По осколкам нас

Дарья

Я с волнением смотрю на высотное офисное здание, мерцающее в лучах летнего солнца. Страшно переходить на новое место работы, но нужно. Зарплату тут обещают не меньше, чем у Градского, зато мне не придётся работать с подлым женатиком, соблазнившим мою сестру.

Вхожу в просторный вестибюль и осматриваюсь. Справа большая вывеска со списком организаций, находящихся в здании, слева удобные диванчики для ожидающих и кофейный аппарат. Впереди ряд турникетов и стойка охраны.

— Добрый день. У меня назначено собеседование в юридическую компанию «Гарант права», — обращаюсь к низенькой женщине в форме.

— Минуточку, — она отходит к телефону. — Ваше фамилия, имя и отчество?

Как всё серьёзно.

— Миронова Дарья Сергеевна.

После предварительного звонка, женщина записывает меня в журнал, выдаёт разовый пропуск и рукой показывает на лифт, расположенный рядом с широкой закруглённой лестницей.

— Двадцать четвёртый этаж.

— Спасибо, — благодарю я и просачиваюсь через турникет.

Поднимаюсь наверх в компании людей в строгих деловых костюмах и думаю о сестре. Переживаю за неё.

Прошло уже три года, как я переехала в Москву, два из которых прожила вместе с Адель. Я сдержала своё обещание, забрала её с собой, но уберечь так и не смогла. Четыре месяца назад сестра влюбилась по уши в таинственного рыцаря в доспехах и только вчера я узнала, что этот таинственный рыцарь — директор компании, в которой я работаю. Женатый директор, от которого сбежала моя беременная сестра, оставив мне лишь жалкий клочок бумаги с парой прощальных слов…

Выдыхаю, стараясь отбросить переживания хотя бы на время. Мне нужно произвести хорошее впечатление и получить эту работу. Лифт останавливается и я выхожу из кабинки, утопая каблуками в тёмно-синем кавролине длинного коридора. Напротив стойка информации, за которой сидят две миловидные девушки.

— Добрый день. Дарья Сергеевна? — приподнимается одна. Светленькая красавица, примерно моего возраста.

— Да.

— Я провожу вас, — улыбается мне и ведёт по коридору.

Я нервничаю. Каждая дверь выполнена из темного дерева с матовыми стеклянными вставками, на которых аккуратно прикреплены именные таблички с фамилиями и должностями сотрудников. В коридоре так тихо, что я слышала, как из-за дверей доносится тихий звук разговоров и щелчки клавиатур. В компании Градского, где я проработала три года, был небольшой отдел по договорной работе, состоящий из шести человек. А тут — несколько десятков кабинетов, в которых сидят сплошные юристы! Чувствую себя маленькой зелёной девчонкой, и уверенность в себе мгновенно улетучивается.

— Войдите, — раздаётся грудной мужской голос, после короткого стука в дверь.

Девушка заглядывает в кабинет.

— Борис Романович, к вам на собеседование, — говорит, как рапортует.

— Да-да, — высокий мужчина лет пятидесяти поворачивается в широком кожаном кресле и заканчивает разговор по телефону. — Ладно, отдыхай, давай, ко мне пришли на собеседование… Расширяем, конечно, ты как думал… Вот приедешь с отпуска и сам выберешь… Пока.

Мужчина откладывает телефон и устремляет на меня оценивающий взгляд. По спине проносится неприятный холодок, а я по обыкновению его игнорирую. Уже привыкла.

— Добрый день, — улыбаюсь вежливо и представляюсь. — Миронова Дарья Сергеевна.

— Проходите, — кивает мужчина, жестом показывая на стул. — Присаживайтесь. Думал, вы постарше будете, Дарья Сергеевна. Дети есть?

Казалось бы стандартный вопрос, который волнует каждого работодателя, а у меня от него мурашки пробегают по телу и ладони потеют.

— Нет, — опускаю взгляд, а сердце пропускает удар.

Сажусь на указанное место и укладываю на колени сумочку.

— Замужем? — басит мужчина.

— Даже в планах нет, — вежливо улыбаюсь.

И не уверена, что когда-либо выйду замуж…

— Хорошо, — тянет Борис Романович и его взгляд снова карабкается по моему телу.

Неприятно.

Он открывает моё резюме, бегло просматривает, постукивая пальцами по столу.

— Почему решили сменить место работы? Должность руководителя получили…

Это так. Новую должность я получила совсем недавно, столько планов строила, вникала, изучала всё, а сейчас сижу на планёрках и не могу смотреть на своего директора без тошноты и отвращения. Женатый похотливый мерзавец!

— Хочу развиваться в другом направлении, — отвечаю ровным тоном и невольно смотрю на правую кисть своего потенциального руководителя.

На безымянном пальце блестит широкое золотое кольцо — он тоже женат, но это не мешает ему разглядывать меня, как товар на рынке.

— Это мы легко устроим, — улыбается он задумчиво и откладывает резюме.

Мы недолго беседуем. Борис Романович рассказывает в каких основных сферах работает компания, потом объясняет, что ему нужны юристы для работы с гражданскими лицами и объясняет мои обязанности. Соглашаюсь со всем, особенно с окладом, и мужчина подводит итог:

— Что ж, Дарья Сергеевна, добро пожаловать в нашу команду. Когда будете готовы к работе? С прежнего места ведь ещё не уволились?

Выдыхаю с облегчением.

— Сегодня же напишу заявление.

— Тогда будем ждать вашего звонка.

— Спасибо, обязательно.

— Удачи, — прощается он и переключается на свои дела.

Возвращаюсь на работу и пишу заявление на увольнение. Девочки с грустью вздыхают, кружась возле меня и уговаривают передумать.

— Даш, а может не надо? У тебя квартира в ипотеке! У нас же стабильность, а там что будет?

— Что стряслось-то хоть, расскажи… Мы накосячили где-то?

— Нет, девочки. Просто место хорошее предложили.

Не буду же я рассказывать о том, что наш женатый директор заделал моей сестре ребёнка. Если останусь здесь, то не удивлюсь, если манипулировать мною будет, чтобы до Адель добраться.

Иногда мне кажется, что на нашем роду Мироновых какое-то проклятие. Не везёт нам в любви от слова совсем.

— Даш, ну ты нас не забывай! — девчонки чуть ли не плачут.

— Я ведь ещё даже заявление не отнесла, а вы меня чуть ли не хороните!

— Да где мы ещё такую начальницу найдём. Поставят опять какую-нибудь мегеру и будем тут выть!

Я улыбаюсь. Мне приятно настолько, что сама готова лезть в карман за платочком. Поспешно сбегаю в приёмную, надеясь застать начальство на работе.

Наташа, его секретарь, понуро вздыхает, глядя на двойную дверь директора.

— Случай, может не сегодня? Я его таким злым уже сто лет не видела. Всех шлёт лесом!

Конечно, не каждый день любовницы сбегают от такого красавца! Боюсь представить, какие он условия моей сестре выдвинул на их ребёнка, раз она решила всех обмануть и исчезнуть. Даже меня бросила…

— Мне сегодня нужно.

Секретарша вздыхает и звонит начальнику:

— Марк Константинович, к вам Дарья Сергеевна!

— Пусть войдёт, — отвечает мой босс практически сразу.

Смело вхожу в кабинет и застаю в кресле напряжённого и усталого человека. Неужели переживает за ту, чью жизнь испортил? Удивительная редкость. На самом деле, раньше я всегда восхищалась Градским. Он казался мне на редкость благородным, справедливым и умным человеком. Но я слишком часто ошибаюсь в людях.

Кладу на стол заявление.

— Я бы хотела уйти без отработки.

Босс раздражённо сжимает челюсти, глядя на листок.

— Вас что-то не устраивает в нашей компании, Дарья Сергеевна? — спрашивает строго.

В компании? Вряд ли. А вот личные отношения у нас точно не заладились.

— Вы знаете, почему мне лучше уйти, Марк Константинович.

— Понятия не имею, — отрезает строго. — Мои отношения с вашей сестрой не мешали вам работать здесь на протяжении нескольких последних месяцев. Не вижу поводов для увольнения.

Я опускаю взгляд. Мне неприятна эта беседа. Я свою сестру со стажировки перехватила, чтобы она жила спокойной и счастливой жизнью. А он её обманул самым гнусным образом! Хочется столько всего высказать этому мерзавцу за мою Адель, но я выдавливаю из себя улыбку и произношу:

— У меня на этот счёт другое мнение. К тому же мне предложили хорошее место, и я согласилась.

Помедлив, Градский щёлкает авторучкой и подписывает заявление.

— Без отработки не получится, — объясняет по-деловому сухо. — Передадите бразды правления Антипову в течение двух недель.

«Со мной всё хорошо, Даш! Запиши этот номер и звони в любое время. Ада», — приходит на телефон сообщение спустя две недели ожидания. Сердце подпрыгивает в груди.

Я еду на новую работу в метро и мне не совсем удобно сейчас говорить, поэтому пишу сообщение:

«Ты где?»

«Покоряю родные просторы!»

Внутри всё холодеет от её беспечного ответа.

«Ты вернулась домой к матери?»

«Нет, конечно. Я сняла квартиру, мне Никита помог».

«Ада, зачем всё это? Возвращайся, прошу тебя. Я не дам тебя в обиду, обещаю. Закон всегда на стороне матери! Единственное, что получит Марк Градский, это установленный судом график общения с ребёнком».

«Даш, всё не так просто. Не хочу тебя грузить своими проблемами. Я справлюсь, честно!»

Во мне что-то обрывается от этих слов. Я потеряна. Нить, за которой я шла в своей темноте целых три года, внезапно выпала из рук, и я совершенно не понимаю, куда двигаться дальше. Ведь всё что я делала, было ради благополучия сестры, а теперь она уехала…

«Тебе нужны деньги? Или какая-либо другая помощь?» — пишу ей.

«Нет. Денег у меня теперь достаточно! Я пришлю тебе средства, закроешь ипотеку».

Что?! Как?! Откуда?!

Поезд со свистом притормаживает и мне приходится убрать телефон в сумку. Сливаюсь с потоком хлынувших по платформе людей и выхожу на улицу. Ладно, с сестрой я поговорю вечером и всё выясню, а сейчас нужно спешить на работу. Не хочется из-за личных переживаний ударить в грязь лицом в первый же день.

Вхожу в уже знакомое здание и поднимаюсь на двадцать четвёртый этаж. Я приехала на двадцать минут раньше, но за стойкой информации уже сидит одна из девочек. Здороваюсь и спешу на своё новое рабочее место. Кабинет просторный, на пять человек. У каждого своя рабочая зона, обустроенная таким образом, чтобы никто друг другу не мешал. Подхожу к чистому столу, убираю сумку в шкаф и сажусь в кресло. Провожу в гордом одиночестве минут десять, и только потом в кабинет входят сразу две женщины, весело переговариваясь.

— Доброе утро, — поднимаюсь из-за стола с приветливой улыбкой.

— Привет, — улыбается та, что моложе, с интересом ко мне приглядываясь.

У неё короткая стильная причёска на осветлённых волосах и большие серые глаза.

— Наконец-то! — хлопает в ладоши вторая. Ухоженная брюнетка лет сорока. — Сейчас подкрашусь и подкину тебе работёнку.

Женщина садится за стол, доставая из сумочки косметичку, а я отчаянно вспоминаю её имя. Нас представляли, когда я приходила в компанию на прошлой неделе, показывали рабочее место и знакомили с группой юристов по работе с физлицами.

— Чай будешь? — спрашивает первая, сворачивая куда-то в закуток.

— Нет, спасибо.

Тут в кабинет снова входят, вернее врываются вихрем. На этот раз высокий мужчина в голубой рубашке и брюках. Темноволосый, стройный, с дипломатом в руках.

— Доброе утро, Светик, — воркует он, подходя к брюнетке. — Всё прихорашиваешься?

— Рабочий день начнётся через десять минут, Влад, — недовольно смотрит она на мужчину, отрывая взгляд от зеркальца, а потом продолжает мазать губы яркой помадой.

Мужчина вскидывает руку с часами на запястье.

— Восемь минут, — поправляет он. — Ладно, я к вам на чай, девочки. Катюш, нальёшь мне чашечку?

— С удовольствием, Владислав Николаевич! — отзывается моя новая коллега из закутка.

И тут цепкий взгляд мужчины сталкивается с моим.

— Ух ты, у вас пополнение, дамы? — говорит с хитрой улыбкой. — Здравствуйте, я Влад.

— Николаевич, — едко добавляет «Светик», захлопывая зеркальце.

Я киваю.

— Очень приятно, Дарья.

— Сергеевна, — опять добавляет брюнетка.

