По осколкам разбитого сердца

И вдруг меня охватывает несказанная печаль, 

которую несет в себе время, оно течёт и течёт, 

и меняется, а когда оглянешься, ничего 

от прежнего уже не осталось. Да, прощание

 всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё 

тяжелее.

Эрих Мария Ремарк

Валерия

Как же я не люблю ночные звонки, ничего хорошего в мою жизнь они не приносили. Вроде бы обычное голосовое сообщение, а жизнь сразу делится на «до» и «после». У каждого человека такие звонки выбирают своё время — для меня это ночь: тёмная часть суток, когда оживают мои самые страшные кошмары и я наиболее уязвима.

Первый ночной звонок сообщил об аварии, которая предрешила ход всей моей дальнейшей жизни: той ночью на трассе Новосибирск — Томск погибла моя мама… Она возвращалась домой с конференции. Был гололёд, водитель не справился с управлением, и они вылетели под КАМАЗ. Та ночь забрала у одиннадцатилетней меня не только маму, но и, кажется, часть самой нашей жизни. За ту ночь я сразу как-то повзрослела, а отец — постарел. Он ушёл в работу, я — в учёбу. Мы загружали себя по максимуму, чтобы сердце не чувствовало боль потери, если такое вообще возможно было перестать чувствовать.

Второй звонок раздался шесть лет спустя… Я получила известие о смерти моего деда и в силу обстоятельств не смогла даже присутствовать на его похоронах, так как только несколько дней назад родила сына.

И вот сейчас, спустя почти десять лет, третий — у бабушки инсульт. С каждым таким звонком словно частичка моей души умирала: тихо, в мучениях, корчась в одиночку от боли. Такое не разделишь ни с кем, а у меня и не с кем было делить. Сын ещё мал, а отца мучают свои демоны, чтобы его обременять ещё моими душевными терзаниями. 

Если бабушка не выкарабкается, то, кроме папы и сына, у меня никого больше не останется. И что могут мне принести следующие звонки, я даже боюсь представить… 

После этого известия сон как рукой сняло. Я себе не находила места. Бабушка в больнице. Инсульт… И я даже не знаю, успею ли вовремя попасть к ней или нет — из Майами до Москвы часов двенадцать лёту. Она сейчас находится в реанимации, состояние тяжёлое, и утешительных прогнозов врачи не дают. Преклонный возраст и букет болезней — звучит как приговор. А ведь ещё вчера утром я с ней разговаривала, мы смеялись и шутили, через несколько месяцев она ждала нас в гости. Но сейчас не время раскисать — бабуля очень ждёт, я знаю, чувствую. Господи, если слышишь, помоги. Прошу… 

Билеты на рейс я купила быстро, повезло, что обошлось без пересадок. Полетим вместе с Максом. Он, правда, ещё не знает. Хорошо хоть, школа закончилась. Отцу позвонила и сообщила об отъезде: он сейчас с женой в Канаде, недавно уехал в командировку. В ближайшее время Ребекка должна вернуться, чтобы не оставлять дом и нашу собаку без присмотра. На работу заеду утром. Как хорошо, что я работаю удалённо и моё рабочее место там, где находится мой ноутбук. Я не знаю, сколько продлится наша с сыном поездка в Россию, всё будет зависеть от состояния здоровья бабули. 

Самолёт у нас в шесть вечера, сейчас раннее утро, времени ещё достаточно, но дел впереди слишком много. Достав сумку, я начала быстро складывать наши вещи и документы. Сейчас начало июня — не надо мучиться с тёплыми вещами. Проверила деньги, собрала ноутбук, в кабинете взяла флешки и необходимую документацию: работу никто за меня не выполнит. Во время сборов меня не покидало чувство, что мы с сыном едем в Москву на несколько месяцев, а интуиции я привыкла доверять. 

Хорошо бы ещё успеть к началу учёбы ребёнка вернуться, но тут загадывать ничего нельзя. На крайний случай, если всё затянется дольше, то привезу сама и буду договариваться с Бекки, чтобы присмотрела за Максом. Думаю, она не откажет, они друг к другу очень тепло относятся, а сама тогда вернусь в Москву. 

Как же папе повезло встретить Ребекку после стольких лет одиночества! Смотрю на него, и у меня в душе ещё теплится маленькая надежда, что и у нас с сыном будет полноценная семья с любимым мужем и любящим папой, ну или хотя бы только с любящим папой. 

Глянула на часы — половина восьмого утра: надо будить сына, у него в девять тренировка по волейболу, а мне необходимо заехать на работу и решить несколько важных вопросов до отъезда. 

Макс проснулся практически мгновенно, стоило лишь тронуть его за плечо. За быстрым завтраком рассказала ему об изменениях в нашей жизни и срочной поездке в Россию. Такси, тренировка, работа: время полетело просто с космической скоростью. Очнулась я только в самолёте и наконец-то выдохнула. Надеюсь, всё будет хорошо. Написала Даше СМС, что мы в самолёте, номер рейса и во сколько прилетаем в Москву. 

Позвонила Майклу, своему другу, назовём его так, и объяснила ситуацию и скоропалительность нашего отъезда. Чувствовалось, что он расстроен, но ничего сделать не может — мы договаривались на этот уик-энд встретиться и серьёзно поговорить о нас и дальнейших отношениях. Понимаю, что ему надоело ждать почти три года, когда я соглашусь принять его в качестве своего мужа, а меня устраивали наши отношения такими, какими они являются сейчас — без серьёзных обязательств, то есть секс и дружеское общение. Я ему даже предлагала расстаться и не мучить друг друга, но он был категорически против этого и обещал больше не давить на меня сильно. С того памятного разговора прошло почти полтора года, и вот опять мы вернулись к тому, на чём закончили в прошлый раз. Мысленно пообещала себе окончательно решить вопрос с Майклом по возвращении домой. 

Отключила телефон и попыталась заснуть, но сон не шёл, в голове роилось множество вопросов и страхов. Глянув на Макса и убедившись, что сын крепко спит, погрузилась в свои мысли и воспоминания. 

Я так долго не была в России, что даже немного страшно, как встретит меня первая родина. Мой отъезд десять лет назад был больше похож на бегство. Бегство от себя и от тех людей, которые меня ненавидели, презирали, хотели растоптать… А я всего лишь мечтала любить и быть любимой. Неужели это преступление? И как в итоге оказалось, для них всё это выглядело именно так. 

Сейчас, спустя годы, я понимаю, что это была просто травля неугодной родителям Стаса девочки. А тогда не понимала… Не понимала, за что она так со мной? Хотя что тут непонятного, если в их глазах я выглядела безродной бедной девчонкой из неполноценной семьи. Голодранкой! Ничтожеством, каким они меня считали, которое «вцепилось» в их сыночка, желая хорошей и сытой жизни. 

Его мать абсолютно не брала в расчёт ни то, что мои бабушка и дедушка являлись заслуженными деятелями искусств и состояли в прекрасных отношениях с родителями её мужа, ни то, что мой отец замечательный программист, которого оценили даже за рубежом, ни мои, пусть и незначительные, но заслуги и достижения. Хотя какие достижения, по её мнению, у меня могли быть в семнадцать лет? Просто она не хотела его менять — так проще презирать, тем более когда рядом с сыном видишь совсем другую девочку. Дочку лучшей подруги и компаньона мужа из очень обеспеченной семьи, хорошо воспитанную, по их меркам, которая была типичным представителем золотой молодёжи. И какими бы качествами и заслугами я и моя семья ни обладали, мне было не дотянуться до её пьедестала. 

Но это я понимаю сейчас. А тогда Светлана Ильинична методично и с завидным упрямством разрушала меня, мою душу, мою жизнь, пытаясь отравить ядом своей ненависти. Просто вычёркивая меня из жизни Стаса. 

Как же давно я себе не позволяла думать об этом, намеренно хороня все воспоминания о тех событиях глубоко под слоем пепла и развалин нашего воздушного замка! Возможно, даже не нашего, а только моего… 

Положа руку на сердце: таких дур, как я, у него был вагон и маленькая тележка. И все они любили его, а он позволял себя любить, даря себя всем и в то же время не обещая никому. Красивый. Сильный. Дерзкий. Да ещё с богатыми родителями, которые души в нём не чаяли. Он был звездой, далёкой и недоступной, как мне раньше казалась… 

Но несмотря ни на что, я надеялась и ждала его ещё очень долго… Ждала в аэропорту, когда улетала из России… Ждала всю беременность, нося под сердцем нашего сына… Ждала, когда меня везли со схватками в роддом… Ждала на выписку в надежде, что он приедет, возьмёт на руки нашего малыша и прижмёт к себе, сказав: «Спасибо, родная…» Сколько этих «ждала», связанных с ним, ещё было в моей жизни… Но он не оправдал ни одного, словно с каждым неосуществлённым ожиданием глубже вгоняя гвоздь в крышку гроба под названием «Наша счастливая жизнь рядом с ним». 

Сейчас я не ждала ничего. Моя надежда окончательно умерла в больнице, когда я сидела под дверями реанимации и молилась, чтобы мой маленький ангелочек только выжил. Я была одна. Отца отправили на конгресс, его жена Ребекка уехала к родне в другой штат. А тяжёлая инфекция, резко и неожиданно вызвавшая приступ удушья у малыша, чуть не отняла мой смысл жизни. Сыночку ещё не было трёх лет. Как же мне тогда нужна была поддержка и вера любимого мужчины, что вместе мы справимся со всем, потому что одна семья! Куча СМС и попыток дозвониться до него ничего не дали. Хоть бы один чёртов звонок от него. Но телефон молчал. 

От каждого оклика врачей меня трясло. Я до одури боялась услышать страшное известие — о смерти сына… Трое суток я сидела возле реанимации, пока Максимке не стало лучше и угроза не миновала. Молила Бога и всех святых, хотя не была раньше особо верующей, но в тот момент это был крик души. Не могу вспомнить, чем питалась в эти дни, и ела ли вообще хоть что-то. Именно тогда пришло осознание, что мы Филатову не нужны — ни я, ни наш сын. Всё, что он говорил и обещал, оказалось ложью от начала и до конца. А раз так, то стоит ли ждать и верить, давая эту ложную надежду не только себе, но и ребёнку? Он тоже ждал… Очень ждал папу. 

Дала себе мысленно установку: «Я живу ради Макса, и мы будем счастливы любой ценой, но Стаса не будет в нашей счастливой жизни. Теперь только нашей». 

В ту ночь, когда сына перевели из реанимации в палату, лёжа рядом с ним, я похоронила все свои мысли, мечты и ожидания, связанные со Стасом. Если бы он хотел, то нашёл бы. Ведь после переезда в Америку спустя какое-то время я пыталась с ним связаться и рассказать о ребёнке. К тому времени он был разведён чуть больше года, и никаких детей у них с Катей не было, я это знала со слов Даши. Но чуда не произошло — он не отвечал, наверное, не хотел. 

После выписки Максимки из больницы позволила себе, хотя правильнее будет сказать — заставила себя общаться с другими мужчинами не только по работе. Первая близость с парнем не принесла ничего, кроме омерзения ко всему и, как ни странно, боли. Не смогла возбудиться, видя лицо не того мужчины, его противные слюнявые поцелуи, раздражающее сопение. Кое-как дождалась окончания этого действа, вздохнув с облегчением, когда он слез с меня довольный, а я побежала в душ отмываться. После этого следующий раз случился у меня нескоро. Долго не могла пересилить себя, с брезгливостью и отвращением вздрагивая от одной мысли о близости с противоположным полом. 

И после всего я начала строить вокруг нашего с Максом мирка практически Китайскую стену без окон и дверей, не собираясь больше никого впускать к нам в душу и нашу жизнь. Настоящей меня будет видеть только мой сын, для всех остальных я надела маску. Маску холодной, жестокой и расчётливой стервы. 

Но как бы ни старалась стереть все воспоминания о своей первой любви из памяти, ничего не выходило. Вернее выходило, но не так, как планировала: чем сильнее старалась забыть, тем ярче они становились, врываясь даже в мои сны. Не сравнивать своих теперешних кавалеров со Стасом также не очень-то получалось. Словно по закону подлости, все они ему уступали, причём по большинству параметров. И постели это касалось в том числе, хотя тогда он был восемнадцатилетним пацаном. А может, потому, что я его любила, а их нет? Но задумываться об этом я не хотела. Не было ни сил, ни желания. 

Единственный, кто задержался за эти семь лет, это Майкл. Но он сразу выбрал другую стратегию со мной: не пытался затащить в постель после нескольких свиданий, не пытался залезть в душу, налаживал отношения с моим сыном. Правда, у него это не сильно получилось. Но обвинить Майкла в отсутствии интереса к ребёнку и желания подружиться с ним я не могла. У Макса очень сложный характер, и не последнюю роль в этом играло отсутствие отца и дикое желание сына найти его. В последнее время практически маниакальное. 

Максим же относился к моему «другу» нейтрально до тех пор, пока не зашёл разговор о возможной нашей с ним свадьбе. Словно сам чёрт дёрнул Майкла раскрыть рот на эту тему! И вот тут нейтралитет перешёл в негатив. Добиться от сына, чем именно он его не устраивает, я не смогла, всегда получая один и тот же ответ на мой вопрос о негативе к Майклу: «Мамочка, не выходи за него, нам и вдвоём хорошо, и больше никто не нужен, кроме деда и Бекки». Глубоко внутри я была согласна с сыном. К Майклу я не испытывала сильных чувств, но с ним было спокойно и надёжно. Я его не ревновала, не было дикого желания, фейерверков, но было уважение и доверие. А разве не это главное во взаимоотношениях внутри пары? 

Сильные чувства только мешают и не дают правильно оценить ситуацию, а если они ещё и не взаимны, то грозят погрести тебя под грудами обломков разбившихся надежд. Сама через это прошла и больше такого испытывать не желаю. 

Вынырнув из своих мыслей, посмотрела на сына — он крепко спал, подоткнув плед; я погладила его по голове. Такой безмятежный, юный, беззащитный. Каждый день в течение девяти лет вижу, как он растёт, меняется и всё больше становится похож на своего отца. Это живое напоминание мне о моих несбывшихся надеждах, но если бы мне предложили что-либо изменить в моём прошлом, я бы отказалась не раздумывая. Максимка — мой двигатель, мой смысл жизни, мой маяк. Вместе мы справимся со всеми трудностями. 

Надеюсь, наша поездка пройдёт тихо и незаметно для Стаса и его семьи. Но стоит лишь посмотреть в серые хитрые глазёнки сынули, и приходит понимание, что всё будет непросто. Ох, как непросто! Он всё чаще и настойчивее интересуется отцом, и на все мои доводы лишь хмурится. И сейчас эту неожиданную поездку воспринял со слишком большим энтузиазмом. Хорошо, если отделаемся малой кровью, но интуиция вопит об обратном. 

Надо с Дашей будет поговорить сразу по прилёте об этой проблеме, грозящей большими возможными неприятностями. Она говорила, что Стас уехал и его никто не видел уже несколько месяцев. Может, он не вернётся, и Макс, не найдя его, успокоится? Верится, конечно, с трудом, но исключать такой вариант тоже не стоит. 

Глянула на время — до прилёта в Москву осталось часа четыре, надо поспать. Об остальном подумаю позже: грядущий день обещает быть трудным. 

Москва нас встретила дождиком и порывистым ветром. Ну, здравствуй, родная столица! Хорошо хоть, додумалась захватить себе и ребёнку ветровки. Наш самолёт подали к «рукаву», и, выйдя одними из первых пассажиров, получив багаж, мы двинулись к выходу. На выходе из терминала нас встречали Дарья и её муж Серёжа. Как же я рада их видеть! 

За столько лет Москва изменилась до неузнаваемости, даже поностальгировать не получается, всё чужое… 

Дарья щебетала, рассказывая нам последние новости. Я слушала её вполуха, всматриваясь в проносящиеся за окном автомобиля пейзажи и пытаясь найти хоть что-то родное. Макс тоже вертел головёшкой в разные стороны, рассматривая всё с восторгом, задавая уточняющие вопросы. Несмотря на то что сын хорошо говорил на русском языке, сейчас его переполняли эмоции и он забывал слова, чем вызывал заливистый смех Даши и тихий Серёжи. 

— Буржуи! — воскликнула Дарья. — Это ж надо так, родной язык забыть! Ну ничего, Макс, поживёшь в России лето, всё вспомнишь, а что не вспомнишь, то выучим с тобой заново. 

— Кому родной, а кому и не очень. Он родился-то не здесь. Да и в Россию приехал впервые! Так что отстань от ребёнка, — не отвлекаясь от дороги, вставил свои пять копеек Серёга. 

Как-то сразу было решено, что жить будем у подруги, а не в бабушкином коттедже. Когда заберём бабулю, мы, конечно, переедем, ну а сейчас все согласились, что так будет удобнее.

Пока Сергей и Макс пошли относить наши вещи в квартиру, расположенную на втором этаже, Даша пристально на меня посмотрела. 

— Ты что такая напряжённая? Сильно устала? К твоей бабушке поедем позже, в часы приёма. У неё состояние тяжёлое, но стабильное. 

— Хорошо. Знаешь, Даш, как-то не могу до сих пор поверить, что я в Россию вернулась. Мандраж, наверно. Чёрт его знает. 

Дашка рассмеялась, обняв меня за плечи. 

— Это же здорово, что приехала. Я так соскучилась. А то только к вам, да к вам всё ездим. Столько лет прошло. Всё уже забыли. 

— Очень на это надеюсь, а ещё у меня дикий страх, что он узнает. Максим как с цепи сорвался последний год — пытается усиленно найти Стаса. Всеми правдами и неправдами ко мне с вопросами пристаёт. А я не знаю, что ему сказать. Не хочу говорить плохо об отце, но и врать не хочу. 

— А может, и хорошо, что узнает, а? 

— Честно, я уже не знаю, что хорошо, что плохо. Дело даже не в том, что он узнает, а в том, как это отразится на нашей дальнейшей с Максом жизни. Вдруг он его обидит? 

— Пошли уже. — И подхватив меня за руку, подруга потащила в сторону подъезда. — Проблемы будем решать по мере их поступления, а сейчас нечего голову этим забивать. Насколько я знаю от Кирилла, спрашивала недавно, так вот, Стаса нет в Москве. Правда, как долго его ещё не будет, он молчит. Или правда не знает, или не хочет говорить. 

— Надеюсь, про наш приезд ты не заикалась? 

— Скажем так: на его прямой вопрос — собираешься ли ты приехать в Москву, ведь здоровье Галины Васильевны пошатнулось, я ответила, что не знаю. На мои последующие вопросы о Стасе он ответил точно так же. Так что время покажет. Всё равно всего нам знать не дано. 

— Ты как всегда права. Пошли, а то наши мужчины потеряют нас. 

Всегда возвращайся в то место, 

где хотя бы раз в жизни чувствовал

 себя по-настоящему счастливым.

Пётр Квятковский

Стас

Такси отъехало от аэропорта Шереметьево и полетело в сторону указанного мной адреса. Раскинувшись на заднем сиденье, наконец-то выдохнул спокойно. Я почти дома. Как бы ни было хорошо на чужбине, но дома лучше. 

За окном проносилась ночная Москва. Яркая, красивая и одинокая, такая же, как я. Казалось бы, ты можешь получить абсолютно всё, ну или почти всё, что хочешь, а жизнь вдруг неожиданно становится пресной и скучной. И ты оказываешься на распутье с вопросом «А что дальше?».

Наверное, именно по этой причине решил никого не предупреждать о своём приезде, чтобы было время поразмыслить. Во-первых, хотел расслабиться, так как последние рабочие недели были очень напряжёнными. Во-вторых, стоило глубоко задуматься о своём дальнейшем существовании. 

Кстати, заметил, что всё чаще в последнее время задумываюсь о ней, о моей чёртовой жизни, и не последнюю роль в этом сыграл турок. Да-а-а, дружище, выбил тебя мужской разговор с Илханом «по душам». Разбередили воспоминания, до сих пор успокоиться не можешь. Честное слово, как баба. 

Словно сам чёрт дёрнул рассказать о ней… Ведь никогда и почти ни с кем не говорил о ней так, с надрывом и болью. О той, что давно пытаюсь забыть, проводя дни и ночи с другими. И ведь почти удалось. Хотя, наверно, ключевое слово здесь — почти… Столько лет прошло. Так какого хрена вспомнил? А самое интересное — зачем? Но печальнее всего то, что всё было на трезвую голову. Теперь мои бредни не спишешь на алкоголь. 

Если задуматься, то у меня сейчас практически идеальная жизнь. Жена, слава богу, бывшая, не достаёт, опять же почти, но это мелочи по сравнению с тем, что было раньше. Сдерживающих факторов в виде детей или серьёзных отношений, или того и другого одновременно, нет. Значит, врать никому не надо, приходя домой под утро после загулов. 

А вот неудерживающих факторов полно… Денег более чем достаточно, чтобы удовлетворить потребности любой «купленной» куклы. Хорошая внешность, наглость с примесью сволочизма присутствует в избытке, особенно последнего, но бабам это даже нравится, иначе не вешались бы пачками. 

Так почему именно сейчас и именно она… 

Ну, если «почему она» я для себя ещё могу как-то объяснить — всё-таки первая влюблённость не проходит бесследно, оставляет след в жизни каждого человека. Что там нам ещё по этому поводу вещают психологи? Хотя неважно, что они по этому поводу думают, моё мнение всегда радикально отличалось от их суждений. Но факт остаётся фактом: наследила ты, моя синеглазка, ох как наследила у меня в юности… 

Но почему именно сейчас? Спустя столько лет я опять так остро всё ощущаю? Кризис среднего возраста? Тридцатник на носу. Или неужели на меня, закоренелого холостяка, так повлияло общение с семьёй Илхана? С ними я проводил достаточно много времени, но при этом себе не изменял, и «личная жизнь» присутствовала в полной мере эти полгода. Яркая, насыщенная, приправленная турецким колоритом, в общем, как всегда, кроме колорита. Так какого чёрта в последнюю неделю расклеился? Или у меня, наоборот, настолько всё хорошо в жизни, согласно пирамиде Маслоу, что теперь всякая дурь лезет в голову? М-да, вопрос так и остаётся открытым… 

Мои размышления были прерваны репликой таксиста о том, что уже подъехали. Рассчитавшись, поднялся к себе домой и вздохнул с облегчением. Я вернулся. 

Моя двухуровневая квартира была моей крепостью. Сразу после развода отец помог купить, хотя как помог, просто подарил, тайно надеясь вернуть меня к нормальной жизни. Но со временем, когда мозги всё-таки перестали кипеть и брызгать дурью и идиотизмом, я честно её отработал. 

Ни одно моё увлечение здесь ни разу не бывало, так как от воспоминаний о «счастливой семейной жизни» ещё долго подбрасывало. Женщин, которые могли находиться в моём убежище, было две: мать и домработница. Если нахождение матери я старался сократить до минимума, то моя домработница была однозначно подарком. 

Незаметная, тихая, но свои функциональные обязанности выполняла просто на ура, чему я сейчас несказанно был рад. Как всегда, идеальная чистота. Подойдя к холодильнику и открыв его, не смог сдержать улыбки, ибо я увидел свой ужин. Боже, я её обожаю! И как только узнала о моём возвращении? Она была бы идеальной женой, жаль, что по возрасту не подходит, даме давно за пятьдесят, но она мне обходится значительно дешевле, чем мои «Барби», а вот функций выполняет гораздо больше. Может, зарплату ей поднять? 

М-да… Что-то меня сегодня на философию потянуло. Надо напиться и забыться. Как показывает практика, хороший секс и алкоголь повышают работоспособность у меня во всех направлениях. Так что долой дурь из головы. Звучит как девиз! Так, с планом на ближайший свободный вечер, выходит, определился. 

Быстро раздевшись и приняв душ, завалился спать. Утро настало неожиданно быстро и ознаменовалось телефонным звонком. Глянул на часы: семь утра, помянул недобрым словом звонившего и ответил. 

— Стас, ты когда вылетаешь? 

— И тебе доброе утро, папа. Уже. 

— Что «уже»? — недовольно уточнил отец. 

Взяв поудобнее телефон, я откинулся на подушку. Мне не составило труда представить, как отец сидит за столом с чашкой кофе и откладывает газету, нахмурившись, потому что его нерадивый отпрыск в очередной раз ответил не так, как он ожидал, и не то, что хотел. Хотя давно стоит уже привыкнуть и смириться, что другого ему Бог просто не дал, видно, пожалел мужика, а тот, что имеется, не дотягивает до идеала, но тут виноваты гены, знать бы ещё, чьи именно… 

— Уже, пап, это значит, что уже прилетел. 

— Почему я об этом не знаю? 

— Как это не знаешь? Я тебе только что об этом сообщил. 

— Ты, как всегда, в своём репертуаре. — И тяжёлый вздох отца сопутствовал этой фразе. — Когда тебя ждать к нам домой? Как прошла командировка? 

— Да нормально она прошла, без эксцессов. Всё как мы и планировали, были, конечно, сложности, но не больше чем всегда. Встретимся за ужином, днём дела. И прошу, передай матери, чтобы без её закидонов с попытками очередной раз меня женить. 

— Хорошо. Рад это слышать, позже обсудим всё более детально. А по поводу матери, так чем ей ещё заниматься? Это ты работаешь, а она-то женщина обеспеченная, ничем не обременённая. Так что смирись, как это сделал я, глядя на ваши совместные выходки. Тогда до вечера. 

— Хорошо, пока. 

Ясно, что вечер необходимо просто перетерпеть и постараться никого никуда не послать. Повалялся в кровати ещё минут пять и пошёл в душ. 

Выполняя привычные утренние действия, мысленно составлял план работы на сегодня: раз меня всё равно «рассекретили», то стоит заняться срочными делами. Пофилософствовать меня больше не тянуло, чему я несказанно был рад. 

Спускаясь к машине, набрал своего помощника и по совместительству лучшего друга. 

— Кир, привет. Я в Москве. Через час буду в офисе, когда тебя ждать? 

— С возвращением. Постараюсь к этому времени тоже подтянуться. 

— Добро. Жду. — И отключил телефон, не став дожидаться ответной реплики. 

Как бывает полезно не оповещать подчинённых о своём прибытии: столько интересного можно увидеть и узнать, неожиданно нагрянув. 

Дойдя до своего кабинета, попросил секретаря принести документы и оповестить персонал, вдруг кто не в курсе завтрашнего совещания.

Кирилл появился буквально через несколько минут после меня, столкнувшись в дверях со Светланой. 

— Светочка, ещё организуйте нам кофе с Кириллом Николаевичем. 

— Хорошо, минутку. 

Девушка вышла, плотно закрыв за собой дверь. Кир, пройдя вглубь кабинета, сел в кресло напротив меня и улыбнулся. 

— Ну с возвращением тебя, что ли. 

— Ну спасибо. Как у вас тут обстоят дела? Что такой замученный? 

— Так не я же загорал на побережье Турции всю зиму и весну. В отличие от некоторых, я впахивал в погодных условиях, далёких от идеала. 

— Сам же отказался ехать, а насчёт условий — Москва не Крайний Север, так что не причитай, — ухмыльнулся в ответ на его открытую ироничную улыбку. 

— Это ты у нас птаха свободная, а я без жены и сына от длительных командировок воздержусь. — И Кирилл развалился удобнее в кресле. — А если серьёзно, то все еженедельные отчёты ты получал в сканированном виде. На данный момент строительство нескольких объектов идёт с опережением графика. Касательно тендера, который был выигран недавно: собираем документы и вводим в план проектирования на следующий месяц. 

— Хорошо. Завтра будет совещание всех руководителей отделов, жду от них подробных отчётов за прошедший период, а то уж слишком радужно было в их отчётах, если сравнивать с твоими. И план работ на ближайшее будущее с учётом тех документов, которые я передал в плановый отдел. Кстати, зачем отчёты отправлял еженедельно? Вполне хватило бы и раз в месяц. Мы и так с тобой почти ежедневно разговаривали. 

— А чем я, по-твоему, должен был загрузить твоего секретаря, если её непосредственный руководитель отсутствует? Это была как раз её работа. 

Именно этот момент Светлана выбрала, чтобы принести нам кофе. Улыбнулась, но на реплику Кирилла никак не отреагировала. Слишком давно мы работаем вместе. Она прекрасно всё поняла. Замечательный, хороший специалист. Но самое замечательное в ней даже не то, насколько Светлана квалифицирована, а то, что она не пытается перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. За это я ей безумно благодарен и ценю. 

Обсудив с Кириллом все срочные и текущие дела по работе, мы плавно перешли на обсуждение личных тем. 

— Кстати, через три дня мы с ребятами встречаемся в «Фаренгейте», тебя ждать? 

— Да, подтянусь. Сто лет уже никого из вас не видел. Как жена, как сын? 

— Нормально. Вчера их с тёщей на Кипр отправил на месяц отдохнуть, а всей семьёй поедем осенью. 

— А с каких это пор стало, что тёща не семья? 

— Стас, иди к чёрту. Ты всё прекрасно понял. Тёща — это, конечно, член семьи, но в этом конкретном случае я говорил о ячейке общества Макаровых. Что ты ржёшь? Я посмотрю на тебя, когда ты женишься. 

— Нет! Спасибо друг, но там я уже был. И сделал для себя вывод, что конкретно в моём случае «после свадьбы жизни нет». Меня всё и так устраивает. 

— Хозяин — барин. Но когда-нибудь это время точно настанет, и тогда… 

— Вот как настанет время, я сам перед тобой исповедуюсь, что маловероятно. Так что особо не жди, — довольно резко перебил на полуслове друга, но он всё понял и продолжать не стал. 

Решил закрыть эту тему, пока разговор не зашёл так же далеко, как и с Илханом. Но Кирилл не Илхан, он знает меня лучше, и информации у него больше, и выводы, следовательно, сделает правильные. Обсудив ещё некоторые моменты, мы разошлись. 

Закончив с делами, в шестом часу поехал к родителям. 

Не успел далеко отъехать от офиса, как зазвонил мобильник. Не глядя, ответил и тут же пожалел о содеянном. 

— Здравствуй, дорогой. Наконец-то ты на связь вышел. Я так долго до тебя не могла дозвониться. Куда пропал? 

От её приторно-слащавого голоса аж скулы свело. Рефлекторно нажал педаль газа в пол, чтобы хоть таким образом отдалиться от ненавистного мне человека. Вот кого-кого, а свою бывшую жёнушку сейчас меньше всего хотел бы услышать. «Дорогой» из уст этой стервы звучит как издевательство, или как оценка моей платёжеспособности. Вот всё никак не могу определить, с каким подтекстом она продолжает меня так называть. 

— Что тебе надо? 

— Что, даже не поздороваешься? 

— Я за рулём, давай обойдёмся без церемоний и расшаркиваний. 

— Фу-у-у, какой грубый. Ты что, не рад меня слышать? 

Она издевается? Или у кого-то мозги окончательно отшибло на фоне гулек и всякой лёгкой дури, которой балуется, якобы снимая напряжение и стресс. Или ей опять что-то психолог посоветовал? Но вслух благоразумно решил этого не говорить, вступать в полемику не хотелось. 

— Давай ближе к делу. 

— Стас, нам надо встретиться. У меня есть к тебе серьёзный разговор. 

— Серьёзный, говоришь. А-а-а, я понял, у тебя закончились деньги и не на что сделать маникюр? 

— Не ёрничай! — вспылила Катерина. — Я хочу предложить тебе помощь. 

— Это кто тебя надоумил на такой рискованный шаг, малыш? Уж не подружки ли твои? Или мамочки наши опять балуются? — с каждой минутой начинал всё больше и больше звереть. — И как ты думаешь, она мне нужна, эта помощь? Тем более от ТЕБЯ! Кстати, не припомню, чтобы просил о ней! 

Уже не сдерживая эмоций, рявкнул в трубку и, не прощаясь, отключился, отбросив телефон на соседнее кресло. Ну что за человек, развелись почти восемь лет назад, а она до сих пор цепляется как репей за меня. Помощь она мне предлагает, самаритянка чёртова! Ей бы самой кто помог. Давно бы уже вышла замуж, как все нормальные бабы, или делом занялась. Но, не-е-ет, так же неинтересно. 

После разговора с бывшей женой к родителям подъехал уже на взводе. Едва я успел переступить порог отчего дома, как из столовой выплыла мать в сопровождении, как видно, очередной подруги с дочкой на выданье. Они сегодня решили меня добить… Определённо. 

Так и застыл истуканом в проходе, пытаясь хоть как-то держать лицо и не сорваться при посторонних людях. Хотя прекрасно осознавал: если родительница пойдёт по проторённой дорожке, сдержать себя вряд ли смогу, даже приложив максимум усилий. Сволочь, сидящая внутри, поднимет голову, и понесётся тогда душа в рай… 

— Сынок, как хорошо, что ты пришёл. Я так рада. Просто замечательно, что вернулся из своей кошмарной командировки. Разве можно по полгода отсутствовать дома! — Продолжая восторгаться моим возвращением, мать подошла и попыталась приобнять, но я этого сделать не позволил, слегка отстранившись, направился в сторону кабинета. Наверняка отец скрылся от «приятного» общества в своих пенатах. Чтобы уж совсем не показаться грубым, поприветствовал присутствующих дам кивком головы и кривой усмешкой, машинально отметив плотоядный взгляд материной подруги. Она словно облизала меня с головы до ног, как чупа-чупс. Зачем дочь с собой притащила, она ж совсем ещё ребёнок? Или будет натаскивать молодое поколение, как нужно общаться со взрослыми дядями? М-да, вечер обещает быть незабываемым. Печально улыбнулся своим мыслям, слыша, как вслед долетают причитания матери и сопереживание её подруги. 

— Эльвира, ох уж эти мужчины! Считают, что объятия любящей матери в присутствии других женщин могут как-то повлиять на мнение о них. Стас даже в детском саду не разрешал мне его обнимать, говоря, что он уже взрослый. 

— Светочка, не могу это прокомментировать, у меня дочка. Машенька очень ласковая девочка… 

Стало быть, Ма-а-ашенька… Зайдя быстрым шагом в кабинет и плотно закрыв дверь за собой, отрезал нас тем самым от прекрасной половины человечества. Отец лишь понимающе ухмыльнулся, не поднимая глаз от документов, лишь мельком обратив внимание на поспешность моих действий. 

— И кто же у нас Эльвира? — тяжело вздохнув, уточнил у отца. 

— Очередная, как ты понял, подруга матери. Чтоб ты знал, приехала из Питера. 

— А что, московские подружки закончились? Или все уже дочек замуж выдали, раз пошли соседние города? Надеюсь, в ближнем зарубежье никого нет? 

— Картотеку материных подруг не веду. Могу только тебе посочувствовать. 

— Спасибо и на этом. 

Отец оторвался от документов, поднял уставший взгляд на меня и, улыбнувшись, встал, обошёл стол, похлопал по плечу, выражая сочувствие. Такой привычный и родной жест позволил напряжению последних часов отойти на второй план. 

Как же я по нему скучал! Папа — единственный мой близкий человек, который знает обо мне всё. С матерью у меня никогда не было не то что доверительных отношений, а хотя бы просто нормальных: или конфронтация, или открытое противостояние, одно из двух. 

И только батя всегда оставался моей опорой и поддержкой. А если его сын оказывался неправ (а неправ я был довольно часто в силу своего сложного характера), то объяснял, в чём конкретно заблуждаюсь и почему этого делать не стоит, и как лучше исправить, если уже натворил. Отец является моей неизменной константой в жизни. 

Единственный раз, когда он встал на сторону матери, это женитьба на Катерине… Но это мы с ним уже пережили. 

— Ну, что там у вас с турками? Контракт, надеюсь, выгодный подписали? — уточнил он, сев в кресло напротив меня. 

— Обижаешь, пап. У нас всё в шоколаде. С Илханом заключили трудовое соглашение. Йылмаз теперь является представителем нашей фирмы в Турции. Хороший специалист, имеет прекрасные связи. Он получает неплохой процент от выполненных контрактов, мы — местного представителя, так что у нас с ним всё взаимовыгодно. Возведение жилого комплекса идёт полным ходом. Их погодные условия не чета нашим, там круглогодичное строительство. Первая очередь сдаётся через три месяца. Командировки для контроля планируются раз в квартал как раз на момент сдачи, но возможны корректировки. 

— Хм, неплохо. Молодцы. Такой кусок отхватили, не подавитесь? 

— Не переживай — не только не подавимся, но и планируем наращивать объёмы строительства. 

— Добро. Хвалю. Даже не ожидал, что так втянешься в строительство. Как ты раньше этим не хотел заниматься, так теперь порвёшь любого, кто перейдёт дорогу. Прямо акула бизнеса. 

— Ну-у-у, ты тоже скажешь — акула. Я просто понял, что какая разница, чем заниматься? Главное, это приносит деньги… И со временем постепенно втянулся. Сейчас даже получаю удовольствие от удачно заключённой сделки. И потом на кой чёрт я тогда корпел над чертежами в МГСУ? Не цветочки же нюхать. 

По довольному виду отца было понятно, что он рад, а возможно, и горд за своего единственного оболтуса. Да, папа, я тоже меняюсь, где-то в лучшую, а где-то в худшую сторону. 

На этом наше уединение с отцом было прервано появлением матери. При взгляде на неё понял, что меня ждёт очередная порция промывки мозгов. 

— Стас, ты вёл себя очень грубо. Хотела тебя познакомить со своей хорошей знакомой и её милой дочерью… 

— А теперь, надеюсь, не будешь знакомить? — прервав её отповедь, решил уточнить на всякий случай. Вдруг повезёт. 

— Ты совершенно невыносим! Как с тобой можно разговаривать, когда ты никого не слушаешь! В кого ты у нас такой? 

— Судя по всему, в тебя. Более точного описания твоего характера и поведения в отношении меня сам бы я не подобрал. 

— О боже, и это говорит мой собственный сын! Иногда возникает чувство, что ты не мой. 

— Светлана Ильинична, вы тоже думаете о подмене в роддоме? 

— Стас, прекрати немедленно. Какая бы она ни была, но она твоя мать, — вмешался в нашу «милую» беседу отец. 

— Как скажешь, пап. Но заметь, вопрос о биологическом родстве поднял не я… 

— Света, где наши гостьи и когда подадут ужин? — уточнил он, тяжело вздохнув, и откинулся на спинку кресла. 

Свидетелем таких разговоров между нами он становился регулярно. Мне его было жаль, но уступать матери я не собирался. Кто бы и что там ни хотел, но мои планы на жизнь оставались неизменными. Жениться больше я не планировал. 

— Девочки к ужину пошли привести себя в порядок. А я же пришла предупредить вас, что ужин подадут через полчаса. — И теперь уже мне: — Стас, понимаю, что твой брак с Катериной был далёк от идеала, но ты там был неправ. Все допускают ошибки! Ну а кто у нас без греха? Тем не менее, Катюша… 

Мать осеклась на полуслове, заметив выражение моего лица. Упоминание этого имени вызывало во мне раздражение, даже если в конкретный момент бывшая жена не маячила на горизонте. 

— Тебя послушать, так один я в нашей, так скажем, «семье» был неправ. А Катерина, по твоим словам, вся белая и пушистая… Давай закроем тему моего неудачного брака. Или ты пришла поговорить именно о нём? 

— Нет, конечно. Просто хотела тебя попросить — будь повнимательнее с Машей. Девушка очень хорошая, скромная и милая. 

Кто о чём, а мать о наболевшем. И только начавшее отпускать меня раздражение поднялось новой волной. 

— Машенька, надеюсь, достаточно взрослая? На вид ей больше семнадцати лет не дашь! Или в этот раз решила пойти другим путём и подложить под меня несовершеннолетнюю? Так учти, в неволе я не размножаюсь! Ведь ты именно этого хочешь, раз с таким маниакальным увлечением ищешь мне жену? А в неволе я окажусь обязательно, это закон Российской Федерации предусматривает. И посадят меня, моя милая мамуля, если вдруг не знала, не в женскую, а в мужскую колонию. Как сама понимаешь, тоже не способствует увеличению потомства. 

— Пойдёмте ужинать, — рявкнул отец. — А то я с вами изжогу заработаю. 

И резко поднявшись, направился к двери. Нам с матерью оставалось лишь последовать за ним. 

Закончили, можно сказать, мы вовремя. Дамы спускались при полном параде, сложилось впечатление, что планируется не просто ужин в тесном кругу, а как минимум светский раут. И как спускались… Если Мария чувствовала себя явно не в своей тарелке под нашими пристальными и далеко не восторженными взглядами, то её мать наслаждалась происходящим, наверняка представляя, что она не в доме моих родителей, а на красной дорожке в Каннах. 

Мы с отцом молча и абсолютно равнодушно наблюдали за этим действием, думая каждый о своём. А вот мать, как ни странно, наоборот, была очень напряжена: то ли разозлилась, что разговор ни к чему не привёл, то ли что был так нагло прерван собственным мужем. 

Не добившись от нас с отцом никакой реакции, Эльвира немного приуныла, но явно не собиралась отказываться от ранее намеченного плана. 

— Светочка, ты нас не представишь своему сыну? А то он так спешил к отцу, что пообщаться мы не смогли. 

— Конечно, дорогая. Стас, познакомься, это Эльвира, моя хорошая знакомая, и её очаровательная дочь Мария. Девочки приехали к нам в гости из Петербурга, так что прошу любить и жаловать. Дамы, хочу представить вам своего единственного и горячо любимого сына Станислава. 

— Очень приятно, — любезно ответил я, хотя на самом деле ничего подобного не испытывал. 

— Взаимно, Стас, взаимно, — с томным придыханием выдала подруга матери и протянула руку, явно надеясь, что её облобызают. Зря… Я ни разу не джентльмен, а на сегодня так вообще превысил лимит своего терпения. Молча пожал протянутую конечность, заметив, как пытается спрятать улыбку Маша, при этом нисколько не стараясь привлечь моё внимание. И последовал в столовую за отцом, который не стал дожидаться окончания обмена любезностями и ушёл чуть раньше. 

Когда ужин уже подходил к концу, Эльвира решила попытать счастье ещё разок, но тут её опять ждал облом. Правда, инициатором в этом случае был уже не я… 

— Стас, — начала она издалека. — Может, как-нибудь составишь нам компанию и покажешь свою Москву? Мне и Маше было бы очень интересно посмотреть. Ведь так, милая? 

Мария, похоже, тоже была не в восторге от идеи совместного времяпрепровождения. Это было заметно по слегка сморщившемуся носику, но девушка быстро смогла взять себя в руки и матери ответила очень спокойно и вежливо. 

— Не думаю, что Станислав Анатольевич настолько свободен и может позволить себе сопровождать нас на экскурсиях по городу. Тем более что он недавно вернулся из длительной зарубежной командировки, наверняка у него множество неотложных дел. Я права, Станислав Анатольевич? 

— Абсолютно, Мария, простите, не знаю как вас по батюшке. Работы действительно очень много. К тому же в той Москве, в которой предпочитаю отдыхать я, не место таким нежным и хрупким цветам, как вы, милые дамы. Так что прошу меня простить, но вынужден отказать. 

— Ах, как жаль! Но мы понимаем, дела, дела… Вот видишь, мамуль, Станислав Анатольевич очень занят, так что отстань от человека. Теперь я, надеюсь, смогу ходить по музеям без сопровождения и нудных нотаций? — выдала Мария, выдохнув с облегчением, словно в течение всего ужина на неё что-то давило, и с больши́м аппетитом приступила к принесённому десерту. 

Сказать, что я был удивлён, — это значит приуменьшить. Маша произвела приятное впечатление, но на женитьбу не вдохновила. Мать тоже смогла удивить, за весь ужин ни разу не пыталась надавить на меня, воззвать к совести, не пыталась навязать ненужное никому, кроме них с Эльвирой, общение. На этой позитивной для себя ноте решил завершить вечер в кругу семьи. 

— Спасибо за ужин и приятную компанию, но вынужден вас покинуть. Отец, проводишь? 

— Конечно. 

— Стас, ты уже уходишь? Так быстро? Я надеялась, что мы ещё пообщаемся и успеем закончить обсуждение, начатое в кабинете отца. 

— Нет, извини, мама, дела. И думаю, не стоит возвращаться к этому разговору, он ни к чему не приведёт. Уж к хорошему — так точно. Всего доброго, дамы. — И поднявшись из-за стола, направился вместе с отцом к выходу. 

Выйдя на улицу, мы остановились. 

— Пап, прости за скандал в кабинете. Знаю, что ты терпеть не можешь, когда мы с матерью ругаемся, но не смог сдержаться, отвык за эти полгода от её замашек и претензий. 

— Понимаю, она очень непростой человек. Но сдержанней надо быть, сдержанней… Ладно, забыли. Приезжай, как будет свободное время, ко мне в офис, вместе пообедаем и поговорим спокойно. 

— Хорошо, но не обещаю на этой неделе. Дел и правда по горло. 

— Только не теряйся, а то знаю я тебя. — И развернувшись, отец направился в сторону дома. 

Сев в машину, выехал от родителей и улыбнулся. М-да-а-а… А Машенька-то адекватный человек, в отличие от её матери… Ну что же, вечер закончился не так плачевно, как можно было бы предположить, исходя из его начала. Ужин пережили без последствий. «А вот теперь можно отдохнуть и по-взрослому», — решил я и направился в один из элитных ночных клубов Москвы. 

Стриптиз-клуб Golden Girl’s — один из лучших мужских клубов столицы и горячо любим мной. Девочки здесь поистине шикарны… И могут доставить удовольствие не только взору, но и удовлетворить все остальные потребности изголодавшегося по ласкам мужчины. Это как раз то, что сейчас необходимо. Один я сегодня не останусь. 

— Макар в клубе? — проходя мимо, уточнил у вышибалы. 

— Да, Станислав Анатольевич, хозяин у себя. 

Внутри было достаточно многолюдно. Кто-то расположился на кожаных диванах в приятном полумраке, подальше от сцены с танцующими у шеста девушками, кто-то, наоборот, поближе, за столиками возле сцены. Не успел дойти до бара, как меня окликнули. 

— Какие люди нас посетили, да без охраны. Сам Станислав Анатольевич собственной персоной. С возвращением тебя на родную землю. Когда вернулся-то? 

— Спасибо, дружище. Вчера только прилетел. Так что ты меня одним из первых видишь. Макар, давай без театральщины. 

— Да какая тут театральщина, бог с тобой. А мне Боря звонит и говорит, VIP-клиент пожаловал. Я даже не сразу сообразил, кого черти принесли. 

— А ты, что ли, теперь новую профессию осваиваешь, ублажая VIP-клиентов? Не хватает зарплаты руководителя? 

— Да пошёл ты. Я к нему со всей душой, а он как всегда. Хотя чего от тебя ещё можно ожидать… Но то, что не забыл нас, это хорошо, а то мои девочки все уши прожужжали о тебе. Тут Мариночку недавно встретил, всё тебя забыть не может. Так вот, она интересовалась, где ты и куда потерялся. Ты что там с ними делаешь, а, Стас, что бабы косяками за тобой ходят? Слёзы льют. Поделись секретом. 

— Харизма у меня, Макар, большая. Харизма, понял? И вообще, завидуй молча. 

— Так вот как теперь это называется. А я-то всё думаю, что со мной не так, а оказывается-то, харизмы не хватает! — И заржал, привлекая к нам излишнее внимание. — Ладно, пошли в кабинет, харизматичный ты наш. Кстати, насчёт Маринки-то что? 

— А что насчёт неё? 

— Могу позвонить, прилетит к тебе на всех парах. 

— Ну позвони, раз так радеешь за мою личную жизнь. 

Пока дожидались приезда девушки, обсудили все новости за прошедшие полгода моего отсутствия. Марина появилась достаточно быстро. О её приезде нам сообщил всё тот же Борис. Распрощавшись с Макаром, покинул его кабинет и спустился к бару, где меня уже ждали. 

Она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Заметив, как я спускаюсь, медленно двинулась навстречу, давая возможность рассмотреть себя во всей красе и призывно улыбаясь. Короткое чёрное платье обтягивало её точёную фигурку как вторая кожа. Высокая грудь, тонкая талия, округлые бёдра и длинные стройные ноги. Всё как я люблю… Рыжие волосы были уложены в эффектную причёску. Только зачем? Не пройдёт и получаса, как от неё не останется и следа. Она это прекрасно знала, но тем не менее заморочилась по поводу причёски. Не понять мне женщин… 

Подойдя ближе, обняла за шею, прижавшись ко мне всем телом, и выдохнула в губы: 

— Стас, тебя так долго не было. Я безумно скучала, а ты? 

— Я тоже, малыш, я тоже, — ответил, обнимая её. Тело тут же отреагировало на близость красивой женщины. 

— Что тоже, Стас? 

— Малыш, условия ты знаешь. Никаких задушевных разговоров и ненужных вопросов. Ты мне — секс, я тебе оплачиваю все твои хотелки. Если ты к этому не готова, то не стоит и начинать. Подумай как следует, я тебя не принуждаю, но больше озвученного дать не смогу. Так что не питай иллюзий на мой счёт. Серьёзные отношения — это не ко мне. 

Убрал её руки и направился в сторону выхода. Уйти далеко девушка мне не дала. Марина догнала и схватила за локоть, заставляя притормозить. 

— Стас, подожди. Я согласна. 

— Ты хорошо подумала? 

— Да. Поехали.

Воспоминания — частица вечности. 

Антонио Поркья

Валерия

Зря мы с Дарьей думали, что мужчины нас потеряют. Нашли их в кабинете за обсуждением какой-то очень нужной и важной компьютерной то ли программы, то ли игры. Мешать не стали, молча понимающе переглянулись, и Даша повела меня в комнату, которую приготовили для нас с Максом. 

Пройдя по квартире и остановившись возле дверей в спальню, которая предназначалась нам с сыном, невольно улыбнулась. Словно окунулась в детство. В школьные годы здесь было царство Дарьи, теперь гостевая. Воспоминания нахлынули тёплой волной, как будто и не уезжала, и мы, совсем ещё девчонки, сидим в комнате, хихикаем и лопаем пирожки с яблочной начинкой, которые напекла Дашина мама. Тихо шушукаемся, рассказывая свои маленькие, но очень важные секретики, которые хранят наши девчачьи дневники, сделанные из обычных тетрадок и украшенные разными открытками, наклейками и аппликациями. К нам периодически забегает Алёнка и приносит в маленьких ладошках конфеты. Эх, детство, детство… Куда же ты уходишь? Как всё-таки было хорошо, несмотря ни на что. 

— Лера, а помнишь, как мы пришли домой из школы классе в десятом, и у меня из школьной сумки выпала пачка сигарет, которую у Дэна втихаря забрали? И хотели-то как лучше! За здоровье одноклассника переживали. А мама увидела… Ох и влетело нам тогда. 

— Конечно переживали… Но вот только за здоровье ли? Мне-то сказки не рассказывай. Отомстить засранцу планировали за всё, что он нам делал. Но этот эпизод я на всю жизнь запомнила. Мне, в отличие от тебя, досталось ещё и от моих! Дед прочитал такую лекцию о вреде курения часа на два, что до сих пор помню. Бабуля пыталась узнать, что у внученьки произошло в жизни такого трагичного, раз её кровиночка начала курить. Спокойней всех отреагировал, как ни странно, отец, сказав лишь: «Брось каку, иначе накажу. Ты меня знаешь». 

— Да-а-а, дядя Коля конкретный мужик. Сказал как отрезал.

Переглянувшись, мы громко расхохотались. Разные случаи в жизни с нами случались, и весёлые, и очень интересные, и нерадостные моменты тоже присутствовали. Наша дружба с Дашей много чего претерпела, но от этого стала только крепче. Повернувшись, я обняла мою любимую подругу, куму и вообще очень дорогого человечка. Она как сестра, которой у меня никогда не было, но в то же время намного лучше, так как нас связывают не кровные узы, а сошлись мы на почве полного взаимопонимания и духовного родства. 

— Лерчик, я тоже очень тебя люблю. Иногда кажется, что у меня с тобой больше точек соприкосновения, чем с родной сестрёнкой. Ладно, пойду обед разогрею, а то наговорятся наши мужики о высших материях и есть попросят. Да и выезжать часа через три надо. Располагайся пока. Полотенца на столе лежат, если в душ соберёшься, заодно и оценишь наш ремонт в санузлах. Два месяца назад закончили. Если честно, то думала, что не доживу. 

— Ремонт — это состояние души. Его нельзя закончить, можно только приостановить. Подожди, я сейчас быстро переоденусь и приду, помогу стол накрыть. Все остальные дела потом. 

— На кухне я и сама справлюсь. Что там накрывать-то? Только разогреть и на стол выставить. Так что со спокойной совестью можешь идти в ванную. 

— Хорошо. 

Достав необходимые вещи, заглянула в кабинет, узнала, как дела у Макса, и побежала в душ, на ходу отмечая изменения в жилплощади. Квартирка ребятам досталась от Дашиных родителей: хорошая, светлая, четырёхкомнатная. Отец у Дарьи был военным. Служил в специальных войсках, часто находился в горячих точках. Квартиру получил по очереди. 

Однажды вместо него пришла повестка, которую принесли сослуживцы. Погиб, исполнив свой долг перед Родиной… Посмертно получил орден Героя России. Спас несколько солдат — совсем ещё мальчишек, которых высшие чины отправили на срочную службу в горячую точку. Даша тогда только первый класс закончила, и у них недавно родился второй ребёнок. Белокурая малышка Алёнка. Тяжёлое тогда было для них время, но они выдержали. 

Тётя Ксюша ни с кем больше так и не сошлась, посвятила себя полностью своим девочкам. Когда же Дарья вышла замуж, то предложила молодожёнам обмен: они с Алёной переезжают в двухкомнатную квартиру Серёжи, а Даша с мужем в четырёхкомнатную. Ребята подумали и согласились, но через год после свадьбы взяли в ипотеку ещё двушку и оформили на Алёнку, чтобы уж обмен был совершенно равнозначным. Сейчас им осталось несколько платежей по кредиту, и квартира будет полностью выкуплена у банка. 

Приняв душ, я почувствовала себя действительно лучше, вода словно смыла тяжёлые думы и хаотически метавшиеся мысли. Все затруднения буду решать по мере их поступления. Ведь вполне может случиться так, что проблема, которую я себе надумала, и выеденного яйца не стоит. И наоборот, вопрос, который казался пустяковым, вырастал в глобальную неприятность, так что не будем забивать голову. Вот с таким внутренним настроем, собственно, я и появилась на кухне. 

— Даш, чем могу помочь? — окликнула подругу. 

— Быстро ты, однако. Тогда зови наших мужчин, будем обедать. У меня уже всё готово. 

— Хорошо, сейчас. 

За домашними хлопотами обед прошёл незаметно. Закончив все дела, собрались и поехали в больницу к бабушке. По пути забежали в супермаркет и купили фруктов и её любимых конфет. Спрошу потом, что она ещё хочет, и сбегаю в магазин. 

Подъехав и припарковавшись, вывалились дружной гурьбой из машины. Медицинский центр при ближайшем рассмотрении производил приятное впечатление. Большое здание с разбитой парковой зоной для прогулок людей, большая парковка. Это всё вселяло надежду, что и персонал центра соответствует. По крайней мере, очень хочется в это верить. Холл внутри здания выглядел не менее впечатляюще. Хороший ремонт, кожаные диванчики для комфортного отдыха пациентов и их посетителей, раскидистые цветы в больших кадках — всё это создавало некоторое подобие уюта. 

— Ну, что застыли? Пошли, — воскликнула Даша и направилась к лифту. 

— А на каком этаже она лежит? 

— На пятом, палата пятьсот шестнадцать. У них, кстати, здесь очень удобные палаты — двухместные. Санузел с большой душевой кабиной в каждой палате, а ещё телевизор, холодильник, микроволновка и чайник. В общем, всё для людей сделано. 

Поднявшись на требуемый этаж, мы очутились в просторном холле. Неподалёку был пост дежурной медсестры. Девушка, выглянув из-за монитора, поинтересовалась, может она чем-то нам помочь. 

— Даша, Максим, подождите меня здесь. Сейчас уточню, когда можно поговорить с её доктором. — И пошла к дежурившей девушке. 

— Добрый день, подскажите, пожалуйста, как можно встретиться с лечащим врачом и узнать подробнее о состоянии здоровья пациентки Орбин Галины Васильевны из пятьсот шестнадцатой палаты? 

— Простите, а вы кем ей приходитесь? 

— Внучка. 

— Минутку. Так, эта палата закреплена за врачом Павлом Юрьевичем Плотниковым, но сейчас он вышел. Давайте, как только подойдёт, я сообщу, а пока можете навестить больную. 

— Хорошо. Спасибо вам большое. 

— Не за что. Будет необходимость — обращайтесь. Возле каждой кровати есть кнопка вызова медперсонала, — мило улыбнувшись, ответила девушка. Я лишь утвердительно кивнула. 

Подходя к палате, очень переживала, как бабуля отреагирует. Главное, чтобы не перенервничала. Хотела потихоньку войти в палату, но не успела. Макс резко открыл дверь и вихрем влетел в помещение. 

— Бабишка, я приехал! Ты рада? 

— Максимка… Лерочка… Это правда вы? — еле вымолвила бабушка, тихонько всхлипнула и заплакала. 

— Конечно это мы. Кто ещё может так нагло вломиться к тебе? Бабуля, ну, ты чего сырость тут разводишь? Думала, будешь рада нашему приезду. Смотри, мы тебе вкусняшки разные принесли. — Подойдя к её тумбе, начала выкладывать принесённые фрукты и конфеты. — Родная моя, не плачь. Тебе нельзя нервничать. Нас больше не пустят, если увидят, что ты так переживаешь. 

Переместившись к кровати, присела на край и погладила по голове одного из самых близких мне людей. Она заменила мне мать, когда той не стало. Поддерживала в тяжёлые минуты, направляла советом, просто любила. Аккуратно вытерла её слезы тыльной стороной ладони, крепко обняв. 

— Теперь всё будет хорошо, поняла? Только не плачь, не надо, — тихо шептала ей на ушко. А у самой ком в горле застрял. 

— Простите, очень сильно распереживалась. Я вам всегда рада. 

Долго обниматься и нежничать нам не дали. Макс, не выдержав, вклинился между нами и начал щебетать. 

— Ба, хватит плакать. Лучше посмотри, что я тебе привёз! Сам сделал, — гордо выдал и протянул бабуле небольшой кораблик. А потом добавил уже значительно тише: — Ну, деда и Бекки, правда, немного помогали, но основное я сделал сам. 

— Какая красота! Солнышко ты моё, — с восхищением приняла бабушка поделку Макса. — Я тебе так благодарна! Теперь буду смотреть на неё и вас вспоминать. 

— Бабишка, так мы не уезжаем ещё. Зачем вспоминать? Я с мамой буду приходить каждый день. 

— Галина Васильевна, а где ваша соседка? — уточнила Дарья, до этого тихонько сидевшая на стуле. 

— Ой, Дашенька, прости, на эмоциях даже не поздоровалась. А соседка вышла с родственниками пройтись по парку. 

В этот момент дверь палаты распахнулась, привлекая наше внимание. И на пороге появился достаточно молодой мужчина в белом халате. 

— Здравствуйте. Ну что, как себя чувствует моя самая спокойная пациентка? — спросил он, входя в палату. 

— Вашими молитвами, Павел Юрьевич. Хорошо поживаю. Вот внучка с правнуком прилетели в гости. Так что теперь просто замечательно. Спасибо. 

— Боюсь, что молитвы тут совсем ни при чём, Галина Васильевна, — улыбнулся так по-мальчишески. Подняв глаза на меня, уточнил: — Я так понимаю, что это вы хотели со мной поговорить? 

— Да, совершенно верно. Родная моя, я сейчас побеседую с врачом, а вы с Максом обсудите все новости. Договорились? 

Дождавшись утвердительного кивка, последовала за доктором. В ординаторской было пусто и свежо. 

— Прошу, проходите. Что вы хотите узнать? 

— Спасибо. Павел Юрьевич, как вы охарактеризуете на сегодняшний момент её состояние здоровья? Может, какие-то прогнозы? В общем, хотелось бы прояснить картину в целом. К чему нам стоит готовиться? 

Он сел за стол и пристально посмотрел на меня. 

— Как я могу к вам обращаться? 

— Валерия. 

— Так вот, Валерия. Галина Васильевна поступила к нам с подозрением на инсульт. Что такое инсульт, объяснять есть необходимость? 

— Нет, я знаю. 

— Что ж, хорошо. Подозрение подтвердилось в результате обследований. Ей была вовремя оказана вся необходимая медицинская помощь. На сегодняшний момент состояние пациентки можно охарактеризовать как средней тяжести. Нарушена чувствительность левой части всего организма. Наблюдается ослабление левой стороны мышц лица. Что же касается общей картины, то выглядит она не очень утешительно. Возраст, хронические болезни. Делаем всё, что в наших силах, но мы не боги. 

— Понятно… Может, нужны какие-либо денежные средства, медикаменты или что-то ещё, вы только скажите. 

— В этом нет необходимости, она получает всё, что требуется в данный момент. Что-нибудь ещё? 

— Нет. Спасибо. Если возникнут вопросы, я обязательно у вас уточню. До свидания. 

— Всего хорошего. 

В палату возвращалась в задумчивости и растрёпанных чувствах. Сказать, что была большая надежда на радужный исход? Нет. Но как же хочется верить в чудо! 

— Мама, что ты так долго? — оклик сына вывел из задумчивости. 

— Я разговаривала с врачом, милый. 

— Всё хорошо? 

— Конечно хорошо, а как иначе? 

— Лера, Галина Васильевна попросила купить воды. Мы с Максимкой сбегаем сейчас по-быстрому. — И, проходя мимо, Дарья добавила полушепотом, чтобы слышала только я: — Она хочет о чём-то с тобой посекретничать. Минут сорок у вас есть. Надеюсь, что хватит. 

Когда за ними закрылась дверь, вопросительно глянула на бабулю. 

— Что случилось? 

— Сядь, пожалуйста, поближе. Я так боялась вас не увидеть. Не успеть поговорить с тобой. 

— Роднуля, мы приехали. Не стоит вспоминать о грустном. — Присев на краешек кровати, взяла её за руку. — Так о чём ты со мной хотела поговорить? Давай поговорим. 

— Ты меня только не перебивай. 

— Не буду. 

— Пока тебя не было, внучок все уши мне прожужжал о том, как он собирается искать папу, — с опаской посмотрела на меня бабуля. 

— Есть у нас такая проблема, но она неразрешима в данный момент. Стас отсутствует в городе. Если он появится, я хотела бы сама сначала с ним поговорить. Потом уже Макс. 

— Лерочка, доченька, ты меня прости, пожалуйста, дуру старую. Подожди, не перебивай. Стас приходил ко мне. О тебе спрашивал. 

— Когда? — уточнила у неё и не узнала свой хриплый от волнения голос. 

— Давно. Сразу после развода. Я только от вас приехала. Месяц у вас гостила. Насмотрелась на тебя… Худая, бледная, разбитая. А самое страшное, что взгляд потух. Да не смотри ты так. Думаешь, одна я это видела? Нет. Отец твой и Ребекка тоже всё видели и понимали, а сделать ничего не могли. Ты как тень бродила… А я смотрела, и сердце кровью обливалось. Дочь не уберегла и тебя боялась потерять. Днём ходила, улыбалась, а потом всю ночь в подушку ревела. Так вот, не знаю, кто ему сказал, что я появилась в Москве, но на следующее утро он пожаловал. Говорит: «Галина Васильевна, как я могу с Лерой связаться?» Ох и разозлилась я тогда. Всё ему высказала в глаза… А в конце, чтобы уж точно больше не приходил, заявила, что у тебя семья и ребёночек есть. 

Вот это поворот… Сказать, что бабуля меня смогла удивить, — это значит ничего не сказать. Если раньше я думала, как ему рассказать о ребёнке, то теперь возник вопрос, как подтвердить, что отец он… ДНК-тест? Хотя зачем это подтверждать? Мы же не претендуем ни на что. М-да-а-а… С другой стороны, может быть и так, что Стасу будет всё равно. А Макс узнает и успокоится. 

— Милая моя, прости. Я тебе всю жизнь сломала. 

— Ну, по этому поводу можешь вообще не переживать. С этим я прекрасно и сама справилась. Так что не присваивай себе мои лавры. 

При виде того, как бабуля смотрит на меня полными слёз и отчаяния глазами, моё сердце сжалось. Ну что она так переживает? Ведь сказанного уже не вернёшь и не исправишь. Так зачем себе трепать нервы? Решив хоть немного её успокоить, улыбнулась и обняла. 

— Тебе нельзя нервничать, или твой лечащий врач нас и правда больше не пустит. Мы же не будем больше плакать? — И получив утвердительный кивок, продолжила: — Умничка. Давай посмотрим на это под другим углом. Высказала ты ему всё в глаза, но ведь Стас не мальчик-одуванчик. А правда ещё никому не мешала. Ему — так точно. Что же касается семьи, то ты не говорила, что я вышла замуж, а семья… Ну, так чем отец и Бекки не семья? Самая настоящая семья. И насчёт ребёнка ты тоже не сочиняла. Вон уже девять с лишним лет бегает и нервы проверяет на прочность у окружающих. А то, что не уточнила, кто отец, так Стас и не спрашивал. 

Слова, сказанные спокойным уверенным голосом, сделали своё дело. Бабушка начала понемногу успокаиваться и расслабляться в моих объятиях. 

— А если он не признает Максимку? 

— А его никто и не просит об этом. Нам не нужно признание перед общественностью с указанием моего сына в их завещании. Боже упаси! Максимка просто хочет узнать, кто является его вторым родителем. Нормальное желание ребёнка. 

— Так скажи ему, внуча! И дело с концом. 

— Не всё так просто. Мой парень слишком деятельный. И одним указанием мужика на фото я не отделаюсь. Имея к интернету практически безграничный доступ, он будет его искать в сети. И как отреагирует Стас на сообщение «Здравствуй, папа. Я твой сын», даже предсказать не берусь. Хорошо, если просто проигнорирует. А если посчитает плохой шуткой, что тогда? Я понимаю, что сглупила, не сказав ему о своём интересном положении, но в тот момент ему было не до меня. И я тоже не жаждала общения. Жуткий токсикоз с первых дней беременности и до самых родов… Я никогда в жизни не проводила столько времени в санузле… Да и мандарины больше не ем с тех пор… Так что всё решится так, как должно. И гадать, как это будет, не собираюсь. Стаса я не видела десять лет. Он наверняка изменился. Разберёмся на месте, исходя из обстоятельств. 

Бабушка пристально смотрела на меня во время всего монолога, держа при этом крепко за руку, словно боялась, что я могу исчезнуть. 

— Спасибо, что ты не держишь на меня зла. Я так переживала, что не успею сказать. И боялась, что узнав, ты от меня отвернёшься. 

— Пф-ф-ф… Глупости какие. Мужиков может быть много, а ты у меня одна. 

Дверь тихо открылась, и в палату зашла медсестра, дежурившая на посту. 

— Галина Васильевна, капельница у нас по времени. — И повернувшись в мою сторону, добавила: — Она скоро уснёт. Лекарство с успокоительным. 

— Ничего страшного, мы уже уходим. Ба, завтра прибежим ещё. А тебе партийное задание — голову ерундой не забивать, понятно? Тебе что-нибудь вкусного принести в следующий раз? 

— Нет. 

— Ладно. Тогда на свой вкус возьму. До свидания. 

Едва я успела выйти из палаты и направиться в сторону лифта, как показались Даша с Максимом. У каждого было по двухлитровой бутылке воды. Чтобы больше не беспокоить бабушку, я передала воду медсестре и попросила занести. 

Обратный путь к парковке проделали почти молча, если не считать сынулю. Максимка тарахтел в фоновом режиме, выражая свой детский восторг, о том, какой красивый парк рядом с больницей, как он рад видеть бабушку. Я же всё прокручивала в голове наш с ней разговор. Даша бросала на меня заинтересованные взгляды, но стойко молчала. И лишь когда сели в машину, она решила уточнить, что делаем дальше. 

— Мам, а давайте поедем в красивый парк, а? Я фоток наделаю и выложу для друзей. Хезер и Адам просили показать им Москву. Мне так завидовали, что я увижу столицу России, а они нет. 

Дашка засмеялась и вырулила с больничной парковки. 

— Будет тебе парк. Предлагаю поехать на Воробьёвы горы. Там одни из самых красивых видов на город. А своих друзей можешь успокоить тем, что не все граждане России видели свою столицу. Так что у них ещё всё впереди. 

Я была только за. Воробьёвы горы имели для меня особое значение. Светлую лёгкую грусть всегда навевали воспоминания, хранимые глубоко в сердце. Здесь мы постоянно гуляли с мамой в последний наш приезд перед её гибелью… Она часто мне говорила: «Если ты захочешь по разным причинам когда-нибудь начать новую жизнь, то приходи сюда на закате и мечтай. Это волшебное место. Оно исполнит твоё самое заветное желание». Здесь же случился мой первый поцелуй… 

Одиннадцатый класс. Золотая осень. Мы приехали сюда вдвоём. Здесь нам никто не мог помешать. Были только он и я… Не знаю почему, но мне так захотелось показать Стасу наше с мамой любимое место. Вид оттуда открывался просто фантастический, но находилось оно достаточно далеко от излюбленных маршрутов туристов. Неловкость, возникшую между нами в тот день, я пыталась скрыть за ничего не значащей болтовнёй. Он же пристально смотрел на меня и молчал. Просто шёл рядом. 

— Стас, прекрати так на меня смотреть. Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? 

— Слышу… Но не могу сосредоточиться на том, что ты говоришь. Голова забита другим. 

— У тебя проблемы? 

— Да, есть небольшая. Ты только не отталкивай меня. Прошу… — Последние слова он выдохнул мне в губы. 

Всё остальное произошло для меня настолько стремительно, что я даже не успела сориентироваться, как оказалась в его крепких объятиях. Под моей ладошкой билось его сердце в бешеном ритме. Стас так нежно касался моих губ, что я просто не могла не ответить на его поцелуй. Рюкзаки валялись у наших ног, а над головами кружились листья… Наша первая и последняя Золотая осень… 

Из воспоминаний меня выдернул сын. 

— Ма-а-ам, мы долго ещё в машине будем сидеть? Я ж так ничего не успею пофоткать. 

Только сейчас обратила внимание, что мы уже приехали. И по ходу, находимся тут некоторое время. Глянув на Дашу, заметила улыбку. Наверно, догадалась, о чём я задумалась. Между нами не было секретов. Мы много что могли друг другу доверить. 

— Пойдёмте, а то правда ничего не успеем, — сказала и первая вышла из машины. 

Прогулка подняла настроение. Сын оторвался по полной программе. Мы фотографировались возле каждого кустика, деревца, на травке, на лавочке… Насколько хватило наших сил… Встретили здесь же закат. Помня мамины слова, я загадала-таки желание, не сильно веря в его исполнение. Довольные и уставшие, мы двинулись в сторону припаркованной машины. Если бы с утра я знала, что будем скакать по парку, не обула бы обувь на шпильке. Устала дико. Мы немного не дошли до машины, когда Дарью окликнули. 

— Даша? Осипова? 

— Вообще-то, Ленка, я уже пять лет как Третьякова. 

— Ой, да кого это волнует. Мелочи какие. 

