По нити перемен

«Забавная штука – жизнь! Со всеми ее многочисленными поворотами, сюрпризами, неожиданностями, подарками... В какой-то момент и не скажешь, к лучшему то или иное событие или наоборот! Случайная встреча, мимолетный взгляд, и всё мировоззрение разом рушится, будто хрупкая стена от взрыва или карточный домик от малейшего дуновения ветерка...

И вот тебе кажется, что ты уже всё о ней, жизни, знаешь, но она сделает очередной «мгновенный перевертон», и ты, словно заблудившийся ребенок, не понимаешь, в какую сторону тебе податься, какой путь выбрать, которую дорогу избрать. Кто поможет? Только ты сам! Хотя, нет, есть люди, которые могут помочь. Это, безусловно, Семья, возможно, близкие друзья и любимый человек. Но ведь тут тоже нужно правильно выбрать! Ошибки допустить нельзя... И снова всё возвращается к тому, от чего мы пришли... Так что, что бы мы ни делали, решение, ответственность лежит на нас самих. И надо сделать правильный выбор!

Выбор встает на протяжении всей нашей жизни: мы выбираем, что надеть, какую сделать прическу или макияж, как достигнуть какого-то места – пешком или доехать на чем-либо, и так почти каждую минуту. В конце концов, каждый привычен к каким-то мелким, бытовым решениям. Но что делать, если перед тобой отнюдь не бытовое решение?..

Хотя судьба тоже та ещё стерва. Решит повернуться и оставит тебя одного разбираться со всеми навалившимися неприятностями. Иногда, правда, приятностями. Тут уж какой стороной эта чертовка повернется. И как ты ее встретишь, ведь плохое можно повернуть в хорошее при должном усилии, а наоборот всё вообще происходит на раз-два. И кто тебе не скажет, что от любви до ненависти на шаг больше, чем наоборот? Да кто вообще о ней думает, кроме того момента, как ненависть приходит. Ее, беднягу, в отличие от любви не ждет никто. Как и смерть. Боятся, надеются, что последняя спутница придет настолько поздно, насколько это возможно. Хотя все три объединены толстой золотой цепью, к которой иногда присоединяются зависть и ревность... самое большое зло в этом мире. Да и в любом другом...»

— Да и в любом другом... — вслух перечитала я последнюю сделанную запись, задумчиво покусывая кончик ручки. Несколько секунд вглядывалась в текст, а потом резким движением скомкала лист и бросила его на пол, к куче таких же скомканных листов.

— Всё в порядке? — раздался голос Алекс, моей подруги и соседки по комнате.  Подняла на нее взгляд и покачала головой. — Что, опять статья не идет?

— Ни строчки не могу написать... — вздохнула я в ответ. Затем отбросила ручку на стол, откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза, массируя виски пальцами.

— Тебе надо отвлечься.

Тонкие пальцы подруги легли на мои надплечья и осторожно стали массировать. Я сразу «растеклась лужицей» в кресле, подчиняясь этим прикосновениям, разминавшим одеревеневшие мышцы. В голове будто сверкали искры, и хотя было больно, та боль приносила облегчение. Я смогла хоть немного расслабиться. Пальцы Алекс перешли на шею, потом – на плечи. Девушка решительно развернула меня на сто восемьдесят градусов (при этом пришлось встать) так, чтобы я грудью и подбородком опиралась на спинку стула, и начала разминать спину вдоль позвоночника. Невольно с моих губ сорвался стон, а губы расплылись в блаженной улыбке.

Вот честно, век бы так сидела. Но, к сожалению, массаж мне не всегда перепадает. Только когда у подруги есть настроение. Или когда она от меня что-то хочет. Вопрос: что сейчас?

— Я тебе говорила, что ты волшебница? — мурлыкнула я, возвращаясь в исходное положение и благодарно глядя на Алекс.

— Не-а. Eщё нет. Я только учусь. Вот экзамены сдам... — девушка подмигнула мне и села за свой стол, вновь начиная читать учебник. — Да и тебе бы не мешало продолжить. Или сессия по боку?

— Зачем, если у меня по этим травкам автомат? — фыркнула я. Это последний экзамен к тому же. — Дорогая, это у меня в крови. Семейный бизнес как-никак.

Подруга закатила глаза и демонстративно уткнулась в книгу. Я хмыкнула, подошла к ней и слегка дернула за острое ухо, получив в ответ недовольный взгляд. Только я хотела сказать что-то ободряющее, как в дверь постучали. Со вздохом пошла открывать, а Алекс показала мне язык. Детский сад!

На пороге стоял симпатичный парнишка, должно быть, с первого курса, ибо мелковат. А ещё абсолютно не мой типаж: блондинистый и смазливый. Хотя вполне во вкусе моей дражайшей подруги. Правда за этот «вкус» тому самому «вкусу» может сильно достаться от Феликса, нашего третьего друга. Ну, как друга... Он влюблен в красотку Алекс, должно быть, с самого момента знакомства. Впрочем, сейчас не об этом.

— Студентка Лесная? — чопорно произнес мальчишка, всем своим видом выражая важность возложенной на него задачи. Особенно смешно это было из-за того, что на мне была лишь тонкая ночная рубашка, и студент старался смотреть лишь в глаза. Время перевалило за полдень, но хоть как-то шевелиться не хотелось. К тому же, ночью я не спала.

— Ну, допустим, — кивнула я, с любопытством разглядывая сие чудо. Блондинчик важно кивнул и протянул исписанный изумрудными чернилами лист. Наверняка из ректората.

— Вас вызывают к ректору, — пояснил первокурсник. Ну, точно! Он вежливо кивнул и покинул меня. Дверь закрылась.

Я в некоторой рассеянности уставилась в лист, быстро пробегая его глазами. Сзади послышалось заинтересованное сопение, но попыток подойти подруга не делала. Знает, всё равно расскажу.

— «По бюрократическим причинам», — хмыкнула я, сминая бумагу. Куча увеличилась на ещё один комок, а Алекс бросила на меня укоризненный взгляд.

— И что это может значить?

— Да небось опять отнести матери какие-нибудь документы, — я дернула плечом. С тихим вздохом подошла к шкафу и печально уставилась в его недра, в миллионный раз обещая себе разобрать эту свалку. — Как думаешь, что надеть?

— Белый сарафан одевай, — Алекс отложила учебник и подошла ко мне.

— Надевай, — автоматически поправила я, потом повернулась к ней и ехидно заметила: — Тебе же учиться надо.

— Пока ты не уйдешь, это делать будет невозможно. Так что проще тебе помочь.

— Значит, ты выгоняешь меня из моей собственной комнаты, — притворно обиделась я, вытаскивая искомый сарафан, и тихо вздохнула: он был весь мятый.

— Это наша комната, — не согласилась подруга, щелкнула пальцами, что-то пробормотала, и сарафан был в порядке.

— Ты точно хочешь меня выгнать, — хмыкнула я, переодеваясь. Если учитывать, что я и сама прекрасно умею разглаживать вещи...

— Ой, вали ты уже быстрее!

Александра взяла учебник и плюхнулась на свою кровать, подложив под спину подушку.

— Одна нога здесь, другая уже там, — подмигнула я через зеркало, закрашивая тональником синяки под глазами. Иллюзия, конечно, хорошо, но нечто материальное в этом плане гораздо лучше.

— Вот только расщепления мне тут не хватало! — фыркнула девушка.

— Читай поменьше земной литературы, — я показала ей язык. — А то скоро летать на метле начнешь.

— Завянь!

Да, она очень грубая. Впрочем, меня не раздражает. Привыкла за столько лет. В начале учебы ещё хуже была.

Я в последний раз глянула на свое отражение. Пожалуй, надо было поспать хоть немного. Конечно, вампиры никаких карих глаз не имеют (правда, сейчас в ход линзы пошли, но всё же), но по цвету кожи я их родная сестра. Может, ради прикола лиловые линзы начать носить? И свои светло-каштановые волосы перекрасить в жгуче-черные?

— Ты ещё долго тут торчать будешь?

— Всё, уже ушла.

До чего она нетерпеливая! Хотя, понятно, почему. Завтра экзамен, а она, мягко говоря, не готова... Так что надо дать ей немного свободного времени.

***

Мое предположение оказалось верным – к ректору меня вызвали действительно, чтобы передать документы маме. Меня это дико раздражало, ведь можно переслать их по магпочте, однако отказать ректору нашего ГИМИКа – государственного института магического искусства и колдовства – я не могла. И так повторялось из года в год, ибо моя мать, Андроника Лесная, работала в департаменте магического образования (сокращенно ДМО) заместителем начальника этого департамента. Несмотря на это училась я наравне со всеми. Даже пришлось однажды поскандалить, чтобы мне перестали завышать оценки. После этого я стала почти обычной студенткой, которую вызывали к ректору, чтобы передать маме документы.

В целом, предметы, связанные с бытом, то есть лечебная, собственно бытовая магия, гербалогия, шли у меня на «ура». Значительно больше проблем было с боевой магией, которой, к счастью, на моем факультете было не так много. Про историю мира в целом и государства в частности и МИТ (магию и технологию) я вообще молчу. В списывании я преуспела. Иногда, правда, мелькали мысли воспользоваться маминым положением, но зря что ли я до этого воевала с преподами? В итоге, мне с ними очень помогала Алекс, чьи дела с учебой были абсолютно противоположны моим.

Александра была «боевиком» до мозга костей. Правда, внешность не особо соответствовала. Русые волосы, голубые глаза, миловидное личико, чуть курносая, с пухленькими губками... Демон в юбке, в общем. Никаких «Сашечек», «Сань» и прочего, упаси Создатель! Только Алекс. В крайнем случае, Александра. Мотивировалось это тем, что «к боевому магу с именем Сашенька никто серьёзно относиться не будет». Впрочем, Феликсу это почти всегда сходило с рук. Мне так не везло.

В общем, Алекс делала за меня домашку по истории и т.д., помогала мне с боевой магией,  а я ей – с зельями на целительстве. Удивляюсь только, как мы умудрились подружиться и не поубивать друг друга ещё на первом курсе! Даром, что я была на факультете «бытовиков» с факультативом целительство и очень нетерпимым характером, зверским, как говорила мама. Пакости шли только так! Может, мать поэтому меня сплавила в институт раньше времени, потому что ей надоело постоянно ремонтировать дом. А Александра Флёр вообще была боевиком. Хотя, познакомились мы при своеобразных обстоятельствах...

Я пыталась разобраться с заклинанием воды. У меня никак не получалось сделать напор таким, каким мне хотелось. То же самое было и с температурой. В общем, сижу в парке, под деревом, никого не трогаю, листаю конспект, пытаюсь найти ошибку, как вдруг с этого самого дерева на меня падает дымящийся рыжий пацан. Испугавшись, я саданула его струей воды, довольно холодной. Последовавший девчачий крик «Держи этого гада!» что-то перемкнул во мне, я как-то по-особенному махнула рукой… и пацан превратился в глыбу льда.