Парочка молчаливо переглядывается и мне становится неловко. Кажется, у них служебный роман, причём в статусе «всё сложно». Отворачиваюсь к окну и помалкиваю, стараясь не прислушиваться к их беседе.

К девяти часам в кабинете нас всё так же остаётся трое. Два рабочих стола пустуют. Вдоволь наговорившись, «Светик» провожает Влада Николаевича, и, наконец, зовёт меня к себе.

Я подхожу к столу и, наконец, узнаю её полное имя.

«Грушина Светлана Александровна. Юрист» — сверкает золотистыми буквами треугольная табличка.

— И так, первую неделю я не буду ставить тебя в график приёма, — произносит она, когда я сажусь напротив. — Осваивайся. Но это максимум, что я могу тебе дать. Работы много, а один человек в отпуске. Какой профиль у тебя идёт лучше всего?

— Я не работала с физлицами.

Грушина удивлённо округляет глаза и едва их не закатывает, демонстрируя недовольство.

— Приехали, — тянет со вздохом. — Чем занималась?

— Договорной работой. Споры по контрактам, издержки…

— Мда… — перебивает меня, постукивая пальцами по столу. — Ладно, возьмёшь гражданские споры, в этой сфере работы больше всего, мы зашиваемся. Ну и консультации по любым вопросам. Если что не понятно, спрашивай. Самодеятельностью у нас тут не занимаются, работа сплочённая с акцентом на авторитет.

— Хорошо.

— Держи вот эти доверенности, — она протягивает мне толстенную папку. — Здесь все клиенты, которых мы представляем в суде. Везде добавишь в представительство своё имя. Электронные варианты в папке обменника с пометкой «Нотариус».

— Во все? — уточняю я.

— Разумеется. Если кто из нас завтра заболеет или не дай бог помрёт, в суд кто поедет? — спрашивает она и тут же отвечает: — Правильно, любой из нас. Но лучше, конечно, быть живым и здоровым. Это на свободное время, так сказать, не к спеху. А вот в это, — она протягивает папку поменьше, — нужно вникнуть в ближайшее время. Ангелина в отпуск умотала, а тут апелляционные жалобы. Возьмёшь на себя.

Ухожу с папками к своему столу и открываю ту что поменьше, с делами. Пока изучаю всё, не замечаю как время близится к обеду. Тут в кабинете звонит телефон, и я по привычке беру трубку первая, а Светлана Александровна машет на меня рукой, мол положи. Аккуратно кладу трубку и слушаю её приторное воркование:

— Да, Борис Романович… Конечно тут, работает… Хорошо, сейчас подойдёт, — Она кладёт трубку и строго произносит: — Когда я в кабинете, трубку всегда беру я.

Это я уже поняла…

— Зайди к Борису Романовичу, он ждёт.

Молча закрываю папку и ухожу в кабинет начальника. В коридоре сотрудники. Все идут на обед, переговариваются, а меня вдруг охватывает странное волнение. Сердце пропускает удар, и потом разгоняется, трепещет, как маленькая птичка в клетке. Я замираю, не понимая своего состояния. Прикладываю руку к груди и глубоко вдыхаю.

Становится чуточку легче. Но только лишь чуточку. Мне кажется, будто за мной кто-то наблюдает. Оглядываюсь по сторонам. Небольшая группа людей спокойно прошла мимо, никто даже не обернулся. У окна ко мне спиной стоит высокий мужчина в строгом деловом костюме, рядом девушка, показывает ему какую-то папку, объясняет что-то, с волнением заправляя пряди волос за уши. На меня никто не смотрит. Никто.

В чём дело?

Я отворачиваюсь, делаю шаг и вдруг столбенею окончательно. Сердце уже не трепещет, оно бьётся неистово. Я вновь оборачиваюсь на пару у окна. Рассматриваю высокую стройную мужскую фигуру и не могу больше отвернуться. Мужчина спокойно листает папку, кивает на слова собеседницы.

Быть не может… Мне просто кажется…

Внезапно его рука замирает, так и не перевернув страницу. Спина напрягается, голова медленно поднимается от папки и чуть поворачивается в мою сторону. Мгновение, и мужчина поворачивается полностью, а я… даже вдохнуть не могу, когда наши взгляды сталкиваются.

Передо мной стоит моё прошлое. Пронзает насквозь светло-голубым цветом чуть прищуренных глаз. В самое сердце…

Илья

Первый день после отпуска самый сложный. С утра бесконечные звонки и разбирательства. Приходится смотаться на пару незапланированных встреч, поэтому в офис приезжаю только ближе к обеду. В вестибюле, рядом с лифтом встречаю Влада. Он стоит, как всегда летящий, что-то присвистывает себе под нос.

— Здорово, Илюха! — протягивает мне руку, едва я останавливаюсь рядом. — Наконец-то вышел! Меня тут твои постояльцы едва не порвали.

Это я заметил по тому, как они сегодня рвали меня. Мы работаем чуть меньше года в одной компании, но общаемся довольно близко. Полгода назад я успел воочию наблюдать его развод с третьей женой. Грызлись из-за имущества, как собаки — жёнушка оказалась тем ещё бульдогом, только это ей никак не помогло. Разводил Влада я, и естественно сделал максимально выгодный для него итог. С тех пор и стал для него «Илюхой».

— Как дела? — спрашиваю, когда мы входим в лифт.

— Я влюбился, — вздыхает шумно Влад, нажимая на кнопку этажа.

— Да ну… — тяну без какого-либо интереса. — В который раз?

— На этот раз окончательно и бесповоротно.

— Дай угадаю — это не Света?

— Угадал, — ухмыляется местный повеса.

Уверен, что каждая привлекательная женщина младше сорока в нашей компании, хоть раз, но ходила с ним на свидание. Причём независимо от того, в каком семейном положении он в этот момент прибывал. Ему тридцать пять. От первого брака двое детей, которых он навещает настолько редко, что можно пересчитать по пальцам все годовые визиты. От двух последующих, слава богу, не наплодил.

— У нас новенькая, в отделе по работе с физлицами. И ты бы видел, какие у неё глаза! — тянет восхищённо. Каждый раз одно и то же. За глазами Влад подразумевает внушительный размер груди. Как минимум, пятёрку. — Я раньше никогда не видел таких глаз! Как заглянул, так и потерялся…

— Неужели шестёрка? — хмурюсь я скептически.

— Да я реально о глазах, а не о сиськах! Там у неё вроде третий размер… А может и меньше… в общем не успел разглядеть.

— А как же Светик? — не стесняюсь подтрунить над ним. Ровно четыре месяца назад мой коллега примерно так же восхищался именно этой женщиной.

— Достала. Столько на себя берёт в последнее время, что уже смотреть на неё не хочется.

— Так бывает, когда спишь со своими подчинёнными, — пожимаю плечами я. — В конце концов, начинаешь подчиняться им и параллельно пытаешься сгладить раздутый особым отношением гонор. Ничему тебя жизнь не учит.

— Ну как же не учит?! Сдуем!

— Удачи, — ухмыляюсь и первым выхожу из лифта.

Я никогда особо не вникал в работу этого отдела, но натыкался на документы, подготовленные Грушиной. Она частенько берёт только те дела, где и думать не надо, чтобы выиграть. Остальным, полагаю, подсовывает менее перспективные варианты. Так что, на месте первого специалиста она сидит только благодаря поблажкам Влада.

Захожу в свой кабинет и смотрю на внушительную стопку документов, что мне принесли за утро. Денёк, конечно, бешенный. Обед придётся пропустить и наверняка задержаться. Едва сажусь за стол, как в кармане пиджака оживает телефон.

Борис Романович решил обо мне вспомнить.

— Ну что, Илья Львович, приехал?

— Только что в кабинет зашёл…

— Давай ко мне. Дело надо одно обсудить.

— Сейчас подойду.

Через пару минут вхожу в кабинет Бориса и сразу получаю в руки инвестиционный договор между одной компанией и индивидуальным предпринимателем.

— Договор стандартный, — сразу переходит к делу. — Средства вложены на пятнадцать миллионов. Предприниматель вёл чёрную бухгалтерию, поэтому инвесторы получали не полный процент с прибыли. Вскрыли не сразу, только спустя два года, после независимой проверки. Ущерб колоссальный. На досудебную претензию предприниматель отреагировал резво — уже подал заявление на закрытие статуса индивидуального предпринимателя.

— Как-то совсем не радужно. Сколько дней прошло с подачи заявления?

— Первый день пошёл. Возьмёшься?

— Куда я денусь. Ты главное договорись, чтобы дело приняли в производство раньше, чем ему статус закроют.

— Сделаю.

— Тогда я сегодня же подготовлю иск. Мне нужны все финансовые отчётности по этому договору и результаты проверки. Досудебка тоже не помешает.

— Помощь нужна?

— Я ещё и посмотреть не успел, что мне там навалили на стол.

— Ладно, попробую тебя разгрузить немного, — Борис Романович протягивает мне визитку. — С него стрясёшь всё, что тебе нужно.

— Это всё? — забираю карточку, собираясь встать из-за стола.

Он ухмыляется:

— А тебе мало?

— Тогда я ушёл.

— Давай.

Выхожу в коридор и по пути к себе набираю номер некого Литвинова Василия Ивановича.

— Алло.

— Добрый день, Василий Иванович. Меня зовут Тихонов Илья Львович, я буду заниматься вашим делом в суде.

— Та-а-к, — тянет он взволнованно. — Внимательно вас слушаю, Илья Львович.

— Мне нужно просмотреть результаты проверки и все документы по инвестиционному договору.

— Все?! За два года?

— Да, в течение часа успеете? Я пришлю адрес электронной почты.

— Попробую до конца рабочего дня. Устроит?

Останавливаюсь у окна, стараясь перебороть раздражение. Придётся объяснить доходчивее…

— Василий Иванович, у нас очень ограниченные сроки подачи иска. Если юридический статус ответчика будет закрыт до того, как наше дело примут в производство, ответчик будет ходатайствовать о его прекращении. И тогда шансы помочь вам будут гораздо ниже.

— Понял. Пришлю в течение часа!

— Хорошо, жду. Будем на связи.

Отключаю вызов и отправляю сообщением адрес электронной почты.

— Илья Львович, здравствуйте, — звучит робко.

Отрываю взгляд от телефона. Передо мной Наташа с папкой документов в руках. Она ещё учится, и пришла к нам на летнюю практику.

— Здравствуй, Наташ.

— Извините, что перед обедом отвлекаю, вас утром не было.

— Всё нормально. Что у тебя? — убираю телефон в карман пиджака.

— Нам прислали результаты экспертизы по земельному участку, где незаконная стройка, — она протягивает мне папку.

Я бегло просматриваю.

— Когда прислали?

— В пятницу. Вот обратите внимание на третий пункт…

Она что-то взволнованно лепечет, а я внезапно перестаю её слышать. Я улавливаю позади себя что-то лёгкое, едва уловимое, и застываю. В груди всё стягивает от того, насколько знакомым кажется это странное чувство. Спиной чувствую на себе чужой взгляд. Или же… совсем не чужой. Медленно поворачиваюсь, улавливая боковым зрением тоненькую фигуру, и сердце тревожно сжимается. Оборачиваюсь полностью, встречаясь взглядом с синими широко распахнутыми глазами.

Все мысли вылетают из головы за одно мгновение. Стою, как громом поражённый и смотрю в такие знакомые красивые глаза. Всего в паре метров от меня стоит та, чьё имя я даже мысленно произносить не в состоянии.

Не могу отвести взгляд, как загипнотизированный. Вдохнуть не получается. Я настолько напряжён, что все мышцы начинает ломить. Внезапно она делает шаг назад, словно спрятаться от меня пытается. Резко отворачивается и уходит дальше по коридору. И у меня, наконец, получается сбросить оцепенение.

— Илья Львович, — слышу голос Натальи, но мне откровенно плевать, какой у неё ко мне вопрос.

— Наташ, давай позже обсудим, что с этим делать дальше, — говорю осипшим голосом и не глядя возвращаю ей папку.

Я продолжаю удерживать глазами хрупкую девушку, что нервным быстрым шагом спешит по коридору.

— Х-хорошо…

Дарья Миронова… Здесь, передо мной. Явилась словно видение из прошлой жизни, и буквально за пару мгновений выдернула наружу всё то, что хранилось во мне, как в чёрном чулане под сотней замков.

Что она здесь делает?

Ответ не заставляет себя долго ждать — Дарья заходит в кабинет Бориса Романовича.

У нас новенькая, в отделе по работе с физлицами…

Быть не может.

Срываюсь за ней следом, движимой какой-то непреодолимой силой. Я должен убедиться в своих догадках. Открываю дверь и буквально влетаю в кабинет шефа. Видение из моей прошлой жизни никуда не делось. Сидит на том же кресле, что недавно покинул я.

