещает меня к стене. Прижимает к холодной поверхности, отчего вздрагиваю. Теперь он заполняет пространство собой. Полностью. Чему меня учили про личное пространство? Я должна возмутиться, да? Тогда почему от этого сердце забилось быстрее?

– Хочешь, расскажу, кого садят к себе в пассажиры? Грязных шлюх, готовых быть оттрахаными где угодно… – его голос стал более ласковым, даже нежным. – Ты этого хотела? Могла бы и меня попросить. Теперь это не важно… у тебя нет выбора, – поднимает руку к моему лицу и нежно поглаживает по щеке. Его прикосновения странно контрастируют со словами. – Ты теперь моя… моя маленькая шлюшка.

– Ты… – возмущенно начинаю, но его палец касается моих губ, заставляя замолчать.

Проводит, надавливает, приоткрывая их, словно приглашая к греху. Его прикосновение обжигает, клеймит, разъедая кожу, и я не могу понять, чего он хочет.

– Я проиграл из-за тебя. И для тебя это будет острее, чем мой выигрыш. Ты же теперь по экстриму, да? Я тебе его дам, – произносит он, голос его полон чего то мрачного и вязкого. За ним я слышу обещание чего-то опасного, волнующего, запретного.

– Не разговаривай так со мной, Артем. Не унижай. Зачем все это? – шепчу я, и в голосе слышно неверие.

– Я слышу, как бьется твое сердце. С каждым грязным словом оно колотится все быстрее, – хрипло выдыхает он, скользя ладонью с моих губ к шее. К бешено колотящемуся пульсу. – Задыхаешься, краснеешь… колени дрожат, – его рука нагло скользит между моих ног, вызывая болезненный вздох. Тяжело дыша он продолжает: – Грязно? Тебе нравится такое. Расскажи мне. Где я просчитался?

– Ты испугался за меня, – вырывается у меня неожиданно. Возможно, это влияние алкоголя. Или просто отчаянная попытка найти слова, которые станут моим оружием. – Я видела. В твоих глазах…

Я не закончила фразу, слова застряли в горле. Артем замер. Напрягся. Под кожей заиграли желваки.

– К чему, блять, это? – цедит он сквозь зубы.

– Я тебя волную? – шепчу, затаив дыхание, надеясь и боясь услышать ответ.

Кривая усмешка и вспышка ненависти в глазах – вот и весь ответ. Он оглядывает меня пошло, не скрывая желания, словно раздевая взглядом, оценивая, стою ли я тех усилий, которые он готов потратить. Чувствую, как кровь приливает к щекам, и, не дождавшись ответа, продолжаю:

– Ты всегда меня защищал. Берег. И я снова увидела это, – говорю, упрямо поджимая губы, пытаясь скрыть их дрожь.

Цепляюсь за эту, вероятно, выдуманную искорку в его глазах. Дура? Наверное. Но я не могу поверить, что он стал таким козлом.

– Берег? Тебя? – шипит он гневно, его глаза превращаются в два раскаленных угля, прожигающих меня насквозь. – Нет, малыш, ты не права. Вообще-то… Меня тошнит от одной мысли, что я когда-то имел дело с тобой.

Почему тогда ты до сих пор здесь? Почему не уходишь?

Сжимаю кулаки от обиды, чувствуя, как подступают слезы, и выкрикиваю в противовес:

– Ты меня лю…

Артем не дает договорить. Его рука сжала мою шею, притягивая к себе. Губы, обжигающе горячие и влажные от дождя, впились в мои, выжигая все внутри. Замираю, парализованная его напором, не в силах отстраниться.

Воздух сперт, сердце мечется в груди, сбиваясь с ритма.

Вавилов тоже замирает. Будто не ожидал. Не отрывая взгляда, смотрит в глаза с тяжелым дыханием. Через мучительно долгое мгновение оттягивает зубами мою нижнюю губу. Вздрагиваю от неожиданной, острой боли. Это с новой силой разжигает забытый огонь внутри.

Артем медленно, словно пробуя на вкус, зализывает языком пульсирующую плоть. Вбирает губу в рот, нежно посасывает, прикрывая глаза. Из горла вырывается невольный стон.

Второй рукой скользит с талии на низ живота, обжигая кожу сквозь одежду. Медленно ползет вверх, к груди. Сжимает до неожиданно сладостной боли, от которой искры сыпятся из глаз.

От его грубых, требовательных прикосновений, от напора его желания, голова пошла кругом. Ноги подкосились, превращаясь в ватные. Цепляюсь пальцами за Артема, то ли притягивая ближе, то ли отталкивая. Не понимаю, чего хочу на самом деле. Но алкоголь в голове принимает решение за меня. Безжалостно бросает в эту пропасть.