— Молодец, подруга! Я так не догадалась бы! — восхищенно присвистнула подбежавшая девчонка. Такая благовоспитанная с виду… однако это был тот самый случай, когда первое впечатление было обманчивым. Я стояла с раскрытым ртом, пока эта девица, ругаясь, как настоящий орк, пыталась сдвинуть с места мое «творение». Комичности добавляло то, что одета она была в миленькую блузочку в цветочек в тон точно такой же юбочке выше колена.

— Тебе помочь? — робко поинтересовалась я.

— Я не возражаю, — кивнула эта голубоглазая блондинка. Сквозь копну волос слегка проглядывали кончики острых ушек. — Кстати, я Алекс, боевик. А ты кто, брюнеточка?

— Элли, — улыбнулась я. Вообще-то Эулалия, как цветок, но сокращенно мне больше нравится. Подумав, наколдовала ремень, и мы взялись за два его конца. Как вышло такое колдовство, до сих пор удивляюсь. Видимо, с испуга и не такое сделаешь!

— Ну что, поволокли? — вздохнула Алекс. — А ты левитировать умеешь?

— Боюсь, после моей левитации мы не соберем его… кстати, кто это?

— Да так, приятель один, — пожала плечом моя новая знакомая. — Феликсом зовут.  Надо побыстрее его расколдовать, а то обидится.

— Хорошо я его приложила, знать бы ещё, как! Ну что, в медпункт?..

Пока я вспоминала, почти дошла до здания ДМО. Наверное, скорости ещё способствовало малое количество прохожих. Как-никак рабочее время, да и большинство студентов готовятся к экзаменам. Не сказать, что наш город довольно большой. Он находился примерно в часе езды от столицы. Население составляло около 100 тысяч личностей разных рас. В большей степени он организовался потому, что в этом месте стоял ГИМИК уже очень-очень много сотен лет. Как и институт несколько раз переименовывался, так и городок наш последние лет 200 назывался Чародейск. Да, фантазия видимо у придумщиков работала плохо.

Кстати, трюка с заморозкой вплоть до третьего курса я повторить так и не смогла. Теперь, заканчивая уже десятый и последний, хотя я и собиралась на бакалавра, я вспоминаю это со смехом, однако тогда это было очень обидно. А с Феликсом мы подружились через некоторое время. Выяснилось, что он без ума от моей подруги, с которой он учился в одной группе. Алекс то ли не замечала этого, то ли делала вид, что не замечает. Как по мне, просто издевалась. Вот доиграется, убежит мальчишка к другой, а Сашка-выкаблучница станет локти кусать. А ведь парень-то видный! Высокий, широкоплечий, зеленоглазый. Правда, как из земной песенки «Рыжий, рыжий, конопатый». Как оказалось, у нас не только земные книги прижились. Такая штука, как фильмы и мультфильмы, всем очень пришлась по вкусу. Кстати, ни один, ни вторая так и не признались, из-за чего повздорили тогда, а потом это как-то забылось.

В итоге, весь институт стенал от наших выходок. Сколько раз он взрывался, перекрашивался – не счесть. Про мелкие шалости вроде ле́сок посреди коридора, кнопок на стуле преподавателя, перепутанных бирок на баночках (ничего серьёзного, мы же не самоубийцы) и говорить нечего! К тому же нас поймали за всё это время от силы раз сорок или пятьдесят, из них большую часть со второго до пятого курса, а дальше один-два раза в год. На 1 курсе мы себя ещё вели прилично. Иногда в кабинет ректора нас таскали чисто профилактически, т.к. если доказательств не было, то расколоть нас не могли. Мы стояли насмерть. Так что преподы были счастливы, что мы наконец-то выпускаемся. Впереди ждала практика на полгода, а потом – кто отправлялся уже работать, а кто, как, например я, собирался оставаться и далее. Впрочем, друзья тоже об этом подумывали. А окончившим этот ужас, называющийся учёбой, уже как-то несолидно шалить... ну, по идее.

Итак, я вошла в департамент, поднялась наверх и направилась к приемной «магистра Лесной». В итоге мне пришлось там и остаться, потому что у мамы, как сказала ее секретарь Екатерина, был очень важный посетитель. Меня попросили подождать.

Со вздохом я уселась на диванчик и достала «читалку». Эти «читалки» были почти как земные планшеты только с магической составляющей, что делало их более долговечными и удобными в использовании. Перед тем, как погрузиться в очередной роман о рыцарях, драконах и любви, я подняла голову и неожиданно увидела трёх мужчин. Людей, что довольно странно, ибо у нас их почти не бывает. Я, например, линара, Алекс – светлый эльф, а Феликс упорно не признается, кто он, но мне почему-то кажется, что друг мой из «диких» эльфов, их на земле ещё лешаками прозвали. Уши у него не такие длинные и заострённые, как у Александры, но человеческими их не назовёшь. Так вот, рас было много, но люди в нашей местности встречаются довольно редко. Больше всего их на Земле, и о магии мало кто знает. Какой тут роман, когда тут такие редкие и интересные экземпляры?

Мужчинам на вскидку я б дала в районе ста пятидесяти линарских лет. Около двадцати пяти человеческих, если мне память не изменяет. Хотя, рыженькому было меньше. Да, совсем мальчишка, как тот эльфик, что мне сегодня «письмо» из ректората приносил. Правда, с Феликсом у них разве что цвет волос был похож. Мальчишка был худенький, маленький. Думаю, я была бы выше его при своих почти ста семидесяти пяти сантиметрах человеческих. Глазищи огромные, синие. Я бы сказала, что симпатичный... но опять-таки не мой типаж и возраст.

Второй был старше, как я и сказала ранее. Он был тоже худоват, но жилист и довольно высок (это я по длинным конечностям определила). Взгляд у него был какой-то неприятный, пронизывающий. Немного квадратная челюсть, чуть сплюснутый нос, резко очерченные скулы, очень светлые глаза, то ли льдисто-голубые, то ли светло-серые, а может, вообще всё вместе взятое, и лысый. Он мне не понравился. Хотя, может, потому что лысый. Я им не доверяю.

А вот при взгляде на третьего мое сердце дрогнуло, ибо так выглядел мой идеал. Молодой человек был подтянут, явно занимался спортом. Из-под футболки выглядывали довольно мускулистые руки, а сама ткань так выгодно обтягивала его рельефный торс, что я еле удержалась от того, чтобы не облизнуться. Мужчина явно был выше меня. Я это прямо чувствовала. Метр девяносто, может, больше. Взъерошенные темно-каштановые, почти черные, волосы, легкая щетина, небольшой нос, родинка на правой щеке и теплые карие глаза. Взгляд явно был усталым, а ещё молодой человек нервно потирал ладони. Он переводил взгляд со своих спутников (сомневаюсь, что трое незнакомых людей одновременно оказались бы в таком месте просто так) на Екатерину, на стены и, наконец, на меня. Теперь вместе с сердцем отказало дыхание. Буквально на несколько секунд, но я случайно сжала кулаки и услышала хруст сминаемой бумаги. Шилад , мама меня по головке не погладит за испорченные документы.

С тихим вздохом я провела над ними рукой, прошептав нужное заклинание. К счастью, хоть тут не ошиблась. Ладони чуть покалывало, но документы вернули себе прежний непомятый вид. Я облегченно выдохнула и снова подняла взгляд, однако мужчина на меня больше не смотрел, и это расстроило.

С очередным вздохом я вернулась к чтиву, хотя теперь оно меня совсем не привлекало. Я бросала взгляд на того кареглазого. Теоретически можно было бы подойти и познакомиться, но с другой стороны... Во-первых, их трое, а я одна, немного не тот расклад, а во-вторых... линарам запрещено иметь отношения с людьми. Уж не знаю, с чем это связано. Я имею в виду, романтические отношения. Насчет дружеских теоретически никаких ограничений нет. Но кто из долгоживущих захочет водить близкую дружбу с существом, которое живет дай Создатель 1/8 твоей жизни. С другой стороны, заводим же мы домашних животных… Ох, не в ту степь меня понесло! Сравнить человека с питомцем… Вот что за жизнь такая! Потрясающий парень, и тот – человек. И как мириться с вселенской несправедливостью? Особенно, если учитывать, сколько в этой Вселенной миров...

Прошло, должно быть, минут десять, когда из кабинета мамы вышел лысеющий мужчина. Навскидку я дала бы ему лет триста... хотя, он тоже человек. Что вообще люди тут забыли? Они же не маги ни в каком месте!

Очевидно, что безмолвная троица была его сопровождающими. Когда посетитель направился к выходу, он кивнул им, и те последовали за ним. Я напоследок внимательно разглядывала своего идеального мужчину. Кажется, сегодня придется навестить один домик... и сделать заказ... Хоть для девушек это не особо приветствуется, но что поделаешь?..

Перед дверью шатен обернулся и посмотрел мне прямо в глаза, снова непонятно чем заворожив. Я прямо застыла, не мигая. Между прочим, так инфаркт недолго заработать! А этот лишь слегка усмехнулся и ушел, и с захлопнувшейся дверью из меня будто вышел весь воздух.

— Элли, заходи. Андроника ждет тебя, — раздался голос секретарши.

— Ага, спасибо, — несколько растерянно отозвалась я, по-прежнему разглядывая закрытую дверь. Потом всё-таки поднялась и вошла в кабинет мамы. Та сидела за столом и, нахмурившись, просматривала какие-то договора, насколько я могла судить из «кверхногамного» положения.

На удивление мы с мамой не особо похожи. У нее глаза голубые, волосы вьющиеся, не чета моим соломинкам, и сотню раз перекрашенные. Андроника ниже меня на полголовы, но довольно пухленькая. Но ее хрупкость абсолютно не мешает держать в ежовых рукавицах весь отдел. Я же больше похожа на папу и одновременно деда по маминой линии. Так мне говорят, по крайней мере. А вообще папа единственный в нашей семье, кто выше меня ростом, и это немного нервирует.

 — Привет, — устало улыбнулась мама. Я тоже поздоровалась и протянула ей документы. — Из ГИМИКа? — поинтересовалась она, и я кивнула. С губ женщины сорвался тихий вздох. Кажется, она чертовски устала.

— Мам, а ты не хочешь взять отпуск? Мне кажется, отец скоро забудет, как ты выглядишь! — я уселась в кресло для посетителей. В ответ раздался тихий смех родительницы:

— Какой отпуск, дорогая? Кроме меня этим некому просто заниматься, — она махнула рукой на документы, и я сочувственно улыбнулась, взяв ее за руку и чуть поглаживая большим пальцем.

Да, бумажная работа – это всегда нелегко. Особенно, если ты зам начальника. Самое забавное, что они выполняют гораздо больше работы, чем сами начальники. А ответственность никуда не девается, только вот лавры уходят...