— Ты ещё не ушёл, Илья Львович? — спрашивает Борис Романович, вскинув брови. — Это хорошо. Я как раз хотел завербовать Дарью Сергеевну тебе в помощь. Присаживайся, познакомлю…

Дарья

Я вхожу в кабинет Бориса Романовича, даже забыв постучаться. Всё тело бьёт нервная дрожь, а сердце громыхает так сильно, что я не слышу собственный голос, когда произношу:

— Здравствуйте.

Перед глазами продолжает полыхать пронзительный взгляд Ильи Тихонова. Это точно был он, я не смогла бы его спутать ни с кем другим…

— Присаживайтесь, Дарья Сергеевна, — слышу низкий бас, как через глухой вакуум.

Подхожу к столу, пытаясь собраться с мыслями, но не выходит. Я полностью дезориентирована внезапной встречей и не могу думать ни о чём кроме этого.

— Как первый рабочий день? — Едва Борис Романович успевает задать вопрос, как дверь снова распахивается и в кабинет быстрым шагом входит тот, от кого я только что сбежала.

Голубые глаза ловят мои. Взгляд непроницаемый, с холодным блеском, от которого по спине расползается холод. Его очень сложно выдержать. Нервы, как струны, натянуты до предела и готовы сорваться в любой момент. Я опускаю взгляд, впиваясь пальцам в колени под столом, а слева от меня басит Борис Романович:

— Ты ещё не ушёл, Илья Львович? Это хорошо! Я как раз хотел завербовать Дарью Сергеевну тебе в помощь. Присаживайся, познакомлю…

Перевожу беспомощный взгляд на директора и не верю в происходящее. Тихонов работает здесь?! Этого просто не может быть! Это какая-то злая шутка судьбы! В огромном мегаполисе, где проживают больше десятка миллиона человек, меня угораздило устроиться работать в ту же компанию, где работает он?

— Дарья Сергеевна, это Илья Львович — мой лучший юрист и правая рука, — представляет Борис Романович.

— Очень приятно, Илья Львович, — киваю, стараясь избегать прямого взгляда.

— Илья Львович, позволь представить новую сотрудницу…

Но Тихонов перебивает:

— Мы знакомы, — слышу до боли знакомый голос и едва не вздрагиваю.

Поднимаю глаза, встречаясь с чуть прищуренным взглядом. Он буквально жалит холодом. Илья сидит за столом, напротив меня, упирая локти в стол. Пальцы сложены в замок перед лицом, а выражение непроницаемое, словно застывшая маска.

— Серьёзно? — удивленно спрашивает Борис Романович. — Уже работали вместе?

— Нет. Мы знакомы не настолько близко… — отвечает с холодной усмешкой, продолжая пронзать взглядом. — Учились в одном институте. Так ведь, Дарья… Сергеевна?

Сердце обливается кровью. Я сглатываю и едва выдавливаю:

— Так…

— Отлично, — тянет довольно Борис Романович, не замечая тяжёлого напряжения между нами. — Значит, обязательно сработаетесь!

Я молчу, Тихонов тоже. Всё происходящее, как дежавю. Я словно вновь студентка, сижу в кабинете декана напротив лучшего студента юрфака, и готовлюсь работать над аттестационной работой…

Только вот ощущения совсем другие… Как и мы… совсем другие…

— Дарья Сергеевна раньше занималась договорами с юрлицами, — продолжает директор. — Ей наверняка найдётся, что у тебя перехватить, Илья Львович.

— Замечательно, — неопределённо вздыхает Тихонов и сжимает челюсти.

— Дарья Сергеевна? — Борис Романович бросает на меня вопросительный взгляд.

От бессилия хочется взвыть. Я не могу воротить нос в первый же рабочий день, но всё-таки пытаюсь отстоять место в своём отделе:

— Светлана Александровна передала мне несколько дел… — начинаю осторожно.

— Правда? Я говорил Грушиной, чтобы она пока поставила вас на консультации, чтобы освоиться. Так что не вижу проблемы. До вас же их кто-то вёл?

Скорее всего, за них никто и не брался, но вслух говорю другое:

— Полагаю, что да.

— В таком случае, пусть это вас не беспокоит. Пока поработаете с Ильей Львовичем.

— Поняла.

Борис Романович смотрит на часы.

— Тогда, Илья Львович, после обеда забирай Дарью к себе на фронт, — произносит шутливо. — Можете быть свободны.

Я не заставляю себя ждать, первая выхожу из кабинета. Меня продолжает слегка потряхивать от напряжения. Жестокая ирония судьбы. Я бы сейчас всё отдала, чтобы вернуться назад к Градскому. Несусь к себе в отдел и думаю, что мне теперь делать. Уволиться? Потерять хорошую заработную плату, когда на плечах висит двадцатилетняя ипотека?

Останавливаюсь у двери, и оборачиваюсь, вглядываясь вдаль коридора. Илья так и не вышел из кабинета директора.

Илья

Даша уходит, а я так и сижу, пялясь в одну точку. Не представляю себе, как бы будем работать вместе после «красивого» расставания, что произошло между нами. В груди снова пульсирует тупая боль, и заглушить её не так-то просто. Особенно когда перед глазами, в кресле напротив, продолжает сидеть взволнованная и растерянная синеглазка, избегающая меня взглядом. Хотя… в той девушке, что я сегодня увидел, нет и малой части той синеглазки, которую я знал. Лишь слабые отголоски того особенного огонька, на который я когда-то подсел.

Особенная… Если бы мог, рассмеялся бы в голос, да только ни черта не смешно. Девушка, в которой я и сомневаться не смел, наставляла мне рога, пока я вкалывал как полоумный ради нашего будущего. Сколько лет её ребёнку? Около двух с половиной, полагаю… Плевать. Даже думать не хочу об этом.

— Договорник… — размышляю вслух, поворачиваясь к Борису Романовичу. — Не похоже это на тебя, принимать на работу юриста столь узкой специализации.

— Давай ещё вспомнил, как я выгрызал тебя у Савицкого? — ухмыляется тот. — Всякое бывает.

Было дело. С Борисом Романовичем Рохмановым я познакомился в суде. Он представлял сторону истца, я ответчика. В итоге одержал нелёгкую победу и с тех пор Рохманов не оставлял попытки переманить меня к себе. Когда предложение стало настолько выгодным, что было грех отказываться, я стал работать с ним. В конце концов, чтобы осуществить свои цели, этот опыт не будет лишним.

— И всё же. Совсем мимо нашего профиля.

— Миронову порекомендовал Глеб Градский, — отвечает он нехотя. — Характеристики хорошие, до руководителя доросла за три года. Так что, потенциал есть, а дальше… посмотрим.

Надо же, какие связи у нашей Даши. Собственно, чему я удивляюсь. Я о ней совсем ничего не знаю.

— Дай мне кого-нибудь другого, — прошу со вздохом, отбрасывая лишние вопросы.

Всё это должно меня интересовать в последнюю очередь.

— В чём дело?

Наверное, в том, что я просто не вытяну рядом с ней, но вместо этого отвечаю:

— Она новенькая, и у меня абсолютно нет времени, чтобы вводить её во все тонкости…

— А я и не предлагаю тебе с ней нянчиться. В конце концов, Дарья юрист, а не школьница. И то, что без опыта по нашему профилю — для тебя только лучше. Подстроишь под себя, так сказать.

— Где, ты говоришь, она работала?

— У Марка Градского. Три года.

Стоп! Три года? Значит, она перебралась в Москву, сразу после защиты диплома и смогла сразу устроиться в крупную фирму. Когда родить при этом успела?

— Хм…

— Что ты не договариваешь, Илья? — спрашивает Рохманов. — Уж слишком сильно тебя волнует Дарья Сергеевна.

Я лишь качаю головой и встаю, не желая делиться не самым удачным опытом из своей жизни.

— Должен же я знать, кого ты мне в работу ставишь, — произношу без лишних эмоций и направляюсь к двери.

— Ну узнавай, узнавай… — летит мне в спину с ухмылкой. — Личное дело в кадрах если что.

Зависаю на пару секунд у порога, а потом одёргиваю себя. Нужно заняться работой, а не маяться дурью. И Дарья Миронова должна интересовать меня меньше всего.

Весь обед не могу собрать мысли в кучу. Давненько меня так не штормило. Голова только ей забита. Я словно вернулся на три года назад, когда несколько месяцев подряд летал в своей прострации и никак не мог окончательно принять действительность. Меня словно разорвало на части. Тот парень, что когда-то влюбился в особенную, как ему казалось, девушку, остался где-то там, в родном городе. Вместе с той, кто помог ему разорваться. А то, что от него осталось — не может любить. Для специфики моей работы очень удобное качество. Я многого достиг за это время. Жаль, что такой ценой.

А то теперь? Сижу тут, с открытым ноутбуком и перечитываю в сотый раз досудебную претензию, чтобы грамотно составить иск. Как школьник потерянный. Похоже тот жалкий влюблённый парень решил меня навестить вместе с моим прошлым. И как теперь от него избавиться — ума не приложу, но обязательно с этим справлюсь.

Ровно в одну минуту второго в кабинет стучат. Моргаю, сбрасывая оцепенение, и бросаю взгляд на дверь. Ручка поворачивается осторожно и медленно, как в замедленной съёмке. В проёме показывается Дарья. Смотрит на меня своими нереальными глазами и нерешительно произносит:

— К вам можно?

Чёрт, как же меня корёжит от этого официального тона. Ещё в кабинете Рохманова резанул её «Илья Львович» и попытка сделать вид, что мы не знакомы. Отвожу взгляд на монитор и как можно хладнокровнее произношу:

— Проходи.

Дарья

— Нет, ну это нормально? — кипит Светлана Александровна, когда я возвращаю ей папку с апелляциями. — Я три месяца просила к нам в отдел человека, а в шоколаде у нас снова Тихонов!

— Это же временно, — стараюсь успокоить негодование новой коллеги.

— А мне от этого легче? Стоит подумать, будто он у нас один такой самый загруженный! Да за те деньги, что он получает, ему ночевать здесь можно, а не в отпусках прохлаждаться, — продолжает негодовать она.

— Да ладно тебе, Свет! — Катерина поднимается из-за стола и забирает со стола папку. — Тут же уже по наработанному нужно ответ держать. Хочешь, я возьму эти дела, пока Ангелина в отпуске?

— Оставь пока, — бурчит она и смотрит на время. — Идёмте пообедаем, а потом уже думать будем.

— Пошли, Даш, — зовёт меня блондиночка. — Покажем тебе наш местный буфет.

Сейчас я как оголённый комок нервов, о едё совсем не думаю, но иду с новыми коллегами за компанию. Нужно вливаться в коллектив, если я решусь здесь остаться. Собственно, выбора у меня всё равно нет. Позволить себе уйти в никуда я не могу. Нужно сначала подыскать достойную замену.

Просторное светлое помещение, занимающее всю правую часть первого этажа сложно назвать буфетом. Это больше похоже на столовую. Здесь раздача, большой выбор блюд и много столиков. Девушки набирают себе блюда, а я покупаю только чай и пончик. Садимся за свободный столик. Катя берёт приборы, смотрит на мой скудный обед и спрашивает:

— Ты на диете?

— На диете пончики не едят, — встревает Светлана. — А вот я на диете. Три килограмма нужно сбросить, я в любимое платье не влезаю.

Невольно окидываю Грушину взглядом. Она достаточно худенькая, с пышной грудью и тонкой талией. Как по мне она в отличной форме, но оставляю свой комментарий при себе:

— Просто не голодна.

— Волнуешься, да? — улыбается Катя. — Не переживай, Илья Львович только с виду кремень бесчувственный, на самом деле вполне адекватный. Тебе повезло, что будешь работать с ним. С советом никогда не откажет.

— Катя просто сохнет по нему с первого дня, как он у нас появился, — с ухмылкой заявляет Света, а я застываю, чувствуя, как сердце снова болезненно жалит.

Меня не должна волновать его личная жизнь. Я сама поставила точку в наших отношениях и хотела, чтобы он был счастлив, но слышать о нём всё равно больно.

— Ничего подобного, — тут же смущается Катерина, её щёки покрывает румянец, а глаза возмущённо округляются.

— Приятного аппетита, девочки! — раздаётся над нашими головами. — К вам можно присоединиться?

Перед столом стоит Владислав Николаевич с подносом в руках.

— Да, конечно, — тут же оживает Грушина и убирает свою сумочку со свободного стула.

Мужчина присаживается, ловит мой взгляд и его губы растягиваются в лукавой улыбке.