Царапая кожу на его шее ногтями, поднимаюсь к коротким волосам и оттягиваю их у корней. Дрожь пронзает тело Артема, отзываясь во мне новым трепетом и разгоняя кровь по венам.

Его губы отрываются от моих. Дыхание сбивается, превращаясь в хриплый шепот. Челюсть с силой сжимается, в глазах буря. А мне мало. Тянусь к нему. Аккуратно, дразняще провожу кончиком языка по сомкнутым губам.

Он глухо стонет мне в рот, словно на грани. Будто теряет остатки самообладания. Прокручивает ноющий сосок между пальцами, причиняя неожиданно сладкую боль. В животе разлилось тягучее, обжигающее тепло, заставляющее бедра невольно прижиматься ближе.

Это не поцелуй.

Нет.

Он будто борется со мной.

Я пытаюсь пробраться своим языком сквозь сомкнутые зубы Артема, желая полностью завладеть им. От чего он еще больше напрягается. Отстраняется и снова кусает меня, на этот раз за подбородок, словно ставя метку.

– Как мне выкинуть тебя из головы? – хриплым голосом говорит он мне в губы. – Ты как наркотик. С ума по тебе схожу. Только из-за тебя, слышишь? Только ты, – на последних словах его голос дрогнул. Чувствую легкое, мимолетное прикосновение к губам.

От этих слов меня словно пронзает током. Тянусь к нему за поцелуем, но он уже отворачивается и, наклоняясь к уху, шепотом произносит:

– Это такие базовые слова. Кому их только не говорили? И ты из тех, кто в эти слова поверил, – хмыкает он, и я отчаянно дергаюсь в его объятиях, но он усиливает хватку. – Запомни, из-за таких, как ты, обычно воздухом не давятся. Понимаешь? Но если хочешь, можем пойти в комнату, или ты предпочитаешь тачки? У меня люкс.

– А как же твой стыд? Только что сказал, что неприятно иметь со мной одно прошлое, – проглатывая ком в горле, произношу я.

Больно. Артем повторяет те слова, что говорил мне когда-то с любовью, и насмехается над этим. Он обесценивает то, что было. Но как бы я ни любила, если он обижает меня, я не стану молчать.

– Я же тебе не встречаться предлагаю. Ну так что, куда пойдем?

Артем

3 года назад

Барабаню пальцами по шершавой коре дерева, спиной чувствуя каждый его изгиб. Под ботинками чавкает грязь, смешанная с гниющей листвой. Дождь моросит, пальцы скользят по мокрому экрану телефона, пока я в который раз набираю номер Дианы, надеясь, что она ответит.

Автоответчик. Снова. Обещала быть здесь час назад… Мы договорились встретиться после школы в парке и погулять вместе.

Добиться этого было нелегко. Последнее время она сильно изменилась. Молчит, смотрит сквозь меня, словно я призрак какой-то. Не думал, что в отношениях это происходит так быстро. Лучше бы мозг выносила, хоть какая-то жизнь была бы.

Надеюсь, это просто усталость от этой дурацкой подготовки к конкурсу "Мисс Осень". Неделю торчит в актовом зале, как проклятая.

Снова достаю телефон.

Набираю. Гудки! Наконец-то!

Но тут же сбрасывает. Да что за хрень?! В груди и так что-то скребло, незаметно так, по-тихому, а сейчас меня совсем передергивает. Что если обидел кто?

Помню, как увидел ее в слезах после того, как ей подкинули дохлую крысу в рюкзак. Вытирал ее слезы, целый день успокаивал. Обещал, что больше никто не посмеет обидеть. Тогда она смотрела с такой благодарностью, словно я был всем. Готов был на все ради этого взгляда. И сделал. Разобрался. Но иногда, кажется, девки все равно достают, а она молчит. Просил ведь говорить!

Вдруг из-за этого такая тихая стала?

Внутри все сжалось в ледяной комок. Беспокойство, которое я пытался игнорировать, вырвалось наружу. Больше не могу. Ноги сами понесли к школе.

Игнорируя красный свет, вылетаю на дорогу. Адреналин отрезвляет лучше любого холода. В голове проигрывается худший сценарий. Главное, до нее добраться.

Открываю дверь актового зала, врываюсь внутрь, тяжело дыша, оглядываюсь. Пусто.

Ее здесь нет.

Черт.

И где искать теперь? Здесь бедных не любят, а я не уверен, что смог за всеми уследить. Дергаю себя за волосы и себя же покрываю матом. Ведь мог подождать здесь, а зачем-то оставил ее. Но она сама просила… Ну, твою мать.

Вспоминаю, какой урок у нас был последний. Бегу по коридору, затем, вверх по лестнице на третий этаж. Кажется, я никогда так не бегал. Замедляюсь, когда вижу, что дверь нужного кабинета открыта. Медленно подхожу и замираю.