— К тому же, — добавила она, — Ларик опять погрузился в очередной эксперимент по выведению нового сорта то ли мухоморов, то ли прыгучих папоротников, то ли ещё какой-то дребедени.

Ох, в этом весь мой папа. Когда Конвалларий Лесной придумывает себе очередной эксперимент, то перед ним хоть на голове ходи – не увидит. А если во время эксперимента на горизонте замаячит мой дед – его отец – то всё, туши свет. Мужчин можно пару лет не увидеть. Иногда я немного удивлялась, как такие разные индивиды, как мои родители, смогли сойтись. И ведь очень сильно любили друг друга, даже спустя столько лет. С другой стороны, конечно, линары и так немногочисленные создания, встретить именно любовный интерес – это невероятное везение.

— А что это был за человек? — не удержалась я от любопытства.

— О, молодец, что спросила! — мама стала ковыряться в бумажках, замолчав. Я ответа пока не требовала. Наконец, с радостным «ура» мама вытащила небольшую стопку документов и протянула их мне.

— Только не говори, что... — с мучением в голосе начала я, но Андроника меня перебила:

— Раз уж ты всё равно зашла, то отнесешь это ректору. Не развалишься. Это приказ и договор на зачисление одного студента и двух преподавателей людей.

— А что они будут вести? — удивилась я. Документы просматривать не стала. Всё равно на них защита. А так мама всё расскажет. Скорее всего.

— Спроси, что полегче... — отмахнулась та. Я вздохнула. — Всё, чадо, иди. Мне работать надо.

— Вообще-то странно, что они устраиваются на работу... да и на учебу в конце учебного года, — пробурчала я. Мама подняла голову.

— Ты ещё здесь?

— Уже ушла... Вот что за мода вечно меня выгонять?.. — я вздохнула неизвестно который раз за этот странный день.

***

— Скажите, пожалуйста, Анастасий Зигизмундович, а какие предметы будут преподавать люди? — таки не удержалась я.

Мы с ректором расположились в его кабинете. Анастасий Зигизмундович Заболоцкий просматривал документы от мамы, а я сверлила его взглядом. Мужчина (между прочим, фавн) был не очень высок, не молод и не стар, «в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил». В некогда каштановых волосах уже появилось довольно много седых прядей, а макушка приобрела лёгкую залысинку, впрочем, с такой работой не удивительно, а глаза медового оттенка вроде бы казались довольно добрыми, но иногда Анастасий Зигизмундович мог зыркнуть так, что становилось не по себе. Особенно эти взгляды впечатляли, когда мы устроили каверзу, но поймать на месте преступления нас не смогли.

— Историю и танцы, — задумчиво отозвался ректор. Что-что, простите?..

— Танцы? — удивленно переспросила я.

— А чему ты удивляешься? — ректор почесал лоб. — Раньше это было обязательным, но потом не находилось преподавателя.

— Как хорошо, что я фактически закончила! — невольно вырвалось. Анастасий Зигизмундович поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Взгляд этот мне сразу не понравился, ибо ректор всегда смотрел так, когда подозревал нашу троицу в очередной проказе. В связи с этим мне стало не по себе. Кажется, планируется феерическая пакость, причем, не с моей стороны!

— Кстати об этом. Твоя мама попросила, чтобы ты осталась проходить практику в ГИМИКе.

Хорошо, что челюсть не может оказаться на полу, как пишут в разных книжках. Однако она явно была близка к тому, чтобы выйти из височно-нижнечелюстного сустава и базироваться на моих коленях. Так и знала, что пакость! Оставаться тут ещё на полгода?! Я просто не переживу... вернее, я-то переживу, а на счет института я не уверена. Ну, мама, ну, удружила! И нет, чтобы сказать это мне прямо в лицо! Я вынуждена узнавать столь «радостную» новость из чужих уст. Самое забавное, что и отказать ей никто не мог. Представляю, как обрадуются преподаватели... Хотя, с другой стороны, как таковых занятий они у меня вести не будут. Но вот меня как раз могут привлечь к тому, чтобы вести эти занятия у младших курсов, ведь большая часть практики как раз приходится на начало нового учебного года. Час от часу не легче.

— Как скажете, — выдавила я наконец.

— Кстати, — что, ещё какая-то гадость? Он явно отыгрывается за эти десять лет! — ты не проведешь завтра нашим новым преподавателям экскурсию?

— Но у меня экзамен... по гербалогии, — попыталась я отнекаться. В ответ был скептический взгляд. — Ну, у меня автомат... — призналась. — Но явиться-то всё равно надо!

— Я улажу данный вопрос, — ректор тепло улыбнулся. А вот не верю я больше в вашу доброту! — Можешь идти. Жду завтра возле кабинета в девять утра.

— Хорошо, господин ректор, — вздохнула я, а затем покинула его кабинет.

Вот до чего жизнь странная штука! Собиралась пойти завтра на экзамен, чтобы мне расписались в зачетку, потом – выпускной, устроить напоследок шалость и на свободу, желательно подальше от ГИМИКа. Куда-нибудь в сельские места, там «бытовики» ой как нужны. Но нет. И тут обломали. Буду вынуждена горбатиться на родное заведение. И скорее всего буду «девочкой на побегушкой», уборщицей, возможно, садовницей... Надеюсь, хоть допустят до зелий, иначе совсем ведь загнусь, и тогда всем будет плохо. И меня нагрузят ещё большей работой, чтобы не было времени на пакости... или вообще не зачтут практику! Мда... мысли печальны... и жизнь тоже...

— Элька, подожди! — внезапно раздался голос Феликса позади, вырывая меня из раздумий. Я остановилась посреди коридора. Окружающие студенты с ругательствами были вынуждены меня обходить. Нарываться никто не стал. Может, жаль даже.

— Привет, Рыжик! — жаль, по макушке его уже особо не потреплешь. Сам потреплет так, что мало не покажется. Да и высоковат стал. Удивительно, обычно эльфы растут очень медленно, так что для меня было немного странно, что за эти 10 лет Лик смог догнать и чуть-чуть перегнать меня в росте.

— Откуда ты? — друг пошел рядом.

— От ректора, — поморщилась я. — Ты представляешь, я практику тут прохожу...

— О, составишь мне компанию, — улыбнулся парень. Хоть какая-то хорошая новость. Правда, не понятно, зачем тут нужен боевой маг? Бытовик – понятно, лишние убирающие руки не помешают... Странные дела творятся в мире нашем. По крайней мере, мне будет не так одиноко.

Мы не спеша возвращались в общежитие. Я взяла друга под руку, он слегка усмехнулся, но комментировать не стал. Разговаривать вообще не хотелось. Чем было хорошо с Феликсом – с ним было одинаково комфортно и говорить, и молчать. Ему, оказалось, со мной тоже. Бывало, что нам даже не надо было до конца произносить предложение. Даже не знаю, как такое может называться... Единение душ? Братско-сестринские узы? Но мы не родственники... В любом случае, отношения больше, чем дружеские, никогда между нами не стояли.

Едва мы зашли в нашу с Алекс комнату, я с разбегу плюхнулась на свою кровать и облегченно застонала. Сейчас бы ещё немного вздремнуть... Однако пока это было нереально, к сожалению.

— Как идет учеба?

— Пока вы не явились, всё было хорошо, — немного резко отозвалась подруга.

Покачав головой, я легла на кровать окончательно и закрыла глаза. Подкинули мне работенку. Все нормальные маги устраивались либо в городе, либо за ним. И чего маме приперло оставить свое дитятко под крылышком? Вроде не провинилась ничем. В последние несколько месяцев уж точно. Неужели она думает, что, если оставить меня одну, она уменьшит страдания университета? Так Лик остается тут. Так что убеждаю, затапливаться и взрываться реже он не будет!

— Как у тебя подготовка, Лик? — нарушила тишину Алекс. Я слегка усмехнулась и сложила руки на груди. Кажется, подруга будет в шоке. Ради такого даже можно открыть глаза и взглянуть на ее реакцию.

— А у меня автомат, — улыбнулся Феликс. Я захихикала.

— Как?! Да почему? — о, она явно расстроилась.

— За красивые глазки, — хихикнула я. — Райсмен он очень нравится. Она явно от нашего Рыжика в восторге.

— Это нечестно! — простонала девушка, бросая книгу на стол.

— Зубри, студент, зубри! Профессором будешь! — Феликс хлопнул подругу по плечу и сел с ней рядом на стул.

— Больно надо! — фыркнула Алекс. Я снова улыбнулась и закрыла глаза.

Вот до чего забавно. Вроде парень без ума от нее, а ведет себя как ни в чем не бывало. Прикалывается, ни намека о чувствах. Впрочем, может, он и прав, потому что я не знаю, относится ли Алекс к нему больше, чем к другу. В этом плане девушка довольно скрытна. Курсе на пятом она встречалась с парнем. Я узнала об этом только через два месяца после их расставания, при этом встречались они раза в два дольше. Итого: полгода скрытности, а я даже не знаю, кто он. Остальными же проблемами, переживаниями она вполне делилась. Лишь парни оставались ее маленьким секретом. Так что я даже не в курсе, сколько их у нее было.

— Я так понимаю, у вас тут всё плохо, — хмыкнул Феликс. Я вздохнула и села. — Лучше мне уйти и не мешать. Завтра тогда в полдевятого встретимся, — он поднялся.

— У тебя же автомат, — удивилась Александра. Рыжик потрепал ее по волосам, от чего девушка затрясла головой и поморщилась.

— А его же должны в зачетку поставить, — он подмигнул.

— Э... А меня завтра не будет, — внезапно вспомнила я.

— Почему? — удивился Лик.

— Я завтра провожу экскурсию новым преподавателям, — скривилась я.  А потом добила: — Людям.

— Да ладно! У нас будут преподы-люди? — обрадовался друг, а потом посмурнел. — Вернее, уже не у нас. Ну почему всё интересное происходит уже после того, как мы выпускаемся?

— Такова жизнь, — философски заметила я, поднимаясь. — Ты, кажется, хотел уйти?  Давай, я дверь запру и лягу спать, — я с трудом подавила зевок. — А наш единственный... — я поймала злой взгляд подруги, — учащийся будет зубрить дальше.

Лик рассмеялся и, махнув рукой, покинул наше с Алекс обиталище. Я заперла дверь и решила вернуться к статье. На самом деле это была не то, чтобы статья. Скорее, прощальное слово. Просто каждый выпускающийся должен был при выпуске написать «несколько» слов напоследок. И вроде же не лингвисты, однако это всё будут помещать в выпускной альбом и в архив альма-матер. Итог: все, кто хорошо владеют языком, наварили неплохую сумму за написание сего дела за других.  Мне поручили три человека. Поэтому нужно было расстараться. Алекс с Феликсом, конечно, наплевать, что у них будет написано, но у меня совесть не позволяет выдать какую-нибудь хрень.