— Как вам у нас, Дарья? Осваиваетесь?

— Потихоньку.

— У Тихонова она осваиваться будет. Мы потеряли юриста сразу же, как нашли, — недовольно ворчит Светлана Александровна.

— Правда? — Влад удивлённо вскидывает брови, а его взгляд как бы невзначай мажет по моему телу. — Какой шустрый.

— Влад, может, ты с Рохмановым поговоришь?

— Сбавь обороты, Светик, — мягко, но в то же время твёрдо отрезает он. — Ещё не хватало тебе директору указывать, как работу распределять.

«Светик» демонстративно дуется, а Владислав Николаевич это игнорирует, подмигивая мне. Весь обед компания разговаривает, а я только впитываю информацию. Если я правильно всё понимаю, то у Бориса Романовича два ведущих юриста — Тихонов и Владислав Николаевич. Если первый отвечает за юридических лиц, то второй берёт сложные дела физиков. Все остальные работают группами.

— Ну, что ж, было приятно провести с вами время, дамы, — Владислав Николаевич поднимается из-за стола и вновь бросает на меня хитрый взгляд. — Вы сейчас к Илье Львовичу, Дарья? Могу проводить.

— Кабинет двести четырнадцатый, — сообщает напряжённо Грушина. Ей не очень нравится повышенное ко мне внимание со стороны ухажёра. — Там табличка даже имеется. Так что, не потеряется.

Натянуто улыбнувшись, убираю со стола свою посуду, и первая ухожу к лифту. Нажимаю на кнопку вызова, и чувствую, как в груди зарождается волнение. Не представляю, как себя вести с Ильёй. Как спокойно разговаривать и обсуждать с ним рабочие вопросы. Возможно, нам лучше сразу обсудить границы общения, чтобы обоим было проще.

—Прошу прощения за Свету, — раздаётся за спиной, и я вздрагиваю.

Владислав Николаевич догнал меня и тоже ждёт лифт. Рядом скапливается небольшая группа людей.

— Она иногда ведёт себя слишком резко.

— Всё в порядке, — заверяю я.

На предыдущем месте работы у меня в руководителях была такая мегера, что меня сложно чем-то удивить. Створки лифта разъезжаются с характерным звоном, и Владислав жестом приглашает меня в кабинку:

— После вас.

Лифт заполняется почти под завязку. Я стою в самом углу, а Владислав стоит очень близко. Настолько, что я улавливаю древесный аромат его парфюма. С лёгкой улыбкой рассматривает моё лицо.

— Вы замужем, Дарья?

— Эм… нет.

— Значит, отбиваетесь от поклонников в одиночку?

— Я предпочитаю посвящать себя работе.

— В этом мы с вами очень похожи, — качает он головой.

Лифт несколько раз останавливается, в кабинке становится гораздо свободнее, но мужчина и не пытается прибавить расстояние между нами. Приходится выбивать себе свободу самостоятельно. Шагаю в сторону.

— Скоро наш этаж.

Влад чуть отступает, продолжая удерживать меня взглядом. Я чувствую себя неуютно. Мне и раньше оказывали внимание на работе, но чтобы вот так резво, да ещё и в первый рабочий день — впервые.

Выходим в коридор, и я сразу оглядываюсь на указатели.

— Нам направо, — подсказывает мужчина и равняется на мой шаг. — Предпоследняя дверь.

— Спасибо…

Он провожает меня прямо до кабинета Тихонова.

— Что вы делаете завтра вечером, Дарья?

— У меня есть кое-какие дела…

— Среда, четверг, пятница? — перечисляет он, не желая принимать завуалированный отказ.

— Владислав Никол…

— Просто Влад, — поправляет он меня. — Предлагаю отбросить формальности и поужинать в эту пятницу, чтобы узнать друг друга получше.

— Это вряд ли понравится моему молодому человеку, — кидаю привычный, но липовый козырь.

— Хм, — Влад даже не смущается. — Тогда предлагаю устроить завтра дружеский безобидный обед. Не отказывайся, Даш.

— Извините, мне нужно работать, — качаю я головой и несмело стучу в дверь, надеясь, что мой провожатый теперь пойдёт по своим делам.

Но это не срабатывает. Он стоит справа от двери и ждёт, когда я войду в кабинет. Прожигает мой профиль пристальным взглядом. Поворачиваю ручку двери, а сердце начинает грохотать от волнения. Встречаюсь взглядом с Тихоновым, сидевшим за столом перед ноутбуком, и несмело спрашиваю:

 — К вам можно?

Взгляд голубых глаз темнеет. Илья чуть склоняет голову, и выдерживает паузу, словно мысленно посылает меня ко всем чертям, а потом произносит чуть хрипловатым низким голосом:

— Проходи.

Я коротко киваю Владиславу и вхожу в кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь. В воздухе повисает напряжённая тишина. Илья смотрит в монитор невидящим взглядом, пребывая в своих мыслях, а я стою, не зная, куда себя деть. Кабинет небольшой, с тёмной стильной мебелью. Стол здесь только один, если не считать журнального в углу помещения. Там же расположен небольшой диванчик, тумбочка с термопотом и парой чашек на блюдце. Везде чистота и порядок, это в стиле Ильи. У него всегда всё разложено по полочкам, даже папки в шкафу стоят ровненько.

Так, в полной тишине, проходит несколько минут. И, кажется, если я первая не нарушу её, то простою здесь столбом до самого вечера.

— С чего мне начать? — подхожу к столу, и Илья переводит задумчивый взгляд на меня.

Всё происходящее до сих пор кажется мне дурным сном. Илья часто мне снится, но только сейчас кажется таким реальным и одновременно чужим. Раньше черты его лица были мягче, взгляд всегда был открытым, а сейчас… в нём появилась незримая преграда, за которой не видно никаких эмоций. Я словно в ледяную стену врезаюсь и опускаю глаза.

— Можешь изучить эти документы, — он двигает ко мне стопку, что аккуратно сложена на краю стола. — И выбрать для себя то, что в данный момент не вызовет у тебя лишних вопросов. Меня пока не отвлекай.

Забираю всю кипу и устраиваюсь в углу, у журнального столика. Просматриваю верхние документы. Экспертизы, запросы в суд — не могут вызывать вопросов, ведь это явно уже в работе, нужно разбираться, к каким делам приобщать. Откладываю. Перебираю бумаги дальше, нахожу утреннюю почту, отписанную Тихонову. Нужно дать разъяснения по запросам. Вот этим вполне могу заняться. Забираю себе. Раскладываю всё остальное в таком порядке, что меньше всего вызывает трудностей. Буду задавать вопросы, когда «можно будет отвлечь».

Поднимаюсь с диванчика, поднимая глаза на Илью. Ловлю его пристальный взгляд и замираю.

— Я возьму почту, подготовлю ответы на запросы… — говорю негромко, но Илья не даёт договорить.

— Почему ты уволилась? — задаёт внезапный вопрос и смотрит при этом так, будто каждую эмоцию считывает.

— Решила развиваться в другом направлении, — отвечаю ровно, после паузы.

— Почему устроилась именно в эту фирму?

— Поступило хорошее предложение, и я решила сменить профиль. Если ты думаешь, будто я знала, что ты здесь работаешь, то ошибаешься.

Он задумчиво хмурится, продолжая прожигать меня взглядом, потом отворачивается.

— Даже мысли не допускал, но спасибо, что разъяснила.

— Раз уж мы подняли эту тему, я тоже хочу кое-что прояснить…

Он холодно улыбается, откинувшись на спинку кресла. В его движениях нет вальяжности или небрежности, напротив, он напряжён, но даже так от него исходит подавляющая меня сила и уверенность в себе.

— Интересно послушать.

Я набираю в грудь побольше воздуха, и, отбрасывая лишние эмоции, произношу:

— Мы ведь сможем построить рабочие взаимоотношения без оглядки на прошлое?

Илья закрывает глаза и сжимает челюсти.

— Не вижу смысла обсуждать эту тему, — говорит без единой эмоции. — У каждого давно своя жизнь, и у меня нет никакого желания лезть в твою.

Я киваю, и мы погружаемся в напряжённую тишину.

— Тогда я подготовлю ответы? — вскидываю руку с бумагами.

— Подготовь, — отвечает не глядя. — Только отправляй все консультации от своего имени.

Илья вновь утыкается в монитор, а я выхожу из кабинета и спешу на рабочее место.

Спустя пару часов отправляю электронную почту, ставлю пометки на запросах и вновь ухожу к Илье. В этот раз в кабинете он не один. Напротив него сидит девушка, кажется та самая, с которой я видела Илью в коридоре.

— Отправила? — спрашивает Илья, листая какую-то папку.

— Да.

— Хорошо. Познакомься, это Наталья, она проходит у нас практику. Наталья подготовит возражение в суд на основе полученной экспертизы, а тебе нужно будет её проверить.

— Здравствуйте, — поворачивается ко мне девушка.

— Добрый день, — киваю ей.

— Дарья Сергеевна работает со мной, можешь обращаться к ней по любым вопросам. По экспертизе всё поняла? — уточняет Тихонов, глядя на практикантку.

Та кивает, забирает папку, и торопливо покидает кабинет. Илья поднимает на меня взгляд исподлобья и кивает на стул:

— Садись, Даш. Обсудим, как будем строить наши рабочие отношения.

Илья показывает мне несколько дел, что у него в работе, объясняет все тонкости и возможные подводные камни. Есть нюансы, которые я не до конца понимаю, но стараюсь вникнуть и понять ход его действий. Буквально за несколько часов на меня сваливается столько информации, что голова пухнет. Плюс, нас постоянно отвлекают текущими вопросами.

— Ладно, уверен ты вникнешь со временем, — Тихонов замечает, что я уже хлопаю глазами, как тупой болванчик. — Но мне действительно важно, чтобы ты была на подхвате в любой проблеме. Я могу зависнуть в суде или на встрече с клиентом, а работа не спит. Всем всегда что-то нужно и, как правило, срочно. Особенно крупным клиентам. Принцип прост — чем больше у человека денег, тем больше он предъявляет требований.

— Вот этот момент объясни ещё раз… — со вздохом показываю на экспертизу. — Почему ты пытаешься доказать, что передача объекта была произведена с нарушениями? Это же во вред клиенту…

— Потому что в этом случае можно будет признать недействительность сделки. Здесь не так много вариантов, в которых ответчик не понесёт ущерб. Наша задача свести его до минимума. Стоит брать во внимание даже страховые случаи…

Илья продолжает терпеливо вдалбливать в меня информацию, а я мечтаю лишь о том, чтобы не забыть и половину к завтра. Стрелки часов уже подходят к концу рабочего дня, а мы всё ещё в работе. И, кажется, Тихонов и не собирается закругляться.

Я подшиваю документы в дела, в которых более менее разобралась, вношу значимые пометки в реестр, отправляю копии клиентам. В кабинет стучат. К нам заглядывает Светлана Александровна.

— Ты ещё не заработалась, пчёлка? — спрашивает у меня.

Илья со вздохом смотрит на время, параллельно разговаривая с кем-то из суда. Распинается в благодарностях за оперативность, не обращая внимания на нашу гостью, а я тихо говорю:

— У меня есть ключи.

— Хорошо, — тянет она. — До завтра.

— До завтра.

Грушина закрывает за собой дверь, а я убираю папки на место. Илья, наконец, заканчивает разговор и задумчиво хмурится.

— Ты почему скромничаешь и не напоминаешь мне о времени? — спрашивает, ещё раз взглянув на часы. — Я ведь могу и до ночи тут проторчать.

— Эм… — растерянно развожу руками. — Не могу же я всё бросить и просто уйти?

— Ну, в твоём случае лучше ведь не задерживаться…

— В моём случае? — не понимаю его фразы.

Илья напряжённо вздыхает и хмурится ещё сильнее.

— Разве тебе не нужно в детский сад или… — он запинается, опуская взгляд на мои руки. — В общем, вовремя быть дома?

По спине проносится озноб, когда я понимаю суть его вопроса. Напряжённо сжимаю пальцами ладонь, а голубые глаза впиваются в мой безымянный палец правой руки. Зависаем так, каждый в своих мыслях, до тех пор, пока я не выдавливаю:

— Не нужно. У меня нет детей.

Илья поднимает на меня пронзительный взгляд. Впервые в его глазах пробегает хоть какая-то тень эмоций. В какой-то момент мне кажется, что он хочет что-то спросить, но вскоре отворачивается к ноутбуку и упирается локтями в стол. Скрещивает пальцы в замок и тихо произносит:

— Закончим на сегодня. Завтра продолжим уже на свежую голову. Я тоже буду собираться.