Глазам своим не верю. Там моя Диана сидит на парте, обвивая ногами чужое тело. Сминая чужой пиджак, жмется к нему, словно ищет спасения. Целуются. Сука, как же они целуются…

Невинно и похотливо одновременно.

Зажмуриваюсь, давлю на глаза пальцами, пытаясь выдавить эту картину. Вдох… Вдох… Вдох… А выдохнуть не могу. Все внутри горит, скручивается в тугой узел. Как дышать-то, блять? Кажется, внутри что-то сломалось. Безвозвратно.

Шаг назад. Нужно уйти. Не хочу видеть их, слышать ее тихие стоны.

Мои стоны. Они должны были быть для меня.

Этот ублюдок трогает ее там, где я не смел даже прикасаться. Не рассчитывал, даже не думал об этом. Не смел, потому что боялся сломать. Собирался ждать, сколько нужно. Еще не готова? Подожду. До окончания школы? Да без проблем. Даже поцелуй был только один раз, через три гребаных месяца.

Она же такая хрупкая, надавишь и сломается. А нет, вот она, гибкая и податливая. Так и плавится в чужих руках.

Хотел же уйти, но все равно стою. Будто сам себя насильно истязаю. Хватит! Уходи! И так это теперь сниться будет.

И иду. Но не к выходу. К ним. Переступаю порог, с грохотом захлопываю дверь. Кажется, стены задрожали. Сам не ожидал такой силы. Не убить бы кого…

Они вздрагивают, отрываются друг от друга. Смотрю на нее. Только на нее. На дрожащие руки, покрасневшие щеки, расширенные от испуга глаза. На губы, красные и искусанные. На губах задерживаю взгляд дольше, на моих собственных появляется горькая ухмылка. Кажется, этот ублюдок, что посмел прикоснуться к моему, что-то невнятно пролепетал и выскочил из кабинета. Но мне сейчас плевать на него. Оставлю его на потом.

– Почему ты здесь? – шепчет Диана, сползая с парты и поправляя съехавшую блузку.

Ее голос отдается болью в голове. От него звенит в ушах. Стою, как баран, и не знаю, что сказать. Этот вопрос меня просто добил.

– Что это было? – голос звучит хрипло и незнакомо даже для меня.

– Мне жаль, Тем… – опускает она глаза и дрожит, будто вот-вот заплачет. – Он… он перспективней, понимаешь? Ты мне нравился… очень. Но у него родители богаче, и… Я устала от этого, понимаешь? От вечного страха, что завтра нечего будет есть…

Она вздрагивает и замолкает, когда я начинаю в голос ржать. И это ее объяснения? А я еще решил, что она сейчас заплачет. Скажет, запуталась или что он ее заставил. И ведь поверил бы. Я хотел этого.

Нет же, она решила контрольным меня добить. Значит, все из-за денег? Она так рьяно хотела отношений не только со мной? Всеми крутила, в поисках банкомата. Зря я не верил всем этим слухам… Я же, вашу мать, влюбился! Она ведь особенная, как не влюбиться. Какой идиот… Впервые решился на серьезные отношения, хотя презирал все это. И не зря, по всей видимости.

– Если хочешь доучиться, то не попадайся мне на глаза. Если я еще хоть раз тебя увижу, поверь, то, что с тобой делали раньше, покажется детской шалостью. Я уничтожу тебя.

– Тема… Как ты себе это представляешь? Мы же в одном классе, – посмотрев на меня своими огромными глазами, в которых утонуть можно, она замолкает и снова опускает глаза в пол.

Немного помедлив, Диана кивает, закусывая свою гребаную губу, а меня передергивает. Как же я ненавижу ее губы. Еще какое-то время рассматриваю ее лицо и, резко развернувшись, ухожу. Я видел в ней то, чего не было. Больше этой ошибки не повторю. Клянусь, вырву ее из себя до последнего осколка.

Диана

Наши дни.

«Я же тебе не встречаться предлагаю. Ну так что, куда пойдем?»

Его слова, как заевшая пластинка, звучат в голове. Снова и снова. Я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

«Давай, Диана, ты же должна быть сильной! Не молчи, не давай себя в обиду!» – кричал внутренний голос. Нужно показать, что со мной так нельзя. Но вся моя бойкость, весь взращенный огонь погасли под его насмешкой. Одним взглядом он вознес меня до небес, а потом безжалостно швырнул вниз.

Его слова ранят. Вавилов не стесняется показать свое отношение ко мне. Заслуженно, конечно. Я даже могу понять его, но… Оказывается, я не такая уж и непробиваемая, как себя убеждала.