«Нам выпала честь обучаться в ГИМИКе, и мы в полной мере оценили ее. За годы, проведенные здесь, мы научились ценить семью, друзей, бессмысленные, как нам казалось, занятия, бесценные уроки, преподнесенные жизнью и преподавателями. Всё познается в сравнении, и наша жизнь не стала исключением. Быть может, кто-то из нас никогда больше не переступит порога этого здания, а кто-то, наоборот, останется там и станет новым преподавателем, но в любом случае мы останемся семьей. Дружной и нерушимой. И ничто не поколеблет этой веры...»

Я зачитала это вслух и вопросительно уставилась на подругу. Та на некоторое время задумалась.

— Ну как, достаточно патетично? — сомнительно поинтересовалась я. Алекс неопределённо пожала плечами.

— Сойдет! Иди спать, а то ты на ногах уже не стоишь... Глядишь, на твоей этой экскурсии будет кто симпатичный...

Я послушалась совета. Девушка притушила немного свет, так, чтобы ей было нормально читать, а мне не мешало бы заснуть. Как только бы я погрузилась бы в сон, она сразу же прибавила бы света. Мы уже давно практикуем это и научились определять друг у друга, кто успел уснуть, а кто нет. А я отрубилась почти сразу. Всё-таки надо было спать ночью...

— Соня, подъем, опоздаешь на экскурсию! — сквозь сон прорвался голос Алекс. Дошло не сразу. А потом я подскочила, как ошпаренная, с воплем «Который час?!». Оказалось, что было только начало девятого. Подруга как раз собиралась на экзамен и решила на всякий случай разбудить меня. И почему я только не поставила будильник?..

Она похихикала над моими метаниями по комнате и ушла. Вслед я пожелала девушке удачи, а сама стала собираться. Чувствовала я себя такой разбитой, будто всю ночь ворочала камни, а физиономия была мятой и сонной. Пред очи ректора (да и людей) в таком виде появиться не желательно. Так что пришлось идти в душ. Создатель, благослови того мага, который придумал заклинания пробуждения, просушки и всего того, что помогало привести меня с утра в порядок! Потому что проделать все процедуры без помощи магии я была просто не в состоянии.

Наконец, из зеркала на меня смотрела чуть бледноватая девушка в голубом брючном костюме с заколотыми каштановыми волосами. Я даже ухитрилась накраситься. Повернувшись вокруг своей оси, я удовлетворилась своим внешним видом и без десяти девять покинула комнату, направившись к кабинету ректора.

Коридоры были наводнены спешащими студентами. У многих в тот день стоял последний экзамен. У некоторых тот самый последний экзамен оставался ещё на следующий день. Впрочем, я в большей степени счастлива, что мне не придется туда идти. К тому же чуть меньше, чем через две недели должен состояться выпускной.

Я свернула в неприметный коридорчик, дабы срезать путь. Поторопившись, не проверила ничего и вляпалась в собственную же ловушку, поскользнувшись, упав и пропахав на пятой точке половину коридора. В месте моего «проезда» осталась чистая полоса пола – видимо, остальное никто не убирал. Хотя, ловушка-то многоразовая... может, именно поэтому. Шилад. Помимо пыли там пространство было заполнено паутиной. Итогом стало то, что я вылезла из того коридорчика настоящим чучелом, а костюм из голубого стал серым. Я тихо застонала и опустилась на пол по стеночке, спрятав лицо в ладонях. Сегодня однозначно не мой день. Но надо привести себя в порядок, потому что ректор явно не оценит моего внешнего вида. Да и новые преподаватели тоже.

— Девушка, с вами всё в порядке? — раздался незнакомый и до мурашек приятный мужской голос. Я медленно подняла голову и ахнула: передо мной стоял вчерашний идеал.

— Вполне, — выдавила я. Элли, возьми себя в руки! Ничего страшного не случилось. Пока. Ну, исключая тот факт, что по внешнему виду ты близка к состоянию «чучело обыкновенное, пыльное».

Шатен протянул мне руку, и, уцепившись за нее, я поднялась. Запустила чистящее заклинание и, поскольку это довольно долго, навела на одежду иллюзию. Мужчина с некоторым любопытством смотрел на происходящее.

—  У вас на волосах ещё паутина осталась, — слегка улыбнувшись, сказал он. Я выругалась, вынула заколку и махнула рукой над головой. Судя по покалыванию в ладони и шевелению в волосах, что-то произошло.

— Так нормально? — я печально посмотрела на него, а он стал посмеиваться.

— Ну, почти...

Так. Что не так? Я наколдовала зеркало и пришла в ужас: волосы свернулись в кучу мелких-мелких колечек, и я стала похожа на какого-то пуделя. Час от часу не легче. Но лучше больше ничего не колдовать, потому что я не отвечаю за свои действия.

— Сегодня явно не мой день, — мрачно отметила, развеяла зеркало и перевела взгляд на человека. — Я так понимаю, вы – новый преподаватель?

— В яблочко. Тимофей, — он протянул мне руку. — Можно просто Тим. А вы?

— А я типа ваш экскурсовод... — вздохнула я и пожала протянутую конечность. По руке сразу побежали мурашки. — Элли. Очень приятно.

— Аналогично. А что за экскурсию вы будете проводить? — полюбопытствовал Тим. Дыши, Элли, дыши.

— По институту. И надо будет обезвредить ловушки... Надо же было напороться, — уже совсем тихо закончила я. — В свою же собственную!.. — кажется, он услышал, потому что начал смеяться. — Пойдемте, а то Анастасий Зигизмундович будет ругаться... И полкоридора на попе покажутся мне легкой прогулкой по парковой дорожке.

Я невольно потерла попу, а потом была вынуждена стряхивать с руки грязь. Заклинание подействовало не до конца. М-да, я сегодня, похоже, сплошная ходячая неуклюжесть. Что ещё может приключиться, даже страшно представить!

Мы довольно быстро стали подниматься по лестнице башни. Я старалась держаться на расстоянии от моего нового знакомого. Он, впрочем, с разговорами тоже не лез. Было подозрительно, что под одеждой всё стало чесаться. Кажется, с этим заклинанием я тоже намудрила, и там происходит вовсе не чистка. Шилад, и не проверить никак. Кабинет уже показался в поле зрения, а также недовольный ректор рядом с ним. Впрочем, его лицо немного просветлело, когда мужчина заметил, что я иду не одна. Правда, кажется, он оценил мою «одежду», потому что сразу стал пытаться сдержать смех. А ведь сквозь иллюзию он мог и увидеть. Час от часу не легче.

— Элли, я, конечно, понимаю, что ты проспала, но могла бы хотя бы одеться...

— Вы о чем? — вытаращилась я. Что с моим любимым костюмом?..

Ректор пропустил меня в свой личный туалет. Я сняла иллюзии и пришла в ужас: осталась в одном нижнем белье. Шилад побери, что за заклинание я наложила?! В итоге ректор приволок мне какой-то непонятный балахон с эмблемой нашего ГИМИКа на груди. За неимением лучшего пришлось воспользоваться этим. Но иллюзию я всё равно вернула, хоть в глазах своего идеала я буду выглядеть более-менее прилично.

Разговор как-то не заладился. Я уселась на стульчик в уголочке и внимательно наблюдала за вдохновенно рассказывающим что-то ректором. Периодически ловила на себе насмешливый взгляд Тима. Кажется, этот день станет худшим из дней.

Наконец, спустя энное количество времени, Анастасий Зигизмундович закончил свою «пламенную» речь, и отпустил нас троих на все четыре стороны, в смысле, на экскурсию. Второго преподавателя звали Олегом Зайцевым. Это был тот лысый. Как я поняла, последний – рыженький – как раз стал студентом. Имя его мне пока не сказали. А вот у моего нового знакомого Тимофея фамилия была Разумовский.

Мы дружно покинули кабинет ректора. Я приглашающе взмахнула рукой и сначала пошла впереди, но потом пристроилась к Тиму. Всё-таки женское любопытство – убийственная вещь.

— Вы будете преподавать танцы? — не скрывая своего любопытства, поинтересовалась я у Тимофея, потихоньку продвигаясь к той аудитории, где у меня должно было быть подписание зачетки. Мне очень нужен был Феликс, потому что обезвреживать ловушки самостоятельно стало несколько страшновато.

— Нет, — рассмеялся он. — Танцы преподает он, — мужчина весело ткнул пальцем в бок своего коллегу. — Я всего лишь скромный преподаватель истории.

— Понятно... — протянула я.

— А вы тоже что-то преподаете? — поинтересовался Олег. Голос, кстати, был довольно приятным. Я внимательно посмотрела на человека и, чуть улыбнувшись, покачала головой.

— Нет, я всего лишь скромный студент, — передразнила Тима. — Правда, через две недели у меня выпускной, и я буду свободной пташкой... — тут я погрустнела, — на практике в ГИМИКе и, возможно, вашей коллегой... И будут меня изводить студенты так, как я раньше изводила преподавателей. Так что видимо да. Сама себя запутала, — я нервно засмеялась.

А вообще, язык мой – враг мой. Вот зачем так откровенничать с незнакомыми людьми? Точно все мозги отшибло. И не понятно, как взять себя в руки.

— Выходит, вы были отнюдь не пай-девочкой? — подмигнул Тим, а я фыркнула. И тут в конце коридора я увидела знакомую макушку.

Мой неожиданно громкий даже для меня рев «Рыжик» в буквальном смысле снес треть студентов в разные стороны, а я в ужасе уставилась на творение рук своих... в смысле, рта. Если учитывать, что с воздухом в отличие от воды у меня отношения так себе, то эффект меня очень удивил. И это мягко говоря. Беда, беда. Надо к лекарю... Хотя, я же сама почти лекарь... Шилад.

Рыжик устоял. Он с удивлением оглянулся. Думаю, прекрасная картина представилась ему: вокруг вповалку лежат и стонут студенты, некоторые отползают по стеночке как можно дальше от меня, и в эпицентре стоит наша троица и потрясенно лупает глазками.

— Ну, я, конечно, понимаю, что ты уже фактически всё. Прощай, институт, сверкайте, подштанники, — растеряно начал друг, приближаясь, — но это не повод так масштабно на виду у всех выкидывать фортеля.

— Я не специально, — этот писк, что – мой голос? — Феликс, помогай!

Дальше экскурсия пошла почти своим чередом: Феликс обезвреживал ловушки, пока я шепотом пересказывала, что со мной случилось, и вслух объясняла гостям, где и что находится. Друг немного поржал надо мной, но всё же заявил, что надо со всем разобраться. Я краснела и бледнела. А Тимофей стоял рядом и тихонько посмеивался, что совершенно не добавляло спокойствия.

В итоге новость о «шалящей» мне, похоже, разнеслась по всему институту, и едва студенты видели нашу примечательную компанию, сразу же спешили скрыться куда подальше. Научены горьким опытом, да.

На секунду мне представилось, что было бы, если я стала преподавателем. Наверняка на моих парах они тряслись бы, как осиновые листочки на ветру (даже, скорее, почти что при урагане), боясь слово пикнуть. А ведь я совсем не злая! Просто иногда хочется сотворить что-нибудь эдакое.