Прощаюсь и выхожу из кабинета, чувствуя тяжёлый взгляд в спину. Меня потряхивает, ноги не гнуться, но я упрямо иду к себе, за вещами. Я выжата полностью, причём больше эмоционально, чем физически. Хочется побыстрее оказаться дома, свернуться клубочком в кровати и ни о чём не думать.

До дома добираюсь на автомате. Ставлю чайник, грею ужин и долго сижу в тишине. Прокручиваю в голове свой первый рабочий день и, наконец, признаю действительность. Судьба столкнула меня с тем, в кого я влюбилась когда-то без памяти. Очередное испытание, которое нужно пройти, но именно сейчас я как никогда сомневаюсь в своих силах. В моих руках даже нет заветной ниточки, за которой я так упрямо тянулась, а чувства — как жгучие плети, бьют по самым больным зонам.

Нужно позвонить сестре, но я не могу сейчас разговаривать хоть с кем-то. Я вообще ничего не могу сейчас делать. Ковыряюсь вилкой в тарелке, заставляю себя есть, и признаю очевидное — я не перегорела. Не отпустила, и вряд ли когда-нибудь отпущу. Несколько лет назад я вложила в свои первые серьёзные отношения единственное, что у меня тогда было — свою душу. А потом просто сломалась и потеряла себя.

Первый год в Москве был самым сложным, но я справилась. Стучалась во многие фирмы, и не могла поверить в свою удачу, когда попала в крупную компанию на должность «принеси-подай». Смогла себя проявить, и за полгода работы стала для своей мегеры-начальницы чем-то вроде палочки выручалочки. На второй год смогла купить квартиру в ипотеку, а спустя третий заняла место руководителя. Я привыкла к трудностям, привыкла быть для сестры поддержкой и опорой. Теперь же чувствую, что мне самой нужна поддержка. Потому что уверена, что четвёртый год будет гораздо сложнее, чем все вместе взятые.

Только я снова одна. Один на один со своим прошлым. И поддержки мне брать не у кого…

***

Утром встаю раньше будильника, причём на два часа. Ворочаюсь, упрямо пытаясь поспать хотя бы часок, но потом всё же встаю и начинаю собираться. На улице пасмурно, а я как всегда забываю про зонтик. В итоге при выходе из метро меня настигает вполне ожидаемый «контрастный душ». Прячусь под крышей ближайшего павильона вместе с такими же рассеянными, как и я, и жду, когда дождь немного утихнет. Как назло он только больше набирает силу, а время идёт. Ещё пять минут и я точно не успею прийти на работу вовремя.

— Дарья! — окликают меня. — Даша!

Я кручу головой, не понимая, откуда раздаётся мужской голос, пока к нему не добавляется гудок автомобиля. Смотрю на белый кроссовер, что остановился неподалёку. Пассажирское стекло опущено, а к рулю склонился мой новый коллега — Владислав. Он улыбается и выходит из машины, раскрывая зонт. Подходит ко мне, продолжая улыбаться, и приветствует:

— Доброе утро, Даш! Как удачно я тебя заметил. Не успела промокнуть?

— Пока ещё нет, но скоро точно придётся.

— Идём в машину, подвезу до офиса, — он протягивает руку, а я смущаюсь.

— Не хочу доставлять неудобства…

— Да брось. Я ведь тоже на работу еду.

В моём случае отказ чреват опозданием, поэтому я с вежливой улыбкой благодарю и ныряю под зонтик к Владу. Он провожает меня до пассажирской двери и придерживает зонт до тех пор, пока я не оказываюсь в салоне. Здесь пахнет пряной мятой и кожей, на лобовом стекле мерно работают дворники.

Влад садится за руль и неспешно трогается.

— И так, Дарья. Как на счёт обеда? — напоминает он о своём предложении.

— Увы, не получится, — отказываюсь я. — У меня уже есть планы.

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Пригласите Светлану Александровну, — тонко намекаю на его служебный роман. — Думаю, она будет рада составить вам компанию.

— Мы же вроде бы договаривались отбросить формальности, — напоминает он, вскинув брови. — И вряд ли Светлана захочет составить мне компанию. Мы расстались.

И когда только успели? Вслух я этого не спрашиваю, переключая внимание на дорогу. Мы въезжаем в подземную парковку через шлагбаум, и вскоре останавливаемся на ближайшем свободном к лифту месте. В итоге я добралась до работы гораздо быстрее, чем пешим маршрутом.

Влад выходит из машины первым, я следом. Слышу знакомый голос поблизости и тут же оглядываюсь. Замираю, глядя на то, как вдоль соседнего ряда идёт Илья, разговаривая по телефону. Он не смотрит в нашу сторону, увлечённый беседой. А я пользуюсь случаем и украдкой его рассматриваю. Илья, как и вчера, одет в деловой стиль, пиджак нараспашку. Он привлекает внимание своей грациозной непринуждённой походкой. Так было всегда, и сейчас даже больше чем прежде.

Жду, когда он пройдёт мимо, не хочу быть замеченной, но Влад разрушает все мои надежды. Он замечает Тихонова и громко окликает его:

— Илюха!

Ну, ничего себе… Кажется эти двое в весьма хороших отношениях. «Илюха» тормозит и оборачивается. Ловит взглядом Владислава и говорит незримому собеседнику:

— Ладно, я на работу приехал. Потом созвонимся. — Он убирает телефон в карман, шагает в наш ряд и протягивает руку коллеге.

Только потом замечает меня и застывает. Окидывает взглядом с головы до ног, переглядывается с меня на Влада, и, наконец, произносит:

— Доброе утро.

— Здравствуйте, Илья Львович, — отвечаю взволнованно.

Отчего-то чувствую себя пойманной врасплох. Мне неловко.

— Подбросил нашу красавицу Дарью до офиса, — объясняет Влад, улыбаясь как довольный котяра. — На улице ведь такой дождь.

— Точно. — Голубые глаза сужаются, продолжая гипнотизировать мои.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Первая шагаю к лифту, и мужчины следуют за мной. Влад тянется к кнопке первым, как бы невзначай касаясь моего локтя, и всё тело стягивает напряжением. Я смотрю строго перед собой, но чувствую на себе пристальный взгляд.

— Прошу, — галантным жестом Влад пропускает меня вперёд, затем ходит сам и встаёт рядом.

Я отступаю на шаг, когда в лифт входит и Тихонов. Молча нажимает на кнопку двадцать четвёртого этажа и смотрит прямо перед собой, но я буквально чувствую искрящееся между всеми нами напряжение.

На первом этаже к нам добавляются ещё люди. Едем в полной тишине, пока не выходим в уже знакомом для меня коридоре.

— Я провожу, — кивает мне Влад, а Илья резко тормозит перед нами и смотрит на часы.

— В девять жду вас у себя в кабинете, Дарья Сергеевна, — произносит по-деловому сухо и уходит дальше, в конец коридора.

Илья

Захожу в кабинет и хлопаю дверью, даже не замечая этого. Внутри всё бурлит, как в жерле вулкана, того и гляди рванёт. Второй день! Мать твою, второй день на новом месте, и она уже приезжает с Владом на машине. Когда только спеться успели, птенчики?

Мне плевать. До лампочки. Пусть хоть всех юристов нашей фирмы окрутит. Но как же хочется взять голову нашего самого любвеобильного птенчика и открутить. Чтобы даже смотреть на Дашу не вздумал.

Бросаю дипломат на стол и вдыхаю, упираясь ладонями в стол. Стараюсь успокоиться. Тот факт, что мы теперь работаем вместе, я уже переварил и принял. В конце концов, Даша всегда понимала меня с полуслова, да и глупостью никогда не отличалась. Но вот то, что я буду наблюдать, как за ней мужики увиваются, я, кажется, переварить не в состоянии. К тому же Влад! Он вообще хоть успел из койки Грушевой выскочить, или решил с ними по очереди кувыркаться?

Снимаю пиджак и практически бросаю его на спинку кресла. Смотрю на время — ещё пять минут до девяти и они тянутся мучительно долго. Я наливаю себе кофе и пялюсь в окно. На улице всё ещё идёт дождь. И насколько я знаю Дашу, она наверняка вышла из дома без зонта. И «благородный рыцарь» моментально воспользовался моментом.

Заставляю себя не думать об этом. Мы уже три года как расстались, меня вообще не должна волновать её личная жизнь. Дураку понятно, что у красивой девушки за это время были и отношения и поклонники. Причём один из них меня и подвинул. Возможно, я бы даже не узнал об этом, если бы этого олуха учили предохраняться. Так бы и продолжал верить в басню про первого и единственного. Женился бы и отращивал ветвистые рога оленя.

Раздаётся тихий стук в дверь, и я поворачиваюсь, взглянув на часы. Уже две минуты десятого. Видимо воркования птенчиков важнее моих прямых указаний.

— Ты опоздала.

От тона моего голоса Дарья застывает на пороге и смущается.

— Меня задержала Светлана Александровна. Прошу прощения.

Ещё бы она не задержала, когда её донжуан положил на тебя глаз. Интересно Даша хоть знает, что у парочки служебный роман?

— Садись, сегодня много работы, — киваю на стул.

Загружаю по полной и отправляю к себе. Сегодня находиться с ней рядом в одном кабинете чревато для меня переходом на личности. Надо остыть. Что было, то прошло. В конце концов, я не маленький обиженный мальчик, чтобы отыгрываться за свои обиды.

Убеждаю себя в этом, но в голове продолжают плавать вопросы.

У меня нет детей…

Как и обручального кольца на пальце тоже нет. Либо не носит, либо не замужем.

Что произошло? Природа решила внести свои коррективы, или сама от ребёнка избавилась? Как сейчас помню её бледное лицо, потерянный потухший взгляд. Сплошное равнодушие и холодность, в то время как меня раздирало на части от бессилия и дикой боли. Может, её новый герой грёз «второй и единственный» слился, как только узнал о беременности?

Меня хватает всего на пару часов работы, прежде чем я всё-таки вхожу в кабинет отдела кадров и прошу дело на Миронову Дарью Сергеевну. Сижу у себя и внимательно его изучаю. Не замужем, детей действительно нет, устроилась к Градскому спустя два месяца после нашего разрыва. Ни повышения квалификации, ни магистратуры — ничего, кроме должности руководителя, а через месяц с хвостиком увольнение. Смотрю прописку. Я знаю этот район, довольно спокойный и тихий. Пробиваю адрес в кадастровом реестре — квартира двухкомнатная, наверняка живёт не одна.

Закрываю дело и, чертыхаясь, убираю его в ящик стола. Вот какого дьявола мне неймётся? Ответа на этот вопрос естественно не нахожу. В кармане звонит телефон, и я вздрагиваю, только в этот момент понимая, как сильно напряжён.

Звонит один из клиентов и просит перенести встречу на час раньше. Я с досадой закатываю глаза, понимая, что с головной болью по имени «Даша», я вообще забыл, что мне нужно куда-то ехать!

Открываю ежедневник, пробегаюсь по свободному времени и обещаю успеть на встречу. Быстро собираюсь и уже спешу к выходу, как в мой кабинет заходит Дарья с папкой в руках. Я едва не налетаю на неё. Торможу, машинально обхватывая её за талию, а она растерянно замирает, упираясь рукой мне в грудь.

Прикосновение лёгкое, едва ощутимое, но ощущения, казалось бы, давно забытые, накрывают внезапно. Стоим как два оловянных солдатика, не шевелимся, и смотрим друг на друга. Дарья первая приходит в себя и отступает. Я тут же убираю руку в карман, чувствуя, как горит ладонь.

— Извини, нужно было постучать. Я хотела вернуть документы и уточнить кое-какие моменты.

— Не сейчас, — отвечаю со вздохом, пытаясь сбросить нахлынувшее напряжение. — Мне нужно срочно уехать.

— Хорошо, — помедлив, отвечает она.

— Я позвоню тебе, как вернусь и всё обсудим.

— Тогда запиши мой номер.

— Я его помню, Даш, — отвечаю терпеливо и первым шагаю в коридор.

Она выходит следом, задумчиво кусая губу, а потом негромко, с затаённым смущением произносит:

— Он уже давно сменился.

Я закрываю дверь на ключ. В груди царапает.

— Тогда просто сделай мне дозвон. Мой номер остался без изменений, —  поворачиваюсь к ней, вручаю свою визитку и поясняю: — На случай, если ты его забыла.

Она аккуратно вытягивает карточку из моих пальцев, словно боится лишний раз ко мне прикоснуться. Это царапает ещё больше. Сжимаю челюсти и молча обхожу её, направляясь к лифту.