– Я никуда с тобой не пойду. Никогда, – отвернувшись, проговариваю слегка охрипшим голосом. Но что-то протестует, ломается внутри.

Слышу смешок. Не ядовитый, как обычно, а какой-то… понимающий? Удовлетворенный?

Злость, а может, и что-то еще, заставляют снова взглянуть на него. Артем уже поднимается по лестнице. Меня тут же накрывает.

Раздражение. Отрицание. Страх.

Обида сжимается, становится крошечной, забивается в самый темный угол души. Не успев подумать, я хватаюсь за его руку, словно за спасательный круг. Он медленно разворачивается, удивленно вскидывая бровь.

– Я согласна. Но давай лучше к тебе, – прозвучало уверенно, хотя ощущаю себя совсем иначе.

Это все чертов алкоголь, обида на Пашу, на Артема или стресс после гонки. Возможно, так и есть…

На самом деле можно придумать еще тысячу оправданий. Но это все равно попытка сбежать от правды. Спрятать самое важное. Надежду затронуть прошлое, рассказать свою правду, растопить лед в его сердце. Страх, что если отпущу его сейчас, то навсегда потеряю шанс узнать, что между нами еще осталось. Даже если это всего лишь ненависть.

А вдруг он не хотел ответа? Может, это сказано, чтобы ударить побольнее? Поиздеваться? А я восприняла все всерьез, еще и согласилась. Щеки обжигает стыд.

Он хмурится, смотрит исподлобья и спускается на несколько ступеней, оглядывая меня с ног до головы, пока не встречается взглядом. Что у него за взгляд? Не верит, что я согласилась? Это нормально. Я и сама не верю. На самом деле, я бы забрала слова обратно.

– Поехали.

В дуэте с его холодным взглядом, голос звучит жестко, небрежно, отчего по коже бегут мурашки. Чем он так недоволен?

– Я здесь немного задержусь.

Едкая ухмылка трогает его губы, глаза недобро сверкают.

– Конечно, как я сам не подумал… – медленно, с вызовом произносит он. – Сходишь поцеловать любимого на прощание?

– Он больше не мой парень, – выпаливаю на одном дыхании. – Не хочу говорить о нем. Я просто должна предупредить Кристину, – нервно закусываю губу.

– Черная «бавара», напротив входа, – произносит он и не слишком аккуратно откидывает мою руку от себя.

После того как он ушел, я, как потерянная, иду искать подругу. Нужно с ней поговорить. Может, подскажет, как быть? Она всегда была рассудительнее. А я… дура.

Согласившись, я проявила характер или слабость? Последнее слово за мной, или я попала в ловушку? Что я вообще натворила?!

Я обыскала весь зал, судорожно высматривая знакомое лицо в мелькании софитов. Минут десять ходила кругами. Даже добралась до темного, заброшенного угла, где едва доносились отголоски музыки. До того самого, где видела Пашу. Брезгливо оглядевшись, собиралась повернуть обратно, как Кристина похлопала меня по плечу, напугав.

Резко оборачиваюсь. Смотрю на нее и понимаю: даже в темноте видно, что она красная, как рак, и… напугана? Оглядываюсь и вижу, как из узкого коридора выходит Макс. Она что, была там с ним?! Белов прошел мимо нас, не удостоив вниманием, только бросил в мою сторону гневный взгляд.

– Вот ты где, – нервно улыбается Крис и теребит браслет на руке.

– И что это было? Ты что, с Беловым общаешься? В своем уме?! – налетаю на подругу, как только Макс скрылся за углом.

– Не общаемся, так, немного знакомы… – Крис направляется к выходу.

– Он же больной! Что твой отец скажет, если узнает! Он таких сажает, а ты что? В темных углах с ним зажимаешься?! – закипаю я.

Вспоминаю все, что слышала об этом типе, и меня передергивает. Рядом с ним в одном здании опасно находиться, а она краснеет перед ним! Меньше всего я ожидала такого от Кристины.

Сейчас я на взводе после произошедшего за этот вечер. Это слишком много для меня. Поэтому любое раздражение может вывести из себя. Если бы мы поговорили позже, этого можно было бы избежать. Сейчас я слишком взвинчена. Понимаю, что резка и, возможно, несправедлива к Крис. Но как можно оставаться равнодушной к её общению с Беловым?

Я просто волнуюсь за свою подругу. Как ни стараюсь, не могу понять ее. Она не могла не слышать слухи. Макс Белов — чудовище. Все знают.

Что, если Макс причинит ей ту же боль, что Паша причинил мне… или даже хуже? Сама мысль об этом пугает до дрожи.

На мои слова Крис резко разворачивается, обнимая себя за плечи, и обиженно говорит:

– Это просто слухи. Может, не стоит всему верить? И я с ним не обжималась. Тебя там не было, ты не можешь так говорить. Даже не узнав, в чем дело, нападаешь.