Мы провели новых преподавателей почти по всему замку, показав отдельные выходы на все башни, переход через арку-оранжерею в новый корпус и параллельно рассказывая разные истории из наших будней, миновали столовую, посетили медпункт и лазарет, отдельные лаборатории и учебные классы. Ещё мы прогулялись до общежития и издалека показали, где находится полигон с конюшней и по какой дорожке до них удобнее всего добираться. С учетом того, что до них топать минут 20 неторопливым шагом, мы единогласно решили воздержаться от посещения полигона. В конце концов, ничего не мешает им самим до туда прогуляться в свободное время. Да и так ли нужен полигон обычным людям? В итоге мы с ними расстались на пороге старого корпуса через пару часов после начала экскурсии.

От облегчения на моем лице Феликс ржал как кентавр. Иного сравнения просто не привести. Возникло желание дернуть его за ухо или за нос, но я сдержалась. Увидев выражение моего лица, друг немного успокоился, слегка сжал мое плечо в качестве примирения, а потом предложил найти Алекс.

— Что произошло? — поинтересовался Феликс.

— Самой бы знать, — я расстроено сжала в кулаках ткань балахона. — Магия вышла из-под контроля.

— Такое когда-нибудь было? — нахмурился друг. Я покачала головой. — Ты трогала что-нибудь необычное? Может, какие-то артефакты?

— Нет. Только документы, которыми ректор с мамой обменивались. Но там никаких защит не стояло. Не думаю, что мне дали бы бумажки с таким «сюрпризом» в довесок.

Александра сама нашла нас. Мы только выходили в парк, как подруга будто материализовалась из ниоткуда, запрыгала козликом и чуть не задушила меня в объятиях.

— Отлично! — оглушили меня визгом. Я умоляюще посмотрела на Лика, но тот только усмехался. — Мне попался тот самый билет, который я вызубрила наизусть!

В конце концов, мне удалось отцепить этого «клеща», развернув его в сторону Феликса.

***

— Ну, рассказывайте, что у вас такое произошло, что Элли в таком странном виде, а ты, Лик, эпизодически подхихикиваешь? — в лоб поинтересовалась Алекс, едва мы расположились в парке под нашим любимым деревом. Рыжик старательно поглощал провизию, прихваченную Александрой, я тяжко вздыхала, а подруга светилась от счастья. Компашка та ещё.

— Моя магия сошла с ума, — с моих губ сорвался очередной вздох. — А ещё я, кажется, встретила мужчину своей мечты, — добавила после паузы.

На лице подруги появилась улыбка из серии «свершилось», «не прошло и пары столетий» и тому подобного. В чем-то она права, конечно. Давно надо было кого-нибудь завести (будто щеночка, ага). Видимо, судьба дожидалась этого момента. Вот бы Тимофей был не человеком...

— И кто он?

— Новый учитель по истории, — вяло улыбнулась я. — Но я всё ещё надеюсь, что мне показалось.

— Отчего же? — удивилась Алекс. Я поджала губы, и в итоге за меня ответил Феликс.

— Он человек.

Воцарилось молчание. Никому не было известно, из-за чего линарам и людям было запрещено иметь какие-либо отношения, больше любовные, однако о том, что нельзя – знали очень многие. И отчего-то не находилось тех, кто хотел бы попробовать нарушить запрет. Запугали так что ли? Не знаю. Не уверена, что я хочу проверять.

— Может, тебе к маме сходить стоит? — осторожно поинтересовалась Алекс.

— Насчет чего?

— Насчет магии твоей. Не насчет же человека.

Я задумалась. Это, конечно, вариант. Но пока не стоит. Скорее всего, это на нервной почве, просто напутала заклинания. Так что надо пока парочку дней не колдовать, и всё придет в норму. А уж если не придет, тогда надо обращаться за квалифицированной помощью. Отчего-то моя интуиция вопила, что не стоит посвящать маму в это. Не то, чтобы я всегда ей верила – интуиции, в смысле – но в этот раз очень хотелось ее послушаться. Так что, ребятам было сказано, что я передохну пару дней без колдовства.

Мы ещё немного посидели на травке, а потом стали собираться. Свернули плед, сложили еду обратно в корзинку, Алекс щелкнула пальцами, и всё пропало. Да, мне так лучше не делать.

Вот странно так всё... Не понятно, с чего вдруг моя магия решила сойти с ума. Никаких зелий я не употребляла, неизвестные заклинания не использовала, подозрительные предметы не хватала и магические книжки не читала. Вопрос: откуда всё пошло?

— Слушайте, а может, на меня кто-то порчу наложил? — внезапно остановилась я прямо посередине тропинки. Весело насвистывающий Феликс еле успел затормозить, чтобы не протаранить меня.

— Проклял, может? — на лице Алекс заиграла недобрая улыбка.

— Крыска! — хором воскликнули мы.

Вообще объекта наших подозрений звали Лариана, но иначе как Крыска-Лариска наша троица ее не называла. Эта стерва (к вопросу «почему» придем попозже) очень старательно относила себя к темным эльфам, не менее старательно пытаясь всех в этом убедить. Однако мы подозревали – все подозрения начал Рыжик, – что она обыкновенная лесная, близкая родственница светлых, пусть и с высокой долей примеси. Не то, чтобы смешивание крови было совсем не распространено, но это старались не сильно афишировать.

Обычно темные эльфы довольно смуглые, у них темные волосы от светло-каштановых до совсем черных, да и глаза чаще коричневого цвета. У этой же красоты глаза темно-синие, волосы почти блондинистые... В общем, образу темных эльфов не шибко соответствует.

История нашего знакомства началась вполне обыденно: первый день учебы, никто никого не знает. Лариана сидела рядом на первой лекции. Так и познакомились, собственно. Но в процессе учебы выяснилось, что подставлять, доносить и обманывать – у нее в крови, даже чище, чем у демонов. У тех хотя бы минимальные зачатки чести имеются. Эта же мамзель – крыса крысой. Итог: ее невзлюбил весь поток, кроме ее серой мышки-подруги из дриад. Настолько незаметной, что я даже не помнила, как ее зовут, но знала, что она почти постоянно вертится рядом с эльфийкой.

После первого года совместного обучения между нами с Крыской началась война почти с попеременным успехом. «Почти» потому, что моя сторона побеждала гораздо чаще, ибо нас больше, да и курс, собственно, тоже за нас. Как она столько лет продержалась – ума не приложу. Собственно, к седьмому или восьмому курсу Крыска немного поумнела и задирать всех перестала, даже закладывать стала меньше. Изредка мы обменивались слабенькими проклятьями, но на этом всё и останавливалось. Видимо, зря я расслабилась. Эта зараза запланировала феерическую гадость на выпускной. И это явно был перебор.

— Я ей все волосы повыдергиваю! — возмутилась я, наконец. Мы уже почти подошли к входу в ГИМИК.

— Долго же ты приходила к этой мысли! — хохотнул Рыжик. Я бросила на него уничижительный взгляд.

— Завянь. Надо придумать, как ей отомстить.

Александра в предвкушении потерла ладони. Характер боевого мага, успешно сдавшего сессию, явно требовал разрядки.

***

— В конце концов, я могла бы просто помагичить! — бурчала я на следующий день. — И посмотрим, как бы на ней это отразилось.

— А ничего, что всё и на тебя может обратиться? — парировал Феликс, разливая свежесваренное и остуженное зелье по воздушным шарикам. Я поморщилась, признавая его правоту. В конце концов, даже с зельем могли случиться эксцессы, потому что к его готовке я приложила свою лапку. Хотя и при готовке этого конкретного зелья магия была не нужна.

Мы решили воспользоваться старым-добрым способом обычных людей. Кто-то обливал прохожих сверху, кто-то забрасывал тухлыми яйцами... вариантов было много. Мы же немного усовершенствовали данный способ, заменив воду красящим зельем с довольно длительным эффектом. Крыска должна проходить с разноцветными волосами не только до самого выпускного, но и на нем тоже, потому что краска совершенно не смываема определённый период времени. Самое интересное, что даже если волосы обрить, то только выросшие всё равно будут цвета той краски. Запатентованное нами изобретение, между прочим. В будущем мы собирались пустить это зелье на поток.

Место тоже было подобрано заранее. В общем-то, надземный переход в виде арки между старым и новым корпусом очень часто использовался развлекающимися студентами для розыгрышей, оттачивания навыков засады. Особенно отличались боевики и, как ни странно, природники. Не сказать, что данное место выделялось особыми объектами для пряток, но в этом и был цимес замаскироваться как можно лучше. Находились умельцы, успешно прятавшиеся между основанием арки и выступающей частью южной или восточной башни. Дорожка, идущая от парадных ворот, минуя главный вход в замок, шла аккурат под этой аркой, дальше разветвляясь на пути к общежитию, моргу некромантов и вливаясь в основную дорожку, ведущую от нового корпуса к саду с огородом и полигону. Сад как раз занимал всё расстояние от общежития до полигона, и благодаря магии там круглый год царило лето, так что имелась возможность постоянно собирать урожай.

Основная загруженность у тропинки бывала в выходные дни, когда студенты выходили в город, хотя большей частью народ пользовался сквозным проходом через замок.

С учетом того, что сейчас были не совсем выходные, не факт, что Крыска в принципе окажется там, где нам надо. Однако мы давно уже знали, что Лариана облюбовала для себя одну из беседок, располагавшихся ближе к ограде, и сегодня тоже находилась там. Так что мы засели в самой оранжерее, собственно, переходе между корпусами. Когда-то давным-давно «умник» из природников или целителей — история это умалчивает — решил разместить несколько горшков с цветами в тогда ещё скучном и угрюмом переходике. Народ подхватил данную традицию, и вот теперь растения, живущие там, использовались и обыкновенными студиозусами для занятий и целителями из медпункта. Естественно, в оранжерее опасных растений никто не содержал. Они жили в специальной охраняемой теплице рядом с моргом.

Стратегия «операции» проста: идет объект, его отвлекают, шарики летят и вуаля – объект раскрашен во все цвета радуги. А потом нужно очень быстро драпать, предварительно насладившись эффектом.

— Вы уверены, что Крыска здесь пройдет? — немного нервничая, закусила губу я.

— Да, уверен. Я послал первокурсника сказать, что ее ждет комендант общежития.

— Она может и другим путем пройти, — буркнула я. Алекс ободряюще похлопала меня по плечу, да так, что я чуть присела от силы этих ударов.

— Спокойствие, только спокойствие. И немного терпения...

Мы облюбовали два окна. На подоконник одного из них устроился Феликс, на втором – я и Алекс. Крыска всё никак не шла. Это было даже не интересно. Откровенно говоря, мы и скучать начали...

— Ой, смотри. Не твой ли там красавчик? — внезапно воскликнула Алекс.