Я стояла чуть поодаль и в разговор не вступала. Смотрела на подошедшую к нам женщину и не могла понять, на кого она похожа. Видя моё затруднение, Даша рассмеялась. 

— Ленка, вот видишь, к чему приводит излишняя любовь к сладкому одной… —Посмотрев на меня, продолжила: — И редкие приезды другой. Лер, это Лена Мартынова. 

Лена уставилась на меня во все глаза, никак не отреагировав на укол в свой адрес о лишнем весе. 

— Сокольская? Валерия? У меня галлюцинации или это правда ты? Или ты уже не Сокольская? 

— Я, Лена. Это правда я. И по поводу фамилии. В этом вопросе у меня тоже всё стабильно,— улыбнулась и подошла ближе. 

— Обалдеть, какая ты стала! 

— Какая? 

— Красавица! Я так рада, что ты вернулась! Давайте встретимся и поговорим. Ты всё-всё-всё нам тогда расскажешь. Хорошо? 

— Кому это вам? 

— Мы в пятницу собрались в бар «Фаренгейт». Буду я, Марина Изотова, Нелька Исхакова, Оля Кирилова. Надеюсь, вы тоже с Дашкой подтянетесь. Посидим, поболтаем. Как раньше, помнишь? Кости всем перемоем, так сказать, облегчим жизнь людям, избавив их от солевых отложений. 

— Мы подумаем, — вклинилась подруга в радостно-восторженный монолог Лены. 

— Никаких «подумаем»! Иначе на вас девчонок натравлю. 

— Хорошо, мы придём. Где и во сколько будет проходить это эпическое событие? — решила прервать назревающие дебаты. Иначе я прямо здесь разуюсь. 

С другой стороны, почему бы и нет. Встретимся, поговорим. Я не видела их с окончания школы, но в классе мы были очень дружны. Есть что вспомнить. 

— Вот, Дашка, учись. Сразу видно — наш человек. Не испортила её Америка! Встречаемся в баре «Фаренгейт». Она знает, — Лена кивнула в сторону притихшей подруги. — В шесть вечера. Будем очень ждать. Фотки, кстати, захвати. Ну всё, я побежала. 

— Беги уже давай, спортсменка, — крикнула Даша убегающей Ленке. И уже мне: — Надеюсь, ты поняла, на что подписалась? 

— Единственное, о чём я сейчас могу думать, так это о тапочках. Всё остальное не входит в этот конкретный момент в круг моих интересов. 

Так, переговариваясь и посмеиваясь, мы доехали до дома, где нас ждал вкусный ужин. Сегодня я настолько вымоталась, что уснула, едва коснувшись подушки. 

Дни полетели быстро и были насыщены событиями. Очень много гуляли по городу. Съездили на могилу деда… Но максимально возможное время уделяли бабушке. Один раз даже получилось выйти с ней на прогулку. Так как сама она плохо передвигалась, нам предоставили инвалидное кресло. Но долго погулять не получилось, она плохо себя почувствовала, и мы вернулись в палату. За всеми этими событиями даже не заметили, как наступила пятница и грозивший мне непонятно чем девичник. 

Моя неугомонная подруга развила бурную деятельность по превращению нас в прекрасных лебедей. Я же смеялась и пыталась её убедить, что идём мы на встречу с одноклассницами, а не на свидание, поэтому не стоит сильно напрягаться. Обойдёмся без излишеств. 

Для себя выбрала чёрное мини-платье с ярким красным принтом и глубоким V-образным вырезом на спине. Лёгкая ткань и мягкая драпировка создавали ощущение воздушности. Укладка, вечерний макияж и туфли на шпильке дополнили образ. 

Дарья выглядела не менее впечатляюще. Комбинезон с лифом-бандо цвета мокко, который мы покупали вместе, сидел на ней изумительно. Волосы она собрала в высокий хвост, эффектно выделила глаза и губы, выбрала лодочки на высоком каблуке с открытым мыском. Всё вкупе давало потрясающий эффект. 

Максимка, выскочив из кабинета, где с Серёгой они занимались блочным программированием, даже рот открыл от изумления. 

— Мама! Крёстная! Вы такие красотки! Просто ВАУ! Правда, дядя Серёжа? 

А вот Сергей, вышедший следом за ребёнком, не разделил его восторгов. Хмуро осмотрев нас с головы до ног, лишь уточнил, где потом искать и после которого часа начинать паниковать. Дашка лишь посмеялась, чмокнув мужа на прощание. 

Выйдя из такси возле бара, направились на поиски подруг. Девочек мы заметили сразу. Они были все уже в сборе и с нетерпением ожидали меня и Дашу. Не успели подойти к их столику, как Лена поспешила выдать своё мнение о нашем внешнем виде. 

— Я не поняла, вы куда собрались? Я теперь себя чувствую, глядя на вас, как та страшная подруга, с которой дружат ради того, чтобы на её фоне выглядеть ещё лучше! 

— А я тебе говорила, что нечего лопать булки по ночам! — прилетела ответная шпилька от Даши. 

— Между прочим, худая корова ещё не газель. Мне говорили, мужчины любят женщин в теле, чтобы было за что подержаться. 

— Кто тебе эту муть в уши вливает? Гони его в шею… 

Пока я наблюдала за обменом любезностями между девочками, ко мне подошла Оля. 

— Привет, Лера. С приездом тебя. Шикарно выглядишь. Садись давай за столик. На них, — кивнула в сторону Лены и Даши, — не обращай внимания, они всегда так общаются. Сейчас приласкают друг друга и угомонятся. 

— Спасибо, Оль. Я тоже вас всех очень рада видеть, девочки. 

И действительно, не прошло и пары минут, как Лена с Дашей успокоились. К нашему столику подошёл официант, и, сделав заказ, мы его отпустили. На меня тут же обрушился шквал вопросов. Бывших одноклассниц интересовало абсолютно всё, начиная от того, как я там устроилась, и заканчивая моей личной жизнью. За бурным обсуждением не заметили, как на столе появились выбранные нами блюда. Нелли, взяв фужер вина, произнесла тост. 

— Как хорошо, что мы встретились. Так, девочки, давайте выпьем за то, чтобы наши встречи были чаще. 

Тост поддержали все. Я полностью расслабилась и получала удовольствие от общения с одноклассницами. Как же приятно ощущать дружеское участие, мне этого так не хватало в Америке. У меня имелись, конечно, знакомые, но таких душевных встреч не было. 

Не сразу обратила внимание на ощущение внутреннего дискомфорта. Прислушавшись к себе, поняла, что такое чувство у меня возникало всегда, когда кто-то пристально смотрел на меня. Оглядела бар в надежде заметить того, кто мешает мне наслаждаться общением с подругами. И наткнулась на мужчину, пытающегося взглядом прожечь во мне дыру. На его лице промелькнуло узнавание, граничащее с лёгким шоком. 

Я тоже не была готова увидеть его сейчас. Столько времени представляла нашу с ним встречу, столько раз осуществляла с ним мысленный диалог, знала практически наизусть, что я скажу ему, буквально по минутам. Но никогда не думала, что встреча случится в баре, а я буду подшофе. 

— Лера, ты чего зависла? — окликнула меня Даша. 

— О-о-о, а эти как тут оказались? Мы даже не заметили, как они появились, — прокомментировала Оля. 

— Ой, к нам идёт Стас. Что делать-то?

— Ленусь, тебе сидеть и не дёргаться, — огрызнулась Дашка. 

Приближение Стаса я почувствовала кожей. Его взгляд был настолько осязаем, словно он прикасался ко мне. 

— Девочки, привет. 

Нестройный ряд голосов ответил на его приветствие. Я же не смогла выдавить из себя ни звука. 

— Здравствуй, Лера. 

Персональное обращение проигнорировать возможности не было. Это бы смотрелось уже грубо. Он стоял так близко к моему стулу, что мне пришлось задрать голову для того, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Здравствуй, Стас.

— Потанцуй со мной, — пригласил он и подал руку.

Не бывает случайных встреч. Каждая из них — 

или испытание, или наказание, или подарок 

судьбы…

Автор неизвестен

Стас

Выйдя из душа, ощутил на себе пристальный взгляд девушки. Никак не реагируя, молча начал одеваться, надеясь, что Марина притворится спящей и не станет задавать дурацких вопросов. 

— Стас, сейчас ночь. Разве ты не останешься до утра? Я просто подумала, что… 

— Сейчас четыре утра. И нет, не останусь, — резко перебил её. — Малыш, давай договоримся раз и навсегда. Во-первых, когда мы вместе, думать буду я, а ты просто делать то, что я прошу. Во-вторых, я всегда просыпаюсь один. Наша бурная ночь никак не повлияет на этот факт. В-третьих, если ты думаешь, что разговоры по душам, истерики, требования и так далее могут изменить такое положение вещей, то лучше не тратить ни твоё, ни моё время. 

Взял со стула рубашку и продолжил одеваться дальше. Марина оказалась понятливой малышкой. Вопросов от неё больше не последовало. Закончив с одеждой, подошёл к кровати, достал портмоне и на прикроватную тумбу положил несколько пятитысячных купюр. Развернулся и направился к двери. Перед выходом из номера повернулся к девушке. Яростно сверкая глазами и сжимая кулачки, она стояла на коленях на кровати, обернувшись лишь простыней.

— Я не шлюха, Стас! — схватила деньги и швырнула. 

— Лучше отдохни. — Никак не отреагировав на её выпад, продолжил: — Номер полностью оплачен. Говорят, здесь шикарные завтраки. Если не нравится наличка, могу оплачивать по безналу. 

Развернулся и закрыл за собой дверь, направляясь к лифту. 

— Скотина! — донеслось мне вслед. 

В вестибюле гостиницы подошёл к стойке регистрации. Девушка молниеносно отреагировала. 

— Я могу вам чем-то помочь? 

— Да. Будьте любезны в номер четыреста тридцать пять вместе с завтраком доставить большую корзину красных роз. 

— Хорошо. Визитка нужна? 

— Нет. — Зачем она нужна в нашем с ней случае? 

Оплатив заказ, вышел из гостиницы. Это не первая женская истерика, которую я пережил. И уж точно не последняя… Подъезжая к дому, вспомнил, что закончились сигареты. Припарковав машину, решил прогуляться до ближайшего магазина и проветрить мозги. 

Женщины странные существа… Ведь чётко обозначил границы и условия наших встреч. Не соврал. Сама же согласилась на секс за деньги, а теперь истерика и денег не надо. Или им так важен процесс навешивания лапши на уши? Натянули свои розовые очки и не хотят снимать. Верят в принцев на белых конях, а они вымерли даже раньше мамонтов. Надеются перевоспитать таких, как я? Зря. Это только в книжках блудливый кобель становится домашним пёсиком. В жизни такого нет… А может, это просто я с дефектом? Или не нашёл ту, ради которой могу стать домашним питомцем? Усмехнулся. Я не домашний, даже на цепи смотреть буду налево… Проходили уже. Знаем. 

Зайдя в квартиру, бросил сигареты на ближайший стол и направился в душ. Дико хотелось избавиться от одежды, пропитанной духами Марины. 

Часы показывали пять утра. Ложиться спать смысла уже не было. Налив кофе, вышел на балкон и затянулся. Потихоньку начал расслабляться. Мысли переключились на работу. 

На последнем совещании снабженцы жаловались на задержку поставки строительной техники. Кира надо поднапрячь, пусть проверит, в чём заключаются проблемы. Докурив сигарету, сел за ноутбук проверить почту. 

До обеда работал дома, разгребал дела. Позже созвонился с Кириллом и договорился встретиться на объекте. Каждый день нам приходилось проверять стройки и документы. К концу недели проблема с поставщиком встала в полный рост — придётся в ближайшие дни ехать в Питер.

В пятницу ближе к обеду позвонил Дэн, чтобы напомнить о встрече вечером в баре и удостовериться, что я не забыл и планы не поменял. 

— Дэн, всё в силе. Но, возможно, немного задержусь. 

— Добро. Тогда до вечера. 

— До вечера.

Подъехал к «Фаренгейту» — постоянному месту наших встреч с друзьями. Зайдя в бар, машинально окинул взглядом помещение, отмечая преобладание сегодня мужского населения над женским. Возможно, мне сегодня повезёт и я уеду не один. С Мариной встречаться не хотелось. 

— Привет, мужики. А что вас сегодня так мало? Некомплект, — подойдя к нашему столу, поздоровался с ребятами. 

— О-о-о-о, какие люди пожаловали. С возвращением. Как там Турция? 

— Спасибо, Илюха. Всё нормально. Стоит Турция. Там тепло, светло и мухи не кусают. А Андрюху-то куда дели? 

— Андрюха, как и ты, — вклинился в разговор Дэн, — трудоголик. Как с женой развёлся, так женился на работе. Нет чтобы бабу завести. Он мозг себе еб…т. 

— Дэн, а кто тебе сказал, что у него бабы нет? Может, она у него как раз на работе. Вот и трудится мужик в поте лица, — ответил Кирилл. 

К нам подошла официантка, уточнить, что будем заказывать. 

— Стас, давай. Наш заказ скоро принесут. 

— Девушка, джин-тоник и… 

— Какой джин-тоник, Фил? Ты совсем обалдел, что ли? — перебил меня возмущённый вопль Дэна, и, повернувшись к официантке, одноклассник добавил: — Так, девушка, нам ещё водочки, закусочки и ваше фирменное блюдо. Всё в общий счёт. Хорошо? 

Получив утвердительный кивок, Дэн развалился на стуле. 

— Дэн, ты нарываешься. 

— Да ладно тебе, Филатов, один раз живём. Мы и так с тобой сколько не виделись. Выпьем по рюмашке, и всё. Хоть расслабимся. 

Я остался при своём мнении, за рулём не пью, но спорить с этим бугаём бесполезно. Махнув рукой, откинулся на спинку стула. 

— Ну, давай рассказывай. 

— Дэн, что тебя конкретно интересует? Ты же не про мою работу спрашиваешь? — усмехнулся, расслабленно скользя взглядом по посетителям бара. 

— Конечно. На кой ляд мне сдалась твоя работа. Мне своей выше крыши. Я мужик, и интересуют меня земные радости. Как там девочки? Пробовал? 

— А ты думаешь, я там монахом жил? Или из серии «Помоги себе сам»? 

Парни засмеялись. А я зацепился взглядом за тёмно-русую головку девушки. Было что-то в ней будоражащее, но что именно меня привлекло, понять не мог. 

— Ты что завис? Так что там с девочками? 

— А что с ними? Всё как и у наших. Две руки, две ноги… 

— Ага, а посередине гвоздик. 

— Дэн, ты уверен, что ты говоришь о женщине? По ходу, тебя всё-таки где-то надули. 

— Илюха, я такие шутки не понимаю. Могу случайно, на одних рефлексах, и в глаз дать. 

— Тогда объясни, где ты у них гвоздики находил? 

— Да ну вас! Стас, да на кого ты там пялишься? — Дэн проследил за моим взглядом. 

— О-о-о, смотрите, мужики, место-то популярное. Одноклассницы наши. Нигде уже не скрыться от них. 

На комментарий Дэна отреагировали все, повернувшись в указанную им сторону. Я глянул внимательнее на девушек, сидевших за столиком недалеко от танцпола: и действительно, одноклассницы. 

— Четверых узнал. А двое ещё кто? — уточнил Илья. 

— А хрен его знает. Может, просто подойдём да познакомимся, а? Вдруг что и обломится, — внёс предложение Денис. 

— Дэн, не боишься, что если и обломится, то может ненароком инструмент твой придавить? Там Ленка Мартынова, а она тебя с первого класса терпеть не может. 

— Кир, да она от меня просто без ума! Вот и пытается привлечь внимание. 

— Ну, смотри. Дело твоё. Но рядом я б тебе не советовал садиться. Вдруг у неё цианид в сумке вместо таблеток от головы. 

В фоновом режиме слышал, как переговариваются друзья. Я же в дебатах не участвовал. Просто не мог оторвать взгляд от незнакомки. Словно приворожённый смотрел. Мозг лихорадочно соображал, что не давало мне покоя. Вот она откидывает волосы за спину таким до боли знакомым жестом. Ощущение сюрреализма накатывало волной. Этого ведь не может быть… Меня просто клинит… 

Вдруг она резко повернула голову, ища кого-то глазами. И спустя пару секунд наши взгляды пересеклись… Может… Не верю… Заметил на её личике узнавание и лёгкое удивление. Она быстро отвернулась, разорвав со мной зрительный контакт, и я смог вздохнуть. Только сейчас понял, что всё это время не дышал. 

Кажется, для Леры эта встреча тоже является неожиданностью. Встал и на автомате направился в их сторону. Я должен, просто обязан убедиться, что не схожу с ума. Что это правда Синеглазка, а не плод моего разыгравшегося воображения… 

Подойдя к их столику, поздоровался с девочками, смотря при этом только на неё. Мне что-то ответили. Все кроме неё… 

— Здравствуй, Лера. 

Она подняла голову и взглянула мне в глаза. Её синие бездонные глаза… Никогда не мог спокойно в них смотреть. 

— Здравствуй, Стас. 

— Потанцуй со мной, — пригласил на танец, подав руку. 

Она так долго смотрела на протянутую ладонь, что я был уверен — откажет. И что делать в таком случае, не знал. Хотя с ней я никогда не знал ничего наперёд. Это как катание на американских горках. Вроде уверен, что всё идёт как надо — и вдруг резкий спуск, поворот, подъём… 

Но, слава богу, ошибся. Приняла. Вложила свою крошечную ручку в мою ладонь. Пропустив девушку вперёд, едва не споткнулся. Спинка стула полностью скрывала обнажённую спину. Какой придурок отпустил её в бар в таком виде?! Вечером! Да на неё здесь все мужики облизываются… У неё муж точно ненормальный. Теперь я понимаю мужчин в Турции. Паранджа — это очень нужная вещь в женском гардеробе. В нашей стране необходимо ввести её на законодательном уровне. 

Валерия шла уверенно, слегка покачивая бёдрами. Короткая юбка открывала потрясающий вид на стройные ножки. Интересно, она в чулках? В мозгах сразу возникла яркая картинка… Лера на огромной кровати, из одежды на ней лишь чулки и украшения. Волосы рассыпались по подушке… Чё-ё-ёрт! Вот только стояка мне сейчас и не хватало. Что за однобокая реакция и больное воображение?! И ведь только на неё… А думал, всё прошло. Повзрослел. Заматерел. Наивно предполагал, что это гормоны в юности шалили. Ан нет, Станислав Анатольевич, у вас всё та же клиника… Ничего не меняется. 

Дойдя до танцпола, Лера остановилась. Я видел, как она напряжена. Приобнял девушку со спины, наклонился к её очаровательному ушку и прошептал: 

— Хорошая моя, если ты думаешь, что, став ко мне спиной, избавишься от необходимости танцевать со мной, то я вынужден тебя разочаровать. Мне так даже больше нравится. Не уверен, что нас поймут, но то, что оценят, это точно. 

Она дёрнулась и развернулась ко мне лицом. Глаза сверкали. Наверняка, скажи я ещё хоть слово — и получил бы по морде. 

Приобнял мою девочку за талию и понял, как я ошибался, наивно предполагая, что так будет больше возможности успокоить свою плоть. Её одежда, чёрт бы её подрал, не подразумевала ношения бюстгальтера. Наши тела разделяла лишь тонкая ткань моей сорочки и её платья. 

— Стас, это что? 

— Это физиология, Синеглазка. Просто физиология. Только прошу, не уходи сейчас. Дай возможность успокоиться. 

Валерия промолчала, видно, не найдя слов. Да я и сам не знал, что сказать. Вдыхал её запах и балдел. Аромат весны… Она всегда ассоциировалась у меня именно с этим временем года. Возможно, потому, что пробудила меня к жизни… 

Чувствуя, как она потихоньку расслабляется в моих объятиях, решил завязать разговор. 

— Как у тебя дела? 

— Хорошо. А у тебя? 

— Тоже. 

И мы замолчали, не зная, что сказать.

— Какой-то идиотский разговор у нас с тобой получается. 

— Согласен. Ты приехала одна? 

— Нет… С сыном. 

И почувствовал, как напряжение опять сковывает её тело. 

— Если тебе так неприятны мои вопросы, то давай просто наслаждаться танцем. 

— Дело не в этом. — И подняв на меня взгляд, тихо спросила: — Стас, мы можем как-нибудь встретиться и поговорить? 

Я замер буквально на мгновение. 

— Конечно. Можем прямо сейчас поговорить. 

— Нет. Здесь не совсем удобно. Это серьёзный разговор. 

— Хорошо. Когда и где ты хочешь? 

— Мне всё равно где, главное, чтобы можно было спокойно обсудить один очень важный вопрос. А по поводу «когда»… Чем быстрее, тем лучше. 

— Понял. Давай тогда в начале следующей недели. Просто в ближайшие три дня меня не будет в городе. Рабочие моменты. Хорошо? — Получив утвердительный кивок, продолжил: — Ты хотя бы намекни, что такого важного спустя такой большой срок ты хочешь со мной обсудить? 

— Стас, пожалуйста, не здесь. 

— Что ж, как скажешь. 

Медленная мелодия закончилась, и мы вынуждены были направиться к столику. Каких усилий над собой мне стоило разжать объятия и отпустить Леру, один бог знает. Но я это сделал… 

Смотрю, ребята быстро подсуетились. К столу девушек был добавлен ещё один уже с нашим заказом. И они что-то бурно обсуждали… 

Стоило нам только подойти к собравшимся, как Дарья посмотрела на меня странным долгим взглядом и ехидно улыбнулась, заставив меня тем самым напрячься. И не зря. 

— Лерунь, тебе тут звонили. 

— Кто? Дома что-то? 

— Смотря что ты подразумеваешь под домом. Если у нас в Москве, то всё норм. А если в Майами, — глянула мельком на меня, — то не знаю. Майкл звонил. 

— Спасибо. 

Лера забрала телефон, мельком глянув на экран, и села на своё место рядом с Дарьей. Не успела убрать его в сумочку, как аппарат ожил. Краем глаза заметил, что на экране высветилось мужское фото. Ответив, она перешла на английский и вышла из-за стола. 

Наверняка это и есть тот самый Майкл, о котором упоминала одноклассница. Её личная жизнь… Муж. Хотя чего я, собственно, ожидал? Она красивая женщина, мы расстались давно, не может она быть одна по определению. Просто не может, и всё. Таких женщин добиваются… Долго… Но её просьба о личной встрече ставила в тупик. Здесь же она не озвучила проблему. Тогда что за тему она хочет со мной обсудить? 

С таким хороводом мыслей подошёл к своему стулу, глянув на Кира, спросил: 

— Выйдем покурим? 

— Ну пошли. 

Сумерки опустились на город. На улице после бара чувствовалась свежесть несмотря на то, что был довольно жаркий день. 

— Я думал, ты бросил курить. 

— Я тоже так думал, — прикурив сигарету и выпустив дым, ухмыльнулся. — Но, видно, ошибся. 

— Выкладывай, что хотел. Ты ж меня не покурить позвал. 

— Нет. Вернее не только. Ты знал, что она вернулась? Причина? 

— Не знал, но предполагал, что такой вариант возможен. 

— С чего такие выводы? 

— Галина Васильевна в больнице. Слышал, вроде у неё что-то с сердцем. 

Видя моё удивлённое лицо, Кирилл уточнил: 

— Ты что, не знал? 

— Нет, откуда? Ты не сказал, отец тоже промолчал. Хотя с отцом и возможности поговорить особо не было. Что ты знаешь о Лере? 

— А что тебя конкретно интересует? 

— Всё. 

Кирилл тихо засмеялся. 

— Тогда тебе к Дашке. Ты нас явно спутал. Она её лучшая подруга, не я. Кстати, Дарья неделю назад тобой интересовалась, спрашивала, где ты. 

— А ты что? — я внимательно посмотрел на друга. 

— А что я? Сказал правду, что тебя нет в Москве. Когда появишься — неизвестно. Вернуться-то ты должен был только после сдачи объекта. А что, какие-то проблемы? 

— Нет, всё в порядке. 

— Что ж, хорошо, если так. Ты ещё долго планируешь мозги проветривать? 

— Нет. Спасибо, Кирюх, можешь идти. 

— Давай, не задерживайся. 

— Скоро буду. — Я затянулся, смотря в вечернее небо столицы и думая о своём. 

Теперь хотя бы понятен её приезд. Удивление тоже. Она явно не надеялась меня встретить. Но это никак не проливает свет на тему разговора. О чём же, девочка, ты хочешь со мной поговорить? 

Докурив сигарету, выкинул бычок. Собрался уже было направиться к одноклассникам в бар, как заметил Леру, сидящую на лавочке ко мне спиной. Ноги сами понесли к ней. Не доходя буквально несколько шагов, замер, не зная, что делать. Она разговаривала по скайпу. С мужчиной. И мне бы развернуться и уйти, но я словно прирос к месту, ловя каждое их слово, чувствуя себя подонком, подглядывающим за супругами в спальне через замочную скважину. Но заставить сдвинуться с места так и не смог. 

— Детка, я дико по тебе скучаю. Понимаю, что давлю, но мне жизненно необходим твой ответ. 

— Майкл, давай я вернусь, и мы всё решим. В данный момент не могу тебе ответить. Это, в конце концов, не телефонный разговор. 

— Согласен, что не телефонный. Но твоё нахождение в России может затянуться на неопределённый срок. Если ты переживаешь за сына, то с ним я сам всё решу. Ему нужна твёрдая мужская рука и два родителя. У Макса сложный характер, но с возрастом он всё поймёт. Просто не отталкивай меня, умоляю. Детка, я тебя очень люблю и никому не отдам. Имей это в виду. 

— Не надо пытаться мной манипулировать. Созвонимся позже. — Она отключила телефон, тяжело вздохнув. 

Поднялась с лавочки и, развернувшись в сторону бара, заметила меня. 

— И давно ты здесь? Тебе никто говорил, что подслушивать чужие разговоры неприлично? 

— Нет, на оба вопроса. У тебя проблемы? Я могу чем-то помочь? 

— Нет… На оба вопроса, — ответила, неопределённо пожав плечами, и продолжила свой путь. 

— Лера, подожди, — окликнул девушку и, поравнявшись с ней, спросил: — Как себя чувствует Галина Васильевна? 

— Врачи говорят — состояние средней тяжести. Никаких прогнозов не делают. Возраст, сам понимаешь. 

— Понимаю… Если тебе вдруг что-то понадобится, обращайся. 

— Хорошо, спасибо. Буду иметь в виду. 

Весь оставшийся путь проделали молча, каждый думая о своём. В оживлённых разговорах за столом я участия не принимал. Лишь изредка отвечал, если обращались непосредственно ко мне. 

Это что же получается, у неё проблемы с мужем? Насколько всё серьёзно? Опять же вернулся к вопросу, что она хочет со мной обсудить? Не могу же я быть камнем преткновения между ними. Это бред. Тогда что? Чёрт! Надо было её спросить об этом на улице. Я же всю голову сломаю до нашего с ней разговора. 

Потихоньку застолье сходило на нет, и решили расходиться. 

Подъезжая к своему дому, заметил тонкую одинокую женскую фигурку в свете фонаря у подъезда. Но стоило мне лишь припарковать машину, как она двинулась в мою сторону. 

— Марина? 

— Да. Стас, я тебя ждала. Хотела поговорить о том, что произошло, — прошептала девушка, обхватив себя руками за плечи. 

— А что, собственно, произошло, Марин? Ты предоставила услуги, в конце снабдив их перчинкой в виде скандала. Я их оплатил. Мы в расчёте или я что-то не понял? 

Пристально вглядываясь в лицо, она подошла и обняла за шею. В нос ударил удушающий сладковатый аромат её духов, вызывая желание оказаться как можно дальше от неё. Память же услужливо подкинула воспоминания о сегодняшнем вечере и другую девушку в моих объятиях, запах которой сводил с ума. Вот кого бы я не отказался сейчас увидеть на месте Марины, так это Валерию. Но не всем мечтам и желаниям суждено сбываться. По крайней мере, не сегодня… 

— Стас, с тобой я очень бурно реагирую на всё. Ты мне очень нравишься. 

— Малыш, вот поэтому мы и заканчиваем наши «дружеские» встречи в гостинице и за её пределами, — напомнил я и аккуратно отодвинул от себя девушку. 

— Стас, пожалуйста, подожди… 

— Садись в машину. Я тебя отвезу домой. И впредь убедительно прошу больше не устраивать таких сюрпризов.

Всю дорогу к её дому в голове стучал один вопрос: зачем я с ней связался? Зачем?! Ведь видел, что у Марины это не просто желание засветиться или иметь покровителя… Вот к чему приводят мои необдуманные поступки с желанием получить удовольствие здесь и сейчас. 

Уже стоя у себя дома под душем после долгого и насыщенного дня, наконец-то смог нормально расслабиться. Попытался ни о чём не думать, но с этим было сложнее. Мысли скакали с одной темы на другую в абсолютно хаотическом порядке. И как бы ни старался гнать от себя образ Валерии, он постоянно возникал перед мысленным взором. 

Она, идущая впереди меня с обнажённой спиной… Я обнимаю её за талию на танцполе… И вот мы уже в постели. Оба обнажены. Я прижимаю её к своему разгорячённому телу и вхожу… Нежный желанный аромат приятно щекочет ноздри… 

Воображение разыгралось не на шутку, а картинки были настолько яркие и осязаемые, что, прикрыв глаза, застонал в голос. На кой чёрт я прогнал Марину?! Мог бы напоследок спустить с ней напряжение в машине или подняться в её квартиру, а сейчас придётся самому по старинке. Опустошённый тяжёлыми мыслями, после душа сразу рухнул в постель и забылся беспокойным сном.

Цените тех, с кем можно быть собой.

Без масок, недомолвок и амбиций. 

И берегите их, они вам посланы судьбой. 

Ведь в вашей жизни их — лишь единицы.

Автор неизвестен

Валерия

Направляясь домой в такси, мы с Дашкой смотрели друг на друга и по-идиотски улыбались.

— Ну-у-у, как, по-твоему, всё прошло? Выводы? — не выдержала подруга.

— Пить меньше надо.

— Кому?

— Нам.

— Вместе?

— Да нет. Судя по всему, совсем!

— Да ладно тебе паниковать! Всё же хорошо закончилось.

— Дашунь, не хочу тебя разочаровывать, но ещё ничего даже не начиналось.

Зайдя наконец-то домой и убедившись, что все домочадцы спят, подруга утащила меня на кухню, даже не дав переодеться. Я прекрасно понимала, что её интересуют совершенно другие вопросы, но при свидетелях она сдерживалась. А вот сейчас будет практически допрос с пристрастием.

— Чай будешь? — И получив утвердительный кивок, перешла к интересующей её теме: — Я жду. И предупреждаю сразу, что терпение моё не безгранично. О чём вы разговаривали?

— Перекинулись общими фразами и, в общем-то, я попросила его о встрече.

— И-и-и?

— И он согласился. На следующей неделе вернётся из командировки, и мы созвонимся. Правда, у меня нет его номера телефона.

— Это вообще не проблема. У Кира стрельнём. Если эта зараза не даст, то Стас сам найдёт. И я думаю, что второй вариант развития событий более вероятен. Слушай, а Майкл, случайно, не экстрасенс? Ну, так вовремя позвонить, это же талант должен быть! Видела бы ты лицо Стаса в тот момент. На это стоило посмотреть.

— Нет, спасибо. Мне вполне хватило времени полюбоваться на выражение его лица, когда он только подошёл к нам.

— А когда ты его там успела разглядеть? Ты смотрела куда угодно, но только не на него. Пока Стас не обратился к тебе лично.

— Мельком, но хватило. А не смотрела, так как не решила, что делать. Его появление вывело меня из равновесия. С одной стороны, дико хотелось послать, и вот тогда бы полюбовалась на его лицо. Ему же не отказывают. По крайней мере, раньше было именно так.

— Ага, а спустя минуту добила бы фразой: «Улыбнитесь! Вас снимают скрытой камерой!»

— Тогда бы Стас точно меня придушил. Он никогда не любил шутки такого рода. Знаешь, лет пять-семь назад, наверное, так бы и сделала. Я имею в виду — не пошутила, а послала. Тогда во мне ещё всё бурлило и кипело. Сейчас я к этому отношусь проще. Если не могу изменить ситуацию, тогда я меняю к ней своё отношение. И с другой стороны… Смысл нам конфликтовать, если мне ещё с ним договариваться нужно?

— Ну, в этом ты права. Я тебя полностью поддерживаю. Конфликт — это не решение проблемы. Усложнить себе жизнь ты всегда успеешь, а если не ты, то Максик с этим справится просто на ура. Кстати, а что Майкл-то хотел?

— Ему горит мой ответ на его вопрос.

— Быть или не быть?

— Ага, что-то типа того. Для него стало принципиально, чтобы я была в статусе его невесты.

— А ты что?

— А я спать хочу. Даш, пошли ложиться, а? Избыток эмоций и событий сегодняшнего дня даёт о себе знать.

— Хорошо, пошли. Но не думай, что на этом я успокоюсь.

— Поняла я всё. ПО-НЯ-ЛА!

Дойдя до комнаты и услышав хихиканье Даши, я вопросительно посмотрела на неё.

— Да просто представила себе разговор «по душам» Стаса и Макса. Это ты, можно сказать, у самых истоков стояла, и характер сына знаешь во всех красках. А он-то, поди, о детях знает только то, как они делаются. Мне даже его жалко, если честно.

— Да… Согласна. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Может случиться так, что Стас вообще откажется встречаться с сыном. Но я отгоняю от себя эти мысли. И надеюсь, что он мне не откажет. Ладно, спокойной ночи.

— Сладких снов.

В комнате было темно и тихо. Подошла к кровати Максимки и прикрыла его одеялом, погладив по белобрысой головке. Его привычка спать раскрытым в младенчестве создавала определённые трудности, так как пижаму он тоже не хотел надевать, а ночью замерзал и, как следствие, частенько болел. Пока не стали с ним закаливаться по утрам. Бросив ещё один взгляд на сынулю, подошла к окну и уставилась в ночное небо.

Я, конечно, думала, что встреча с девочками будет бурная и непредсказуемая на события, но даже в самых смелых своих прогнозах такого не предполагала. За несколько часов я умудрилась выпить, осуществить сжатый пересказ своей жизни за границей, договориться со Стасом о встрече и психануть на Майкла.

Майкл… Не могу я разрушить наши с ним, пусть и корявые, но отношения по телефону. Он этого не заслужил. Его помощь и поддержка были неоценимы. За это я буду всегда ему благодарна. Майкл великолепный друг, но его замашки собственника дико раздражают. Никому он меня не отдаст, видите ли! Я что, переходящее знамя, чтобы меня отдавали? С сыном он поговорит! А дальше-то что? Можно подумать, Максимка ведомый. Он такой же упёртый баран, как и его ближайший родственник. Если что взбредёт в голову, то ему проще дать то, что он хочет, чем объяснить, почему это нельзя. И Майкла слушать он точно не станет. А разговор их закончится ничем, впрочем, как всегда. Это же не первая попытка.

Хотя чего, собственно, я хотела? Надо было сразу отказать, а не брать передышку и придумывать, как ему помягче сказать «нет». Обнадёжила, вот теперь, как говорится, получите и распишитесь… Ладно, буду расхлёбывать эту кашу позже…

Стас… Как бы ни старалась гнать от себя мысли о нём, но получалось из рук вон плохо. За такой большой промежуток времени он довольно сильно изменился. Во внешности, оно и понятно, десять лет срок немалый. Из красивого дерзкого парня он превратился в яркого, харизматичного и уверенного в себе мужчину, знающего, что он хочет от этой жизни, и берущего всё, что она даёт.

Во время нашего танца в баре я обратила внимание, как на него смотрели женщины. Они его ласкали взглядом и призывно улыбались в надежде обратить на себя внимание. А он даже не замечал этого, видно, настолько привык к такому обожанию, что уже не придаёт этому значения. А зачем, если стоит только поманить пальчиком, и любая с радостью побежит. Причём, может, даже впереди него…

Да что уж далеко ходить и кидать камни в чужой огород… Сама тоже сегодня попала под обаяние Стаса. Его убеждённость в своих силах, граничащая с дерзостью, дико бесила и что странно, подкупала одновременно. И мне даже в некоторые моменты хотелось, чтобы танец не заканчивался. Было очень приятно находиться в его крепких объятиях. И что там говорить, льстила реакция Стаса. Хотя, возможно, у него на всех такая реакция, я же не знаю.

А ещё у него просто потрясающий парфюм. Обожаю яркие древесные нотки в сочетании с лёгким ароматом цитрусовых, так и хотелось уткнуться ему в грудь и вдыхать аромат духов вкупе с его собственным запахом. Убойный коктейль… Если б не знала, что за этим может последовать, то растеклась бы лужицей, а так смогла-таки взять себя в руки и, надеюсь, сохранить лицо.

Или у меня что-то не то с реакцией на мужчину? Наверное, стоит внести поправку, что такая реакция именно на этого мужчину. Ведь с Майклом у меня ничего подобного не было, хотя парфюм у него тоже великолепен… Сама же выбирала. Парадокс.

На ум пришли строки из стихотворения, где-то вычитанные на просторах интернета и врезавшиеся в память. Уж не помню точно, кто автор, кажется, Егорова Елена, но они так чётко отображают мою жизнь и никому не нужные метания…

Мы любим тех, кому мы не нужны,

Нас любят те, кто нам не дорог.

Мы строим стены и не чувствуем вины,

Находим тысячи причин и отговорок…

А мы хотим туда, где нас совсем не ждут.

Не замечая счастья, что порой так близко,

И мы уходим, запросто сменив маршрут,

Не говоря ни слова, не черкнув записку.

Оставив всё, бежим к своей мечте,

Надеясь всё успеть и сделать в срок,

Однажды понимая — подошли к черте…

А позади — не ждут, там на двери замок…

Отвернувшись от окна, посмотрела на сына. Ну что же, малыш, ты так хотел найти отца, познакомиться с ним и поближе узнать. Скоро твоё желание осуществится. И дай бог так, как ты этого хочешь и представляешь. Без разочарований и боли…

Утро выдалось очень солнечным. Несмотря на то что легла я поздно, проснулась бодрая и отдохнувшая. Часы показывали шесть утра. И что, спрашивается, подорвалась в такую рань? Спала бы себе и спала.

Разлёживаться не стала, пошла готовить завтрак. Макс блины просил с ветчиной и сыром, как раз время будет на всех испечь, включая бабушку. Увлёкшись блинами с разными начинками, не сразу заметила появление новых лиц на кухне.

— Вот это я удачно проснулся пораньше. А у нас что, сегодня праздник? На завтрак такие разносолы.

Обернувшись, увидела взъерошенного мужа подруги.

— Доброе утро, Серёж. Нет, не праздник. Я просто нервничаю. А когда я нахожусь в таком состоянии, мне надо занять себя чем-то полезным. А жена где?

— В душ отправил, а сам на запах пошёл, и видишь, как удачно, мне больше всех вкусностей достанется.

— Да ты не переживай, это только часть блинов. Фаршированные сыром и колбаской блинчики в микроволновке разогреваются, чтобы сыр расплавился.

— Ну, если что, то я знаю теперь способ вкусно приготовленного и разнообразного завтрака. Ле-е-ер, ты, вообще, ложилась спать-то? А то разошлась, смотрю, прямо по-королевски.

— Конечно ложилась. Не переживай.

К моменту, когда закончила готовить, все уже собрались на кухне.

— Мам, блинчики! Прямо как я люблю! Мм-м… Вкуснота.

— Садись давай. Я тебе какао сварила.

— Спасибульки.

— Это что-то наподобие нашего «океюшки», да? — засмеялся Сергей.

— Да, мы же не знаем, как ещё можно исковеркать русский язык, вот и изобретаем слова.

— Всё с вами ясно. Кстати, вчера наконец-то пришло подтверждение, что нас берут в израильскую клинику. И список документов, которые ещё необходимо будет привезти с собой. Через две недели, Дашуль, нас ждут.

— Здорово, поздравляю! А то вы всё молчите про поездку, а я боялась спросить, вдруг передумали. Даш, ты что плачешь-то?

— Крёстная, ты чего, не хочешь лечиться?

— Очень хочу, радость моя.

Обняла крепко подругу и прошептала, чтобы слышала только она:

— Даш, у вас всё обязательно получится. И деток будет столько, сколько вы сами захотите. — И уже для всех добавила: — А теперь бегом есть, я, в отличие от некоторых, уже слона готова проглотить.

После завтрака позвонила бабушке и долго разговаривала с ней по телефону. Рассказала о вчерашней встрече, о своих опасениях и переживаниях. Глупо, ведь через несколько часов встретимся и будем обсуждать то же самое, но на душе было почему-то неспокойно. Даже наш с ней разговор не принёс облегчения. Голос показался каким-то надломленным. Или я всё же просто накрутила себя?

— Мам, смотри, что мне дала крёстная, — влетел в комнату сын.

— Что это?

— Ваш школьный альбом! Я выпросил. Правда, здорово?

— Наверное. Давай сейчас сходим в магазин, а потом поедем к бабушке в больницу.

— А как же альбом?

— А куда он денется-то? Вечером посмотришь, ладно?

— Ма-а-ам, ты не хочешь, да? Чтобы я его нашёл?

— Милый, ну что ты такое говоришь? Сейчас твоего папы просто нет в городе, как только он появится, мы обязательно с ним встретимся и поговорим…

— Ты узнавала про него? Ну, что его сейчас нет в Москве, да? — эмоционально перебил меня Макс.

— Да, узнавала. Но! Родной мой, давай без обид: мы не знаем, как и чем он сейчас живёт.

— Ты говоришь про его новую семью?

— Почему новую?

— Ну как. Мы же его старая семья.

Я смотрела на сына и не знала, что сказать. Вернее, как сказать, что мы, в общем-то, не являемся ему семьёй: ни старой, ни новой.

— Солнышко, — подошла и обняла сына, гладя по голове, — я приложу все усилия, чтобы вы встретились. А сейчас давай займёмся делами. Хорошо?

— Ладно, мам. Но ты мне обещала.

Мой мальчик положил альбом на стол и понуро вышел из комнаты. Внутри разгорелась злость! На себя, что не смогла усмирить свою гордость… На Стаса за его чёртову любвеобильность… На его родителей… Да и вообще, на ситуацию в целом!

Ведь могла перед отъездом поставить перед фактом, ну и хрен с ним, пережил бы. Я же не виновата, что Катька тоже от него залетела… Зато сын бы сразу знал, не пришлось бы изворачиваться. Хотел бы его искать в интернете, пусть искал бы. Тогда Стас не смог бы сказать, что ребёнок не его или ещё какую-нибудь глупость сморозить по незнанию. Или мне просто так кажется? Пускай только попробует мне что-то сказать во время нашей встречи. Придушу.

От нерадостных мыслей меня отвлёк телефонный звонок.

— Да?

— Лерунь, внуча, это я.

— Ба, что-то случилось?

— Нет-нет, что ты. Всё хорошо. Просто не помню, говорила тебе или нет про документы? Старая же уже.

— Какие ещё документы?

— Ну, так я ж на тебя всё оформила после смерти деда, когда можно стало. Чтобы если со мной что-то случится, то тебе не надо будет помногу ездить. Ты уже давно как собственница. Так вот…

— Бабушка, ты о чём?!

— Не перебивай! — прикрикнула на меня она. — Забуду. Помнишь сейф в нашей с дедом спальне? 

— Конечно.

— Пароль — твой день рождения. Там лежат документы. Я всё подготовила.

— Бабуль, мы скоро приедем. Ты мне всё-всё тогда расскажешь, ладно?

— Я тебя люблю, внуча. Очень сильно люблю и тебя, и Максимочку. Жду вас.

— И мы тебя очень любим. Скоро приедем, — сказала я и отключилась.

Что за сумасшедшее начало дня? Тяжело вздохнув, пошла собирать продукты в больницу.

Серёга и Дарья подвезли нас с Максом к медицинскому центру и поехали по делам. Поднимаясь к бабушке, я всё размышляла о разговоре с сыном. Он шёл на шаг впереди меня: в ушах наушники, голова опущена. Громкость была такая, что идя рядом, прекрасно расслышала и узнала композицию Rammstein — Mein Herz Brennt. В душе потихоньку нарастала паника. Он нечасто слушал такую музыку, но если нечто подобное доносилось из наушников сына, то это всегда говорило о его плохом настроении или злости. Наверняка он раздражён, хоть и пытается это скрыть. Обняла своего мальчика за плечи и погладила по голове. Макс выключил музыку и посмотрел на меня печальным взглядом.

— Максюша, не злись, очень прошу. Мы обязательно всё с тобой решим и найдём кого захочешь, хорошо? — сказала, поставив пакеты, и присела на корточки.

— Я, в общем-то, не злюсь. Просто… Мама, скажи, только честно, он не хочет меня видеть, да? В этом всё дело?

— С чего ты взял? Не говори глупости.

— Просто пришла такая мысль. Ты так старательно избегаешь всего, что касается моего отца. Не хочешь, чтобы искал его, а я даже не знаю почему. Ты его ненавидишь? — И пристально посмотрел в мои глаза, пытаясь в них что-то прочесть очень важное для себя.

— Нет, и никогда не испытывала к нему таких негативных чувств. Я любила твоего папу.

— Правда?

— Да. Будь это не так, у меня бы не было тебя.

— Мам, тогда расскажи правду. Он тебя сильно обидел?

— Есть немного. Но наше с ним недопонимание не имеет к тебе никакого отношения. Это касается только нас, понял?

— Да, — ответил и замялся.

— Что не так?

— А моё отчество, оно настоящее или ты его сама придумала? Ну, типа от балды.

— От какой такой балды, Макс? — слегка встряхнула сына за плечи. — Ты о чём?! Естественно, отчество настоящее.

— То есть его правда зовут Станислав?

— Как же ты, радость моя, его тогда искал, а?

— Смотрел твоих одноклассников-мужчин у крёстной в профиле социальных сетей. Заходил и листал их страницы. Ма-а-ам, ты не ответила.

— Да, его имя Станислав. — Поднявшись, подхватила пакеты. — Пошли, нас бабушка ждёт.

— Мамуля, я тебя люблю.

— Не подлизывайся, шпион.

— Я тебя правда люблю.

— Знаю, милый, и я тоже тебя очень сильно люблю.

Подойдя к палате, в дверях столкнулись с медсестрой.

— Добрый день, а я только капельницу поставила Галине Васильевне. Вы её сегодня не очень сильно утруждайте, хорошо? Ваша бабушка неважно себя чувствует.

— Что случилось? Вот же с ней несколько часов назад разговаривала. Было всё хорошо.

— Ничего страшного, просто пациентка сегодня очень беспокойная. Павел Юрьевич назначил дополнительные препараты. Если возникли вопросы, то лучше подойдите к нему.

— Спасибо. Обязательно с ним переговорю.

Войдя в палату, отметила сильную бледность бабушки. Такая болезненная и уставшая, она лежала на больничной койке и рассеянно смотрела в окно. Даже не обратила на наш приход никакого внимания.

— Бабуля, — тихонько позвала, боясь громким звуком ненароком напугать её. — Родная, мы пришли.

Она медленно повернула голову и непонимающе уставилась на нас, и лишь спустя минуту появилось узнавание на лице.

— Лерочка, девочка моя, ты приехала. Я вас так ждала. А почему одна, где Максимка?

— Ба, я тут. Ты что, меня не узнала?

— Максимочка, как вырос, мой малыш. Сколько же мы не виделись? Подойди, солнышко, поближе.

Макс ошарашенно смотрел то на меня, то на неё, но всё же просьбу выполнил и несмело подошёл к её кровати.

— Бабушка, тебе очень плохо? Ты нас совсем не помнишь, да?

Бабуля заплакала, а у меня от непонимания, что происходит, внутри всё сжалось от ужаса. Она не помнит, что мы уже неделю как приехали и приходим в больницу? Ей стало хуже? Надо срочно уточнить всё у врача, ведь не могут же без всякого основания назначать лекарства. Решительно подошла к её тумбочке, поставив пакеты, и кивнула на них сыну, тихо попросив:

— Разбери, а я пока поговорю с врачом. Хорошо? — Повернувшись к бабуле, ласково взяла за руку и улыбнулась. — Ну-ну, хватит плакать. Мы приехали, всё теперь будет хорошо. Нам нельзя переживать, помнишь? Давай-ка вытрем слёзки и успокоимся. Ты побудешь с Максом, а я схожу к твоему лечащему врачу и поговорю с ним, договорились?

Она кивнула и так по-детски доверчиво посмотрела в глаза, что сердце ёкнуло в груди. Поцеловав, аккуратно положила её маленькую хрупкую ладонь на постель и на негнущихся ногах вышла из палаты.

В ординаторской Павла Юрьевича не оказалось, пришлось идти на пост к дежурной медсестре.

— Подскажите, а как бы мне найти Плотникова?

— А у него сейчас плановая операция, не думаю, что вам сегодня удастся пообщаться с врачом. Он ушёл минут за десять до вашего появления.

— Понятно, спасибо.

Ни с чем вернулась в палату. Макс сидел на кровати и что-то тихо вещал бабушке, она же почти спала. Видно, начало действовать лекарство. Просидев ещё какое-то время в палате и убедившись, что сон крепкий, мы с Максом собрались домой, и как раз в этот момент позвонила Даша узнать, как у нас дела, пообещав подъехать в течение получаса.

А я бросила прощальный взгляд на бабушку, смотрела, не могла насмотреться. Как же сильно она сдала. Всегда думала, что баба Галя — это та константа, которая будет постоянно со мной рядом. И сейчас глядя на неё, понимала, что ничего нет вечного, и она не исключение. Возникло ощущение нереальности происходящего, словно прощаюсь навсегда.

Что за глупости лезут в голову?! Завтра приеду пораньше и поговорю сначала с врачом, потом уже в палату. Не может быть, что совсем нет надежды. Не хочу в это верить.

На улице подруги ещё не было, мы решили подождать её недалеко от стоянки.

— Мамуль, дай денег, попить схожу куплю.

— Держи, только недолго давай. Я тебя буду здесь ждать.

— Хорошо, я мигом. — И убежал по аллее в ближайший магазин.

— Лера! Привет.

Оклик заставил обернуться. Со стороны стоянки в моём направлении шёл Макаров Кирилл и улыбался.

— Кирилл, привет. А что ты здесь делаешь?

— Да приехал насчёт тестя договориться, смотрю, ты тут стоишь. Решил подойти поговорить, а то в баре нам даже парой слов не дали перекинуться.

— Это точно. Столько желающих узнать о том, есть ли жизнь за границей. Даже не ожидала.

— Ну, так всем же интересно, как там, где нас нет, обычно-то там лучше… Как Галина Васильевна себя чувствует?

— Плохо, Кир. Очень плохо.

— Я думал, ей стало лучше.

— Мы все так думали, но увы, нет. Сегодня даже не вспомнила, что мы уже неделю ездим в больницу. А ведь я с ней утром по телефону разговаривала, она вполне адекватно отвечала. Может, голос и был немного обеспокоенный, но бабушка находилась во вменяемом состоянии, а сейчас как ребёнок. Очень больно на неё смотреть в таком виде.

— Сожалею. Если вдруг что-то понадобится, обращайся, ладно?

— Хорошо. А можно прямо сейчас обратиться? Ты можешь дать номер телефона Стаса? Если это, конечно, не является секретной информацией.

Кирилл понимающе улыбнулся и полез в карман, достал визитку и протянул мне.

— На, держи. Стас просил передать, если будет такая возможность. Он забыл взять твой номер телефона. Так что грех не воспользоваться ситуацией, — подмигнул Кирилл. — Не знал, как всучить его визитку, а тут так замечательно всё сложилось, и ты сама попросила.

— Спасибо.

— Не за что. Кого-то ждёшь?

— Дашу с Сергеем. Как у тебя-то дела? А то всё обо мне только, неудобно как-то.

— У меня всё замечательно: жена, сынишка маленький. Я счастлив.

— Очень рада за тебя, Кирюш. А твоему сыну сколько?

— Пять лет. Уже взрослый молодой человек. Иногда как что выкинет, так хоть стой, хоть падай. Представляешь, тут пришёл из детского сада и выдал, что он себе жену нашёл и будет её воспитывать!

Улыбнулась. Да, ни один разговор со взрослым человеком никогда в жизни не даст вам столько эмоций, сколько можно получить от общения с детьми. Ведь со временем мы просто престаём видеть и чувствовать так, как они. Принимаем всё в жизни как само собой разумеющееся и не замечаем ярких мелочей, а вот дети видят по-другому, думают не шаблонно…

Увлёкшись разговором с одноклассником, даже не заметила, как подошёл мой ребёнок.

— Мамуль, пить будешь? Здравствуйте, я Макс, — поздоровался сын и протянул Кириллу руку.

— Ну здравствуй, — ответил тот на его рукопожатие. — Я Кирилл Николаевич. Большой у тебя парень, смотрю, а я тебе про свои эмоции рассказываю после детсада. У тебя-то, наверное, всё по-взрослому уже.

— Да, нам точно не скучно.

— Верю. Даже страшно представить своего в таком возрасте. Ладно, побегу. Смотрю, Дарья подъехала. Привет ей передавай. Не буду вас задерживать. Приятно было пообщаться.

— Взаимно. Пока, Кир.

Если днём я ещё могла как-то отвлекать себя от тяжёлых мыслей, а вот вечером стало совсем невмоготу. Решила позвонить в больницу, может, Плотников уже освободился и повезёт поговорить с ним по телефону. В крайнем случае узнаю у дежурной медсестры, как бабушка себя чувствует.

В ординаторской очень долго никто не брал трубку, я уже почти отчаялась дозвониться, когда мне ответил уставший мужской голос:

— Да.

— Здравствуйте, подскажите, а с Павлом Юрьевичем Плотниковым я могу поговорить?

— Я вас слушаю.

— Павел Юрьевич, я звоню по поводу вашей пациентки Орбин Галины Васильевны. Это Валерия.

На том конце провода тяжело вздохнули и замолчали на несколько секунд, показавшихся мне вечностью.

— Хорошо, что вы позвонили. Я собирался как раз сам с вами связаться. Мне очень жаль, мы сделали всё что могли. Валерия, Галина Васильевна умерла час назад. Соболезную.

Сидела и не верила услышанному. Этого попросту не может быть. Мы же сегодня её видели. Да, ей было хуже, но не настолько же… Не верю!

Сжала трубку телефона до побелевших костяшек. Голос врача доносился, словно через слой ваты, едва пробиваясь в моё сознание.

— Валерия… Валерия, вы меня слышите?

— Да, слышу, Павел Юрьевич. Что с ней случилось? Я обратила внимание на её плохое состояние сегодня, видела, что ей стало хуже. Знала, что назначили какие-то препараты, но вот так… Не могу с этим смириться!

— Придётся. Обширный инсульт. Мы ничем ей уже не смогли помочь. Вы дома одна?

— Нет.

— Хорошо. Подъезжайте, пожалуйста, завтра с утра. Вам необходимо забрать её вещи и документы.

— Утром буду у вас, — голос прозвучал так глухо и надломленно, что сама не узнала его.

— Примите ещё раз мои соболезнования. До свидания.

— До свидания.

На автомате отключила телефон, но из комнаты так и не вышла. Пропали звуки, краски… Пустота. Да, именно она окружала меня сейчас. Давящая, гнетущая пустота. Слёз, как ни странно, не было. Наверное, они появятся позже, а сейчас я ещё полностью не осознала масштаб моей личной катастрофы.

Весь день не покидало чувство беспокойства, но я усилием воли загоняла его вглубь. И вот теперь больше этого делать не надо. Всё случилось… Мне столько всего хотелось ей рассказать, но боялась перегрузить информацией, эмоциями, которые могли ухудшить и без того пошатнувшееся здоровье. И самое ужасное, что в последнюю нашу встречу я так и не успела сказать ей, как же сильно её люблю. Как ждала наших видеозвонков. Как важны для меня были её советы и поддержка… А теперь и говорить некому. Никого больше не осталось у нас Максом в России из родни, кроме крестов на могилах, раскиданных по всей территории нашей необъятной Родины. Так бы и сидела, сжимая телефон трясущимися руками, если б в комнату не зашла Дарья.

— Лерунь, ты что так долго? Мы уже чай налили, а тебя всё нет и нет…

Видя моё состояние, она замолчала на полуслове.

— Что случилось?

— Её больше нет…

И наконец-то заплакала, хотя, судя по реакции окружающих — в комнату влетели Сергей и Максим, — это было больше похоже на вой… Вой раненого животного.

Вечер прошёл как в тумане. Даша что-то говорила, успокаивала, но вакуум, окружавший меня, не особо доносил смысл ею сказанного. Уснула, даже не став разбирать постель и не поцеловав сынулю. Утро началось резко, словно кто-то включил выключатель. Ощущения, что я хоть немного отдохнула и выспалась, не было никакого. С опухшими от слёз глазами и раскалывающейся головой пошла в душ, чтобы хоть как-то привести себя в нормальное состояние. Мельком глянув на часы, прикинула, сколько сейчас времени в Майами, ведь надо ещё сообщить отцу. Только выйдя из душа, вспомнила, что он сейчас в Канаде. Чёрт! Какая у них разница с Москвой-то?

Папа ответил моментально, словно ждал моего звонка.

— Дочка, что-то случилось?

— Бабушка умерла вчера вечером. Прости, что не позвонила сразу.

— О боже… — Тяжёлый вздох отца и длинная пауза, прежде чем он снова заговорил. — Крепись, солнышко, я знаю, как ты к ней относилась, но изменить мы ничего не можем. Мы их будем помнить всегда. Всех хранить в своей памяти. Они живы, пока о них помнят.

— Будем…

— Мы приехать на сами похороны не сможем, просто не успеем. На девять дней будем обязательно. Из Канады сразу к вам поедем.

— Бекки тоже приедет?

— Конечно.

— Хорошо, пап, будем вас ждать.

— Приеду, и всё с тобой обсудим. Деньги переведу.

— Не надо, у меня есть.

— Лера, я не спрашиваю, я ставлю перед фактом. Она мне не чужой человек, сделаем всё по-человечески. Тестя тоже помогал хоронить, так что нормально всё. Останутся — хорошо, нет, тоже не страшно.

— Хорошо, пап, как скажешь. Сил нет с тобой спорить.

— Держись, маленькая, мы скоро приедем.

Дни полетели словно мгновения. Что-то делала, с кем-то говорила, будто механическая кукла. Дарья с Серёжей очень сильно помогли, без них всё было бы сложнее. Сын всё время ходил за мной молчаливой тенью, не отходя ни на секунду.

Но самый тяжёлый момент для меня был во время нашей поездки в бабушкин дом. Необходимо было взять её вещи для похорон, кое-что из документов. Дашу попросила побыть с Максом в машине, а сама зашла во двор, тихонько притворив калитку. В этот момент мне хотелось побыть там одной.

Воспоминания обрушились лавиной. Столько счастливых минут я провела в этом доме. Бабушкины божественные пироги и ватрушки, дедушкины деревянные игрушки… Войдя в зал, замерла как вкопанная… Мама, дедушка и вот теперь бабушка… Они стояли, как живые, на фоне окна, смотрели на меня и улыбались. Ощущение, что у меня поехала крыша, было настолько реальным, что стало даже страшно. Я кое-как трясущимися руками собрала всё необходимое и вышла из коттеджа. Прав был Павел Юрьевич, не стоит оставаться пока одной, мерещится всякое. И успокоительное надо попить…

День похорон выдался солнечным и тёплым. Было не очень много народу, только самые близкие и бабушкины хорошие знакомые, кто смог. Не сразу обратила внимание на мужчину в тёмном дорогом костюме, стоящую чуть в стороне. Заметив, что я на него смотрю, он подошёл.

— Валерия, здравствуй. Прими мои глубочайшие соболезнования. Галина Васильевна была очень светлым человеком. Пусть земля будет ей пухом.

— Спасибо, Анатолий Александрович. А что вы здесь делаете?

— Я очень хорошо знал твоих бабушку и дедушку.

— Понятно. Спасибо, что нашли время прийти и проводить её в последний путь.

— За это не благодарят. Лера, прости, Стас не успел приехать, появится в Москве только вечером. Он тебе звонил, но не дозвонился.

Судорожно начала вспоминать, где же мой телефон и что с ним. Наверное, разрядился. Он мне с американским номером здесь без особой надобности, только по работе. Может, и звонил кто, надо найти и поставить на зарядку.

— Передайте ему, что ничего страшного не произошло. Я всё понимаю, работа есть работа. Тем более Галина Васильевна ему никто.

— Ты ему это сама скажи, ладно?

Филатов-старший протянул мне свой телефон. Когда только успел достать-то? Пришлось взять, чтобы не привлекать внимания, а то на нас стали коситься люди, ещё не разошедшиеся с похорон.

— Да.

— Лера, здравствуй. Прими мои искренние соболезнования и извини, что не успел приехать. Я…

— Стас, всё в порядке. Я понимаю, что обстоятельства бывают выше нас. Мы тебя и не ждали.

Получилось довольно резко, на том конце услышала судорожный вздох. Тяжело разговаривать, когда окружает такое количество народа и многие даже не пытаются скрыть своего интереса к нашей беседе.

— Понимаю, что не вовремя сейчас, извини. Пытался дозвониться до тебя в выходные, но абонент был недоступен.

— Наверное, разрядился телефон… Стас, давай вечером всё обсудим, хорошо? В данный момент не очень удобно разговаривать.

— Конечно. Тогда до вечера, договорились?

— Да. Только набирай Дарье, не могу дать гарантию, что не забуду реанимировать свой. — И отключилась, вернув телефон его законному владельцу.

— Спасибо ещё раз за то, что нашли время прийти. Мы сейчас в кафе на поминки, вы придёте?

— Да, подъеду.

Я лишь кивнула в ответ, что я могла ему ещё сказать? К нам тихо подошла Даша и накинула мне на плечи кардиган. Даже сама не поняла, что меня слегка морозит, хотя на улице было очень тепло.

— Добрый день, Анатолий Александрович. Извините, что прерываю вас, но нас уже ждут.

— Здравствуй, Дарья. Мы уже закончили. Я вас не задерживаю. Всего доброго. — И развернувшись, направился в сторону своей машины.

— Он что хотел?

— Говорит, пришёл попрощаться.

— А с кем ты тогда разговаривала по его телефону?

— Со Стасом.

— Опа…

— Да. Ладно, пошли. А то действительно уже пора. Обо всём дома поговорим.

Уже вечером, сидя в зале вместе со всеми, обнимая сына, я смотрела на своих друзей и понимала, что они мне почти как семья.

— Спасибо вам, ребята, за помощь и поддержку. Я это очень ценю. Без вас я бы не справилась.

— Да ну тебя, скажешь тоже. А зачем тогда нужны друзья?

— Вы мне больше чем друзья, вы часть моей небольшой семьи.

— Раз вопрос перешёл в стадию родства, то на правах родственников предлагаем сейчас уехать в коттеджный посёлок Александровские пруды. Он и от Москвы недалеко. Всего километров пятьдесят-шестьдесят, не больше. Съездим, отдохнём от городской суеты и от пережитого потрясения. Народу там мало, да и знакомых никого вроде не должно быть. Там есть сад и большое озеро, захочешь побыть одна — ради бога, тебя никто кантовать и дёргать не будет. У Серёжи там родственник домик сдаёт, он нам дней на пять его может предоставить. Соглашайся.

— Слушай, даже не знаю… 

— Мам, ну давай поедем, а? Там озеро есть, ты же любишь купаться. Я по саду с тобой погуляю. Мамуль, ты только не расстраивайся. Поехали.

— Ну, раз вы уже практически всё решили, то давайте съездим. Может, так и правда будет лучше.

— Лерунь, конечно, так будет лучше. В таком состоянии сейчас гулять невозможно, а дома сидеть просто невыносимо. В общем, будем считать этот вопрос решённым. Милый, ты тогда позвони своему брату, скажи, что мы согласны, ладно? Макс, поставь чайник.

— Так и скажите, что посекретничать хотите. А то чайник поставь.

— Мы хотим посекретничать, но чайник всё равно поставь.

Мой ребёнок встал с дивана и направился в кухню, бубня себе что-то под нос. Дарья пошла следом, плотно закрыв за ним дверь.

— Ты как себя чувствуешь?

— Если честно, то не очень. Спрашивай, что хотела на самом деле. Ты же дверь за Максом не для этого закрывала.

— Не для этого. Что хотел от тебя Филатов-старший?

— То, что я тебе говорила на кладбище — попрощаться.

— А зачем он Стасу позвонил? Фил что, не мог сам позвонить? Ерунда какая-то.

— Он вроде звонил, но не дозвонился. Надо проверить, кстати, что с моим телефоном.

— Хотел бы — дозвонился. Кто ищет, тот всегда найдёт.

— Вот он и нашёл возможность поговорить со мной через отца.

— Ну да, ну да…

В дверь несколько раз постучали, прежде чем открыть.

— Девочки, к вам можно?

— Серёжа, заходи, конечно.

— С домиком всё улажено. Завтра к одиннадцати надо быть там, так как вечером у Димы поезд, и он не сможет.

— Замечательно! Единственное, рано придётся встать, надо же успеть закупиться продуктами.

— Да, кстати, вы тут закрылись, а у тебя, дорогая, телефон уже охрип трезвонить.

— Вот вспомни чёрта, он и появится.

Я лишь хмыкнула на это высказывание подруги и откинула голову на спинку дивана, прикрыв глаза. Дарья вернулась минут через пять.

— Держи, он сейчас позвонит. Я пока пойду собирать наши вещи и составлю список продуктов. Ты спать ложись, как поговоришь. А то ты эти дни и не ела, и не спала.

Помахав мне рукой, вышла, плотно закрыв двери. Несмотря на то что ждала его звонка, от телефонной мелодии всё равно вздрогнула.

— Да.

— Ты можешь сейчас разговаривать?

— Мы же вроде как уже разговариваем. Разве нет?

— Я имел в виду, ты одна?

— Одна.

— Я сейчас в городе, могу подъехать?

— Не сто́ит этого делать, Стас. Сегодня был тяжёлый день, все вымотались и очень устали. Разговора не получится.

— Хочу тебя увидеть.

Замолчала, не зная, что сказать на это. Свои чувства в данный момент не могла описать, потому что их практически не было. Выгорела эмоционально…

— Хорошо, я тебя услышал.

— Я ничего тебе не сказала.

— Иногда молчание, хорошая моя, говорит больше слов… Ладно, ты хотела со мной обсудить какой-то вопрос?

— Да, но мы завтра уезжаем…

— Куда? — резко перебил Стас.

— Да тут недалеко, в посёлок Алексеевские пруды.

— Александровские пруды, может?

— Да, точно, Александровские. И я не знаю…

— Я знаю… Хочешь, я могу туда подъехать? Вы там надолго?

— До понедельника.

— С пятницы наши там арендовали коттедж на все выходные для ежегодной встречи выпускников, так что я приеду, и мы поговорим.

— Договорились.

И между нами повисло неловкое молчание. Уже собралась было попрощаться и отключить телефон, но Стас решил иначе.

— Лера, я рад, что ты вернулась.

— Я тоже… Пока. — И прервала звонок прежде, чем Стас успел мне что-то ответить.

Не могла с ним дальше разговаривать… Слышать его ласковый с хрипотцой голос было выше моих сил. Не сегодня… Это всё нервы. Надо просто выпить успокоительного и поспать… Всё, как говорится, проходит, пройдёт и моя маленькая слабость…

У судьбы свои случайностей законы, 

такое может преподать,

 что в нереальности окажешься…

Виола Ватт

Стас

Положила трубку… Хотя что я, собственно, хотел услышать? Что позовёт и поплачет на плече? Так жилеток у неё и без меня хватает. Вряд ли я этого дождусь в ближайшем будущем, но был бы не против такого поворота событий.

И зря так резко взял с места в карьер, с Синеглазкой надо было действовать по-другому, осторожнее. Нахрапом могу оттолкнуть, а мне этого не надо. Тем более сейчас, когда в её жизни случилось несчастье и она как никогда уязвима. Насколько помню, они были очень близки с Галиной Васильевной. Понимаю, что ей сейчас непросто. Поддержал бы, если б позволила.

Но как же хочется её увидеть! Никогда не думал, что меня может опять начать так ломать по человеку. Ведь даже мысли не допускал, что такое может повториться. Был уверен, что закрыл эту страницу своей жизни. А ни черта подобного! Неожиданная случайная встреча в баре перевернула мой устоявшийся мирок с ног на голову. И я, как наркоман, слетевший с катушек, готов ползти к ней за новой дозой. Причём абсолютно неважно чего: ненависти или любви, лишь бы от неё. И стоило-то всего лишь столкнуться со своим личным безумием, даже не попробовать, а просто увидеть, и инстинкт меня уже тащит к ней, не разбирая дороги, скручивая в бараний рог, если сопротивляюсь. И с каждым днём это желание только усиливается.

Всё время, что был в Питере, думал о своей девочке, вспоминал, хотел видеть рядом… Не знаю, что нас ждёт впереди, сладкая моя, но так, как прежде, уже явно больше не будет. Так просто я тебя больше не отпущу, родная. Ты — моя… И плевать на мужа, я даже готов быть отцом чужому ребёнку, дай только почувствовать отклик, лишь намекни, что всё ещё возможно вернуть, и меня уже ничего не остановит.

Отойдя от панорамного окна в спальне, глянул на одинокую холодную постель и направился в душ. Если бы не форс-мажор с партнёром, я бы успел прилететь на похороны, и кто знает, как бы закончился тогда этот день.

Уже стоя под горячими струями воды, чувствовал, как постепенно уходит напряжение, оставляя после себя опустошение. Мои мысли с Леры плавно переключились на другого человека. Галина Васильевна… Она ведь с самого первого дня наших с Лерой встреч не жаловала меня. Словно ждала, когда же оступлюсь, и, собственно, дождалась. В её взгляде я всегда читал укор и не мог понять, где был неправ? Что сделал не так? Даже задавая прямой вопрос ей в лоб, ничего не мог добиться. Всегда лишь натыкался на стену её отчуждения и неприязни. Ну, а уж когда мы с Валерией расстались, так и вовсе была лютая ненависть. Если отношение и негатив Галины Васильевны после разрыва я ещё мог понять, то почему она меня невзлюбила сразу, для меня так и осталось загадкой. Но, несмотря ни на что, я не желал ей смерти. Очень печально, что всё случилось именно так. Выйдя из душа, лёг и отключился.

Дни полетели своей чередой, приближая пятницу и мою поездку. В пятницу перед обедом Светлану предупредил, чтобы в выходные по пустякам не беспокоила, так как буду за городом, и уехал на объект, готовящейся к сдаче. В офис уже не планировал возвращаться, но пришлось завезти документы для финансового отдела.

Войдя в свою приёмную, не обратил никакого внимания на человека, сидящего у окна, а зря, но было уже поздно.

— Дорогой, что же ты даже не поздоровался с любимой женой, сразу кинулся к своей секретарше. Я же могу и обидеться.

Молча глянул на Свету с немым вопросом в глазах, почему не предупредила.

— Станислав Анатольевич, я вам СМС отправила на телефон. Вы что, не получали? — шёпотом ответила на невысказанный вопрос.

— В приличном обществе, Стасик, не принято шептать.

— Когда найду это общество, то непременно воспользуюсь твоим советом. Что ты тут делаешь?