– Так, может, расскажешь, раз я не знаю! Мы ведь всегда делились тайнами друг с другом! – пытаюсь донести до нее свою правду. – С каких пор ты перестала это делать?

– Каждый человек справляется с проблемами по-своему. То, что ты мне все рассказываешь, это твое право, – продолжает она свой нудный речевой поток. – Мне не нужно делиться секретами, чтобы стало легче. Я не люблю навязывать свои проблемы кому-то…

– Что? – мой голос дрогнул. – Я навязываюсь?

– Нет. Я не совсем это имела в виду, – ее голос звучит примирительно, но меня это не успокаивает.

– Не важно. Я пришла сказать, чтобы ты возвращалась домой без меня, – стараюсь звучать беззаботно. – У меня дела.

– Ты обиделась?

– Нет, – сухо отвечаю и иду к выходу.

Артем

Поражен? Это слабо сказано. Диана – единственный человек, который раз за разом переворачивает мой мир.

Когда предложил секс, ждал чего угодно: слез, истерики, ненависти в глазах. Так хотел этого, что старался тщательно подбирать слова, которые должны были размазать ее. Она согласилась. И это меня разозлило. Не понимаю почему. Где моя радость? Какого хрена? В любом случае я в выигрыше. Ведь грезил об этом с того самого момента, как увидел ее. Других мыслей просто не было.

Когда Диана садится в машину, с силой сжимаю руль, что пальцы начинают ныть. Ее запах. Этот ядовитый аромат заполнил все пространство. Задыхаюсь. Еле сдерживаюсь, чтобы не вдохнуть глубже. Судорожно открываю окно, отодвигаюсь от нее как можно дальше.

Диана болтает без умолку, словно пытается заполнить тишину, которая, видимо, напрягает ее. Но мне так необходима. Всю дорогу несла какую-то чушь про вывески, улицы. Она, блять, говорила и говорила… будто мы давние друзья, прогуливающиеся по улицам, полным ностальгии. Последнее, что я буду делать, – это предаваться воспоминаниям с ней.

– Можешь так не гнать… Пожалуйста? Мы можем попасть в аварию…

Нужно покончить с этим и окончательно выкинуть ее из головы. Просто вытрахать ее, и этот бред закончится. Один раз – и все пройдет. Всего один трах…

– Артём, мне страшно! Я не хочу снова рисковать жизнью!

Ее слова выдернули меня из оцепенения. Смотрю на нее: испуганная, бледная, вжалась в сиденье. Черт… Не заметил, как разогнался.

Плавно сбрасываю скорость. Диана выдыхает с облегчением и поворачивается ко мне, снова собирается что-то сказать.

– Помолчи пока, – выдавливаю из себя неожиданно спокойный ответ. Дается с трудом.

Девчонка замолкает, отворачивается. Тоже чувствует это.

Что, черт возьми, со мной? Я просто зверею от ее присутствия. Эмоции разрывают изнутри. Просто нужно трахнуть…

Со временем я понял – никакой любви там не было. Просто эта кукла хлопала глазками, строила из себя неприступность и водила меня за член. А я, в силу возраста, перепутал похоть с настоящими чувствами. И вот этот гребаный незакрытый гештальт всплыл так неожиданно.

Пара минут – и мы на месте. На нужном этаже Диана замерла перед дверью, не решаясь войти. Я не анализирую ее эмоции. Отбросил вместе со своими. Все это – сплошная лирика.

– Долго еще будешь там стоять? – спрашиваю, облокотившись на дверь.

Фролова медленно входит в квартиру. Озирается с любопытством, будто здесь что-то есть. А здесь – голые стены. Минимум мебели, вещи в коробках, даже не распакованы.

Как только Диана сбрасывает джинсовую куртку, во мне что-то взрывается. Она чертовски хороша. Под этой тряпкой – идеальное тело. Я, как голодный зверь, пожираю взглядом каждый миллиметр. Руки начинают зудеть от желания прикоснуться, а во рту становится слишком много слюны, еще немного, и залью пол. Но я заранее решил: никаких лишних касаний. Эти спонтанные порывы выматывают, лишают сил. А она только этого и ждет, питается этим.

Я даю ей возможность самой решать, куда идти. Шагаю за ней, не в силах отвести взгляд. Неудивительно, что такая девушка стремится извлечь выгоду из всего. Слишком красива. Она уверена, что мир должен крутиться вокруг нее. Когда-то и я так думал.

Вижу, как она останавливается у кухонного гарнитура, тянется к верхней полке. Я почти срываюсь. Хотел крикнуть на нее, чтобы не трогала. В последний момент сдерживаюсь. Подхожу, кладу руку ей на талию. Подталкиваю к краю тумбы и нависаю над ней. Это идеальное место, чтобы ее поиметь. Подобные картины, только с тем уродом в главной роли, долго мучили меня в кошмарах.