Я сразу же напряглась, ища Тима взглядом, а внутренние органы решили пуститься в пляс. Я ещё не видела его, но уже чувствовала неприятности каким-то задним местом.  Подруга была слегка зорче, но, прищурившись и почти впечатавшись лицом в стекло, я смогла разглядеть его. Он шел со своим мелким студентом через арку, но в другую сторону.

— О, а вот и Крыска, — злорадно хохотнула Алекс, наблюдая, как заклятый враг приближается к месту максимального попадания шариков с краской.

— Приготовились, дамы, — довольно провозгласил Рыжик. — Пли!

— Ректор! — одновременно с полетом шариков воскликнула наша глазастая подруга, но было уже поздно: земля, стены и виновница были плотно разукрашены. Воздух разрезал дикий визг. Нам бы уйти, но мы были слишком зачарованы данным зрелищем. Да и время было уже упущено.

— Кажется, нам напоследок влетит, — пробормотала я. — Как думаете, успеем смыться и скрыть все следы нашего пребывания? — этот вопрос относился к категории риторических.

Друзья обреченно следили за стремительно приближавшимся к месту трагедии Анастасием Зигизмундовичем. Ответа однозначно не требовалось. Взглядом нас уже нашли, и тот Взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Давненько нас не ловили, — хмыкнул Феликс, а я упорно не понимала, почему мы всё ещё стоим, прилепившись к окну. Наверное, чтобы вид красочной Лары, разевающей рот, как рыба, выброшенная на сушу, навсегда отпечатался в нашем сознании. К слову, вопить она уже перестала. Могу даже поклясться, что при виде ректора на ее лице заиграла мстительная ухмылка, всего на несколько секунд.

— Вниз, быстро, — рявкнул ректор, а наша бравая троица подскочила. Впрочем, пострадавшая тоже.

Ничего не оставалось, как почти что хмуро (всё-таки немного насладиться мы смогли), направиться прямо в лапы к зверю. Сбежать, подослав кого-то другого, не было и мысли. Все в общем-то были учёными: если попался на месте преступления, то обратного пути нет, нагоняй будет, а если попытаешься скрыться, то тогда наказание усилится в несколько раз. Хватило всего двух случаев ещё на втором курсе, собственно, когда наше знакомство с моими боевыми друзьями вошло в активную стадию. Дальше мы уже старались не попадаться.

— Будем оправдываться? — тем временем поинтересовался рыжий.

— А нафига? — философски ответила Алекс. — Наш междусобойчик. К тому же уже всё, мы сдали все экзамены, остались только корочки. Ну заставят позаниматься общественными работами...

Да, такая практика часто проводилась, особенно в отношении нашей троицы. Почему-то кто-то занимался сортировкой книг в библиотеке или раскладыванием бумажек по каталогам в бухгалтерии, мы же... конюшни драили, кусты обстригали, дворы мели, и всё – заметьте – без помощи магии. Парочку раз даже трупы в мертвецкую для некромантов таскать приходилось, вернее, возить их на каталках – всё-таки, девушки – существа хрупкие, им ещё рожать, а Рыжику одному тоже слишком тяжело таскать тела, пропитанные специальными очень вонючими (думаю, это тоже часть наказания, потому что запах держался ещё дня три) средствами. Наверное, преподаватели думали, что трудотерапия благотворно воздействует на наше поведение, но на мой взгляд это работало в противоположную сторону. Пока руки работали, мозги отдыхали, чтобы с новой силой устроить каверзу да так, чтобы не попасться.

— А ничего, что стена ещё очень долго не отмоется? — поджал губы Феликс и покосился в мою сторону. Я легкомысленно пожала плечами, мол, что-нибудь придумаем. В первый раз что ли?

— Ладно, в конце концов, если пострадаем, то хотя бы все вместе, — вздохнула подруга и ободряюще сжала мое и феликсово плечи.

Не то, чтобы мы пытались оттянуть время встречи с ректором, но и торопиться тоже не собирались. Потому что всем известно, что с течением времени Анастасий Зигизмундович не сильно остывает. А иногда даже и наоборот. И вот в этот раз вполне мог бы оказаться именно тем случаем, когда промедление смертью чревато.

— Ну, и как вы это объясните? — сердито воскликнул ректор, сверкая глазами. К нашему облегчению, искры они метать не начали, так что ситуация не сильно смертельная. Для нас, конечно же.

— Практика метания по движущейся цели? — похлопала ресницами Алекс. Рыжик на грани слышимости хрюкнул, и его, похоже, услышали, однако грозный взгляд отчего-то метнули в мою сторону.

— Нет, ну как так можно?! Я уж было стал думать, что обойдется без ваших выходок до самого выпускного, но, очевидно, рано расслабился, — разорялся Анастасий Зигизмундович. Дальше последовала пространственная речь про наше «аморальное» поведение в частности, безобразия в ГИМИКе в общем. Мы старались сделать максимально виноватые лица.

Крыска в перепалку вступать не решалась. Но вот выражение ее лица внушало мне некие опасение, потому что она расширенными явно от какого-то ужаса глазами смотрела мне за спину. Очень хотелось обернуться, но вид воодушевленного речью ректора не давал возможности сделать этого, ибо в таком случае нарваться мы могли бы ещё больше. Он уже перешел к финальной части, касаемой наказаний. Нам вменялось на выпускном следить за своими однокурсничками, что автоматически почти отменяло возможность хоть немного напиться, не боясь пристального взгляда преподавателей.

— И чтобы привели в порядок... Что это такое?!

В этот момент, очевидно, он увидел то же, на что последние несколько минут безотрывно смотрела Лариана. Мы втроем как по команде «кругом» развернулись на 180 градусов и раскрыли от удивления рты: краска на стене жила своей, ей одной известной жизнью. Стена становилась то в полосочку, то в крапинку, то по очереди всех цветов радуги, а ещё область распространения красочного пятна постепенно расширялась.

— Как? — потрясенно выдохнул ректор, и словно в ответ на его вопрос на стене появился... мой портрет. Лицо было таким же потрясенным, как и в жизни в данный момент.

Вот это было совсем неожиданно. Но ведь варила эту красочку именно я...

Мой портрет пошел волнами цветов, от которых слегка зарябило в глазах. Все очень внимательно теперь смотрели на меня. Ректор – выжидающе, друзья – с некоторым испугом, Лариана – со злорадством.

— Это чудо, — заявила я, злобно покосившись в сторону стенки. Не знаю, почему, но показалось, будто краска чувствует себя виноватой. Я даже слегка передернулась. С чего вдруг такие ощущения?

— Убрать! — рявкнул Анастасий Зигизмундович, но в этот момент мы все ахнули: из стены как будто выступили буквы, складываясь во фразу «Не надо, я вам ещё пригожусь!». — Ну... Лесная, — выдохнул ректор.

Мне показалось, где-то между этими двумя словами должно было прозвучать ругательство, но в последний момент ректор сдержал себя. Итак, краска осталась.

Паломничество учеников к новой стене нашей славы не прекращалось до самого вечера. Более того, отдельные экземпляры, пропустившие веселье, любовались волшебной краской и ночью. Кто-то пустил слух, что там в темноте начинают светиться непотребные слова и картинки. Да и в принципе вся история уже успела обрасти кучей слухов, но никто не сомневался, что в произошедшем виновата почти выпускница Эулалия Лесная. Анастасий Зигизмундович, мне кажется, очень хотел применить к нам физическое наказание, например, выпороть розгами. Он даже вызвал на «ковер» наших родителей, чего не случалось с пятого или шестого курса, когда мы случайно умудрились конкретно подорвать лабораторию.

Мы отчаянно строили из себя самых виноватых нелюдей в мире, но, кажется, это ни на кого особо не действовало. Все прекрасно знали, что мы из себя представляем.

Перед мамой было несколько стыдно. По ее лицу читалось, что она считала меня уже взрослой и умной барышней, не опускавшейся до банальных розыгрышей, а я не оправдала ожиданий. Как малое дитё. Да ещё и штраф оплачивать за нанесение вреда имуществу школы.

Родители Алекс лишь философски вздыхали. Хоть у эльфов наступало совершеннолетие к 100 годам (а моей подруге было уже 155), но давно известно, что шило в попе иногда и до 300 не проходит в подходящей компании. А иногда случались истории, когда с виду благонадежный эльф в годах, приближающийся к своему тысячелетию, внезапно начинал чудить и вести себя, как молоденький, едва оперившийся эльфенок. Чаще всего через пару столетий это проходило, но последствия порой разгребались очень долго. Об одном таком эльфе у нас даже цикл баллад ходил весьма неприличного содержания.

А Феликс в целом мог быть спокоен. Его отцу, действующему полковнику Корнелию Абели, тоже в прошлом выпускнику боевого факультета нашего ГИМИКа, весьма понравилась наша выходка. Для вида он конечно состроил грозное выражение лица, но по нему читалось, как полковник горд своим сыном. Смена поколений, так сказать.

На следующий день на доске объявлений красовался приказ от нашего ректора о том, что Эулалия Лесная, Александра Флёр и Феликс Абели в преступном сговоре попрали честь института, и им вменяется штраф за нанесение ущерба имуществу института, а также они обязаны выполнять роль дежурных надсмотрщиков на выпускном. Весь этот текст был сдобрен большим объемом канцеляризмов и прямо-таки пропитан негодованием Анастасия Зигизмундовича. Лариска ходила тише воды, ниже травы, стараясь не отсвечивать своей разноцветной шевелюрой.

— Ну что, как думаете, легко отделались? — поинтересовалась у нас Алекс, когда мы увидели опус начальства. Мы с Феликсом кивнули. Головомойки от родителей всё равно никому не досталось. Да и штраф по итогу вышел достаточно символическим. — Давайте хоть пойдем посмотрим на творение рук своих?

Решение было принято единогласно. Веселой троицей с Феликсом посередине мы отправились к злополучной арке. А вот там уже ждал сюрприз: пятна не было. Судя по всему, краска жила своей жизнью, и ей чертовски надоели паломники. Вариант с тем, что кто-то смыл наше художество со стены, мы моментально отмели, как несостоятельный.  Уж кто-то, а мы-то знали, что данный состав в первый месяц нанесения никаким магическим, биологическим и прочим химическим веществам не поддавался. Так что оставался только один вариант: краска решила перетечь на другое места. С учетом размеров нашего ГИМИКа это место могло быть где угодно.

— Приплыли, — вздохнул рыжий. — Ну что, куда путь держать будем?

Мы синхронно почесали в затылках.

— Вопрос, конечно, интересный, — задумчиво начала я, — он явно требует дальнейшего исследования. Как думаешь, Зигизмундыч нас четвертует, сожжет или всё вместе сразу?

— Надо ожидать худшего, — нервно хихикнула Алекс. — Ой, а это что там такое?

На стене медленно проступала надпись: «О, мои великие создатели, если вы ищете меня, я указую вам путь золотистой стрелкой. Следуйте за мной!» И от кого только столько пафоса? Явно не от меня. Но стать великим создателем, признаюсь, было чуточку приятно.