— Я дала тебе достаточно времени успокоиться. И хочу вернуться к вопросу о моей помощи.

Господи, какой чёрт тебя сюда принёс?! И почему сегодня-то?

— У тебя пятнадцать минут. Пошли в кабинет.

— Мне хватит времени изложить суть моего предложения.

— Сомневаюсь, но возможность удивить предоставлю.

— Какой ты бука сегодня, но я тебя прощаю. И, эй ты, кофе принеси.

Светлану передёрнуло от такого обращения, но действовала она профессионально.

— Что-нибудь ещё? — уточнил мой секретарь, смотря при этом на меня.

— Да, не вздумай добавить сахар или сливки, понятно? Я на диете.

— Светочка, добавьте ей тогда туда, пожалуйста, что-нибудь диетическое. Например, цианид, мышьяк, яд кураре.

Обожаю своего секретаря, даже глазом не моргнула. Какую бы я ахинею ни нёс, всегда серьёзное выражение лица, собранность и готовность выполнить любое задание в лучшем виде.

— Простите, Станислав Анатольевич, кроме пургена ничего диетического больше нет.

— Тогда не стоит. Насрать в жизни она и так мне уже успела.

Дальше любезничать и шутить не стал, подхватил пышущую гневом Катерину под локоть и затащил в кабинет. Уже стоя в дверях, повернулся к Светлане, чтобы отдать распоряжение:

— Попроси зайти Гомеля ко мне минут через пятнадцать. Придёт раньше, пусть ожидает в приёмной.

— Хорошо, Станислав Анатольевич.

Закрыв дверь, подошёл к рабочему столу, на ходу разбирая документы, привезённые для руководителя финансового отдела. В кабинете стояла полная тишина. Поднял глаза от документов, вопросительно взглянув на экс-супругу.

— Ты вёл себя как свинья по отношению ко мне! Что это было? Как ты смеешь насмехаться надо мной в присутствии своих работников? И при этом попустительствуешь выходкам этой мадам!

— Тебе пора уже к этому привыкнуть, — пальцем постучал по наручным часам. — Время… Если ты пришла закатить истерику, то мне некогда. У тебя осталось меньше десяти минут. Что же касается моего секретаря, то тут ты сама виновата. Тебе просто повезло, что Светлана Алексеевна профессионал своего дела. Я б на её месте вёл себя куда как менее корректно.

— Ты прав, я пришла поговорить о деле, и твой неквалифицированный персонал не помешает мне в этом вопросе.

Промолчал, лишь усмехнувшись на это, что тут ещё скажешь, и вернулся к работе. 

— Так вот, у меня недавно состоялся разговор со своими родителями о том, что я хотела бы развиваться в профессии, и они меня поддержали.

После этой фразы даже оторвался от документов. Это что-то новенькое.

— Замечательно. Очень рад, что в вашей семье согласие и взаимопонимание. Одно маленькое «но» меня смущает во всей этой ситуации — при чём здесь я и твоя помощь?

— Отец говорил, что у тебя новый проект за границей, в Турции, и ты ищешь специалиста, кто мог бы представлять твою фирму в этой стране. Я специалист хоть и молодой, но амбициозный. Имею высшее экономическое образование. Мы с тобой близко знакомы, что тоже немаловажно. Легко нахожу со всеми общий язык. Вот, хочу предложить свою кандидатуру на эту роль. Возможно, мы сможем сблизиться и…

— Стоп…

От идиотизма ситуации начал дёргаться глаз. Чтобы хоть немного успокоиться, растёр лицо руками, сделав вдох-выдох. И лишь после этого посмотрел на… на «амбициозного специалиста». Боже, если бы знал, чем для меня обернётся знакомство с Катериной, придушил бы её ещё в детском саду…

Но это лишь вершина айсберга, самое печальное во всём этом то, что за этим монологом я чётко прослеживаю руку её отца, но не могу понять, что он хочет получить в итоге. И вопрос под номером два, участвуют ли в этой афере мои родители?

Если уж этот старый интриган лично одобрил эту бредятину с работой дочери, то, значит, имеет виды… Только на что? Вряд ли на меня как на зятя, мы это уже проходили, тут что-то другое. Хочет часть пирога от бизнеса в Турции? Мы где-то перешли ему дорогу за эти полгода и влезли на территорию Москвы больше, чем следовало? Или пытается просто вставить палки в колёса? Надо переговорить с Кириллом, интересно, что он думает по этому поводу. И созвониться со своим отцом, выяснив и его мнение на этот счёт.

Ладно, всё это позже. Мотнул головой, избавляясь от безрадостных дум, но с Катериной заговорил совершенно на другую тему, далёкую от моих мыслей.

— У твоего отца тоже есть проекты за рубежом. Казахстан — это ближнее зарубежье, и там так же тепло летом, прямо как в Турции. Опять же, нет языкового барьера. У нас с этой страной хорошая интеграция. Тебя не загребут в гарем, что тоже является несомненным плюсом, согласись? Почему бы тебе не рвануть туда? К тому же семейный бизнес поддержишь. Как говорится, кто — если не ты?

— Стас, ты шутишь, наверное? Какой Казахстан? Ты меня ещё в Монголию пошли.

— Если надо, пошлю. Улан-Батор, опять же, сможешь посмотреть, говорят, там красиво.

— С ума сошёл?!

— Хорошо, если не хочешь перевести всё в плохую шутку, тогда давай по косточкам разберём твоё, несомненно, шикарное предложение себя в качестве представителя моей фирмы. Во-первых, твоё купленное образование не подходит для моего представителя ни по каким критериям. Люди, работающие здесь, — обвёл руками кабинет, имея в виду фирму в целом, — высококлассные специалисты. И просто так сюда не попасть. По поводу молодой и амбициозной даже спорить не буду. Но тут, опять же, есть своя ложка дёгтя в бочке мёда: ты полный ноль в сфере строительства. Что, где и как накачать, отрезать, нарастить, пришить и так далее ты знаешь, но мне придётся тебя разочаровать: это косметология, к строительству не имеющая абсолютно никакого отношения. Во-вторых, по поводу подвижности твоего языка и нашего «близкого» знакомства. Для тебя в моём понимании скорее минус, чем плюс. Ты мелешь без разбору, не задумываясь, что и кому говоришь. Это здесь тень твоего отца защищает твою пятую точку от больших приключений, а вот в другой стране такого бонуса не будет. Про наше знакомство вообще лучше промолчу. И в-третьих, у меня уже есть представитель в Турции. Я достаточно аргументированно тебе отказал? Так что родителям передавай привет, можешь быть свободна.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Почему? Назови хотя бы одну причину, почему я не могу тебе отказать при трудоустройстве в свою фирму?

— Но я хочу работать!

— Замечательно, что в тебе проснулся сознательный гражданин нашей родины, так вот попроси папу купить тебе какой-нибудь салон красоты и дерзай. — Глянул на часы. — Твоё время вышло. Всего доброго.

Встал из-за стола и не успел дойти до двери, как Катя кинулась в мою сторону в надежде расцарапать мне лицо. Многолетние реакции сработали моментально. Схватил её в охапку и тряхнул так, что у неё даже зубы клацнули.

— Ты что творишь, дура? Угомонись!

И только сейчас обратил более пристальное внимание на её глаза. Зрачок расширен до предела, даже радужки глаза не видно. Резко развернул в противоположную сторону от окна, ничего не поменялось. Да она под кайфом! Твою ж мать… Отшвырнул бывшую обратно в кресло, где она до этого сидела, а сам направился в сторону двери, костеря всех на чём свет стоит. Мне наркоманки ещё для полного счастья сейчас и не хватало.

— Света, вызови нашего врача. Дмитрий Борисович, вам придётся подождать, — зашёл обратно в кабинет, закрыв плотно дверь.

Минут через пять в кабинет постучали.

— Войдите.

— Станислав Анатольевич, вызывали?

— Да, закрой, пожалуйста, за собой дверь. — Дождавшись, когда моя просьба будет выполнена, продолжил: — Макар, давай без официоза.

— Хорошо, что случилось?

— Тебе доверяю как себе, — кивнул в сторону притихшей Катерины. — Кто это, ты знаешь. Посмотри, её зрачки расширены и не реагируют на свет. Она под дурью?

— Стас, я не имею права обследовать человека без его на то согласия.

Пришлось полностью развернуться в сторону девушки. Не знаю, что было написано на моём лице, но резкая бледность и частые кивки головы бывшей жены убедили, что надо взять себя в руки. Макар времени не терял, подошёл к своей временной пациентке и протянул бумаги для подписи. Когда же формальности были соблюдены, приступил к осмотру.

— Давайте-ка, мы вас посмотрим, хорошо? — получив утвердительный кивок, похвалил: — Замечательно.

Спустя небольшой промежуток времени он закончил и подошёл ко мне.

— Ну?

— Да, ты прав, она под действием какого-то препарата. Кокаин, амфетамин, экстази, ЛСД, перевинтин или винт, проще говоря, вызывают заметное расширение зрачков. Возможно, что-то ещё, не берусь судить навскидку. Взял у неё кровь на анализ, отправлю в лабораторию. Сам понимаешь, что здесь нет для этого необходимых средств. Но учти, в суд с этим не пойдёшь. Нас могут обвинить в том, что было насилие над личностью и мы её заставили.

— Всё нормально, никакого суда не будет. Это для меня.

— Понятно, тогда я сделал всё что мог.

— Спасибо, дружище, можешь идти. Как будут готовы результаты, звони.

— Договорились. — Врач вышел из кабинета, оставив нас одних.

— В общем, так: сейчас тебя отвезут домой, ну или куда там ты им скажешь, мои ребята. Советую вести себя тихо, как мышка, и мне желательно на глаза больше не показываться. Ясно?

— Стас, я не наркоманка…

— Мне плевать. Не знай я тебя и твою семью с детства, выпер бы взашей. А сейчас вышла от греха подальше и закрыла за собой дверь с той стороны.

— Стас…

— Я СКАЗАЛ: ВЫШЛА И ЗАКРЫЛА И РОТ, И ДВЕРЬ!

Катю словно ветром сдуло. Когда она исчезла, оставив меня одного, тяжело вздохнул и молча сел в кресло. Набрал номер специалиста по безопасности.

— Алексей Петрович, добрый день. Сейчас мимо поста охраны пройдёт моя бывшая жена.

— Екатерина Сергеевна?

— Да, так вот, выдели пару толковых ребят, пусть доставят до дома. Ну или куда она там захочет, хорошо? Только на своём транспорте, за руль ей нельзя.

— Понял.

Набрал по селектору Светлану.

— Пусть Гомель заходит.

С привезёнными мной документами вопрос решился очень быстро. Вот что значит хороший специалист в команде. Ему хватило буквально одного взгляда для понимания, где и что не так, и почти сразу выдал готовое решение, как это можно исправить.

Оставив ещё некоторые распоряжения Светлане, устремился к машине. Время поджимало, и так уже опаздывал, а ещё шестьдесят километров пилить до посёлка. Надо бы отцу позвонить, уточнить по поводу моих сомнений насчёт родителя Катерины. Возможно, просто накручиваю себя, а может, за эти полгода что-то произошло, чего я не знаю, и по телефону у него не было возможности рассказать. Ладно, сегодня пятница, отец тоже устал, в конце выходных созвонюсь с ним, и мы всё обсудим.

За город вырваться смог только через час, и это мне ещё крупно повезло. Одноклассники уже оборвали весь телефон. Подъезжая к коттеджному посёлку Александровские пруды, немного расслабился. Выдохнул после насыщенного рабочего дня и яркого общения с бывшей женой.

Класс у нас был очень дружный, за исключением некоторых личностей. Так что летняя встреча с одноклассниками уже стала нашей многолетней традицией. И дом мы снимали здесь последние лет пять как. Коттедж большой трёхэтажный. Костяк, кто регулярно собирался на это мероприятие, даже выбрал себе постоянные комнаты, куда заезжали теперь уже все практически с мужьями или жёнами, но без детей, естественно. Располагались плотненько, но в тесноте, да не в обиде. Шашлычок, коньячок, хорошая компания, природа… Красота, в общем.

Машину припарковал на специально для нас отсыпанной парковке, Кирилл лично руководил этим процессом. Надоело, ежегодно приезжая сюда, думать, куда устроить своего железного коня. Администрация поселения была только за. Я вышел и быстрым шагом направился в сторону калитки, когда меня окликнули.

— Стас, подожди.

Мне даже оборачиваться не надо было, чтобы узнать голос Марины. Что же за день-то такой, сначала бывшая жена, теперь любовница из этой же категории. Но остановился, давая девушке возможность подойти поближе.

— Что ты тут делаешь?

И сам усмехнулся над собой: я смотрю, у меня это сегодня прямо вопрос дня. То ли с бабами проблемы, то ли с моими ораторскими способностями, раз не понимают даже не с первого раза, а с десятого…

— Я приехала с тобой поговорить. Ты меня избегаешь, на телефон не отвечаешь. Вроде же я твоя девушка.

— Ты серьёзно так считаешь? Детка, я тебя сейчас разочарую, но в нашем случае секс даже не повод для знакомства. Если вдруг решу с кем-то встречаться, то это будет явно не та девушка, которой я плачу за это. И кстати, с моей стороны в последнюю нашу встречу было чётко сказано: «БЕЗ СЮРПРИЗОВ». Так что ты тут делаешь?

— Хотела просто провести с тобой выходные. Я немного знаю Мартынову Лену, она сказала, где вы будете отмечать.

Ну, спасибо, Леночка, удружила так удружила, сердобольная ты наша.

— Марина, садись в машину и уезжай. Надеюсь, не надо больше объяснять, что между нами нет, не было и уже точно больше не будет НИ-ЧЕ-ГО.

— Я приехала на такси, и час назад его отпустила.

Выругался, проглатывая особенно резкие выражения, не предназначенные для женских ушей. Такси в пятницу вечером за городом ждать придётся чёрт знает сколько времени, если оно вообще приедет. Да и на ночь глядя её одну отпускать… Прибьют где-нибудь, не дай бог. Плюнул, ещё раз крепко выругавшись.

— Раз Мартынова тебя снабдила информацией, где мы собираемся, то поделиться спальным местом ей труда не составит. Пошли.

Больше не сказав ни слова, открыл калитку и направился через сад в сторону дома, даже не удосужившись проверить, идёт ли за мной кто-то или нет, в конце концов, это уже не мои проблемы.

Подходя ближе к коттеджу, обратил внимание на суету во дворе возле веранды и возмущённые голоса.

— Дэн, ты хоть немного соображаешь, что творишь?! Он же ребёнок! Ты чуть его не угробил!

— Даша, да кто же знал, что вы приедете с пацаном! Мы никогда детей не брали на такие мероприятия! На кой чёрт вы его припёрли?!

— Тебя забыли спросить, кого нам брать, а кого нет!

По голосу было понятно, Шарыгов уже не то что навеселе, а успел прилично приложиться к спиртному. Язык у него заплетался. Но ведь на самом деле он прав, зачем ребёнка взяли, и кто его взял? Вопросы отпали сами собой, едва мне открылась вся картина в целом. Лера стояла на коленях возле мальчишки, рука у него была сильно разодрана, начиная от плеча и доходя почти до локтя. Рана глубокая, надо зашивать, видно, на что-то металлическое напоролся. Моего появления никто не заметил, пока я не рявкнул.

— Что у вас тут происходит? Опоздал на два часа, а у вас уже коллапс.

— Да ничего у нас не происходит, — взревел окончательно выведенный из себя Дэн. — Этот шкет совсем педали попутал, зафутболил мне мяч баскетбольный, а потом ещё и с кулаками кинулся, засранец мелкий!

— Вы мою маму оскорбляли! А я всего лишь её защищал…

— Хватит! — жёстко прервала назревающий скандал Валерия. — Даша, можешь дать ключи от авто? Макса в больницу или травмпункт надо срочно, рана слишком глубокая. Зашивать придётся.

— Ты даже не знаешь, куда ехать надо. Мы с Серёжей отвезём вас.

— Сергей выпил, так что не стоит этого делать.

Молча подошёл к парнишке, присел на корточки и бегло осмотрел рану.

— Дайте чистое полотенце, сейчас перетянем руку, и я сам вас отвезу куда надо.

Если твоя жизнь потеряла цвет, 

раскрась её сама. Она того стоит.

Автор неизвестен

Валерия

К десяти часам утра наша машина подъехала к коттеджному посёлку. Даша без устали болтала с Максом о том, как там замечательно. Лес, озеро, свежий воздух, очень красивый и большой бревенчатый сруб… Хочешь — можешь искупаться в чистейшем озерце и позагорать на тёплом песочке. Надоел овощной отдых — лови рыбу, не любишь рыбалку, — пожалуйста, гуляй по лесу и наслаждайся живительным лесным воздухом. Серёга лишь посмеивался над их диалогом.

— Милая, тебе надо менять место работы. Посёлок Александровские пруды находится недалеко от Москвы, а ты описала это так, что мы как минимум сейчас должны подъезжать к горам в Швейцарии.

Я в их диалоге не участвовала, молча смотрела в окно, стараясь ни о чём не думать, но не получалось. Вчерашний разговор со Стасом не давал мне покоя. Он хотел меня увидеть… Соскучился? Вряд ли, не видел же он меня десять лет и жил спокойно при этом. Тогда что он хотел мне этим сказать? Или тут нет скрытого смысла? Голова шла кругом.

Может, надо было сказать, чтобы приезжал? А потом вывалить на него радостную новость об отцовстве? Нет, так нельзя. Хотя тут же возникал вопрос: почему нельзя-то? А как можно тогда? У всех нормальных людей этот вопрос решается до рождения ребёнка, а не после… Но это ведь у нормальных, себя-то я к ним не отношу. Поэтому и многие теории работают у меня не так, как у большинства, но это уже частности.

А если честно, то мне становилось очень страшно от одной мысли об этом. Предстоящий разговор для нас с Максом будет точкой невозврата. И наша жизнь или будет продолжать движение по той же траектории, если Стасу будет плевать на эту новость, или же поменяет направление на сто восемьдесят градусов.

И вот этого боюсь больше всего. Так как дальше я не берусь предположить, что будет… Вариантов развития ситуации может быть множество. Начиная с того, что его отец и мать прослезятся и радостно примут Макса с распростёртыми объятьями, так как насчёт их ребёнка с Катериной я ничего не слышала, но вроде как его нет. И тогда мой сын будет являться вроде как их единственным внуком. Но эта теория выглядит настолько утопично, что её можно со спокойной совестью перенести в раздел сказки. Хотя она тоже имеет право на существование, а вдруг, как говорится, чем чёрт не шутит.

Или же они возненавидят нас ещё больше, чем было раньше, со всеми вытекающими из этого последствиями. Такой вариант более правдоподобен, но менее желателен. Ребёнок у меня со сложным характером, и если уж что-то втемяшит себе в голову, то всё, тушите свет. Я сама всегда с ним балансирую на грани. Приходится договариваться, изворачиваться, убеждать… Да много, если честно, чего приходится делать с ним, чтобы добиться приемлемого результата, который бы устраивал нас обоих. Мне иногда даже с заказчиками проще и быстрее решить вопрос, чем с сыном.

Поток моих сумбурных мыслей прервал мой ненаглядный сынуля.

— Мамуль, мы подъезжаем. Смотри, как красиво!

И действительно, свернув с автострады, мы подъезжали к небольшому берёзовому лесочку, который окружал посёлок. Хорошая ровная дорога, красивые добротные дома, клумбы. Было сразу видно, что люди, живущие здесь, имеют определённые финансовые возможности.

Проехав по центральной улице, свернули в небольшой проулок и остановили машину возле красивого кованого забора, по которому плелись клематисы. Смотрелось очень органично. И вообще, возле этого дома было огромное количество цветов, названия которых я даже не знала. Одних только роз я насчитала около пяти видов. Напротив — через дорогу от дома — была берёзовая роща, через которую просматривалось озеро практически идеально круглой формы.

Дом тоже очень порадовал. В Америке, по крайней мере в той части, где проживаем мы, не строят такие дома. Деревянный сруб смотрелся просто сказочно. Если бы сейчас была зима, то приняла бы его за усадьбу Деда Мороза… Огромная беседка, альпийские горки, даже искусственный прудик с рыбками… Невольно улыбнулась. В таком месте я бы осталась жить, очень тепло и уютно.

Хозяин дома ждал нас на крыльце с приветливой улыбкой. Видя, с каким выражением на лицах мы с Максом осматриваемся, он улыбнулся ещё шире.

— Доброе утро, гости дорогие, я Дмитрий — хозяин этого островка умиротворения. Если честно, ждал вас чуть позже, но это даже хорошо, что вы приехали сейчас. У меня будет возможность самому показать своё поместье.

— Прямо уж и поместье… — рассмеялась Даша. — Наговоришь тоже сейчас.

Осмотр дома с хозяином прошёл быстро и весело, а распрощались с ним очень душевно. Приятно общаться с такими отзывчивыми и располагающими к себе людьми. Когда Сергей пошёл провожать брата до машины, ко мне подошла подруга.

— Ну, как тебе?

— Хорошо. Даша, знаешь, что хотела уточнить: вчера, когда я разговаривала со Стасом, он упоминал что-то про встречу одноклассников. О чём речь? Они, надеюсь, не к вам все приедут?

— Типун тебе на язык, нет, конечно. Видела по главной улице большой трёхэтажный коттедж с черепичной крышей и шикарным кованым забором?

— Да.

— Вот они его арендуют каждый год в это время в июне, так как в июле многие уезжают в отпуска. Ну, вообще, как снимают, там Филатов башляет за аренду. У него то ли друзья сдают, то ли кто-то ему что-то должен, не знаю. Это Кир случайно проболтался. Все остальные привозят еду и спиртное. Ну, естественно, нашему «царю-батюшке» там самые шикарные апартаменты.

— А ты не посещаешь это знаковое мероприятие?

— Почему же, иногда хожу туда, но нечасто. С Шарыговым просто не могу найти общий язык. Дэн как выпьет, так у него чеку срывает. Я всё понимаю, это после автомобильной аварии у него началось, но от этого абсолютно не легче. Он не контролирует себя, несёт полный бред. Думает только о сексе, хотя нет, он об этом говорит беспрестанно, делает дурацкие намёки.

— Понятно.

— Ты не переживай, всё будет нормально. На крайний случай помашем им ручкой через забор.

— Я смотрю, добрая ты. Просто не хочу видеть некоторых людей из класса.

— Если ты про Кремер Катьку, то можешь быть спокойна, она не посещает такие сборища. Для неё мы все холопы. Негоже царской дочке опускаться так низко.

Больше эту тему мы не поднимали. Права была Дарья, когда предлагала уехать из города. За эти несколько дней, что мы провели на природе, почувствовала себя значительно лучше. Нет, я не стала беззаботной, весёлой и жизнерадостной, но чувство дикой потери слегка притупилось, и дышать стало немного легче.

Мы много гуляли, купались, мне давали возможность побыть одной, если я на это тонко намекала. Хотя как одной. Максимка всегда находился недалеко, чего боялся — непонятно, но следил за мной, как зоркий сокол. То поесть принесёт, то попить. Многое обсуждали с ним, строили планы на нашу жизнь, но, слава богу, тему об его отце не трогали. Возможно, сын не хотел меня расстраивать, а может быть, просто выжидал время, когда мы вернёмся в город. Не знаю, что именно побудило его не касаться этого больного вопроса, но была очень благодарна моему маленькому мужчине за эту небольшую передышку.

Чем ближе становился последний рабочий день недели, тем сильнее я нервничала. Но приняла для себя решение: в пятницу мы должны поговорить, и будь что будет. Долго в России мы всё равно не планировали оставаться. Теперь-то уж точно нам здесь делать было особо нечего, надеюсь, что всё пройдёт спокойно.

В пятницу утром, как и в предыдущие дни, мы с Максом отправились на озеро, правда, я купаться не стала, а вот сын с удовольствием порезвился. Глядя на него, задумалась о том, какое же счастье иметь ребёнка. Несмотря на все трудности и сложности, это очень большая радость. И если сейчас мне бы вдруг предложили возможность что-то изменить, то я бы отказалась не задумываясь. Видно, настолько глубоко ушла в свои мысли и рассуждения, что не сразу обратила внимание на своё чадо, сидевшее передо мной на коленях.

— Мамочка, не переживай. Ты же сама всегда говорила, что на небе очень хорошо всем, кто покинул эту землю. Бабушке там теперь спокойно, и она сможет видеть нас всегда, когда захочет и где захочет. Только не плачь, пожалуйста.

Коснулась рукой щеки, она и правда оказалась мокрая. Даже не поняла сама, как расчувствовалась от его слов. Крепко обняла моего мальчика, самого родного мужчину, которому всегда могу сказать открыто, что я его очень люблю.

— Мамочка, родная, ты только не покидай меня, ладно? Я так боюсь остаться один, без тебя. Вдруг он не захочет со мной общаться? Ведь кроме тебя я никому не буду нужен.

— Не говори так, хороший мой, ты нужен дедушке и Бекки, тебя очень любят крёстная и дядя Серёжа. И я тебя никогда в жизни не брошу. Что ты такое говоришь…

— Мамуля, я тебя очень люблю и постараюсь не расстраивать. Ты только больше не плачь, ладно? И если мы… — на этом слове Максимка запнулся и опустил глаза, но быстро взяв себя в руки, продолжил: — Папе не будем нужны, то я тебя буду всегда защищать от всего. Клянусь.

Сдержать слёз я не смогла, они потоком катились по щекам, а я покрывала лицо сына поцелуями и молила бога, чтобы у него всё было хорошо. Так, крепко обнявшись, мы просидели очень долго, пока за нами не пришла Дашуня.

До вечера Максимка ходил за мной хвостиком и смотрел глазами кота из мультика «Шрек», а я его гладила и обнимала, ещё больше нервничая от предстоящего мне разговора со Стасом, на исход которого повлиять никак не могла. Утомившись, мой мальчик уснул прямо на диване в зале. Укрыв его тонким пледом, вышла с тяжёлой головой на улицу.

— А вот и Лерчик нарисовалась. Ты что так долго-то? Мы тебя уже заждались.

Повернулась в сторону беседки, из которой доносился голос Лены Мартыновой и торчала из проёма её же голова. Там же находилась Даша, Нелли Исхакова и Ольга Кирилова.

— Всем привет. Девочки, а что вы тут делаете?

— Вот тебе здрасте-насте. Лера, где твоё гостеприимство?

— Ленка, какое, к чёрту, гостеприимство, когда мы здесь сами на птичьих правах, а?

— Ой, Дашка, тебе лишь бы придраться. В общем, мы к вам пришли в качестве парламентёров.

— Начало, я тебе честно скажу, так себе. Ты, вообще, в курсе, Ленусь, что парламентёры, как и свидетели, гибнут первыми. Так сказать, карма у них не очень…

— А я свою, между прочим, почистила перед поездкой! Как чувствовала, что пригодится. Так что за меня можешь не переживать.

Помня, что обмен любезностями между этими двумя может затянуться, взяла всё в свои руки, так как Нелю и Олю всё, по-моему, устраивало.

— И что вы нам парламентировать собрались?

— Все хотят тебя видеть, вот.

— Нет, девочки, простите, но я не пойду. Сейчас не самый подходящий момент, у меня траур ещё не закончился. Да и желания нет идти и веселиться.

Оля подсела ко мне поближе и взяла за руку. Она всегда была самая мягкая и спокойная среди нас.

— Лера, мы все понимаем, что у тебя траур. Вы просто сходите с Дашей, поздороваетесь, побудете полчасика у нас и спокойно уйдёте. Понимаешь, тут такая ситуация, от нас вы уйти сможете, а если наши припрутся сюда навеселе, то выгнать их будет проблематично, особенно Дениса. Он приехал сюда раньше всех с Андрюхой, так вот в данный момент он уже красавец, а что будет дальше, не скажет никто. Просто тебя мы столько лет не видели, пошли, пожалуйста, а?

— Оль, вы же сегодня не последний день, давай завтра забегу с утра.

— Лерка, ну вроде взрослая же девушка, а туда же. Всё ей объяснять на пальцах надо, — вклинилась Лена в наш диалог. — Кого ты утром собралась там смотреть? Если Шарыгов пойдёт вразнос, то будет либо драка, либо попойка, если не смогут успокоить этого гамадрила. Тебе же сказали: не знают, чем дело кончится. Так что лучше сейчас, чем потом. Соглашайся.

— Девочки, а можно мне вклиниться в ваш цветник?

— Конечно, милый. Толкни нам умную речь.

— Лера, где сейчас Макс?

— Уснул в зале, а что?

— Вот и сбегайте, пока он спит. Я за ним пригляжу, если проснётся. В мангале уже огонь развёл, если проснётся раньше, то вместе пожарим с ним шашлыки. Сорок минут вам хватит на обнимашки?

— Более чем, дорогой. Там и обниматься-то не с кем, все пришли сюда. Лер, давай, может, и правда по-быстрому сгоняем к ним, пока ребёнок отдыхает? Я как представлю всю эту честную компанию здесь, аж плохо становится.

— Хорошо, но только ненадолго. Серёжа, ты присмотришь?

— Конечно. Давайте бегом, а я пошёл мясо выкладывать на решётку.

Самой идти к ним страшно не хотелось, но видеть их всех здесь хотелось ещё меньше. Ладно, сходим по-быстренькому и вернёмся.

Максим

В комнате раздался звонок телефона. Открыв один глаз, осмотрелся. В зале я находился один.

— Ма-а-ам, ты тут? Ма-а-ам?

Ответом мне была тишина. А телефон продолжал надрываться. Решил ответить, так как звонил дед.

— Привет, деда.

— О, привет, коли не шутишь. А где мать?

— Не знаю, я спал. Наверное, вышла на улицу, а телефон, как всегда, дома забыла.

— Ладно, ты её как найдёшь, скажи, чтобы позвонила. А у тебя-то как там дела?

— Нормально.

— Макс, ты, как всегда, очень многословен. Ну хорошо, раз нормально. В ближайшее время мы уже будем у вас. Так что до скорого.

— Пока.

И дед отключился, а я встал с дивана, решив и правда найти маму. Во дворе застал только дядю Сережу.

— А где все?

— Да тут недалеко, к знакомым пошли. А ты чего проснулся так быстро?

— Мама телефон оставила в комнате. Дед позвонил, разбудил.

— Ясно. Тогда подтягивайся сюда, шашлыки жарить будем. У меня как раз только дрова прогорели, мясо выкладывать пора.

— Мгм, хорошо. А они давно ушли?

— Минут двадцать пять — тридцать назад где-то.

— Может, стоит за ними сходить?

— Зачем? Скоро сами придут, не переживай.

— Не могу, деда просил маму перезвонить, вдруг срочное что-то.

— Ну, если так, то конечно. Но проблема состоит в другом. Отпустить я тебя одного не могу, мне голову девочки открутят. И пойти с тобой тоже не могу, шашлыки сгорят. Так что ждём… Или позвони крёстной. Кстати, серьёзно, позвони ей. Где они там потерялись?

Позвонить-то мы ей позвонили, но крёстная оставила свой телефон в беседке.

— Вот блин…

— Дядя Серёжа, да я быстро. Вы же сами сказали, что это недалеко, а сейчас, наверное, часов семь вечера только. Что со мной может случиться?

— Макс, нет. Твоя мама просила за тобой присмотреть, так что я получил чёткие указания в отношении тебя.

— Ну дядя Серёжа, пожа-а-алуйста… Очень надо.

— Макс, нет.

— А если убегу?

— А если вломлю?

— Это непедагогично.

— Зато действенно.

— Дядя Сергей…

— Ты же не отстанешь, да?

— Не-а.

— Как с тобой мать справляется, не понимаю. Ей же памятник поставить надо за выдержку.

— Она у меня самая лучшая.

— Да кто же спорит-то. Это факт. Ладно, чёрт с тобой, пошли, покажу, куда идти.

Мы вышли за калитку, и он подробно объяснил мне, как пройти.

— Только давай одна нога здесь, другая там. Хорошо? — Получив мой кивок, продолжил: — И учти, через десять минут не вернёшься — пойду искать и тогда точно вломлю. Отца на тебя нет.

— Согласен, нету. Я мигом. Считайте, что уже тут.

До указанного коттеджа добежал быстро. Звонок не нашёл, пришлось стучать в калитку, но за забором так грохотала музыка, что мои попытки достучаться никто не услышал. Пожав плечами, вошёл без приглашения, если что, то я честно стучал.

Огляделся. Странное у них тут расположение: за калиткой сразу шёл сад, дом же находился в глубине участка. У нас в Майами у деда было всё наоборот: сначала шла небольшая лужайка с главным входом, где мы обычно играли с собакой, а уж сады, бассейны и всё остальное располагалось во внутреннем дворе.

Пересёк сад и остановился: отсюда открывался хороший вид на внутренний двор, заполненный людьми. Высматривая маму, я при этом оставался незамеченным в тени деревьев. На террасе дома появились мужчины, бурно что-то обсуждающие. Мне же это было неинтересно, потому вернулся к прерванному занятию. Узнал кофту крёстной, значит, и она там же, и уже было собрался идти в ту сторону, но в этот момент от одного из мужчин прозвучало имя моей мамы.

 — Она и в школе была очень красивая, но сейчас… Мм-м… Валерия превратилась в роскошную женщину.

— Андрюха, ты даже не рыпайся в её сторону. А то кое-кто кое-что тебе лишнее удалит.

— Илюха, да я ж просто со стороны любуюсь. Люблю-то я свою жену… Хоть уже и бывшую… Просто рад, что Лера к нам зашла.

— Да ладно тебе, может, ещё всё нормализуется. Она же не подписала пока документы на развод.

— Хватит вам тут сопли разводить. Бабу надо по башке, на плечо да в пещеру тащить.

— Дэн, ты только приматам советы давать можешь. Эволюция, по ходу, не заметила твоего появления на свете и обошла стороной роддом, где ты родился. Помимо секса, между людьми бывают и другие чувства. Например, привязанность, благодарность, любовь, в конце концов.

— О-о-о, девочки, простите, я не к тому кружочку примкнул, оказывается. Нехрен с ними бодягу разводить. Вон, смотри, Андрюха сохнет по своей, а толку-то? Она, поди, уже с другим кувыркается, и плевать ей на его сопли и чувства. Мужик должен всегда быть мужиком.

— Заткнись, придурок, пока не получил по морде. Ещё хоть слово о моей жене — и тебе точно в табло прилетит.

— Больно надо мне твою вспоминать, если вернулась любовь всей моей жизни — Леруня.

— Мало того, что ты придурок, так ещё и однозначно смертник. Радуйся, что Фил не слышал.

— А то что?

— А что, тебе мало прилетало в школе от него по этому вопросу? И тогда она выбрала его, а не тебя.

— Сейчас поменялось всё. Он её тогда сильно обидел, женщины такое не прощают. Так что она будет моей…

— Ну-ну, лучше проспись. Если забыл, то я напомню: в баре ты так и не смог добиться её согласия на танец, а вот ему она не отказала.

— Мужика у неё не было нормального, кто бы отодрал, но можно и надавить, потом же сама спасибо скажет. Сучка даже не знает, как ей повезло…

Ярость накатила мгновенно. НИКТО не смеет ТАК называть мою маму… НИКТО! Выбежал напротив них и крикнул на этого бугая:

— НЕ СМЕЙТЕ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ! СЛЫШИТЕ! НЕ СМЕЙТЕ!

Подхватил валявшийся недалеко мяч и кинул в него. Дальше всё случилось настолько быстро, что я даже не успел сориентироваться. Бугай взвыл, когда мяч достиг своей цели, привлекая к нам всеобщее внимание, перемахнул через перила и кинулся ко мне. Схватил за грудки и так тряхнул, что я чуть из футболки не выпал.

— Совсем страх потерял?! Ты на кого руку поднял, мелочь?

К нему подбежали мужчины, стоявшие с ним на террасе, и вцепились в него с двух сторон.

— Дэн, немедленно отпусти! Ты что, совсем придурок? Он же ребёнок!

— Андрюха, это я-то придурок?! Ты видел, что он сделал? Да за такое, будь он мужиком, я бы убил.

— Но он не мужик, а ребёнок! Отпусти, кому сказал.

— Да ради бога, — и отшвырнул меня от себя.

Руку обожгло резкой болью, и по ней побежало что-то липкое и тёплое.

— Максим, — расслышал я маму сквозь шквал голосов.

— Мам?

Она подбежала ко мне и упала на колени, в ужасе смотря на меня.

— Мальчик мой, что ты тут делаешь? Боже, что с твоей рукой?

Глянул на руку, мельком заметив, как побледнела мать.

— Мамуль, всё хорошо. Ты же знаешь, на мне всё быстро заживает.

— Какой заживает, Макс? Тут зашивать надо!

Пока мама перетягивала мне руку полотенцем, которое непонятно как у неё оказалось, появился ещё какой-то мужчина.

— Что у вас тут происходит? Опоздал на два часа, а у вас уже коллапс.

— Да ничего у нас не происходит, — взревел бугай и ткнул пальцем в мою сторону. — Этот шкет совсем педали попутал, зафутболил мне мяч баскетбольный, а потом ещё и с кулаками кинулся, засранец мелкий!

Ничего я не кидался! Врёт нагло… Но молчать тоже не стал.

— Вы мою маму оскорбляли! А я всего лишь её защищал…

— Хватит! — прервала мама. — Даша, можешь дать ключи от авто? Макса в больницу или травмпункт надо срочно, рана слишком глубокая. Зашивать придётся.

— Ты даже не знаешь, куда ехать надо. Мы с Серёжей отвезём вас.

— Сергей выпил пива, так что не стоит этого делать.

Мужчина подошёл к нам с мамой, присел на корточки и бегло осмотрел рану.

— Я сам вас отвезу куда надо. Шкет, идти сам сможешь?

— Я руку поцарапал, а не ногу оторвал. Конечно смогу.

— Максим, не огрызайся… 

Странно, но он не разозлился, а лишь улыбнулся. Хотя когда я включал «наглую морду», как называла это мама, все её друзья злились, а этот, видно, закалённый.

— Ну, раз можешь, тогда вставай и поехали, боец.

Мы не можем вырвать ни одной страницы 

из нашей жизни, хотя легко

 можем бросить в огонь саму книгу.

Жорж Санд

Стас

Всю дорогу до больницы я слушал их тихие голоса, доносившиеся с заднего сиденья. Лера пыталась втолковать ребёнку, что кидаться на человека нельзя, необходимо договариваться. Конечно, солнышко, договариваться нужно и можно, когда собеседник готов слышать и слушать, здесь же ситуация кардинально противоположная. Дэн не готов никому внимать: едва выпьет, у него просто рвёт планку, а наутро и не вспомнит, что было. 

Жаль его, конечно, все мы люди. Шарыгов ведь тоже не был таким раньше. Авария… Дэн за рулём. Погибла его младшая сестра, а он нет. Денис до сих пор простить себе этого не может. Едва его вытащили с парнями из запоя, но последствия аварии остались. Сами терпим с трудом его пьяные замашки, но бросить не можем… Друг детства, чёрт бы его подрал. 

Вынырнув из своих мыслей, прислушался к моим пассажирам вновь. 

— Мам, ну чего ты, в самом-то деле. Всё же обошлось. 

— То есть, по-твоему, распоротая рука — это «всё обошлось»? 

— Мужика шрамы украшают. 

— Серьёзно? Ну, так то ж мужика, а тебе до него ещё расти и расти, и такими темпами я могу просто не дожить до твоего совершеннолетия. Учти, что в Америке оно наступает в двадцать один год. 

— Я тебя очень люблю, мамочка, тебе нельзя нервничать. Расслабься. 

— Прекратите со мной так разговаривать, Максим Батькович! 

— Ты же сама говорила, что я весь в отца. 

Лера тяжело и протяжно выдохнула, а я уставился на них пристально в зеркало заднего вида, пытаясь рассмотреть и мальчишку, и одновременно не упустить её эмоции. 

— Стас, прости, конечно, что указываю, но мне было бы спокойней, если бы ты всё же следил за дорогой перед машиной, а не за ней. 

— Я всё контролирую, расслабься. 

— Очень на это надеюсь. Не хотелось бы новых травм. 

Если до этого мальчишка не обращал на меня никакого внимания, то теперь я подвергся пристальнейшему изучению. Макс разглядывал так, что возникло ощущение, словно он решал сложную математическую задачу. Я не выдержал первый. 

— Что-то не так? 

— Почему вы так решили? Нет, всё хорошо. 

— Точно? 

— Абсолютно. 

— Ну, тогда хорошо. 

— Мгм. 

Улыбнулся. Чёрт! Я же тоже родителей в школе доводил до белого каления, всегда оставляя последнее слово за собой. Матери хватало обычно минуты на три, отец держался дольше. Даже не знаю, откуда во мне эта дурь появлялась, но смолчать было выше моих сил, словно сам чёрт дёргал за язык. Непросто Лере с таким активным парнем, ох непросто… Да и мальчишке, наверное, не айс, по себе сужу. 

До больницы мы доехали минут за сорок, да и процедуры там заняли не больше этого времени. Обратно доехали быстрее. Я притормозил возле коттеджа, где остановились Валерия с сыном. Лера была бледная и уставшая, ребёнок жался к ней и гладил по руке, она же его нежно обнимала и трепала по волосам. В душе засаднила моя незаживающая рана, у меня ведь с матерью никогда даже близко не было ничего подобного… А жаль… 

Выходя из машины, Лера подождала, когда выберется Макс, а потом повернулась ко мне. 

— Спасибо тебе большое, Стас, за помощь. 

— Не за что. 

— Спасибо, — поблагодарил меня и мальчишка и вцепился в руку матери, пристально смотря на меня немигающим взглядом. 

— Макс, иди в дом, я сейчас подойду. 

Он насупился, но ни на шаг не отошёл от неё. Я понимал, что она хочет сказать мне что-то наедине, но сын ей не даст этого сделать. 

— Я завтра утром зайду узнать, как у вас дела. Хорошо? 

— Спасибо ещё раз. Тогда до завтра. 

— До свидания, — это было мне, и, повернувшись к Валерии, Макс продолжил: — Мам, пошли отдыхать, а то ты устала. 

— Пошли, солнышко. 

Подъехав в очередной раз к дому с одноклассниками, я припарковался и остался сидеть ещё некоторое время в машине, наслаждаясь тишиной и лёгким шлейфом аромата Валерии, а также пытаясь переварить события этого безумного дня. И хотелось мне находиться не здесь, не с ними, а там, куда ушла она со своим солнышком. До одури хотелось прижать её к себе и целовать, наслаждаясь близостью, нежными прикосновениями, ласковыми взглядами… Тряхнул головой, надо взять себя в руки и идти в дом. 

Едва я переступил порог коттеджа, как меня обступили знакомые и друзья, узнать, чем всё закончилось и что с мальчиком. 

— Ребёнку наложили швы, так что всё в относительном порядке. 

Отовсюду доносились облегчённые вздохи. А ко мне подошла Лена Мартынова. 

— Стас, я девушке, приехавшей с тобой, показала, в какой комнате ты останавливаешься, она сейчас там. Даже не вышла к нам поесть. 

— Какой девушке? Я приехал один, — даже не понял, о чём она говорит. 

— У тебя что, тоже проблемы с памятью? 

— Лена, ты, вообще, о чём? 

— Ну, девушка, Марина. Пришла с тобой. Давай вспоминай. 

— Твою мать, Мартынова, я тебя точно когда-нибудь придушу. На кой хрен ты её ко мне в комнату определила-то? 

— Не, нормально так, да? А к кому я должна была определить твою бабу? 

— Во-первых, она не моя. Во-вторых, это ты ей сказала, где мы собираемся. Вообще, откуда ты её знаешь? 

— Мне она ничего такого не говорила. Глазки в пол и стоит, страдает, сирота казанская. Вот я и подошла узнать, куда её послать. А насчёт знакомства, так оно шапочное. Она сокурсница моего младшего брата. Услышала, как я обсуждала по телефону нашу встречу, и уточнила. Мы с ней поболтали буквально пару минут, и всё. Откуда я знала, что ты с ней спишь. Ты им хоть бейджики выдавай, чтоб определять их статус. Например, номер, свою фамилию и статус на данный момент: «Бывшая», «Действующая» и т. д., а то другие-то не в курсе твоих стремительных изменений в личной жизни… 

Действительно, что я взъелся на Мартынову, сам виноват. Всегда знал, что доброта и инициатива наказуемы. Ладно, пусть сидит в комнате. Завтра утром такси вызову и присвою Марине уже нынешний статус, как говорит Мартынова. 

Махнул на всё рукой и отправился к мужикам поговорить и выяснить, что же всё-таки произошло. Друзей нашёл на террасе. Обменявшись с ними приветствиями, сразу перешёл к интересующему меня вопросу. 

— Что произошло? Пострадал ребёнок. Я всё, конечно, понимаю, но это уже не смешно. 

— Зачем тебе? Или интерес связан с тем, что это сын Леры? 

— Илюха, неважно, чей это сын. Важно то, что упади он менее удачно, последствия могли быть и хуже. Или знай ты, что это ребёнок Валерии, то остался бы стоять на месте? 

— Не говори глупостей. 

— Тогда к чему такие вопросы? Андрюха, ты правдолюб, давай, я очень хочу сейчас знать правду. 

— А тут и знать-то нечего, всё те же грабли, всё то же яблоко раздора, что и десять лет назад. 

— Ты прикалываешься? 

— Конечно, юмористом, блять, подрабатываю на полставки.

Окинул компанию пристальным взглядом. Андрей был зол, но взгляда не отвёл. Кирилл лишь спокойно пожал плечами. 

— Мне тебе нечего сказать, меня там не было. 

Пристально посмотрел на Илью, и он не выдержал. 

— Да. Теперь ты доволен? 

— Нет. 

Налил коньяка, выпил и пошёл к себе в комнату. Хорошо или плохо, это смотря как посмотреть, что Дэн не попался на пути, пар бы спустил на нём за весь мой неудачный день. Сейчас мне лучше быть подальше от людей. Хорошо было бы оказаться в зале с боксёрской грушей, железо потаскать или побыть в одиночестве. Дико хочу остаться один, и только возле двери вспомнил, что даже там не смогу осуществить своё желание. Остановился, выдохнул… Сегодня просто не мой день… Вот и всё, ничего нового нет. 

Зашёл в спальню. Марина в откровенном нижнем белье призывно лежала на постели. Хотя бельём это сложно было назвать, она была больше раздета, чем одета. Чёрт! А ведь раньше мне это нравилось. Раньше… Но не сейчас… И не на ней… Прошёл мимо, никак не отреагировав на внешний вид девушки. 

— Прикройся. И желательно, для твоей же безопасности, тебе сегодня не отсвечивать. 

В душе постарался смыть с себя весь негатив. И выйдя, даже не взглянув в сторону Марины, подошёл к окну, распахнул настежь и закурил. 

— Стас? 

— Я, кажется, просил тебя… 

— Я не об этом. Там Лена тебе поесть принесла, на столе. 

Глянул на стол, там стояла большая тарелка с шашлыком, овощами, лавашем, а рядом непочатая бутылка коньяка. Ай да Мартынова. Заботливая ты наша. Тебе бы мужика нормального, а ты всё феминистку из себя строишь. Налил себе полный фужер коньяка, отпил и лишь потом глянул на свою уже бывшую любовницу. 

— Есть будешь? 

— Нет, спасибо. 

— Тогда ложись спать. 

— А ты? 

— И я… возможно… попозже… 

Но за всю ночь так и не сомкнул глаз. Всё думал, размышлял и вспоминал, а перед глазами так и стояло её лицо: то с яростным взглядом, направленным на Дэна, то с нежностью — на сына. 

Идиот! Надо же было связаться с мелким! Не смог равного себе найти? И в очередной раз за эту ночь руки у самого зачесались приласкать придурка. А шкет молодец, так защищал её. Чёрт, у неё такой взрослый сын! Это уму непостижимо! Я даже после подслушанного разговора возле бара не сильно отдавал себе отчёт в том, что у неё есть ребёнок. Умом-то понимал, что он есть, но не осознавал это до конца. А сегодня, увидев их вместе… И в груди защемило от накативших эмоций. Даже не знаю, как мне сейчас с ней себя вести… А с ним… Пацан явно не забитый, всё понимает, всё видит… И к матери просто так не подпустит. 

К тому же в голове стучала мысль: раз есть ребёнок, то должен быть и отец… Так когда же она забеременела? И что главное, от кого? Неужели это произошло сразу, как только уехала в свою долбаную Америку? Пыталась согреться в объятиях другого мужчины? Случайно залетела? 

Интересно, она замужем? Кольца я не заметил. Если да, тогда где её муж? Почему не с ними? Не смог приехать или он их бросил? А Майкл тогда в каком статусе? Или он и есть отец ребёнка? Но по диалогу я понял, что у них не всё гладко. Они расстались, и Лера не даёт ему видеться с сыном? 

От этих размышлений и вопросов внутренности свело узлом. И неконтролируемая ярость подкатила, застилая глаза. Твою ж мать! Мне надо успокоиться! Какого хрена я так завёлся? Я прекрасно понимаю, что у неё наверняка были другие мужчины, но это ужасно бесило. 

Голова как улей! Мысли, словно бешеные пчёлы, роились и жалили, не давая забыться сном. Вспомнил и самую первую нашу с ней встречу. Меня тогда как током шарахнуло… Дыхание перехватило, стоило лишь Велерии посмотреть в мои глаза и робко улыбнуться. И я пропал! Хотя долго ещё отрицал это, но отступиться от неё уже не смог. Да и не только я. Многие парни класса смотрели на красивую и умную девушку с большим интересом. И меня это дико раздражало. С Дэном у нас много было стычек по поводу его сильно рьяного интереса. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного ни до, ни после встречи с Лерой. 

Но самое яркое воспоминание, связанное с моей девочкой, даже не секс! Хотя с ней и он был великолепен, несмотря на то что Валерия была девственницей. А её танец на пилоне! Мы с моим лучшим другом и ещё парой ребят из класса напросились с Дашей. А Лера участвовала в конкурсе и заняла первое место, что в принципе неудивительно, она боец по натуре. 

То, что она вытворяла на этой палке, было невинно и порочно одновременно. Сочетание, лишающее парней возможности связно мыслить и заставляющее оживать «друга» ниже пояса. Был момент, когда возникло острое желание заменить собой шест. После конкурса мы так и не смогли найти девчонок, и пришлось идти снимать стресс в бар в надежде подцепить кого-нибудь, кто поможет нам скинуть напряжение, возникшее после увиденного. 

Именно это выступление стало тем решающим толчком, после которого я принялся интенсивно ухаживать и одновременно убирать желающих познакомиться с ней поближе. 

Столько всего произошло! Но самые яркие мои воспоминания были связаны именно с ней. Только с ней. 

Глянул в окно. Ого, уже рассвет. Который, интересно, сейчас час? Похоже, я всю ночь предавался воспоминаниям. Надо проветриться и выкинуть все ненужные мысли. Да, так будет правильно. Тем более нам сегодня, как я понимаю, предстоит сложный разговор. И незнание темы разговора не добавляет мне спокойствия. Быстро сходил в душ. Оделся и вышел на улицу, направляясь в сторону озера. 

Я заметил его издали. Окинул цепким взглядом. Вчера было не до разглядывания мальчишки. Парень довольно высокий для своего возраста. Чёрт! А какой у него возраст-то? Лет восемь точно должно быть. Надо бы уточнить ненавязчиво, если получится. Подтянутый. Заметно, что занимается спортом, правда, в связи с его вчерашней травмой придётся сделать перерыв. Интересно, каким видом спорта увлекается? Светловолосый, сероглазый. Уверенный и дерзкий. В его возрасте я был таким же. Однако и сейчас ничего особо не поменялось, хотя, по идее, мозгов должно было прибавиться. 

На кого он похож больше: на Леру или на своего отца? Хотя от Леры почти ничего не вижу. А может, не под тем углом смотрю? Возможно, только светлые волосы. Хотя, может, отец тоже светловолосый. Чёрт! Не о том думаю. Не о том! Не надо забивать голову всякой ерундой. 

Макс стоял спиной, когда я подошёл к нему, и пускал блинчики по воде. 

— Привет, шкет. А ты чего не спишь в такую рань, и где мама? 

— А вам она зачем? — спросил раздражённо и насупился, зыркнув при этом на меня исподлобья острым, как бритва, взглядом серых глаз, проигнорировав все другие вопросы, кроме вопроса о его матери. 

— Да ничего такого, успокойся. Просто хотел узнать, как она себя чувствует. Вчера, как я понял, твоя мама сильно переволновалась. Ты, кстати, сам-то как себя чувствуешь? 

Ничего себе, а парень-то огонь! Заводится даже не с полпинка, а с призрачного намёка. Даже я таким не был. О чём я? Это же не мой сын… Чёрт, опять не на то отвлекаюсь. 

— Нормально чувствую. Да, она у меня очень впечатлительная, но такой её знают только очень близкие люди. Для чужих она совсем другая, — уже спокойнее и дружелюбнее ответил он. — Уснула только под утро. Боялась, что мне станет плохо, не дай бог спать лягу на больную руку, и ещё куча ужасов. Женщины… 

— Привыкай, парень. Они такие, — вторил Максиму, иронично улыбаясь. Парень с таким знанием дела протянул последнее слово, что губы сами растянулись в улыбку.— А вы почему не спите в такую рань? Вы ж не один приехали. Вас жена искать не будет?

— Я не женат, — ответил резче, чем хотел. И нехотя добавил, глядя, как камень, запущенный Максом, отскакивает от водной глади: — Не спится. 

— Вот и мне не спится… Спасибо за вчерашнюю помощь. 

— Ты о чём? — непонимающе посмотрел на стоящего рядом паренька. 

— Мама вчера была очень расстроена из-за случившегося. Я же видел. Она после похорон бабушки сама не своя, всё случилось так неожиданно. Столько на неё всего свалилось. Не хочу, чтобы она садилась за руль в таком состоянии. Если бы не вы, то мама сама бы повезла меня в больницу. К тому же она была вся на нервах. Да и здесь она уже не местная. Мало ли что могло случиться. 

И столько теплоты чувствовалось в его голосе, когда он говорил о ней, что мне даже стало немного не по себе. В нашей семье отношения складывались совершенно не так. 

— За это не стоит благодарить. Я лишь оказал посильную помощь. Так что не делай из меня героя. Не будь меня, вас отвёз бы кто-нибудь другой или вызвали такси в крайнем случае. 

— Есть за что, не преуменьшайте. Мама никогда бы не позволила сесть за руль дяде Серёже, он выпил пива. А такси сюда вряд ли приехало бы, далеко от города. А если бы и приехало, то сколько бы пришлось ждать, неизвестно. А больше желающих я не заметил. 

Не стал парня разочаровывать, что не предлагали не потому, что не хотели, а просто не полезли из-за меня. Решил сменить тему разговора, так как не очень люблю, когда нахваливают, тем более незаслуженно. 

— Каким ты занимаешься спортом? 

— Волейболом и карате, а ещё регулярно плаваю. У нас рядом Атлантический океан, не плавать просто нереально. Очень люблю воду, и за это мама называет меня ласково амфибией. — Он улыбнулся так светло и мечтательно, что у меня улыбка сама растянулась на губах. 

— А лет-то тебе сколько, человек-амфибия? — задал давно интересующий меня вопрос. 

— Ну, допустим, девять. А вы с какой целью интересуетесь? 

— Ты чего такой подозрительный, а? — спросил его, стараясь при этом не выдать нервного напряжения. 

— Причины есть, — буркнул Максим. — Много вас таких интересующихся, в душу лезущих! А потом за глаза грязью поливают. Взять хотя бы вчерашнего вашего одноклассника. Мужчина не имеет права так говорить о женщине. 

Понимал, что он начал нервничать, а как успокоить, понятия не имел. Как обычно разговаривают в таких ситуациях с детьми? Я не знаю. И по поводу вчерашнего я с ним полностью согласен. Могу предположить, что произошло, так как очень хорошо знаю возможности Шарыгова. 

Дэн смог легко отделаться. Я с ним ещё проведу беседу тет-а-тет. Наверняка ситуация с Денисом не единственный случай, раз мальчишка реагирует так бурно. И много ещё таких козлов в её жизни? Неужели мужчина, с которым она сейчас, не может гарантировать ей безопасность? А раз дела обстоят таким образом, то его можно задвинуть со спокойной совестью. От слов ребёнка и своих нерадостных мыслей чувствовал новый прилив злости. 

— Макс, я не собираюсь оскорблять или обижать Валерию. Она мне очень симпатична. Так что успокойся, хорошо? Ну, девять так девять. Если тебе не нравится эта тема, то спрашивать больше не буду. 

Ответом была тишина. Даже не посмотрел в мою сторону, методично запуская блинчики по воде. Простояли так ещё минут пять. Уже собрался было уходить, так как чувствовал напряжение с его стороны, когда прозвучал вопрос:

— Так вы с ней учились вместе и просто типа друг-одноклассник? — Макс резко повернул голову и пристально посмотрел мне в глаза. 

— Да, учились вместе. В одном классе, — ответил, не отрывая взгляда от таких же серых, как у меня, глаз. 

— То есть не друг? — ухмыляясь, уточнил мальчишка. 

— Друг, конечно. 

Боже, что я несу, какой друг? Что за вопросы? Чего он добивается? 

— Что ты хочешь от меня узнать? Спроси открыто, не переношу эти полунамёки. 

— А вы прямо так сразу и ответите? 

— А ты спроси и узнаешь. 

— Не знаю почему, но вы один из немногих её одноклассников, которых я видел, не считая крёстную Дашу, кто не вызывает у меня напряжения. Я вам не то чтобы доверяю, но вы не отталкиваете меня почему-то. Странно это. Я обычно не очень люблю новых людей, а вы мне симпатичны. Мама не отвечает на один интересующий меня вопрос, отмалчивается. А я хочу знать имя. 

— Имя? Чьё именно? — ощущал, как нервное напряжение постепенно начинает сковывать. 

Это что-то новенькое со мной происходит, чтобы я так нервничал перед ребёнком. И его ждущий взгляд словно кожу живьём сдирает. Он молчал, высматривая в моих глазах ответ на свой незаданный вопрос. А я не мог отвести взгляда от этих не по-детски взрослых глаз. 

— Того, кого она любила в школе. Её, так сказать, первую и большую любовь. 

— Тебе зачем? — едва выдавил из себя вопрос, стараясь выглядеть при этом невозмутимо. 

— А вам сложно назвать его имя? Или это такая тайна, что не всем доступна? 

Хреново, когда у тебя же спрашивают о тебе же. Зачем ему это? Что это знание ему даст? Чем я успел его обидеть? Я его вчера увидел впервые в жизни, но нутром чую, что для парня это очень важно… Просто жизненно необходимо. Но почему? В чём подвох? 

— Вопросом на вопрос отвечать неприлично.

— Это где-то задокументировано? 

А ему палец в рот не клади, по локоть откусит. Так и не дождавшись от меня ответа на свой вопрос, задал следующий: 

— А кто такой Фил? Это же кличка? 

— Кличка у собаки, а Фил — это прозвище. Где ты его слышал? 

— Вы не ответили на мой вопрос. 

— Это взаимно. Я жду. Так где? 

— Вчера один из мужчин на террасе говорил о нём. 

— И что же он говорил? — спокойно поинтересовался, хотя внутри всё клокотало от эмоций и нехорошего предчувствия. 

— Да ничего такого он про него не говорил. Просто сказал, что этот Фил мою маму не забыл и никого к ней не подпустит. Ну и то, что они встречались уже где-то с ней в баре, как-то так. 

— Ясно. А что сказал Дэн? 

— Кто? 

— Тот, кого ты мячом приложил. 

— Вам дословно или просто смысл передать? 

— Мне так, чтобы посыл этого мужика был понятен. 

— Дословно это звучало так: «Мужика у неё не было нормального, кто бы отодрал, но можно и надавить, потом же сама спасибо скажет. Сучка даже не знает, как ей повезло…» 

От услышанного я потерял дар речи. Пришлось глаза прикрыть и задышать ровно, чтобы не выдать своих истинных эмоций. Хотя вряд ли это получилось. Дэн, паскуда! Я ж по стенке размажу и тебя, гниду, и твой бизнес. Значит, мою девочку захотел? Лишние органы, смотрю, появились, значит, удалим вместе с хотелкой. И неважно, что сейчас она далеко не моя, но и он её не получит. 

Когда я открыл глаза, более-менее совладав со своей яростью, обратил внимание, что Макс всё это время пристально наблюдал за сменой моих эмоций и хмурился, решаясь на что-то, а потом выдал то, что выбило не только воздух из моих лёгких, но и почву из-под ног вместе с рациональными мыслями… 

— Мама говорила, что очень любила… — запинаясь о следующее слово, но совладав с собой, тихо продолжил, пристально глядя мне в глаза: — Она очень его любила. И он любил тоже, с её слов. А я хочу посмотреть ему в глаза и задать один-единственный вопрос: ПОЧЕМУ ОТЕЦ НАС БРОСИЛ? Почему выбрал другую семью? Неужели мы ему так безразличны? Ведь он же мог просто хоть иногда общаться с нами… Со мной. 

— Бросил вас? Отец?! — эхом повторил за ним на выдохе. — Ты о чём, парень? 

— Да! Бросил! Как бы мама ни пыталась оправдать его тем, что он не знал обо мне! Что обстоятельства так сложились. Надо войти в его положение и так далее и тому подобное, но я хочу услышать, что он сам мне может сказать на это! Ведь обстоятельства не могут мешать все десять лет? Как вы считаете? Я прав? 

Он издевается?! Я вообще после этого связно думать не могу, не то что ответить членораздельно на его вопрос… Лучше бы он меня ударил, как вчера Дэна… Лучше бы ударил. В голове воцарилась вакханалия. Он что-то говорил ещё, но я его абсолютно не слышал. В ушах до сих пор набатом звучали его слова «…Почему… отец… нас… бросил?» 

Твою мать! ДА КАК ЖЕ ТАКОЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ? Как?! Хотя как — я мог предположить. А вот то, что я не в курсе, что у меня есть сын, меня, мягко говоря, ставило в тупик. Он ведь действительно мой? Неужели я сомневаюсь в своей малышке? Нет, конечно. Естественно, мой, чей ещё. От кого угодно я потребовал бы тест на отцовство, но не от неё. Даже язык не повернётся сказать такое. 

Я был неадекватен, к слову, совсем. Так как всегда знал на всё ответ. ВСЕГДА! Чёрт подери! А если не знал, то рядом были люди, которые могли мне ответить или направить в нужную сторону, но сейчас никто не смог бы мне помочь. 

И в голове всплыл давний разговор с отцом в его кабинете, перед моей женитьбой. 

— Стас, прекрати себя так вести! Ты не ребёнок! Что и кому ты пытаешься доказать своим разгульным поведением? 

— С чего ты взял, что я пытаюсь кому-то и что-то доказать? Может, мне хочется так жить? 

— У тебя больше нет такого права — жить как хочешь! — уже не сдерживаясь, кричал он. — Ты сам скоро станешь отцом! 

— А мне плевать и на неё, и на её ребёнка! И надо ещё доказать, что он мой! Я. Её. Не. Люблю! Ты это понимаешь? 

— А кому сейчас это интересно, а, сын? — опускаясь в кресло, тихо уточнил он. — Ведь что-то ты чувствовал, когда укладывал её в постель? Когда играл в русскую рулетку, развлекаясь с ней без защиты? Так какого лешего ты мне теперь говоришь о чувствах? 

— Я ничего не помню о той ночи. Совсем ничего! Ты думаешь, я бы мог трахать бабу, а потом запросто забыть об этом? И даже не столько бабу забыть, сколько сам процесс? Вообще, что этот процесс был?! 

— Я дал согласие отцу Катерины на вашу свадьбу. 

— Молодец, пап. Ты дал, ты и женись. 

— Совсем оборзел?! 

— Я на ней не женюсь, и точка. 

— А придётся. 

— И что ты сделаешь? В угол поставишь? 

— А сделаю не я, Стас. Сергей Васильевич чётко дал понять, что если его дочь потеряет ребёнка или ты откажешься от обязательств, тобой же сотворённых, то ты пострадаешь. Но не сам, а через очень дорогого тебе человека. 

— Он угрожает Лере? 

— Я бы не назвал это угрозой… Рекомендации, обязательные для исполнения. Так что или ты и твоё желание, или, в нашем случае, нежелание. Или она. Выбирать тебе. 

Полностью раздавленный, осел на диван и схватился за голову. Из меня словно выпустили весь воздух. И вся злость, кипевшая во мне, схлынула, оставив полное разочарование и разрушения. В голове билась только одна-единственная связная мысль. Я её потерял… Всё остальное меркло для меня по сравнению с этой правдой.

— Сынок, послушай. Не всё так плохо, как кажется. Я тебя всегда поддержу и буду на твоей стороне. 

— Но не в данном вопросе? 

— Да, не в данном. Знаешь, я ведь тоже всегда любил другую женщину. Но когда узнал о беременности твоей матери, я выбрал тебя. Не скажу, что это был простой выбор. Но на вопрос-ультиматум Светланы: «Или я ухожу от своей любимой женщины и женюсь на ней, или она делает аборт» — я выбрал твою жизнь, а не своё счастье. Да. И не надо так на меня смотреть, Стас. Ты не должен был это узнать, но ты меня вынудил. Я тогда нёс ответственность за свой поступок, а ты сейчас должен отвечать за свой. Как бы ты ни любил Леру, но жизнь нерождённого малыша важнее всего. 

— Ещё непонятно, что там родится. С такой-то мамашей. И насколько я понимаю, это прерогатива матерей трястись над нерождёнными детьми. Ты-то что так переживаешь? 

— Тогда подумай о безопасности Валерии, на мой взгляд, это тоже существенный стимул к принятию правильного решения. Подумай об этом. 

— Ну, если вы ставите вопрос так, то, конечно, я женюсь. 

— Я знал, что ты примешь правильное решение, сын. 

— Рано радуешься. После рождения ребёнка я сделаю тест ДНК, и я вам всем сочувствую, если ребёнок окажется всё же не мой… А в том, что он не мой, я уверен на девяносто девять процентов. 

— Это угроза? 

— Нет. Рекомендации, обязательные для исполнения. 

— Не делай необдуманных поступков, Стас, можешь пожалеть потом. 

— Даже не думал. Катерина так хочет замуж? Что же, она получит то, что хочет, но мужья-то бывают разные. Видно, из вас никто это не учёл. Кто-то носит на руках своих жён, но это явно не наш случай. А кто-то закапывает, вот эта тема уже ближе к нашей ситуации… 

— Стас… 

Но я дальше разговор продолжать не стал, молча вышел из кабинета отца, громко хлопнув дверью…

А теперь на меня накатила действительность, и понимание допущенной мною ранее ошибки. Я повёлся на уговоры отца… Уступил этой стерве… Эмоции раздирали меня на части! 

Уставился на мальчишку в упор, пытаясь разглядеть, хотя что разглядеть — сам не знаю. И не отдавая отчёта своим действиям, подтянул ребёнка к себе и обнял. Хотя объятиями это сложно назвать, но к объяснениям был просто не готов. Прижал его так сильно, что Максим охнул. Не знаю, что бы произошло дальше, если бы к нам не подошла Даша. Мы даже не заметили, откуда и когда она появилась. 

— Макс! Стас! У вас всё в порядке? — окликнула она нас, подходя к нам ближе. 

— Максик, ты чем так дядю в шок поверг? Он у нас самый непробиваемый из класса был. Я понимаю, что со временем всё меняется, но не до такой же степени. 

Окинув нашу композицию пристальным взглядом, более настороженно повторила вопрос, но уже мне:

— Стас, а ты что пытаешься сейчас сделать? Задушить ребёнка или приласкать? Если задушить, то слишком слабо обнимаешь, и шея вроде как выше, да и очередь уже есть. И поверь мне, насколько я знаю, ты даже не в первой десятке будешь. А если приласкать, так слишком сильно. Что у вас тут происходит? 

Надо отдать должное, парень сориентировался быстрее. Вывернулся из моих рук и повернулся к Дарье. 

— Я просто спросил, с кем встречалась моя мама в школе. Он же тоже с вами учился и наверняка знает. Вы ведь молчите, как воды в рот набрали! А я должен! Понимаешь, ДОЛЖЕН узнать и поговорить с ним до нашего с мамой отъезда в Америку, — яростно выдал тираду Максим. 

Всё это время не отрывал взгляда от Дашиного лица. Она медленно подняла на меня глаза и по расширенным зрачкам, по выражению её лица понял — ОНА ЗНАЛА! Наверняка с самого начала знала! Твою мать! Бешенство накатывало волнами, грозя погрести нас всех. И самое страшное, что я не могу с собой совладать! Держу себя в руках из последних сил, только чтобы не напугать парнишку. С чего я решил, что он взрослый? Смотрю на него так, словно пелена с глаз спала. Он ребёнок, который просто хочет знать правду! Обиженный, взъерошенный мальчишка… Вот он кто. Прав был отец. Ох, как прав. Детям нужны оба родителя. 

— Макс, иди. Тебя там мама ищет. Она проснулась, а тебя нет, ты даже записки не оставил, — уверенно сказала Даша, продолжая смотреть на меня. — А с твоим вопросом разберёмся позже. Обещаю, что всё ты ему выскажешь в лицо, даже попинать сможешь, я подержу. А сейчас иди.

— Но… — возразил парнишка. 

— Макс, подожди! 

— Стас, ты совершаешь сейчас ошибку, причём большую. 

— Дашунь, ты серьёзно? По-моему, я её совершил лет так десять назад. Нет? 

— Ну, смотри сам, тебе решать. 

— Макс, — позвал, переключая всё своё внимание с Дарьи на него. И присел на корточки, чтобы находиться с мальчиком на одном уровне. — Ты сказал, что я вызываю у тебя доверие. Это так? 

— Да. 

— Ты можешь мне обещать одну вещь? 

— Постараюсь, — настороженно ответил он. 

— Дай мне хотя бы возможность всё объяснить тебе, пожалуйста. 

— Вам? 

— Да. Мне. 

— Вы… Вы и есть… 

— Да. Я и есть твой отец. 

С жадностью вглядывался в его лицо, наблюдая за сменой эмоций, боясь пропустить что-то важное для себя. 

— Тогда вы знаете мои вопросы к вам. 

— Малыш… 

— Я не малыш! 

— Как скажешь. Макс, если честно, я дико растерян и действительно не знал, что ты есть. Это не оправдание, но… Чё-ё-ёрт… Ты лучше сам спрашивай всё что хотел. 

— Вы любили маму? 

— Очень. 

— А сейчас? 

Тяжело вздохнул, мазнув взглядом по Дарье. Смотрю, ей тоже безумно интересно, что я на это отвечу. 

— Что же вы молчите? Если судить по вчерашнему разговору, то вы готовы порвать любого за неё. 

— И сейчас. 

— Тогда почему вы приехали с девушкой вчера? 

Как чувствовал, что аукнется мне ещё моя доброта. Хрен кого пожалею больше, кроме самых близких. 

— Всё непросто, Макс. Девушке нужна была помощь, и я не смог отказать. 

— Серьёзно? И часто вы так помогаете всем страждущим? 

Да откуда он такие слова-то знает? Или в его возрасте это нормально? Посмотрел на Дашу в надежде получить помощь. Но эта зараза пыталась не смеяться в открытую над моими потугами. Чтобы случайно, видно, не перетянуть внимание Макса на себя. 