Да, я определенно хочу видеть ее здесь. На столе. Под собой. Из груди вырывается какой-то усталый вздох, и ее запах ударяет мне в нос. Это лишнее.

Черт, как же она пахнет…

Вдыхаю эту отраву полной грудью, до боли в легких. Задыхаюсь, но не могу остановиться. Хочется вдохнуть ее всю, до последней капли, чтобы она навсегда осталась во мне. Ее запах вызывает и отвращение, и непреодолимое желание одновременно. Как это вообще возможно?

Замирает, ни движения. Как мышь, попавшая в капкан.

Не удержавшись, прикасаюсь губами к ее уху. Нет, мне не нужна нежность. Только собственное удовольствие. С ней нужно поступить так же, как и со всеми. Даже хуже. Разложу ее здесь и успокоюсь.

Обвиваю ее тонкую шею рукой и слегка сжимаю. Пульс бешено бьется о мою ладонь. Гипнотизирует. На мгновение вспыхивает дикое желание – надавить сильнее, увидеть, как ее глаза расширяются от удивления и паники, осознавая, что теперь я тот, кто имеет над ней власть. Отпустить, и снова сжать. Зачем? Что за мысли? "Хочу, чтобы задыхалась со мной. Чтобы я был ее воздухом," – проносится в голове. Оказывается, я тот еще больной ублюдок.

Отгоняя наваждение, склоняюсь к ее шее, губами касаясь пульсирующей вены. Вбираю в рот нежную кожу, осторожно прикусываю, оставляя влажный след языком. Сладкий яд. Не увлекайся. Это чревато…

Она вздрагивает, ее пальцы робко касаются моего пояса. Черт… Вот оно, то самое – идеальная девочка… идеальный коннект.

Меня ведет от каждого ее движения. Срывает с цепи. Просто стоит, просто дышит, едва касаясь подушечками пальцев, а я уже теряю контроль. Не люблю "деревянных", но ее "невинность" неожиданно будоражит.

Чувствую себя животным. Диана затаилась, словно не осознает, что происходит. Замирает, как жертва в руках хищника. Полностью подчинена мне и ждет, когда приму решение. Нельзя отключать мозг. Она всё понимает и осознает. Снова играет? Знает, как вести себя со мной. Откуда, черт возьми? Я сам себя таким не знал. Большой пробег, огромный опыт?

Хватаю ее за руки, притягиваю к себе, и это ошибка. Слишком близко, слишком сильно. Думал, обойдусь без этого. Но я прижимаюсь так сильно… Не могу остановиться. Теперь наши сердца бьются в унисон, и она не отстраняется, прижимается в ответ.

Тело ломит от нетерпения. Каждая мышца пульсирует, будто под током, отчего движения становятся резче, чем мне бы хотелось. Выдержка дает трещину. К черту все.

Стягиваю с нее джинсы, касаюсь упругих ягодиц, и чувствую, как она дрожит. Медленно тяну воздух носом, сжимаю челюсти до скрежета зубов. Вожу ладонями по нежной коже. Цепляюсь пальцем за тонкое кружево и медленно тяну вниз. Диана вздрагивает и пытается свести ноги.

– Боже! – тихо восклицает она. – Подожди, пожалуйста.

– Какого хрена, Фролова? Ты же этого добивалась, – рычу.

Черт, ну почему она всегда все портит? Усаживаю Диану на тумбу, разводя ее колени в стороны. Встаю между ног и тут же накатывают воспоминания. От них передергивает. Мотаю головой из стороны в сторону. Странно. Я же давно отпустил прошлое, не занимаюсь самобичеванием. Почему тогда опять перед глазами эти давно забытые картинки?

– Замри, – поднимаю на нее глаза и тут же теряюсь. Прикрываю веки. Слишком глубоко, слишком много для меня. – Я собираюсь трахнуть тебя именно так.

Под моим напором Диана откинулась назад, прижимаясь спиной к стене. Веду руку по внутренней стороне бедра и касаюсь ее промежности. Вижу как в этот момент ее дыхание сбивается, а мышцы живота сокращаются. Провожу большим пальцем по ткани остонавливаясь на клиторе и легкими касаниями рисую круги. Между ее ног становится влажно и горячо. Чёрт… как же это… Но тут девочка будто очнулась и вздрагивая, начинает махать руками.

– Тише, – хотел успокоить, но мой голос звучит угрожающее низко.