Итак, ветер шелестел по траве, солнце отсвечивало от стен, а три громко ржущие фигуры, согнувшись буквой «зю», высматривали на всех вертикальных поверхностях маленькие золотистые стрелочки с пометкой «вам сюда» и очень витиеватым путем топали по территории всего ГИМИКа в поисках своего случайного творения. Нам было очень смешно, но одновременно слегка не по себе. Чего ждать от непонятного всплеска моей, как мы пришли к общему мнению, магии, тоже никто не знал. По-хорошему необходимо было связаться с исследовательским отделением департамента магии, но данное явление слишком хотелось исследовать самостоятельно. Постепенно нормальные дорожки исчезли, и мы вступили под сень лесочка. Тут уже приходилось прикладывать усилия, чтобы увидеть стрелки среди высокой травы и на стволах деревьев. Какая-то тропинка имелась, но возникало ощущение, будто по ней уже очень долго никто не ходил. Разве что лесные зверушки. Феликс клялся, что «прямо вот тут пробегала лисичка».

— Кажется, это здесь, — задумчиво произнесла Алекс, когда все стрелки испарились.

Деревья будто расступились, и мы увидели заброшенный яблоневый сад и обветшалую хибару с проваленной крышей. Сразу стало любопытно, кто же тут раньше жил. А что ещё любопытнее — за 10 лет обучения никто из нас ни разу в этом месте не был. Мы переглянулись, и Алекс неуверенно предложила пройти к хибаре. Мы гуськом пошли по тропинке. Краска была на стенах, она потихоньку расползалась по поверхностям, медленно отвоевывая сантиметры. Вся эта красота переливалась разными цветами радуги и искрилась. Магии вбуханно было немеряно.

— Ё-моё, что же мы такое создали, — простонала я, хватаясь за голову.  Возникло ощущение, что и волосы скоро дыбом встанут, но всё обошлось.

«Добро пожаловать, дорогие создатели!»   высветились буквы на самой «оккупированной» стене. До полной ее покраски не хватало совсем чуть-чуть, но уже были видны значительные изменения: сломанные и выпавшие бревна восстанавливались, мох уходил, дерево принимало более свежий вид, хоть и находилось в разноцветном состоянии. «Попрошу вас немного подождать, я почти закончил с реставрацией» – сменилась надпись, а у ребят вытаращились глаза. Подозревала, что у меня тоже.

Феликс пожал плечами, потом щелкнул пальцами и что-то пробормотал. На земле появились подстилки. Не хватало только корзинки со съестным и небольшого костерка.

—  Ну-с, пикничок? —  предложил рыжий, и мы с подругой согласились. А что оставалось делать? Только ждать.

Кого-то звать по-прежнему не хотелось…

«Пикничок» растянулся часа на полтора. В целом нам это ничуть не испортило настроения: костер мы дружно развели, а еду нагло призвали из столовой. Погода была прекрасная, экзамены все сданы. Почему бы не порадоваться жизни? Даже наказание от ректора не омрачало нашего настроения, тем более что впереди ждали одни приключения. В конце концов, нельзя было просто так взять и после окончания учебы без фокусов уйти на покой, в смысле, во взрослую жизнь. Наша троица была искренне убеждена, что уходить надо как минимум с помпой, а лучше и вообще не уходить. Как говаривал мой дед Хеллеборус,   которому уже очень давно перевалило за 500 лет, «Пенсия – для дураков» и продолжал периодически уходить на пару лет в загул, чтоб потом с чистой совестью возвращаться к своим любимым растениям в саду. Сад тоже уже процветал не одну тысячу лет. Им занимались многие поколения моих родственников, выращивая растения на продажу, а также самостоятельно производя из этих самых растений различные лекарства, декокты, некоторые виды косметики.

Так вот, дед мой был ещё тем балагуром и совершенно не выглядел на свой вроде бы почтенный возраст. Несведущий человек дал бы ему не больше лет 40 на вид, чем дед не переставал пользоваться, подкалывая бабушку Нерину и пытаясь вызвать у нее легкие приступы ревности, однако та не велась на провокации и относилась к поведению деда достаточно философски, иногда переиначивая его имя, от чего дед страшно бесился. В конце концов, деду надоедало, и они отправлялись мириться в какой-нибудь ресторан.

—  Эй, кажется, нас уже ждут! —   прервала мои мысли Алекс. Я выплюнула изо рта горькую травинку, которую до того меланхолично пожевывала, и неторопливо поднялась с покрывала, любезно предоставленного Ликом.

Домик стал очаровательно-прекрасным, будто только что построенным. И очень разноцветным. Крыша сверкала на солнце ярко-красным, из белоснежной трубы струился дымок, а бревна были все как на подбор – абсолютно одинаковой толщины, приятного золотистого оттенка и без сучков. Все три окна обрамляли узорные наличники цвета охры, даже дверь казалась произведением искусства. На ней призывно светилась надпись «Добро пожаловать домой!».

—   Ну что, пошли? —   опасливо посмотрел на нас Рыжик. Мы с эльфийкой решительно кивнули, но первым внутрь всё же стал заходить наш мужчина.

Замыкала шествие я, ненадолго застыв на пороге. Вырезанные в двери узоры и райские птицы очень привлекли мое внимание, и я провела по ним кончиками пальцев. Казалось, будто от дерева идет легкое тепло, что отзывалось какими-то приятными искрами в душе. Я улыбнулась и вошла.

Изнутри дом показался несколько больше, чем снаружи. С учетом изменений в общем это не казалось слишком удивительным. Только слегка. Наш «паровозик» распался на пороге большой комнаты. Один угол занимала потрескивающая огромная печь, рядом с ней находился вполне себе современный кухонный гарнитур и даже неплохо гармонировал. Посередине комнаты расположился массивный деревянный стол с не менее массивными стульями с высокой спинкой в количестве 8 штук. А в противоположной от нас стене маячили другие 3 двери. У первой уже топтался Феликс. Впрочем, он не стал нас дожидаться, а решительно вошел внутрь. А потом до нас донесся восхищенный вопль «вот это кровать» и, судя по звукам, прыжки на этой самой кровати. Не сговариваясь, мы с Алекс решили проверить оставшиеся 2 двери. Меня поджидал санузел с ванной, отгороженной ширмой, унитазом и раковиной. Втайне я слегка порадовалась, что они не выполнены из золота, иначе это оказалось бы слишком.

— Гляди-ка, Элли, — позвала меня подруга из другой комнаты, — а эта комната похоже для нас с тобой. Тут два стола, две кровати и вообще всё очень миленько.

Естественно, я обследовала всё и нашу комнату, и комнату Феликса, и увиденное мне очень понравилось.

— Ну что хочу сказать вам, друзья мои? — я вышла в зал, а затем села на один из стульев. — Мне кажется, у нас появилась собственная база. Ну что, краска, поговорим?

Диалог складывался максимально странно, с учетом того, что мы произносили слова вслух, а наш неожиданный эксперимент вырисовывал их на стене. Меня всё поражало, как у нас получилось создать столь интересное создание с собственным разумом, грамотной письменной речью и явно с фантазией. За хозяев краска принимала нас троих, но мне как будто высказывалось чуть больше почтения. Хотя, возможно, мне просто хотелось так думать.

— Итак, что же ты такое? — первым делом не выдержал Феликс. Этот вопрос интересовал нас всех

«Я – магически усовершенствованное создание красочного рода,» — отчиталась нам краска.

— Интересно, среднего, мужского или женского, — тихо хихикнул друг, но эта реплика тоже воспринялась как вопрос.

«Несомненно, мужского», — тут же последовал ответ, да такой быстрый, что возникло ощущение, что наше создание слегка обиделось, если такое в принципе возможно. Нет, я знала, что в некоторых мирах нашей вселенной существуют вполне мыслящие роботы с толикой магического импульса и отголосками души, но, чтобы настолько неодушевленный предмет приобрел признаки живого объекта, мне ещё слышать не доводилось.

— Тогда нужно придумать имя, — воодушевилась Алекс. Я согласна кивнула. — Какие есть предложения?

— Может, выбрать имя какого-нибудь художника? — нерешительно предложила я и тут же добавила, увидев, как подпрыгнула на стуле Алекс: — Ван Гога не предлагать!

— Как насчет Мони? —  хихикнула подруга.

—  Я смотрю, наши художники тебе не интересны? —  фыркнул Феликс. —  Тебе земных человечков подавай?

Подруга в ответ пожала плечами и показала язык. Я замаскировала смешок под кашель, отвернувшись в сторону. Видимо, никогда не надоест наблюдать за подколами этих двоих. А вот краске похоже имечко зашло. «Мне нравится!» – загорелось на стене вычурным шрифтом. «Приятно познакомиться, я – Моня!» Тут уж не выдержали и рассмеялись все.

— Ну, не Маня и ладно, — сдался Лик, махнув на нас рукой.

Разговор всё длился и длился. Мы никак не могли сосредоточиться и постоянно сбивались на шутки и смех друг над другом. Но всё равно выяснилось несколько моментов: Моня – многокомпонентный и многофункциональный организм, помимо всего прочего знающий всё, что происходит в тех местах, где осталась хотя бы одна его капелька, да и в целом из этой капельки может достаточно быстро и незаметно для окружающих вырасти весьма ощутимая часть создания. Следующая функция, как мы успели увидеть воочию, – восстановление различных материальных объектов с некоторыми улучшениями, а также воссоздание некоторых предметов, почерпнутых из мыслей своих «хозяев», коими числились мы трое.

— О, Покровитель! Тут ещё и менталка задействована, — обалдела Алекс. Собственно, мы все пребывали в слегка оглушенном состоянии. Я молчу уже, что просто изобразить на любой поверхности Моня может что угодно и кого угодно. По сравнению с остальными функциями это вообще ерунда.

— Ну что, девочки, — заухмылялся Феликс, — Мне кажется, мы создали монстра.

—  А вот мне так не кажется, — вздохнула я. — Я в этом уверена. Как же хорошо, что экзамены уже сданы…

— Факт, — поставила точку своим вздохом под нашими Алекс. —  Какие наши дальнейшие планы? Остаемся здесь или возвращаемся в общежитие?

Я с тоской посмотрела в сторону новой уютной спальни.

— Как бы ни хотелось остаться в доме, вернуться в общежитие всё же придется. Мало ли, вдруг нас Зигизмундыч искать будет. Глядишь, ещё похвалит за своевременную очистку стены, — я нервно хихикнула.

— Или четвертует, — пессимистично добавил Феликс, а потом резким движением встал из-за стола. —  Ну, тогда стоит двигаться в обратный путь. К тому же, через пару часов ужин…

Обратный путь не занял много времени. Мы больше медлили из-за того, что по кругу гоняли один и тот же разговор о том, как умудрились настолько феерично напортачить с, казалось бы, стандартным и много раз воспроизводимым зельем, что на свет появилось такое чудо. Феликс даже загорелся провести ещё один эксперимент, но мы охладили его пыл, попросив его подождать хотя бы до момента, когда мы получим наши дипломы об окончании ГИМИКа и будем считаться вольными взрослыми пташками. Нехотя Рыжик вынужден был согласиться с нашим мнением.