— Можете не отвечать, я уже взрослый и знаю, откуда дети берутся. Так что, как вы ей помогали, я догадываюсь. 

Никогда не стыдился этой части своей жизни, но сейчас явно чувствовал себя не в своей тарелке. 

— Хорошо, что ты это понимаешь. 

Мальчишка подошёл вплотную ко мне, пристально глядя в глаза. 

— Теперь вы знаете, что у вас есть сын. Что дальше? 

— Если ты позволишь, я бы хотел узнать тебя поближе. 

— А если нет, что тогда? 

— Ты в кого такой умный? 

— В маму. 

— Вчера в машине ты говорил обратное. 

— Это не я так говорю, а мама. Ну, я-то знаю, что не всё так просто. Так всё-таки что будете делать, если я буду против? 

— Честно, не знаю. Но ты же не будешь против? 

— Честно… Не знаю… 

И развернувшись ко мне спиной, пошёл прочь от меня. 

— Макс. 

Он даже не среагировал на мой оклик. Чувство паники нарастало с каждым его шагом. 

— Максим, я не отпущу вас с мамой. 

И лишь после этого мой сын остановился. Мой сын! Как это звучит необычно даже в моих мыслях, но очень здорово. И что я чувствую при этом — не передать словами, но эмоции переполняли через край. 

— Правда? 

— Правда. 

— Что ж, тогда и я подумаю над вашей возможностью реабилитироваться в наших с мамой глазах. — Он развернулся и побежал в сторону дома. 

— Да-а-а, Филатов, какой маленький у тебя словарный запас, оказывается. 

— Иди к чёрту, — беззлобно огрызнулся и уселся прямо на песок. 

— А теперь представь, как ей приходится с вашим смышлёным малышом? 

— Кстати, о ней. Почему? 

— Что почему? — не поняла Даша. 

— Почему она не сказала? Чёрт! Да всё было бы по-другому! Жизнь сложилась бы иначе! 

— Филатов, ты охренел совсем! Ты как с ней расстался, напомнить? Как она узнала о беременности Катерины, забыл уже? Ей же Катька при всём классе сказала, что ты сделал ей предложение в выходные и у вас будет малыш! А тебя самого неделю в школе не было. Как ты себе это представляешь? Лера после этого прямо сразу должна была тебя обрадовать сим известием? И жили бы вы большой и дружной шведской семьёй, да? И что, твоя мать спокойно бы дала согласие на вашу свадьбу? Да она сама лично потащила бы её на аборт или устроила ей выкидыш! 

— Я бы решил этот вопрос! 

— Как? 

— Не знаю, но я бы не бросил её и нашего ребёнка. 

— Нет, всё же мужики по природе своей одноклеточные. И в качестве кого бы она у тебя была? Можешь особо не задумываться над ответом, мне так, чисто поржать. Не думаю, чтобы она согласилась на роль содержанки, а большего ты ей предложить в тот момент не мог. 

Тяжело вздохнул, растирая лицо руками. Мог, не мог, я уже ничего не понимал, но не бросил бы точно… Не бросил… 

Бессонная ночь. Утро с шоковыми откровениями. В голове и чувствах полный хаос. 

— Расскажи, что знаешь. 

— Хорошо. — Дашка грустно улыбнулась и плюхнулась рядом со мной на песок, устремила взгляд вдаль на озеро. — Я узнала о Леркиной беременности в июне, после первого экзамена. Меня её бабушка попросила присмотреть за ней, так как Лере нездоровилось уже какое-то время, вроде траванулась чем-то, и бабуля переживала сильно. А так как вы расстались, тебя попросить она не могла. Если кратко, то нашла Леру в туалете в крыле, где училась начальная школа. Не сразу поняла, зачем она пришла туда, когда туалеты находились прямо возле кабинета, где мы сдавали экзамен, пока не узнала причину. Увидела её, обнимающуюся с унитазом, реально думала, что она там все внутренности оставит. Испугалась, пыталась вызвать скорую, но она выбила телефон из рук, и он разбился о кафель, а Валерию опять скрутило. В общем, припёрла её к стенке, когда она смогла оторваться от толчка: или она говорит, что случилось, или я иду к учителям, и они сами вызывают скорую. Тогда-то она меня и огорошила новостью о своей беременности. 

— Подожди, — перебил Дашу, — если она так плохо себя чувствовала, то почему не обращалась к врачу? Она ведь и правда тогда ходила почти серая. Все думали, что Лера так переживает по поводу нашего расставания. И я тоже так думал, придурок. Какой же я придурок! Даже приходил к ней после экзамена, но дед не пустил на порог. 

— Лучше бы не приходил. Твоя мать тоже появилась у них. И тоже после первого экзамена. И заявила приблизительно что-то в таком духе: чтобы их семейка, в смысле Лерина, оставили мальчика, то есть тебя, в покое. У тебя беременная невеста, и ей категорически нельзя волноваться, Стасику так тяжко… Честно, я чуть не всплакнула над её монологом. Так вот, а тут их совсем потерявшая стыд внучка не даёт проходу бедному мальчику и виснет на нём, как «прости господи», на виду у всей школы. Вот поэтому он лично пришёл поговорить сегодня с ней, чтобы отвязалась уже, должна же быть у девушки гордость. Если думали, что мальчик встречался с ней из-за большой любви, то это ошибочное мнение. Он просто развлекался, как и большинство в его возрасте, с доступным товаром. Девочка ему совсем не пара. И пусть старики, в конце концов, угомонят свою гулящую подопечную, сколько можно усложнять приличному семейству жизнь. Извини, дословно уже не помню. Столько времени прошло. 

— Это тебе Валерия рассказала? — уточнил глухим голосом, охреневший от полученной информации.

Сегодня, твою мать, прямо утро откровений! Даже страшно становится, что день грядущий принесёт.

— Нет. Сама слышала. Это же было после экзамена. Когда ты приходил, её не было дома, мы зашли как раз следом за твоей матерью. Шли медленно и окольными путями, так как рвало её почти возле каждого куста, непонятно только чем. Твоя мать зашла в зал и начала тираду, даже не поздоровавшись. А мы с Леркой в коридор только заползли тихонько. Хотели зайти поздороваться, но не успели, концерт начался раньше. Ну, а потом просто опешили от всего этого. У деда после ухода твоей маман сердце прихватило, скорую помощь вызывали. В общем, там много чего было. А в консультацию она не обращалась, так насколько помню, в ЖК, к которой была прикреплена, там твоя тётка работает. Сам подумай, долго ли при таком раскладе ей оставаться беременной? И ничего же не докажешь. Хорошо, если всё нормально сделают, а если бы ещё и бесплодной оставили? С твоей матери неадекватной, прости, станется. Лера ходила несколько раз платно, а потом решила, что раз уезжает, то нечего светить своё положение лишний раз. 

Я слушал молча, и от разворачивающейся передо мной картины давно минувших дней волосы вставали на затылке дыбом. Моя мать! Опять она! Даже не думал, что могу ненавидеть её ещё сильнее, но я ошибался. Ярость, расползающаяся внутри, клокотала и требовала выхода наружу, а Даша тем временем продолжала: 

— Не будем долго предаваться воспоминаниям, а то меня скоро могут хватиться. Основное ты понял, а дальше, если надо, сам узнаешь. Что же касается Макса, тут всё очень сложно. Характер, как ты заметил, у него твой. В принципе, дальше я могу не продолжать, себя ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было. Единственное, учти, что мать для него практически небожитель. Он даже не всех подпускает к её пьедесталу. Так что в её сторону даже косо смотреть не стоит. Думаю, пример с Дэном очень ярко отражает действительность. Я даже не знаю, что тебе посоветовать. Имей в виду, что парень уже большой. С ним надо договариваться. И не ври. Чревато. В общем-то, всё. Если есть вопросы, спрашивай. Если нет, то я пошла. 

— Понял уже, что парень большой, раз знает, откуда дети берутся. 

— Ага, он ещё и очень любознательный… 

Я лишь кивнул, что тут скажешь, если это правда. Сидел и не мог понять ни черта из того, что мне сейчас озвучили. Как в вакууме: я вижу, что она продолжает что-то ещё говорить, но мозг уже отказался воспринимать информацию. 

— Да-а-а, хорошо тебя приложило новостью, — встав и отряхиваясь от песка, усмехнулась Дарья. — Стас? 

Дождалась, пока подниму на неё более-менее вменяемый взгляд, наклонилась ко мне и продолжила: 

— Стас, иди напейся, что ли, или как вы обычно стресс снимаете. Только не здесь, не с ними. Кирилла хватай — и шуруйте в бар. Излей ему душу, так сказать. Брат ничего не знает, так что не смотри на меня так. Проспись, а потом поговорите. Мы уезжаем завтра вечером. Так что время у тебя есть. Чем более адекватный будешь разговаривать второй раз с сыном, тем выше шанс на благоприятный исход. Хотя бы на нейтралитет с его стороны, а это уже что-то, согласен? 

Дождавшись, когда я кивну, развернулась и пошла к коттеджу. 

— Даша, подожди, — окликнул, не дав ей далеко отойти. — У меня один вопрос. Можно? 

— Быстро как сориентировался. Однако… Ну, давай свой вопрос. 

— Когда у Макса день рождения? 

— Родился он шестого января. Ещё вопросы есть? 

— Это получается, мы его… где-то в апреле? 

— Получается, что так. Тебе виднее, я вам свечку не держала, — хмыкнула чем-то очень довольная Дарья. — Филатов, иди уже. На тебя больно смотреть. Давай приводи мозг в порядок, а то Лера сейчас панику наведёт, переругаетесь. Она всю ночь не спала, глаза как у совы, настроение как у собаки. Ещё не совсем отошла от вчерашнего. Вам обоим успокоиться надо. Так что я пошла. 

— Да. Спасибо тебе. 

Она только махнула рукой и побежала вдоль берега к мужу. Он стоял от нас в стороне. За разговором даже не заметили, как он подошёл. А я так и остался сидеть на берегу озера, осмысливая шокирующую для себя новость.

Если Господь хочет защитить женщину, 

то он дарит ей сына…

Автор неизвестен

Валерия

Тихонько погладила сына по голове. Мой маленький защитник, главный мужчина в этой жизни, которого буду любить всегда, невзирая ни на что. Часы показывают третий час ночи, а я до сих пор не могу уснуть. Хоровод мыслей, обрывочных воспоминаний, переживаний не даёт погрузиться в сладкое забытье. Очень надеюсь, что Дэна мы больше не увидим… Вчерашние события выбили меня из колеи. Ситуация вышла из-под контроля, и пострадал мой ребёнок.

И в финале, как вишенка на торте, появление Стаса со своей девушкой и наша совместная с ним поездка в больницу завершила и без того непростой день… Я, конечно, предполагала, что у Филатова кто-то есть, но не рассчитывала на разговор при свидетелях. А вдруг его подруга устроит истерику? Хотя я-то что беспокоюсь по этому поводу, не мне же её будут закатывать. Просто не очень хотелось, чтобы мы с сыном стали яблоком раздора между ними, но тут от меня ничего не зависит. В конце концов, раз Стас её привёз, значит, он знал, что делал, но внутренний червячок сомнений не давал покоя, тему-то разговора я не озвучила, и он не предполагает, о чём пойдёт речь…

Тяжело вздохнула, глянув на спящего сына, и приблизилась к окну, слегка приоткрыв створку. Как бы ни пыталась гнать от себя эту мысль, но не получалось… Надо уж быть честной хотя бы с самой собой до конца… Видеть его рядом с другой женщиной было очень неприятно, а с такой красавицей неприятно вдвойне. Они очень хорошо и гармонично смотрелись вместе. Чего уж там, Стасу уже давно пора остепениться, так почему бы не с ней. Неудачный брак в юности — это не приговор, найдёт Фил ещё свою половинку или уже нашёл.

А может, Стас этим пытался показать мне, что несвободен и у него всё очень серьёзно? Так я вроде не давала повода думать, что имею на него какие-то виды, или всё же давала? Или он превратно понял наш совместный танец в баре? Что ж, если дела обстоят именно так, то после разговора надо будет свести общение с ним до минимума. Надеюсь, у него будет желание и возможность пообщаться с ребёнком, Макс же не отстанет. А на большее мы и не претендуем. Стасу потерпеть-то надо всего чуть больше месяца, а потом я с сыном уеду, и повода возвращаться в Россию у нас уже не будет…

Но всё же, несмотря ни на что, стоит отдать ему должное, он не стал брать свою девушку с нами в больницу. То ли беспокоился о ней, то ли о нас, не так уж и важно, главное — результат. Ехали мы втроём. За день я себя так успела накрутить, что даже не знаю, как бы отреагировала на наше совместное «путешествие». М-да, нервы ни к чёрту стали со всеми этими событиями и переживаниями, надо подумать о чём-то хорошем. Думаю, что мне стоит попробовать почитать какую-нибудь интересную книгу, отвлечься от реальности хоть на немного. Например, Стивена Кинга, после это наверняка на жизнь буду смотреть позитивнее, радуясь, что со мной не происходило ничего из того, через что обычно проходят его герои… Но размышления с завидным упорством возвращались к этой ситуации.

Да итишкина сила, как же я буду с Филатовым завтра разговаривать, если сегодня я даже свои мысли не могу привести в порядок… А может, не стоит этого делать сейчас? Отпустить их и пускай скачут, мои скакуны. Здесь же как на диете… Вроде когда постоянно себе отказываешь в чём-то, то дико хочется, а стоит только разрешить, и желание уже не такое острое. Почему бы мне не попробовать, совсем чуть-чуть… В качестве эксперимента.

Печально усмехнулась. Дожили вы, Валерия Николаевна, ищете оправдание, чтобы дать себе возможность думать «легально» о чужом мужчине. Эх, сама себя разочаровываю… Ладно, почему бы и вправду не попробовать как вариант в целях самолечения… 

Как было странно видеть его рядом с нашим сыном! Непривычно и очень волнительно… Стас так аккуратно, я бы даже сказала, бережно осматривал его рану, что горло сдавило от нахлынувших чувств. Едва смогла взять себя в руки. Наверное, из него получится хороший отец, но не уверена, что Макс сможет познать это в полной мере, живя так далеко. А жаль, мой мальчик достоин большего, чем собирать крохи с барского стола… Что же, поживём — увидим, нечего гадать, ведь завтра уже настало, через несколько часов всё узнаю. 

И всё же как они похожи! Макс унаследовал от Стаса так много, что даже пугает. Очень надеюсь, это заметила только я. Одно сходство характеров чего стоит, а если добавить сюда ухмылку, пронзительный взгляд серых, когда-то безумно любимых глаз, да и вообще, общие внешние черты, то получается картина маслом…

И как же всё сложно в нашей жизни или это я всё усложняю? Но сыну не могу всего объяснить. Хотя я никогда ему не врала об отце, но и правды всей не рассказывала. Всё, что могла, адаптировала для детского восприятия, а вот если не получалось, то просто опускала детали. Вырастет — сам поймёт, и очень надеюсь, что не осудит.

Голова чугунная от всего произошедшего, надо хоть попытаться поспать, а то ещё неизвестно, что принесёт нам день грядущий. Хорошо, что хоть рана Макса не беспокоит, давая возможность выспаться. Поправила чёлку моему мальчику и залюбовалась. Красивый… Ох и весело будет мне во время его переходного периода. Прилегла рядом с сыном, обняв его и вдыхая родной запах, и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась резко, как от толчка. Макса рядом не было. Глянула на часы, уже половина восьмого. Блин, я даже не услышала, как он выскользнул из постели. Быстро привела себя в порядок и спустилась на кухню.

— Доброе утро. Серёжа, а где все?

— Доброе, коль не шутишь. А кто все? Тебе меня мало, что ли?

— Серёжа…

— Что Серёжа, уже тридцать лет как Серёжа. Даша пошла позвать Макса на завтрак. Он сегодня ранняя пташка. В шесть соскочил, решил тебя не будить и пошёл на озеро прогуляться.

— Один? 

— Лера, ну ты что как маленькая. Озеро в пяти минутах от коттеджа. Территория охраняемая. Парню уже десятый год, а ты всё памперсы норовишь ему поменять. Пойми ты уже, что гиперопека — это тоже плохо. Дай ему чуть больше свободы, — оторвался Сергей наконец-то от маринования мяса и повернулся ко мне. — Не смотри на меня волком. Я прекрасно понимаю, что говорю. Чем больше будешь его опекать, тем хуже будет. В один прекрасный момент, когда гормоны забурлят, он может просто взбрыкнуть, обвинив тебя в непонимании и недоверии. Так что выдохни, он у тебя смышлёный не по годам. Даша его сейчас позовёт, и будем завтракать. Я вам приготовил божественный омлет. Пальчики оближете. А на обед будут шашлыки, так как вчера нам не дали их попробовать.

Ответить я ему ничего не успела, в кухню залетел Максимка.

— Мам, доброе утро.

— Доброе, милый. Как ты себя чувствуешь? Как твоя рука? Где ты был? Я тебя потеряла.

— Ходил на озеро. Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. — Он подошёл и обнял меня за талию.

Я прижала его к себе, улыбнулась и потрепала по голове. Моё маленькое солнышко. Рядом с ним всегда чувствовала облегчение и уверенность в своих силах и завтрашнем дне. Пока он со мной рядом, мы со всем справимся.

— Ладно, вы накрывайте на стол, теперь моя очередь звать на завтрак. Пойду найду свою пропажу. — И Сергей вышел из коттеджа.

— Иди руки мой, сейчас будем завтракать, как только придут Даша и Сергей.

— Мама, знаешь, кого я встретил на озере? Вернее, он чуть позже подошёл.

— Кого, дорогой? — спросила у него и взяла чайник, чтобы набрать воды.

— Стаса. Он нас вчера возил в больницу, помнишь?

Меня как током ударило от этой новости. Стояла, прижав к себе чайник, и боялась дышать. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Он ещё спрашивает, помню ли я? Даже если бы захотела, то не смогла бы забыть…

— Мамуль, ты меня слушаешь? — насторожился Макс.

— Да, прости. Просто задумалась. Так что ты там говорил про Стаса?

— Да ничего я особо не успел сказать, а ты уже побледнела. Мамуль, всё просто замечательно. Мы с ним спокойно поговорили как взрослые, и он помог мне в одном важном вопросе.

Наверное, выглядела я всё же не очень, так как восторг на лице ребёнка сменился озабоченностью.

— Ты не переживай так, ну подумаешь, отец, с кем не бывает.

Действительно, мелочи жизни, на самом деле, с кем не бывает… Чайник выскользнул у меня из рук, но это я смогла понять лишь по его грохоту о кафельный пол.

— Он тебя…

— Я поговорил с ним по-мужски, так что всё в порядке, можешь не переживать больше!

И так озорно и искренне улыбнулся, что я на автомате отзеркалила его улыбку, глубоко в душе сочувствуя Стасу. Зная своё чадо, могу предположить, что разговор для него был явно непростым.

— Иди ко мне, солнышко.

— Мам, да ты не переживай так. Всё и правда хорошо. Он даже ничего так, адекватный для взрослого.

На этом моя нервная система не выдержала, и истеричный смех я сдержать просто не смогла. Продолжить нашу увлекательную беседу с Максом мы не успели, в этот момент в кухне появилась Даша, довольная и цветущая. Только взглянув на меня, она всё поняла.

— И что тут у нас происходит? Веселье, да без нас! Как вам не стыдно? — поинтересовалась она бодрым голосом.

— Крёстная, я маме рассказал, кого встретил на озере.

— Понятно, — тихо засмеялась вроде как моя подруга. — Ты решил её добить. Итак, на чём вы остановились до откровений?

— Судя по всему, пытались накрыть на стол, — ответил вместо меня Серёжа, заходя следом за женой. — Но не очень у них это получилось. Такими темпами, девочки, мы с Максом ноги тут с голодухи протянем, и это при полном-то холодильнике. Вчера лишили ужина своим экшеном, сегодня — завтрака. Завтра вообще кормить откажетесь. Так, Макс, помогай. Будем сами добывать провиант, а заодно и кормить наших женщин, раз они отказываются выполнять свои прямые обязанности.

Даша подняла с пола чайник, налила в него воды и поставила на газовую конфорку, меня же подтолкнула в сторону лестницы на второй этаж, на ходу давая мужскому населению несколько ценных указаний по поводу завтрака. Как только за нами закрылась дверь спальни, Дашка расслабленно прижалась к ней спиной и улыбнулась.

Я же тяжело опустилась на кровать. Не зря я ночью опасалась дня грядущего, ой не зря.

— Не пойму, чему ты радуешься?

— А что, плакать надо? Макс сам всё рассказал Стасу, всё идёт как нельзя лучше! Я как раз подошла к самым откровениям…

— Серьёзно?

— Да подожди ты, не перебивай. Не хочу, чтобы Макс нас услышал. Всё очень хорошо.

Я на неё посмотрела как на ненормальную, но не перебивала, меня же попросили.

— Да-да, всё просто замечательно. Если кратко, то Филатов рад, что у него есть сын.

— Это Стас тебе сам сказал или ты поняла это по его изменившемуся лицу?

— Он показал это своим отношением к Максу. Ведь он мог его и послать! Да, культурно, но далеко и надолго. А Стас этого не сделал, даже больше скажу, попросил у Макса возможность познакомиться с ним поближе. Ясно одно: для Стаса эта новость как гром среди ясного неба, оно и понятно, не каждый день узнаёшь, что у тебя есть взрослый сын. Да ещё такой, как наша звезда… Ты бы видела, как он со Стасом разговаривал! Горжусь! Он мой герой!

— Всё на самом деле прошло спокойно? Твой щенячий восторг меня слегка пугает.

— Успокойся уже. Макс вёл себя очень корректно и вежливо до зубного скрежета.

— Понятно. В таких обстоятельствах даже не знаю, нужно ли мне теперь с ним разговаривать или нет. Новость-то он уже вроде как узнал, думаю, что смысла в нашей встрече больше нет.

— Ничего не могу сказать тебе по этому поводу. Но то, что он тебя так просто теперь не отпустит, зуб даю.

— Глупости, у него есть девушка. Максимум о чём он захочет со мной поговорить, так это о сыне. Опять же, если ему будет это интересно, а если нет, то и тем для разговоров у нас нет.

— Ну-ну, успокаивай себя этим.

— Ты знаешь больше меня?

— Нет.

И так честно улыбнулась, вызвав стойкое убеждение: знает… Но выяснять, что именно ей известно, в данный момент не было никакого желания.

— Я Стасу посоветовала хватать Кира в охапку и ехать, так сказать, стресс снимать и кости нам перемыть. Мы, как и планировали, будем здесь до завтрашнего вечера. Так что он переварит информацию, переспит с этой мыслью, ты тоже успокоишься и возьмёшь себя в руки, а в городе вы встретитесь и поговорите, решив наболевшие вопросы. Сейчас пошли завтракать, потом ты выспишься и мы, заняв чем-нибудь полезным наших мужчин, займёмся собой, например, погреем косточки на песочке. Идёт?

— После завтрака сначала в больницу на перевязку, а потом можно последовать и твоему плану.

— Замётано.

Я лишь кивнула, на большее сил уже не хватило. Мы спустились обратно на кухню, а мальчики тем временем накрыли на стол и собирались идти звать нас. Я делала всё на автомате, мыслями же была далеко от них.

Что же, Стас, теперь ты знаешь — Макс твой сын. И даже не попросишь провести ДНК-тест на отцовство, вот так запросто взял и поверил? Сомнительно… Или стоит подождать твоих действий, когда отойдёшь от шока? Как только его родители узнают эту новость, они такую шумиху поднимут! Если это их успокоит, напишу на всё отказ, нам чужого не нужно, но при таком раскладе и от них потребую отказную. Я сама в состоянии обеспечить все потребности сына. И вообще, Максимка является гражданином США, это что-то да значит. А вот насчёт ДНК-теста надо хорошо подумать и проконсультироваться с юристом, чем нам с Максимом это может аукнуться при выезде из страны, мало ли как они поведут себя…

То, что мы в России жить не будем, это факт. Могут ли они, когда докажут, что Макс их родной внук, палки ставить в колёса, я не знаю, но такой вариант исключать нельзя. А так как Стас не спешит жениться и порадовать их внуками, то вариант с Максимом удобен всем, кроме нас. Пусть даже не надеются, ребёнка я им не отдам. Первый раз в жизни хочу, чтобы на сына не отреагировали… Я не доверяю больше никому, кроме самых близких людей.

Как говорится, не было печали… Хотя Даша права, надо успокоиться и извлекать для себя выгоду из сложившейся ситуации. И какая у меня здесь выгода? А то, что я могу сразу переходить ко второму пункту плана: сокращать общение…

— Мама, ты меня слышишь?

Я почувствовала, как меня трясут за плечо. Тряхнула головой, выныривая из своих мыслей, и посмотрела на сына.

— Милый, что-то случилось?

— Я тебя уже раз пять звал, а ты молчишь, — грустно прошептал он, уткнувшись в свою тарелку. — Ты так расстроилась, что я поговорил с ним и сам всё рассказал?

— Радость моя, конечно нет. Просто я так сильно устала. Столько всего случилось, я почти всю ночь не спала, переживая за тебя, а сейчас слегка задумалась о вашем разговоре… Понимаешь, просто не хочу, чтобы тебя обидели.

Он поднял на меня свои серые глаза, полные надежды.

— Мамуль, ты серьёзно не злишься? Я переживал, что ты расстроишься и запретишь мне его видеть.

— О чём ты говоришь, Максим? Понимаю, как это важно для тебя. И я буду очень рада, если вы сможете найти общий язык. Просто сейчас… Очень трудный период. А также ты должен знать, что в России мы пробудем ещё месяца полтора, не больше.

— Мам, я всё знаю. Спасибо большое, — подбежал и крепко меня обнял, и я его притянула близко-близко к себе, погладив по светлой головке. — Я тебя очень-преочень люблю и никогда не брошу. Отдохни, хорошо?

— Ладно, мой сладкий, как скажешь, но сначала съездим в больницу на перевязку, — я улыбнулась моему любимому малышу, и слеза скатилась по щеке.

Надо прекращать так реагировать на любые сантименты, а то чуть что — сразу слёзы… Называется — почувствуй себя истеричкой…

— Так, хватит тут мокроту разводить, — Даша встала из-за стола, отошла к раковине и загремела посудой. — Мальчики, вы просто потрясающе накрыли стол, а теперь так же потрясающе уберите его, и мы вас будем просто боготворить.

— Вот так, Макс, нас женщины и поработили. То одно, то другое, и не откажешь им… Пошли, будем прилежно изображать рабов. Вернее, я — раба, а ты — пострадавшего. Сядь на стул и не мельтеши, — хмыкнул не так чтобы уж сильно расстроенный Серёжа. 

— Любимый, рабовладения в Российской Федерации никогда не существовало. Так что всё, что вы делаете, это добровольное рабство, дабы нас, умных и красивых, облагодетельствовать! А мы будем любить и всегда цвести для вас, как розы.

— Ты посмотри, как вывернула-то! Лучше молчать буду в тряпочку. Тебя не переспоришь, любимая, — рассмеялся он и поцеловал жену.

— А ты, — Даша поставила передо мной стакан, — пьёшь это, и поедем в больницу.

— Что это?

— Успокоительное. Ты нам вечером нужна адекватная. Хотя не только вечером. Желательно, чтобы ты всегда оставалась такой.

Поездка в больницу получилась уже не такой волнительной, как вчера, да и в процедурный кабинет сегодня народу не было, так что перевязку нам сделали быстро, а вся поездка заняла максимум часа полтора. Я сразу направилась на второй этаж спать, а Макс выпытывал у Дарьи её дальнейшие планы на день.

— Крёстная, а чем ты будешь заниматься, пока мы готовим шашлыки, а мама спит?

— Малыш, учись, пока я живая. Ты понимаешь, при правильной расстановке сил звеньевой не работает. Я вас организовала на подвиги и свершения, пока вы будете заняты, я пойду погреюсь на солнышке. 

Чем закончился их разговор, не слышала, так как добрела до спальни и буквально рухнула на кровать, проваливаясь в сон.

Проснулась намного лучше, чем утром. Пробуждение было мягким, а на душе царило спокойствие. Дашка, случайно, не переборщила с успокоительным? Не успела толком проснуться, как ко мне уже постучались, и, не дав ничего ответить, почти сразу заглянула подруга.

— Ты уже сама проснулась? А то я пришла тебя будить, — сказала Даша и уселась на кровать.

— Который сейчас час? 

— Почти шесть вечера. Мальчики уже начали жарить шашлык…

— Вы же его в обед хотели готовить.

— Ты спала как убитая. Я их жареной картошкой с котлетками накормила, а шашлыки оставили на ужин, чтобы ты тоже горяченькие поела. Они же самые вкусные, когда только приготовлены. Мм-м… Так что у тебя есть ещё минут тридцать, и пойдём ужинать. Как себя чувствуешь? Выглядишь, по крайней мере, намного лучше, чем до сна.

— На удивление хорошо. Не знаю, что ты там мне намешала, но я выспалась и на душе умиротворение. За долгое время. Спасибо, что бы я без тебя делала? — потянулась к Дашке и крепко обняла.

— Пожалуйста. Для чего же ещё тогда нужны друзья. Ладно, давай вставай, приводи себя в порядок, поужинаем и пойдём к озеру прогуляемся. Нам есть что с тобой обсудить. Во-первых, звонил дядя Коля. Они с Ребеккой прилетают в среду вечером, просили встретить, если сможем. Успокоила его, что мы обязательно будем.

— Мы с ребёнком сами съездим и их встретим. Вам надо документы подбивать перед вашей поездкой. Вы же в субботу уже улетаете?

— Да, но нам немного осталось, почти всё готово.

— До среды доживём и там решим. Не думаю, что они из Канады везут что-то неподъёмное. Может, хочет что-то сказать, не знаю.

— Ладно, как скажешь. Во-вторых, была у одноклассничков. Стас со своей дамой уехал сразу же утром, а часа через два за ним подтянулся и Кирилл. И девочки говорили, что его пассия была очень расстроена, а он на неё не обращал абсолютно никакого внимания.

— А мне эта информация за каким надом?

— А эта инфа тебе за тем надом, милочка, что Стас всё-таки внял моим советам…

— Даже страшно представить, что ты ему могла насоветовать.

— Что надо, то и насоветовала. А некоторым надо просто понять и принять: Стас не совсем безнадёжен и абсолютно не так безразличен, как ты думаешь. — Выдав мне это как на духу, Дарья Батьковна выскользнула из комнаты.

Мне осталось лишь махнуть рукой на неё, так как разговаривать было уже не с кем. Быстро приняла душ и переоделась. Давно я так хорошо себя не чувствовала. Спустилась на первый этаж и вышла во двор. Запах шашлыков стоял просто потрясающий.

Остановилась на крыльце, наблюдая, как Серёжа дурачится с Максимкой. Ну дети детьми, честное слово… Очень жаль, что у них с Дашуней так и не получается с малышом. Вот кто по-настоящему достоин быть родителями. Долго мне стоять в стороне не дали, Макс заметил меня почти сразу.

— Мамочка, ты проснулась! — И побежал ко мне.

— Вот что с людьми животворящий сон делает. Давай подтягивайся к столу, я тут глинтвейнчик нам сообразила.

— Так сейчас не зима. Его для согрева пьют.

— Значит, будем душу отогревать. Ей требуется тепло и забота постоянно, независимо от времени года.

Мы даже не заметили, как к нашей компании присоединились незваные гости.

— Добрый вечер, к вам можно на огонёк? — поздоровался Денис.

— Добрый он был, пока тебя черти не принесли, Дэн, — очень гостеприимно ответила Дарья, выходя из беседки. — Чем обязаны?

— Даш, ну ты чего в бутылку лезешь. Я же пришёл… 

Но договорить ему не дали. Дарья фурией слетела с крыльца, поставила руки в боки и встала напротив него.

— Ты ещё спрашиваешь? Как тебе совесть позволила сюда явиться? Я тебе русским языком сегодня сказала, что тебе не рады.

— Да я извиниться хотел.

— Извиняйся, и можешь быть свободен.

За их диалогом наблюдала со стороны. Настроение после его прихода не скажу, что начало портиться, но уже было не таким радужным. Дэн обогнул Дашу и подошёл к нам с Максом.

— Лера, извини. Вчера перебрал и наговорил много лишнего…

— Что ты там успел наговорить, не знаю, но если бы дело ограничилось только разговорами, то вопросов к тебе бы не было. А так и правда лучше уйти, Денис.

— Я могу хоть как-то исправить эту ситуацию?

— Считай, что извинения приняты, и мы больше тебя не задерживаем. Спасибо, что зашёл.

Смотря ему в глаза, одновременно пыталась аккуратно отодвинуть Макса от Шарыгова, но он заметил это движение, а также то, что ребёнок остался стоять передо мной.

— Мужик, уважаю. Прости, парень, я не со зла, — примирительно сказал Денис и протянул руку моему сыну.

Макс никак не среагировал на это движение, так и остался стоять напряжённый передо мной.

— Уходите, пожалуйста.

— Хороший у тебя мужик растёт. Защитник прямо.

— Спасибо, не жалуюсь.

— Может, сходим куда втроём? Я ребёнку постараюсь компенсировать как-нибудь причинённый ущерб.

— Денис, я думала, что у тебя проблемы с мозговой активностью только по пьяни, но ты и трезвый недалёкий, — вклинилась подруга. — Что смотришь советские фильмы, это ты молодец. Но «Бабе — цветы, дитю — мороженое» сейчас не проханже. Так что дай людям уже спокойно поужинать и иди, куда послали.

Чем бы закончился наш разговор, не знаю, но подошёл Сергей, что-то шепнул Дэну на ухо. Тот сморщился, кивнул и молча ушёл.

— Милый, что ты ему сказал?

— Ничего такого, что стоит знать хорошим девочкам. Идёмте ужинать.

Оставшееся время до нашего отъезда прошло спокойно и без потрясений. Добравшись наконец-то до дома, пускай и не совсем нашего, я выдохнула. Особенно радовало отсутствие одноклассников. Не думала, что могу так устать от людей, которых видела-то, собственно, недолго. Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть. Глянула на экран, но отвечать на вызов не спешила.

Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, 

чтобы чувствовать, что живешь.

Василий Ключевский

Стас

Поднимаясь с песка и отряхиваясь, подумал о том, что только недавно были мысли об изменении своей жизни кардинально, но жизнь решила не ждать моих действий и меняется сама.

До сих пор не могу поверить — у меня есть сын! Даже сам от себя не ожидал, но понимание того, что у неё ребёнок от меня, бальзамом разлилось на сердце, согревая и давая силы для будущих свершений. Надо найти Кира и договориться встретиться вечером. Пусть ко мне подъезжает, не хочу никого случайного видеть. Бары-рестораны этого не исключают, а мне выговориться надо… Спросить совета. У него маленький сынишка есть, может, что подскажет. Чёрт! Да даже если просто выслушает, уже помощь. Я прямо чувствую, как меня эта информация душит, распирает, разрывая все внутренности на части…

Не пойму, рад или нет этому событию. Хотя о чём это я? Конечно рад! Будь любая другая на её месте, я бы задумался, как себя вести с ней и отпрыском. Нет, насчёт малыша не задумался, также попытался бы сблизиться с ребёнком, ведь дети не виноваты и не отвечают за действия и решения своих родителей, но сначала бы удостоверился, а точно ли он мой. А вот что бы делал с матерью, не знаю…

Но с Синеглазкой у меня всё иначе. Я готов был принять мальчишку, не догадываясь, что он мой. А сейчас, когда узнал… Не хватает слов описать моё состояние. Права Дашка, маленький у меня словарный запас. Мозг находится в таком состоянии, что слова отсутствуют. Только одни эмоции!

Чёрт! Меня даже гордость взяла за его вчерашний поступок. Хорошо он Дэна приложил мячом. И не побоялся такого борова. И бред всё это, что на людей кидаться нельзя. На такого можно… Даже не заметил, как дошёл до снятого нами коттеджа.

Марина стояла на крыльце и расчёсывала волосы. Заметив моё приближение, улыбнулась.

— Стас, будешь завтракать? Могу быстро что-нибудь приготовить.

— Нет. Собирайся. Я сейчас возвращаюсь в город, тебя подброшу до дома.

— А разве ты здесь не на все выходные?

— Даже если и так, тебя это не касается.

— Я могу сама добраться тогда до города, не нужно только ради меня ехать. Мы же можем поговорить позже, когда ты успокоишься.

— Марина, я еду не из-за тебя, а по делам, так что угомонись. Поговорим в машине, мне нет необходимости остывать.

Прошёл мимо девушки, надеясь, что меня больше никто не будет отвлекать. Кирилла нашёл в компании Дениса и Андрея на заднем дворе. Подойдя близко, обратил внимание на фиолетовую физиономию Дэна с правой стороны. И кулаки сами зачесались отрихтовать ему морду, но сдержался. И лишь ехидная улыбка сама непроизвольно появилась на лице, хотя, думаю, что это больше походило на оскал. Чёрт! Не так всё и плохо, как думалось мне ночью.

— Привет, мужики. Дэн, ты сегодня, смотрю, просто красавчик! Все бабы твои, — хлопнул его по плечу, а парни заржали.

— Стас, да пошёл ты. Кто же знал, что пацан так отреагирует на безобидную фразу!

— Серьёзно? Так уж безобидную?!

— Да ничего такого… Честно! — заменжевался Шарыгов.

— Дэн, то есть я сейчас тебя правильно понял? Ты хотел в шутку «отодрать» МОЮ девочку, доказав тем самым, каким крутым мужиком являешься?

— Стас, ты успокойся… Я не это имел в виду…

Но меня уже накрыла волна ярости. Не сдерживаясь, схватил его за грудки, хорошо приложив о стену беседки, и с угрозой в голосе тихо сказал, глядя прямо в глаза:

— Ты, паскуда, ещё раз что-то подобное выкинешь, я тебя по стенке размажу. Так что думай в следующий раз головой, а не головкой. Если ещё раз услышу или узнаю что-то подобное в адрес Леры или, не дай бог, обидишь парня, тебе примочки со льдом уже не помогут. Только венки и памятник. Понятно? — Дождавшись утвердительного кивка с его стороны, оттолкнул от себя и развернулся к близкому другу.

— Кир, надо поговорить. Пошли отойдём.

Направились мы вглубь сада, так, чтобы никем не быть услышанными. После моей вспышки в нашу сторону бросали заинтересованные взгляды, но не подходили.

— Кир, какие планы на вечер?

— Фил, давай сразу к делу. Я же вижу, ты на взводе. Что хотел?

— Да. Я сейчас уезжаю. Подожди, не перебивай. Я знаю, что договаривались давно со всеми встретиться, но я не могу сейчас оставаться здесь. Думаю, ты меня понимаешь. Дико хочу напиться, но не здесь и не с ними. Это не последний наш день встречи, будут ещё. Соберёмся… А ты мне сейчас очень нужен… Как друг, который может дать совет. У меня жизнь сделала сегодня кувырок, поменяв полярность. Приезжай сегодня ко мне вечером. Это для меня жизненно необходимо.

Кирилл не ответил, хмурился, делая очередную затяжку, но продолжал упорно молчать, явно что-то обдумывая.

— Это из-за Леры? Или из-за пацана? — наконец-то тихо уточняет.

— Это так принципиально?

— Да нет. Просто пытаюсь понять масштаб катастрофы для моей печени. Она, знаешь ли, у меня одна, и менять её не входит в мои планы. — И тихо засмеялся, разглядывая меня с интересом. — Полярность, говоришь, поменяла… Только не говори, что он твой.

— Хорошо… Не скажу.

— Твою мать! Ну вы, блин, даёте, братцы кролики! И когда ты узнал эту новость?

— Минут двадцать назад.

— Лера сообщила?

— Нет…

— О-о-о, сочувствую. Судя по тому, что Андрюха рассказывал о вчерашнем инциденте, паренёк с характером.

— Не то слово, — улыбнулся, вспоминая лицо Макса и его хитрые глазёнки.

— Ну что же, папаша, поздравляю!

— Не ори.

— Хорошо, но я жду исповедь.

— Какую на хрен исповедь?

— Ту, что обещал мне после приезда из Турции. Давай вспоминай, старик!

И развернувшись, пошёл в сторону коттеджа, на ходу бросая мне:

— Буду в семь вечера. Еду только нормальную организуй, а то ночь, судя по всему, обещает быть томной.

Дело осталось за малым: разобраться и расставить точки над «i» с Мариной, но это уже ерунда. Вернувшись в дом, со всеми попрощался, сославшись на срочные и очень важные дела. Одноклассники сделали вид, что поверили, а я — что расстроен отъездом.

Марина ждала уже возле машины. Хмурая. Выехав на трассу, вдавил педаль газа на полную, наслаждаясь скоростью и тишиной. Правда, тишина была недолгой. Марина, не выдержав моего молчания, прошептала со слезами в голосе:

— Стас, почему ты молчишь? Я что-то сделала не так? Ты мне небезразличен. Пойми же ты уже это! Всё же было неплохо до определённого момента или это из-за девушки? У тебя кто-то появился? 

— Давай не будем ничего усложнять, хорошо, малыш? Сразу был договор — только секс, и ты была согласна. В баре сама пошла со мной, я на аркане не тащил. Сейчас у меня обстоятельства изменились, так что всё закончилось. И произошло это даже не сегодня, а значительно раньше. Так что извини, финита ля комедия.

Хотя абсолютно не чувствовал угрызений совести, а вот облегчение определённо появилось.

— Просто ответь мне — это из-за девушки? — истерично взвизгнула Марина.

 — Тебя это абсолютно не касается, — припечатал, начиная злиться. И как следствие, чтобы не сорваться, продолжил холодным и отстранённым голосом, которым обычно отчитываю провинившихся подчинённых: — И давай закроем эту тему. Не заставляй меня быть грубым по отношению к тебе. Кто будет следующей греть мою постель, тебя, милая, не должно беспокоить, но это будешь уже точно не ты. Ясно?

— Да, — всхлипнула Маринка и тихо заплакала.

Твою мать, ну почему нельзя разойтись по-хорошему? На кой чёрт устраивать это представление, когда заранее всё было оговорено: её тело всегда под боком, мои деньги регулярно пополняют её карту. За уход без истерик — прощальная побрякушка. Никаких чувств, кроме охов-вздохов в оговоренное время. Всё, по-моему, честно. Что непонятного-то? Ненавижу такие моменты. Понимаю, что веду себя как мудак, но я никогда и не прикидывался пай-мальчиком, и им это нравилось. Сегодня же из-за всего произошедшего я даже не в состоянии нормально контролировать свой гнев. Дай бог нам доехать и мне при этом не сорваться и не наговорить лишнего. Но, видно, здравый смысл у девушки возобладал над чувствами, и до конца поездки я Марину больше не слышал. Остановился возле её дома и кое-как дождался, пока она выйдет из машины. 

— Стас, может… — начала Марина жалобным голоском.

— Марина, зайка, ты очень милая, но не может. И для тебя уже без вариантов. Деньги кину, побрякушку получишь. И ещё имей в виду: не дай бог увижу тебя возле моего дома, пожалеешь, и я не шучу.

И сорвался с места, как только захлопнулась дверь авто. В зеркало заднего вида видел, как она осела на асфальт и разревелась. Но меня абсолютно не трогали её слезы. Она предлагала купить, я покупал. Взаимовыгодное сотрудничество было, но больше мне этот товар не нужен. На крайний случай если припрёт, то разово можно проститутку снять.

Но я бы лучше сблизился с моей девочкой. А моя ли она теперь? Вряд ли, конечно, Лера позволит мне лишнее, хотя я был бы не против и даже всеми руками за, но реально понимаю, что это из области фантастики. Боже, о чём я думаю? Идиот! В моей в жизни появился сын, а я думаю о сексе. Правильно Дашка всё время твердит: надо взрослеть.

Мысли вернулись к мальчишке. Чёрт! До сих пор в прострации нахожусь. У МЕНЯ ЕСТЬ СЫН! Причём уже взрослый, ещё чуть-чуть — и начнётся переходный период, а я даже не знаю, как памперсы менять. Не представляю, как она одна его растила? Кто ей помогал? Ведь ни разу ничего не попросила. Пока я первые три года после нашего с ней разрыва трахал без разбора всё, что движется, и ненавидел всех и вся, как мне казалось, за сломанную жизнь, она меняла памперсы, пела колыбельные и читала сказки нашему малышу. Мне даже сыну рассказать что-то хорошее из своей жизни, если включить цензуру, нечего. М-да… Хреново.

Честно, не знаю, о чём с ним говорить? Как оправдаться? Так, что ли: «Привет, я твой отец, но ты уже в курсе. Не хотел вас бросать, честно-честно, но меня вынудили». И это говорит взрослый мужик? Ситуация у меня ещё хуже, оказывается, чем предполагал ранее. Никогда не имел дела с детьми. Я не знаю, что с ними делать. Внутри растекался липкий страх. Паршивое ощущение. Одна надежда, что Кирилл подскажет и даст дельный совет, как всегда. Заместитель как-никак…

Если окажусь в безвыходной ситуации, тогда уж посоветуюсь с отцом. Но это если припрёт окончательно и бесповоротно. Родителей лучше не подключать к этому вопросу, пока не налажу хоть как-то общение с Максимом, не объяснюсь с ним. Да и с Лерой надо поговорить…

Не дай бог мать узнает, это будет катастрофа для наших с ними только завязывающихся взаимоотношений. Тогда Макс меня на пушечный выстрел не подпустит ни к себе, ни к Валерии. В общем, матери лучше не появляться на горизонте в обозримом будущем, так как последствия будут очень печальны для нас с ней.

Как всё сложно. В какой-то момент даже возникли мысли об отце, как он терпел все мои выходки? Ведь всегда же находил нужные слова поддержки, а если и ругал, то было понятно, где ошибся и как исправлять. Даже стало немного жаль своего старика.

С такими мыслями я и подкатил к своему дому, оставив машину в подземном паркинге. Поднявшись к себе, сделал пару звонков, установил будильник на шесть вечера и завалился спать, так как ночка обещает быть долгой, а главное, «весёлой».

Проснулся раньше будильника часа на два, бодрый и уже не такой дёрганый, каким был с утра. Взял телефон проверить, есть ли неотвеченные звонки. С десяток от матери, пробежал глазами по остальным номерам: отца в этом списке не было, значит, ничего серьёзного. Заеду к ним после выходных, слышать её сейчас не хотелось. По остальным звонкам ничего стоящего, что требовало бы моего немедленного вмешательства. Кроме одного…

Вот это да-а-а, сам Сергей Васильевич звонил, столько лет с ним уже не общался. Что хотел, интересно? Неужели из-за дочери? Или Катерина что-то ещё выкинула? Может, и мать по этому поводу звонила? Ну и хрен с ними со всеми, подождут как минимум до завтра. Не до них…

Отложил телефон и откинулся на подушку, время позволяло ещё поваляться. Мысли вернулись к утренним шокирующим новостям. Макс и Лера… А память, как по заказу, подкинула воспоминания о нашем апрельском вечере и потрясающей ночи.

…Вернувшись поздно из школы, сразу направился к себе в комнату. Отца ещё дома не было, а мать с кем-то разговаривала по телефону. Я решил, что не стоит привлекать к себе ненужное внимание её персоны, и тихо поднялся на второй этаж, но один оставался недолго.

— Милый, ты почему не подошёл? Просила же тебя всегда обозначать своё присутствие дома.

— А я тебя всегда спрашивал «зачем»? Или это не мой дом? А может, ты что-то скрываешь?

— Прекрати немедленно так разговаривать с матерью!

— Как скажешь. — И, отвернувшись, начал разбирать свою школьную сумку.

— Разбаловал тебя отец донельзя, а я теперь мучаюсь. Лучше бы у меня дочка родилась! Смотрю на подругу и восхищаюсь их семьёй. Катюша такая умница и помощница, не чета некоторым…

Резко развернулся и спокойно поинтересовался, хотя внутри всё клокотало от злости: 

— Так, может, тебе и жить к ним переехать, раз у них всё так замечательно, а нас с отцом оставить в покое?

Звонкая пощёчина оглушила и обожгла щёку огнём. Да, рука у неё тяжёлая…

— Что, теперь тебе полегчало?

— Ты невыносим! Весь в отца, такой же бесчувственный эгоист с полным отсутствием вкуса в женщинах!

— Это ты сейчас о себе так? Прости, но мне сложно тебя оценить как женщину.

Усмехнулся, зная, как это её бесит, прямо смотря матери в глаза. Столько ненависти было в её ответном взгляде, что едва не отшатнулся.

— Знала бы, что родишься ты, лучше б сделала аборт! — прошипела она в ответ.

— Сочувствую. Мне вот тоже, можно сказать, не повезло с одним из родителей. И это, как ты понимаешь, не отец!

Она вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Я же так и остался стоять посреди своей спальни, всё больше ненавидя этот дом. Вот спрашивается, зачем приходила? Что ей всё неймётся?! Давно стоит понять — я не девочка, которую она так хотела, и не я в этом виноват! Если ей так плохо со мной и отцом, давно бы развелась с ним. Я же слышал в детстве, как они ругались… Что у отца вроде как есть другая семья, и даже ребёнок там имеется. Но когда немного подрос и спросил его об этом, получил ответ, что это её бредни и кроме меня детей у него нет…

Плюнул на всё, быстро переоделся и отправился проветриться, предварительно написав отцу СМС, что сегодня ночую у друзей. Позвонил Лере, но она не ответила. Наверное, всё же уехала с бабушкой и дедом на выходные к знакомым, как планировала. Мне же дико хотелось увидеть свою девочку. Просто обнять, вдохнуть её аромат и расслабиться. Лера была той гаванью спокойствия, которая позволяла пережить мне общение с матерью и её закидоны.

Сидел уже с парнями в баре, когда завибрировал телефон. Глянул и улыбнулся: моя Синеглазка…

— Да, сладкая моя, где ты была?

— Привет. Да помогала своим собираться к отъезду, а телефон дома валялся. Сейчас только увидела, что ты звонил час назад. У тебя всё хорошо?

— Да, нормально. Как дорога?

— Не знаю. Я не поехала, так как не с кем было оставить хозяйство. Соседка заболела, поэтому пришлось остаться на выходные в городе, но мои обещали вернуться в воскресенье к обеду.

— Так ты сейчас одна в доме? 

Спросил и сам напрягся в ожидании ответа. Участок у них большой и коттедж тоже. Как она там?

— Ну как одна. Мурзя храпит рядом, а по двору бегает мой защитник Тимоша, это если не считать остальной живности.

— То есть одна. Хочешь, я приеду? Обещаю вести себя смирно.

— Стас, а как же твои родители, что они подумают?

— Они ничего не узнают об этом. Тем более я сейчас в баре с парнями, отца ещё раньше предупредил, что не ночую дома. Так что скажешь?

Она замолчала, и мне показалось, что очень надолго, прежде чем услышал её тихий ответ.

— Приезжай.

Выдохнул, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Надо успокоиться, я же обещал быть паинькой. 

Как распрощался с друзьями и доехал на такси до дома Валерии, особо не помню, но в память врезалась её нежная улыбка и сияющий взгляд бездонных синих глаз. Не удержавшись, подхватил на руки Синеглазку и понёс в дом. 

— Стас, нас могут увидеть!

— И что? Ещё не поздно, или ты меня стесняешься?

— Не говори глупости, конечно нет.

— Тогда сиди спокойно и наслаждайся моментом. Тем более все соседи знают, что мы встречаемся.

 — Просто не хотелось бы сплетен. 

Я остановился со своей драгоценной ношей и посмотрел на неё. Какая же она лёгкая и хрупкая. Моя девочка… Моя красавица… Только моя!

— Если хоть кто-то посмеет тебя обидеть, я с ним лично разберусь. И насчёт своей репутации не переживай, я тебя никогда не брошу. Дай мне год-два встать на ноги, чтобы самому обеспечивать нашу семью, а не зависеть от прихоти родителей. Да и ты пока несовершеннолетняя, в отличие от меня. Договорились?

— Зачем тебе это, Стас? Я ведь не нравлюсь твоей матери.

— Я ей тоже не нравлюсь, и что теперь, повеситься? Ей вообще мало кто нравится. А по поводу «зачем», это разве непонятно?

— Нет.

— Я люблю тебя… И не отдам никому, имей это в виду. Я жуткий собственник.

— Ох, ничего у вас заявочки, Станислав Анатольевич. Если бы знала раньше, какой вы собственник, ни за что бы не стала с вами встречаться!

— У тебя не было ни малейшего шанса, Синеглазка. Я очень настойчив. Рано или поздно, но ты бы всё равно была моей… 

Вечер прошёл очень весело и абсолютно необычно для меня. Мы много шутили, смеялись, смотрели кино. И ужин у нас прошёл без всяких церемоний, как любит мать, а спокойно и по-семейному. Лера мне постелила в гостиной, а сама поднялась к себе, лишь нежно поцеловав на прощание. Засыпал с улыбкой. Именно тогда я понял, что хочу быть с ней всегда, проводить всё свободное время…

Ночью проснулся от того, что кто-то возится в коридоре. Глянул на часы, второй час ночи… Быстро натянул джинсы и направился к источнику шума.

— Ты что тут делаешь и почему не спишь?

Лера подскочила, как ужаленная.

— Ты чего подкрадываешься? Чуть заикой не сделал!

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Что случилось и почему не спишь?

— Тимоша гавкал, решила посмотреть.

— Ты совсем обалдела?! Ночь на дворе. — Включил свет, только после этого окинул Леру взглядом и чуть не подавился. — Ты в таком виде собралась идти?

— А чем тебе, собственно, мой вид не нравится?

— Мне он нравится всем, за исключением того, что ты практически раздета и так собираешься предстать перед посторонним человеком, если он, конечно, там есть. Стой здесь, я сам посмотрю.

Заметил, что она покраснела, схватила висевший на вешалке кардиган и быстро в него замоталась, тихо пытаясь до меня что-то донести.

— Но Стас, ты сам раздет…

— Во-первых, я мужчина. Во-вторых, я в джинсах.

Натянул кроссовки, про себя матеря женскую логику, и вышел осмотреть двор.

После инцидента зашли в гостиную. Валерия так и продолжала кутаться в свою кофту, я же старался успокоить свои гормоны, смотря в окно на двор. 

Лера тихонько подошла ко мне и прикоснулась к плечу.

— Ты злишься?

— Нет, с чего ты взяла?

— Просто ты так напряжён и дышишь часто.

Один Бог знает, каких усилий мне стоило спокойно развернуться к ней и посмотреть в глаза. Зря… Она стояла в лунном свете, с рассыпавшимися по плечам волосами и огромными синими глазами, так доверчиво смотря. Почувствовал себя сексуальным маньяком. Молча взял её руку и положил к себе в район паха, прикрыв на секунду глаза, и судорожно выдохнул.

— Солнышко, я не железный, — сказал сиплым голосом и нервно провёл рукой по волосам. — Твой соблазнительный вид до сих пор стоит у меня перед глазами. Иди к себе, я успокоюсь, а утром всё снова будет в порядке.

Она смотрела на меня так ошарашенно, с лёгким выражением шока на лице. 

— Чему ты так удивлена?

— Никогда не видела у тебя такой реакции на меня. Мне даже казалось, что я тебе в таком ключе неинтересна.

Последние её слова я вообще едва разобрал, так тихо она их произнесла. Не сдержался и притянул Валерию к себе, выдохнув судорожно в макушку.

— Синеглазка, глупенькая, ты меня привлекла сначала в таком ключе, а вот уже когда узнал тебя поближе, тогда и как личность. Я догадывался, что у тебя никого ещё не было, слишком уж юна, поэтому боялся напугать своей бурной реакцией. 

Так мы и стояли обнявшись некоторое время, пока она не пошевелилась.

— Стас, это правда?

— Что именно?

— Ну, то, что ты говорил раньше? Что… — И замолчала, так и не решившись закончить предложение.

— Что я тебя люблю?

— Да, — едва слышно произнесла она.

— Правда… Очень люблю… Ты мне снишься. Я встаю с мыслью о тебе и с ней же засыпаю… Иди к себе, прошу, — взмолился и едва смог разжать руки.

Но Лера так и осталась стоять рядом. Пристально разглядывая меня, словно пыталась прочесть, о чём я думаю на самом деле. 

— Я тебя тоже очень люблю, Стас… И хочу… Хочу, чтобы ты был моим первым… Первым и единственным мужчиной.

Отпустила свою защиту в виде кардигана, и он медленно сполз с плеч, упав к её ногам… Едва не задохнулся от вновь увиденного…

— Лера, ты уверена?

— Да…

Не помню, как подхватил Леру и на руках отнёс в её комнату… Как избавились от мешающей нам одежды… Как очутились в постели… Осознал себя лишь в тот момент, когда погрузился в неё полностью, услышав то ли всхлип, то ли стон, и замер, давая малышке возможность привыкнуть, пристально всматриваясь в лицо моей девочки. Заметил слезу и нежно вытер её.

— Любимая, больно только первый раз. Посмотри на меня, пожалуйста.

— Я знаю, Стас… Всё в порядке.

— Прости, не могу больше терпеть.

— И не надо, — Лера потянулась ко мне за поцелуем.

Тихие стоны, лёгкий скип кровати, шелест простыней, бессвязный шёпот… А дальше был космос… Возвращался в реальность с трудом.

— Стас, прости, пойдём мыться… У меня бежит.

Отодвинулся и вышел, только сейчас заметив! Чё-ё-ёрт! Презерватив порвался. Я даже не помню, как его надевал. Рефлексы… Посмотрел на Леру.

— Обещай, если забеременеешь, то ты мне обязательно скажешь. Мы всё решим, хорошо?…

Но увы, не всё бывает так, как мы хотим и планируем. Надо вставать, а то скоро привезут еду, да и Кир должен подтянуться.

На кухне официант из ресторана накрывал на стол, когда раздался звонок в дверь. Кирилл ввалился в квартиру с огромным непрозрачным пакетом и счастливым выражением лица.

— Ты что там притащил с собой?

— Как это что? Поздравлять тебя буду с новым статусом!

— Надеюсь, это не алкоголь?

— Слышишь же, что не звенит… Так что расслабься, папаша.

— Только это и успокаивает. Если утром хотел напиться, то сейчас есть вопросы, требующие совета друга.

— Это я, зная тебя, и предполагал. Вот, — поднял большой чёрный пакет и потряс им перед моим лицом. — Организовал на скорую руку курс молодого отца.

— Смотрю, ты прямо массовик-затейник…

К нам тихо подошёл официант.

— Станислав Анатольевич, всё готово. Что-нибудь ещё? Может, мне остаться?

— Нет, спасибо. Можете быть свободны.

Достал портмоне и рассчитался.

— Пошли на кухню.

— Нет. Сначала в гостиную, проведём твоё посвящение, а уж потом шлифанём коньячком. А вот только после этого я готов буду выслушать твои сердечные излияния, дать советы, оказать первую дружескую помощь…

Кирилл расположился в кресле возле журнального столика в гостиной, раскрыл пакет, и на нём начали появляться предметы, вызывающие у меня сомнения в нормальности друга.

Первым на столе очутился пупс размером с новорожденного ребёнка, если я смог правильно определить его габариты и соотнести с возрастом детей… Далее стали появляться: пелёнки, памперсы, присыпка, салфетки, какие-то баночки, кажется, с едой, ложечка, соска, бутылочка, одежда для малыша… И чем больше он доставал из пакета, тем сильнее вытягивалось моё лицо.

— Кир, скажи, что ты не сам додумался до этого! — махнул в сторону стола рукой.

— Нет, конечно. Это всё моя жена-умница. Позвонил сегодня ей и спросил, как можно поздравить новоиспечённого отца, у которого ребёнку уже почти десять лет. Ольга долго смеялась, сказав, что только Филатов мог в такое вляпаться. В своё оправдание могу сказать, что я был нем как рыба. В итоге моя благоверная выдала, что ты пропустил очень яркие моменты в жизни ребёнка и надо это хоть как-то возместить, — протянул мне ложечку. — На, держи. Кстати, она серебряная, на первый зубик.

Взял ложку, покрутил в руках. Не знал, что на зубик что-то дарят.

— Передай огромное спасибо Оленьке. Как я жил без этой информации, даже не представляю. Радует, что это её инициативная идея, а то я стал сомневаться уже в твоей вменяемости.

Окинул взглядом «набор молодого отца», как его назвал Кирилл.

— Слушай, мне надо сначала выпить, прежде чем подходить к этому процессу.

— Даже не мечтай. Стресс будешь снимать потом, если переживёшь. Меня Ольга к Сашке на пушечный выстрел не подпускала, если только хоть немного улавливала запах алкоголя. Так что прости, дружище, но наши с тобой условия приближены к боевым. 

Даже не представлял, что маленькие дети могут доставлять столько сложностей. Пупсик оказался с сюрпризом, какой-то интерактивной игрушкой… Мать её за ногу! Где её Кир достал, ума не приложу. Ну не могут же продавать таких чудовищ на самом деле в детских магазинах?! Он орал, делал свои дела в памперс… О-о-о, кстати, насчёт этого ноу-хау для детей! Как его мамы надевают на шевелящегося ребёнка? В общем, меня хватило на полчаса, потом начал сквозь зубы проскакивать мат, дёргаться глаз. Кирилл уже не мог сдерживать свой хохот, открыто потешаясь надо мной. Чтобы я ещё раз согласился на такую авантюру?! Да никогда в жизни…

— Ты это включил, ты и успокаивай! — не сдерживаясь, рявкнул на него и направился на кухню.

— А ты как хотел? Думал, в сказку попал? Нет, братан, такова горькая правда жизни, — донеслось мне вслед.

Буквально меньше чем через минуту в комнате воцарилась тишина, а друг показался в кухне. Я это услышал, так как стоял лицом к окну.

— Да не принимай ты всё так близко к сердцу. Это же розыгрыш…

— Понимаю всё, поэтому и не возмущался особо. Я, наверное, худший отец, который может быть. 

— Прекрати… Ты ещё хорошо держался в отличие от меня. Оля таким интересным способом решила сообщить, что у нас будет ребёнок. Десять минут — мой личный рекорд общения с этим чудовищем! Я после этого очень боялся её родов. Мне казалось, что я не смогу быть отцом… А вот когда увидел Сашку в роддоме и взял этот маленький орущий комочек на руки, мне было плевать уже на всё. Страх отошёл на -дцатое место. Ты думаешь, я не совершал ошибки? Постоянно. Не допускает их только тот, кто ничего не делает. Пошли выпьем за рождение твоего пацана. Смотри, какой он у вас хороший получился.

— Спасибо, конечно, но моей заслуги в этом нет никакой. Я о его существовании только этим утром узнал. Так что звание «отец» я могу носить лишь номинально.

— Зато у тебя появилась возможность сейчас заслужить это звание, когда им, возможно, нужна твоя помощь. Судьба не даёт просто так вторых шансов. Подумай об этом на досуге.

Развернулся к другу лицом, он разливал коньяк по фужерам.

— Спасибо, Кир.

— Не за что. Держи. Предлагаю выпить за твоего сына и его маму.

— За них.

Сделал глоток обжигающей жидкости, отставил фужер с коньяком в сторону и посмотрел испытывающим взглядом на друга.

— Кирюх, кстати, об оказании помощи… Мне она очень нужна в данный момент.

— Тебе нужна помощь друга или заместителя?

— Нечто среднее.

— Ну, валяй. Попробую отговорить тебя от бредовой идеи как заместитель и поддержать как друг.

— Хорошо. Слушай, они здесь недолго пробудут. Я думаю, что решат проблему как-то с недвижимостью, и больше их ничего не держит…

— А ты?

— Ты издеваешься? Что я?

— Они же тебя искали и нашли вроде.

— Искал сын, чтобы познакомиться, а нужен ли я Валерии, это большой вопрос. И не сильно уверен, что мне понравится её ответ. — Провёл рукой по волосам и резко выдохнул. Достал сигарету и закурил, приоткрыв окно. Мельком глянув на друга, продолжил: — У неё есть мужчина. Я так понял, постоянный.

— Откуда известно?

— Сам слышал их разговор возле бара. И поверь мне, так с подругами не разговаривают.

— Стас, её тоже можно понять, каждой женщине хочется тепла и мужской ласки. Не думаю, что ты имеешь право…

Едва сдерживая мат, резко прервал Кирилла:

— Ты в своём уме?! Да я же сам не монахом жил… Мне не то что осуждать, на руках её носить надо. Она же могла и по-другому поступить… Будь Лера хоть немного похожа на мою мать, то в лучшем случае сделала бы аборт, чтобы избежать трудностей в дальнейшем, в худшем — настроила Макса против меня…

— Тогда держи свой коньяк, дружище, и выпей за такую замечательную женщину, которая встретилась на твоём жизненном пути.

— Да ты философ, я смотрю. Если решил меня споить, то не стоит.

— Даже в мыслях этого не было. Просто хочу, чтобы ты расслабился и перестал контролировать свои эмоции. Выговорись сейчас со мной, чем сорвешься там, где не стоит этого делать.

Докурив сигарету, выкинул бычок. Взял протянутый фужер и выпил залпом остатки…

— Хочу часть бизнеса перенести в Майами. Что скажешь?

— Нечто подобное я и предполагал. Если хочешь совета от заместителя, то я против. Мы только недавно залезли в Турцию. Первая сдача объекта, вернее последней очереди строительства, будет только через несколько месяцев. На это событие приглашены многие известные люди, если налажаем, нас по миру пустят.

— С чего это вдруг мы налажаем? Я там не просто так сидел полгода.

— Да запросто можем, если распылимся на несколько крупных объектов, причём в разных странах. Если Турции экономически выгодно сотрудничество с Россией и в частности с нами, то Америке глубоко плевать.

— Кир, да знаю я, что у нас ни хрена нет для того, чтобы спокойно зайти и работать в Америке. Ни спецов, ни знания рынка, ни знания законодательства, ни виз, ни ещё чёрт знает чего. Хотя визы, думаю, что не самое сложное. Я ЭТО ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ! В этом мне и нужна твоя помощь… Если я сейчас залезу в эти дебри, то Валерию с сыном почти не смогу видеть, так как придётся пропадать на работе сутками. Как воспримут это Лера и Макс, даже думать боюсь. Не воспримут ли они моё отсутствие рядом как знак того, что они мне не нужны? И захотят ли потом видеть меня рядом с собой в Майами, не берусь предположить. Но точно знаю, что не хочу общаться с ребёнком по скайпу раз в неделю. Пока же буду летать к ним так часто, как только позволит работа…

— А если она тебя не примет?

— Плевать! Хотя бы иногда бывать с ней рядом. Видеть сына.

— Ну, думаю, с сыном проблем особо не будет, а вот насчёт Валерии хотел бы уточнить. То есть я тебя сейчас правильно понял? Если получишь от неё от ворот поворот, ты спокойно сможешь видеть Леру рядом с другим мужчиной? Прекрасно представляя, чем они занимаются за закрытыми дверями спальни?

— Прекрати!

— Что прекрати?! Я тебе описываю реальную ситуацию. У Леры, ты сам говорил, сейчас есть мужчина, и они явно наедине не шарады разгадывают. Ты уверен, что сможешь перетянуть её внимание на себя?

— Если таким способом пытаешься меня отговорить, то зря. С твоей помощью или без, я всё равно это сделаю. Но с твоей было бы сподручней и надёжней.

— Ни в коем случае не пытаюсь тебя переубедить. Я понимаю тебя как мужик. Как друг полностью на твоей стороне. А вот как твой заместитель пытаюсь прозондировать, насколько далеко в этом вопросе ты готов зайти. От нас зависят люди, и если прогорим, то придётся очень тяжко. 

— Об этом можешь не переживать, пойду до конца. Не прошу всё бросить и завтра перебираться в США. Хочу обеспечить сына и по возможности Валерию, если позволит. Прогорать в планы не входит. 

— Тогда я с тобой.

— Спасибо, Кирюх.

— Пошли обмоем очередную бредовую идею. Чувствую, что огребём мы с тобой ещё не по-детски…

Я всегда мечтал увидеть в её глазах

Ту любовь, которая есть в моих… 

И сегодня наконец я её увидел. 

Но она — не для меня…

Автор неизвестен

Валерия

Телефон продолжал настойчиво вибрировать в моих руках. Глупо прятаться, тем более я больше недели с ним не разговаривала. Глянув ещё раз на фотографию Майкла, нажала на кнопку ответа.

— Привет.

— Привет, детка. Ну наконец-то я до тебя дозвонился. Куда ты пропала? Я уже начал переживать.

— Прости, что не звонила. Не было возможности.

Хотя мы оба прекрасно понимали, что это лишь отговорка. Если бы было желание, нашлось бы и время для общения.

— Что-то случилось? — уже с напряжением в голосе уточнил Майкл.

— Бабушка умерла, было не до разговоров. Организация похорон, сам понимаешь.

— О боже! Детка, почему ты не сообщила, я бы прилетел!

— Майкл, всё нормально. Не хотела тебе усложнять жизнь: у тебя работа, пациенты. Тем более ты её не знал.

— Я бы нашёл время для тебя, малышка. Мы ведь почти одна семья, и в такие сложные моменты должны быть рядом. 

Его фраза резанула по ушам… «Почти семья»… От этого внутри всё содрогнулось, и пришло чёткое понимание, что так дальше продолжаться не может.

— Прости, мне просто хотелось чуть-чуть спокойствия, и было необходимо хоть немного побыть одной.

— Понятно… Но я не стал бы тебе в этом мешать, сама же знаешь.

— Знаю. Давай закроем эту тему. А что у тебя за этот период произошло? Всё хорошо?

— Да, всё отлично. — И замолчал, словно раздумывая, о чём спросить дальше. — Лера, вы его нашли?

— Ты сейчас о ком спрашиваешь?

Понимаю, глупо было надеяться, что этот вопрос не прозвучит, но как же не хотелось разговаривать с Майклом о Стасе!

— Хорошо, сделаю вид, что я поверил и ты действительно не понимаешь, о ком идёт речь. Немного перефразирую: вы нашли отца Максима?

Можно было бы, конечно, соврать, но что бы это нам дало в итоге? Ничего, кроме разочарования…

— Да. Мы нашли его и поговорили. Теперь Стас в курсе, что у него есть сын.

— И-и-и…

— Майкл, спроси открыто о том, что тебя интересует. Я тебе никогда не врала и сейчас не планирую этого начинать. Не думаю, что ты хочешь узнать, как прошла встреча отца и сына.

— Ты права, в действительности меня интересует совершенно другой вопрос. Как прошла ваша с ним встреча? Ведь ты его не забыла, а он?

— Сложно забыть, когда у тебя бегает постоянное напоминание об этом.

— Ты уходишь от ответа.

— Наша встреча прошла спокойно, в баре.

— Он тебя туда пригласил?

— Нет, мы столкнулись совершенно случайно.

— Серьёзно?

— Это допрос?

— Пытаюсь понять, что нас с тобой ждёт в дальнейшем. Ведь ты так и не сказала «да» на моё предложение.

— Это не телефонный разговор.

— Детка, в этом ты неправа. «Да» — обычно можно сказать по телефону, а вот «нет» требует личного присутствия. Ведь я тебя сейчас правильно понял?