Я наклоняюсь и, сквозь ткань, обхватываю губами один сосок, второй. Аккуратно сминая грудь одной рукой, пока другая пробирается под тонкую ткань нижнего белья. Голова идет кругом. По телу бегут мурашки, сильная дрожь охватывает меня, а член настойчиво требует освобождения. Просто изнывает от желания, как от жесткого недотраха… Когда в последний раз у меня в голове был туман из-за желания? Помню только вечный контроль.

Чувствую острую необходимость опуститься на колени между ее ног. Что и делаю, закидывая их себе на плечи. Медленно облизываю ее, нежно целуя и посасывая клитор. Случайно цепляюсь взглядом за лицо Дианы и замираю неспособный оторваться — она великолепна. Приоткрытый от наслаждения рот и прикрытые веки с трепещущими кукольными ресницами захватили меня. Пару лет назад я бы все отдал ради этого вида.

Диана чувствует, что я замираю. Её веки вздрагивают, и она смотрит. Смотрит так, что воздух выбивает. Вот почему я не выношу эти глаза: они ищут слабые места, за которые можно потянуть. И как только находит – всё, я у неё в руках. Сколько их было до меня? На кого она еще смотрела так… разрушительно.

Диана вздрагивает, когда я не отрывая от нее взгляда, провожу пальцем по ее нижним губам, надавливая на вход. Наклоняюсь, чтобы зарыться в ней, но чувствую, как Диана тянет ко мне руки и оттягивает мои волосы, чтобы я посмотрел на нее.

– Остановись… Пожалуйста, я не готова, – шепчет она.

Некоторое время наблюдаю за ней и не могу уловить, о чем она говорит. Собираюсь вернуться к начатому, но в ее глазах вижу нечто, что заставляет меня отпрянуть от нее.

Артем

– Что значит не готова? Зачем тогда поехала? – Я немного отстраняюсь от нее и делаю глубокий вдох, надеясь, что это поможет крови вернуться обратно в мозг. Чего она этим добивается?

– Ну… Я просто подумала, может, сначала поговорим? – избегает взгляда.

– Сначала? – Смотрю на нее, и все мои нервы сдают, когда приходит осознание: – Да ты же, черт возьми, только этого и хотела, да?

– Ммм… – опускает глаза и сцепляет руки в замок.

Она что, собралась играть со мной? Не могу в это поверить. Ну и почему снова именно я? Не могу сдержать смех.

– Ты настоящая идиотка. Как вообще додумалась пойти к мужчине домой с намерением переспать, а потом вдруг сказать: «Нет, я не такая, хочу поговорить»? – пародирую ее голос.

– Ты не понимаешь, Артем, это важно, – смотрит на меня так, будто я должен сейчас извиниться за свои слова.

– Что-что, блять, важно? – Подхожу, наклоняюсь, беру прядь ее волос между пальцами: – Я не ослышался, ты реально сказала "важно"? Тебя не волнует, что мне плевать на твои желания… Наглая… – захватываю ее волосы ладонью, наматываю на кулак и притягиваю к себе, шипя в губы: – А знаешь, что для меня сейчас важно? Может, мне тоже стоит сделать то, что я хочу.

– Ты не посмеешь… – шипит в ответ, царапая мою кисть короткими ноготками.

– Ты меня не знаешь. Не знаешь, на что я способен, – говорю абсолютно искренне, но, кажется, она не верит.

Тяну ее за волосы вниз, и она, ахнув, падает на колени передо мной. Моей похотливой фантазии это нравится. Кровь приливает туда, куда не надо. Подтягиваю ее голову к своей ширинке, она поднимает испуганный взгляд. Наивная. Внутри что-то сжимается, неприятно зудит. Не собираюсь ничего делать. Просто решил показать ту сторону, о которой она не думала. Хочется отпустить ее, но…

– Расстегни, – думаю, моя ухмылка выглядит пугающе, иначе почему она так вздрогнула?

Диана смотрит на меня, затаив дыхание. Тогда я сам медленно подношу руку к ремню на джинсах, и она начинает сопротивляться, упирая одну руку мне в бедро, другой пытаясь разжать пальцы, запутавшиеся в ее волосах.

– Отпусти меня! Я говорю тебе нет!

– А я не услышал. Ты не знала, что когда девушка так себя ведет, ее просто так не отпускают? Ты слишком глупа, чтобы играть в такие игры, – сильнее сжимаю ее волосы в кулак и рявкаю: – Замри.

Диана замирает и смотрит, как будто увидела призрака. А чего она ожидала? Сажусь перед ней на корточки, осматриваю ее с головы до ног и снова смотрю в ее глаза.

– Давай, поработай ротиком, и, возможно, я захочу услышать, как ты издаешь им и другие звуки, – говорю с улыбкой, словно предлагая выгодную сделку, и провожу большим пальцем по ее алым, пухлым губам. Смотрю на подушечку пальца и не вижу следа от помады. Удивительно, я думал, что они накрашены.