Моня оставил по 1 капельке на вещах для каждого из нас, чтобы «пригодиться, если понадобится помощь». В целом это даже было неплохо, у частички всегда можно было узнать, где находится остальной Моня. Плюс в моей голове стали бродить мысли о том, как можно украсить альма-матер к выпускному. И в этот раз я решительно могла затмить все предыдущие года, потому что ни у кого не было настолько великолепного помощника, который, как он признался почти по секрету, мог оккупировать каждую поверхность замка примерно за ночь. А это очень и очень много! Настолько эпично мне, конечно, не требовалось, но на заметку данное хвастовство я взяла.

На всякий случай мы прошли под злополучной аркой. Стена выглядела девственно-чистой, исчезли даже старые подтеки от дождей. Казалось, будто только недавно был проведен ремонт. Но краем глаза я уловила краткий золотистый блеск. Относительно человека можно было сказать, что он подмигнул, но относительно краски…

—  Ага, Моня бдит, — удовлетворенно заметила вслух.

И тут нам навстречу выпрыгнул взмыленный мальчишка-первокурсник. Кажется, тот же самый, который стучался в нашу с Алекс дверь буквально два дня назад.

— О, студентка Лесная, — расплылся он в улыбке. Мне показалось, что она не сулит лично мне ничего хорошего. —  А я вас везде ищу! Вас вызывает ректор, всех троих! — Мальчишка не менее радостно окинул взглядом моих сопровождающих. — Я же правильно понимаю, что с вами студентка Флёр и студент Абели?

— Правильно, — мы синхронно вздохнули. Точно ничего хорошего. — Он в каком настроении?

— Рвет, но ещё не мечет, — захихикал первокурсник.

— Значит, всё же четвертовать, — огорчился Феликс, — Как думаете, гонцу, принесшему плохую весть, будем рубить голову? —  и зловеще заиграл пальцами. Мальчишка шарахнулся.

— Эй, вы чего! Я ж тут так, на четверть ставки, просто передал весть. И вообще меня тут уже нет, — и он дал такого стрекача, что оставалось только расхохотаться ему вслед.

— Ну что, идем сдаваться? — погрустнел Лик.

—  Не нукай, не запряг! — хлопнула его по плечу Алекс.

Наша троица сменила направление и вместо общежития очень нехотя поползла в сторону начальства. Вопрос, что нас там ждало, стал очень насущным, ибо больше, чем есть, накосячить мы не успели.

Путь на северную башню, где находился кабинет ректора, занял минут 15. Мы тихонько поскреблись в кабинет. Секретаря на месте не было. Они частенько сменялись, мало кто оставался дольше, чем на полтора-два года. Самая быстрая смена секретарей на моей памяти произошла, когда мы учились курсе на 5. Тогда за один учебный год сменилось порядка 8 сотрудников.  Один парнишка из рода фей смог продержаться всего неделю. Не исключено, что он бежал, сверкая пятками лишь потому, что курс ведьмочек из природников проходил на тот момент приворотные зелья, а фей был очень хорош собой и сделался объектом для испытаний. Итог закономерен. Побочных эффектов было немерено. Зигизмундыч, казалось, пыхал огнем (даром, что не дракон), и те ведьмочки получили отработки на 2 месяца, домашний арест, и каждая по очереди выполняла обязанности секретаря, пока не нашелся новый. А ещё был наложен строгий запрет на применение различных приворотных, экспериментальных зелий на неприспособленных сотрудниках вне занятий. Студенты тоже немного попадали под категорию «неприспособленных» (особенно первые 3 курса), но за ними приглядывали уже спустя рукава, воспринимая данный процесс, как один из методов преподавания и выживания. Студент должен уметь позаботиться о себе сам.

На удивление ректор встретил нас достаточно в благостном настроении. Не исключено, что и зол-то был не на нас, а на кого-то другого.

— Явились? — грозно посмотрел на нас Анастасий Зигизмундович, но грозность эта была больше для проформы, так что мы не купились и немного расслабились.

— Явились, — излишне печально вздохнула я. Мы чинно сели на стулья для посетителей.

Если подумать, то мы столько раз оказывались в этом кабинете как в полном составе, так и в частичном. Я, безусловно, посещала ректора чаще остальных благодаря маме.

Мне были прекрасно знакомы крутые лестницы северной башни, которую студенты чаще именовали Драконьей по двум причинам: из-за флюгера в виде дракона на крыше и из-за нашего многоуважаемого ректора под этой самой крышей; прекрасно знакома эта приёмная с вечно мельтешащими секретарями. Последняя секретарь по имени Мелисса Березкина, кстати, уже начала бить рекорды по удержанию рабочего места – 2 года и 2 месяца. Наверное, потому что дриада смогла найти подход к фавну и оказалась более стрессоустойчива и «фиолетова» к выходкам студентов.

А ещё мне не менее знакомы эти четыре протертых стула для посетителей в кабинете самого Зигизмундовича – 2 красных и 2 бежевых, немного разного стиля. Не одно поколение учеников пыталось проковырять в них дырки, но стулья упорно держались. И, наконец, полки с бесценными книгами и блестящими артефактами… Здесь было всё по душе.

— Что ж, смотрю, с задачей по очистке вашего безобразия вы справились, — слегка прокашлявшись, констатировал ректор, потерев пальцами подбородок. — Кстати, куда оно делось?

— За пределы кампуса, — похлопала глазами Алекс. Зигизмундыч слегка скривился и недоверчиво хмыкнул.

— Будем считать, что я вам поверил. Мне ждать какой-то неприятности с той стороны?

Его взгляд стал более грозным. Мы дружно помотали головами, но я обратила внимание, что так же дружно и скрестили пальцы под столом. Заболоцкий скривился ещё больше.

— Ладно, оставим ваше… «невраньё» на вашей совести до следующего раза. Теперь поговорим о делах насущных, то бишь следующих полутора неделях, которые остаются до вашего выпускного, — ректор откинулся на спинку своего кресла и соединил кончики пальцев правой и левой рук. Я, наоборот, слегка подалась вперёд. — Поскольку формально вы ещё числитесь нашими студентами, пусть и успели вполне успешно в числе лучших учеников за последнее время сдать все выпускные экзамены… — О да! Наш Зигизмундыч не был бы Зигизмундычем, если бы хотя б чуть-чуть не похвалил своих самых, не побоюсь этого слова, любимых проказников. Мы расплылись в улыбках, и ректор немного сбился с речи. Он снова прокашлялся. — Так вот. С моральной точки зрения наказывать вас сильно не хочется, но этически всё же стоит…

— Анастасий Зигизмундович, можно мы займемся украшением замка к выпускному? — решительно прервала его я, пока он не затянул пространную речь и не придумал какой-нибудь гадости. Со стороны Рыжика послышался приглушенный стон. Я пихнула его коленом, чтобы не вздумал встрять в разговор.

— Украсить замок к выпускному? — растерялся Заболоцкий. Я решительно кивнула. После моих тычков закивали и мои друзья. — А вы уверены, что вы справитесь втроем?

— Да, уверены ли мы, что справимся? — тихо зашипел мне Феликс. Я снова пнула его.

— Думаю, мы попробуем. Если что, можно будет привлечь нескольких помощников?

Анастасий Зигизмундович задумчиво оглядел нас по очереди и кивнул. Потом излишне радостно улыбнулся.

— Кажется, у меня есть для вас ещё один помощничек. Он, конечно, пока мало что умеет, но, думается мне, что как раз у вас кое-чему и поучится.

— А он точно хорошему у нас научится? — пробормотал Лик. На этот раз он удостоился грозного взгляда от Алекс и очередного пинка от меня. Скорее всего, пинка было бы два, но Рыжику крупно повезло, что я сидела посерединке.

— Да, думаю, что вы постараетесь научить его только хорошему, пока ещё студент Абели, — хмыкнул Анастасий Зигизмундович. — Фамилия Шлёз вам о чем-то говорит?..

***

— Элька, ты что удумала? — зашипела на меня подруга, едва за нами закрылась дверь кабинета. — Какое украшение замка к выпускному? У тебя горячка? Ты сбрендила? — она потрогала ладонью мой лоб. Я недовольно фыркнула и сбросила ее руку.

— Сама ты сбрендила, Сашка! — и показала ей язык. Алекс закатила глаза. — А если серьёзно, ты забыла о нашем главном помощнике? Так быстро?

Феликс звонко хлопнул себя ладонью по лбу. Ага, дошло.

— Так что мы справимся, друзья мои! — я патетично подняла руки над головой. — А ещё представьте, какое дополнительное наказание мог бы придумать нам ректор с учетом того, как сильно мы уже достали его своими выходками.

— В последние полгода мы, можно сказать ничего не делали, — обиженно фыркнул Феликс, начиная спускаться по винтовой лестнице башни. — Так, слегка подкрасили там, слегка подмочили тут…

— Немного подорвали сям, — хихикнула я, — чуть-чуть взбудоражили домовых.

— А ещё несколько раз поиздевались над Лариской, утопили в пруду музейный экспонат… — весело продолжила Алекс, следуя за ним.

— Тссс, — зашипел Феликс и посмотрел по сторонам. — Фух, никого. Ты чего так громко? Никто ж так и не узнал, что это мы. К тому же, деревянный кораблик по определению должен плавать.

— Правильно сконструированный, да, — снова хихикнула я. — Но у кораблика, который последние лет 200 пылится на полке, могут быть нарушения конструкции, иными словами – дыры в корпусе.

— Поумничай мне тут ещё, — беззлобно проворчал Рыжик, перескакивая через ступеньку. — Кто ж знал, что судёнышко давно прохудилось?

— Мы с Элли вообще предполагали такое развитие событий, но кто-то уперся, — будто в никуда произнесла подруга. Рыжик резко обернулся, бросил на нее обиженный взгляд и ещё быстрее стал прыгать через ступеньки. Мы с Алекс переглянулись и расхохотались.

— Бросьте ссору, друзья, жизнь продолжается! Тем более, нужно идти кушать, — всё ещё посмеивалась я. Мы как раз достигли первого этажа и вышли в холл. До столовой оставалось рукой подать. — Мне вот, например, очень интересно, кто ж такой этот загадочный Шлёз.

— Есть у меня некоторые подозрения, — пробурчал Феликс. — Но делиться ими я с вами не буду.

— Гляди-ка, обиделся, — прошептала Алекс мне на ухо. Я пожала плечами:

— Ничего, сейчас покушает и оттает.

Собственно, подобное было не впервые. Рыжик действительно покушал и оттаял. Видимо, он действительно тот самый тип, путь к сердцу которого лежит через желудок.