— Если ты ставишь вопрос так, то…

— Подожди…

— Чего ждать, Майкл? Ты всё правильно понял… — резко выдохнула. Как же сложно обидеть хорошего человека, но больше нет смысла тянуть с этим вопросом. — Я не хотела этого говорить по телефону, но раз обстоятельства складываются таким образом, то мой ответ — нет.

— Почему?

— Ты достоин лучшего…

— Лера, не надо мне заливать о том, какой я замечательный, когда тебе я не нужен. Значит, не так уж и хорош!

Не так я себе представляла наш с ним разговор. Не хотела причинять ему боль, но и продолжать наши отношения больше не могла. «Стерпится — слюбится» это не о нас. Хотя, похоже, это вообще не мой вариант.

Это уже не первый отказ, который Майкл получает от меня, но каждый раз разговор даётся всё сложнее. Он словно не слышит, о чём я ему говорю, а может, просто-напросто не хочет слышать. И мы продолжаем оттягивать неизбежное…

Я продолжала молчать, не зная, что ему ответить. Он мне нужен как друг, но Майкл этого не оценит. Мне было бы сложно принять дружбу любимого человека. Лучше уж в таком случае разорвать все отношения, чем медленно резать себя живьём…

— Что же ты молчишь?

— То, что я могу предложить, тебя не устроит.

— А ты попробуй, и не решай за меня!

— Майкл, зачем ты себя мучаешь?

— Чем он лучше?

— Ничем.

— Хорошо, что я делаю не так? Плохой любовник? Мало уделяю внимания? Недостаточно заботлив? Что, чёрт побери, не так?! ЧТО?!

— Всё ты делаешь так.

— Тогда почему именно он?

— А что ты чувствуешь ко мне, Майкл?

— Я тебя люблю.

— Вот и я…

— Что ты?

Действительно, а что я? Раз наш разговор вышел настолько откровенным, то, наверное, стоит признаться не столько ему, сколько самой себе.

— Вот и я люблю Стаса.

— Он тебя бросил, предпочтя другую.

— Да.

— И ты всё равно продолжаешь испытывать к нему чувства?

— Майкл, ведь любят не за что-то, а в моём случае — так это скорее вопреки, а не благодаря.

— Не понимаю.

— А что непонятного? Я его люблю вопреки здравому смыслу, логике, гордости, в конце концов. Прекрасно понимая, что между нами ничего уже не вернуть. Да, у нас есть ребёнок, но это мои проблемы, не его.

— Ты себя слышишь? Даже в этом вопросе ты его оправдываешь!

— Он же не давал своего согласия на роды, я всё решила сама…

— Лера?!

— Сама знаю, что дура! Так что можешь не утруждать себя дальнейшими красочными эпитетами в мой адрес…

— Что он тебе обещал? — уже не сдерживаясь, перебив меня на полуслове, рявкнул Майкл.

— У него есть девушка, наверняка он с ней счастлив. Я ответила на твой вопрос?

— То есть он тебе ничего не обещал?

— Нет.

— Лера, я тебя ему не отдам.

Несмотря на сложный разговор, вырвался нервный смешок.

— Меня никто и не забирает, успокойся. Никому я не нужна. Закончу все свои дела в Москве и вернусь с сыном обратно. Просто у меня нет больше сил продолжать наши с тобой отношения, и играть в семью, которой нет, тоже не вижу смысла.

— Я буду любить за двоих.

— Зачем?

— Не могу без тебя.

— Мой сын тебя не принимает, и ты прекрасно об этом знаешь. Тебе нужны постоянные конфликты дома?

— Я попробую договориться с ним, решив этот вопрос раз и навсегда. В конце концов, у нас могут быть ещё дети! Наши общие…

— Майкл, не продлевай агонию…

— Ты выворачиваешь мне руки.

Чувствуя, что разговор начинает идти по второму кругу, только теперь добавились ещё дополнительные моменты для обсуждения, я решила закругляться.

— Просто прими мой ответ как данность. Никакие твои действия, наши разговоры или что-то ещё его уже не изменят.

— Мы обсудим всё при встрече. Не стоит принимать поспешных решений, о которых потом можешь пожалеть…

— До свидания, — отключила телефон, завершив общение.      

— Смотрю, весело тут у тебя, — тихо поинтересовалась Дарья, входя в комнату.

Зря я не убедилась, что дверь закрыта, могла ведь быть и не она…

— Да, в последнее время веселье бьёт через край.

— Значит, любишь…

— Всё слышала?

— Основное.

— Тогда просто помолчи.

— Даже если есть что сказать?

— Даже если и так.

Встала и начала готовиться ко сну.

— Не хочешь это обсудить?

— Нет, Даша, прости, не сегодня. В голове аншлаг. Давай ложиться.

— Тогда спокойной ночи.

— И тебе сладких снов.

Не успела Даша выйти, как в комнату влетел Максимка, едва вписавшийся в поворот, но при этом умудрился даже не задеть свою крёстную.

— Мама! Представляешь?! Дядя Серёжа подкинул мне просто суперскую идею для выступления в сентябре!

Так, а что у нас в сентябре? Ах да… Школьная конференция по программированию, моделированию и чему-то там ещё…

— И что же такое он предложил?

— Создать 3D-принтер!

— И в чём, собственно, новизна?

— Так не просто же 3D-принтер, а такой образец, который может печатать шоколадом. Тут и цель хорошо прописывается, и выводы. И создать принтер не из Lego, как многие собирают свои образцы, а из подручных материалов. 

— Из подручных, милый, это, конечно, хорошо… Но учти, что ты замахнулся на нишу пищевой промышленности, а тут стерильность превыше всего. И так как тебе придётся наглядно показывать, как твой принтер работает, то и образцы будешь есть сам и угощать жюри, а также других желающих, если добровольцы найдутся. Что опять же нас возвращает к стерильности.

— Мам, ты же поможешь?

— Стерилизовать?

— Нет. Выбрать подручные материалы.

— Макс, раз дядя Серёжа у нас такой идейный, пусть он тебе и помогает с конструкцией. Составите список, мы всё дома купим.

— Спасибо, мамуль! Ты лучшая!

— А теперь бегом спать, подлиза.

Сын был так воодушевлён новой идеей, что тарахтел без умолку. Когда же мы с горем пополам улеглись, он ещё долго ворочался и не мог уснуть.

— Ма-а-ам, ты ещё не спишь?

— Нет. Что ты хотел?

— А когда мы его увидим?

Мои мысли сейчас были настолько далеко, так как я занималась самокопанием после разговора с Майклом, то ляпнула, не подумав, первое, что пришло в голову:

— Когда вернёмся домой в Майами. Отдыхай.

— Э-э-э, мама, ты сейчас о ком говорила?

Только после уточняющего вопроса сына перестала заниматься ерундой, решив внимательнее прислушиваться к ребёнку.

— Прости, задумалась о своём, поэтому ответила не подумав. Так о ком ты спрашивал?

— Об отце. Как думаешь, он скоро к нам теперь придёт?

А хрен его знает, когда он к нам пожалует, но ребёнку я же такого сказать не могу.

— Хочешь, я завтра у него уточню этот вопрос?

— В смысле ты ему позвонишь?

— Да.

— Нет, я так не хочу. Мы же не можем навязываться, правда?

— Тогда давай подождём немного и дадим переварить эту новость, хорошо?

— Ладно. А сколько будем ждать?

— Давай хотя бы дня два.

— Давай.

— А теперь спать. Завтра я поеду к бабушке домой, там надо посмотреть кое-какие документы, а ты останешься с дядей Серёжей, заодно, если он будет не сильно занят, то обсудишь с ним конструкцию своей чудо-техники. Как освобожусь, сразу приеду. Постараюсь сделать всё максимально быстро, но тут как получится.

— Только не сильно задерживайся.

— Договорились.

Спасибо ребёнку, он меня переключил с Майкла на Филатова. Правда, радости это особой мне не добавило. Уже погружаясь в сон, я думала о Стасе.

Утром встала рано, Максим ещё спал. Завтракать с Дашей не стали, приготовили и оставили для наших мужчин. Сев в машину, подруга глянула на меня, решив уточнить:

— Успокоилась уже?

— Я особо и не переживала.

— Конечно. Эту сказку ты можешь кому-то другому рассказывать, но не мне. Чего ты там себе опять напридумывала?

— Не отстанешь ведь?

— Нет.

— В общем, вчера с Майклом рассталась, но ты уже в курсе. Собственно, вот и всё. Если кратко.

— Да ты талантище! Меньше чем десять слов в предложении, а всю суть получасового разговора выдала. Но я тебя спрашивала о другом. Мне-то интересны выводы…

— Какие выводы я могу сделать? Если ты спрашиваешь о Майкле, то, зная его, могу уверенно сказать: он так просто не успокоится. Если о Стасе, то не знаю, что тебе ответить. Лично с ним не разговаривала, так что и итог не могу подвести. Пока всё на прежнем уровне… Меня сын вчера спрашивал о нём.

— И что он хотел знать?

— Когда Стас к нам придёт. Предложила позвонить и уточнить, ребёнок отказался, мотивировав это тем, что не стоит навязываться.

— Господи! Я, если вы будете продолжать таким макаром, до пенсии буду ждать, когда вы сойдётесь.

— Не поняла, с чего ты взяла, что мы сойдёмся?

— Да так, мысли вслух… Ты же не захотела меня вчера выслушать.

— Я и сейчас на эту тему не сильно хочу тебя слушать. Если у него есть что мне сказать, пусть говорит об этом сам. Нет — значит нет. Не хочу тебя обидеть, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, но этот вопрос нам надо решить самим. Мнительная сильно стала.

— В общем-то, я тоже так подумала, поэтому не очень и настаивала. Слушай, всегда хотела спросить, как ты с такими тараканами, я имею в виду мнительность, подчинёнными в отделе управляешь? У тебя же почти одни мужики.

— Одних травлю, других третирую. Так вот мы весело и живём, — глянув на Дашку, улыбнулась.

— Прямо как в анекдоте.

— Нет, у нас лучше.

Так и подъехали с шутками к коттеджу.

— Ты как освободишься, звякни, я подъеду.

— Хорошо, — пообещала Дарье, выходя из машины. 

Дом встретил полной тишиной. Некогда бывший таким тёплым и уютным, он превратился в памятник былым временам. Сколько здесь всего произошло. Прошлась по комнатам, трогая милые сердцу безделушки, попутно решая, что заберу с собой, а что навсегда оставлю в прошлом.

Услышала дверной звонок. Его ещё дед установил на улице, чтобы не кричали соседи или те люди, кто решил посетить наш дом. Вышла и узнала соседку, живущую неподалёку от бабушкиного коттеджа.

— Здравствуйте, Серафима Петровна. Проходите в дом. У вас что-то случилось?

— Нет, Лерочка, я поговорить к тебе пришла.

— Слушаю вас.

— Понимаю, ещё очень рано об этом говорить, но боюсь, что ты уедешь, а потом к кому идти, не представляю.

— Вы не переживайте так, рассказывайте всё по порядку. Извините, только угостить ничем вас не могу. Живу не здесь пока, а продукты, которые были, мы выкинули.

— Да я же не есть пришла, — замялась она, не зная, видно, как начать разговор.

— Серафима Петровна, ну не съем же я вас, в конце концов. Не стоит так нервничать, тем более в вашем-то возрасте.

— Я вот что хотела, ты же не собираешься возвращаться в Россию или ещё думаешь над этим вопросом? 

— А мне не к кому сюда возвращаться больше. А что?

— А с домом как планируешь поступить?

— Наверное, выставлю на продажу. Смысла его оставлять нет, но документы я ещё даже не видела, так что точно смогу вам ответить на этот вопрос только после ревизии бабушкиного сейфа. Да и раньше чем через сорок дней, если опять же бумаги будут в полном порядке, делать ничего не буду.

— Ага. Понятно. Я вот к тебе с чем пришла-то: у меня внук год назад женился, пополнение ждут, а жить пока негде им. Вот и скитаются по съёмным квартирам. Ни с кем из родных жить не хотят. Эх, молодёжь, самостоятельные все… Так вот, а тут надумали они ипотеку брать, да родители чем могут помогут. Решили жильё покупать. Дом хотят приобрести. Очень хочется, чтобы поближе жили, а то старая я уже. Боюсь, не успею с правнуками понянчиться. Галинка-то хоть твоего сыночку увидела.

Последняя фраза соседки разбередила воспоминания. Усилием воли заставила себя успокоиться. С трудом, но всё же получилось.

— Я вас поняла, Серафима Петровна. Мне бы тоже хотелось, чтобы дом достался хорошим людям. Так что оставьте свой номер телефона, как только выясню всё с документами, я вам позвоню.

— Спасибо тебе, деточка. Спасибо тебе, родная.

— Всё нормально, не стоит…

Наш разговор был прерван телефонной трелью. Глянула на экран — номер не определён, но вроде российский.

— Да.

— Лера, здравствуй.

— Здравствуй.

— Мы можем сейчас встретиться?

— Если тебе сейчас удобно, Стас, то да. Подъезжай к коттеджу.

— Буду минут через пятнадцать.

Распрощавшись с соседкой, попыталась собрать мысли в кучу, но получалось из рук вон плохо. И самое весёлое или печальное, что ни одной толковой не было. Раздался звонок, второй раз за полчаса, я пошла открывать на негнущихся ногах. Вроде мы уже виделись и нервничать не стоит, но теперь-то всё обстоит иначе…

Добравшись до калитки и распахнув её гостю, я обалдела… Стас стоял с охапкой роз, хотя не совсем уверена, что такое выражение применимо к таким цветам. Букет был настолько огромен, что он сам держал его с трудом. А над цветами порхало множество маленьких бабочек… Такие яркие, разноцветные, необычные. Одна из них села на мою раскрытую ладонь, когда я протянула к ним руки.

Невольно привстала на цыпочки, пытаясь заглянуть Филатову за спину, вдруг у него там мерин копытом асфальт бьёт… А то мало ли что могло взбрести ему в голову, но, слава богу, обошлось без лошадей, а на парковочном месте стояла машина, на которой мы ездили в больницу. Я даже испытала некоторое облегчение от этого факта. Не знаю, как бы отреагировала на живность… И он прекрасно понял, о чём я подумала.

— Всё нормально?

— Да. — И переключила полностью своё внимание на цветы.

Розы… Они были безумно красивы. Крупные бутоны на длинной ножке, едва начинающие распускаться, на некоторых даже виднелась роса, а может, их просто побрызгали из пульверизатора, не знаю, но смотрелось шикарно. Что же касается цвета, то каких только расцветок тут не было: начиная от тёмно-бордовых, практически чёрных роз по контуру букета, плавно перетекающих во все оттенки красного, затем розового, и заканчивая белым центром… Причём цветовой переход был сделан настолько искусно, что его как такового не было заметно. Если честно, даже не предполагала, что такие расцветки роз существуют.

По моим прикидкам цветов в букетике было точно больше ста, но вот насколько больше, определить так и не смогла. Продолжая рассматривать это произведение флористики с парящими над ним красавицами, задалась вопросом: как только он умудрился узнать об этом нашем с Дашкой давнем разговоре? Она ему точно ничего не могла рассказать…

Интересно, а розы в букет подбирались с подтекстом или без? Я не сильна в языке цветов, единственное, что запомнила из щебетания Марисы, своей хорошей знакомой, так это про капусту, означающую полезность, и мелиссу — взаимопонимание, всё остальное как-то прошло мимо моего сознания. И то эта информация отложилась в памяти только потому, что я люблю из первого — салат, а второе как добавку в чай. Но в данной композиции такого добра не наблюдалось… 

Видно, я слишком долго разглядывала букет с летающим дополнением, поэтому Стас не выдержал:

— Лера, я могу войти?

— Да, конечно, извини. Проходи.

Он мягко улыбнулся, глядя, как мне показалось, с нежностью, и зашёл во двор. Закрыв калитку, я развернулась к нему лицом.

— Цветы — это тебе, и бабочки, кстати, тоже. Надеюсь, сюрприз удался?

— Да, очень. Откуда ты узнал?

— Подслушал случайно вашу беседу в школе, когда в классе дежурили. Вы тогда с Дашей так весело и беззаботно обсуждали всевозможные варианты предложений руки и сердца, что я решил воплотить маленькую часть твоей мечты в жизнь. Надеюсь, не сильно глупо выгляжу?

— Нет. Всё в порядке. А не боялся получить им? Всё-таки это была детская мечта о прекрасном… Хотя ты, наверное, именно поэтому такое количество роз и набрал, я же его просто не подниму.

— Если дело только в предложении, то…

— Нет, Стас, спасибо. Хватит с меня уже предложений.

— Много было?

— Достаточно, — холодно ответила в надежде, что он не станет продолжать эту тему. — Проходи в дом.

— Куда я могу поставить цветы?

— Насчёт куда поставить — пока под вопросом. Придётся что-нибудь придумать, не знаю, что тут имеется сейчас.

В коттедж вошли молча. Стас сразу же направился в столовую и положил букет на стол. Я ушла искать тару в кладовке, так как ни одна ваза здесь не поможет, да и количества нужного наверняка у бабушки нет.

Вернувшись назад, застала Филатова рядом с сервантом. Он стоял ко мне спиной очень напряжённый. Подошла ближе, чтобы посмотреть, что же так его вывело из равновесия. Фотографии… Просто огромная стопка замерших мгновений нашей с Максимкой жизни. На двух снимках, которые он держал в руках, была запечатлена я. На одном — беременная, месяце на восьмом. Страшная, как Бухенвальд… Одно пузо торчало и кости. Просила же Дашку не печатать этот кошмар. Надо будет позже выкинуть. На втором с Максимкой в палате вечером в день его рождения. В Америке что хорошо — долго в больницах не держат, если нет осложнений, могут отпустить в этот же день. Нас выписали на следующий — утром.

Я почувствовала обжигающий взгляд на себе, но так и не решилась поднять на Филатова глаза. Чтобы хоть немного снять напряжение, собралась поставить чайник. Кофе у бабушки должен был остаться, продукт-то не портящийся. Но далеко отойти он мне не дал. Стас крепко обнял со спины, уткнувшись в макушку.

— Почему ты на фото такая худенькая? Тебя же там почти не осталось.

— Токсикоз всю беременность… Бывает.

— Синеглазка, прости…

— Филатов, отпусти меня, пожалуйста.

Внутри всё дрожало от напряжения, и любое действие или нечаянно сказанное Стасом слово могло вылиться в истерику, а нам этого не надо. Когда же Филатов выполнил мою просьбу, я вздохнула с облегчением и поставила-таки чайник. А затем, решительно развернувшись и, скрестив руки на груди в защитном жесте, посмотрела Стасу в глаза.

— Спрашивай.

— Не против, если я заберу эти фотографии?

— Фото Максима можешь взять, а мои-то тебе зачем?

— Надо.

— А девушка твоя возражать не будет?

— У меня нет девушки. А ту, что ты видела… Она не важна для меня.

— Ясно. — Я замолчала, так и не решаясь задать мучивший меня вопрос.

Молчание затягивалось, никто не осмелился спросить первым то, что его волновало. И если бы чайник не закипел, привлекая к себе внимание характерным щелчком, то непонятно, сколько бы ещё мы так стояли.

— Чай, кофе?

— То же, что и тебе.

— Хорошо, тогда кофе. Сахар надо? Сливок нет.

— Сахара вполне достаточно. Две ложки, если можно.

Поставив перед Филатовым чашку кофе, села напротив, и взяла свой напиток. Руки немного подрагивали.

— Стас, не возражаешь, если спрошу первая?

— Нет, давай.

— Неужели у тебя и правда не возникло ни единого сомнения в своём отцовстве? Вот так просто взял и поверил на слово? 

— Дело не в этом. Я хоть и немного, но видел, как вы с Максом относитесь друг к другу. И если мне ты бы могла соврать, то вот сыну вряд ли.

— Но ведь ребёнок сам не знал, кто его отец. Только в общих чертах ситуацию. Ни имён, ни фамилий.

— Ты меня сейчас пытаешься убедить, что Макс не мой сын?

— Нет. Я просто стремлюсь понять, на чём основана твоя уверенность. Хочу сразу озвучить, что не хотела бы делать различные тесты на установление отцовства. Аргументировать это могу лишь тем, что не знаю, как твои родители отнесутся к этой новости и не аукнутся ли потом нам с сыном эти процедуры. И если смотреть на ситуацию с этой стороны, то у тебя нет никаких доказательств, подтверждающих, что он твой. Как быть тогда в этом случае?

— Не хочешь делать, значит, не будем. Мне это абсолютно неважно.

— Стас, если у тебя есть хоть малейшее сомнение в том, что он твой, озвучь это сейчас. Потому что потом, когда он привяжется к тебе, а ты отвернёшься, погрязнув в своих сомнениях… Я просто могу не удержать его от глупостей. Максимка очень эмоционален… Понимаешь?

Осознаю, что меня начинает накрывать, но взять себя в руки не получается. Так всегда случалось, если какие-то серьезные изменения были связаны с моим сыном. Ладони ледяные, их не могу согреть, даже обхватив горячую кружку. Видя моё состояние, Стас, недолго думая, надвинулся на стол, поймал мои руки. Сжал в своих и, глядя в глаза, тихо, но уверенно сказал:

— Лера, успокойся. Я знаю, что это мой ребёнок, и мне для этого не нужны никакие тесты. Достаточно лишь глянуть на него. Мы внешне похожи. Я буду с ним общаться, буду помогать… Хочу принимать участие во всех аспектах его жизни, быть с вами рядом настолько, насколько вы с ним мне это позволите.

И то, как он это говорил, позволило отступить накатывающей панике. Уверенность и спокойствие, исходившие от мужчины, сидевшего напротив, вселяли надежду в то, что он мне не лжёт. Я испытывала к нему чувство глубокой благодарности, что не стал трепать нам нервы, настаивая на процедурах.

— Спасибо. — И тихонько вытащила свои прохладные ладони из его горячих рук.

Он лишь печально усмехнулся на это действие, но ничего не сказал.

— Лер, почему ты мне не сказала о ребёнке, пускай не сразу, а чуть позже?

— Я звонила утром в день вылета, но вместо тебя ответила твоя мама. Светлана Ильинична обещала передать тебе мою просьбу о встрече… Хотела рассказать всё перед отъездом, но не вышло, как видишь. Самолёт у меня был вечером, но ты так и не появился, а перезванивать не решилась.

— Телефон лежал в комнате, а меня отец в кабинет попросил зайти. Мать удалила твой звонок из журнала вызовов. Я не знал, что ты хотела со мной связаться. Случайно столкнулся с Дарьей в тот день, она мне и сказала, что ты улетаешь к отцу на ПМЖ. А ещё, что я редкостная сволочь, которая не может приехать попрощаться по-человечески, когда её об этом просят. В аэропорт я приехал так быстро, как только смог, но твой самолёт уже улетел. На старый номер не дозвонился, а новый узнать не получилось… Даша молчала, а твои… Хм, в общем, я слышал, что, после того как ушёл от них, деду твоему стало плохо… Скорую вызывали. Больше не рискнул появляться… Побоялся стать причиной его попадания в больницу. Понимаю, это не оправдание… Чёрт! Как же всё сложно!

Филатов замолчал, и опять между нами повисла неловкая пауза. Я не выдержала его пристального горящего взгляда.

— Очень сложно собраться с мыслями, когда ты так на меня смотришь. Не против, если отойду к окну? Так проще разговаривать, не смотря в глаза собеседнику. Создаётся некая иллюзия одиночества.

Стас промолчал, да мне не особо и нужно было его согласие. Скорее это был риторический вопрос. Встала, взяв свою кружку, и подошла к окну с видом на бабушкин сад.

— Ты меня только не перебивай, хорошо?

— Постараюсь, но не могу обещать.

— Ладно, посмотрим… В общем, как получится уже.

Несколько минут собиралась с мыслями, прежде чем начать свой монолог.

— Максим родился…

— Стоп, — перебил меня на полуслове Стас. — Хочу знать с самого начала, а не с момента родов.

— А что для тебя является началом?

— Хотя бы тот момент, когда ты узнала о ребёнке. Давай с него.

— Зачем? Думала, ты хочешь узнать о сыне.

— Я хочу быть в курсе событий с момента твоей беременности и до сих пор.

— Не очень ли долго?

— Нет, в самый раз.

— Пф-ф-ф, хорошо… После всего произошедшего между нами очень ждала женские дни, чтобы убедиться, что у нас всё закончилось без последствий. Но сложность была в том, что я толком не знала, когда их ждать. Средний цикл у меня был около шестидесяти дней где-то. В наш с тобой день Х прошло от силы недели две с начала цикла. По идее, тогда была не середина, как я думала… В общем, я ни разу не медик. А узнала новость тридцатого мая: меня дико начало рвать в последнюю неделю месяца. До этого, как ни странно, никаких проявлений не было. Да и в мае вроде как дни, которые так ждала, прошли. Очень скудно, конечно, но были. Поэтому и беременность отмела, вернее, о ней даже не подумала… Наши с бабулей подозрения пали на грибы, которые я уплетала последние две недели как ненормальная. Решили, что отравилась ими. Пила активированный уголь, бабушка что-то ещё давала, а лучше не становилось… Начались тянущие боли внизу живота. Короче, созрела я на поход к врачу. Выбрала удобное время, — печально усмехнулась, вспоминая «весёлые моменты юности». Сделала глоток кофе и продолжила: — И пошла платно подальше от дома. А там мне просто с гинекологом повезло, хорошая женщина попалась. Я же несовершеннолетняя была, а она приняла без сопровождения старших. Расспросила, посмотрела, потащила на УЗИ… А узистка, обращаясь к врачу, и спрашивает: «Вы её на выскабливание готовите? Девочка-то совсем ещё ребёнок. По срокам успеваете, по УЗИ восемь — девять недель беременности, по менструации получается одиннадцать». Что мне врач говорила потом, я не сильно помню. По поводу аборта тоже спрашивала что-то… Домой идти боялась, мне казалось, что стоит лишь зайти во двор, как бабушка сразу обо всём узнает… Первого июня, в День защиты детей, мы классом хотели сходить куда-нибудь. Собрались на территории школы, чтобы определиться, куда пойдём, не было буквально пары человек, включая тебя… Я и пошла-то туда, только чтобы с тобой встретиться, так как связаться с тобой не смогла. Поговорить хотела, мне эти все походы были до лампочки в тот момент… А Катя выглядела такой счастливой, прямо светилась вся… Радостно объявила классу, что приглашает всех на свадьбу… Что ты ей сделал предложение в эти выходные и… у вас будет ребёнок… А потом, глядя мне в глаза, сказала, что меня на вашем торжестве не ждут, там приличное общество соберётся… Я понимала, что неделю назад ты со мной расстался не просто так, но не думала, что причину нашего разрыва узнаю таким вот образом. 

Замолчала, так как не могла продолжать. Не хочу, чтобы он слышал, как дрожит мой голос от эмоций. Вроде столько лет прошло, а боль и обида гложут до сих пор. Хотя была уверена, что я это уже пережила, и рана давно зарубцевалась. А выходит, что нет. Или это из-за присутствия Стаса вновь всё так остро ощущается?

— Лера…

— Только не подходи, очень прошу.

Но мою просьбу Филатов не услышал или проигнорировал, что более вероятно. Стас буквально вырос за спиной, забрал у меня из рук кружку кофе и поставил её на стол. А я оказалась крепко прижата к нему.

— Хорошая моя, прости, но я тогда ушёл от тебя не потому, что хотел… Меня вынудили определённые обстоятельства…

— Естественно, ребёнок — это очень серьёзное вынуждающее обстоятельство. Полностью тебя понимаю.

— Нет, не это обстоятельство! К слову, эта сук… прости, Катерина, не была вообще беременна.

— Это шутка?

Я задыхалась рядом с ним от бушующих эмоций и таяла одновременно. Боясь выдать хоть чем-то свою реакцию, попыталась высвободиться из его объятий, но Стас мне этого не позволил, ещё крепче обняв.

— Если бы.

— Как такое может быть? Вы или предохранялись, или нет. Я, конечно, понимаю, что ничего не даёт стопроцентной гарантии…

— Я не помню! НИ-ЧЕ-ГО из той якобы нашей ночи не помню!

— Не понимаю.

— Я был у неё на дне рождения двадцать девятого апреля. Пригласили нас всей семьёй, причём так, что отказаться нельзя. Меня родители уговорили сходить на торжественный ужин в честь этой особы. У отца было несколько крупных контрактов с фирмой их семьи, и родителей «слёзно» попросили сделать имениннице приятное. Мы приехали к ним домой, но ужин проходил не у Катерины дома, а в ресторане. В коттедже была молодёжная вечеринка. Кремер же исполнялось восемнадцать, всё типа по-взрослому. Присутствовали и наши одноклассники. Пробыл для приличия минут сорок, вызвал такси, чтобы домой ехать, а мне всучили коктейль, толпа требовала зрелища в качестве незабываемого пожелания имениннице… Я поздравил, выпил и практически уехал, но, как сама понимаешь, не на такси… Какая-то паскуда, планово или нет, подсыпала наркоту мне в бокал. Возможно, не только мне, но и от этого абсолютно не легче… Проснулся с Катей… Дико болела голова, и полное отсутствие памяти о прошедшей ночи… Если коротко, то меня взяли за жабры, ведь их Катенька была до встречи со мной чистой и непорочной, а я якобы её испортил, а раз так, то должен жениться.

Я затихла. Неужели так бывает? Ерунда какая-то. 

Наркотики — это очень серьёзно. От знакомых слышала, что в Америке на студенческих вечеринках тоже грешили такими развлечениями, правда, в отношении женского населения… Но у нас?! Для меня, честно, открытие. Хотя это же золотая молодёжь, может, для них подобное поведение — норма жизни.

— Ты поэтому весь май редко в школе появлялся?

— Да. Отец слегка увлёкся регулярными проверками на запретные вещества. В последнюю неделю мая даже в Германию утащил, боясь, что наши врачи недостаточно компетентны в этом вопросе. Так что этой дряни я предложение не делал ни в последнюю неделю, ни вообще. Отец по телефону сам согласился.

— Ясно.

— Не думаю, но это и неважно.

— Как скажешь… Стас, я понимаю твоё неприятие Катерины, сама не питаю к ней тёплых чувств, но как ты узнал, что беременность вымышленная? Она могла потерять ребёнка. Выкидыш — это маленькая трагедия для женщины, и никто от неё не застрахован. Не сама же она тебе рассказала об этом.

— Выкидыши случаются, но только с теми, кто находится в интересном положении. Все остальные могут выкинуть только идиотизм из головы. А узнал как… Она действительно сама рассказала, правда, стоит уточнить, что я стал случайным свидетелем. Меня в тот момент не должно было быть не то что в квартире, а вообще в городе. С отцом постоянно ездил в командировки, чтобы не находиться рядом с ней. Её «беременные» заскоки кого угодно до психбольницы доведут. В этот раз тоже поехал, но мне удалось вернуться раньше на пару дней. Сессия в университете. В квартире орала музыка, из спальни доносился голос моей бывшей жены. Включил видеозапись на телефоне, перед тем как зайти к ним туда, думал, она там с любовником развлекается, но в итоге получилось тоже неплохо. Катерина с подружками в комнате веселилась: пила мартини, смеялась, обсуждала, какие мужики лохи, и я в том числе, что повёлся на справку от врача о её мнимой беременности. Что перед моим возвращением надо будет лечь в больницу, изобразив трагедию вселенского масштаба… Делилась с девочками своим опытом в охмурении идиотов и выражала признательность Светлане Ильиничне за дельный совет «как захомутать мужика» …

Стас наклонил голову чуть ниже, и теперь его горячее дыхание опаляло кожу, а губы едва касались моего виска. Сердце зашлось в бешеном ритме, отвлекая от такого важного и нужного разговора, поэтому даже не сразу дошла его последняя фраза.

— Благодарность твоей маме?!

— Мгм. Представляешь, как мне-то было приятно это услышать?

А меня такая злость разобрала! За что, чёрт подери, с нами так поступили? Возомнили себя богами, которые могут вершить чужие судьбы? Почему они решили всё за нас? Кто им дал такое право? Да, мы были ещё очень юны, но это не повод ломать чужие жизни… В голове череда вопросов и ни одного ответа. И как следствие, всё раздражение вылилось на Стаса, хотя прекрасно понимала, что неправа.

— Сочувствую твоей беде… Наверно, после такого жуткого предательства «близких» ты на других женщин больше смотреть не мог?

Почувствовала, как он напрягся и рвано выдохнул.

— Злишься?

— Да…

— На меня?

Я молчала, пытаясь успокоить злость и не наговорить лишнего, о чём потом могу сильно пожалеть. Пришлось даже прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем объяснить мою реакцию.

— И на тебя… и на себя… и на благодетелей… На ситуацию в целом.

— Лера, в том, что уже произошло, мы ничего не сможем изменить.

— Знаю, и это расстраивает больше всего… Понимаешь, — посмотрела Стасу в глаза. Они находились настолько близко, что можно было рассмотреть весь спектр бушующих эмоций: начиная от тоски, переходящей в безграничную нежность, и заканчивая страстью. Горло перехватило, и я едва смогла продолжить слегка севшим голосом: — Нисколько не снимаю с себя ответственность в том, что не рассказала, но мне и возможности особой не дали это сделать. Осознаю, что тебе тоже было непросто, так как я пришлась вам не ко двору. Но негативные чувства меня переполняют, разрывая на части… Почему твоя мать так меня ненавидела? Неужели я была настолько плоха для вас? Да у нас даже речь о свадьбе не шла, мы просто встречались…

— Думаю, дело не в тебе, а во мне. Мать ненавидит меня и всё, что я люблю.

— Любил…

— Я сказал так, как хотел сказать.

Ничего на это не ответила, но определённую смуту это внесло в мою душу. Очень надеюсь, что мне удалось сохранить внешнее спокойствие.

— Мне обиднее всего за сына. Максимка больше всех пострадал в этой ситуации.

— Обещаю: всё, что от меня зависит, я для вас буду делать… И постараюсь компенсировать то, что не смог дать ему, неважно по каким причинам.

— Стас, исходя из того, о чём ты только что рассказал, хочу предупредить: твоих родителей видеть рядом с моим ребёнком я не желаю… И всеми силами буду стараться не допустить их встречи.

— Договорились.

— А ты что такой сговорчивый-то? Прямо на всё согласный.

— Потому что поддерживаю твоё желание касательно данной темы. Я тоже не хочу, чтобы моя мать хоть как-то соприкасалась с Максом и портила ему жизнь, а вот насчёт отца, возможно, чуть позже с тобой бы обсудил ещё раз этот вопрос. Но пока рано об этом говорить. Мне самому с сыном надо хоть немного наладить отношения, прежде чем его с кем-то ещё знакомить из своих близких, а может, Макс сам не захочет встречаться с дедом. Настаивать не буду, да и права такого не имею.

— Посмотрим… Но именно сейчас я не готова на это ответить положительно… Стас, может быть, ты меня всё-таки уже отпустишь?

— Зачем?

— Я уже говорила, что разговаривать на серьёзные темы и при этом обниматься — не очень комфортно.

Филатов некоторое время был неподвижен, зарывшись лицом в мои волосы, и глубоко дышал, при этом нежно гладя меня по спине. Я же была уже на грани, натянута, как струна. Одно неосторожное действие с его стороны — и мне ничего не стоило сорваться в пропасть, и тогда последствия я не берусь предсказать…

— Стас…

— Сейчас, дай ещё мгновение, — на грани слышимости прошептал он.

Едва я почувствовала, что свободна, сразу от него отошла, создавая некое подобие преграды между нами в виде кухонного стола. Руки слегка подрагивали от бешеного перенапряжения, чтобы скрыть это, взяла кружку со своим давно остывшим кофе.

— Прости за вспышку. Постараюсь впредь лучше контролировать свои эмоции. Продолжай, пожалуйста.

— Да и продолжать там особо нечего. Подруг её выставил на площадку в чём были, а Катерину потащил в клинику для того, чтобы удостовериться в её словах и взять соответствующие документы. Так сказать, приложение к видео.

— И через сколько времени после вашей свадьбы ты это узнал?

— Месяца через два. А вот развестись получилось только через два года.

— Что же тебя столько времени сдерживало?

— Политика партии.

— Что?

— Финансовые обязательства моего отца перед их семьёй. Проще говоря, несколько контрактов, которые были подписаны между ними в январе того года.

— Не улавливаю суть между вашим разводом и контрактами.

— Всё очень просто. Тендеры, которые выиграла фирма отца, были крупными госзаказами. Маячила очень хорошая прибыль. Но сама понимаешь, что без определённых знакомств в политической и экономической сферах выиграть строительство приоритетных городских объектов на тот момент было практически нереально. Сейчас всё немного по-другому обстоит с участием в тендерах, а тогда было так. Вот отец Катерины и являлся тем самым мостиком или, по-другому, гарантом между моим отцом и нужными людьми и имел неплохой процент с этого. При том что его организация официально нигде не светилась. Но между ними существовал внутренний договор как раз о тех самых процентах, которые получал Кремер. Что же касается развода, то Катерина была категорически против него, с пеной у рта доказывая, как мы идеально подходим друг другу, а трудности у нас временные. И Сергей Васильевич пошёл у любимой дочери на поводу, надавив на моего родителя посредством этих самых договоров.

— Понятно.

— Для меня же особо это ничего не поменяло, я как до свадьбы, так и после неё в той квартире с Катериной не жил и практически даже не появлялся…

— Не сомневаюсь, всегда найдётся добрая душа, готовая приютить несчастного скитальца.

— Ты ревнуешь? — И опалил взглядом, пытаясь сдержать улыбку.

— Филатов, ты себе льстишь. Я просто констатирую факт.

— Жаль, надеялся, что ещё не всё потеряно.

— Зря.

— Обычно надежда умирает последней.

— Обычно это происходит в муках и агонии. Так что не советую доводить ситуацию до крайности.

— Постараюсь, но не обещаю… Мы что-то не туда разговор увели. Расскажи о себе. Как ты устроилась в Майами?

— Замечательно устроилась. Прилетела, отец и его жена Ребекка встретили, привезли в свой огромный дом, поселили. Через несколько дней подала документы на поступление в Международный университет искусства и дизайна Майами: академическая программа «Визуальный дизайн». Через несколько дней, наконец-то собрав волю в кулак, а страхи засунув подальше, рассказала, что прилетела не одна… Мой папа, мягко говоря, был в шоке, а Бекки сразу поддержала меня в том, что надо рожать. Медицинскую страховку сделали очень быстро, и буквально через несколько недель я встала на учёт, срок уже позволял. Определилась с клиникой, врачом, педиатром… Училась и жила, насколько позволяло моё состояние здоровья. А шестого января утром начались схватки и ровно в половину десятого вечера, в самый сочельник, я родила сына… Рост пятьдесят четыре сантиметра, вес четыре килограмма пятьсот тридцать грамм…

— Обалдеть! Да это же настоящий богатырь!

— Да, мне так и сказал врач.

— Николай Сергеевич догадывается, кто является отцом Максима?

— А сам-то как думаешь?

— Думаю, да.

— В школе я ему никогда не говорила о том, что встречаюсь с кем-то. Возможно, что бабушка ему рассказала, или ты слишком сильно врезался в память, не знаю. Но он сразу сказал, кто отец Максима. Причём не спрашивал, а именно утверждал. Сколько я его потом ни пытала, с чего он так был в этом уверен, не преуспела. Папа лишь снисходительно улыбался.

— Мне бы тоже врезался в память одноклассник моей дочери, который бы так пожирал её глазами… Моё отношение к тебе мог не заметить только слепой.

Лишь улыбнулась на это высказывание, может, отец и правда что-то заметил тогда.

— Лера, расскажи о Максе подробнее. Что любит, что терпеть не может. Кстати, а где он сейчас?

— С Сергеем остался, должны обсуждать конструкцию принтера.

— Это с Дашиным мужем?

— Да.

— Ему нужен принтер? Давай куплю.

— Нет, спасибо, ему, конечно, нужен принтер, но не покупной.

Стас лишь удивленно поднял бровь, как бы спрашивая, что не так с покупным принтером. Пришлось дать более развёрнутое пояснение.

— Максим ежегодно участвует в школьных научных конференциях. В них можно принимать участие группой или индивидуально. Он с шести лет участвует в таких мероприятиях и всегда в числе группы. В этом году Макс в состав группы не войдёт, так как подготовка начнётся через неделю, а мы ещё около месяца будем здесь. Следовательно, будет соло в его исполнении. И сложность заключалась как раз в выборе проекта. Был бы дед рядом, он бы помог, но его нет. Так вот Сергей вчера подкинул ребёнку идею принтера для создания 3D фигур из шоколада, причём собранную не на платформах Lego или Arduino, а образно говоря, из подручных средств. Аргументировав тем, что так принято делать в России — «из говна конфетку». А раз он приехал сюда, то соответствовать просто необходимо.

Закончив объяснение, глянула на Стаса. Он сидел, ошарашенно смотря на меня, выглядел при этом так забавно, что я не выдержала и расхохоталась.

— Ты это на полном серьёзе сейчас говорила или просто пыталась напугать?

— А что тебя, собственно, смущает?

— Что, дети реально в таком возрасте занимаются вот этим?

— Ты нормально владеешь английским языком?

— Общаться могу свободно.

— Замечательно.

Лучше один раз увидеть, чем сто пятьдесят раз объяснять на пальцах. Достала свой телефон, нашла прошлогоднее видео презентации проекта их группой и передала Стасу. Видела, с каким интересом он смотрел, ловя каждый звук, особенно когда начал свою часть выступления Максимка. Видео Стас просмотрел несколько раз, я не мешала, наблюдая за ним со стороны.

Невольно в памяти всплыл вопрос «Чем он лучше?»… А ведь действительно — чем? Оба красивы, харизматичны, интересны, каждый, конечно, по-своему. Вот чего мне не хватало в отношениях с Майклом? Он очень хорош и как человек, и как друг, но я его не воспринимаю как своего мужчину, не вызывал он у меня чувств собственницы. Всегда спокойно относилась, если он общался с девушками и они строили ему глазки. Поначалу он этого вообще не мог понять. Как так-то?! Но потом смирился. Да, у нас был секс. Но никогда я так не трепетала в его руках…

Вспомнились мамины слова, когда мы сидели в нашем «секретном месте» на Воробьёвых горах и она, обняв меня, сказала: «Лерусь, запомни, выбирай только того мужчину, с которым будет петь твоя душа»… Я долгое время не понимала этой вроде бы вскользь брошенной фразы, даже когда встречалась со Стасом. А вот теперь, при взгляде на жизнь через призму прожитых лет, словно пелена спала с глаз. С другими мне не было плохо, нет, но по-настоящему хорошо было только со Стасом. Мне даже молчать с ним комфортно, что уж говорить о том, когда он меня касается. Я вспыхиваю, словно спичка.

— Лер, спасибо тебе.

— За что?

— За такого сына… Ты не пытаешься настроить его против кого-то или сделать таким, каким хочется видеть его тебе. Ты просто любишь и поддерживаешь Максима в трудные моменты, показывая, что с ним рядом есть тот, на кого он может всегда положиться. Это дорогого стоит — быть понятым и принятым своей семьёй, где тебе рады любому, а не только успешному, послушному, правильному… Ему очень повезло с такой мамой. Расскажи, пожалуйста, каким он был маленьким.

— Спасибо, Стас… Каким был Максимка? Знаешь, есть дети, про которых можно сказать «где положишь, там и возьмёшь»… Так вот, наш ребёнок совершенно не такой. Он очень активный, любознательный, иногда даже чересчур. Его никогда нельзя было заставить сделать что-то против его желания. Макс сразу включал глухоту, слепоту и всё в таком ключе, причём такое поведение я наблюдала с самого маленького возраста. Только договариваться и убеждать, приводя доводы, но, опять же, работать подобная практика начала лет так с трёх, до этого, если бы не опыт Ребекки, а она воспитала трёх сыновей, то я не знаю, как бы справилась с ним.

— Понятно. Он в детстве сильно болел?

Хорошее настроение, которое появилось после воспоминаний о шалостях сына, мгновенно испарилось, и Стас это изменение уловил.

— Что не так?

— Всё нормально.

— Не ври. У него проблемы со здоровьем?

— Уже нет.

— А что было?

Молчала, не хотела касаться этой темы.

— Лера, не заставляй меня на тебя давить. Что было?

— Ему ещё не было трёх лет… Он заболел. Началось всё банально — сопли, к вечеру поднялась температура, через два часа он начал задыхаться. Вот тогда я очень испугалась, так как с таким никогда не сталкивалась. В доме оказалась одна, отец уехал по работе в командировку, Бекки — к родственникам. Набрала 911, в панике объяснила ситуацию. Слава богу, врачи приехали очень быстро. Нам оказали первую помощь и отвезли в больницу. Какой нам точно поставили диагноз, у меня не отложилось. Какой-то вирус, вызвавший воспаление почек и сопутствующие сложности — стеноз гортани. Осложнялось всё это очень высокой температурой, которую врачи не могли сбить, в связи с чем Максимку и поместили в реанимацию. Несколько дней провела в больнице… Пыталась дозвониться до тебя. В тот момент мне просто было жизненно необходимо тебя услышать… Всё равно, что ты скажешь, даже если пошлёшь… Но трубку так никто и не поднял, а потом абонент стал не абонент… — Глянула на Стаса, чтобы убедиться, что меня ещё слушают. Он слушал, причём очень внимательно. Сжатый, как пружина, готовая рвануть в любой момент. — Не смотри на меня так, знаю, что не имела права звонить и вываливать на тебя свои проблемы, но меня тогда просто переклинило… В общем, всё для нас закончилось хорошо. Макс поправился.

— А ты…

— А я больше тебе никогда не звонила.

Мы замолчали. Глянула на часы, почти одиннадцать. Надо закругляться.

— Стас…

— Лера…

Начали мы одновременно.

— Спрашивай, что ты хотел?

— Это был переломный момент?

— Смотря для чего.

— Для тебя.

— Можно сказать и так.

— Я действительно не отвечал, если номер был не определён. Для друзей у меня была вторая симка. А на этот часто звонила Катерина, в тот момент она была в Германии на лечении.

— Стас, не надо оправдываться. Я не требую у тебя отчёта. Не предъявляю претензии. Ты спросил, а я всего лишь ответила на твой вопрос. Что было, то прошло. Сам говорил, что изменить мы ничего уже не можем. Так что исходим из того, что есть.

— Хорошо. У меня есть шанс вымолить твоё прощение?

— Филатов, не надо у меня ничего вымаливать, я не святая. Что же касается шанса, а зачем он тебе? С сыном я тебе не препятствую общаться.

— Мне нужен не только сын…

— Мне нечего тебе на это сказать.

Врала, причём нагло, но очень надеюсь, что выглядела при этом уверенно. Я не готова к таким откровениям со Стасом… Не тот уровень доверия у нас с ним. Майклу было проще сказать, а ему нет. Язык не поворачивается.

— У тебя кто-то есть?

— Так же, как и у тебя.

— То есть ты сейчас состоишь в отношениях?

— Состоять можно в партии, а насчёт отношений… Их можно или строить, или разрушать.

— Синеглазка, я не жду от тебя душещипательных признаний. 

— Даже если бы ждал, не уверена, что ты бы их получил.

— Лера, просто прошу — не отталкивай. Дай хотя бы призрачную надежду…

Молчала, не говоря ни да, ни нет.

— Спасибо.

— За что? Я же ничего тебе не сказала.

— За то, что не послала прямо сейчас.

— Но это не исключено в будущем.

— Буду иметь в виду.

— Стас, у меня действительно ещё много дел. Если у тебя всё, то давай закругляться.

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо. У меня здесь нерешённые вопросы.

— Ладно. Я вечером сегодня заеду, пообщаюсь с Максом. Ты не против?

— Нет.

— Тогда до вечера.

— До вечера.

Проводив Стаса, вернулась на кухню, и только сейчас вспомнила про цветы, которые сиротливо лежали на столе. Начала их распределять по вазам и другой посуде. Документами пришлось заняться чуть позже.

Чтобы жизнь не казалась невыносимой, 

надо приучить себя к двум вещам:

 к ранам, которые наносит время, и к 

несправедливостям, которые чинят люди.

Никола Шамфорт

Стас

Отъезжая от коттеджа, где у меня состоялся непростой разговор с Валерией, я находился в некоторой растерянности, не зная, как действовать дальше. Вся полученная информация никак не хотела чётко систематизироваться у меня в голове. Раздрай в мыслях и чувствах… Вроде бы прекрасно понимаю, что после всего случившегося вымолить прощение и вернуть Леру и сына будет очень непросто, если они вообще захотят меня видеть хоть в каком-то качестве в своей жизни.

Но в то же время сегодня чётко осознал, что её отказ для меня будет как гранитная плита… Видеть с ней рядом другого мужчину не смогу. Прав оказался Кирилл, это выше моих сил. Но и отпустить их уже не получится. Тупик…

Как выйти из этой ситуации, не знаю. Давить нельзя, отдача замучает. Быть им другом… С Максом — да, однозначно. А вот с Лерой… Это точно не про меня. Нет, я, конечно, могу быть другом, если рассматривать отношения между мужчиной и женщиной, а дружбу — как одну из граней этих взаимоотношений. В этом случае я готов быть ей не только другом, но и любовником, водителем, поваром и ещё чёрт знает кем, если она только позволит. Но просто другом — нет!

Сегодня обнимая её на кухне, я чувствовал, что она откликается на мои незамысловатые ласки. Как бы ни пыталась это скрыть и отталкивать, создавая между нами преграды и прячась за них, мы оба понимали, что нас тянет друг к другу. Да — физиология. Возможно, что у Валерии уже нет тех сильных чувств ко мне, которые были раньше. Но главное — это нет равнодушия. Всё можно преодолеть, кроме безразличия. И если смогу заручиться поддержкой Максима, то у меня тогда появится надежда, что Лера не откажет. Крохотная, но надежда…

Мысли с Леры плавно перетекли на сына. Я до сих пор ещё толком не привык, что у меня есть ребёнок. А осознать, что ребёнок не просто есть, а уже достаточно взрослый и разумный, вообще не могу. Видео, которое она мне показала, выбило меня из равновесия основательно.

Огромный зал, человек на двести, забитый под завязку. И небольшая группа детей на сцене, представляющих свои проекты. Мой сын выступал последним, рассказывая о пользе их разработки и больших возможностях применения. Причём Максим на фоне других ребят из его команды выглядел самым младшим. А ведь в прошлом году ему ещё и девяти лет не было.

Лера говорила, что он с шести лет участвует в таких мероприятиях. Уму непостижимо! Для меня это практически на грани фантастики. Это сколько же надо вложить в ребёнка душевных сил, времени, суметь увлечь, и это я молчу про финансовую сторону вопроса… Когда же она жила для себя? Или сын и является её настоящей жизнью? Тогда какую роль она отводит мужчинам?

В душе бушевали чувства: здесь была и гордость за Максима, и восхищение Валерией, нежность и страсть, которую испытывал к ней, и благодарность всем, кто им помогал, и много ещё чего… Но превалировал всё же страх… Липкий страх, что я так и не смогу приблизиться ни к Лере, ни к Максу. Не простят… Не примут… Дозволят быть лишь сторонним наблюдателем, не впуская в свою жизнь, наказывая таким способом за то, что не поднял тогда трубку… 

Я сам себе этого никогда не смогу простить, что уж говорить о них. Ответь или перезвони я ей позже, всё сложилось бы иначе. Не было бы этих долгих лет разлуки. Я бы видел, как растёт наш сын. Возможно, у нас был бы ещё ребёнок… Дышал бы ею… Жил ими… Любил… Никто не запрещает мне это делать сейчас, но нужно ли это им — уже состоявшимся сильным личностям?

А ведь запросто могло случиться и так, что я никогда бы и не узнал о нашем с ней малыше, если бы он не смог тогда выкарабкаться… Даже страшно представить такой расклад…

Не заметил, как подъехал к своему офису. Припарковался, но выходить не спешил. Сложив руки на руль, положил на них голову и закрыл глаза. 

Если мне дали вторую попытку, столкнув случайно вместе, то я не должен её упустить… Не знаю как, но зубами выгрызу, если понадобится, свой шанс на счастье…

Вырвал меня из размышлений стук в боковое стекло машины. Подняв голову, увидел отца.

— Разблокируй двери.

Выполнил его просьбу и, дождавшись, когда он займёт место на соседнем пассажирском сиденье, спросил:

— Привет. Ты какими судьбами здесь?

— Бесполезно ждать, пока ты приедешь или позвонишь. Вот решил сам навестить. Мать пыталась связаться в выходные, ты не ответил.

— Не мог, раз не ответил.

— Поехали пообедаем, и заодно поговорим.

Выезжая с парковки, решил прояснить для себя:

— Тема разговора?

— А что, для отца с сыном нужна тема для разговора?

— Нет. Но мне хотелось бы понять, к чему готовиться.

Развернувшись вполоборота, отец пристально посмотрел на меня.

— Стас, что случилось? Раньше ты не чурался меня так. Я тебе ведь не чужой человек.

— Не чужой… Ни ты, ни мать… Хотя с ней я предпочёл бы как раз наоборот.

— Что происходит? У тебя проблемы?

— Ничего такого, о чём бы тебе стоило беспокоиться или знать.

— Надеюсь, сын… Очень надеюсь, что это так.

В машине повисло молчание. Мне было о чём подумать, отцу, видимо, тоже. Подъехав к небольшому ресторанчику, где мы обычно обедали с ним, молча вышли из машины и направились к входной двери. Нас проводили в небольшой кабинет и попросили подождать минут десять, всё готовится. Видя моё удивление, отец пояснил:

— Я сделал заказ по телефону.

— Ясно. Так о чём ты хотел поговорить? Раз даже озаботился заказом заблаговременно.

— Хочу понимать, что у тебя происходит. Какая-то мышиная возня вокруг, и меня это напрягает. Разговаривал с Сергеем в выходные… Меня вежливо послали… Сказав, что это ваши с ним дела. Какого чёрта, Стас! Какие ещё у тебя с ним дела? Мы давно разошлись полюбовно, если так можно сказать, а теперь ты решил наладить с ним отношения? Так он съест вас и не подавится!

— Ты всё, проорался?

Отец промолчал, лишь приласкал тяжёлым взглядом и отвернулся к окну, засунув руки в карманы.

— Я не знаю, что он хотел. Из их семьи я разговаривал лишь с Катериной.

— Только разговаривал? — уточнил он, не меняя своей позы.

— Нет, не только. Она приходила ко мне в пятницу… На работу пыталась устроиться.

— Куда?

— Ко мне, с благословения своих родителей.

Отец резко развернулся в мою сторону и переспросил:

— С благословения? Они взялись за старое, решив вас опять свести? Бред!

— Не знаю, что они там решили. Мне, если честно, плевать. Я её послал. — Видя, как вытягивается его лицо, решил немного успокоить: — Всё нормально, послал вежливо и недалеко. Так что расслабься, она скоро вернётся.

Разговор пришлось прервать, в этот момент постучали, и, получив разрешение войти, появился официант. Дождавшись, когда за обслугой закроется дверь, продолжил:

— Давай не будем сейчас об этом. Я не знаю причину, по которой он мне звонил. Сегодня свяжусь с Сергеем Васильевичем и всё решу.

— Добро. Позвони, как обсудишь с ним проблему.

— Посмотрим.

— Стас!

— Я всё сказал, — в голосе зазвучал металл. Получилось резче, чем планировал. И чтобы немного смягчить последнюю фразу, предложил: — Может, всё-таки пообедаем? Сложные дни выдались.

Отец лишь кивнул на это, сев за стол напротив меня, и молча принялся за еду. В комнате на некоторое время повисло молчание. Немного насытившись, решил кое-что для себя прояснить.

— Отец, сможешь ответить на один очень личный вопрос?

— Попробую. — И налив себе воды, он поднял на меня взгляд.

— Помнишь, ты как-то говорил, что всегда любил другую женщину… Не мою мать. 

Отец прикрыл глаза, тяжело вздохнув. А когда посмотрел, я заметил грусть.

— Было дело… Тебе зачем?

— Хочу кое-что прояснить для себя… 

— Эти вопросы из-за Валерии?

— Нет. 

— Я почему-то так сразу и понял, что она здесь совершенно ни при чём, — улыбнулся он такой мудрой и понимающей улыбкой. 

— Отец, прошу, не трогай эту тему.

— Хорошо.

— Так ты ответишь?

— Я же уже ответил. Было такое.

— А насколько сильно ты её любил?

Он замолчал и уставился в свой стакан, медленно поворачивая его в руках. Пауза затянулась настолько, что я уже собирался прекращать наши посиделки и ехать на работу, но тут отец тихо начал, так и не оторвав взгляд от стакана:

— Знаешь, сын… Есть женщины, которые любят тебя за что-то, например за деньги, власть, красоту и так далее. Они предпочитают дорогие цацки, машины, хорошие рестораны, курорты, быть в центре внимания. Твоя мать сделана из этого теста. У каждой из них своя мера и цена. И если её цена и твои возможности совпадают, то на какое-то время вы вместе. Дальше появляется другая кукла, с которой ты хочешь поиграть. Цена выше, но и престижа больше. И играя то с одной куклой, то с другой, кажется, что ты всесилен и всегда можешь поменять игрушку на новую или вернуть старую обратно, важна лишь цена вопроса… А потом встречаешь девушку, которую долго добиваешься, причём не деньгами и побрякушками, а простыми человеческими поступками: букетиком ландышей, которые сам собрал, первой клубникой, прогулками под луной, корявыми стихами… Но ты не привык так долго жить с одним человеком, тебе быстро приедается эта школьная романтика. И ты идёшь дальше, отбросив… Даже любимую куклу… Ты опять вроде бы счастлив, у тебя новые свершения и победы, но в душе чего-то уже не хватает… Мечешься, ищешь, покупая кукол уже и партиями, и поштучно на одну ночь… Пытаясь заткнуть ими дыру, которая внутри тебя растёт, а не можешь… И лишь позже понимаешь, что незаменимые всё же есть… Но для тебя уже поздно. Всё слишком поздно… Ты остался на обочине её жизни. Не у дел… А твоя любимая нашла того, для кого она — вселенная… 

Я смотрел на отца и не мог произнести ни слова. Они словно застряли в глотке. Он говорил о себе, но складывалось впечатление, что обо мне. Так точно он смог передать мои чувства и мысли, за малым исключением… Я всегда чувствовал и знал, кто является моей вселенной.

Пристально глянув на отца, всё же решил уточнить один момент:

— Вы расстались, потому что ты ей изменил?

— Да. Решил сегодня достать на свет всё моё грязное бельё?

Никак не отреагировав на его последний вопрос, так как для меня он был скорее риторическим, продолжил:

— Это было в школьные годы?

— Ты хочешь узнать мою историю полностью?

— Не отказался бы.

— Прости, но мне не хотелось бы копаться так глубоко в моём прошлом. Я не готов к исповеди сегодня… Что же касается вопроса о возрасте, то нет, это была не школа, последний курс университета.

— Папа, можно ещё один вопрос?

— Давай.

— Ты никогда не пытался её вернуть?

Отец наконец-то поднял на меня глаза. В них плескалось столько боли и разочарования, а ещё безнадёга… Таким потерянным я его не видел никогда.

— С чего ты так решил? — печально усмехнувшись, уточнил он.

— Я ничего не решал, просто хочу знать: ты эту девушку пытался вернуть?

— Пытался. Но лучше бы оставил всё как есть. В одну из попыток я пошёл на поводу у своих желаний, чем окончательно её разочаровал. И давай уже закроем эту тему.

Я лишь молча кивнул. Очень надеялся, что разговор с отцом поможет мне усмирить моего демона — страх… Но вышло наоборот, он окреп и поднял голову. У меня нет права на ошибку. Просто нет! Я не могу оступиться, а если это произойдёт, то лучше пусть меня прикончат. Не хочу жить как он: с нелюбимой женщиной, терпеть её выходки, закрывать глаза на то, что в ней бесит, иметь кучу любовниц. Это не жизнь, а существование: без смысла и надежды на счастье. Унылое, никчёмное прожигание жизни…

— Стас, я уже несколько раз тебя звал. О чём задумался?

— О бренности нашего бытия, пап. — И сложив руки на груди, откинулся на спинку стула, устремив пронзительный взгляд на отца. — Не хочу жить как ты. Не смогу терпеть ненавистную женщину рядом с собой. Это понял ещё по браку с Катериной. Хочу приходить домой и чтобы там ждала любимая жена и дети… 

— Хорошо говоришь. Кто же так не хочет-то?

— Ты.

— Серьёзно? И с чего ты сделал такие выводы? Может, потому что я не бросил вас с матерью на произвол судьбы? А решил быть примерным отцом? Про хорошего мужа умолчу, ибо это не так.

— Если б ты хотел изменить, то изменил бы жизнь. И я сейчас, папа, говорю не о возвращении любимой женщины, а о твоей свободе. Ведь недаром Омар Хайям сказал: «Лучше быть одному, чем с кем попало».

—О-о-о, я смотрю, тебя на философию потянуло. Раньше ты не особо задавался вопросами бытия. Что сподвигло так пересмотреть жизненные позиции? А-а-а, я, кажется, знаю… Валерия!

— Я просил не трогать эту тему.

— А ты уверен, что она тебя простит? Я слышал, что у неё есть взрослый ребёнок. Раз есть ребёнок, то есть и папа, вряд ли это непорочное зачатие. Так вот сам и задумайся, а нужен ли ты ей.

— Я-то задумаюсь, а вот вам с матерью не советую лезть ни к ней, ни к ребёнку.

Встал, чтобы вызвать официанта и попросить счёт.

— Сынок, сядь, мы не закончили.

— Я закончил. Мне пора на работу.

— Хорошо. Продолжим в другой раз. Иди, если спешишь, всё оплачено.

— Спасибо за обед. До встречи.

После разговора с отцом вышел из ресторана взвинченный. Беседа не принесла нужного результата. Хоть и не я был её инициатором, но не такого итога ожидал. Возможно, я неправ, указывая отцу, как ему жить, но не понимаю, зачем рядом с собой терпеть человека, которого не переносишь? У него любовницы, у неё любовник, ради чего они сохраняют эту видимость семьи?! Кому она теперь-то нужна, эта ячейка их общества? Я вырос, детей у них больше нет. Единственное объяснение, что приходит в голову, это привычка и нежелание что-либо менять в своей жизни. Права Лера, нечего им делать рядом с нашим сыном с такими-то жизненными убеждениями.

Мои размышления прервала телефонная мелодия. Глянув на экран смартфона, выругался, не стесняясь в выборе слов, но ответил.

— Сергей Васильевич, добрый день.

— Добрый, Стас, добрый. А я тебе звонил на днях, ты, видно, занят был?

— Совершенно верно, работы непочатый край. Недавно только вернулся.

— Это хорошо, когда работа есть… Плохо, когда её нет, тогда и на хлебушек с икорочкой может не хватить.

— Вы сейчас к чему клоните, Сергей Васильевич?

— Да это так, мысли вслух.

Напрягся. Что ему надо? Зачем мне голову забивает своими «мыслями вслух»?

— У вас есть ко мне какие-то претензии? Я где-то перешёл вам дорогу и не понял? Так озвучьте, и мы всё мирно решим.

— Расслабься, Стас. Нам бы встретиться и обсудить больную тему. К работе это не имеет никакого отношения.

— Это какую же?

— Катерина.

— Она уже давно не моя тема. Да и особо ею и не была никогда. Но определенные проблемы с ней существуют.

— Вот и подъезжай давай завтра часам к девяти ко мне в офис. Поверь, это в твоих же интересах.

— Хорошо. Вы умеете убеждать, Сергей Васильевич.

— Жду. — И отключился.

Доехав до офиса, погрузился в работу с головой, чтобы не думать ни о сегодняшнем разговоре с отцом, ни о завтрашней встрече с Кремером.

Стук в дверь отвлёк от документов.

— Да.

Светлана открыла дверь кабинета и оповестила о приходе посетителя:

— Станислав Анатольевич, к вам Семёнов.

— Пусть заходит.

Буквально сразу за секретарём появился начальник службы безопасности. Жестом пригласил его присаживаться.

— Алексей Петрович, что случилось? Проблемы?

— Если честно, то пока не знаю.

Удивление отразилось на моём лице. Если уж Семёнов, профессионал своего дела, чего-то не знает, то это должно быть нечто неординарное. Но решил не лезть с вопросами, а подождать, что скажет он сам.

— Станислав Анатольевич, в пятницу вы попросили отвезти Екатерину Сергеевну…

— Были сложности с её доставкой?

Насторожился. Уж не поэтому ли мне звонил её отец?

— Нет. Она назвала адрес, вела себя спокойно. С этим проблем не было.

— Тогда что?

— Ей стало плохо. Ребятам пришлось поменять направление движения и доставить девушку в больницу. После оказания ей квалифицированной помощи позвонили мне. С вами связаться не получилось, были вне доступа сети. Светлана Алексеевна сказала, что на этих выходных просили не беспокоить вас. Связался с её родственниками, объяснив ситуацию.

— С кем из родственников связывались?

— С её отцом — Сергеем Васильевичем.

— Ясно, — хотя так и подумал сразу.

— Станислав Анатольевич, вы не переживайте. Я съездил в больницу, дождался её родителей и переговорил с ними, объяснив ситуацию её отцу. И лишь убедившись, что всё нормально, забрал ребят и уехал.

— Спасибо, Алексей Петрович, что ответственно подошли к моей просьбе.

— Это моя работа.

Мозг начал лихорадочно соображать. Интересно, чем мне обернётся Катино желание «трудоустроиться» и мой ей отказ? Но теперь хотя бы понятно нетерпение её отца поговорить со мной по душам и без свидетелей.

Мазнув взглядом по креслу, где сидел начальник отдела безопасности, только сейчас понял, что он не ушёл.

— Есть что-то ещё, что мне следует знать?

— Я просто озвучу вам информацию, которую получил от медиков, а вы сами определите её важность для себя. 

— Хорошо.

— Врач, который обследовал вашу бывшую жену при поступлении в больницу, назначил анализы крови. Я так понял, что и химико-токсикологический анализ в том числе был. Возможно, что они его берут всегда, возможно, его сделали исходя из её состояния, я не знаю, но по его результатам было установлено, что в крови присутствуют стимуляторы.

— Что за стимуляторы?

— К этой группе относят обычно: героин, амфетамин, метамфетамин.

— Твою ж мать!

— Я понимаю, что вы расстроены…

— Не-е-ет, Алексей Петрович, это вряд ли… — встал из-за стола и отошёл к окну. — Документы, подтверждающие это, есть?

— Нет. Я не родственник и не представитель органов власти, кто мне их даст. Это было сказано конфиденциально.

Повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Я хорошо знаю врача.

— Понятно. Ещё есть что-нибудь?

— Нет.

— Ладно. Спасибо. Можете быть свободны.

Он поднялся из кресла и направился к выходу.

— Алексей Петрович, — тихо окликнул его.

— Да?

— Надеюсь, вы понимаете, что эта информация не для разглашения?

— Естественно, Станислав Анатольевич. Об этом знаю только я, ребят предварительно отправил в машину.

— Благодарю.

Семёнов молча вышел, прикрыв за собой дверь. Я же набрал секретаря, чтобы отдать распоряжения о работе:

— Светлана, забери договора у меня и передай юристам. Я там пометки сделал, пусть смотрят. Вызови ко мне Иванова как можно скорее… И меня больше ни с кем не соединять, если только кто-то умер. И да… Свет, принеси, пожалуйста, кофе покрепче.

— Хорошо.

Голова раскалывалась. День начался с новостей, и судя по всему, заканчиваться они не планируют. Раздался стук в дверь.

— Войдите.

— Вызывал?

— Да. Проходи, Макар. Что у нас с анализами?

— Утром заходил, но тебя не было, а потом забегался.

— Не томи…

— В крови обнаружили…

— Стимуляторы?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Мир не без добрых людей.

— Понятно. «Обрадовали» уже, значит. Тогда зачем меня вызывал, если всё уже известно?

— Мне это озвучил не медик, хочу узнать более подробно от тебя.

— Если ты надеешься, что я тебе скажу что-то новое, то зря. В общем, смотри: стимуляторы — это наркотики, которые создают чувство бодрости, энергичности, уверенности и обостряют внимание. Группа наркотиков-стимуляторов включает в себя кокаин и амфетамины. Думаю, она их приняла незадолго до того, как явиться пред твои светлы очи.

— Не смешно.

— Стас, а я и не смеюсь. Это очень печально, что женщина пытается привлечь внимание к себе таким способом. Но ты должен также понимать, что метамфетамины используют не только наркоманы, но и врачи. Наряду с амфетаминами они применяются для лечения пациентов, страдающих от таких заболеваний, как гипотензия и нарколепсия. Может, врач ей назначил соответствующие препараты. Мы об этом не знаем. В качестве лекарств их принимают в виде таблеток, что, скорее всего, твоя жена…

— Бывшая жена, прошу не забывать. БЫВШАЯ!

— Хорошо, бывшая, если тебе от этого уточнения станет легче. Так вот, по поводу применения, как я сказал раньше: таблетки или инъекции внутривенно. Следов от уколов при осмотре я не обнаружил, так что остаются таблетки.

— А что, применив этот препарат, человек получает?

— Это средство оказывает мощное психостимулирующее воздействие на организм. Самое сильное воздействие наркотик оказывает на центральную нервную систему. Человек, хватаясь за амфетамин, желает получить себе следующие позитивные моменты: понижение сонливости и вялости, уверенность в собственных силах, оптимистичное и бодрое настроение, активизацию работоспособности, двигательных и речевых функций.

— А от чего ей могло стать плохо?

— Ей? Ты имеешь в виду Катерину?

— Естественно, Макар! Или ты наблюдаешь других наркоманок рядом со мной?

— Стас, это НАРКОТИК! От чего ей могло стать плохо? От наркотика, конечно.

— Но на что эта дрянь влияет в первую очередь?

— Если мы говорим о нелегальном применении, то есть о превышении дозы, то препарат негативно влияет и на работу сердечной деятельности, провоцируя мощную тахикардию, лихорадку и повышение артериального давления. Ей стало плохо?

— Да. В машине она почувствовала себя плохо. И ребятам, которых попросил отвезти её домой, пришлось изменить направление и поехать в больницу.

— Ясно. Сочувствую.

— Кому?

— Стас, тебе. Твои ребята везли её на твоей машине… Её отец ещё не звонил с желанием пообщаться?

— Звонил.

— Если вдруг что, то я могу подтвердить её состояние. Вот документы, кстати, из лаборатории.

— Спасибо, Макар. Если вдруг что, то, конечно, обращусь.

Распрощавшись с другом, сел в кресло и обхватил голову руками. Что же ты мне жить-то не даёшь, тварь? Посидел так ещё немного и, глянув на часы — пять вечера, решил закругляться. Голова была забита другими проблемами, работа не шла, даже кофе не лез. Надеюсь, Сергей Васильевич остался адекватным человеком и не попытается обвинить меня в том, что подкармливаю его дочурку вместо конфет к чаю наркотой…

В машине сообразил, что не могу приехать к ребёнку с пустыми руками. Припарковался возле большого торгового центра и позвонил Кириллу. Друг ответил не сразу.

— Кирилл, очень нужна твоя помощь. Что можно привезти в подарок ребёнку?

— Если ты о Максе, то затрудняюсь ответить.

— Ну а хотя бы что посоветовать-то можешь? Сейчас я возле торгового центра, может, игрушку какую-нибудь?