Глаза Дианы наполняются слезами, и она торопливо закрывает их. Ее тело сначала расслабляется, становится ватным, безжизненным, а затем напрягается, и ее кулачки яростно бьют меня по груди.

– Почему ты так со мной? Я просто хотела поговорить! – всхлипывает она.

Отключаюсь, когда вижу, как по ее щеке катится слеза. Одна. Непокорная, сбежала, несмотря на все ее усилия сдержаться. Скользит, оставляя влажный след, исчезает за подбородком, тонет в яремной ямке. В этот миг время останавливается, реальность расплывается, и я погружаюсь в этот микрокосмос ее страданий. Это завораживает. Все внутри обрывается и летит… летит… Да что со мной такое?! Мое небольшое уединение разрывают на клочья ее слова.

– …понимаю и наши отношения…

Что за чушь? Подрываюсь на ноги. Хватит.

– Так, свободна, – бросаю, махнув рукой в сторону двери.

Когда она не реагирует, а просто смотрит на меня, я беру ее за предплечье, поднимаю на ноги и веду к выходу.

– Отношения, разговоры… Это не для меня, киска. Ты мне ничего не можешь предложить, – я передаю ей ее пальто и сумку, открывая дверь: – И предупреждаю: если еще раз так сделаешь, даже слезы не помогут. И старайся лучше, твои манипуляции остались на уровне школы. Не подходи ко мне, окей?

Перед тем как закрыть дверь, вижу, как она вся красная и с дрожащей губой вытирает слезы. Быстро отворачиваюсь, пытаясь избежать этого щемящего чувства. Захлопываю дверь, слышу какой-то набор слов и гневный голос девчонки. Какая смелая.

Только оставшись один, понимаю, насколько сильно меня колотит. От гнева, ненависти, желания… Иду в душ, открываю кран и становлюсь под холодную воду, не снимая одежды. Провожу рукой по лицу. Холодные капли охлаждают тело, но не помогают разуму. Я не решаюсь закрыть глаза — под веками мелькают образы с её участием. Снова попался на её уловки. Чёрт. Как так-то? Даже суток не прошло, а она уже влезла в мой дом, возбудила и бросила, заставив думать о себе. Зря я с ней заговорил. Нужно было держаться от нее, как от самой страшной болезни.

– Ненавижу ее.

Услышал скрип двери. Напрягся. Медленно обернулся и нахмурился. Не может быть. Протер запотевшее стекло кабинки и увидел перед собой Диану, которая… улыбалась? Да она издевается! Пока я в недоумении таращился на нее, она молниеносно распахнула дверцу и запрыгнула ко мне внутрь. Взвизгнула от ледяного потока воды, и я, не раздумывая, повернул кран на горячую. Лишь потом осознал, что это было лишним. Так она точно не уйдет.

– Как ты сюда попала?

– Дверь была открыта? – улыбнулась она во все тридцать два зуба.

– А то, что я только что вышвырнул тебя из своей квартиры, ничего?

– Ничего.

Да она точно не здорова. У нее что, биополярка? Только что она сидела на полу, напуганная и сдерживающая слёзы, которые всё же пролились. А теперь стоит и улыбается, как будто ничего и не было. Может, мне её скрутить и вызвать скорую?

– Нам всё-таки нужно поговорить, – говорит она, и я сразу беру ее за руку чуть выше локтя.

Снова выводить за дверь? Как это сделать, если она вся промокла? Я ведь не настолько скотина.

– Не знаю, что ты там себе вообразил, – закатывает она глаза и вырывает руку: – Но я хотела обсудить не те отношения, о которых ты подумал, глупенький. Давай дружить?

– Твою мать… – вздыхаю, потирая глаза и недовольно добавляю: – Пошла вон.

– Ну так вот. Давай дружить? Но не просто, а с привилегиями, – не слушая меня, бодро продолжает Диана.

В который раз за эти часы, проведенные с ней, я завис. Какого черта она задумала? Я даже просто находиться рядом с ней не хочу, а она предлагает дружбу и какие-то привилегии. Но если задуматься, нам еще три года учиться, и Диана точно будет постоянно маячить перед глазами. Я знаю, что она вызывает у меня сексуальный интерес. Если прикосновения вызывают такие сильные эмоции, то секс, вероятно, будет просто взрывным. И эти мысли не дают мне покоя. Скорее всего, после пары раз мой пыл поутихнет, и я вздохну спокойно. Так зачем разбрасываться телами? К тому же, мне кажется, будет забавно немного поиграть с ней. Я уверен, что за ее предложением скрыт тайный смысл. Что ж, если ей нравится играть, почему бы мне не устроить свою собственную игру?