Дарья

Илья уходит, а я так и продолжаю стоять у закрытой двери, сжимая в руках визитку. Номер я не забыла, но всё равно смотрю на красиво отпечатанные строчки. Тело продолжает немного пульсировать от нашей неожиданной близости, сердце грохочет в груди. Я уже давно позабыла эти чувства. Чувства подъёма и лёгкого трепета. Мне уже давно не нравится, когда ко мне прикасаются мужчины, и стараюсь всегда избегать лишних контактов, а сейчас… своим растерзанным в клочья сердцем я ощутила в этом объятии что-то тёплое и родное.

Мимо проходит какая-то женщина, бросив на меня мимолётный взгляд, и я прихожу в себя. Беру телефон и делаю дозвон Тихонову, а потом ухожу на рабочее место, погружаясь в дела. Сижу и чувствую на себе колючий взгляд Светланы Александровны. Она сегодня нервная, на всех срывается, даже нагрубила клиенту, а Катя потом всё разруливала.

Не сложно догадаться, с чем связана её неприязнь ко мне. Влад провожал меня до кабинета и Грушина это увидела. Теперь бесится ведь день и раздражённо на меня поглядывает.

На телефон приходит сообщение.

«Отправь свою электронную почту», — пишет мне Илья.

Быстро выполняю просьбу и через пару минут получаю ещё одно сообщение.

«Я отправил тебе на электронку файлы. Подготовь досудебку. Это срочно. Приеду через час», — читаю текст.

— С кем переписываешься? — слышу резкий вопрос и вскидываю голову.

Грушина продолжает испепелять меня взглядом, скрестив руки на груди. Я удивлённо вскидываю брови, но всё-таки отвечаю:

— Это по работе.

— Ну-ну, — Светлана Александровна медленно встаёт и подходит к моему столу. — Если продолжишь лезть к чужим мужикам, Дашунь, долго здесь не проработаешь, — воркует с елейной улыбочкой. — Поняла?

— Меня мало интересуют чужие мужики, — отвечаю холодно. — Особенно те, кто не стесняется оказывать мне знаки внимания перед своими же женщинами. А сейчас, извините, мне нужно работать.

В ответ летит злая усмешка.

— Я тебя предупредила.

Молча наблюдаю, как нахмуренная коллега возвращается к своему столу и с досадой морщусь. Кажется, сработаться с новым коллективом будет гораздо сложнее, чем я думала изначально.

Открываю электронную почту и просматриваю файлы. Информации много. Пока разбираюсь, уходит минут тридцать. Набираю текст, стараясь ничего не упустить, но перепроверить не успеваю. Меня вызывает к себе Борис Романович и добавляет нам с Тихоновым ещё работёнки, вручая иск.

Едва успеваю выйти из его кабинета, как звонит телефон.

— Я приехал, — говорит Илья, едва я успеваю принять вызов. — Досудебка готова? Нужно отправить до обеда.

— Да, я сейчас подойду.

Бегу в кабинет, быстро распечатываю и вскоре кладу на стол Тихонова. Тот пробегает глазами по строчкам, сначала кивает и щёлкает авторучкой, готовясь подписать, а потом недоумённо хмурится.

— Что за чушь, Даш? Причём здесь закон о банкротстве?

Я растерянно хлопаю глазами и забираю листки, что только что ему вручила. У меня внутри всё холодеет. Я ведь ссылалась на другой закон, какого чёрта тут написано? Густо краснею, и сминаю бумагу.

— Я сейчас всё переделаю…

— Спасибо, теперь я уже сам, — Илья открывает ноутбук.

Мне становится совсем не по себе.

— Я этого не писала. Я ссылалась на сто семьдесят второй! Понятия не имею, как так вышло…

— Я лишь прочитал то, что ты мне принесла, — он поднимает на меня строгий взгляд. — Соберись, Даш. Я не могу перепроверять за тобой каждую бумажку.

Да. Поторопилась и даже не глянула, что распечатала, но я ведь головой ещё не тронулась, и прекрасно помню, что писала!

И тут до меня доходит. Я не закрыла файл, когда ушла к директору. В кабинете оставалась только Гришина. Прикрываю глаза, сжимая челюсти. Вот и начались первые грязные пакости.

— Я переделаю, — произношу твёрдо. — Просто впредь буду знать, в каком коллективе работаю и блокировать компьютер перед уходом из кабинета.

Илья хмурится ещё больше.

— Что ты пытаешься этим сказать, Даш?

— Я подготовила претензию и вышла к Борису Романовичу. Он дал в работу новый иск. Потом сразу позвонил ты, и я распечатала не глядя. И как оказалось, совсем не то, что подготовила. Мне жаль, что так вышло. Дай мне десять минут, и я всё переделаю.

Тихонов устало вздыхает, пальцами потирая лоб.

— Сядь, — приказывает недовольно и кивает на стул. — Когда ты ушла от Бориса Романовича?

— Только что. И пяти минут не прошло.

— Сколько была у него в кабинете?

— Минут пятнадцать, не больше…

Илья набирает кого-то по местному телефону.

— Игорь, здорово. Можешь проверить компьютер Мироновой из отдела физиков? Да… Меня интересует время последнего пересохранения файлов. Пришлёшь в обменник? Жду.

Он кладёт трубку и щёлкает мышкой.

— Кто оставался в кабинете?

— Светлана Александровна. Екатерина сейчас в суде.

Илья кривит губы в небрежной усмешке, но никак не комментирует ситуацию. Через пару минут открывает какой-то файл с данными. Перепроверяет и распечатывает.

— Здесь меня подожди, — он поднимается из-за стола и выходит из кабинета.

Илья

Грушина мило воркует по телефону, когда я подхожу к её столу. Она деловито выставляет в воздух указательный палец с ярко-красным ногтем «мол, подожди, царица занята», и не торопится сворачивать разговор.

Раздражает безмерно, но и не для таких лопата находилась. Сейчас собьём корону, главное голову не задеть, ей ещё пригодиться может.

— Дома просидела… Настроения вчера не было совсем… Нет… поругались немного… Пустяки.

Упираюсь ладонями в край стола и сверлю царицу пристальным взглядом. Терпение на исходе. Она закатывает глаза, и быстро произносит:

— Ладно, Марин, мне работать надо. Я перезвоню! — она откладывает телефон и с вызовом стреляет в меня своими тёмными глазками. — Что случилось?

— Помощь твоя нужна. Досудебку необходимо составить. Причём срочно.

— Так у тебя уже есть доступный клерк. — Светлана и бровью не ведёт. — Её и озадачь. У меня своя работа есть.

— Да ну? — усмехаюсь с издёвкой. — А я уж подумал, тебе заняться нечем, раз ты лезешь в чужой компьютер и портишь другим работу.

— Ты в чём меня обвинить пытаешься? — чеканит холодно, но уже более напряжённым тоном. — Если Дарья не справляется с элементарными задачами, не стоит перебрасывать…

— Можешь не продолжать, Светлан, — я кладу перед ней распечатку от программистов. — Дарья была у Рохманова в момент последней правки. Будем разбираться на его уровне, или сами всё решим?

Она бросает нервный взгляд на листок и спустя недолгую паузу отвечает:

— Сами решим.

— Уже лучше. Мне насрать на ваши бабские разборки, — продолжаю резким тоном. — Но ты не учла одного — подставляя Дарью, ты подставляешь и меня. А если это будет отражаться на моей работе, я с тобой церемониться не стану и плевать я хотел, перед кем ты раздвигаешь ноги. Это понятно?

Её лицо оскорблено вытягивается и бледнеет.

— Тихонов, да ты же самая настоящая сволочь!

— Хорошо, что ты это наконец-то поняла, — отталкиваюсь от стола и смотрю на время. — Жду досудебку через двадцать минут. Если не успеешь, не поленюсь дойти до Рохманова.

— Да как я успею?!

— Так же быстро, как успела подгадить, — развожу руками и выхожу из кабинета.

Возвращаюсь к себе и застаю Дарью за изучением каких-то документов. Увидев меня, она откладывает папку и спрашивает:

— Так я могу переделать претензию? Сама.

— Нет. — Я сажусь за стол. — Грушина изъявила желание нам помочь и сама всё сделает.

— Что? — переспрашивает она растерянно, но у меня совершенно нет желания обсуждать с ней эту тему, а в особенности причину, почему вообще всё это происходит.

— Давай лучше посмотрим, что тебе передал Борис Романович.

Даша тут же оживает и протягивает мне папку.

— Здесь довольно интересное дело, — начинает она объяснять и раскладывает мне по полочкам всё, как видит.

В этот момент она напоминает мне ту самую студентку-отличницу, которая старательно делала со мной аттестационную работу, вникала в каждую мелочь и терпела мои подколы. Отбрасываю нелепые сравнения, понимая, что меня снова несёт не в ту степь.

— Возьмёшься? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.

— Ты серьёзно? Отдашь? — в синих глазах загорается огонёк.

— А почему нет? — пожимаю плечами. — Мне нравится твой вариант защиты. Так что работай.

— Тогда я пойду всё подготовлю…

Я хмурюсь, понимая, что для Дашки сейчас не лучшее время сталкиваться с Грушиной. Да и вообще, оставлять её в этом гадюшнике неспокойно. Сегодня заметил, завтра что-нибудь упустил.

— Подожди, — торможу её. — Нечего тебе там делать.

Вот какого чёрта мне надо? Плевать должно быть, пусть себе грызутся! Вряд ли царица ещё раз полезет в документы. Не рискнёт. И всё же… Поднимаю трубку телефона и вновь набираю Игоря.

— Алло.

— Игорь, это снова Тихонов. Надо рабочее место Мироновой перенастроить.

— Куда?

Перевожу взгляд на Дарью. Мысленно ругаю себя всеми «лестными» эпитетами, но всё же твёрдо произношу:

— В мой кабинет.

Дарья

Таращусь во все глаза на Тихонова, когда он кладёт трубку. Я, наверное, ослышалась, или просто не так поняла. Мы ведь не можем работать с утра до вечера в одном кабинете. Мне хватает нашего близкого контакта за глаза. Этот контакт мучает, тянет залатанное сердце в разные стороны, освежая рубцы и заставляя их кровоточить.

— Садись, Даш, и подожди, — Илья бросает на меня непроницаемый взгляд. — К обеду, я думаю, всё сделают.

Я продолжаю стоять на месте.

— Мы будем работать в одном кабинете? — уточняю не своим голосом.

Голубые глаза сужаются, в них проносится холодный блеск.

— Тебя что-то смущает?

— Меня вполне устраивало моё рабочее место.

— А меня нет, — резко обрубает Илья. — Я работаю с довольно влиятельными людьми и сегодня чуть не отправил от имени одного их них претензию, над которой оппоненты не упустили бы шанс вдоволь поглумиться.

Я снова краснею. Желание спорить мгновенно испаряется. Ведь то, что документ мне нагло испортили, не снимает с меня ответственности. Я должна была всё перепроверить. Ухожу к журнальному столику и ещё раз осматриваюсь в небольшом кабинете. Куда здесь поставить второй стол? Разве что сдвигать рабочую зону Ильи с центра и пристраивать меня у окна. Собственно, работники именно так и делают, когда приходят через десять минут. Стою тихо в уголочке, наблюдаю за кипящей передо мной суетой, а потом в кабинет заходит Грушина. Вся красная, как варёный рак, пыхтящая, она бросает на Илью убийственный взгляд и протягивает ему претензию. Тот перепроверяет с невозмутимым видом, вскидывает руку и смотрит на часы.

— Двадцать пять минут, Светлана Александровна, — тянет с холодной усмешкой. — Оперативность не ваш конёк, но спасибо за помощь.

Она кипит ещё больше, сжимает кулаки, впиваясь красными ногтями в ладони, и несколько раз открывает рот, но так ничего и не произносит.

— Рада была помочь, Илья Львович, — говорит, наконец, и оглядывается. — Перестановка?

— Как видите. Дарья Сергеевна теперь будет работать у меня в кабинете, чтобы впредь мы не отвлекали вас от важных дел, — голос Ильи ровный, но в нём отчётливо слышится затаённая угроза.

Это чувствую не только я, но и Грушина. Она бросает на меня не менее убийственный взгляд, чем на Тихонова, и резко идёт к двери.

— Фискалка, — цедит едва слышно, когда проходит рядом, а мне отчего-то улыбаться хочется. В груди зарождается тепло.

К обеду в кабинете становится тихо, мы остаёмся вдвоём. Илья отправляет претензию по электронке, потом передаёт документы девочкам со стойки информации для отправки заказными письмами. Светловолосая девушка, имени которой так и не знаю, смотрит на него с восхищением, внимая каждое слово, и улыбается. Я наблюдаю за ней, и мне становится не по себе. Надеюсь, у Ильи нет служебного романа. Наблюдать со стороны за его отношениями будет для меня тем ещё испытанием. В обед остаюсь работать, Илья тоже не торопится покидать кабинет.