— Ты сейчас к нему едешь?

— Да.

— Пока до них доедешь по пробкам, будет уже часов семь-восемь, вряд ли вы пойдёте куда-нибудь гулять. Я бы лучше на твоём месте купил что-нибудь к чаю. Необычные сладости, например то, чего нет в Америке. Там и Валерия с вами может провести время.

— Можно подумать, я знаю, чего у них там нет.

— Понимаю, что конфеты — это уже давно не твоё, но у тебя появился ребёнок, прояви креативность, — засмеялся в трубку друг. — У нас шикарные кондитерские, заедешь и выберешь там.

— Да торт и конфеты я бы и так купил. Хотел просто что-то именно сыну привезти, небольшой презент, а что именно взять, не знаю.

— Ну так вот, когда узнаешь, что он любит, тогда и купишь ему именно ту вещь, которая не будет пылиться на полке, а доставит радость. Или, может быть, вы вместе поедете, и он выберет что захочет как подарок от отца.

— Слушай, я точно знаю, что он увлекается программированием и робототехникой, но я в этом ни черта не понимаю. Даже не знаю, где это продают.

— Вот поэтому и говорю, что только с ним. Максим большой парень, думаю, что ему от тебя нужно больше внимание, чем барахло. Тем более им ещё везти это надо будет как-то домой.

Последняя фраза очень сильно царапнула. Домой… Скоро они уже уедут, а мне толком и узнать их не получится. Что такое месяц для знакомства со своим ребёнком? Миг… Что такое месяц для завоевания любимой женщины? Мгновение…

— Понятно, спасибо, Кир, за совет.

— Не за что. Обращайся.

Кирилл, наверное, прав, пусть Максим сам выберет то, что ему придётся по душе. Вышел из машины и направился на поиски кондитерских. Вспомнил, что Светлана говорила, в этом центре находится какой-то «Бутик ручных сладостей», и её дети были в восторге от конфет. Решил поискать и посмотреть, что это за «бутик» такой, назовут же… Найти этот отдел не составило большого труда, и выбор был очень разнообразный. И что является несомненным плюсом, особенно если приходишь с ребятнёй, — это возможность попробовать абсолютно любые конфеты, представленные в этом магазине. Я пробовать не стал, взял всех понемногу. Закончив с выбором сладкого, направился в сторону выхода, когда, проходя мимо книжного отдела, на витрине заметил книгу Роберта Стивенсона «Остров сокровищ».

Несмотря на то что и с Кириллом всё обсудили, и сам умом понимал, что могу не угадать с подарком, но с одними конфетами тоже не хотелось появляться. Книга была великолепна: большая, с яркими иллюстрациями, множеством потайных вложений и объёмным дополнением о пиратах, кораблях, кладах, картах, а при условии, что в детстве я сам увлекался подобной литературой и буквально зачитал до дыр свой экземпляр, правда, не такой роскошный, то решил рискнуть. А вдруг, как говорится…

Закончив с покупками, сел в авто и набрал Дарью, чтобы уточнить адрес. Пока она мне объясняла, как лучше к ним проехать, на заднем фоне слышал голос Макса. Он непринуждённо разговаривал с кем-то и весело смеялся. А у меня непроизвольно возник вопрос: «А будет ли у меня с сыном так когда-нибудь?» Очень надеюсь, что смогу завоевать его доверие. Пускай не сразу, но спустя какое-то время… Кстати, о времени, с нашей последней встречи с Максимом оно пролетело так быстро, что глазом не успел моргнуть. Я даже не подумал, что ему скажу… Чёрт! Но и ждать, пока придёт здравая мысль, как рассказать неприглядную правду ребёнку, не было ни желания, ни сил, ни тем более времени.

Подъехал по указанному адресу, припарковался. Подхватил пакеты, торт и вышел из машины. В голове до сих пор вертелись Дашины слова о том, что всё готово и можно ужинать, но раз я еду к ним, то меня дождутся. Слышал, как трель звонка разнеслась по квартире, и буквально сразу мне открыли дверь. Макс стоял и смотрел на меня своими огромными глазами, в которых читалось нетерпение, радость и что-то ещё, что не смог определить с ходу, и улыбнулся.

— Проходите. — Отвернувшись, он крикнул: — Мама, крёстная, тут к нам пришли!

Из кухни показалась Даша и, потрепав мальчишку по голове, обратила своё внимание на меня:

— Какие люди в нашем скромном жилище! Филатов, ты чего так долго? Мы тут чуть слюной не захлебнулись тебя ждать.

— Пробки, — протянул ей пакеты и торт. — Возьми.

— Бог ты мой, какой шикарный подкуп! Я на эти сладости ручной лепки ходила и слюни пускала, но цена, мягко говоря, не способствует нормальному пищеварению. Ты давай проходи и быстренько мой руки. Макс тебе покажет, где ванная, а я пойду пока Лере помогу.

С сыном мы закончили все дела очень быстро и появились на кухне буквально через несколько минут. Всё это время Макс не проронил ни слова, только пристально буравил меня взглядом с лёгкой улыбкой на губах.

Синеглазка стояла возле плиты ко мне спиной, такая домашняя и уютная. Я внимательно рассматривал её. Волосы были собраны высоко в хвост, а одежда… Трикотажное домашнее платье подчёркивало каждый изгиб её шикарного тела. Так и хотелось подойти и обнять Валерию со спины, еле смог сдержать этот порыв.

И наконец-то повернув голову в мою сторону, она уточнила:

— Добрый вечер, Стас. Что будешь есть на ужин: борщ, плов? Могу пельмени отварить.

— Добрый. Мне без разницы, но точно ничего варить для меня отдельно не надо, что ты будешь, то и я.

— Стас, я на ужин ем обычно салат. Так что решай сам, чего бы ты хотел.

Тебе лучше не знать, девочка моя, о чём я сейчас думаю и что хочу… Но это точно не при детях и свидетелях, вслух же произнёс совсем другое:

— Давай борщ. Сто лет уже не ел нормально приготовленного борща.

Даша не смогла смолчать и вставила своё ценное замечание: 

— Бедолажечка ты наша! Как же так-то? Неужели для сливок общества борщ — это как для нас фуа-гра? Кстати, о печени, у нас есть неплохая печень трески — консервы, если вдруг что… И трюфели тоже имеются, производства «Красный Октябрь»…

— Даш, ты сама любезность сегодня.

— Стас, да я всегда такая. Мы просто редко видимся. Давайте уже садиться, и хватит тут глазками стрелять. Макс, тащи своего отца за стол, а то придётся всё в третий раз греть.

Усевшись, я оказался между Валерией и Максимом, спасибо Дарье. Она быстро подсуетилась, пока Лера была занята, и не оставила ей, собственно говоря, выбора, где сидеть. Если в начале ужина чувствовалось определённое напряжение, то к его завершению оно прошло. Завязалась непринуждённая беседа.

Семья, оказывается, это здорово! Когда можешь вот так тепло сидеть за столом, обмениваться новостями, шутить, по-доброму посмеиваться друг над другом. Я полностью расслабился. Честно, не ожидал, что можно получать такое удовольствие от приёма пищи в приятной компании.

— Ладно, мальчики, раз вы наелись, то идите и займитесь своими жутко важными делами. А мы пока со стола уберём и позже вас на чай позовём, — внесла предложение Даша.

Валерия же в течение всего ужина в основном молчала, но и напряжения от неё не исходило. Я обратил внимание, что она выглядит довольно уставшей, но лезть с вопросами не стал. Почувствовав, что мне на плечо легла детская ладошка, обернулся.

— Простите, а вы с нами пойдёте или тут останетесь? — уточнил Максим, при этом смотря с такой надеждой.

— Если вы с Сергеем не будете против моего присутствия, то я бы хотел пойти с вами.

— Здорово! Тогда идёмте, я вам кое-что покажу.

— Максим, можешь называть меня по имени, если тебе будет удобнее.

Он всё так же пристально смотрел на меня, но уже без улыбки.

— Хорошо, я подумаю.

Выйдя в коридор с ребёнком, я притормозил рядом с вешалкой, на которой висел пакет с книгой, и захватил его с собой. Наверное, Дарья его повесила сюда, когда увидела, что в нём. 

Максим молча стоял возле двери и ждал, когда я закончу. Комната, в которую направились, на поверку оказалась кабинетом. Я вошёл и замер, не зная, что делать дальше. Сергей расположился за столом с ноутбуком, ребёнок же подбежал к нему и что-то тихо начал объяснять, всё время косясь на меня.

— Станислав, проходи и располагайся. Я сейчас быстро закончу свои дела, и Макс продемонстрирует тебе нашу сегодняшнюю с ним работу.

— Можно просто Стас. Хорошо, конечно, я подожду.

Сел на ближайшее к столу кресло и беглым взглядом окинул, судя по всему, рабочее место Сергея. Кабинет оказался довольно большим и просторным, всё лаконично и удобно. На противоположной от стола стене большой книжный стеллаж, под завязку забитый литературой. У меня в квартире кабинет почти такой же. Пока я изучал окружающее пространство, ребёнок закончил разговор и переключился на меня, с интересом рассматривая. Я тоже не стал обделять его вниманием, улыбнулся и позвал к себе:

— Макс, иди сюда. Пока Сергей занят, мы можем немного пообщаться.

Он медленно подошёл и сел на соседнее кресло, расположенное напротив моего. Всё это он проделал молча, но не спуская с меня заинтересованного взгляда. Решил, что небольшой презент могу подарить и при Сергее. Достал книгу из пакета и протянул сыну, но он не спешил её брать в руки. Очень долго рассматривал обложку, а когда уже нервы мои были на пределе, спросил:

— Это мне?

— Да, тебе.

Чёрт! Не думал, что будет так не по себе. Теперь у меня возникли серьёзные опасения, что откажется принять или выкажет своё недовольство подарком. Раньше я не заморачивался, что дарить, всегда откупался деньгами… Но сейчас очень хотелось сделать приятное… Видно, ошибся… Не удался сюрприз.

— Максим, я понимаю, что ты, наверное, интересуешься совершенно другим. Твоя мама говорила об увлечениях программированием, робототехникой… Но если честно, то я в этом мало что понимаю… Не нравится книга, мы с тобой съездим, если захочешь, и купим всё, что надо. Ты сам выберешь.

Я, расстроенный и подавленный тем, что всё же не угадал, уже собрался убрать никому не нужный подарок в пакет, когда Максим схватил и крепко прижал книгу себе, даже не взглянув на меня.

— Спасибо, — едва слышно произнёс он и хлюпнул носом.

Я растерялся от стремительности его реакции.

— Макс? Посмотри на меня.

Он отрицательно покачал головой, не произнося ни звука, но взгляд так и не поднял. Мне пришлось сесть на корточки рядом с его креслом.

— Ребёнок, посмотри на меня. Что не так? Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — всё так же на грани слышимости был его ответ. Но буквально через мгновение он продолжил: — Я люблю пиратов, очень люблю. Спасибо вам большое.

У меня от сердца немного отлегло, надеюсь, что ребёнок мне сказал правду, а не в угоду условностям и манерам.

— Не за что… — И погладив сына по голове, продолжил: — Я в твоём возрасте очень любил читать, а истории про пиратов, приключения и сокровища были чуть ли не настольными книгами.

— Правда?

Я уже было собирался ответить ему, пошутив, но Максим поднял ко мне лицо и посмотрел. У него в глазах стояли слёзы… Никогда в жизни мне столько не пытались сказать взглядом… Слова застряли в глотке… Притянул сына к себе и как маленького, хотя какой же он большой, аккуратно гладил по голове, так и не подобрав нужных слов.

— Правда?

— Что правда, Макс?

— Ну, что вы любили тоже истории о пиратах.

— Конечно, у меня дома есть книга «Остров сокровищ», вся замученная и замызганная. Если придёшь ко мне, я тебе её обязательно покажу.

— Договорились. — Шмыгнув носом, Максим пошевелился, слегка отодвигаясь. — Если мама не будет против, то я бы посмотрел… Ну… Как вы живёте.

В груди разлилось тепло, а робкая улыбка сына подарила надежду на то, что, возможно, у нас ещё не всё потеряно.

— Пойдёмте, я вам покажу, чем мы сегодня занимались с дядей Серёжей.

Глянул в ту сторону, где сидел Сергей, но его там уже не было. Мы оказались в кабинете одни, и дверь к нам была закрыта. Я даже не понял, когда он успел уйти. Позволил сыну встать, отодвигаясь от него, и пошёл за ним к ноутбуку. Максим положил рядом с собой книгу, усевшись в кресло, открыл нужный ему документ и начал пояснять:

— Смотрите, это схема, которую мне помог сегодня сделать дядя Серёжа для конференции. Я планирую в ней участвовать в сентябре. Сейчас занимаюсь разработкой своего проекта, название ещё, правда, не очень звучит: «3D принтер для шоколада», но… — Оторвавшись от монитора, развернулся в мою сторону: — Ой, вам же, наверное, ничего не понятно и неинтересно…

— Мне всё, что касается тебя, очень интересно. Продолжай.

— Давайте я расскажу с самого начала, как пришёл в этот класс по программированию и моделированию.

— Расскажи.

И мой сын начал подробно и с большим энтузиазмом рассказывать, как он увлёкся этим направлением. Оказывается, что первым его привлёк к этому отец Валерии. Николай Сергеевич сам является программистом, и его круг общения очень обширен в этой сфере деятельности, включая и тех людей, которые занимаются созданием специальных платформ для образовательных учреждений с целью обучения программированию.

В душе надеясь, что внук пойдёт по его стопам, дед занимался с ним сначала сам дома, когда он был младше, делая из подручных материалов поделки. В игровой форме объяснял, что если сделать такую же модель из специальных модулей, её можно будет запрограммировать и она выполнит заложенные в неё человеком команды. А несколько лет назад один его близкий друг открыл нечто вроде школы для детей, основные направления которой были связаны с созданием роботов на разных базах и написанием к ним программ. Дед привёл туда Макса одним из первых, когда ему ещё не было шести лет. С тех пор он очень увлечён этим. А ещё он ходит иногда к маме на работу, она руководитель отдела веб-дизайна в одной крупной фирме, ему тоже это направление интересно, но не так, как собирать что-то своими руками. Хотя есть в дизайне направление, в котором ребёнок хотел бы себя попробовать — это гейм-дизайн, но курсы пока только с 12 лет. Сейчас же с ним платно занимается парень с маминой работы.

Смотрел на сына и восхищался. Наверное, начни он мне рассказывать, как космические корабли бороздят просторы галактики или про селекцию растений, да даже про инфузорию туфельку с таким же настроением, я слушал бы его точно так же с открытым ртом…

А Максим всё посвящал меня в тайны интернет-профессий с большим азартом и восторгом — глаза блестят, эмоции на лице такие живые и яркие, что я сам не заметил, как втянулся и увлёкся, задавая уточняющие вопросы по на первый взгляд непонятной, но такой интересной нише. Никогда не задумывался, как это устроено в плане работы программ, для таких работ у меня были соответствующие люди. Мне всегда это казалось жутко скучным и неинтересным до сих пор… Но Максимка смог реально увлечь меня. Я, конечно, не буду работать в данной области, но то, что обязательно постараюсь разобраться для нормального общения со своим ребёнком, уж точно. Мы бы, наверное, и дальше беседовали, нас отвлёк стук в дверь.

— Можно? — Валерия заглянула к нам, слегка приоткрыв дверь.

— Мамочка, проходи.

— Вы закончили? Я хотела вас на чай позвать. И… Стас, спасибо за конфеты, они восхитительны. Мы с Дашей не удержались и попробовали.

— Не стоит благодарить. Рад, что вам десерт понравился. Ну что, Максим, пойдём чай пить?

— Да.

Понимал, что после чая надо будет закругляться, но так не хотелось их покидать. Глянул на часы — десять вечера! Очешуеть! Я даже не заметил, как пролетело время. Провожать меня вышли Макс и Валерия, правда, она стояла поодаль.

— Спасибо, что пришли. И за подарок ваш огромное спасибо.

Я присел на корточки (хотел быть с ним на одном уровне) и обнял сына.

— Рад, что у нас вкусы совпадают в этом вопросе.

Говорил ребёнку, а сам пожирал Леру глазами. Она стояла, обхватив себя за плечи, прислонившись к стене, и смотрела на нас таким тоскливым взглядом, что у меня душа рвалась на части.

— А вы к нам ещё придёте?

— Да. Если вы не против, то я бы к вам каждый день приходил после работы. Можем даже обедать вместе.

Макс посмотрел на свою маму.

— Ма-а-ам?

— Если тебе это не в тягость и ребёнок за, то приходи. Единственное, мы завтра переезжаем…

— Куда?

— В коттедж. Так что приезжай туда.

— Хорошо, — вздохнул с облегчением.

Уже припарковавшись у своего дома, вспомнил о фотографиях на заднем сидении авто, которые забрал сегодня у Валерии. Взял их и поднялся в квартиру. Скинув пиджак на ближайший стул в коридоре, на кухне прихватил коньяк с фужером и расположился на полу в гостиной.

Фотографии… Сколько же их здесь? Вроде бы много, но на самом деле лишь крохи того, что мне доведётся узнать об их прошлой жизни. Вот тут Макс маленький в бандане и весь перемазанный чёрным песком. Перевернув фото обратной стороной, увидел надпись: «Любимой бабуле. Тенерифе. Лос-Гигантес. Максиму 4,5 года»… И таких фото с надписями, предназначенными не мне, было больше сотни. Майами… Нью-Йорк… Паттайя… Тенерифе… Майорка… Пекин… Шарм-эль-Шейх… И много других городов, стран. Разный возраст ребёнка, но неизменно вдвоём. Скорее всего, конечно, они с кем-то ездили, но фото не передавали всю картину, лишь маленькую крупицу того, что они хотели показать другим.

Я пил коньяк, курил и смотрел на разложенные передо мной снимки. Моменты их жизни, где меня не было и никогда уже не будет… 

Утром соскрёбся с кровати невыспавшийся. Кое-как привёл себя в порядок и злой как чёрт поехал на встречу с отцом Катерины.

Офис Сергея Васильевича находился на пятьдесят четвёртом этаже в одном из бизнес-центров «Москва-Сити» на Пресненской набережной. На встречу подъехал даже раньше, чем планировал, но выжидать положенное время не стал: раньше начнём — раньше закончим. В офисе меня встретила красивая кукла, называемая секретарём, с полным отсутствием интеллекта в глазах, но явно от этого не страдающая. Неужели и Кремер туда же? Или у них с моим отцом одна страсть на двоих?

— Доброе утро. А вы к кому?

— Доброе. Я к Сергею Васильевичу. Мне назначено.

— Как вас представить?

— Филатов Станислав Анатольевич.

— Минуточку. — И, встав из-за стола, сексуальной походкой направилась доложить о посетителе.

Давно я здесь не был: и девушка новая, и обстановка… Кстати, они хорошо друг с другом сочетаются. Респектабельно всё выглядит.

— Станислав Анатольевич, проходите. Вас ожидают.

— Благодарю.

Войдя в кабинет, не стал дожидаться приглашения, прошёл и сел в кресло напротив Кремера.

— Доброе утро, Сергей Васильевич. Вызывали?

— Как всегда, наглый и самоуверенный донельзя… Но мне нравится. Я сам таким был. Ирочка, сообрази-ка нам кофейку и организуй, чтобы нас никто не беспокоил.

— Хорошо, Сергей Васильевич. Что-нибудь ещё?

— Нет. — И когда за ней закрылась дверь, посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Ну?

— Что «ну»? Это вы меня пригласили на беседу, а не я напросился.

— Как тебе Ирочка?

— Никак. Не люблю резиновых кукол.

— Так в чём дело тогда? Катюша натуральная, чего неймётся тебе? Бери и пользуйся.

— Вы меня пригласили в офис для того, чтобы обсудить достоинства вашей дочери на фоне вашего же секретаря?

— Нет. Я жду кофе. Не хочу, чтобы нас отвлекали на самом интересном. Так что насчёт Катюши?

— А что насчёт неё? Я ещё при разводе озвучил к ней своё отношение. И наличие или отсутствие у неё силикона на моё решение ни тогда, ни сейчас никак не повлияло бы.

— Вот смотрю на тебя, Стас, и не могу понять, какую женщину тебе надо? У тебя их было столько, что Казанова тихо рыдает в углу от зависти. Ты, гадёныш, даже в вашу первую брачную ночь с Катюшей умудрился притащить двух проституток в номер.

— Ну, так вашей дочери нужен был муж, вы его получили… А верность я ей не обещал. Что же касается женщины… Ту, которую я выберу сам.

— Даже если родителям она не понравится?

— Не родителям же с ней жить, а мне. Сергей Васильевич, разговор у нас какой-то несерьёзный… Я никак в толк не могу взять, вы хотите обсудить, с кем я спал в то время, когда был женат на вашей дочери?

В этот момент появилась Ирина с кофе. Поставив чашки на стол, молча удалилась. Я смотрел всё это время, пока секретарша была в кабинете, на Сергея Васильевича. И стоило лишь закрыться двери, как он неуловимо изменился: взгляд стал жёстче, черты лица приобрели более хищное выражение, поза поменялась. Вот теперь я его узнаю. Такой сожрёт и не подавится, как говорит отец. Я, глядя на него, непроизвольно сам весь подобрался.

— Ну, пошутили, как говорится, и хватит. Пей кофе.

— Спасибо, но лучше воздержусь.

— Как хочешь, а я вот выпью.

Он долго и пристально смотрел на меня ухмыляясь и пил свой кофе, выдерживая паузу. Что же, не будем ему мешать, на меня и раньше особо не действовали такие приёмы, а уж сейчас и подавно.

— Хорош, засранец. Вот тебе бы я передал все бразды правления, когда пришло время. Может, ещё подумаешь? Катьке только намекни, на коленях приползёт и глаза на все твои похождения закроет… А если захочешь, то и рядом ляжет.

— Неужели вы настолько не любите свою дочь, что готовы её, как проститутку, под меня подложить?

— Стас, слова выбирай. Я — могу так сказать о ней… Ты — нет.

— Я всего лишь делаю выводы согласно вашему предложению.

— Хорошо, я тебя услышал. Это твой окончательный ответ?

— Я ещё восемь лет назад дал вам ответ на вопрос «Быть или не быть нам семьёй?». С тех пор ничего не поменялось.

Сергей Васильевич смотрел на меня, не отрывая взгляда.

— Я думаю, ты знаешь, что она сейчас в больнице.

— Да. Мои же люди её доставили в приёмный покой.

— И причину её попадания туда тоже?

— Наркотики.

— Ясно… То есть ты в курсе всего.

— Настолько, насколько может быть в нашей с ней ситуации… И если вы думаете, что это я…

— Стас, — резко перебил меня Кремер, — я похож идиота?

— Нет.

— Тогда какого, спрашивается… Ты думаешь, что я попытаюсь тебя обвинить в этом?

— Скажем так, Сергей Васильевич, я не исключаю такого развития событий. Ведь мне это было бы вроде как выгодно.

— Вот именно, что вроде как… Я тебя позвал не для того, чтобы повесить на тебя это. Во-первых, я тебе благодарен, что ты, даже несмотря на своё к ней отношение, выказал заботу о её безопасности… Она бы не доехала… Врач мне сказал, что её кое-как откачали. Проблемы с сердцем.

Немного расслабился после его высказывания, но то, что это была не основная новость, я понял.

— «Спасибо» вы могли сказать и по телефону… Что во-вторых?

— А во-вторых, Стас, я напряг людей и нашёл ту тварь, которая её снабжала наркотой. Не хочешь узнать, кто это?

— Меня это должно волновать?

Сергей Васильевич улыбнулся, хотя больше было похоже на оскал, и открыл верхний ящик стола, достав какие-то документы. Он протянул их мне. Занимательные фото… Поднял на него глаза.

— Какую реакцию на это вы от меня ждёте?

— Нигде не ёкнуло?

— Нет. А должно? — И полистав их, положил на стол.

— То есть тебе настолько плевать, что твой друг трахает твою бывшую жену…

— Ну жена-то, слава богу, бывшая. И там групповуха, если вы не заметили. Её вообще, судя по всему, по кругу пустили. Она невменяемая на фото. И да, мне настолько плевать, с кем она.

Резко наклонившись ко мне, нависнув над столом, Сергей Васильевич продолжил:

— Ну тогда задумайся над тем, кто тебе десять лет назад в пиво наркотики добавил.

А вот после этого я застыл… 

— Ой, да ладно тебе, Стас. Чё ты ломаешься как девочка. На, хлебани и поздравь малышку с днём рождения как следует. Она очень ждёт и хочет…

— Дэн, отвали. Я уже такси вызвал.

— Вот и загрузим тебя после феерической речи…

Руки непроизвольно сжались в кулаки… Шарыгов, твою мать! Я же тебе доверял…

— Вижу, осознал и проникся, — елейным голосом сказал Сергей Васильевич. — Если тебе плевать на неё, то за то, что он сделал с тобой, должно быть как минимум обидно.

— Ну, допустим… Что вы предлагаете?

— Вот это деловой разговор. Раз девка тебе не нужна, то тебя она больше не побеспокоит. Я её отправлю в Германию на лечение. Надоела мне её мышиная возня с любовью… Выдам там замуж, пусть рожает и воспитывает, мне нужен наследник моего состояния. Дочь дура, ей оставить ничего нельзя, всё спустит в унитаз. Вся в мать! Не доверяй воспитание детей идиоткам, печальные последствия, как видишь, в итоге.

— Что же вы эту недалёкую ко мне в фирму пытались засунуть?

— Я ей сказал, что не против её трудоустройства, а то, что она пойдёт к тебе… Кто ж знал-то? Мы не обсуждали её потенциальных работодателей.

— Ясно. Что от меня взамен хотите?

— Я знаю, что ты с ним работаешь. Мне нужно, чтобы ты разорвал с ним договорённости. Ты единственный крупный заказчик. Все остальные его контракты мелочь.

— Вы хотите его разорить?

— Не только, но тебя это не касается.

— Гарантии.

— Тебе моего слова мало?

— Я должен быть уверен, что её больше не увижу.

— Уже в среду она улетает с матерью. Можешь прийти попрощаться.

— Я это сделал ещё во время бракоразводного процесса. Не вижу смысла повторяться.

— Мой партнёр в Кёльне готов взять её в жёны. В конце недели их распишут. Пришлю тебе подарок — копию её свидетельства о браке.

— Хорошо. Я согласен.

— Тогда к пятнице он должен метать икру.

— Должен… Значит, будет.

Мы скрепили договорённость рукопожатием, и я молча вышел из кабинета. Интересное утро, однако…

…жизнь — это не прямая, ведущая вверх или вниз,

 а какая-то более сложная и неправильная:

 зигзаг, штопор, порой просто какие-то каракули.

 — А иногда ты добираешься до того момента 

в жизни, когда тебе казалось, что дальше только 

конец, а оказывается, что это новое начало.

Энн Тейлор

Стас

Направляясь на работу, прокручивал недавний разговор с Сергеем Васильевичем. И чем больше я об этом размышлял, тем сильнее убеждался в его правоте — это Денис… Ведь на него я тогда даже не подумал. Столько всего свалилось одномоментно после его «шутки», что было не до выяснения, кто прав, а кто виноват. Позже, конечно, вспоминал об этом, но списал на случайность, а выходит, что нет… Только зачем ему это было нужно?

Войдя в свою приёмную, я застал Светлану за разговором по телефону:

— …Минуточку подождите, сейчас посмотрю его расписание встреч…

Заметив моё появление, она подозвала меня кивком головы, протянув клочок бумаги, где было написано: «Звонит ваша мама! Восьмой раз! Что мне ей сказать?». Взглянув на записку, протянул руку к телефонной трубке.

— Да, Светлана Ильинична, я вас внимательно слушаю.

— Стас, что за шутки?! Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Да мало того, что не отвечаешь, так ещё и не перезваниваешь.

— Ты только из-за этого достаёшь моего секретаря всё утро? Из-за неотвеченных звонков?

— Что значит «достаю»? Я все выходные пыталась с тобой связаться! Но некоторые личности считают свою мать пустым местом!

— Если ты закончила, то я пойду работать. 

— Стас! Я знаю, что тебя искал отец Катеньки. Ты представляешь, девочка в больницу попала! Надо съездить, узнать…

— Вот и займись этим. Меня-то зачем к этому привлекать?

— ТЫ ЕЁ БЫВШИЙ МУЖ!

— Ты сама ответила на свой вопрос. Я — БЫВШИЙ. Пусть о ней теперешний заботится.

— Я не могла воспитать такое бесчувственное бревно! Как ты можешь так говорить?

— Конечно не могла. Ты к моему воспитанию вообще непричастна. Что же касается твоей любимой Катерины, то всё с ней будет нормально: муж найдётся, ноги выпрямятся, мозги купятся. Не всё и сразу, но надежду терять не будем. А теперь займись чем-нибудь полезным для общества, но без меня. 

И положил трубку, оборвав тираду матери на полуслове, даже не вслушиваясь, что она пыталась донести. Светлана молча смотрела, держа какие-то документы в руках.

— Станислав Анатольевич, вы сейчас свободны? Есть несколько договоров на ознакомление и счета на подпись.

— Да, пошли. — И направился в свой кабинет.

— Вам звонил Гомель, — начала секретарь, заходя следом за мной.

— Что-то передал на словах или он перезвонит?

— Нет, передал. Это касательно вашего пятничного разговора. Сказал, что всё прошло как по маслу.

— Замечательно.

Просмотрев и подписав принесённые документы, вернул их секретарю.

— Светлана, что у нас есть на «Интерком»?

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что у тебя есть «чёрные папочки» на каждую сотрудничающую с нами фирму. Мне надо всё на фирму Шарыгова.

— Хорошо. За какой период мне искать его ошибки?

— Начиная с прошлой жизни.

— Кхм… Сроки?

— Вчера.

Было видно, что девушка удивлена, ведь она прекрасно осведомлена о нашей дружбе, так как часто видела его со мной вместе. Вернее, дружили раньше, но пока это знать никому не обязательно. 

— Я постараюсь, конечно, но…

— Светлана Алексеевна, мне не надо стараться, мне это жизненно необходимо. Понимаешь? Так что сделай всё в лучшем виде.

— Да, Станислав Анатольевич. Что-нибудь ещё?

— Если можно — кофе и перекусить, а то позавтракать не успел.

— Хорошо.

И вспомнив, что хотел ещё, в дверях окликнул её:

— Свет, спасибо за наводку.

— Какую наводку? — удивлённо переспросила она.

— Конфетную. Оценил, и не только я.

— А-а-а, вы об этом. Да не за что. — И вышла, закрыв тихо дверь.

Углубившись в работу, даже не заметил, как пролетел день. К пяти вечера у меня на столе было полное «досье» на фирму Шарыгова. Полистал… Посмотрел… М-да… Что же ты так халатно относишься к своим обязанностям и договорённостям, друг? Подольская стояла тенью и не мешала мне знакомиться с документами.

— Света, вызови ко мне Крамора.

— Он уже ожидает в приёмной.

Удивлённо посмотрел на неё.

— Я предположила, раз вы ищете компромат на «Интерком», то после ознакомления с бумагами наверняка захотите пообщаться с юристом. Простите, если превысила… 

— Ты чудо! — перебил её, недослушав. — Имей в виду, что если надумаешь уходить от меня, то крепостное право у нас в организации никто не отменял.

— Спасибо, учту.

С юристом обговорили, что надо сделать, и сроки. А вот теперь можно и Денису позвонить.

— О-о-о, какие люди! — тут же ответил он. — Стас, ты просто так звонишь или по делу?

— По делу, Дэн. По делу… Завтра жду тебя в четыре часа у себя в офисе.

— Что за барские замашки, Стас? Случилось что-то? Расскажи.

— Это не телефонный разговор. Приедешь и всё завтра сам узнаешь. Нет… Тогда не обессудь.

— Ты мне угрожаешь?

— Боже упаси, я тебя пока только приглашаю.

— Хорошо. Буду. — И отключился не прощаясь.

Тяжело вздохнул. Завтра, судя по всему, будет непростой разговор, но все имеют право на последнее слово… Надеюсь, ему есть что мне сказать…

Глянул на стрелки часов, рабочий день подходил к концу, и я улыбнулся. Сейчас наступает самое приятное время: поездка к сыну и Валерии. Надо только уточнить, где они находятся.

На мой звонок Лера ответила практически сразу.

— Да.

— Лера, привет. Это я. Вы сейчас где?

— В коттедже. Стас, но мы в данный момент собираемся ехать в магазин, так что сегодня, наверное, не получится встретиться.

— Вас Дарья везёт?

— Нет. На такси.

— Я еду. Ждите.

— Стас, не стоит. У тебя наверняка есть свои дела и…

— Я еду. — И отключился, чтобы не вступать с ней в полемику.

Доехал до них довольно быстро. На улице меня ждал Макс, по крайней мере, я в глубине души очень надеялся, что меня. Паркуясь возле дома, я заметил его улыбку.

— Привет.

— Здравствуйте, а мама сейчас выйдет. Вернулась, забыла кое-что дома.

— Ясно. Ну, садись тогда в машину. Подождём.

Валерия появилась через несколько минут и присоединилась к нам.

— Куда едем? — уточнил я.

— Нам надо купить продукты. Ты местный, так что решай сам куда.

— Ок. А почему вы от Даши съехали?

— Завтра приезжает мой отец с женой. Чтобы никого не стеснять при пустующем доме, решили перебраться сюда.

— Понятно. Тогда поехали.

В магазине было очень людно. Я даже не предполагал, что тут может быть такое количество народа. Сам давно уже не занимаюсь такими мелочами, спасибо интернету и домработнице. Она сама и заказывает, и разбирает, когда доставляют домой, и готовит тоже. Всегда считал, что покупка продуктов — это ужасно нудное занятие… Сейчас же что-то неуловимо изменилось. Причём сам себе не могу дать чёткого определения, почему я получаю колоссальное удовольствие, просто толкая тележку и наблюдая за Лерой с Максом: как они разговаривают между собой, улыбаются, иногда уточняя что-то у меня. Я же просто кайфовал в эти моменты, купаясь в их внимании. 

Единственный инцидент, который меня напряг — это небольшой спор перед кассой. Вернее даже не спор, а недоразумение, что ли… Если со мной женщина, то я всегда плачу, и неважно, что она берёт. Это непреложное правило соблюдалось мной неукоснительно. Поэтому даже мысли не возникло, что Валерия сама будет рассчитываться. Раньше никто не отказывался, ну, до сих пор, по крайней мере. Все девушки принимали это как должное и само собой разумеющееся, а тут…

— Лера, можете пойти посмотреть с Максом, что тут есть интересного. Может, что присмотрите себе. Я рассчитаюсь, отнесу всё в машину и найду вас, — предложил им, глядя, как она выставляет продукты на кассу.

Валерия меня одарила таким взглядом, как будто я сказал что-то неприличное.

— Филатов, продукты нужны нам. Я в состоянии сама оплатить такие покупки.

— Лера, ты не понимаешь, я как мужчина буду чувствовать себя некомфортно. В конце концов, я должен…

— Стас, кому должен, с тем и разбирайся. У меня ты ничего не занимал.

— Милая, не ущемляй моё мужское достоинство.

— Дорогой, — в тон мне ответила Валерия, — а ты не пихай его куда ни попадя, и всё с ним тогда будет в полном порядке. И на будущее давай договоримся, я нисколько не сомневаюсь в твоей платёжеспособности, но за себя я всегда плачу сама. Исключением из правила может быть только мой муж. Но так как такого мифического существа в моей жизни нет, то возвращаемся к основному правилу. Если хочешь купить что-то ребёнку — пожалуйста. Он твой сын, ты имеешь право. Нет — мы переживём. Я достаточно хорошо зарабатываю, чтобы самой полностью обеспечить нас с Максом.

Я даже немного растерялся от такого ответа. Никто меня так далеко ещё не посылал. Чувствовал себя не в своей тарелке, но дальше спорить не стал, чтобы не привлекать к нам внимания.

— Надеюсь, пакеты-то мне можно будет отнести? — подойдя сзади вплотную к Синеглазке, прошептал на ушко.

Почувствовал, как она напряглась и резко выдохнула. А я, чтобы хоть как-то компенсировать себе ущемление, совершенно случайно положил руку ей чуть пониже спины и слегка сдавил ягодицу… В ответ получил убийственный взгляд и яростное шипение:

— Филатов, ты что творишь?

— Пытаюсь тебя успокоить.

— Лапая меня за задницу прилюдно? Руки убрал…

— Как скажешь, дорогая, — подхватил пакеты, которые были уже собраны, дожидаясь остальных покупок.

До машины шли молча. Понимал, что перегнул палку. Чёрт! Но как же приятно чувствовать любимую женщину рядом. Максим первым сел в машину, а я, воспользовавшись тем, что мы вроде как одни, обратился к ней:

— Извини, не хотел тебя обидеть. Просто…

— Просто ты самоуверенная скотинка, Стас. Если думаешь, что ведя себя таким вот образом, сможешь расположить меня к себе, то ты ошибаешься. Я не знаю, как ты обычно ведёшь себя с другими женщинами, мне это абсолютно неинтересно, но со мной держи свои руки при себе. Надеюсь, понятно?

— Более чем.

Сев в машину, чувствовал напряжение, исходившее от Валерии.

— Что теперь? Куда дальше?

— Домой, — холодно ответила Синеглазка.

— Может, заедем в ресторанчик по пути к вашему дому? Поужинаем?

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Ма-а-ам, давай съездим, а? Пожа-а-алуйста. У нас всё равно ничего готового нет, а я кушать уже хочу.

Лера глянула на сына, избегая при этом смотреть на меня.

— Милый, ты правда хочешь в ресторан? Ты же их терпеть не можешь.

— Ну, так в здешних ресторанах я ещё не был.

Лера лишь усмехнулась, глядя в честные глаза сына.

— Манипулятор.

А мне дико не хотелось их отпускать, да ещё и на такой ноте.

— Лера, обещаю вести себя идеально. Прошу, не отказывайся.

Она довольно долго молчала, смотря то на меня, то на сына, но сдалась на милость победителей.

— Хорошо.

Ресторан действительно был небольшим, очень тихим и уютным, можно сказать, почти семейным. Но это никак не сказывалось на качестве их блюд. Они были выше всяких похвал и на любой вкус, приятным бонусом являлась живая музыка.

Сделав заказ, Валерия отлучилась ненадолго, оставив нас с сыном за столом одних.

— Чем вы сегодня занимались?

— Днём мы с мамой собирали вещи. Вечером крёстная с дядей Серёжей помогали нам переехать. Вот и всё. А вы?

— А я весь день работал. Как освободился, так сразу к вам.

— Понятно.

— А почему ты не любишь рестораны?

Максимка сморщился, но всё же нехотя пояснил:

— Не то чтобы не люблю, но мы ходим в них почти всегда с Майклом. А мне не очень нравится…

В этот момент зазвонил телефон, забытый Лерой на столе, прервав наш разговор. Сын достал его и, увидев, кто звонит, нажал на отбой. Я был слегка удивлён таким поведением мальчика.

— Максим, тебе не кажется, что так делать некорректно?

— Позже перезвонит, — буркнул ребёнок.

— Макс, а кто звонил-то?

— Майкл.

— Он тебя чем-то обидел?

— Нет.

— Тогда почему ты так негативно к нему относишься?

— Неважно. — И отключив звук, положил телефон в сумку Валерии.

В дальнейшем ужин прошёл без сюрпризов и звонков. Разговор за столом шёл плавно и неспешно. Мы шутили и смеялись. Макс болтал не замолкая, рассказывая забавные школьные истории. Лера успокоилась и расслабилась. Заиграла очень красивая медленная мелодия. Так захотелось обнять и притянуть девушку к себе, насладиться её умопомрачительным ароматом, что, не задумываясь, подал ей руку и предложил:

— Потанцуем?

Валерия улыбнулась, вертя в руках стакан с соком.

— Лер, это просто танец.

Поставив свой напиток на стол, она всё же вложила свою ладошку.

— Ну, пошли, раз это просто танец… Максим, ты…

— Мамуль, вы идите, сейчас десерт должны принести.

На танцполе прижал её настолько близко, насколько позволяли приличия, прекрасно помня о своём сегодняшнем косяке.

— Ты хотел о чём-то поговорить наедине? — спросила она.

— Поговорить — нет, побыть рядом с тобой — да… Спасибо, что не отказалась от совместного ужина.

Приятная мелодия. Шикарная женщина в объятиях. Я кайфовал от происходящего. И впервые за день полностью расслабился, нежно поцеловал мою девочку в висок и уткнулся в макушку, делая глубокий вдох… Лера, видно поддавшись моменту, позволила мне всё это, уткнувшись в мою ключицу носом, отчего у меня побежали мурашки по спине… Жаль, что мелодия так быстро закончилась.

В ресторане мы пробыли ещё немного, дожидаясь, когда наш ребёнок доест свой десерт, потом направились домой. К ним. Чёрт… Как бы я хотел сейчас отвезти их к себе домой… Чтобы моя холостяцкая квартира стала нашим домом…

Валерия

Пока ехали в машине к нашему нынешнему дому, Стас пытался завязать беседу: с Максимкой у него это получилось, я же просто отделывалась односложными ответами и от меня в конце концов отстали.

Как быстро, однако, поменялась наша жизнь за каких-то несколько недель. И как к этому относиться, я пока не знаю. С одной стороны, конечно, рада, что с сыном у них положительный сдвиг и Стас его принял. С другой стороны, несмотря на весь позитивный настрой в их отношениях, меня беспокоит ребёнок. Он пытается скрыть что-то, и это что-то его явно беспокоит. Вчера полночи разглядывал книгу, которую ему подарил отец, кое-как загнала его в кровать, утром, соответственно, еле разбудила.

Сегодня слышала, как он звонил деду в Канаду и о чём-то с ним секретничал, не смог дождаться его приезда сюда. Надеюсь, что приехав, папа всё прояснит. Максим улыбается мне, светясь, как новогодняя гирлянда, и грустит, когда думает, что я на него не смотрю. При этом на мои прямые вопросы о том, что его беспокоит, отвечает, что всё хорошо. Но я-то вижу, что всё далеко не так радужно, как Максим пытается мне показать. Давить не хочется, но, судя по всему, придётся, а то неизвестно ещё, к чему это приведёт в итоге.

Стас… Это ещё одна моя головная боль. Я уже почти внутренне смирилась со своей дурацкой, неправильной реакцией на него, как выяснилось, не прошедшей за столько лет, но как же неприятно осознавать то, что я такая слабохарактерная. Стоит ему лишь усилить напор, и всё, лапки свешу, сдавшись на милость победителя. М-да… Ведь логичнее было бы после его выверта в магазине послать далеко и надолго в пешее… кхм… путешествие, а не млеть в его объятиях во время танца. Ан нет! Видно, мы лёгких путей не ищем… А стоило бы хоть разок попробовать, Валерия Николаевна, вдруг бы и получилось что-то приличное…

Его полунамёки, нежные прикосновения, страстные взгляды обещают многое, но это абсолютно не относится к стабильности и уверенности в завтрашнем дне… Не думала, что мне будет так сложно правильно расставить знаки препинания в предложениях, которые диктует жизнь, например таких: «Простить нельзя послать». И чёрт его знает, как оно правильно и лучше будет потом.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы доехали. Припарковавшись, Стас помог нам занести все пакеты с продуктами в дом. Максим, оставив нас вдвоём на кухне, убежал за чем-то к себе в комнату. Я решила воспользоваться минуткой и поговорить со Стасом без свидетелей:

— Спасибо, что помог.

— Не говори глупости, я ничего и не сделал. Мне было приятно провести с вами время. Может, завтра пообедаем вместе?

— Нет. Завтра приезжает отец. Да и дел много. Так что нам с Максом будет не до гостей.

И заметила, как он поменялся в лице после слова «гостей»… Не хотела его обидеть, но получилось так, как получилось. Да и мой отец будет не очень рад его присутствию.

— Я тебя услышал… Тогда когда вы планируете принимать гостей в моём лице?

— Станислав Анатольевич, не переживайте, мы непременно оповестим вас об этом событии в письменном виде.

— Лера…

— Ну что Лера-то? Я прекрасно понимаю, тебе не очень приятно слышать о том, что ты гость в наших жизнях, ну а как тебя назвать по-другому?

— Я его отец и…

— Так это никто и не оспаривает. Разве отец не может быть гостем? В нашей с тобой ситуации ты практически папа выходного дня.

— А если я не хочу быть папой выходного дня?

— А кем хочешь?

Он пригвоздил меня к полу тяжёлым буравящим взглядом.

— Я бы не отказался от…

— Ма-ам, тебе деда звонит. — Ворвавшись в кухню, сын замер с телефоном у входа, глядя на нас.

Подошла, забрала свой iPhone у ребёнка и направилась на веранду. И только оказавшись там, нажала на ответ.

— Да, пап?

— Милая, мы уже выезжаем. Будем завтра вечером. Скину тебе номер рейса и время прилёта СМС. Встретишь или нам не ждать, а сразу брать такси?

— Конечно встречу, какие вопросы.

— Хорошо, тогда, если вдруг задержишься, мы дождёмся… У вас всё в порядке?

— Да, а что?

— Да нет, ничего. Просто интересуюсь. Ладно, давай, уже за нами подъехали. До завтра.

— Целую. — И отключилась.

В кухне ждала идеалистическая картина, мальчики раскладывали продукты по полкам. Надеюсь, я завтра смогу их найти в нужных, а главное, привычных местах. Ребёнок первым среагировал на моё появление.

— А мы тебе немного помочь решили. Ты рада?

— Очень.

— Мамуль?

— Мм-м…

— А ты не против, если я завтра пообедаю не с тобой?

Вот после этого вопроса уставилась на Стаса.

— Я предложил Максиму вместе провести обед, если ты, конечно, будешь не против. Заберу и привезу сам.

— Хорошо. — Сложив руки на груди и опершись о стол, продолжила: — Но в три часа сын должен быть дома, нам потом в аэропорт ехать.

— Как скажешь, в три он будет у тебя. Вас отвезти?

— Нет, мы закажем такси.

Проводить Стаса вызвался Макс, я препятствовать не стала. Дальнейший вечер прошёл в домашних хлопотах. Уже перед сном взяла телефон. Одно непрочитанное СМС: «Мы не закончили разговор…» Мне всё же придётся до отъезда из России расставить приоритеты и запятые в своей жизни, но я подумаю об этом завтра. И улыбнулась, вспоминая Маргарет Митчелл и её «Унесённые ветром»… Надо бы перечитать.

Расслабилась и почти уснула, когда краем сознания уловила тихий стук в дверь моей комнаты.

— Да.

— Мам, ты ещё не спишь? — в дверную щель просунулась взъерошенная голова сына.

— Уже нет, проходи. А ты почему не спишь? Поздно ведь уже, — села на постели.

— Не спится… Можно я с тобой полежу?

— Ложись, — предложила Максимке, отодвигая для него одеяло.

Сын юркнул ко мне в кровать и прижался, крепко обняв. Так мы и лежали некоторое время. Всегда любила эти мгновения нашего единения. Под покровом ночи он принадлежал только мне и никому больше. В такие минуты у меня собственнические инстинкты зашкаливали…

— Родной, расскажи, что тебя беспокоит? Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

— Ладно… — Он замолчал, сев на кровати, виновато пряча от меня взгляд. — Мам, прости меня, пожалуйста.

Даже немного растерялась от такого начала.

— За что?

— Я сегодня сбросил звонок Майкла, когда мы вечером ужинать собрались… — так же не поднимая на меня глаз, пробубнил себе под нос сын. — А потом ещё и звук отключил.

— Замечательно. И зачем ты это сделал?

— Не хотел, чтобы он нам мешал.

— И чем он тебе мог помешать? Вернее, даже не он, а его звонок. Мм-м?

— Извини, — едва слышно выдохнул Максим. — Но ты так не хотела ехать в ресторан, и я побоялся, что передумаешь после этого разговора и нам придётся уехать… А ещё… Вдруг больше такой возможности не будет поужинать с вами вместе… Вот так… ну… и вот…

— Понятно, — притянула сына к себе и погладила. — Ты по этой причине десерт чуть ли не час жевал?

— Да.

— Максим, раньше таких эксцессов у нас с тобой не было, и давай договоримся, что больше и не будет. Не расстраивай меня, хорошо?

Получив от него утвердительный кивок, задала интересующий меня вопрос:

— Что тебя беспокоит?

— Мам, как ты думаешь, я ему правда нравлюсь или он что-то от меня хочет получить?

— Э-э-э, с чего ты так решил?

— Просто Адам рассказывал, что когда его отец ругается с матерью и она его выгоняет из дома, то он всегда подкидывает сыну денег, чтобы тот помог ему. Поплакался матери, как сильно скучает по нему, а ещё… Ну, чтобы приглядывал и рассказывал ему, кто к ней приходит.

Мягко говоря, после этого я была в ступоре, раньше считала семью Адама нормальной. Хотя мне ли судить о нормальности.

— И ты думаешь, что тебя отец пытается подкупить книжкой?

— Нет, не книжкой. Он предлагал мне поехать и купить всё, что я захочу.

— В обмен на что-то?

— Да вроде про обмен он ничего не говорил.

— Ладно. А что он может у тебя попросить?

— Вас помирить.

И такой честный взгляд выдал, что я не выдержала и расхохоталась. Боже! Что у дитятки моего в голове творится? Надо тщательнее следить за его общением. Только придумать бы ещё, как это сделать!

— Милый, успокойся. Стас тебя об этом не попросит.

— Почему? Ты же ему нравишься.

— Ну, потому что так поступать нехорошо.

— А он всегда поступает хорошо?

Надо же было мне ляпнуть такое…

— Нет, не всегда, но…

И мы замолчали, каждый думая о своём.

— Мамуль, ты правда не обидишься, если я пообедаю завтра с ним?

— Нет.

— Вдруг он расскажет мне что-то интересное.

— Не забивай себе голову всякой ерундой. И давай спать уже.

— Спокойной ночи.

Поцеловав меня в щёку, Максимка убежал к себе в комнату, а я после этого полночи уснуть не могла. Сначала написала Майклу СМС с извинениями, что не ответила, так как была занята. А потом размышляла обо всём случившемся…

Полседьмого утра меня разбудил телефонный звонок.

— Да, — сонным голосом ответила, даже не посмотрев на экран телефона, чтобы узнать, кто звонит.

— Привет, детка.

Остатки сна как рукой сняло.

— Майкл, с тобой всё в порядке?

— А что у меня может быть не в порядке? Дай подумать… А-а-а, точно, ты же меня бро-о-осила. Вот что у меня случилось — любимая женщина меня отшила ради мудака!

— Ты что, пьян? — пропустила мимо ушей эпитет, которым он наградил Стаса, чтобы не усугублять ситуацию, и, сев на кровати, я подпёрла голову рукой.

Майкл не пил, вернее не так, он очень редко употреблял алкоголь, так как быстро пьянел, а потом долго болел и выходил из этого состояния.

— Нет… — заплетающимся языком он попытался меня убедить в обратном, но сам понял, что это плохо получилось. — Ну-у-у, может, совсем чуть-чуть.

— Понятно…

— И что тебе понятно? Я отмечал с друзьями начало своей свободной жизни и… — Дальше я услышала грохот в трубке и мат, его сопровождающий.

— Майкл, ты жив?

— Да, малыш, я тут… И да, жив… — Далее последовал тяжёлый вздох, прежде чем Майкл продолжил: — Я даже проститутку снял и… И не смог… С ней не смог… Чувствую себя полным ничтожеством.

— Зачем ты…

— Рассказываю тебе? Хочу, чтобы ты знала, Лера, я не могу без тебя. Мне плохо…

— Может, просто пить меньше надо?

— Злая ты! Я ей душу на изман… изан… Чёрт! Выворачиваю, короче, а она…

Я замолчала, не зная, что ответить ему на это, не испортив окончательно и без того непростые отношения между нами.

— Зачем ты так напился? Как ты завтра на работу-то пойдёшь?

— Тебя только это волнует?

— Нет, не только… Но в данный момент меня беспокоит твоё состояние. Ты не чужой мне человек. Я очень тепло к тебе отношусь, как к другу…

Горький смех прервал меня на полуслове.

— Как к другу? Даже когда мы занимались любовью, ты тоже испытывала ко мне дружеские чувства? А-а-а, прости, тогда я просто не знал, что так ты выражаешь своё дружеское участие…

— Не надо, пожалуйста, не порти то хорошее, что у нас было.

— Было? Может, будет ещё?

— Нет, Майкл, уже нет… По крайней мере, не в том контексте, в котором хочешь ты. — Поднявшись с кровати, подошла к окну и отдёрнула тяжёлые портьеры, устремив свой взгляд вдаль.

— Ты одна?

— Что?

— Я спросил: ты этой ночью была одна?

— Не думаю, что ты имеешь право…

— Чёрт! Просто ответь мне: ДА или НЕТ! Неужели так сложно?

— Да. Одна… Стало легче?

— Намного… Спасибо. — И я расслышала вздох облегчения.

— Майкл, ложись спать, у вас уже почти полночь.

— А если я приеду?

— Зачем? Разве мы не всё выяснили?

— Для меня не всё.

— Подумай, у тебя работа, пациенты, плановые операции, лекции. Не стоит этого делать. Если ещё будет желание, то когда я приеду, ты мне всё выскажешь.

— Если ты не против, то я сам решу, стоит или нет мне приезжать.

— Тогда зачем спрашиваешь моё мнение на этот счёт?

— Надеялся услышать радость в твоём голосе и приглашение.

— Услышал?

— Нет…

— Неправда, я очень рада тебя слышать.

— Но видеть не хочешь.

— То, что я сейчас хочу, так это закончить дела и вернуться…

— Ко мне?

— Нет… — протяжно выдохнула. — Домой.

Мы замолчали. Оба прекрасно понимая, что разговор опять пошёл не в ту сторону, причём не первый уже раз. Майкл не хотел принимать моего решения, я же больше не шла на попятную. Мне хотелось быть его другом, он же видел себя рядом со мной совершенно в другом качестве… Угол, в который мы себя загнали, так как не смогли донести друг до друга весомые доводы, объясняющие наши решения, это тупик… И выхода я не вижу.

— Малыш, я люблю тебя и очень хочу увидеть… Так что… В ближайшее время буду, жди.

И отключился. А я смотрела на потухший экран телефона и не знала, что делать. Вчерашний разговор со Стасом о том, в каком статусе он хочет видеть себя рядом с нами… Возможный приезд Майкла. Есть, конечно, надежда на то, что проспавшись, он придёт в норму, но… Очень надеюсь, что сын будет самым адекватным из всей этой троицы. Плюнув на всё, пошла в душ. Будь что будет.

До обеда день пролетел очень быстро. Максимка занимался своими делами, с кем-то разговаривал, что-то делал, при этом незримо находясь рядом, и помогал, если мне требовалась эта самая помощь.

Закрутившись в домашних хлопотах, я даже не сразу заметила, что Стас появился на кухне. И наверное, если бы он меня не окликнул, так бы и пребывала в состоянии задумчивости, медленно нарезая окрошку. Он стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, с букетом лилий и конфетами. Обратил же внимание в прошлый раз, что эти конфеты мне понравились больше всех.

— Привет.

— Здравствуй.

— Я так понимаю, что на обед тебя с нами в ресторанчик вытянуть мы не сможем? — улыбнулся, протягивая мне цветы и конфеты.

— Спасибо. Нет, обедать с вами не пойду, — ответила на вопрос и, забрав цветы у Стаса, пошла за вазой, на ходу бросая: — А конфеты положи на стол, пожалуйста.

Решив вопрос с цветами, я вернулась к своему прерванному занятию.

— Не знаю, стоит тебе предлагать или нет, вы вроде как в ресторан идёте.

— А ты предложи и узнаешь.

Стас отодвинул стул и сел, вольготно устроившись на нём, не отрывая при этом от меня пристального взгляда.

— Сегодня испекла курники, будешь?

— Не откажусь.

— Тогда возьми, пожалуйста, сам вон под тем полотенцем. Минут десять назад только достала из духовки. Так что имей в виду, они горячие. Чай если нужен, наливай. Кстати, а где ребёнок?

— Встретил меня, проводил к тебе и убежал, попросил дать ему минут пять, чтобы завершить свои дела.

Я промолчала, лишь кивнув на это, наблюдая, как он самостоятельно хозяйничает на кухне. Но самое удивительное, что Стас не смотрелся здесь чужеродно… Вот он насыпал растворимый кофе в кружку, налил кипяток, взял блюдце, положив на него курник, и уселся опять напротив меня, с аппетитом жуя пирог. При этом всё так органично и естественно, словно он каждый день тут бывает.

— Мм-м, очень вкусно. Спасибо, а то я сегодня не завтракал, голодный как волк.

В этот момент к нам присоединился Максимка, прекрасно расслышав последнюю фразу отца. Окинул нас нечитаемым взглядом и улыбнулся.

— Я готов.

— Максим, подожди минутку, я доем.

— Хорошо, вы не спешите, — заботливо предложил Макс и перевёл взгляд на меня. — Мама, а может, мы все вместе дома пообедаем? А то, видишь, человек совсем голодный, вдруг не доедем… Да и дорого это, каждый-то день питаться в ресторанах. Как ты говоришь, накладно для кошелька. Может, сэкономим, а?

Стас не вовремя решил ускориться, чтобы доесть оставшийся кусок пирога, так как на середине монолога ребёнка он им подавился, а Максим, как заботливый сын, похлопывая его по спине, продолжал добивать, считая деньги… Причём даже не свои…

— Лера, можно воды? — сипло попросил Филатов, когда всё-таки смог прожевать.

Молча подала то, что меня попросили, со стороны наблюдая, как они смотрят друг на друга: у одного ошарашено-вопросительный взгляд, а у другого — полный уверенности, что он прав…

— Мам, ну так что скажешь? И тебе будет не скучно одной.

Не стала расстраивать ребёнка, что одной мне не бывает скучно. Лишь улыбнулась.

— А у меня-то ты что спрашиваешь ответ на этот вопрос, не я тебя в ресторан должна была везти.

— Макс, ты сомневаешься в моих финансовых возможностях? — попытался прояснить ситуацию Стас. — Так можешь не переживать, у меня в этом плане всё в полном порядке. И обеды с тобой меня не разорят.

— Нет, что вы, я не сомневаюсь ни капельки в вас, но экономия же ещё никому не мешала, правда? Или вы не хотите обедать вместе с моей мамой? — И взгляд при этом такой наивный, и улыбка во все «тридцать два» зуба.

— Я очень хочу обедать и с твоей мамой, и с тобой… Всем вместе.

— Мамуль, я всё решил. Ты нас покормишь?

Я стояла и молча улыбалась. Мои мужчины сегодня в ударе, как я посмотрю…

— Через двадцать минут, раньше никак.

— А мы подождём. — Максим развернулся в сторону Стаса, адресуя вопрос уже ему: — Да?

— Лер, если тебе не сложно… Так я только за. Говори, чем помочь, и я с радостью помогу тебе.

— Сейчас быстро отбивные пожарю и салат соображу, так что, главное, не мешайте.

То ли я расслабилась, приняв сегодня для себя решение плыть по течению и разбираться с проблемами по мере их поступления, то ли звёзды так сложились, не знаю, но обед на удивление прошёл в непринуждённой обстановке. После Стас ещё побыл немного с ребёнком и уехал на работу.

Вторая половина дня прошла так же, как и первая: в хлопотах и практически незаметно для меня. В аэропорт мы подъезжали чуть раньше времени, но это не страшно, лучше подождём.

— Мам, смотри, там огромный отдел матрёшек! Можно я схожу посмотрю, а?

— Только давай не задерживайся, хорошо? Я буду стоять здесь на виду.

— Ладно. Сейчас селфи наделаю и выложу, пускай друзья завидуют.

— Ты сначала узнай, можно его делать или нет, а то вдруг это платная услуга. Нужны будут деньги, тогда придёшь, я тебе дам.

— Окей. — И убежал сверкая пятками.

Бутик был в нескольких метрах от кафе. Я решила скрасить своё ожидание чашечкой кофе, но увы, мне не повезло… За спиной раздался голос, который невольно заставил напрячься.

— Это ты-ы-ы-ы…

Медленно обернулась. Катерина… Собственной персоной. Хорошо, что сын матрёшек изучает. Надеюсь, их там много… Окинув её беглым взглядом, посмотрела прямо в глаза и решила проявить вежливость:

— Здравствуй, Катя. Как дела?

 Одноклассница всем своим видом показывала всю ненависть и презрение, которые испытывала ко мне. Не могу сказать, что это было приятно, но я спокойно смогла это выдержать.

— Что ты здесь делаешь?

— Это риторический вопрос? Варианты ответа могут быть разные. Смотря что ты подразумеваешь под словом «здесь».

— Умная, да? Думаешь, раз он со мной развёлся, то ты к нему быстренько в койку прыгнуть можешь? — последнее предложение она почти прошипела.

— Насколько знаю, развелись вы уже достаточно давно. Так что, если бы я действительно чего-то хотела, то это бы уже случилось.

— Давно?! — практически орала она, привлекая к нам всеобщее внимание. — Да таких шлюх, как ты, у него вагон и маленькая тележка. Но он всегда будет моим! ВСЕГДА! ТОЛЬКО! МОИМ! Поняла?

— Зачем так орать? У меня со слухом нет проблем, — огрызнулась в ответ, чувствуя при этом, как из глубины души поднимается злость.

Она же не обратила никакого внимания на мою реплику, лишь ещё больше распаляясь.

— Стас заботится обо мне и переживает! Помогает и поддерживает! Не ТЫ, а я была все эти годы рядом с ним! Его тенью!

— Искренне ему сочувствую. Иметь такую тень врагу не пожелаешь… — сказала негромко, нечего посвящать случайных свидетелей в это, но достаточно, чтобы Катерина расслышала. И развернувшись к ней вполоборота, попрощалась, направляясь к сыну.

Но не успела сделать и пары шагов, как Катя подлетела ко мне, схватив за руку, и начала верещать ещё громче, практически на уровне ультразвука, продолжая откровенно поливать меня грязью. Честно, опешила от такого обращения, а ещё стало жутко неудобно перед людьми за эту некрасивую сцену.

Я смотрела на бывшую одноклассницу и не могла поверить, что это действительно та самая Катерина. И даже не во внешности было дело, хотя и внешне она изменилась довольно сильно. Просто никогда раньше Кремер не позволяла себе устраивать балаган в общественном месте, переходя то на крик, то на змеиный шёпот. Считая себя выше всего этого. Сейчас же её было не узнать: безумный взгляд, бледность, ненависть в глазах, оскал. Она только слюной не брызгала…

Нервы у меня были на пределе. Звенели как струна. Первый раз в жизни мне захотелось ударить человека. Причём сильно и больно… И не просто человека, а именно эту девушку. И я впервые задумалась о Стасе как о жертве обстоятельств… Посмотрела на него в этой истории под другим углом. Раньше в глубине души, когда оставалась одна, обижалась на него… потом винила себя… а далее обстоятельства, и так по кругу. Нескончаемому многолетнему кругу. И никогда особо не задумывалась о том, каково ему было жить во всём этом.

К Катерине же я до этого относилась никак… Потому что всегда считала, что если мужчина любит по-настоящему, то на сторону не пойдёт утолять свои желания и потребности, а если пошёл, то это уже не любовь. Что угодно, но не любовь…

У меня был живой пример перед глазами — мои родители. Отец каждую свободную минуту старался проводить с мамой и со мной. Он ей писал милые записки со стихами; прятал конфетки в виде сердечек в тех местах, где бы она обязательно могла найти; носил завтраки в постель; писал романтические СМС; организовывал походы в горы… Да много чего у них было, но я ни разу не видела, чтобы мой папа обращал внимание на другую женщину. Возможно, я была маленькая, но мама бы это заметила, и не думаю, что после этого бы светилась счастьем всегда, когда видела папу…

В нашу сторону уже начал стекаться народ. Пассажиры улетающие-прилетающие, просто провожающие. Кто-то достал телефон, пытаясь нас заснять на него. Это меня отрезвило. Будь неладен этот век цифровых технологий.

— Прекрати орать, — тихо и зло отчеканила, выдернув руку из её захвата. — Мы уже в центре внимания благодаря тебе. Не хватало ещё стать звёздами YouTube… Что тебе от меня надо? Чего неймётся-то? К вашему разводу со Стасом я не имею никакого отношения. Всё, что вы с ним наворотили, это только ваших рук дело, не моих! Так что давай закончим этот бессмысленный и никому не нужный разговор на этой «радостной» ноте.

Катерина растерянно замолчала: то ли не ожидала от меня такой реакции, то ли выдохлась уже. Мы какое-то время ещё смотрели друг на друга молча. Потом же я просто прикрыла устало глаза. Мысленно молила только об одном: чтобы сын не видел ничего, а главное, не слышал! Лишь почувствовав крепкие руки на своей талии, ошарашенно уставилась… на Стаса. А он здесь откуда? Вроде договаривались же… Филатов, в свою очередь, буравил взглядом Катерину, при этом собственнически обнимая меня. Катя под его взглядом угасала и как-то сжималась, то бледнея, то краснея.

— Мамочка, у тебя всё нормально? — ребёнок нежно взял меня за руку.

— Конечно, всё хорошо, маленький мой. — Я и не заметила, как он оказался рядом.

К нашей «душевной» компании присоединились ещё несколько действующих лиц, а точнее, Катины родители, хотя помню я их смутно и то только мать, так как именно она появлялась в школе несколько раз. Судя по всему, именно их охрана сейчас улаживала всё, прося разойтись толпу.

При появлении четы Кремер у меня возникли смешанные чувства… С одной стороны, их взгляды вызывали раздражение. Мать Катерины смотрела с откровенной злобой и отвращением, а вот её отец, наоборот, рассматривал с научным интересом, так, словно перед ним редкое насекомое, которое перед тем, как раздавить, стоит всё же изучить. Он словно медленно расчленял на молекулы, пытаясь понять, как это, то есть я, устроено. Внутренне содрогнулась от такого изучающего взгляда.

Но присутствие Стаса у меня за спиной, его крепкие объятия, равномерный стук сердца, — всё это придавало уверенности и сил. В эту минуту я испытывала облегчение и благодарность за то, что он нарушил нашу договорённость и приехал. И мне было абсолютно плевать, какая причина этому способствовала. Главное — рядом. Со мной. Непроизвольно крепче прижалась к нему, что не укрылось от взгляда Кремера, но он лишь понимающе хмыкнул. С другой стороны, я рада, что Катерина успокоилась. Филатов решил начать разговор первым:

— Всем здравствуйте.

— Добрый вечер, — я тоже поприветствовала их.

Людмила Олеговна, кажется, так звали мать Катерины, скривилась и, полностью проигнорировав нас, подошла к дочери, приобняв её за плечи. А вот её муж, напротив, был более разговорчив:

— Ну, здравствуйте, коль не шутите. А это… — кивнув в мою сторону.

— А это, Сергей Васильевич, моя будущая жена.

— Даже так? А будущая жена-то знает, что она уже почти несвободная женщина?

Заметил, наверное, всё же моё недоумение, вызванное неожиданной фразой Стаса.

— Уже да, — спокойно ответил Филатов, нежно целуя в висок.

Я обратила внимание, как дёрнулась Катерина от этого, сбросив руки матери со своих плеч и обращаясь к отцу:

— Папа! Что ты с ними церемонишься? Реши вопрос!

— Уже решил, дорогая. Фёдор, сопроводи их на посадку.

— Папа?! Как ты можешь?

Он даже не обернулся на возглас дочери, переключив всё своё внимание на Максима. А мой ребёнок в своей манере пытался показать, кто главный в нашей семье. Насупился, но взгляда не отвёл и встал передо мной, пытаясь заслонить собой от угрозы. Я обняла своего мальчика за плечи, слегка сжав их, показывая, что оценила его порыв.

— Ну что «папа», Катерина? — Сергей Васильевич переключил своё внимание на дочь и равнодушно продолжил: — Если ты ещё не поняла, то объясняю: тебе тут уже давно ничего не светит. Ты внимательно посмотри на пацана… Посмотрела?.. Умница. Что-нибудь поняла?

Сергей Васильевич теперь с таким же интересом, как на меня недавно, смотрел на дочь, у неё же глаза по мере того, как она изучала моего ребёнка, расширялись. Катя даже головой помахала.

— Не-е-ет…

— Да-а-а, милая, да. Правильно мыслишь… Это его сын. И пока ты бегала за липовыми справками, она просто сделала это, уложив Стаса на лопатки. Ты же оказалась неспособна даже на такое…

— Серёжа! Прекрати немедленно… — попыталась возразить ему жена, но Сергею Васильевичу хватило лишь взгляда, и её бравада быстро сошла на нет.

— Я десять лет назад дал вам возможность захомутать мужика, не вмешиваясь, у вас же обеих мозгов не хватило даже на такие простые действия. Так что сейчас вы будете делать то, что я скажу. Ясно? — И получив утвердительные кивки от женщин, обратился к своему охраннику: — Фёдор…

Мы втроём молча наблюдали за их семейными разборками со стороны, не перебивая их. Стас всё так же крепко обнимал меня, правда, теперь только одной рукой, второй он притянул Макса к себе, словно пытаясь защитить. Я мечтала лишь о том, чтобы скорее попрощаться с семейством Кремер. Очень неприятные люди.

Мужчина по имени Фёдор подошёл и, подхватив дочь своего руководителя на руки, направился в сторону выхода на посадку. Её мать последовала за ними. Катерина брыкалась, кричала, пыталась освободиться, но он был непрошибаем. Молча нёс туда, куда указало начальство.

От всего происходящего я пребывала в некой прострации и лишь крепче сжала руку сына, пропустив момент, когда бывший тесть Стаса подошёл и посмотрел на Максима сверху вниз.

— Хороший, я смотрю, у тебя, Стас, пацан получился.

Фил на это ничего ответить не успел, вклинился Максим.

— А вам никто не говорил, что неприлично разговаривать о ком-то в третьем лице, если этот человек присутствует рядом и всё слышит?

Удивлённый взгляд Кремера говорил, что он явно не ожидал такого от ребёнка.

— Серьёзно?

— Да… И с женщинами так нельзя обращаться. Даже если она не умная, как вы сказали, она же ваша дочь, а раз так, то это значит, у вас тоже что-то не в порядке…

— Максим! — воскликнула, не представляя, как на это отреагирует Сергей Васильевич. Стас не вмешивался, просто наблюдал.

— Мам, ну что? Ты же сама говорила: если дети больные, то это им передаётся от родителей! Говорила же? Вот, — сказал Макс, подняв указательный палец вверх. — А тётенька-то прям явно с отклонением…

Я лишь застонала про себя… Почувствовала, как затрясся Стас, пытаясь сдержать смех. Сергей Васильевич же сдерживаться не стал, засмеялся в голос. А отсмеявшись, обратился уже к Филатову:

— Что ж, понимаю тебя. От такого ребёнка я бы тоже не отказался никогда, а иметь бонусом ещё и такую маму… Хорошо устроился.

И не прощаясь, развернулся и направился в сторону выхода на посадку, где ранее скрылась его семья. Когда он пропал из виду, я немного расслабилась. Глупая, утром думала, что разговор с Майклом тяжело дался, нет, сейчас чувствовала себя выжатой как лимон. Энергетические вампиры какие-то.

— Стас, Максим, давайте уйдём отсюда?

Мы медленно шли вдоль кафе, наслаждаясь передышкой. Разговаривать не хотелось. Даже сын некоторое время молчал, но недолго.

— Скажите, а это была ваша жена, да?

Стас замер на месте, как-то принуждённо улыбнулся и слегка повёл плечами, словно ему что-то мешало, но ответил честно на поставленный вопрос.

— Да, Макс, это моя бывшая жена… Прости меня, ты не должен был видеть и соприкасаться с этой грязью из моего прошлого. Но я не смог этого предотвратить.

— То есть это она виновата, что вы не жили с нами всё это время?

Филатов молчал, не зная, как ответить корректно, а скорее всего, просто растерялся, сын умеет задавать правильные вопросы. Я решила вмешаться:

— Максим, во-первых, не место это обсуждать. А во-вторых, я тебе не раз говорила, что в отношениях всегда виноваты оба. Причём это касается абсолютно любых взаимоотношений. Твой папа допустил ошибку в молодости, но я тоже была неправа, когда скрыла от него новость о тебе. Так что… может, попьём чай?

Вопрос был неожиданным для всех, включая меня. Мельком видела на витрине кафе пирожные очень красивые, надеюсь, что они ещё и очень вкусные. Максим моргнул и улыбнулся.

— А давайте.

— Тогда иди и выбирай, что будем брать, а мы с твоей мамой пока столик займём.

Мы остались одни, если так можно выразиться, говоря об аэропорте. Стас потянул меня в дальний укромный уголок кафе. Сев за столик, я не выдержала:

— Спасибо тебе. Ты очень помог морально… Тяжёлые они люди. — Он лишь отмахнулся. — А теперь вопрос, который меня мучает: что ты здесь делаешь?

— К вам приехал. Я уже говорил, что не хочу быть папой выходного дня.

— И?

— И озвучил, в каком качестве я тебя вижу.

— Не мне.

— Не тебе, но ты при этом присутствовала.

— Знаешь, милый, это самое оригинально предложение, которое я получала, — усмехнулась я, глядя на Филатова, и, сложив руки на груди, откинулась на спинку стула.

— Дорогая, это было не предложение.

— А что тогда?

— Я обозначил свои намерения в отношении тебя, ну и сына соответственно, со всеми вытекающими…

Здорово! Мне предложили выйти замуж, вроде как не предлагая… Только Филатов так может. Мы сидели и смотрели друг на друга. Я не знала, что ответить или спросить, он, видно, тоже. Но, как всегда, нас спас сын. Стас с сыном сходили за сладостями, набрав их целую кучу. И всё оставшееся время до прилёта моего папы и Бекки мы предавались чревоугодию.

Отца и Ребекку заметила сразу, радостно позвав их и махнув рукой. Но почти сразу заметила, как лицо моего папы преображается из счастливого в настороженное. Понятно… Узнал, значит, Стаса.

Отношения между родителями и детьми

так же трудны и столь же драматичны, 

как отношения между любящими.

А. Моруа

Стас

Как же я рад, что Денис попросил перенести нашу встречу на более позднее время! Мне несложно забрать бумаги и решить с ним все вопросы у себя дома. Так даже лучше. Меньше в офисе будут знать. Иначе бы всё пропустил… До сих пор потряхивает от того, что выкинула эта дрянь! Как она орала на весь аэропорт, оскорбляя и обвиняя Леру во всех смертных грехах! Но больше всего сожалею о том, что это слышал наш сын… Что он теперь думает обо мне, если я, в его понимании, выбрал не его маму, а неадекватную женщину? Хоть он никак не показал мне своего неприятия, но эта мысль не покидала меня.

Объявили о прибытии рейса из Торонто, и мы направились в терминал для пассажиров прилетающих рейсов.

Я стоял за Валерией и смотрел, как к нам приближается Николай Сергеевич с женой. Понимал, что разговор с ним неизбежен, но если честно, даже не думал, что буду чувствовать лёгкий мандраж. Просто когда ты не заинтересован в человеке, то при разговоре с ним у тебя вроде как руки развязаны, у меня же противоположная ситуация.

Видел, насколько сильно любит его наш с Лерой сын. Как Макс радуется его приезду. То, как нежно отзывалась о нём моя девочка, да что говорить о них, я сам ему обязан по гроб жизни, что поддержал её тогда в трудную минуту, а не отвернулся, обидевшись и разочаровавшись тем, что ребёнок не соответствует его идеалам… Исходя из моего опыта — не все родители на это способны.

Обратил внимание, что Лера очень напряжена, и в мой мозг капля за каплей проникало осознание того, что разговор будет очень и очень непростой, хотя на другой я, собственно, и не рассчитывал. Но сейчас пришло чёткое понимание, что результат диалога меня, скорее всего, не порадует. Совсем… Так как едва заметив меня, отец Валерии поменялся в лице, не осталось той прежней расслабленности, что исходила от него чуть ранее. Но мне очень нужен хотя бы нейтралитет с его стороны, мне это просто жизненно необходимо, уж на что-то большее я и не рассчитываю. Ибо не хочу стать камнем преткновения в отношениях Леры с отцом…

— Деда! Бекки! — воскликнул Макс.

Ребёнок так и не дождался, когда они подойдут ближе, сам побежал в их сторону.

— Стас, у меня замечательный отец.

— Я знаю.

— Тогда прекрати дёргаться.

— С чего ты взяла, что…

— Я чувствую. Ты как изваяние стоишь и давишь своей аурой, пыхтя мне в затылок.

— Я не пыхчу, правда, всё нормально.

— Конечно нормально. Раньше ты так не нервничал при встрече с ним.

— Раньше я был просто твоим парнем, а теперь я тот, кто, воспользовавшись наивностью и доверчивостью его дочери, позабавился и бросил несовершеннолетнюю беременную девочку на произвол судьбы десять лет назад. Согласись, формат изменился…

— Да, есть немного. Так ты, значит, забавлялся?

— Ле-е-ера…

Закончить мысль я не успел, к нам уже подошли.

— Папуля, Бекки, с приездом вас! — И Валерия крепко обняла сначала своего отца, а затем и его жену.

Я стоял и ждал, когда меня представят, если, конечно, не забудут… И дождался.

— Ребекка, хочу тебя познакомить, это Станислав, наш друг… Ну, и так получилось, что по совместительству он ещё отец Максимки.

Слегка опешил от такого представления меня её родным. Только бы ещё понять, с чем мне придётся совмещать должность отца?

— Стас, это Ребекка. Жена моего папы.

— Очень приятно познакомиться, — ответил, не зная при этом, как себя с ней вести.

Как у них в семье принято обычно приветствовать знакомых? Рукопожатием? Целуются? Обнимаются? Машут ручкой? Но мне не дали особо заморочиться этим вопросом.

— Уау! Отьец моего Симика! — И сунув сумку в руки Валерии, Ребекка крепко обняла меня и расцеловала. — Добро пьяжаловать в семию! Ми очьень рады вас! Правда же, Ники? Проститье, я плёхо говорить на вашем язык.

— Поверьте, на вашем я говорю ещё хуже. Спасибо, — это всё, что я смог из себя выдавить, слегка ошалев от такой встречи. Не ожидал я такой радости от женской половины её семьи.

— Ну, с моим папой ты знаком уже.

— Здравствуйте, Николай Сергеевич. С приездом вас, — протянул ему руку.

Сокольский-старший стоял и смотрел на неё, я видел его внутреннюю борьбу, хотя он это и не пытался скрыть… Наконец, приняв для себя окончательное решение, он перехватил сумку поудобнее и ответил на моё приветствие крепким рукопожатием.

— Здравствуй, Стас. Давненько не виделись.

— Да, давно.

Мы замолчали, стоя друг напротив друга.

— Может, поедем уже домой, а, пап? — тихонько окликнула его Лера.

— И то так. Милий, не нядо. Поидём.

— Как скажете, девочки. А где мой внук и почему он тихонько стоит в стороне?

— Жду, когда вы наговоритесь, — отозвался Максим.

Он стоял чуть поодаль от меня грустный, с поникшими плечами. Мне хватило лишь шага, чтобы оказаться рядом с ним. Присел на корточки:

— Ты чего расстроенный, ребёнок?

Но он на меня не смотрел. Всё его внимание было сосредоточено на деде.

— Деда… Ты его не прогоняй, пожалуйста.

Даже не могу описать то, что я почувствовал после этой его фразы. Лишь обнял его крепко и первый раз за всё время получил ответные объятия. Сначала робкие, но потом более уверенные.

— Мелкий, ну кто его прогоняет-то? Твоего отца теперь даже поганой метлой от вас с матерью не отгонишь… Ладно, давайте уже закругляться. Домой хочу. Стас, я же правильно понял, ты наше такси?

— Да. Пойдёмте.

Пока добирались до машины, Максим шёл рядом со мной, при этом поглядывая на деда. Сокольский-старший не выдержал:

— Мелочь, ты под ноги себе смотри, а не на меня! — по-доброму отчитал его Николай Сергеевич, чуть ускорив шаг, и поравнялся с нами.

Я немного выдохнул… Надежда, что всё будет относительно неплохо, немного окрепла.

Всю дорогу Макс и Ребекка шептались и хихикали на заднем сиденье авто, Николай Сергеевич лишь изредка вставлял свои комментарии, сидя с ними. Валерия расположилась рядом со мной на переднем сиденье. И не могу сказать, что я был против такого расклада. Чувствовал себя частью этой большой семьи, что странно само по себе.

Подъехав к коттеджу, планировал только высадить своих пассажиров и договориться с Лерой о встрече завтра в обед. Не хотел им мешать. Но расклад в итоге получился несколько иным, чем я рассчитывал.

Николай Сергеевич дождался, когда я припаркуюсь, и обратился к Валерии и Бекки:

— Девочки, давайте-ка вы пока накроете на стол, Максим вам поможет, а мы со Стасом обсудим одну важную для нас с ним тему. И подойдём сразу к вам. Договорились?

Чувствовал, что Лера напряглась и обернулась к отцу.

— Папа…

— Всё будет нормально. Ты мне веришь?

— Да, — не задумываясь, ответила она на вопрос.

— Тогда бегите. Сумку оставьте, она тяжёлая для вас. Я занесу позже.

Они вышли из машины и направились в дом. Максим всё время оглядывался в нашу сторону, но вскоре тоже скрылся за калиткой. Николай Сергеевич пересел на переднее кресло и пристально уставился на меня.

— Ну что же, Стас, думаю, нам надо поговорить.

— Вы правы, надо… Я понимаю, что натворил, и пытаюсь это сейчас исправить… Как могу…

— Это хорошо, что ты понимаешь. Иначе был бы совсем безнадёжен. Но «как могу» — это плохо, в твоей ситуации надо прыгать выше головы… Вообще, будь моя воля, я бы тебя гнал взашей от них, но, как сам видишь, Максимка просит оставить, — горько усмехнулся. — Да и кто я, собственно, такой, чтобы ломать жизнь моей девочке и любимому внуку… И без меня желающие найдутся.

— Николай Сергеевич, я знаю, что… 

— НИ ХРЕНА ты, Стас, не знаешь! Когда твой единственный ребёнок угасает на глазах, а ты сделать ни черта не можешь! Только быть рядом! И молиться, чтобы отошла… То за неё, то за малыша, который постоянно болеет… так как родился слабеньким… Знать и понимать меня будешь, когда Максим вырастет и приведёт к тебе девочку знакомиться, а ты, только глянув на неё, поймешь, что это не его человек, не потому, что плохой или что-то ещё, а просто потому, что он причинит ему боль… Вот так и с вами тогда было… Увидев вас вместе, понял, что хлебанёт она с тобой ещё горя… Но даже не предполагал, что всё обернётся вот таким образом. Так что не говори мне о том, что знаешь…

— Почему же вы не выгнали меня ещё тогда взашей? Если всё знали заранее.

— А потому что каждый сам выбирает свой путь. И никто не вправе ему мешать. Ничего хорошего, как показывает мой опыт, из этого не выходит. Она выбрала тебя.

— Вы же могли запретить ей встречаться со мной. И ничего бы тогда этого не было.

— Ты уверен? Посмотри на Максима и не думай, что он такой характерный парень, потому что твои гены преобладают. Хрен-то там! Ещё непонятно, чьих генов там больше, когда он проявляет упрямство. Ты просто не видел Лерочку в его возрасте. Да и в детском саду воспитатели выли от неё, если пытались заставить её сделать то, что она не хочет… Здесь такая же ситуация. Запрети я вам тогда встречаться, что бы вышло в итоге, кто его знает, но вряд ли бы Макс не появился на свет, имей вы табу. Запретный плод сладок. Молодые, горячие, но самое печальное — безголовые… Что и привело к последствиям.

Я молча слушал и поражался размышлениям Николая Сергеевича, у меня не было возможности общаться с такими людьми. И непроизвольно сравнивал его со своими родителями, неприятно осознавая, что они проигрывают. Тут мои мысли перескочили на меня с Максом, и холодок пробежал по спине. Не уверен, что смогу быть таким мудрым отцом, как он.

— Ну, что молчишь?

— Николай Сергеевич, честно, я не знаю, что вам сказать. Вы правы во всём… Но не могу я их отпустить… Сдохну.

— Сдохнешь… Это хорошо-о-о.

Я удивлённо посмотрел на него, а он лишь улыбнулся.

— Значит, любишь… И не думай, что я резко тебя возлюбил. НЕТ. Просто если для них, — и кивнул в сторону коттеджа, — счастье заключается в твоём присутствии рядом, значит, так тому и быть. Поэтому прошу: думай, когда им что-то обещаешь… А вообще, что планируешь в отношении Леры? С Максимом у вас всё, смотрю, в ажуре.

— Жениться хочу.

— А она что?

— Пока не знаю, но… Не отпущу.

— Жениться — это хорошо. Правильно. А то и так припозднились уже лет на десять, — сказал Николай Сергеевич и открыл дверь автомобиля. — Чего расселся? Пошли знакомиться по-человечески, зятёк. Смотри, а то невеста испереживалась вся, как бы не сожрал я тебя тут… Да и Галину Васильевну помянуть надо, девять дней сегодня.

Я глянул: и правда — возле калитки стояла Лера в светлом домашнем платье, обняв себя за плечи, и смотрела в нашу сторону. Невеста… Чёрт, как приятно об этом думать. Мы вышли из машины, забрали сумку из багажника, прежде чем я успел что-либо сказать отцу Валерии, он остановился и припечатал:

— Обидишь их ещё раз — убью. И не буду дожидаться, когда сам сдохнешь. Понял?

— Да… Николай Сергеевич, — он обернулся, вопросительно глянув, — спасибо вам за всё.

— Пока не за что. Ты очень уж мне Брендона напоминаешь и, судя по всему, не только мне.

— Кого?

— Это младший сын Ребекки. Ваш с Лерой ровесник. По молодости тоже покуролесил, как и ты, зато теперь ему не скучно… Цирковой номер пытается освоить под названием «Укуси свой локоть», хорошо хоть, девочка нормальная, внучку дает, когда попросим. Эх, молодёжь! Где вам только мозги отвешивают?

Я промолчал: не думаю, что от меня ждали какого-то ответа. Закрыв машину, пошёл следом за Николаем Сергеевичем. Пройдя мимо дочери, Сокольский на ходу что-то сказал, и это вызвало улыбку у моей девочки. Но Валерия не пошла следом за ним, а дождалась меня.

— Всё в порядке?

— Даже лучше, чем я мог ожидать.

— Хорошо. Ты с нами ужинать будешь?

— Да.

— Ну пошли. — И, помолчав немного, добавила: — Бабушке сегодня девять дней.

— Знаю.

Минут через пятнадцать к нам присоединились Даша с Сергеем. Ужин прошёл в очень тёплой семейной обстановке несмотря на то, что был грустный подтекст — поминки.

Я уже собирался уезжать, когда завибрировал мой телефон. Глянув на экран, вышел во двор.

— Слушаю.

— Кого ты там слушаешь, Фил? Я подъехал, а тебя нет! Что за херня?! Где тебя черти носят? Кому из нас нужна эта встреча, тебе или мне?

— Шарыгов, ты совсем оборзел или проверяешь грань моего терпения? Что же касается последнего вопроса, то однозначно тебе.

— Когда тебя ждать?

— Через полчаса, — холодно отрезал я и отключился.

Собирался было идти попрощаться, но на крыльце дома заметил Валерию. Она стояла и смотрела на меня в упор. Я медленно подошёл к ней, взяв за руку, переплёл наши пальцы и потянул её на себя. Лера особо не сопротивлялась, но очень пристально смотрела в мои глаза. Попытался обнять, она не позволила, но руку не забрала.

— Филатов, у тебя проблемы?

— Нет, котёнок, просто рабочие моменты.

— Стас, не надо давать мне кличку из своего зоопарка. Я знаю, что вы с Денисом дружите с детства, и не хочу, чтобы инцидент, произошедший с Максимом…

— Лера, за этот, как ты говоришь, инцидент я бы его вообще убил. Он здоровый мужик и должен отдавать себе отчёт, с кем собирается мериться силой.

— Ты так говоришь, потому что Макс твой сын.

— Не без этого, конечно, но поверь мне, у Шарыгова и так столько косяков, что его можно живьём закапывать…

— Понятно… Тебя проводить?

— Проводи. Подожди минутку только, зайду со всеми попрощаюсь.

Уже стоя с ней возле машины, решил рискнуть и прояснить для себя один момент, который не давал мне покоя ещё с нашей первой встречи в баре.

— Лера, можешь ответить мне на один вопрос?

— Смотря какой.

— Личный.

Она лишь пожала плечами на это и улыбнулась. Это что, должно означать типа: попробуй, но ничего не гарантирую? Ладно, рискну.

— Кто такой Майкл?

— Мужчина.

— Это прямо для меня открытие… А если серьёзно? Кем он является для тебя?

— Стас, тебя это не касается, — прошептала она очень тихо и отвела взгляд. — В конце концов, я же не спрашиваю про твою личную жизнь.

— А ты спроси, если хочешь.

— Ты уверен, что стоит это делать?

— Нет… Но если тебе это действительно нужно, то я отвечу.

— Вот и я не уверена, что хочу знать о твоих любовницах.

— Синеглазка, я спрашиваю не из праздного любопытства. Озвучив сегодня свои намерения в отношении тебя, хочу чётко понимать, кем является для меня Майкл: соперником или твоим бывшим мужчиной.

— Ты же вроде опаздывал на встречу с Дэном.

— Подождёт. Не уходи от ответа.

— Я не знаю, что тебе сказать. Вернее не так. Чью позицию озвучить.

— Единственно верную, но, видно, с этим сложности. Тогда просто ответь на вопрос. — И чеканя каждое слово, спросил: — Ты его любишь?

Лера смотрит в сторону и молчит. Меня же эта тишина всё больше напрягает. Почему так долго обдумывает ответ? Это же несложно… Тут или да, или нет, третьего не дано. Не выдержав тягостного молчания, сделал шаг навстречу и крепко прижал Валерию к себе.

— Хорошая моя, — тихо прошептал на ушко, едва сдерживая бушующие чувства. — Я больше не совершу такую же ошибку, как в юности… Теперь я всегда буду рядом с вами! И единственное, что тебя может спасти от меня в роли твоего мужчины, — это честный ответ на мой ранее поставленный вопрос… Глядя мне в глаза. Если ты его действительно любишь, я это увижу… И… не стану мешать твоему счастью… Но если ты не отвечаешь на его чувства взаимностью, буду добиваться твоего прощения и любви… И неважно, чего мне это будет стоить.

Тяжело выдохнул и уткнулся ей в макушку, буквально вдавив Леру в себя так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть она не могла.

— Стас, ты делаешь мне больно.

— Прости, — слегка ослабил хватку, но не отпустил. — Посмотри на меня, Синеглазка.

— Стас…

— Прошу тебя… Ответь… Да или нет?

Она подняла на меня свои небесные глаза и практически беззвучно выдохнула.

— Нет.

— Вот ты сама и решила свою судьбу.

— Какую судьбу? О чём ты? Думаешь, всё так просто, да? Роли, пьесы… Ты захотел — и сразу всё как в сказке «…жили они долго и счастливо, и умерли…».

— Давай обойдёмся без трагедии, ладно?

— Да без проблем. Трагикомедия — это наше всё. Как ты себе представляешь нашу совместную жизнь? Мы живём в разных странах… Это ведь не соседние города, куда можно ездить на выходные!

— Это всё решаемо.

— Согласна. Как?

— Пока ищу возможность открыть в США свой бизнес. Я не собираюсь оставлять между нами всё так, как есть. Но хочу понимать: у меня есть шанс стать частью вашей семьи или нет? И под словом «вашей» я подразумеваю тебя и сына. Или ты меня видишь только в роли папы выходного дня, но никак не своего мужа?

— Ты хочешь работать в США?

— Да, почему нет. Вы уже обжились в Майами. Сын там родился. У него друзья, школа, секции, зачем его вырывать из привычной среды… Да и у тебя там быт налажен… Могу, конечно, с радостью предложить вам переехать в Россию ко мне, но вы же не согласитесь?

— Нет.

— Я так и подумал, поэтому хочу переехать к вам.

— Ну, допустим, а дальше что?

— А дальше как в сказке…

— Сомневаюсь, но сделаем вид, что поверю. Так вот, меня смущает одно но в этой идиллии… Период, пока ты решаешь вопрос с переездом, открытием фирмы и так далее, он будет не один день, и даже, скорее всего, не месяц. Я там… Ты здесь… Что будешь делать со своим либидо? Или ты придерживаешься принципа «не знает, значит, не было»?

Я улыбнулся, а Лера разозлилась.

— Филатов, не смешно. Отпусти.

— Ты ревнуешь?

— Нет. Пытаюсь прояснить ситуацию до конца, выявляя все подводные камни.

— Не злись. То есть ты рассматриваешь вариант нашего совместного будущего?

— Я рассматриваю все варианты, но рассмотреть — не значит принять.

— Тоже верно. Но если ты только скажешь мне «да», измен не будет. Я не придерживаюсь ранее озвученного тобой принципа. Измена — она или есть, или нет. В этом вопросе я могу обойтись без посторонней помощи.

Она вопросительно посмотрела на меня, но вопрос так и не озвучила.

— Да, ты правильно меня поняла.

— В семнадцать я бы растеклась лужицей, как, впрочем, и было. В двадцать семь — мне надо подумать… Грибоедов в действии.

— Ты о чём?

— Горе от ума.

— С этим даже спорить бесполезно. Дуракам живётся однозначно легче… Думай, но для меня это лучше, чем «нет» сразу.

В кармане брюк опять завибрировал телефон.

— Подожди. Отвечу. — Достав сотовый, быстро черканул СМС: «Жди. Еду». — Лера, давай сходим через пару дней куда-нибудь вдвоём и решим все вопросы касательно нас. А у тебя будет пока время подумать, что скажешь?

— А если я сейчас тебе скажу «нет», ты успокоишься?

— Нет, — и улыбнулся, нежно чмокнув её в носик.

— Иди, тебя ждут.

— Считай, что уже ушёл. Так как насчёт вечера воскресенья?

— Решил не откладывать в долгий ящик?

— Зачем? Куй железо, пока оно горячо.

— Спокойной ночи.

— Это «да»?

— Это «возможно». — И развернувшись ко мне спиной, Лера направилась в коттедж, ни разу не оглянувшись.

Я стоял и улыбался, глядя ей вслед. Вроде ещё ничего и не решили толком. Я чувствовал, что она сомневается, но и категоричности в её ответах не было.

Всю дорогу до дома я размышлял о сегодняшнем насыщенном дне… И итог мне нравился, даже очень.

За ужином удалось поговорить с Сергеем и уточнить, где можно приобрести то, из чего они планировали сделать принтер, а ещё попросил литературу для «чайников» в этом направлении, чтобы хоть немного понимать своего ребёнка. Он поулыбался, но всё объяснил, рассказал и накидал немного книг, которые стоит почитать.

Но самым большим открытием этого вечера для меня стала Ребекка. Она, словно наседка, опекала нас, включая меня, хотя мы с ней знакомы без году пару часов… От неё исходило столько душевного тепла и обаяния, что перед ней невозможно было устоять. И как же она трепетно относилась к Максиму, ласково называя его Симик, и он ей отвечал взаимностью: то обнимет, проходя мимо, то чмокнет в щёчку, то просто поластится, как котёнок…

Николай Сергеевич… Валерии и правда безумно повезло с отцом. Не ожидал я от него такого разговора… Ко многому готовился, настраивался убеждать, а он сам всё расставил по местам, даже лучше, чем это представлял я.

И Лера. Она немного изменилась после нашего с ним разговора. Расслабилась. Не думаю, что он когда-либо хоть в чём-то её упрекал, но его решение было очень важно для неё. И Николай Сергеевич это знал… 

С такими мыслями я и подъехал к своему дому. Машину Дениса заметил сразу, как и его самого. Он стоял на улице и курил, глядя, как я паркуюсь. Захватив с заднего сиденья документы, вышел и направился к нему.

— Знаешь, Филатов, я баб на свидание меньше жду, чем тебя, — оскалился Дэн и, выкинув сигарету, протянул мне руку. — Здорово.

— Не я перенёс встречу на внерабочее время, — ответил ему крепким рукопожатием, кивнув в сторону подъезда. — Пошли.

До квартиры шли молча, что в принципе было не похоже на Шарыгова. Он всегда подкалывал, что-то спрашивал, травил анекдоты, а сейчас я чувствовал напряжение, исходившее от него. Расположились в зале друг напротив друга, но никто не нарушал первым тягостного молчания.

— Ну, — всё же не выдержал Дэн, — зачем звал?

— Поговорить хотел.

— Тема?

— День рождения Катерины десять лет назад. Помнишь?

— Бля-я-я! — взорвался он и подскочил с дивана. — Ты что, прикалываешься? Я час тебя ждал, чтобы обсудить эту херь?

— Сядь. Для тебя, может, и херь, а для меня — новый виток в жизни… Причём не самый приятный, я тебе скажу, виток.

Дэн сел, растёр лицо руками. Тяжело вздохнул.

— Есть выпить?

— А так не можешь?

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить… Так что лучше выпить. Есть?

Я встал и направился к бару.

— Что будешь: коньяк, виски, бренди…

— Да по херу, что нальёшь… И бутылку захвати с собой.

Поставив перед ним непочатую бутылку виски, лёд и фужер, занял своё место напротив. Для себя же я прихватил пачку сигарет и пепельницу, пить не было никакого желания, по крайней мере, пока. Дэн молча налил полный бокал и осушил залпом. Налил второй и, держа его в руках, откинулся на спинку дивана.

— Кто сказал?

— Сергей Васильевич.

— А этот-то откуда знает?

— Он знает всё, если ты не забыл.

— Забудешь тут, как же.

— Не тяни кота за яйца. Я жду.

— Что конкретно тебя интересует с той вечеринки? Кто тебя дотащил до кровати Катьки? Да, это был я.

— Меня интересует абсолютно всё. Начиная с того момента, как у меня в бокале оказалась наркота.

— Как оказалась, Стас, не видел, не скажу. Сыпал не я.

— А кто?

— Я ж говорю, это было не при мне, не знаю.

— Тогда расскажи, что знаешь! — рявкнул и сделал затяжку.

— Знаю не очень много… Ты Кремер нравился чуть ли не с момента своего рождения. В детском саду за тобой бегала, в школе бегала, а ты ноль эмоций. Баб еб…шь, да всё мимо её кассы. Но тогда она на твоих девок не реагировала особо, ты никогда не повторялся, открывая для себя всё новые и новые горизонты… А тут в десятом к нам приходит Сокольская и привлекает твой интерес, причём сильный интерес…

— Шарыгов, я в курсе своей школьной сексуальной жизни. Что, как и кто меня привлекал. Я тебе задал другой вопрос, не относящийся к такому глубокому экскурсу в прошлое.

— Зря перебиваешь. Катька ещё в десятом классе перед новым годом, когда вы даже не особо общались с Сокольской, приходила ко мне и предлагала деньги, чтобы я переспал с Лерой. Все знали, что между нами были соревнования «кто больше», но мы одних баб не драли, и это тоже было известно всем. Так вот, она пришла и предложила мне первому попробовать Валерию, ты точно тогда бы не стал её подбирать за мной…

— И-и-и…

— Что «и»? Я её послал тогда. Сокольская мне нравилась, причём очень, да ты и сам всё знаешь. — Дэн замолчал, сделав несколько глотков, и продолжил: — И хотел я её видеть не в качестве трофея в нашем с тобой споре, а как свою девушку… Но моя беда заключалась в том, что я ей на хрен нигде не упёрся. Лера меня в упор не видела. Что бы я ни делал, кроме вежливого «Спасибо, Денис, но не стоило», ничего так и не добился… Дай закурить, а?

Протянул пачку сигарет Дэну, выбив одну, и дал прикурить. Вот Катерина сука! Прикрыл глаза, сделав несколько затяжек… Одно успокаивало — она улетела. Дэна больше не подгонял, вопросов не задавал. Просто ждал, при этом размышляя о том, что он сказал.

— После гибели моего отца, — продолжил Шарыгов после длительной паузы, — я в шестнадцать связался не с теми ребятами. Борзый идиот был. Они старше года на четыре… Предложили курьером стать. Никому в руки отдавать не надо. Закладка на точках… Я согласился. Тогда уже выяснилось, что отец был полный банкрот. Денег я больше не получал, а гулять-то хотелось. Матери не до меня, сестра у бабушки. Я предоставлен сам себе. Свобода… В общем, согласился. Первое время и правда всё было супер, включая деньги. Сам никогда этой дрянью не баловался… Как Кремер узнала об этом, не знаю, но именно она подошла перед своей днюхой с вопросом, могу ли я ей помочь раскрепостить друзей на вечеринке. Я опять её послал. В этот раз даже дальше, чем в первый. В нашей школе я этим не занимался. Своим дурь не толкал. Но эта дрянь оказалась удивительно настойчивой. Она достала где-то фото, как я делаю закладку. Пригрозила полицией. Я понимал, что меня слил ей кто-то из своих, но кто это сделал, быстро выяснить не получилось… Теперь уже она не просила, требовала… Я принёс прямо на вечеринку, передал ей, а через час мне отдали пиво с ЦУ напоить тебя… Вот тогда я и понял, как вляпался.

Он замолчал, поставив пустой стакан на журнальный столик, и сделал несколько затяжек, выпустив дым колечками.

— Дальше.

— А что дальше? Прежде чем взять пойло у неё, спросил у этой наркодилерши доморощенной, сколько она тебе туда всыпала. Как выяснилось, эта имбецилка любила тебя больше жизни… причём твоей жизни в прямом смысле этого слова. Она весь пакет шандарахнула, чтобы уж наверняка у вас была любовь до гроба… Там несколько доз было, не я же фасую. Принёс что было… А она, не думая, развела весь пакетик с наркотой в алкоголе! Герыч в пиве! Прикинь? Пришлось забрать стакан и вылить большую часть этого пойла под её бешеные визги и размахивания руками, разбавив твои остатки пива своим. Попутно объясняя этой ненормальной, что если ты скопытишься от её «большой любви», я лично напою дуру этим же коктейльчиком. А потом… Тебя увидел, отдал пиво в надежде, что ты пошлёшь или выльешь, но ты выпил… А я транспортировал тело в спальню. Тебя накрыло почти мгновенно…

Накатило дикое бешенство на друга, на «влюблённую» идиотку, на родителей… Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то взять себя в руки и не сорваться, набив этому ушлёпку морду раньше времени. 

— Почему сам раньше не рассказал?

— Собирался на следующее утро… Но тебя так шустро взяли в оборот, что я слегка охренел. Возникло чувство, что её родители ждали недалеко от дома, так как появились вместе с бригадой скорой помощи.

— Кстати, кто скорую вызвал?

— Я… Как только вышел из спальни.

— Ты им звонил? Зачем? Сначала напоил, потом решил полечить? Шарыгов, где логика?

— Стас, я, конечно, мудак, но смерти тебе не желал! Ты был никакой, я не врач, эта звезда тем более…

— Ну спасибо, дружище, и на этом! Прямо от сердца отлегло, что хоть смерти ты мне не желал! Щедрота души твоей просто поражает. Самаритянин и никак иначе: и наркоту бесплатно он подогнал, и скорую помощь обеспечил… Сейчас заплачу от умиления!

Денис нервно провёл рукой по волосам, налил ещё фужер виски, правда, на этот раз разбавив его льдом, и сделал несколько больших глотков.

— Стас, я понимаю, что ты злишься…

— ДА НИ ХРЕНА ТЫ, ПРИДУРОК, НЕ ПОНИМАЕШЬ! — рявкнул на Дениса и резко встал с кресла, направляясь за вторым бокалом под алкоголь. Вот теперь я точно хочу выпить…

Вернувшись на своё место, добавил льда в фужер и плеснул виски, сделав большой глоток. Обжигающая жидкость покатилась вниз и приятно согрела гортань, смазав натянутые нервы и позволяя немного расслабиться. Денис курил и всё это время молча наблюдал за мной.

— Полегчало?

— Не особо…

— Ну, хочешь, набей мне морду, — устало произнёс Шарыгов.

— Непременно… И за себя отрихтую и за… сына.

— Кого? — вскинулся Денис. — Какого сына? Ты о чём?

— Моего, Дэн, сына. Моего… — И пристально уставился ему в глаза. — Того мальчишку в коттедже помнишь? Так вот, ты, сука, своим поступком лишил его отца, а Леру мужа… И пускай я не образец для подражания ни в качестве мужа, ни в качестве отца, но не вам это было решать.

— Ты сейчас серьёзно или прикалываешься надо мной?

Молча откинувшись на спинку кресла, я внимательно смотрел на него, продолжая курить и пить виски, никак при этом не комментируя свою ранее сказанную фразу и не отвечая на его вопрос. Постепенно лицо друга, правда, скорее всего, уже бывшего друга, менялось с ошарашенного на задумчивое.

— А я всё понять не мог тогда, что меня в парне так зацепило. Даже ходил к ним на следующий день извиняться, чтоб ещё разок на него глянуть, а сейчас понял.

— И что же? — без особого интереса поинтересовался я.

— У него манера поведения и взгляд один в один твои… А я думал, спьяну померещилось.

— Как видишь, Дэн, нет. Не допился ты ещё до белой горячки. — Он лишь удовлетворённо хмыкнул, а я продолжил: — Отвлеклись мы от темы основного разговора…

— М-да… Приехали они минут через двадцать… Катькин отец выловил меня, чтобы показал им, где ты и Катя находитесь. Мне пришлось соврать, что не знаю, но им кто-то сдал, что я тебя куда-то увёл немычачего… Он «слегка» надавил на меня, так что я вынужден был сказать, где тебя оставил… Зашли, а там у вас ситуация… Кхм… Катька голая и ты в кровати приблизительно такой же, обнимаешь её… Но уже не бревно, каким я тебя оставлял. Увидев такую делегацию, она, натянув одеяло, начала лепетать, что у вас любовь-морковь и прочие премудрости. Короче, бред несла, а потом в слёзы. Ты никак не реагировал, но оно и понятно, был под кайфом.

— Нас видели только её родители?

— Да, если не считать медиков.

— Почему меня оставили в её комнате до утра?

— Да я хрен бы его знал! Меня выперли оттуда. Медики остались тебя осмотреть. Катьку тоже позже отправили к гостям, она ж именинница. Да и не ожидал я тогда, что скорая с её родаками приедет вместе!

— Скорая, возможно, и одна приехала, а вот на пункте КПП при въезде транспорта на охраняемую ими территорию, машину медиков могли остановить до выяснения обстоятельств, параллельно сообщив своему работодателю. Так, скорее всего, и было. Кремер помешан на безопасности, а тут ещё и праздник дочери, да плюс молодёжи полон дом. 

— Я в тот момент не подумал об этом, а потом не до того было.

— А ты не побоялся скорую вызывать? Тебя же могли вычислить? А потом и выяснить, кто доставил наркотики на вечеринку?

— А что я? Человеку на празднике стало плохо, я оказал посильную помощь. Тем более звонил с их домашнего телефона.

— Слушаю тебя и понимаю, что просто убить тебя будет мало.

 — И вообще, я приходил к Анатолию Александровичу, как только узнал об интересном положении Катерины.

— К моему отцу? — и удивлённо посмотрел на Дэна.

— Да.

— Мне он ничего не рассказывал. — На это Шарыгов лишь равнодушно пожал плечами. — С какой целью?

— Пришёл к нему и говорю: «Так, мол, и так. Ребёнка ты сделать не мог ни при каком раскладе. Я лично доставлял твоё тело в спальню, и состояние у тебя было нестояния. Видел сам. Уверен в этом на сто процентов. Могу гарантировать». Зря я ему это сказал. Он взбесился, приласкал меня четырёхэтажным и отправил в такую Тмутаракань, что если бы пошёл, то вряд ли бы вернулся…

— Ну и чудак же ты, Дэн, на букву «м»… Так, значит, вот кому я обязан счастливым недельным пребыванием в клиниках Германии. Гарант хренов! Ты, прежде чем рот открывать, думай сначала. ДУ-МАЙ! Состояние нестояния… У меня-то оно было, но ему-то наверняка сказали другое, это во-первых! А во-вторых, ты же сам говорил, что меня медики осматривали! И у него на руках было заключение этих самых врачей, но, видно, после твоего прихода у него появились сомнения на мой счёт.

— Да понял я уже потом, что зря пришёл! Так что не лечи!

— Успокойся. Идиотизм не лечится. Ну хорошо, рассказал, не мне, правда, и не всё, но хрен с тобой. Дальше что было? 

— Да ничего. Тебе об этом говорить не стал, ты после всего как с цепи сорвался, а позже выяснилось, что и беременности вроде как нет. И я посчитал, что не стоит поднимать муть. Развод у вас будет однозначно…

Обидно? Не то слово… Он так легко говорит о моей жизни, разводе, а я до сих пор отмыться от этого не могу. Всегда считал, что могу положиться на него сто процентов, и сейчас выяснилось, что зря… Никому нельзя верить. НИ-КО-МУ!

— Нашёл того, кто делал фото и предоставил их Катерине?

— Да, через полгода удалось это сделать.

— И-и-и?

— К тебе лично это не имеет никакого отношения.

— Надеюсь, ты сейчас пошутил? — посмотрел на него как на идиота.

— Не смотри так. Тебя задело рикошетом.

— Ни черта себе рикошет! Выкладывай!

— Как скажешь. Фотографом оказался один из тех, кто и подрядил меня толкать дурь, а позже я узнал, что он приходится сыном некоему Мельнику Геннадию Петровичу. Он являлся правой рукой моего отца в фирме. С банкротством бати тоже не всё чисто, и мне доподлинно известно, что данный субъект играл в этом деле не последнюю роль. Вдаваться в это не буду, там дерьма хватает, так что фото — это был крючок не для мести тебе, а чтобы держать в узде меня. Родитель оставил кое-какие документы у нотариуса мне, вот из-за этого и заморочились эти твари. А с Катериной они на дискотеке познакомились, все знали, чья она дочь. Вот Марк и подкатил к ней, помощь предложил. В общем, как-то так…

— Ясно.

Я лишь тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Не ожидал, что разговор с Дэном будет для меня таким тяжёлым и выматывающим. Вроде всё уже закончилось, а горечь от чужого вмешательства в мою личную жизнь разъедала изнутри, не давая свободно дышать.

— Знаешь, друг, а ты молодец… Сам разбавил мне пойло, как ты его назвал… Сам напоил, надеясь, что я откажусь, даже не задумавшись, какой имеешь лимит моего доверия… Сам вызвал скорую, а потом и её родителей сопроводил… У меня лично возникает ощущение, что ты старался всеми правдами и неправдами способствовать нашей с Кремер свадьбе.

— Не говори херни! Это не так.

— Так это было или нет, уже не столь важно… Надеялся добиться благосклонности Валерии, удалив меня таким образом?

Дэн зло глянул, а потом язвительно рассмеялся.

— Ну не всё же тебе с хорошими девочками дружить и, как сейчас стало ясно, портить их.

Кулаки сжались сами собой. Ярость, сдерживаемая в течение всего разговора, разлилась в крови ядом и требовала выхода. Одним плавным движением оказался рядом с Дэном и врезал не сдерживаясь. Он был не из робкого десятка, но отреагировал недостаточно быстро, попытался нанести ответный удар, но полностью достигнуть своей цели у него не вышло. Он лишь по касательной задел скулу… Мы замерли, глядя с ненавистью друг на друга. У него из носа и губы текла кровь, но он словно не замечал этого.

— Бей! Что замер, Стас, а? Или ты такой благородный, что лежачего не бьёшь?

Отошёл от него, взял документы и швырнул на стол.

— Подписывай и проваливай… На этом наша дружба и сотрудничество завершаются.

Шарыгов вытер кровь платком, взяв документы, мельком просмотрел их и подписал. Молча встал, направляясь в сторону выхода, и лишь у двери остановился.

— Я не хотел, чтобы так всё вышло, Стас.

Мне нечего было ему сказать, кроме, наверное, предупреждения… По старой дружбе.

— Сергей Васильевич уверен, что ты снабжаешь наркотиками его дочь.

— Бред собачий! Я с этим давно завязал.

— Это ты ему доказывай, не мне. И ещё… Вряд ли он тебе простит групповушку с её участием в главной роли.

Он лишь молча кивнул и вышел из квартиры… А я стоял и смотрел на закрывшуюся дверь ещё некоторое время. Было стойкое ощущение сюрреализма, но документы с его подписью, стойкий запах сигарет и виски, который мы разлили в момент потасовки, говорили о реальности происходящего.

А ведь я его знал с четырёх лет, и никогда даже предположить не мог, что наша дружба развалится, как карточный домик. Даже в тот период, когда мы вдвоём пытались привлечь внимание Леры, у нас были потасовки и похлеще, чем сегодня, но на нашей дружбе это не отразилось. Или это только я так думал, находясь во власти чувств и эмоций? Как бы то ни было, но это не отменяет всего произошедшего с его участием. Может, он и не со зла это сделал… Вдруг вспомнились фотографии, недавно просмотренные мной, где мой сын и Валерия были вдвоём… без меня. Это отрезвило и позволило наконец-таки закрыть для себя эту страницу жизни, несмотря на горечь разочарования.

Не судите, и не будете судимы; 

не осуждайте, и не будете осуждены;

прощайте, и прощены будете…

Евангелие от Луки, 6:37

Валерия

Как же непросто было уходить от него, ни разу при этом не обернувшись, чувствуя, как он прожигает взглядом затылок. Видеть никого не хотелось… Решив взять небольшую передышку, вместо дома я направилась в сад. Когда-то давно под вишней дедушка сделал моей маме качели, лавочку и столик, чтобы ей было удобнее заниматься на свежем воздухе. Позже я тоже облюбовала это место, а после её смерти, когда мы переехали с отцом сюда жить, это дерево стало и моим укромным уголком. Здесь я грустила, мечтала, вспоминала, мысленно общалась с мамой… Вот туда я сейчас и направлялась. Хотелось побыть одной. Подумать.

Обилие событий сегодняшнего дня не давало расслабиться. Мои мысли постоянно возвращались к Стасу, вернее, даже не столько к нему, сколько к его фразе, сказанной отцу Катерины: «Это моя будущая жена». И вроде как должна была бы разозлиться на Филатова, ведь он даже не спросил, как все нормальные люди это делают, сначала у меня, что я по этому поводу думаю, но не получалось. Потому что у нас никогда не было как у нормальных людей. Нет, в самом начале-то, конечно, было почти как у всех. И ключевое слово в данном случае — это «почти», но вот дальше…

В голову лезли разные мысли: начиная от щенячьего восторга и заканчивая практически им же, но с противоположным знаком. Он дал мне время подумать до воскресенья, но о чём тут думать-то? И усмехнувшись, подняла глаза к небу. Оно было усыпано мириадами крошечных звёзд. Когда мне было лет пять, мама рассказала сказку:

— Лерусь, ты знаешь, что все звёзды на небе живые?

— Нет! Мам, а почему они живут там, а не с нами?

— Потому что это наши ангелы-хранители и им удобнее наблюдать за нами с высоты. Звёзд на небосводе столько, сколько людей на Земле. И если у человека возникает какой-то важный вопрос, то он может обратить свой взор к небу и посоветоваться со своим ангелом-хранителем…

Давно уже не верю в сказки, но как же хочется посоветоваться с мамой, хотя сама прекрасно знаю, что мой ответ ему будет скорее «да», чем «нет»… Естественно, что с условиями и определёнными требованиями! Но всё же «да»… Правда, не знаю, на какой конкретно вопрос — Стас высказал только намерения, а главный вопрос не задал. Хотя какой для меня вопрос на самом деле является главным?

Вопрос замужества? В юности, возможно, сейчас — нет. Статус жены и печать в паспорте не решают между людьми важные проблемы взаимоотношений. Юридические — да, но между мужчиной и женщиной — нет. А в нашем с ним случае надо ли всё усложнять? Жить на две страны непросто. Смогут ли выдержать отношения испытание расстоянием? Затрудняюсь ответить.

Вопрос доверия? Скорее всего. Смогу ли я ему довериться настолько, что не буду думать о любой женщине, находящейся рядом с ним, как о потенциальной любовнице с его-то «послужным списком»? Не знаю… Он сказал, что измен не будет, но так ли это окажется на самом деле? Ведь без доверия, по-хорошему, даже пытаться не стоит…

Я продолжала смотреть на звёзды в ожидании от них хоть какой-то подсказки. Но они молчали, холодно взирая на меня… Обидно, что придётся делать окончательный выбор всё же самой. Спихнуть принятие решения на провидение не получилось, не в этот раз…

Папа тихо подошёл ко мне со спины и обнял за плечи, даря спокойствие и умиротворение, как умеет только он. Постояв так немного со мной в обнимку, он поцеловал в висок и направился к лавочке, сел, окинув меня очень внимательным взглядом.

— Кнопка, и что мы такие грустные сидим? Звёзды не дали ответы на мучающие тебя вопросы?

Улыбнулась, с нежностью глядя на своего отца. Он тоже знал эту сказку, хотя, думаю, что не просто знал, а принимал активное участие в её сочинительстве.

— Как давно ты меня так не называл…

— В последнее время ты была уверенная в себе и решительная женщина, а сейчас передо мной сидит маленькая потерявшаяся девчушка. Что случилось? Стас что-то сделал не так и…

— Нет, он тут абсолютно ни при чём. 

— Серьёзно?

— Нет, — тихо засмеялась. — Папуль, ну вот как у тебя это получается? Вроде сидела, печальными думами загруженная, а сейчас ты пришёл и разогнал всех моих демонов. Как у тебя это выходит?

— Опыт. Так что там со звёздами?

— Молчат, гады.

— Так вопросы задавай попроще, а то ты вечно со своим «быть или не быть»…

— А если у меня нет простых вопросов к провидению? Всё, что несложно, решаю сама.

— Ну, тогда однозначно «быть»! Дочка, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всё равно пожалеть.

— В этом ты прав. Убедил окончательно своими контраргументами. Тогда — да.

— Это хорошо, что решение приняла. Не могу сказать, что прямо испытываю искренний восторг от твоего «да», но лучше видеть тебя счастливой и полной эмоций с ним, чем такой, какой ты была раньше.

— Пап, а что со мной было не так раньше?

— С тобой всё было не так. Сейчас ты «горишь», прежде этого не наблюдалось… Ладно, хватит тут прохлаждаться. Бекки уговорила Дарью остаться с ночёвкой, не хватает ей в Америке душевности и женского общения, так что там намечаются у вас посиделки типа девичника, что ли. Пошли. Серёгу и Макса беру на себя.

— Папуль, спасибо тебе.

— Кнопка, не за что. Мне их увлечь несложно.

— Я не об этом… — Подошла, крепко обняла отца, получив ответные объятия. — Спасибо тебе за него…

— Я вас с внуком слишком люблю и не собираюсь портить вам жизнь. Она слишком короткая, чтобы тратить её на обиды и никому не нужную принципиальную позицию. Надеюсь, у него хватит ума сделать правильные выводы и принять соответствующие решения.

Я тоже в это хотела верить. И обнявшись, мы пошли в дом. Проходя мимо кухни, в окно увидела, как Даша с Ребеккой о чём-то оживлённо разговаривают. Вспомнила бабулю. Как жаль, что её нет больше с нами, но, слава богу, у меня есть те, кто поддержит и поможет в трудную минуту. А молчание звёзд… Ну, так молчание — это знак согласия. Как говорит Брендон, всю недосказанность трактуем в свою пользу.

В кухне меня ждали крайне довольные Бекки и Дарья за накрытым или, наверное, правильнее будет сказать убранным столом. Остались только фрукты, конфеты, варенье и чай. Не успел отец выйти, как на меня обрушился шквал Дашкиных вопросов:

— Ну-у-у? Что так долго-то? Мы ждём-с.

— И чего вы, собственно, ждёте? — усаживаясь на стул напротив Ребекки, уточнила я, пододвигая к себе чашку чая. Принюхавшись, поняла, что чай у нас не просто так, а специально для девичника: с бабушкиной настойкой, кажется, шиповника.

— Тебя ждём! С душераздирающими подробностями вашего с Филатовым прощания! Уже две чашки чая приговорили.

— А я и смотрю, вы такие необычные. Даш, с чего ты взяла, что они должны быть именно такими?

— В смысле душераздирающими?

— Да, — подтвердила подруге, сделав несколько глотков ароматного чая.

— Да как с чего? Тебя не было почти час! Мы тут все испереживались уже, что у вас там да как. На чаинках даже гадать пытались, но безрезультатно! Ибо не экстрасенсы. К слову, совсем… Он тебя хоть пытался поцеловать? — Но видя моё ошарашенное лицо, так как я зависла где-то на чаинках, подруга слегка приуныла. — Я не поняла, чем вы тогда занимались там почти час? Лясы точили, что ли? Боже-е-е, он меня разочаровывает… Бекки, ты хоть скажи что-нибудь.

— Можно я говорить на английский язык буду? А то мне долго на ваш язык подбирать слово надо.

— Конечно, если тебе будет так проще, — сказала и, улыбнувшись, пожала ей руку.

— Замечательно, — перейдя на родной язык, Ребекка повеселела. — Даша, да ты не переживай так. Всё у них ещё будет. Ты же видела, как он на неё смотрит?

— Видела, и что нам от этих его гляделок? Или ты сейчас намекаешь, что мужик любит глазами, а женщина ушами, типа поморгал ей в уши — и вся любовь? При таком подходе я вообще не понимаю, как у них Максим получился! Мистика, да и только. 

Глядя на Дашу, Ребекка так задорно рассмеялась, что я тоже не удержалась и улыбнулась.

— Дарья, я такого ещё не слышала. Ты нечто!

— А ты, Бекки, наших юмористов посмотри да послушай, там и не такое узнать можно. — И уже мне, глядя при этом глазами кота из мультика: — Лер, ты хоть намекни, а? У вас там всё на мази, да? А то уеду в пятницу, на сколько нас там задержат, не знаю, а из тебя же по телефону слова не вытянешь…

Я же сидела, смотрела на них и улыбалась. То ли на меня так подействовал чай с настойкой, то ли хорошая компания, а может, и всё вместе, но мне было очень уютно и спокойно. В душе царило умиротворение. Давно я себя так комфортно не ощущала.

— Ой, Бекки, кажись, я права-а-а… Ты только посмотри на неё! Сидит… Светится, как ёлка новогодняя!

— Честно, Даш, я не знаю, что вам сказать. Всё так хрупко… Кажется, одно неверное движение или слово, да даже взгляд, и всё распадётся, словно ничего и не было.

Ребекка подошла и приобняла меня за плечи.

— Не переживай так, Лерунь, вы так гармонично смотритесь друг с другом, как одно целое…

— Мы раньше тоже смотрелись как одно целое, но тогда, как видишь, у нас не срослось.

— Иногда приходится бороться за своё счастье. Вы же были слишком молоды и неопытны для тех сложностей, с которыми столкнулись. И поддержки взрослых, как я поняла, не получили. — Я лишь кивнула на это… Что сказать, она абсолютно права. Ребекка внимательно смотрела на меня и, не найдя отрицания этого факта, продолжила: — Сейчас же всё по-другому. Вы взрослые состоявшиеся личности, и что немаловажно, ни от кого финансово не зависите! Ни он, ни ты. Всё в ваших руках. Дерзайте.

— Спасибо, Бекки, тебе за поддержку…

— Ребекка, скажи, а как же быть с женской гордостью? Ведь по-хорошему он её бросил! И не будь сейчас у них Максима, непонятно, как бы всё развивалось, — вклинилась Даша.

— Мы не будем касаться темы «Что было бы, если бы». Как уже выяснили ранее, мы ни разу не ясновидящие… Жаль, конечно, но тут ничего не поделаешь. Так что исходим из той ситуации, которую имеем, согласна? — Получив утвердительный кивок от моей подружки, Ребекка продолжила свои рассуждения: — Что же касается гордости… Милая, что такое женская гордость, когда на кону стоит женское счастье? … Мм-м? … Молчишь? Дашенька, а ты знаешь, что гордость или гордыня — это один из семи смертных грехов? Не смотри на меня так…

— Бекки, ты в корне неправа!

— И в чём же?

— Под гордостью подразумевается чувство собственного достоинства! А гордыня — это нечто другое.

Дарья даже со стула встала от переполняющих её эмоций, я же со стороны наблюдала за их дебатами… Мы с Бекки это уже проходили.

— Это ты, моя дорогая, путаешь, — Ребекка улыбнулась так по-доброму, с нежностью глядя на Дашу. — Гордость или гордыня — это самоуважение, основанное на превосходстве над кем-то, а вот достоинство — это самоуважение, основанное на равенстве… Чувствуешь разницу? Недаром к грехам отнесена именно гордость, а не достоинство. К тому же есть стойкое выражение «гордое одиночество», заметь, не счастье, а именно одиночество. Ты этого хочешь своей подруге?

— Нет, — как-то слегка растерянно произнесла Даша.

— Вот видишь, и я не хочу Лерочке такой участи. Сколько уже можно быть одной-то, а?

Наши с ней взгляды пересеклись, я понимала, что она хочет мне этим сказать… Ребекка год за годом доносит эту истину до моего сознания. И я решилась задать ей ещё один мучающий меня сейчас вопрос:

— Бекки, а как же быть с доверием, подскажи?

— Милая, оно либо есть, либо нет. Его можно попробовать заслужить, но это очень долгий и тернистый путь, и не всегда он ведёт к счастливому концу.

— И как быть в этом случае, если я готова ему сказать «да», но мешает это пресловутое «но»?

— Ты сейчас о его бывших и возможных женщинах?

— Именно.

— Могу посоветовать только попробовать начать всё с нуля. И судить о нём уже исходя из поступков, которые совершаются при тебе… — Я молча смотрела на Ребекку, и она, наблюдая за моей внутренней борьбой, добавила: — Или отпустить его и быть счастливой с другим. Ты сможешь?

— Нет.

— Тогда не мучай ни себя, ни его ненужными терзаниями. Прости и переверни страницу… Начните новый этап в жизни уже вместе, как семья. Я понимаю, что всё непросто, но на это ты должна решиться сама. Не ради сына, а ради себя. Дети счастливы там, где счастливы их родители…

— Спасибо… Ты очень мне помогла. — И, развернувшись к ней лицом, я крепко её обняла. — Ты мне почти как мама.

— Причём заметь, дорогая, я тебе не сказала ещё самого главного!

Мы одновременно с Дашкой уставились на Ребекку.

— И-и-и, Бекки, не томи! Это Лера у вас привычная к твоим театральным паузам, меня сейчас разорвёт, как хомячка!

— Радость моя, да ты и сама всё знаешь. Что лучше всего помогает женщине снять стресс?

— Смех?

— Можно, конечно, посмеяться, а ещё?

— Антидепрессанты?

— Дашуня, — Ребекка звонко смеялась над её энтузиазмом узнать лучшее средство от стресса. — Не таблеточки являются лучшим лекарством от женской тоски, далеко не таблеточки! Лерунь, твоя версия?

— Любовь?

— Можно и любовь, если ею заниматься с близким человеком… А тебе уже давно пора снять стресс, десять лет — большой период.

— У меня были мужчины.

— Так я с этим и не спорю, но ты сама сказала «любовь», а не «секс».

Мы ещё долго болтали на кухне за чашкой чая, и я всё больше убеждалась, что вот тот знак, который я ждала. Мои сомнения Ребекка развеяла как по мановению волшебной палочки. Ещё остались нерешенные вопросы у нас со Стасом. Но теперь они мне казались не такими существенными, как раньше… 

Филатов приезжал каждый день. В обед он забирал Максима, и они уезжали вдвоём кататься. Звали меня, но я отказывалась, давая им возможность узнать друг друга получше. А ужинали мы уже все вместе.

Лёгкие касания рук, нежные взгляды не добавляли мне душевного равновесия. К концу недели я уже была порядком на взводе. Надеюсь, внешне это никак не отражалось.

Дарью с Серёжей проводили в пятницу, они улетели в Израиль. С подругой договорились созваниваться по возможности чаще. В последний рабочий день недели ближе к вечеру родные преподнесли мне сюрприз. Мой отец, Ребекка и Максим в субботу, как выяснилось, тоже улетали, правда, не за границу, а в Томск. Папа хотел съездить на могилу к маме, заодно и внуку показать «Сибирские Афины». Эта новость оказалась немного неожиданной, так как брать меня с собой они не планировали, объясняя это тем, что в воскресенье придут потенциальные покупатели на дом, и я как полноправная хозяйка должна всё им показать.

Стас вызвался отвезти нас в аэропорт. Даже не так, он не вызвался, а поставил перед фактом, что повезёт сам, и точка. Спорить мы не стали…

— Мамуль, не грусти, я скоро прилечу.

— Хорошо, родной. Я буду очень вас ждать.

Бекки подошла и, крепко обняв, начала шептать:

— Надеюсь, ты всё понимаешь и не упустишь такой шанс. По глазам вижу, что ты его уже простила. Так что не держи мужика, да и себя на голодном пайке. И вообще, секс полезен для здоровья, это даже медики подтверждают. Так что вперёд и с песней. Удачи, милая.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Стас стоял рядом со мной и мог слышать всё, что «тихо» шептала мне Ребекка. Дождавшись, когда они скроются, Филатов подошёл ко мне вплотную и обнял за талию.

— Синеглазка, куда сейчас?

— Есть предложения?

— Поехали покатаемся вдвоём? Ночная Москва очень красива.

— Поехали.

Мы молча дошли до его машины. Фил открыл дверь, но сесть мне не позволил. Обнял со спины и крепко прижал к себе, дав очень чётко ощутить своё желание, но этого ему показалось недостаточно, и он ещё озвучил:

— Ты, надеюсь, понимаешь, что спишь сегодня не одна?

— В каком смысле «не одна»? Стас, это угроза?

— Нет, что ты, родная, какая угроза, всего лишь обещание… И говорю я о том, что одна ты в коттедже сегодня не останешься.

— Только сегодня?

— Нет, не только.

— Их не будет до среды. — И вздрогнула, почувствовав горячее дыхание Стаса у себя на затылке, а его руки на талии.

— Звучит очень многообещающе… — и, наклонившись ко мне, прикусил мочку уха, слегка подул на место укуса. От его незамысловатой ласки по телу прокатилась волна нестерпимого жара.

— Ста-а-ас… — прошептала и сама не узнала свой хриплый голос. И вместо протеста, требуемого в данных обстоятельствах, мой возглас прозвучал как мольба, плавно переходя в крайне неуместный стон.

— Да, Синеглазка… — продолжил своё «чёрное» дело. — Тебе же сказали, что это укрепляет здоровье.

— Ты всё слышал? Мм-м…

— Да. И если быть с тобой предельно откровенным, то даже не могу притвориться, что меня расстраивают такие советы, данные тебе.

— Зараза ты… — уже плохо себя контролируя, прошептала я едва слышно.

— Зараза, но только твоя, моя сладкая… Только твоя…

С большим трудом, но мне всё же удалось немного взять себя в руки.

— Филатов, прекрати. Что ты творишь? Мы на общественной стоянке! Сам звал прокатиться, а по факту это смахивает на обычный пикап.

— Прости, милая, но ты такая сладкая… Да и наставления Ребекки до сих пор звучат у меня в ушах. Увлёкся немного.

— Ничего себе «немного». Что же бывает, когда ты много увлекаешься?

— Тебе лишь стоит попросить, и всё узнаешь… Только попроси.

— Иди к чёрту! — резко развернулась к Стасу лицом, собираясь высказать ему своё мнение насчёт общественных прелюдий, но замерла в его крепких объятиях, едва наши взгляды столкнулись.

И словно в замедленной съёмке я видела, как он наклоняется. Очень медленно и осторожно его правая рука сместилась ко мне на поясницу, делая мягкие поглаживающие движения, а левая зарылась в волосы на затылке. И замер он, лишь находясь в миллиметре от моих губ, смотря на меня практически с мольбой во взгляде, точно боялся, что оттолкну… Я же, ловя его дыхание на своих губах и не до конца отдавая себе отчёт в своих действиях, прижалась к Стасу ещё сильнее, вдыхая его аромат, смешанный с запахом кофе и сигарет, слышала, как бешено бьётся его сердце под моей ладонью, чувствуя, как нарастает желание…

Воздух вокруг нас искрился от напряжения. Стас сейчас стоял слишком близко, чтобы я могла думать рационально, взгляд был слишком манящий, дыхание слишком тяжёлое и прерывистое… Обжигающее… Для меня всего сейчас в нём оказалось слишком…

И я не выдержала первой, сдавшись на милость победителя. Ресницы затрепетали и медленно опустились, и его губы накрыли мои. Полностью расслабилась, растворившись в нашем поцелуе, таком долгожданном и крышесносном, позволяя Филатову делать всё, что он пожелает, понимая, что моя полная капитуляция — это не провал, а победа, и не в битве, а в войне… Войне с самой собой, со своими страхами и терзаниями, с дикой ревностью, со всем тем, что меня так мучило и не давало жить, дышать, верить в лучшее без оглядки на прошлое.

Стас нехотя прервал поцелуй, уткнулся мне в шею, тяжело и хрипло дыша.

— Ко мне? Или ты ещё хочешь прокатиться по ночной Москве?

— Не уверена, что Москва меня сейчас привлекает больше…

— Больше чем что?

— Больше чем процедуры по укреплению моего здоровья.

Филатов тихо засмеялся.

— Обещаю быть твоим личным врачом…

От аэропорта мы всё же смогли отъехать, но самообладания Стаса хватило ненадолго… Стоило лишь мне уточнить, насколько удобно у него заднее сиденье авто для взрослых игр.

— Милая, я не железный. Доведёшь, могу ведь и наглядно продемонстрировать все удобства данной модели автомобиля. Просто не хотелось бы, чтобы это произошло в машине.

— Почему?

— Ты издеваешься?

— Нет, как ты мог такое обо мне подумать?

Видела, с какой силой Филатов сжимает руль, едва мне стоит хоть немного поелозить в кресле. Напряжение, исходившее от него, было осязаемо, но в меня словно чёрт вселился. Хотелось почувствовать всю силу его желания здесь и сейчас, ходя по тонкой грани его терпения. В конце концов, не я первая начала эту игру, и играть в неё можно вдвоём.

— Издевается, — уже констатируя, а, не спрашивая, сказал он сам себе. — Хочешь меня помучить?

— Нет… Просто хочу тебя…

— Леру-у-унь, ну что ты со мной делаешь?

— Соблазняю, — в подтверждение своих слов положила руку ему на пах и слегка сдавила. — Ты же этого добивался в аэропорту?

Реакция Стаса была бурной, начиная с того, что автомобиль резко дёрнулся, и заканчивая матом сквозь плотно сжатые губы. Разобрать не разобрала, но почувствовала, что высказался он от души.

— Девочка моя, просто скажи, ты хочешь здесь?

— А непонятно?

— ЧЁРТ! Лера! Ответь на вопрос!

— У тебя был в этой машине кто-то?

— Нет.

— Тогда хочу здесь… В машине я ещё не пробовала.

— Как скажешь, дорогая, но у меня нет презервативов с собой, так что если…

— Я на таблетках.

На этом наш диалог закончился. Машина набрала скорость, и минут через десять Стас свернул на просёлочную дорогу. Проехав ещё немного вглубь, чтобы нас не было видно с автострады, он припарковался в тени деревьев, но руль так и не отпустил, вцепившись в него мёртвой хваткой. Я видела его внутреннюю борьбу, только не совсем понимала подоплёку. Нежно прикоснулась к его плечу, пытаясь привлечь внимание.

— Стас, если ты не хочешь…

Это послужило катализатором всего того безумия, что произошло после… Порывисто дёрнув ручку двери, едва ли не ногой открывая её настежь, Стас выскочил из машины, и в мгновение ока оказался у пассажирской двери. Резко распахнув её, он буквально выдернул меня из салона автомобиля и поставил перед собой. Я успевала только хлопать глазами, следя за его резкими, дёргаными движениями. Закрыв машину, он начал медленно наступать до тех пор, пока я не упёрлась спиной, судя по всему, в ствол дерева. Филатов сейчас напоминал мне хищника, почуявшего свою жертву.

Мощный…

Сексуальный…

Излучающий ауру уверенности и силы. Он был великолепен. Вызывая внутренний трепет и желание не только подчиниться, но и подчинять.

В голову ещё попыталась закрасться дурная мысль, что моё поведение не совсем правильно, что зря его дразню, но дикое возбуждение вперемешку с адреналином напрочь отбило у меня не только эту захудалую мыслишку, но и вообще здравый смысл, так как я бы однозначно не могла себя так вести в адекватном состоянии. Откровенно предлагая, провоцируя и соблазняя… 

— Доигралась ты, моя маленькая, но уже поздно что-либо менять. Боюсь, что на предварительные ласки меня уже просто не хватит. — Последнюю фразу он буквально выдохнул мне в губы, нависая надо мной, и впился в рот. Жёстко, даже не пытаясь сдержать себя или смягчить поцелуй. Наказывая или мстя за мои шалости в машине.

Сердце дико стучало. В горле пересохло. Дышать получалось через раз. Но азарт поиграть со Стасом ещё бушевал в крови.

— Как скажешь, дорогой… — прошептала, когда поцелуй был всё же прерван, и так призывно ему улыбнулась, начав при этом медленно расстёгивать пуговички на лифе своего сарафана, что Филатов практически обезумел. — Оставим тогда прелюдию для романтиков… Да?

— ТВОЮ МАТЬ!

— Стас, не ори так или ты предпочитаешь заниматься сексом при свидетелях? Я бы хотела…

Это была последняя осмысленная фраза, сказанная мной, дальше меня нагло заткнули очередным поцелуем, видно, мои желания его не сильно сейчас интересовали или же он попросту боялся услышать продолжение.

Убрав мои руки с сарафана, Фил положил их себе на грудь, не прерывая при этом поцелуя. И чтобы не возиться с одеждой, просто-напросто дёрнул края лифа со всей дури в разные стороны. Раздался жалобный треск ткани. Пуговицы разлетелись по траве, верхняя часть сарафана была разодрана до пояса. Абсолютно не мучаясь угрызениями совести, эта зараза, как ни в чём не бывало вытряхнул меня в буквальном смысле уже из тряпочки, так как вряд ли это можно будет потом надеть, оставляя только в кружевных трусиках и босоножках. Причём мой мозг это просто констатировал как факт, и не более того!

Тёплый ночной ветер слегка охладил, приведя в чувство. Я упёрлась руками Стасу в грудь, пытаясь немного попридержать его пыл.

— Подожди, мы договаривались на заднее сиденье машины, а не под кустом.

Замер. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить сказанное. Окинув меня затуманенным страстью взглядом, он надолго задержал его в районе груди, слегка смутив этим.

— Это не куст, а дерево.

— Это неважно.

Но его интерес опять вернулся к моей груди, полностью игнорируя тему озеленения.

— Ты красавица… Какая же ты потрясающая… Наваждение моё… Сумасшествие… — Говоря это, он расстегнул свою рубашку, снял и накинул мне на плечи.

— Стас? — Я облизнула пересохшие губы. Его низкий голос с лёгкой сексуальной хрипотцой вызвал дрожь во всём теле.

— Это чтобы не поцарапала спину, — пояснил он свои действия.

Я, словно завороженная, смотрела, как он опускается передо мной на колени, ожидая дальнейших действий с его стороны.

— Обопрись спиной о ствол дерева, — последовал короткий приказ. И дождавшись его выполнения, похвалил: — Умница. А теперь закинь ногу мне на плечо.

— Стас, не надо, пожалуйста…

— Какая же ты у меня сегодня непослушная. Придётся наказать, — сказал и ущипнул за ягодицу. При этом не дожидаясь, когда я выполню его приказ-просьбу, сделал всё сам, предварительно стянув с меня босоножки и трусики.

Я смотрела на него сверху вниз, боясь пошевелиться. Его губы оказались возле самого сокровенного, обдавая горячим дыханием и лишая возможности связно мыслить. Руки крепко держали меня за ягодицы, не позволяя отодвинуться, и он улыбался так порочно и сладко, точно демон-искуситель, что меня начала бить крупная дрожь. Дыхание, которое едва пришло в норму, вновь сбилось.

— Ста-а-ас, прошу…

Что просила, и сама не знаю: то ли чтобы отпустил, то ли чтобы продолжил, но он всё понял… Ухмыльнулся и поцеловал, вырвав у меня стон наслаждения. Его язык начал вытворять нечто невообразимое, отчего у меня перехватило дыхание и выступили слёзы. Даже не пыталась сдерживать громкие стоны, руками вцепившись в дерево, откинув голову слегка назад.

Сколько продолжалось это безумие, не знаю, но вдруг всё прекратилось, и это именно тогда, когда я была уже на грани, буквально в шаге от разрядки.

— Рано, малыш, ещё слишком рано заканчивать… У меня на тебя далеко идущие планы.

Стас аккуратно опустил меня на землю, но так как ноги не слушались, ему пришлось придержать за талию. Окинув пристальным взглядом мой внешний вид, остался доволен увиденным.

К чёрту всё! ХОЧУ ЕГО! Прямо сейчас… Прижавшись к нему, я сама потянулась за поцелуем и в итоге получила то, о чём просила. Мне очень хотелось изучить Филатова руками, губами, но он не позволил. Стоило лишь пройтись пальчиками по груди, животу, направляясь всё ниже, как он перехватил мои ладони, заведя их за спину, предварительно поцеловав каждую.

— Нет, хорошая моя, не в этот раз… Лишь одно твоё прикосновение к нему, и всё закончится… Я уже на пределе. — Подхватил меня на руки и понёс в машину.

Открыв дверь, он позволил мне первой расположиться на сиденье, нырнув следом за мной, властно притянул, усадив сверху, и припал к губам в мучительно долгом и сладостном поцелуе. Сдёрнув с меня рубашку, отбросил её на переднее сиденье и приступил к более детальному изучению груди. На этом моя сила воли закончилась, я отстранилась, не позволяя ему закончить начатое, вызывая тем самым недоумение у моего мужчины.

— Хватит меня мучить! Если это у тебя без прелюдий, то боюсь, что твою прелюдию я не переживу. Неудивительно, что за тобой бабы толпами бегают, они просто раздеть тебя не успевают. Сними ты, наконец, уже эти чёртовы джинсы!

Почувствовала, как Стас подо мной затрясся в приступе смеха.