Мы практически не разговариваем, каждый погружён в свои дела. И тут у него звонит телефон. Илья смотрит на дисплей и зависает на некоторое время. Потом всё-таки нажимает на кнопку ответа.

— Привет, — говорит негромко.

В кабинете настолько тихо, что я отчётливо слышу задорный женский голос, доносящийся из динамика. По спине проносится холодок, а ладони потеют. Я замираю, невольно прислушиваясь, и ничего не могу с собой поделать.

— Да, я как раз закончил дела… Нет, у меня назначена встреча сразу после обеда, не могу отъехать… Давай лучше вечером встретимся. Хорошо, я позвоню. Пока.

Илья откладывает телефон и закрывает крышку ноутбука. Я же смотрю в окно невидящим взглядом, и пытаюсь унять охватившее меня волнение. Запрещаю себе думать о незримой собеседнице Ильи, но всё равно вспоминаю Еву Данилину и её громкие посты в соцсетях: «Я знаю, что мы будем вместе…», или что-то в этом духе. Я ведь так ни разу больше не заглядывала на её страничку. Мне было откровенно не до неё — я себя пыталась жить заставить. А сейчас, сидя в одном кабинете с тем, кого мы так рьяно пытались удержать, мне вдруг стало интересно: они до сих пор вместе? Или служебный роман Ильи давно себя изжил, и он переключился на других красоток?

— Останешься в кабинете на обеденный перерыв? — вопрос Ильи прерывает поток моих невесёлых мыслей.

Я вздрагиваю едва заметно и поворачиваюсь к Илье. Он стоит у стола, надевая пиджак. Весь такой роскошный, красивый, достойный быть счастливым. С нормальной девушкой, не поломанной, как я.

— Да, — киваю коротко.

Я снова отворачиваюсь к окну, а Илья уходит, тихо закрыв за собой дверь.

Илья

— Может, ты всё-таки останешься? — звучит за спиной вопрос.

В нём проскальзывают оттенки скрытой обиды. Я надеваю пиджак и только потом поворачиваюсь. Настя лежит на кровати, соблазнительно выставив длинную ножку из-под простыни. Одной рукой рисует невидимые узоры на свободной половине кровати, а второй подпирает голову. В комнате полумрак — на улице уже давно стемнело.

— У меня есть для тебя десерт, — томно облизывает пухлые губы.

Наверное, любой нормальный мужик на моём месте остался бы, но я к этому числу не отношусь. Мне совсем не хочется. Всё, что я хотел, уже получил. Добавки не надо.

— Я домой, — поправляю лацканы и выхожу в коридор. — Можешь не провожать.

— Не могу не проводить.

Настя выходит, стягивая края пеньюара поясом. Ждёт, когда я обуюсь, а потом льнёт ко мне кошкой.

— Приедешь завтра?

— Не получится. Есть дела на вечер.

— Тогда буду ждать звонка, — поднимается на цыпочки и целует в губы.

— Спокойной ночи, — прощаюсь, и выхожу за дверь.

Спускаюсь к парковке и сажусь в машину. Уже за полночь, завтра утром нужно быть в суде. Это единственное, что меня волнует после встречи с красивой девушкой. Только сегодня как-то по-особенному пусто внутри. Словно и не приезжал.

Я невесело ухмыляюсь себе, завожу двигатель и трогаюсь с места. Подумать только, девушка что просто работает со мной в кабинете, вызывает во мне гораздо больше эмоций, чем качественный трах. Я уже и забыл, как это — чувствовать что-то больше, чем элементарную физическую разрядку.

Мне эти эмоции не интересны. Они мешают, как ненужный балласт, который некуда пристроить в сознании. И я отбрасываю их каждый раз, как лишний мусор, стоит только прийти в офис.

Первая неделя даётся мне тяжелее всего. Даша ведёт себя тише мыши, но мне сложно игнорировать её движения даже боковым зрением. Они слишком знакомы на уровне чувств. Задумчивое покусывание кончика ручки во время работы, лёгкое движение руки, поправляющее волосы со спины на плечо, тихие усталые вздохи, которые напоминают мне не самые скромные моменты из нашего прошлого. Обычно я слышал их, когда разнеженная уставшая синеглазка, свернувшись клубочком, засыпала у меня под боком.

На второй неделе я приучаю себя не замечать всего этого. Дашка упёртая, вливается в работу по полной и вникает во всё. Становится легче переключать мысли в работу и обсуждать с ней любые детали. Она действительно становится той самой палочкой-выручалочкой, которой не нужно по десять раз объяснять, что именно мне нужно. Удобно, просто, незаменимо.

На третью неделю мы сидим в переговорной рядом с Рохмановым, и дополняя друг друга, объясняем потенциальным клиентам все возможные риски по их обращению. Влад сидит напротив, вместе со своей царицей, и слова не успевает вставить. В итоге мы убеждаем доверить дело нашей компании и подписываем соглашение.

— Я… — Борис Романович запинается, поражённо переглядываясь с меня на Дашку. — Даже не знаю, что тут сказать! — Искренне восхищается он. — Вы будто работаете вместе несколько лет.

— Просто тема торгов для меня очень близка, — смущается моя помощница.

Это действительно так, но дело не только в этом. Раньше мы всегда были на одной волне, дополняли друг друга, и видимо это проявляется в нас до сих пор.

— Повезло с помощницей, Илья Львович, — вставляет Влад свой комплимент.

И это снова в точку. Его царица вряд ли на такое способна. Ещё одно доказательство того, что в работе не стоит делать упор на размере груди.

— Может, пора уже вернуть? — добавляет двусмысленно.

Я невольно хмурюсь и выпаливаю первое, что приходит в голову:

— Не отдам.

Никому тебя не отдам… Стану твоим первым и единственным… — Проносится в голове воспоминание, и я застываю, чувствуя как нещадно колет по рёбрами.

Даша, что сидит рядом, тоже вытягивается по струнке, и кажется даже не дышит. Только Рохманов ничего не замечает, хлопает ладонью по столу и одобрительно выпаливает:

— И правильно, Илья Львович. Хорошо сработались, молодцы. Вот вам пример, Владислав Николаевич!

Когда мы расходимся из переговорной, Дашку как ветром сдувает. Я спускаюсь вниз за кофе, Влад стоит рядом и тоже ждёт лифт.

— Удивил, Илюха. Ты когда успел так мою красотку выдрессировать?!

Мою красотку… — режет по ушам.

Сжимаю челюсти и первым захожу в кабинку.

— Я только и успел за это время дважды с ней поужинать, — продолжает беспечно, разжигая в моей груди пламя. — И на один поцелуй уломать.

Твою же… Заткнись!

— Может и не стоит уламывать? — перевожу на него спокойный, как мне кажется взгляд, а мысленно вдавливаю его самодовольную рожу в стенку кабины.

— Непросто всё. У неё парень постоянный, вот и ломается. Не проблема, дожму и подвину.

Парень постоянный… Наверное с ним живёт в своей двушке и в счастливую семью играет. Не удивлюсь, если парень этот пылинки с неё сдувает и верит в единственного, пока его периодически двигают. Я же верил…

Ничего не хочу знать об этом. Меня и без того перемалывает ежедневно, только от того, что она рядом находится.

— Ты на юридический форум поедешь? — Влад внезапно меняет тему.

Я не успеваю переключиться. Мозг по-настоящему кипит от всего услышанного.

— Что?

— В Питере через две недели ежегодный форум. Поедешь?

— Нет.

— А я собираюсь. Записался ещё в прошлом месяце вместе со Светланой. Но ехать с ней всё желание отпало, сам понимаешь. Миронову возьму. С Рохмановым сам переговорю на эту тему. Так что не грузи Дашульку в двадцатых числах, будь другом. На три дня она должна быть свободна. За это время точно дожму — потом за уши не оттянешь!

В голове бахает до красных пятен перед глазами. Резко подаюсь вперёд и чётко произношу:

— Не лезь к ней.

Влад вскидывает брови и нагло ухмыляется.

— А тебя это, прости, каким боком волнует? — спрашивает настороженно. — И без тебя разберёмся.

— Ни хрена ты не разбираешься, Влад. Твой «Светик» спит и видит, как бы Даше пакость сделать. Просто так, думаешь? Или голову включишь?

Влад с невозмутимым видом поправляет галстук.

— Раньше бы сказал, я бы присёк!

— А что же ты сам не поинтересовался, когда Дарью на ужины таскал? Или тебя больше интересует момент, когда она под тобой окажется?

Лифт останавливается. Влад напрягается и обходит меня, потому что я буквально прирос к полу.

— Дёрганый ты какой-то, Тихонов, стал. Бабу, чтоли, смени! — говорит небрежно и выходит в вестибюль.

Я кое-как дохожу до автомата и покупаю кофе. Хотел взять на двоих, как вчера, но не стану. Я слишком расслабился в последнее время. Подпустил близко и опять прикипаю. Не нужно мне всего этого. Наступать на одни и те же грабли во второй раз — сверх тупизма. А я реально тупею. Как олень ведусь на невинные синие глазки. Будто мало меня переломало с одного раза. Добавки хочется!

Пытаюсь выбросить из головы разговор с местным повесой. Влад всегда таким был. Имел всё что движется, главное, чтобы сиськи имелись, а мне фиолетово было. Зато сейчас успокоиться не могу.

Выхожу на улицу, проветрить мозги. Устраиваюсь на свободное место на лавочке и пью кофе. Минут за двадцать успокаиваюсь и готов вернуться к своей синеглазой помощнице. Надо к суду готовиться, всё перепроверить.

В лифте пересекаюсь с Катей из отдела физиков. Она смущённо стреляет в меня глазками, приветствует, спрашивает дежурные вопросы. Девушка милая. Я с такими ромашками стараюсь дел не иметь. Но сейчас движимый дикой смесью эмоций спрашиваю:

— Кать, ты на форум в Питер поедешь?

— Я? Нет, что вы! У нас Светлана Александровна поедет…

Это вряд ли. Царицу уже выписали из списка угодных.

— А хочешь?

Катерина удивлённо хлопает глазами и резво кивает:

— Конечно хочу! Там же политики, бизнесмены, лучшие юристы страны!

— Ясно. Значит, попробую вписать тебя в список.

— Правда?! — она аж подпрыгивает. — Илья Львович, это же… такой нежданный подарок! Спасибо огромное!

— Не за что пока благодарить. Я тебе сообщу, получится или нет.

Мы выходим в коридор. Катя что-то лепечет на эмоциях, а я совсем не слушаю. Прощаюсь с ней у её кабинета и иду к себе. Открываю дверь и столбенею. Рядом с Дашкиным столом сидит Влад и воркует что-то. За грохотом сердца в ушах, я ничего не разбираю. Прохожу к своему месту, и парочка оглядывается. Ловлю взгляд своей помощницы. Синие глаза блестят восторженно, в глубине огонёк мерцает. Я киплю ещё больше. Словно и не проветривал мозги, отсиживаясь на лавочке всё это время.

— Обед вроде бы ещё не начался, — произношу резко.

Влад нехотя поднимается с места.

— Я уже уходить собирался, — произносит он холодно. — До встречи, Дашунь.

Выходит, захлопнув за собой дверь, а я смотрю на стул, где он сидел, и мне разломать его хочется. Упираюсь руками в стол и медленно выдыхаю. Не помогает. Всё. Забрало падает…

— Илья, ты не представляешь…

Начитает воодушевлённо Даша, а я перебиваю:

— Я смотрю, ты неплохо освоилась!

Дарья

Не отдам…

Два слова, сказанные уверенным ровным тоном, вонзились в сердце стрелой. И теперь оно пульсирует, нагоняя воспоминания. Обещание, которое развеялось пеплом три года назад. Обещание, о котором я предпочитала не вспоминать.

Прикладываю ладонь к груди, ощущая под тканью блузки свою маленькую змейку. Мой талисман лежит на коже, как свидетельство того, что всё это было взаправду. И обещание, и любовь, и счастье, и… Илья.

В моей жизни бывало не мало моментов, когда то счастливое время казалось мне не больше, чем сон или игра воображения. А синеглазая змейка не давала мне потеряться в реальности. Вот и сейчас не даёт — всё было, и она тому свидетель.

Дверь кабинета распахивается, и в кабинет заглядывает Влад.

— Тук-тук! — улыбается мне, запоздало стукну по косяку костяшками пальцев. — Занята?

Для тебя всегда! — говорю мысленно, но не вслух.

С ним сложно. Мужчина, не принимающий отказов, буквально не даёт мне проходу. Обычно хватало пары-тройки твёрдого «нет», или одного прямого объяснения, что у меня есть парень. Поклонников как ветром сдувало, а этот прилип так, что не отодрать!

— Я работаю, — улыбаюсь натянуто.

Влад всё равно подходит и садится у моего стола.

— Не буду отвлекать тебя надолго, — обещает он. — Ты в курсе, что через две недели пройдет ежегодный юридический форум?

— Да, наслышана о таком.

— Была когда-нибудь?

— Нет.

Когда я работала в компании Марка Градского, на это мероприятие ездили только руководители юридического и договорного отдела. Я бы поехала в этом году, как руководитель, но уволилась. Так что, не судьба…

— В этом году поедешь, — произносит Влад, причём не как вопрос.

— Я? — у меня глаза на лоб лезут.

Я же работаю тут меньше месяца!

— Да. Рохманов считает, что тебе нужно присутствовать.

— Но…

— Командировочные оплачиваются, не переживай!

— Дело не в этом! Разве в компании нет более достойных кандидатов? — я до сих пор не могу поверить.

— А кто сказал, что ты недостойная? К тому же — с начальством не спорят!

— У меня и в мыслях не было…

— Значит, хочешь поехать?

Ещё спрашивает?! Да кто тут откажется?!

— Конечно! А кто ещё поедет?

Тут дверь кабинета снова распахивается, и на пороге застывает Илья. Осматривает нас внимательно и проходит к столу. Мы сталкиваемся взглядами. Его — непривычно тёмный. Кажется, он не в духе…

— Обед ещё не начался, — чуть не по слогам цедит.

Вадим украдкой закатывает глаза и поднимается с места, поправляя пиджак.

— Я уже уходить собирался, — отвечает с вызовом, а потом поворачивается ко мне и добавляет мягче: — До встречи, Дашунь.

Даже его сладенькое «Дашунь» не может перебить моё восторженное состояние. Я чувствую себя так по-особенному важно, словно являюсь неотъемлемой частью большой команды.

— Илья, ты не поверишь… — едва начинаю делиться новостями, как он резко отталкивается от стола, на который только что опирался руками и перебивает.

— Я смотрю, ты неплохо освоилась!

Замираю, широко распахнув глаза. Его тон настолько тяжёлый и резкий, что меня будто гвоздями припечатывает к месту.

— Я… — пытаюсь собраться с мыслями.

Что он имеет в виду? Это ведь не комплимент? Судя по тону, ни черта не похоже!

— Что-то не так? — начинаю волноваться.

Может я допустила где-то ошибку?

— Мой кабинет — не место для твоих свиданий! — поясняет жёстко, испепеляя взглядом. — Если совсем невтерпёж, и вы не можете дождаться вечера, то весь флирт оставьте за этой дверью! — он показывает на выход.

Это обидно. Даже больно. Его резкие слова режут по живому. Сердце, что пару минут назад трепыхалось от восторга, в момент затихает и льдом покрывается.

— Я не устраивала никаких свиданий… Влад пришёл, чтобы…

— Я прекрасно знаю, зачем пришёл Влад — выделает интонацией моё необдуманное обращение. — Если тебя всё устраивает — отлично! Меня это мало волнует, пусть твой благоверный беспокоится о том где, когда и с кем ты общаешься. От меня лишь — самая малость: пока ты работаешь здесь, со мной, будь добра, придерживаться деловой этики. И это не просьба!

В голубых глазах такая буря бушует, что я невольно отвожу взгляд. По венам расползается холод. Господи, почему я вообще оправдываюсь?! Я не должна!

— Как скажете, Илья Львович! — резко поднимаюсь с места. — Впредь, на работе — только деловая этика. И если вас не затруднит, старайтесь сами её придерживаться и больше не суйте в мою личную жизнь свой высоко вздёрнутый нос! — резко ухожу к двери, меня потряхивает: — И это тоже не просьба!

Я отхожу к окну, пытаясь успокоиться. За три ушедших года я не подпустила к себе ни одного мужчину. НИ ОДНОГО! И тем больнее слышать грязные домыслы от того, кого видела своим единственным.

— Ты сама его убедила… — змеёй шипит подсознание, но обида берёт своё.

Да, убедила. Потому что жить не желала. Сломалась и пропала. Я хотела для него счастья. Но дело не в этом! Будь у меня хоть сотня мужчин после Ильи, его это не должно касаться. Он не может выговаривать мне всё, что в голову взбредёт!

Деловая этика в первую очередь нужна мне с Ильёй, а не с настойчивым Владом, который меня волнует меньше всего. Потому что иначе мне больно и сложно. Он мой руководитель, не бывший парень, которого я любила без памяти. Это нужно зазубрить и выжечь на подкорке сознания. Нам обоим.

Вся следующая неделя проходит в холодном напряжении. Мы практически не разговариваем. Обращаемся друг к другу исключительно по имени отчеству и на «вы». Деловая этика в действии на полную силу. Я выдыхаю с облегчением, когда Илья уезжает на встречи или в суд. Мне даже проще работать с ним на расстоянии, когда он звонит по телефону и даёт поручения.

Вторая неделя проходит в таком же холодном градусе. Минимум разговоров, максимум требований. В пятницу Илья уезжает на заседание, а Рохманов, вызывает меня к себе. В кабинете директора уже сидит Влад.

— Вызывали, Борис Романович?

— Проходите, Дарья Сергеевна, — кивает Рохманов благосклонно. — Не могу дозвониться до Ильи Львовича.

— Он в суде.

— Ясно. Вы наверняка в курсе, что у нас по делу Литвинова? Он спешит к нам с очередной проблемой, успокоить надо и помочь.

— Хорошо, — тут же соглашаюсь.

Я конечно не Тихонов, но дело Литвинова изучала, как и все остальные дела нашего ведущего юриста.

— Отлично, тогда ждите гостя, а пока садитесь, обговорим предстоящий форум, на который вы поедете с Владиславом Николаевичем.

Влад улыбается мне, чуть прищурившись, а я немного теряюсь. Мы что, поедем вдвоём?! Вопрос так и глохнет на языке. Я молча сажусь на свободный стул и жду слов директора.

— Светлана Александровна не сможет присутствовать на мероприятии, поэтому поедете вы. Поездка запланирована на вторник, предупредите Илью Львовича, что в этот день вас не будет.

— А Илья Львович не поедет?

— Не планировал. А вы, если не ошибаюсь, изъявили желание…

— Да, я хотела, но…

Никак не вдвоём с Владом!

— Для «но» уже поздно, Дарья Сергеевна. У нас четыре места забронировано, и им лучше не пустовать.

Четыре места… Значит мы будем не одни. Мне легче.

— Я сообщу Илье Львовичу, — киваю гораздо спокойнее.

— Вот и хорошо, — Борис Романович протягивает мне бумаги. — Здесь заявленные к обсуждению темы, изучите в свободное время, чем больше подготовите вопросов, тем лучше.

— Спасибо.

— Теперь вам лучше встретить нашего клиента в переговорной. Владислав Николаевич, составишь Дарье компанию?

— С удовольствием.

Мы вместе выходим из кабинета директора. Влад не упускает возможности коснуться моего локтя, пропуская вперёд, а я стопорюсь, чувствуя, как по коже расползаются неприятные колючки.

— Владислав Николаевич…

— Влад, — мягко поправляет меня.

— Владислав Николаевич, — повторяю упрямо. — Я хочу прояснить один момент. Я очень ценю своё личное пространство. Оно для меня, как на вес золота. Прошу вас не принимать это на свой счёт, и просто постараться это учитывать.

В карих глазах моего коллеги проносится тень недовольства. На мгновение он сжимает челюсти, но довольно быстро расслабляется.

— Хорошо, Даш. Я тебя услышал.

Отворачиваюсь и иду дальше. Влад не отстаёт. Мы почти доходим до переговорной, как за спиной раздаются быстрые тяжёлые шаги. Шеи касаются холодные пальцы, я изумлённо вскрикиваю, когда меня резко разворачивают, буквально схватив за ворот жакета.

Машинально вскидываю руку и сбиваю чужую хватку. И только потом фокусирую взгляд на той, кто меня так «ласково» развернул. Передо мной Грушина. Злая как тысяча чертят.

— Свет, ты охренела? — рявкает Влад, загораживая меня.

— Я охренела?! Это твоя новая лямурка охренела! — рычит в ответ. — Уже её и на форум вместо меня берёшь?!

— Даш, зайди в переговорную, — оглядывается на меня Влад.

Я быстро распахиваю дверь, залетаю в помещение и поправляя одежду. Я в шоке! Красивой, уверенной в себе женщине под сорок лет, а она как девица пятнадцатилетняя за мужика драться готова. Причём который абсолютно этого не стоит!

Сумасшедшая истеричка…

Сажусь за стол, и жду какое-то время. Дверь снова распахивается, но мне заглядывает не Влад, а практикантка Наташа.

— Уже здесь, Дарья Сергеевна? — улыбается мне и пропускает вперёд полного мужчину в годах. — Проходите, Василий Иванович.

— Добрый день, — приподнимаюсь с места, приветствуя Литвинова.

Мужчина скептически меня осматривает, но всё же проходит к столу. Кладёт дипломат на соседний стул и спрашивает:

— А где Илья Львович? Я думал, с ним побеседую.

— К сожалению, он сейчас занят, но я с удовольствием помогу вам разобраться в вашей проблеме.

— Ну… — ещё один скептический взгляд. — Ладно.

Мы беседуем около часа. Мужчина, как истинный предприниматель, дотошный до каждой мелочи. Разбираем с ним тысячу «если», прежде чем он окончательно успокаивается.

— Значит реально это приобщить к делу? — в его глазах уже полное доверие.

— Да, разумеется. Я сегодня же отправлю ходатайство.

— Спасибо, Дарья Сергеевна! — вздыхает с благодарностью мужчина. Успокоили!

Дверь снова открывается и к нам заходит взвинченный Владислав Николаевич.

— Помощь нужна, Дарья Сергеевна?

— Мы уже разобрались, — отвечаю я, поднимаясь вместе в Литвиновым из-за стола. — Или у вас ещё остались вопросы?

— Нет, Дарья Сергеевна! Ещё раз большое спасибо, — довольно рапортует он, и даже протягивает руку, забываясь, а потом поспешно опускает её и просто кивает.

Влад придерживает дверь уходящему мужчине, а потом говорит:

— И в кого ты такая умница?

Я морщусь, чувствуя как шею жжёт. Видимо Грушина задела меня своими коготками.

— Владислав Николаевич, — прикладываю руку к саднящему участку кожи. — Я считаю, что нам стоит ограничить общен… — не договариваю, застывая как потерянная девчонка.

Округляю глаза, ощупывая шею. Скольжу ладонями по плечам, груди. Меня окутывает такая паника, что не описать словами.

— Что такое? — настороженно спрашивает Влад.

— Цепочка… где моя цепочка?! — шепчу не своим голосом и тут же осматриваю пол под ногами.

Моя синеглазая змейка пропала! Я потеряла свою змейку!

Буквально сваливаюсь на колени, осматриваю всё: под столом, под стулом на стуле.

— Нет! ЕЁ НЕТ! — с ужасом смотрю на щель в полу.

Щель достаточно широкая, змейка могла легко проскользнуть.

— Так, успокойся, — командует Влад, тоже склоняясь к полу. — Что мы ищем?

— Кулон! Змейку на цепочке. Она маленькая, с синими глазками!

Я шагаю вдоль стола, двигаясь тем же маршрутом, как шла сюда.

— Господи, только бы в щель не провалилась.

— Может ты её надеть забыла?

— Я НИКОГДА ее не снимаю! Это всё Грушина! Она мне цепочку порвала!

— Не переживай, если не найдём, я лично куплю тебе новую.

— Нет! Мне нужно найти именно её! — мною продолжает управлять самая настоящая паника. — Она мне очень дорога! Влад, пожалуйста, ищи здесь, а я посмотрю в коридоре…

Подрываюсь к выходу, но мгновенно спорюсь. Возле открытой настежь двери стоит Илья. Его голова опущена, взгляд прикован к собственной ладони. Он настолько неподвижен, что я даже не заметила его сразу!

Подхожу ближе, и он протягивает руку ко мне. На пальцах что-то блестит.

— Это ищешь? — спрашивает хриплым басом.

А затем поднимает глаза, в которых столько эмоций плещется: шок, неверие, растерянность. Я ничего не могу ответить. Стою напротив и не дышу. Илья сам касается моей руки, поднимает ладонью вверх и кладёт в неё мою синеглазку.

— Спасибо… — Сжимаю дрожащие пальцы в кулак.

Илья отводит взгляд в пол.

— В коридоре рядом с дверью лежала, — произносит тихо, а затем разворачивается и быстро уходит, ни разу не обернувшись.