— Не смешно.

— Прости, просто я не предполагал, что ты стала такой страстной и нетерпеливой. Сейчас всё будет. Приподнимись…

Пока Стас возился с ремнём и джинсами, мои руки никто не сдерживал, и я таки позволила себе ещё пошалить, компенсируя долгое ожидание. А вот он порыв не одобрил, глухо застонав, наградил тяжёлым взглядом, наконец совладав со штанами. Подхватил меня за ягодицы и резко опустил, войдя до упора… Мне хватило и этого… Слишком долго я ждала. Мир словно взорвался на миллионы мелких осколков.

В себя я приходила очень медленно. В теле ещё чувствовались отголоски пережитого мной оргазма. Подняв голову, натолкнулась на внимательный и нежный взгляд Стаса.

— Лер, всё нормально?

— Да, а что?

— Просто решил уточнить… Какая же ты у меня, оказывается, горячая штучка, — нежно улыбнулся он и сделал поступательное движение бёдрами.

— Прекрати, не смущай.

— Даже не думал. Мне всё очень понравилось. — И подарил лёгкий, невесомый поцелуй.

Приводили себя в порядок молча. Сарафан пришлось модернизировать, полностью оторвав верхнюю часть, оставив лишь юбку, благо там был пояс, который и не позволял ей спадать. Вместо кофты мне теперь служила рубашка Стаса. И так же молча выехали на автостраду. Мерное покачивание авто погрузило меня в сон.

Дети — это завтрашние судьи наши, 

это критики наших воззрений, деяний, 

это люди, которые идут в мир 

на великую работу строительства 

новых форм жизни.

М. Горький

Стас

Удовлетворение… Умиротворение… Безмятежность… Кайф… Да, это именно то, что я сейчас чувствовал, эти эмоции были не всеми, которые смешались в небывалый эмоциональный «коктейль», но основными. Мог ли я рассчитывать на такой экспромт с её стороны? Нет. Но итог получился очешуительным! Какая же она зажигалочка, я даже не догадывался. Тот единственный раз, что у нас случился, был совершенно другой… Десять лет назад она робко просила, сегодня брала, умело соблазняя. И это было потрясающе.

Мельком глянул на свою малышку, заснувшую рядом со мной на пассажирском сиденье. Улыбнулся. Сам от себя не ожидал такой бурной реакции. Вёлся на её безобидные провокации, как зелёный пацан, не знавший ни разу женщины. Никогда так никого не хотел, как сегодня мою девочку. И сравнивая свои ощущения с Валерий тогда и сейчас, могу однозначно утверждать, что в наш первый раз я мог держать себя в руках. Сегодня же я ни хрена не контролировал ни себя, ни ситуацию. А хотелось-то сделать ведь всё по-другому… 

Когда Максимка в пятницу во время нашего совместного обеда сказал, что они уезжают в эту субботу, меня охватила дикая паника. В голове возникло множество вопросов. Почему так неожиданно возникло желание уехать? Ведь они ещё не решили вопрос с недвижимостью. Что мне делать и как быть? Я ведь, по сути, ещё ничего не успел. Удастся ли мне уговорить их дождаться моего приезда в США, не принимая поспешных решений? Да много чего лезло в голову за те несколько минут, пока сын не пояснил, кто и куда едет. И попросил отвезти их в аэропорт, если я, конечно, смогу. Лишь после этого меня немного отпустило, но при этом пришло чёткое понимание — времени у меня нет. Вообще нет… Поэтому если так и буду тянуть резину, то останусь ни с чем.

И уже едучи с ними сегодня в аэропорт, позже планировал устроить романтический ужин у себя в квартире в надежде уговорить, убедить, что все трудности, которые у нас сейчас маячат на горизонте, лишь временное явление, пока я не перееду к ним окончательно. Поклясться Лере, что других женщин у меня не будет. Приготовил кольцо, цветы, шампанское, лепестки роз… Не знаю, как она на это отреагирует, но очень надеюсь, что по морде сразу не получу. А теперь, если исходить из случившихся реалий, получается, это было «да» на ещё не озвученный вопрос? Хотелось бы верить в лучшее. Вопрос-то я озвучу, и было бы здорово, если её решение к тому моменту не изменится.

Подъехав к коттеджу, заглушил машину и молча сидел некоторое время, любуясь Валерией. Она была прекрасна. Лунный свет играл в её длинных, разметавшихся по плечам волосах, делая девушку хрупкой, нежной, беззащитной. Аккуратно провёл кончиками пальцев по щеке, отчего Лера вздрогнула и резко открыла глаза, хрипло уточнив:

— Мы уже приехали?

— Да.

— Почему тогда не разбудил?

— Только собирался, как ты сама проснулась.

— Ясно… — села, поправив рубашку. — Ты останешься?

— Нет. — Но видя её удивление, пояснил: — Ты сейчас возьмёшь вещи, которые тебе необходимы, и мы поедем ко мне.

— Стас, не припомню, чтобы давала согласие на такое.

— Не припомню, чтобы ты отказывалась. А если серьёзно, то мне надо кое-какие рабочие моменты решить, просмотрев при этом предварительно документы, но я не хочу тебя оставлять утром одну. Квартира у меня большая, так что мешать мы друг другу не будем.

— У тебя есть гостевые комнаты?

— Зачем?

— А где тогда ты планируешь меня…

— Ты будешь жить в нашей спальне. И сразу предвосхищая твои вопросы, которые ты можешь задать, скажу, что в этой квартире других женщин не было. Ну, кроме домработницы, которой за пятьдесят, и моей матери. Так что ты являешься там полноправной хозяйкой.

— Мне кажется, что ты немного торопишься.

— А вот мне кажется, что я уже сильно опоздал. Пошли, а то почти двенадцать ночи.

Войдя в дом, Валерия отправилась сразу в душ, предложив и мне, но тут пришлось железной рукой задавить всякое желание последовать за ней, так как тогда это бы грозило ночёвкой здесь, а это не входило в мои планы. Вряд ли мы бы ограничились лишь принятием душа…

Своё ожидание скрасил, выйдя на крыльцо и закурив, глядя в ночное небо и размышляя обо всём произошедшем. Её приближение я почувствовал ещё до того, как она открыла дверь и оказалась на крыльце. Лера тихонько подошла и обняла со спины, уткнувшись лицом мне между лопаток. Её горячее дыхание вызвало волну мурашек.

— Ты замёрз?

— Нет.

— Я принесла рубашку.

Ощутил движение прохладного воздуха, Валерия отстранилась, а вместо её тепла на плечи легла прохладная ткань. Затушив сигарету, выкинул окурок и развернулся к Лере лицом. Молча одеваясь, разглядывал её с ног до головы. Босоножки на высоком каблуке, облегающие джинсы, но мой взгляд застопорился на кофточке. Вроде бы ничего такого, разве что эротично сползла с правого плечика и открыла потрясающий вид на грудь, так как слегка просвечивала. И вот я не мог разобрать одной маленькой детали из-за отсутствия нормального освещения:

— Надеюсь, что лифчик под неё предусмотрен?

— Надейся. — И Лера развернулась, собираясь уйти.

Мне хватило лишь пары секунд, чтобы оказаться рядом с Валерией и проверить единственно доступным для меня путём наличие или отсутствие интересующей детали её гардероба.

— Ты что творишь?!

— Контролирую сохранность моей собственности. Иными словами: ты так не пойдёшь!

— Стас, у нас был просто секс, а ты уже говоришь мне, как одеваться! Дальше-то чего ждать?

— Не согласен, это был не просто секс… Я занимался с тобой любовью, а ты? — Так и не дождавшись от неё ответа, продолжил: — А насчёт дальше… Ты, надеюсь, вещи уже собрала?

— Да.

— Замечательно… Леру-у-унь, ну одень хоть что-нибудь под это безобразие, ладно? Я же не железный. В Москве и ночью бывают пробки, и свернуть уже не получится… Не устраивать же шоу для взрослых прямо на улице.

— Стас, у меня нет с собой бандо.

— Чего нет?

— Бюстгальтер-бандо, то есть без лямок. Так вот, у меня его с собой нет, поэтому я надела тонкую маечку без бретелей, а ты её почему-то не заметил.

— Она, наверное, слишком тонкая, а насчёт твоего бандо… Раз нет, то, значит, надо купить. Съездим в отдел женского нижнего белья, и ты мне устроишь показ мод.

— Филатов, я иду или в таком виде, или мы остаёмся здесь… — я услышал судорожный вздох Валерии. — Стас, прекрати.

С большим трудом убрал руки от её груди, которые до этого хозяйничали там, но решил уточнить:

— То есть на показ мод ты согласна? Тем более я тебе сарафан должен.

— Обойдусь я как-нибудь без сарафана, что же касается показа мод… Я-то его переживу, а ты?

Слегка задумался, так как не совсем понял, чего именно я могу не пережить. Моё воображение рисовало сцены эротического содержания в раздевалке, на этом умные мысли разбегались, да и неумные тоже. И видя моё затруднение в этом вопросе, Синеглазка мне помогла прояснить ситуацию:

— Показ мод подразумевает хождение по подиуму. В дорогих бутиках он имеется в наличии и обычно недалеко от входа, чтобы привлечь других клиентов, а также там присутствуют стеклянные стены, отделяющие отдел белья от других площадей, и другие особи…

— Я понял, можешь не продолжать. Посмотрю всё дома.

— Нет, ты прав, в бутике будет однозначно лучше. Можно узнать компетентное мнение со стороны…

Она что-то говорила ещё, но от одной мысли, кто это мнение будет высказывать, меня захлестнула дикая ревность.

— Никаких показов! Закажем всё по интернету.

— Вот именно об этом, Стас, я и говорила с тобой недавно.

После этой её фразы напрягся. О чём это она сейчас? Что я слишком собственнически себя веду?

— Не понимаю. Объясни.

— Ревность… Она порождает недоверие и домыслы. И сейчас я говорю не столько о твоей реакции на моё возможное дефиле по подиуму в нижнем белье перед другими мужчинами, сколько о себе.

— Солнце, да, я не был монахом всё это время, но…

— Милый, ты не понял. Я тебя не упрекаю ни в чём, — Лера повернулась ко мне лицом и обняла за шею, — просто опасаюсь, что не смогу справиться со своей ревностью, и это выльется в выяснение отношений, а мне бы этого очень не хотелось.

— Солнышко, после выяснения отношений обычно бывает бурное примирение в постели.

— Кто о чём, а ты о сексе.

— Не только о нём, но в данный момент о другом думать получается плохо, — наклонился и нежно поцеловал свою девочку. — Знаю, что между нами ещё много недосказанности, но не переживай, мы со всем справимся… По крайней мере, будем очень стараться. Ты и Макс — самые важные люди в моей жизни. Я очень люблю сына. — Аккуратно обхватив лицо Леры ладонями, выдохнул ей в губы: — Мои же чувства к тебе нельзя назвать просто любовью… Ты мой воздух, мой мир, моя жизнь… Понимаю, что звучит слишком высокопарно, но это так. Раньше я не понимал, чем мне грозит расставание с тобой, теперь же я чётко осознаю, что меня ждёт, и не хочу больше такого испытывать. Не могу больше быть один, когда ты показала, что бывает по-другому. И единственная женщина, которая может избавить меня от одиночества, это ты… 

— Стас, незаменимых нет…

— Есть. И поверь, я знаю, о чём говорю. У меня было очень много женщин за это время… Безумно много… Но ни одна из них не смогла заполнить ту пустоту, что появилась после нашего с тобой разрыва. Ни одна… Понимаешь? — И, не дождавшись никакой реакции с её стороны, притянул к своей груди. — Ты и Макс слишком важны для меня, чтобы я искал быстрое и доступное развлечение на стороне.

Очень хотел, чтобы Лера поняла и услышала меня.

— Стас?

— Мм-м?

— Я тоже устала быть одна… среди людей… Но имей в виду, это не значит, что сцен не будет.

В душе растекалось тепло от её слов и щемящая нежность, до сих пор неизвестное мне чувство.

— Знаешь, очень люблю театральщину… Сцену перенесём в нашу постель, и я приму активнейшее участие и в репетициях, и в самих постановках.

— Бо-оже, Филатов, ты неисправим.

— Увы. Так что тебе придётся с этим мириться. Поехали?

— Да. Сейчас только захвачу вещи.

Добрались достаточно быстро, всё время обмениваясь шутками и поцелуями, умело чередуя их. Возле двери в квартиру я остановился.

— Лера, закрой глаза.

— Зачем?

— Закрой.

Она нехотя подчинилась. Справившись с замком и распахнув дверь, подхватил Валерию на руки под её возмущённый возглас и занёс в квартиру.

— Нет, ещё не открывай. Рано! — предупредил, видя, что она уже приоткрыла один глаз. — Я скажу, когда это сделать.

— Стас?

— Малышка, потерпи немного.

Усадил Леру на стул, достал зажигалку и зажёг свечи. Пришлось повозиться, не ожидал, что организаторы так увлекутся созданием романтики… Достал коробочку с кольцом и опустился на колено, подойдя к Валерии. Сердце гулко стучало, в горле пересохло. Несмотря на то что я вроде как был уже женат, так вышло, что это первое предложение, которое я делаю лично.

— Открывай, — глухо попросил её.

Наблюдал за ошарашенным выражением лица Валерии, с которым она осматривалась, прежде чем переключиться на меня. Ждал и не торопил. Когда же Лера сконцентрировала всё своё внимание на мне, взял за руку и продолжил:

— Синеглазка, я уже говорил, кем ты для меня являешься, и это не преувеличение… Не хочется этот момент сводить к банальщине, но, наверное, без этого никак… Прошу, не смейся. Просто выслушай… — Замолчал на некоторое время, собираясь с мыслями. — Все эти десять лет я считал, что мне никто не нужен рядом, давил в себе любое проявление чувств, хотя их особо и не было, лишь лёгкое раздражение на окружающих, когда шло не так, как я планировал… Не хотел жить, как мои родители, с трудом терпя друг друга рядом. И решил, что лучше быть одному, чем вот так, как они… Пока не приехала ты… Никогда не думал, что один человек может заменить всех и быть для другого целым миром… Вселенной… И ты мой свет, путеводная звёздочка… Я тебе безмерно благодарен за то, что ты подарила жизнь нашему ребёнку. Сыну, о котором я уже и не мечтал, так как не видел рядом с собой никого, с кем бы хотел иметь общих детей… Не настроила его против меня, дав тем самым возможность нормально развиться нашим с ним отношениям, хотя могла. Ты образцовая мать для Максимки и идеальная женщина для меня. Знаю, что не дотягиваю до твоего пьедестала…

— Стас, ты неправ, это не так…

— Не перебивай, Лер, позволь высказаться… Чёрт! Не думал, что признания даются так сложно… Малыш, я не могу изменить своё прошлое, в котором очень много грязи, ошибок, ненависти и злости, но хочу видеть своё будущее другим… Рядом с тобой и нашим ребёнком. Прошу, дай мне надежду… Один шанс… И я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, лишь бы сделать вас счастливыми. Дать то, чего вы были лишены все эти годы… — И, открыв крышку коробочки, протянул Лере с вопросом: — Ты выйдешь за меня замуж?

Я замер, боясь дышать, прекрасно понимая, что могу услышать не совсем тот ответ, на который, собственно, очень рассчитывал, а она продолжала молчать, рассматривая кольцо.

— Оно очень красивое… и необычное. Я таких ещё не видела. Можно посмотреть поближе?

— Конечно. — И Лера очень аккуратно достала колечко. — Можешь даже молча надеть его на свой безымянный пальчик… Я всё пойму…

— Не…

— Не? — Улыбка застыла на моих губах после её неоконченной фразы.

Неужели я сейчас всё же получу отказ? Рвано выдохнул, не сводя с неё глаз. И уже было собрался умолять её хотя бы взять время подумать, не принимать решение сейчас, но Лера приложила свой пальчик к моим губам, тем самым не позволив произнести ни слова.

— Не исключено.

И лишь когда увидела проблески понимания на моём лице, убрала пальчик и нежно поцеловала.

— Это значит «да»?

— А ты сам как думаешь? — протянула мне кольцо обратно.

— Прости, не понял… Ты… всё же… — Я находился слегка в прострации от действий и слов Валерии, которые, на мой взгляд, противоречили друг другу. Или я абсолютно не понимаю женщин? — Лера, прошу, не мучай. Ну не в состоянии я сейчас думать нормально. Просто ответь «да».

— Стас, а как же законное право выбора? — тихо засмеялась она.

— А кто тебя лишает выбора? «Да» — согласна стать твоей женой или «да» — я подумаю. Где ущемление и лишение этого права, а, Лерунь? — Понимал, что несу полную ахинею, но не готов я к отказу. Ни сейчас, ни потом.

— Ты неподражаем… Не знаю, о чём ты подумал, когда я протянула тебе это, — и она покрутила кольцо передо мной. — Но я хочу, чтобы ты сам надел мне его на палец… И если для тебя так важно услышать ответ, то «да» — я согласна стать твоей женой.

Испытал неимоверное облегчение, услышав столь заветное для меня сейчас слово. Не понимал раньше мужчин, так трясущихся перед этим знаменательным событием, а сегодня сам испытал весь спектр чувств, пока ждал её ответ.

Забрал у Валерии кольцо и, глядя в глаза, медленно надел, наслаждаясь каждым мгновением этого действа, а затем, наклонившись, поцеловал каждый пальчик, задержавшись на том, на котором было кольцо. Моя… Теперь только моя! Господи, неужели я дождался? Десять лет… Долгих… Одиноких… Пустых… И вот теперь я не один. Даже глаза прикрыл от переполнявших эмоций.

— Знаешь, я купил его полгода назад в Турции, — решил поделиться с ней предысторией появления этой вещицы у меня и заметил, как после моих слов она напряглась. — Малыш, расслабься. Первая мысль, которая возникла, когда я его увидел, это как же цвет сапфира напоминает твои глаза… Я тогда только недавно приехал в Стамбул, а Илхан — это мой турецкий друг и партнёр по бизнесу — собрался в ювелирную лавку к своему хорошему знакомому Севану Бичакчи, забрать заказ ко дню рождения жены, и предложил мне составить ему компанию… Честно, никогда не жаловал ювелирные отделы, просто мне раньше такие вещи покупать было некому, но пошёл, так как был приглашён на праздник к ним, а лучшим подарком женщине турки считают золотые украшения. Как они говорят: «Их много не бывает». Я попросил помочь друга мне с выбором, так как его жену я тогда даже в глаза не видел, и он помог. Илхан попросил ювелира принести браслеты, которые у него есть, сделанные, но не выложенные на общих витринах, скажем так, не для простых обывателей, а также захватить кольца из этой же серии… Скажу, что Бичакчи — это ювелир от Бога. Его работы вызывают восторг. Я чисто случайно увидел это кольцо, а потом просто не смог отвести глаз… Я все эти годы давил в себе любое воспоминание о тебе. Ведь мне сказали, что у тебя семья… ребёнок… Ты больше была не моя, и надежды тебя вернуть не было… И это мне удавалось достаточно успешно. Алкоголь. Работа…

— Другие женщины? — то ли спросила, то ли констатировала Валерия, пристально разглядывая меня.

— Да… — печально усмехнулся. Поднялся, взяв её на руки, направился в сторону дивана, а когда мы удобно расположились на нём, продолжил: — И другие женщины… А вот в Стамбуле что-то пошло не так. До сих пор не могу понять, что и почему, но именно там ты мне начала опять сниться.

— Опять?

— Во время моего брака с Катериной ты мне часто снилась, а потом на долгие восемь лет перестала. И лишь в Стамбуле начала снова являться мне во снах.

— И что же тебе снилось?

— Поверь, ничего приличного, — слегка прикусил её кожу у основания шеи. — Мы это обязательно с тобой воплотим в жизни.

— Твои сны?

— Ага.

— Хорошо, попробуем… Мы отвлеклись. Что же было дальше?

— А дальше я завис над кольцом, думал о тебе, но и купить не решался. И дело было не в деньгах, я просто не знал, что потом с ним делать… Ты была в тот момент для меня недосягаема. Решил, как ни странно, всё Илхан, сказав, что это кольцо станет моим талисманом, раз оно мне так приглянулось. И та женщина, о которой я думал, когда смотрел на него, будет обязательно со мной, если я его возьму… И я взял, а сейчас очень благодарен ему за те слова.

Мы замолчали. Лера нежно провела рукой по моей щеке, едва её касаясь. Наклонилась и повторила этот же путь, только теперь губами. Я откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, позволяя ей самой решать, что делать дальше.

— Стас?

— Да, хорошая моя.

— Я люблю тебя… Очень, — едва слышно прошептала она мне на ухо и поцеловала.

Нежный поцелуй постепенно перерос в более страстный. И я уже из пассивного «наблюдателя» перешёл к более решительным действиям. Начал с мешающей моим манипуляциям одежды — как её, так и моей, — а потом мы с Лерой плавно переместились в спальню.

Уложив Леру на кровать, усыпанную лепестками роз, сходил за вином и фужерами, прихватив с собой ещё и конфеты. И наполнив бокалы, один протянул ей.

— Вина?

— Ну, если ты настаиваешь. За что пьём?

— За тебя.

— Нет, мне не нравится такой тост.

— Предлагай свой, — сказал, при этом смотря на неё глазами голодной собаки. Чувствовал, что в паху потяжелело и долго церемонии разводить у меня не получится.

— За нас… Тебя, меня и Максимку.

Поддержал её вариант тоста лёгким касанием фужера о фужер и выпил залпом, поставив пустую тару на прикроватную тумбочку. Решил не терять время. Стянул с Леры топ на талию и любовно провёл пальцем по соску. От моего прикосновения вино слегка выплеснулось из её фужера на обнажённую грудь.

— Ой!

— Тихо, всё хорошо, я сам вытру…

Наклонился и слизал вино, чувствуя, как при этом изменяется её дыхание.

— Стас, почему мне так хорошо только с тобой?

— Не знаю, но я балдею от того, что ты сейчас сказала… Допивай своё вино, дальше будет интереснее и намного приятнее.

И в подтверждение своих слов потянулся к её трусикам и снял их, избавившись также и от мешающей тряпки на её поясе.

Какой же это кайф — заниматься любовью со своей женщиной! Изучать каждый миллиметр её тела руками, губами, языком. Узнавать точки, от прикосновения к которым она тает и теряет связь с реальностью. Доводить её раз за разом до оргазма. Слышать стоны, бессвязный шёпот, мольбы. Я упивался этим… Заснули мы под утро, уставшие и удовлетворённые.

Утро настало для меня часов в десять, я бы поспал ещё, но под боком никого не было, и это напрягло. Встал с кровати, натянув домашние штаны, и направился на поиски моей пропажи.

Застал Синеглазку на кухне за приготовлением завтрака. Пахло просто фантастически, да и вид, открывшийся мне, был не хуже: Валерия в шёлковом халатике колдовала у плиты.

— Ты чего так рано подскочила? — обнял её, подарив утренний поцелуй.

— Ты на время смотрел? Уже половина одиннадцатого. В час придут покупатели, надо будет бабушкин дом показать. Да и после ночных упражнений не знаю, как ты, а я хочу даже не есть уже… Вот и решила посмотреть, что у тебя в холодильнике обитает. Если честно, даже обалдела от такого выбора продуктов. Как ты умудряешься сохранять форму, имея такие залежи еды? Хотя нет, лучше не говори. Вряд ли мне это понравится.

— Хорошо, не буду. Я в душ, составишь мне компанию?

— Нет. Я ещё от ночи не отошла. Да и была уже там.

— Ну смотри, но если вдруг передумаешь, то ты знаешь, где меня найти, — легонько шлёпнул её по попке.

Завтрак прошёл потрясающе. В кои-то веки я был не один и не просто с кем-то, а именно с тем человеком, с которым хотел его провести.

— Лер, я немного поработаю, не будешь скучать? — Дождавшись её утвердительного кивка, поднялся из-за стола, направившись в кабинет. — Дай мне буквально полчаса, и потом я весь твой, хорошо?

— Конечно.

Но наши планы были нарушены трелью дверного звонка.

— Лерунь, ты кого-нибудь ждёшь?

— Очень смешно.

— Странно, я тоже никого. Пойду тогда узнаю, кого там черти принесли.

Направляясь к двери, со спинки дивана сдёрнул забытую вчера рубашку и накинул себе на плечи. Надеюсь, что мать угомонилась. Всю неделю обрывала мне телефон, выедая мозг своей Катериной, моей якобы ответственностью перед ней и её родителями и так далее по списку. Иногда даже жаль, что я у неё один, так бы хоть разделил её «любовь» с кем-нибудь ещё, но увы. Открыв дверь, понял, что не угомонилась.

— Чем обязан столь раннему визиту? — поинтересовался у матери, при этом намеренно не приглашая её в квартиру.

— Стас, ты негостеприимен. А где приглашение войти? Не на площадке же нам разговаривать.

— Я вас, Светлана Ильинична, не приглашал.

— Всё больше убеждаюсь, что моего в тебе нет ничего, — произнесла она и высокомерно прошествовала мимо меня в прихожую, а оттуда в гостиную.

— Не могу сказать, что меня это не радует. — Закрыв входную дверь, проследовал за матерью.

Она расположилась в кресле спиной к столовой, в которой находилась Валерия. Не знаю, что планирует делать Лера, но мне бы очень хотелось сейчас видеть её рядом. Но, наверное, не сегодня. И тяжело вздохнул, переключив свои мысли обратно на мать. Встал, возвышаясь над ней, прекрасно зная, что она этого не любит.

— Стас, сядь, не стой над душой. У меня к тебе серьёзный разговор. Ситуация очень непростая, а у тебя всё хихоньки да хаханьки на уме!

— Сесть я ещё успею, — пошутил, но с места не сдвинувшись, уточняя: — Тема?

— Да как же ты не понимаешь! Катюша попала в больницу сразу после разговора с тобой! А ты ещё спрашиваешь «тему»? — И, не выдержав моего взгляда сверху вниз, вскочила с кресла. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Удиви меня.

— Что ты ей дал? Ты знаешь, что у девочки нашли наркотики в крови?

Мать с таким укором посмотрела, что будь я не таким закалённым, то непременно бы проникся, попутно во всём сознаваясь, но здесь матери не повезло. Не проникся, и, как следствие, признания ей ждать от меня не стоило.

— И-и-и?

— Ты хочешь проблем с полицией?

— При чём здесь полиция, я и наркота в крови твоей любимой Катерины? Где связь?

— Ты и правда не понимаешь или прикидываешься? — И, сделав трагическую театральную паузу, медленно осела назад в кресло.

— Ты всё, закончила концерт?

Мать посмотрела на меня практически с ненавистью. Резко села, наконец-то прекратив изображать из себя умирающего лебедя.

— Права оказалась Людочка, ох, как права-а-а… Ты чёрствый, грубый, невоспитанный…

— Ну спасибо тебе, мамуля, и твоей подруге, кстати, тоже, за столь лестную характеристику. Пойду теперь поплачу тихонько в уголке, переживая нанесённую вами психологическую травму, хотя о чём это я… Я же чёрствый, грубый и невоспитанный. В общем, каким ты меня старательно делала все эти годы, то на выходе в итоге и получила.

— С тобой бесполезно разговаривать. Ты никогда меня не слышишь. Я тебе желаю добра, ты всё же мой сын как-никак.

— Надо же, вспомнила все-таки, что у тебя сын, а не дочь? А то я уже думал, что ты Катю удочерила, а от меня отказалась.

— Стас, Людочка говорила, что твои ребята её отвезли в больницу. И плохо ей стало после встречи с тобой.

— Серьёзно? Вот прямо после меня всё и началось? — Наклонившись к матери, едва сдерживая злость, припечатал: — А Людочка тебе, случайно, не говорила, что её дочь наркоманка, нет? И смею тебе заметить, что не я её подсадил на наркоту. А также, что если бы не мои ребята, то расхерачилась бы ваша Катюша где-нибудь на дороге, костей бы не собрали потом. И не надо на меня так смотреть! ДОСТАЛИ! Забудь ты уже про Катерину. Она. Вышла. Замуж. Так что хватит… Хватит меня доводить. И впредь, будь добра, заранее оповещай о своём приходе! СОГЛАСОВАВ ЕГО СО МНОЙ! Ясно?

— Стас! Не смей на меня кричать! — возмущённо высказалась мать, но быстро умолкла, заметив выражение моего лица.

Резко выпрямился, закрыв глаза, чтобы успокоиться. Довела, зараза… Вдох-выдох. А едва взяв себя в руки, заметил Леру, обеспокоенно смотрящую на меня. Успокаивающе ей улыбнулся.

— Сильно громко выражал своё несогласное мнение, да, сладкая моя?

Мать не поняла такой быстрой смены моего настроения и обернулась в сторону, в которую я смотрел.

— Доброе утро, Светлана Ильинична, — поздоровалась Валерия, даже не глядя на неё, и прошла мимо. Всё её внимание было приковано к моей персоне. — Стас, о чём она говорит? Полиция. Наркотики. При чём здесь ты?

Едва Лера оказалась в пределах досягаемости, сразу сграбастал её в свои объятия и поцеловал. Почувствовал, как начинает отпускать напряжение.

— Вот и я её спрашиваю, при чём здесь я, а мне не дают чёткого ответа. Говорят, виноват, и всё тут.

Мать, придя в себя, встала с кресла и, не глядя на Леру, уставилась немигающим взглядом на меня.

— Что эта здесь делает? — буквально выплюнула она.

— Моя жена в нашей квартире? Ты правда хочешь знать, чем мы здесь занимаемся? — провокационно улыбнулся, ещё ближе прижав к себе девушку.

— Ста-а-ас, ты так низко пал в моих глазах… 

— Ничего, как-нибудь переживу.

Мать молчала, рассматривая нас, как под микроскопом. Я ощущал её злость. Видел, как она взглядом искала кольцо на моей руке и победно улыбнулась, не найдя такового. Не прерывая нашего с ней зрительного контакта, молча взял руку Валерии, на которой красовалось колечко, и поцеловал, разместив её на своей груди.

— Жена, зная мою нелюбовь к украшениям, разрешила не носить мне кольцо. Правда, любимая? — Понимал, что Лере сейчас некомфортно, но отпустить её я не мог и не хотел.

— Конечно, родной, — подыграла, моё солнце. И нежно провела ладошкой по щеке, улыбнувшись.

— Ты даже не поинтересовался нашим с отцом мнением на этот счёт?

— А почему я должен им интересоваться? Вы же не интересуетесь моим.

— То есть отец не знает?

— Честно, без понятия, знает он или нет. Это моя жизнь, и с кем её прожить, я решу сам.

— Теперь, по крайней мере, понятно и твоё отношение к нам, и к Катюше…

— А вот этого не надо, — ледяным голосом оборвал мать на полуслове. — Не смей вмешивать Валерию в это дерьмо. Моё отношение к вам обусловлено вашим поведением, и никак иначе.

— То есть сына у меня больше нет?

— Ну, если ты ставишь вопрос так… Где дверь, ты знаешь, закрой её с той стороны, она сама захлопнется.

Но вместо того, чтобы спокойно уйти, мать переключила своё внимание на Валерию.

— А ты что молчишь? Развалила семью и довольна?

— А что вы хотите услышать от меня, Светлана Ильинична? Как я разваливала семью, которой как бы нет? Даже не знаю, что вам на это сказать.

В душе меня распирало от гордости за ответ Валерии.

— Какая же ты дрянь! Вся ваша семейка — одни ничтожества!

— Не смей оскорблять их! — взбесился я.

— Стас, успокойся. — И, высвободившись из моих объятий, Валерия развернулась к моей матери полностью лицом, сложив руки на груди. — И на чём же основаны ваши выводы? Или вы судите по себе?

— Да как ты смеешь! Это ваша семейка не давала жить сначала мне, а потом и моему сыну! Это вы разрушаете всё, что строят другие! Это ты и твоя мать, как пиявки, присасывались к приличным людям! Шлюхи!

Я не выдержал, обошёл остолбеневшую Валерию и встряхнул мать.

— А сейчас ты выметаешься из моей квартиры, и чтобы духу твоего здесь больше не было! Понятно?

— Как жаль, что ты такой же, как и твой отец! Мне такой сын не нужен! Слышишь! НЕ НУЖЕН!

— Вот и прекрасно. — И вытолкал её за дверь.

Вернувшись в зал, застал Леру сидящей на диване.

— Стас, вот скажи, что надо было сделать моей маме, чтобы твоя так ненавидела её даже после смерти… И не только её… Я не понимаю, честно.

Сел рядом с ней и обнял, крепко прижав к себе.

— Не знаю, малыш… Правда не знаю.

Утреннего настроения как не бывало.

— Лер, прости за эту некрасивую сцену.

— Да ладно, неприятно, конечно, но не смертельно, — повернулась ко мне лицом. — Ты работать планировал.

— Отложу, не так это и срочно.

— Иди, а я пока пойду приведу себя в порядок.

— Ты и так в полном порядке.

— Ну не в таком же виде я поеду дом показывать.

— Ну да, это только для меня вид, — провёл рукой по бедру, слегка приподнимая халатик. — Может, ну её — эту работу, не волк всё-таки, а мы пойдём и займёмся более приятными вещами?

— Не отлынивай давай. Иди.

— Жаль, а я так надеялся получить утешение.

— Получишь. — Чмокнув меня в нос, встала и направилась в спальню, на ходу добавив: — Но вечером, милый. Всё вечером.

С документами разобрался достаточно быстро, решив все срочные вопросы с Кириллом по телефону. У меня до сих пор не выходили слова матери из головы. Я прекрасно понимал, что внешнее спокойствие и благодушие Леры — это всё напускное, что же творилось сейчас у неё в душе, я не знал.

Выйдя из кабинета, направился было в спальню, но услышал приглушённый голос Валерии из столовой. Она с кем-то разговаривала по телефону. Я не собирался подслушивать, но зацепился за кусок фразы и не смог уйти, так и застыв на входе в столовую, вроде и не прячась, но и не обозначая своего присутствия.

— Это ничего не решит для нас. Нас больше нет, понимаешь? — И она тяжело вздохнула, словно этот разговор давался ей непросто. — Я тебе уже всё сказала раньше, Майкл. Не стоило прилетать, мы бы могли поговорить обо всём и в Майами…

Невидимый собеседник снова перебил её, Лера же прислонилась лбом к стеклу, молча слушая, что ей говорят.

У меня всё внутри скрутило узлом. Он. Прилетел. Тот, другой, из прошлой жизни. Из той жизни, где не было меня. Где он наверняка безраздельно властвовал и в её мыслях… и в её постели. Не могла же она встречаться с человеком, который ей неприятен. От осознания этого факта стало нехорошо… Если Майкл уже в Москве, значит, будет встреча, а раз так, то мне придётся отпустить Леру. И не просто отпустить, а оставить с ним наедине. Ведь они же будут встречаться в ресторане, а не в его номере? Так как я прекрасно понимаю, чем обычно занимаются в номерах отелей. Сам раньше регулярно пользовался таким «жильём»… Потому что если это будет именно так, то я… Хотя что я? Не позволю ей остаться с ним наедине? Таким поведением я лишь покажу, насколько она была права, говоря о ревности и о моей неспособности контролировать эмоции, о недоверии к моей девочке. И это при том, что она здесь, со мной рядом. Что же я буду чувствовать, когда она уедет… Ведь тогда ситуация поменяется и уже он будет рядом с Лерой, а я — за тысячи километров… Мысли продолжали хаотично метаться, но, наверное, Валерия почувствовала мой пристальный взгляд и обернулась, едва заметно улыбнувшись, направилась ко мне.

— Майкл, в моей жизни произошли очень важные изменения, поэтому для нас уже не будет будущего… Я выхожу замуж. Прошу, прости меня, если сможешь. — И, оказавшись рядом, прижалась ко мне.

Обнял и почувствовал, что она дрожит.

— Замёрзла?

— Немного… Майкл, это не тебе… Да, я не одна… Хорошо, встретимся завтра в обед и все обсудим… Пока.

Даже после того, как Лера завершила разговор, мы так и стояли обнявшись. Она молчала, уткнувшись лбом мне в ключицу, я не лез с расспросами. Хотя вопросов у меня было больше, чем ответов. Спустя немного времени Валерия всё же заговорила первой:

— Ты хочешь о чём-то меня спросить?

— Любимая, если ты мне сама захочешь что-то рассказать.

— Сегодня прилетел Майкл. Мы завтра встречаемся.

— Где? — уточнил я, хотя уже предчувствовал, что мне это не понравится, и оказался прав.

— В отеле Radisson Collection.

— Вы… будете разговаривать… в его номере? — едва смог выдавить из себя этот вопрос.

— Стас, ты мне не доверяешь?

— Тебе доверяю даже больше, чем себе… А вот ему — нет.

— Успокойся, я не планирую разговаривать в «его номере», — пояснила Лера, интонацией выделив место, так же как и я ранее. — Там поблизости множество ресторанов и кафе. Так что мы просто пообедаем. Ясно?

— Да. Прости, хорошая моя. Это оказалось немного сложнее, чем я предполагал.

— Стас, пойми, я не могу отказать ему в этом разговоре. Мы были вместе несколько лет. Я и так с ним всё сделала неправильно, не хочу чувствовать себя ещё большей дрянью, чем сейчас.

— Не смей себя так называть, слышишь? Давай забудем об этом до завтра?

— Хорошо. Пошли тогда собираться. Уже надо выезжать, скоро приедут покупатели.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно, так сказать, без эксцессов. О продаже дома договорились достаточно быстро. Покупателями оказалась молодая семья, они осмотрели коттедж и пришли в полный восторг, так как оставалась почти вся мебель, техника, да всё, собственно, оставалось. Если Валерия что и забирала, то на общем фоне это была капля в море. За такую сумму они получали полностью пригодный для жилья дом. А если смотреть, что ещё и земли более чем достаточно, то их счастью не было предела. Валерии даже предлагали сразу перевести половину суммы за дом, лишь бы она не продала его другим, но моя девочка отказалась, сказав, что будем делать всё по правилам. И если покупателей всё устраивает, то она готова завтра начать оформление документов, но с условием, что Лера с сыном поживут в доме ещё некоторое время, соберут вещи, приведут дела в порядок, проведут бабушке сорок дней и потом уже передадут ключи новым владельцам. В общей сложности ещё где-то около двух с половиной недель будут тут. Ребята на это с радостью согласились, так как им тоже надо было время, а вот меня срок две с половиной недели напряг. Я даже ещё не успел поговорить с Кириллом по поводу расширения нашего бизнеса в США. Узнал он что-то или нет? А стоило бы уже. Моё время с Максом и Валерией таяло на глазах.

Вечер мы провели вдвоём. Созвонились по скайпу с сыном. Он поделился своими впечатлениями о Томске, о полёте и об увиденном в целом. Когда же со всеми делами и звонками было покончено, расположились в зале на полу. Разговаривали, пили вино и занимались любовью. Но несмотря на расслабленное состояние, чувствовалась некая нервозность. Я дёргался из-за завтрашней встречи Валерии с Майклом, Валерия, судя по всему, прокручивала сегодняшний разговор с моей матерью, но мне при этом ничего не говорила.

Утром отвёз Леру в дом бабушки, так как именно оттуда её должны были забрать покупатели и поехать к юристам. Договорились, что она позвонит мне, как только освободится, а сам собирался ехать на работу. Только отъехать от коттеджа далеко мне не дали, раздался звонок.

— Да? — ответил не глядя.

— Стас, ты мне ничего не хочешь объяснить? — сухо и без приветствия начал отец.

— Привет, пап. Что конкретно тебя интересует? — Отвечая ему, выезжал на центральную улицу.

— Ну, хотя бы то, почему о наличии у тебя сына, а у меня соответственно внука, я узнаю от посторонних людей? Меня Кремер поздравляет с пополнением в семействе, а я ни сном, ни духом! Как идиот хлопаю глазами! Радует одно, что он меня не видел по телефону в этот момент. Это что у тебя опять за блажь? Вы с Катериной на пару так решили развлечься или сейчас ты исполняешь соло? Мать дома истерит, что ты женился не пойми на ком, Сергей поздравляет таким тоном, что я судорожно пытаюсь вспомнить, все ли я ему долги вернул… — начал повышать голос отец.

— Пап, извини, совсем закрутился. Я сейчас подъеду, и мы всё обсудим, хорошо?

— Что значит закрутился? Ты что, хочешь сказать, что это всё правда? — взревел он.

— Отец, я сейчас за рулём. Ты в офисе?

— Да.

— Буду через полчаса, там и поговорим. — И отключился.

Кто же знал, что Сергей Васильевич такой разговорчивый и решит поделиться новостью раньше меня. Его просто распёрло или он что-то хочет? Ладно, хрен с ним, потом разберусь. Сейчас надо поговорить с отцом, а заодно и выяснить вопрос про маму Валерии. Подъехав к зданию фирмы, молча поднялся к отцу в приёмную.

— Добрый день, Станислав Анатольевич, — поприветствовала меня длинноногая секретарша, кажется, Леночка, улыбаясь голливудской улыбкой, и наклонилась над столом так, что её «верхние девяносто» выпали на клавиатуру. Интересно, как часто отец меняет эту часть оргтехники? — Анатолий Александрович вас уже ожидает. Вам что-нибудь нужно? Кофе, чай или, может, у вас есть другие желания? Я могу всё исполнить.

— А вы волшебница? — на всякий случай уточнил, при этом никак не реагируя на её «валяющиеся» прелести, и она это заметила.

— Для вас могу стать персональной волшебницей, — с придыханием выдала «силиконовая долина».

Меня аж передёрнуло. Что отец в них находит? Или это приходит с возрастом? Так же как у Сергея Васильевича… Чур меня… Она уже давно пытается затащить меня в постель, но, во-первых, не люблю силикон! А он у неё везде, включая мозги. Во-вторых, не делю никогда баб с отцом, да и не только с отцом — это табу.

Это папа увлекается «надутыми» девочками, я же предпочитаю всё натуральное. И перед глазами встаёт совсем другая девушка, которую буквально полчаса назад покинул я. Я бы с большим удовольствием составил ей компанию, но сегодня, увы, никак. Понедельник. Планёрки. Серьёзный разговор с Кирюхой. Надо побыстрее разгрести всё и забрать её. Им же хватит пары часов пообедать и всё выяснить? Хотя не совсем понимаю, что выяснять, так как их расставание — вопрос решённый, но раз Лера просит, что я могу сказать.

— Нет, ничего не надо, — резче, чем стоило, ответил секретарше и направился к двери кабинета.

Без стука вошёл к отцу и расположился в кресле напротив него.

— Ну, я жду.

— Да, у меня есть сын, — спокойно подтвердил то, что ему и так уже было известно.

— Очень содержательный ответ. Просто слов нет. И это всё твоё объяснение? — взревел он.

— Мать успела так довести?

— И это тоже, — уже спокойнее ответил отец. — Давай ближе к делу, только, пожалуйста, без описания самого процесса, ладно? Откуда дети берутся, я как бы в курсе.

— Замечательно. Ты мне значительно облегчил жизнь. А то всё не знал, как описать тебе процесс изготовления или производства детей, честно, не знаю, как правильно. Но раз ты в курсе…

— Стас, твою мать! — резко поднялся отец из-за стола, опять вспыхивая и перебивая меня на полуслове. — Ты совсем охренел! Я хочу знать всё! Понимаешь? ВСЁ! Откуда взялся этот ребёнок? Что за мамаша? Что они от тебя хотят? Денег? Ты уверен, что он твой? ДНК-тест сделал? Ты меня вообще слышишь?

— Всё? Проорался? Теперь мне можно говорить? — Отец лишь махнул рукой. Хорошо же его мать всё-таки довела или не только она? — Во-первых, хочу прояснить сразу. Я от тебя финансово независим, так что все решения по поводу матери и этого ребёнка я буду принимать сам, без чьего-либо участия. Но за беспокойство спасибо. Тронут. Во-вторых, если истерика в твоём исполнении закончилась, то я теперь могу рассказать свою версию, единственно правильную, кстати, а не то, что ты надумал себе сам или переврали добрые самаритяне? — спокойно поинтересовался, смотря прямо ему в глаза, развалившись в кресле.

Отец окинул меня внимательным взглядом, отметил и расслабленную позу, и спокойное выражение лица. Вышел из-за стола, возле бара плесканул себе коньяк, предложив и мне, но я отказался, не до этого. Дел ещё по горло.

— Не томи, Стас, — как-то устало проговорил он и тяжело опустился на кожаный диванчик в зоне отдыха. — Я до сих пор ощущаю отголоски волнений после первой новости о твоих детях. Так то были, как потом выяснилось, гипотетические, а тут — бегающий ребёнок.

— Я тебе больше скажу, он не только бегать умеет. Макс иногда такое говорит, что у меня волосы дыбом на затылке встают… Ладно, пап, не злись. Собственно, и рассказывать нечего. Сам узнал, что у меня есть сын, только недели три назад на встрече одноклассников. Я так понимаю, тебя безумно интересует, кто мать? — Посмотрев на него и получив утвердительный кивок, продолжил: — Сокольская Валерия.

Продолжил я, видно, не совсем удачно, так как именно в этот момент отец решил хлебнуть коньяка и подавился, закашлявшись. Когда же смог говорить, он посмотрел на меня как на душевнобольного.

— Ты сейчас пошутил? — просипел он. — Или выдаёшь желаемое за действительное? Я знаю, как болезненно ты переживал этот разрыв… Но Стас, я не понимаю, когда бы она забеременела от тебя? Или вы встречались ещё, но уже значительно позже?

Откинув голову на спинку кресла, я немного помолчал, предаваясь воспоминаниям, собираясь с мыслями, и вновь продолжил:

— Нет, мы больше не встречались. Это получилось в апреле, в наш выпускной год. У неё тогда бабушка с дедом уехали на несколько дней на выходные, и Лера находилась одна в коттедже. А я в очередной раз поругался с матерью и не ночевал дома. Ту ночь я провёл у Леры или, правильнее будет сказать, с ней. Тогда у нас произошло небольшое, кхм, ЧП… Надеюсь, дальнейшие объяснения опустим по этому поводу?

— Ничего себе «небольшое»! Я смотрю, ты прямо блещешь остроумием сегодня. Петросян, блин. Я правильно тебя понял, что ребёнку уже десятый год? — уже значительно спокойнее уточнил отец, прикидывая что-то в уме.

— Да.

— Ты сказал Макс, значит, сын?

— Значит, сын. — И на душе потеплело, стоило лишь подумать о мальчишке.

— Надеюсь, у тебя это одно ЧП? Или по свету ещё бегают ошибки твоей несдержанности?

— Не смей так говорить о моём ребёнке, — не на шутку разозлился на высказывание отца.

Он окинул меня лишь хмурым, задумчивым взглядом.

— Почему сразу не сказал, как узнал? Я тебе не чужой человек. Мы же встречались с тобой в ресторане… Почему?

— А что бы я тебе тогда сказал? Я сам ничего толком не знал, находился в раздрае, нам с ним только предстояло познакомиться поближе. Мне, не тебе, надо было хоть немного наладить между нами отношения… Поставь себя на моё место.

После этих слов отец сник совсем. Залпом допил коньяк и налил ещё, а потом молча направился к окну.

— О какой свадьбе говорит мать?

— Позавчера я сделал Валерии предложение, и она его приняла. Официально мы ещё не расписаны, но это лишь вопрос времени. Причём ближайшего времени.

— Теперь всё ясно… Ты когда ей успел наплести о свадьбе-то?

— Вчера утром. Она пришла очередной раз вынести мне мозг по поводу Катьки, Лера была у меня. Довела, каюсь, сорвался…

— Она может, — ухмыльнулся, повернувшись ко мне. — У твоей матери врождённый талант к этому… Так что там с моим внуком и Лерой?

— Что именно тебя интересует?

— Всё. Абсолютно всё.

 — Ну, если вкратце, то у Леры заболела бабушка, к ней они и приехали. Живут в Америке, штат Флорида, Майами. Макс говорил, что мама не взяла бы его с собой в Россию сейчас. Их совместная поездка была запланирована на более поздний срок, но так как дед находился в длительной командировке в Канаде и его американская жена поехала в этот раз вместе с ним, Максимку просто не с кем было оставить. Поэтому они прилетели вместе… Да и то, что я узнал о сыне, это именно заслуга Макса. Он очень хотел меня найти…

— То есть не изъяви он столь острого желания, ты бы ничего не узнал, так?

Прикрыл глаза, даже боясь представить, что этого бы не произошло, а я бы так и плыл по течению, размениваясь по мелочам.

— Возможно.

— Хорошо, допустим, это так. Сейчас пока опустим этот вопрос. А что с ДНК-тестом? Почему не сделал? Вдруг он не твой, а ты тут бисер мечешь? — задумчиво спросил, попивая коньяк, отец, при этом пристально следя за моей реакцией.

— Но меня-то ты принял, не зная наверняка, твой я или нет, — парировал я.

— Уел, засранец, — отсалютовал мне бокалом, признавая мою правоту. — Опасно тебя допускать до своих документов.

— Так ты и не допускал. Я сам залез в твой сейф и нашёл результаты тестов… Что же касательно моего ребёнка, то тут вообще всё просто. Мне они не нужны. Я уверен на все сто процентов в своём отцовстве. Валерия же категорически против этого. Так как считала, что любое документальное подтверждение может грозить ей с сыном большими неприятностями. Я даже не заикался, она сама подняла вопрос и дала отрицательный на него ответ. Я лишь поддержал это решение, раз ей так спокойней. — Видя ошарашенное выражение на лице своего родителя, я улыбнулся. — Да, не все хотят с нами официально породниться, представляешь?

— Представляю… У тебя, надеюсь, фото моего внука есть?

— Ты уже уверен, что он твой? Даже тест не надо?

— Стас, хватит ёрничать. Про тест я спрашивал лишь для того, чтобы узнать твоё мнение на этот счёт.

— Серьёзно?

— Да. Если Лера хоть немного похожа на свою маму, то подтверждение отцовства в данном случае не потребуется.

Меня удивила его последняя фраза.

— Ты так хорошо знал её маму?

— Достаточно, чтобы судить об этом. — И повторил ранее заданный вопрос: — Так что там с фотографиями моего внука?

Я лишь улыбнулся и достал телефон, открывая Instagram. Страничка Макса имеет большое число подписчиков. Он популярен среди своих сверстников. Молча протянул отцу смартфон. Он без разговоров взял и минут на десять выпал из жизни. Особенно его заинтересовала наша общая фотография с Максом в кафе и подпись под ней «I have found him».

Сын меня тогда спросил, не буду ли я против, если он выложит наше совместное фото. Как я мог отказать ему в такой просьбе? Естественно, согласился, даже не особо задумываясь над этим моментом, но само фото видел лишь мельком. Детально рассмотреть не успел. А теперь я мог рассмотреть не только фото, но и почитать комментарии под постом. И то, сколько слов поддержки написали его американские друзья, количество лайков, меня, мягко говоря, ошарашило.

— Вы так с ним похожи, просто уму непостижимо, — выдохнул отец. — Что тут написано?

— Я нашёл его, — глухо ответил на вопрос.

Даже не думал, что ему это настолько важно, раз он обсуждает с друзьями. Что я важен. И от этого понимания стало горько. У меня всегда отец был рядом, я не знаю, что чувствовал мой сын, когда все его друзья могли общаться со своими отцами, ходить вместе куда-то, а он не только не мог, но даже не знал, кто приходится ему этим самым отцом. Чувство, что я налажал перед Максом, не только не прошло, но и, наоборот, усилилось. Я отсутствовал в его жизни девять с лишним лет… А мог бы быть рядом, поддерживать, видеть, как он растёт, да много чего мог бы, что уж теперь. Из раздумий и самокопания меня выдернула фраза отца:

— Ну что тут скажешь, сомнения в твоей причастности к происхождению на свет этого парнишки отпадают сами собой. — И печально улыбнувшись, похлопал меня по плечу. — Поздравляю с рождением сына, правда, с опозданием на десять лет… Прости меня, Стас. Я ошибся.

Я промолчал, не зная, что ему ответить. И мы задумались каждый о своём.

— Пап, — окликнул его, привлекая к себе внимание. Добившись желаемого, продолжил: — Мать во время своего визита ко мне умудрилась оскорбить не только Леру, но и её маму…

— Вот тварь, — с грохотом поставил фужер на стол. — Я же просил…

Замолчал, глядя на меня, а потом отвернулся, уставившись в окно.

— О чём просил?

— Неважно… О матери можешь не беспокоиться, я решу с ней вопрос сегодня же.

— Нет, так дело не пойдёт. Ты с ней-то решишь, а что мне делать с Лерой? Она, конечно, вида не подаёт, но её это задело и не просто задело, а гложет. Многое можно понять, но поливать грязью человека, которого давно нет в живых и он не может тебе ничем ответить, это уже слишком. И каково Валерии оставаться в неведении, представь? 

Отец молчал, стоя спиной ко мне. Я дал ему немного времени на раздумья, но так просто не уйду. Наконец он принял решение.

— Стас, организуй мне встречу с Лерой. Сможешь?

— Без проблем… Присутствовать может только она?

— Ты имеешь в виду ещё и себя?

— Естественно.

— Так хочешь услышать мою исповедь?

— А будет именно исповедь?

— Как сказать. Возможно… Не боишься разочароваться?

— В чём?

— Ни в чём, Стас, а в ком… Во мне.

— Всё так плохо?

— Вам судить. — И посмотрел с такой болью, я даже не сразу нашёлся, что ему ответить.

— Завтра вечером ко мне сможешь?

— Буду в семь.

— Устроит.

Попрощавшись, я ушёл, а он так и остался стоять, смотря в пустоту потухшим взглядом.

Самое непростое в жизни — понять, 

какой мост следует перейти, а какой сжечь.

Эрих Мария Ремарк

Валерия

Сумасшедшие выходные… Да, именно так. За какие-то двое суток я испытала весь спектр эмоций как позитивных, так и негативных. Причём это всё обеспечить смогли Стас и его мать. Вдвоём.

То, что мы творили, было безумием, но таким сладким, страстным и порочным, и эти минуты рая я не променяла бы ни на что. Давно не чувствовала себя настолько удовлетворённой и счастливой. Безмятежной. Хотя это состояние эйфории всё-таки смогла немного пошатнуть Светлана Ильинична своим приходом, и даже не столько именно появлением, сколько мнением о нас с мамой.

До сих пор не могла выкинуть её слова из головы. Не верю, что это было брошено в сердцах, слишком уж много злости и ревности заключалось в её интонации, во взгляде. Но моя мама никогда не была разлучницей. Это полный бред! Да и когда бы они успели пересечься? Мы ведь практически и в Москву-то не приезжали, в основном все ехали к нам. Значит, если что-то и произошло между ними, то это было, скорее всего, до моего рождения. Но что такого, собственно, могло случиться, если мать Стаса никак не успокоится уже больше двадцати семи лет? Хотя, может, ничего апокалиптического и не было, она сама себе напридумывала или что-то недопоняла, что более вероятно.

Наверное, стоит поговорить с папой, возможно, что он в курсе этих событий. Но, с другой стороны, стоит ли вообще ворошить прошлое из-за одной озлобленной на мир женщины, которая считает, что ей все должны? Вдруг для него это окажутся болезненные воспоминания… Да ну и чёрт с её высказыванием. Даже если что-то и произошло ранее, то для меня мама была, есть и всегда будет самой лучшей, что бы при этом ни говорили и ни думали о ней окружающие.

На этой «позитивной» ноте раздался дверной звонок, оповещающий, что пришли покупатели и пора заниматься уже делами насущными, а не археологическими раскопками давно минувших дней.

Захватив все необходимые бумаги, направилась к выходу. До обеда мы с Егором, внуком Серафимы Петровны, и его женой сначала находились у юристов, оформили все требующиеся для продажи документы, затем в банке, где Егор снимал деньги для внесения залога за недвижимость. Освободилась только к часу дня. Майкл успел уже позвонить и уточнить, всё ли у нас осталось в силе и во сколько мы встречаемся.

Подъезжая к гостинице, в которой он остановился, позвонила ему:

— Еду. Буду минут через пять. Выходи.

Хотя Стас очень хотел быть моим извозчиком, но пришлось отказаться от такой услуги с его стороны, чтобы не накалять и без того непростую ситуацию. Всё это время я себя и так корила, что не была достаточно тверда в своих намерениях расстаться с Майклом и, как следствие, довела наши с ним взаимоотношения до предела.

Такси остановилось возле входа в гостиницу, где меня уже ждали. Мужчина стоял с букетом потрясающе красивых орхидей. Он знал, что я их очень люблю. Майкл вообще многое знает обо мне…

— Здравствуй, красавица. Это тебе. — И подарив букет, потянулся к моим губам за поцелуем.

— Спасибо, но не стоило, правда, — подставила щёку.

— Я знаю, что ты их любишь. А раз так, то почему я не могу доставить тебе небольшое удовольствие? — беззаботно пояснил Майкл, выделив при этом интонацией слово «небольшое», можно подумать, мы перейдём потом к «большому» удовольствию.

Но решила, что развивать данную тему не стоит, и лишь уточнила:

— Куда пойдём? Есть идеи?

— Да. Я забронировал столик в ресторане «Кафе Пушкинъ», название для меня странноватое, но говорят, там очень колоритно, да ещё и вкусно кормят.

— Ты когда это успел узнать-то? Вроде же ты не приезжал ещё в Россию или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься. Я действительно приехал впервые, но мои друзья-то бывали. Вот и посоветовали.

— Понятно.

До ресторана мы добрались на том же такси, на котором приехала я. Быстро черкнула Стасу СМС, куда направляюсь, чтобы не домыслил себе ничего лишнего. «Кафе Пушкинъ» располагалось на Тверском бульваре в особняке, построенном в стиле барокко. Окинув фасад здания беглым взглядом, направилась вслед за Майклом, он ждал у дверей.

Внутреннее убранство помещения было даже лучше, чем я себе могла представить. Даша с Сергеем как-то посещали это заведение, и подруга была в щенячьем восторге. Потом ещё месяц восхищалась по телефону, фонтанируя эмоциями.

Нас сопроводили в зал «Библиотека», где и был зарезервирован столик. Лепнина на стенах; огромные деревянные стеллажи, наверняка изготовленные из дорогих пород дерева, были заполнены старинными книгами, журналами и предметами антиквариата. Столы застелены красивыми скатертями и эффектно сервированы. Персонал очень обходительный, полностью соответствующий стилю ресторана, и это выражалось не только в их внешнем виде, но и в отношении к посетителям, ну где бы я ещё могла услышать к себе обращение — сударыня. Это вызывало улыбку и окунало в старинную атмосферу настоящей усадьбы девятнадцатого века.

Расположившись за столиком и сделав заказ, следуя рекомендациям официанта, мы продолжили сидеть и молчать, смотря друг на друга.

— Ты изменилась, — первый начал разговор Майкл, окинув меня пристальным взглядом.

— Чем же?

— Глаза светятся, и… ты выглядишь удовлетворённой, —тяжело вздохнув, посмотрел на свои руки. — Знаешь, я много думал о нас. Пытался понять, где допустил роковую ошибку, что сделал не так? Но не смог… Обидно. Может, просветишь?

— Зачем в этом копаться?

— Просто хочу понять… Тебя. Себя.

— Майкл, твоей ошибки в том, что произошло между нами, нет. Это полностью моя вина… Я не смогла донести до тебя свои чувства и мысли, твёрдо не настояла на своём решении разойтись ещё в первый раз и…

Нас прервали, принеся заказ. Быстро и аккуратно расставив все блюда на столе, официант незаметно удалился.

— Так что там шло после твоего «и»?

— Может, сначала поедим? Я правда проголодалась.

— Конечно. Приятного аппетита.

— И тебе.

Обедали молча. Иногда ловила на себе его задумчивый, напряжённый взгляд. Словно он что-то прикидывал и решал в уме. Когда с основными блюдами было покончено, разговор возобновился.

— И-и-и? — упрямо повторил Майкл.

— Майкл, ты замечательный: добрый, заботливый, понимающий, щедрый. Я очень старалась тебя полюбить, но…

— Скажи мне, пожалуйста, —печально усмехнулся, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Вот как у тебя так получается? Вроде делаешь мне комплименты, а я чувствую себя при этом ущербным.

Не знала, что ему на это ответить. Смотрела на Майкла, вспоминая все яркие моменты, произошедшие между нами, но сердце не заходилось в бешеном ритме, кровь не бурлила, эмоции не фонтанировали. Раньше думала, что это даже хорошо, но сейчас, когда появилась возможность дышать полной грудью, я не хотела соглашаться на меньшее. Больше не желала жить наполовину. Да и по отношению к Майклу это будет как минимум несправедливо. Он достоин лучшего, но я не смогу ему этого дать.

— Детка, вот только не надо на меня так смотреть. Не убивай во мне мужчину окончательно. Жалость — это не то чувство, которое я бы хотел увидеть в твоих глазах… Лучше уж безразличие, но только не жалость.

— Ты не вызываешь во мне чувства жалости.

— А что вызываю? Понимаю, что не любовь, но всё же?

— Дружескую симпатию.

— Прости, но я не смогу быть тебе другом после того, как мы были любовниками… Может, когда-нибудь, но точно не в ближайшем будущем.

Он наклонился через стол и взял мои руки в свои, наконец-то обратив внимание на кольцо. Долго рассматривал, не выпуская моих ладоней, а потом уткнулся в них лбом и прошептал:

— Ты знаешь, сколько раз я представлял, как надеваю тебе обручальное кольцо? — И, посмотрев в мои глаза, поцеловал безымянный палец левой руки. — Сколько раз в своих мыслях я называл тебя своей женой? Сколько раз мечтал увидеть тебя беременной? Представлял, как забираю тебя с нашим ребёнком из больницы.

— Майкл, очень прошу, не надо, не усугубляй. Мне искренне жаль, что у нас не сложилось. Наверняка ты был бы замечательным мужем и отцом, и непременно будешь, когда встретишь свою половинку, — аккуратно убрала руки на колени.

— Как же надо любить мужчину, чтобы пронести любовь к нему сквозь годы и простить все его промахи… За что ему такая награда?

— Я не могу ответить на твои вопросы не потому, что не хочу, а потому, что не знаю… Наверное, так сложились звёзды.

— Думаешь, это происки провидения или внеземного разума? — Майкл опять откинулся на спинку стула.

Я лишь пожала плечами. Цинизм, с которым был задан вопрос, выражение лица сидящего напротив меня мужчины, интонация, всё вкупе давало понять, что Майкл очень зол и расстроен. Таким я его не видела ещё никогда.

— Вчера, до нашего с тобой разговора, я верил, что, возможно, ещё не всё потеряно для меня. Для нас… Но вот после… — Майкл замолчал, прикрыв глаза буквально на несколько секунд.

— Не надо было тебе приезжать… Если сможешь, прости.

— Ты неправа. Чтобы поставить жирную точку в наших отношениях, я должен был увидеть тебя в этих реалиях. Он же приедет за тобой?

— Нет. У него много работы.

— Серьёзно? А вот я почему-то уверен — приедет… Через пять дней у нас была бы годовщина. Четыре года, как мы встречаемся. — Майк полез во внутренний карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку, положил на стол и продолжил: — Срок, согласна? С ним же у тебя были отношения куда менее продолжительные, так?

Проследив за его манипуляциями, отвернулась к окну. Майкл прав, мы со Стасом даже года не были вместе. Восемь месяцев — вот наш срок. Он мог быть больше, но не сложилось.

— Что же ты молчишь?

— А чего ты от меня ждёшь? Исповеди? Истерики? Скажи, я не понимаю.

— Ну, уж точно не истерику жду.

— А выворачивать душу наизнанку я не готова… Майкл, думаю, мы всё обсудили. Не стоит делать больно…

— Ты не хочешь узнать, что здесь находится? — перебил меня, постучав пальцем по крышечке бархатной коробочки.

— Нет.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Зря. Этот подарок был сделан на заказ, специально для тебя к нашей годовщине, — он протянул мне коробочку. — Прошу, не отказывайся. Хотя бы посмотри.

Медленно протянула руку к ней и открыла. На бархатной подушечке лежал кулон в виде орхидеи. Серединки лепестков цветка были усыпаны мелкими белыми камнями, плавно переходя в красные, в середине же располагался большой кроваво-красный рубин. Очень красивое украшение. Дорогое… И как бы в подтверждение моих мыслей, Майкл пояснил:

— Красное золото, бриллианты и рубины.

— Майкл, я не могу его принять, — закрыла и протянула ему обратно. Но он никак не отреагировал на этот жест. Пришлось поставить рядом с ним.

— Почему?

— Мы больше не вместе. И мы не друзья. По сути, выходит, что ты мне стал чужим человеком, а я не принимаю подарки от посторонних мужчин.

— А если я скажу, что это прощальный подарок?

— Нет.

— Лера, мы с тобой были вместе почти четыре года. — Видя, что собираюсь возразить, он поднял руку, пытаясь остановить: — Не перебивай, прошу. По поводу друга я тоже озвучил своё мнение. Я также говорил, что до вчерашнего разговора с тобой ещё надеялся хоть на что-то, после — нет… Я решил вернуться в Бостон к своей семье. Отец давно меня зовёт к себе в клинику. В принципе, я и собирался уезжать, до знакомства с тобой, но потом всё переиграл. Сейчас же меня ничто не держит в Майами… Прошу, оставь кулон на память обо мне. Не унижай меня ещё больше.

Сидела в раздрае, не хотелось его обижать, но это драгоценности…

— Майкл, ты мог бы подарить…

— Не делай из меня скотину. Я не смогу подарить украшение женщине, зная, что оно предназначалось для другой. Тем более там гравировка с твоим именем на задней стороне, на лепестке… Это же не кольцо. Всего лишь кулон.

Возможно, что Майкл в чём-то и прав. И стоит принять этот подарок, чтобы не обижать человека? Можно хранить украшение как память о нём. Стасу же знать об этом необязательно, ведь это та часть моей жизни, в которой он отсутствовал.

Вот почему у меня вечно так? Погрузившись в свои размышления, особо не вслушивалась в разговор Майкла, на автомате кивая на его вопросы. И лишь после того, как он начал подниматься из-за стола, поняла, что на что-то я, по ходу, согласилась. Ду-у-ура! Он встал, подошел ко мне, достал кулон на длинной цепочке и застегнул, нежно проведя руками по плечам.

— А теперь убрал от неё руки и отошёл, — припечатал жёстким тоном Стас.

Мы не заметили его появления. Майкл усмехнулся, не сделав при этом ни первого, ни второго. Лишь крепче сжал плечи и, наклонившись к моему уху, сказал, но так, чтобы слышала не только я:

— Детка, а ты говорила, что не приедет… Что работает. — И поцеловав в висок, выпрямился, но руки с плеч так и не убрал.

— Что, сильно помешал своим появлением? — уточнил Стас, обращаясь явно не ко мне. Его взгляд был прикован к рукам Майкла.

Я чётко ощущала исходящие от Филатова волны напряжения. Он был предельно собран, на лице никаких эмоций, но вот глаза… Глаза пылали, выдавая истинные чувства.

— Ну, это смотря к какому отрезку времени относить данный вопрос. Если к настоящему, то не сильно, если же смотреть более глобально… то не то слово!

Слегка повела плечами, дав тем самым понять Майклу, что некомфортно себя чувствую в таком положении.

Один из них демонстративно провоцирует, другой ведётся на эту провокацию. Что-то произошло? Почему он приехал? Мы же вроде договаривались со Стасом, что как только освобожусь, так с ним сразу свяжусь. В крайнем случае он сам мог позвонить и всё уточнить.

— Рекомендую всё же отпустить мою жену.

— Жену? Правда, что ли? — наигранно-удивлённо переспросил Майкл, и уже мне: — Так тебя, дорогая, стоит поздравить с бракосочетанием?

— Может, хватит уже? — аккуратно убрала руки Майкла со своих плеч. — На нас люди смотрят.

И буквально сразу же к нам подошёл официант и уточнил:

— Принести ещё стул? Меню?

— Нет, в этом нет необходимости. Я не остаюсь… — холодно ответил Стас, не отрывая при этом тяжёлого взгляда от Майкла. — Дорогая, можно тебя на пару слов?

— Конечно. — И повернувшись ко второму мужчине, обратилась: — Майкл…

— Естественно, я тебя дождусь. Не переживай так, милая. — Выделив интонацией последнее слово, направился к своему стулу, рукой подозвав официанта, который недавно только отошёл от столика.

Боже, как дети, честное слово… Стоило мне лишь сделать шаг к Филатову, как тот меня собственнически обнял, и мы направились к выходу из зала. Идя рядом с одним мужчиной, я затылком чувствовала прожигающий взгляд другого. Покинув «Библиотеку», мы подошли к окну и остановились возле большого раскидистого растения. Не стала долго раскачиваться и сразу перешла, на мой взгляд, к главному:

— Мы же вроде договаривались, как только я освобожусь, непременно позвоню… Ты мне не доверяешь?

Так и не выпустив меня из своих объятий, Стас задал встречный вопрос:

— По поводу моего к тебе доверия мы уже говорили ранее. Сейчас меня больше интересует, что у тебя с телефоном?

— А что у меня с ним?

— Не знаю, родная. Меня тоже безумно интересует этот вопрос, почему он недоступен? Я тебе полтора часа пытался дозвониться.

— Я его в конце прошлой недели заряжала. Прошло уже достаточно много времени с последней зарядки, а в эти выходные упустила сей момент, наверное, разрядился… Что-то случилось серьёзное, раз ты меня искал?

— Макс тебе звонил сказать, что они купили билеты обратно, может, конечно, что-то ещё хотел, мне этого не сообщал. Но не дозвонившись до мамы, позвонил мне…

— Понятно… Но ты же не только из-за Макса меня искал?

— У меня, как выяснилось, очень буйная фантазия, если ты долго находишься вне доступа… Просто хотел удостовериться, что с тобой всё хорошо.

— А если бы меня здесь не встретил, что тогда? — улыбнулась, представив себе такую ситуацию. Правда, чем бы всё это могло потом закончиться, непонятно.

— Давай не будем о грустном… И пожалуйста, на будущее, следи за зарядкой. Я чуть не поседел за то время, пока пытался выйти с тобой на связь, — лишь крепче прижал к себе и подарил невесомый поцелуй. — Тебя подождать?

— Нет, не надо. Сама доберусь. — Видя, как он напрягся, а взгляд потяжелел, добавила: — Ты же мне доверяешь, сам говорил.

— Я прекрасно помню свои слова… Тебе — да, ему — нет.

— Не ревнуй, это всего лишь совместный прощальный обед.

Филатов задумчиво кивнул, а потом легонько поддел указательным пальцем кулон и спросил:

— Прощальный подарок?

— Ты против? — уточнила, посмотрев в его глаза.

Стас тяжело вздохнул и выпустил кулон из рук.

— Если для тебя это важно. Лучше уж подарок, чем… — начал было он, но оборвал себя на полуслове, так и не закончив свою мысль, переключился на другой вопрос: — Почему орхидея? Имеет какой-то сакральный смысл?

— Нет, просто это один из моих любимых цветков.

— Ясно.

— Стас, я пойду уже, ладно? Нехорошо заставлять человека ждать. У него тоже наверняка свои планы. Давай вечером обо всём поговорим.

— Может, всё-таки подождать?

— Нет, я буду дёргаться, да и вам это спокойствия не добавит. Доеду сама до коттеджа на такси, туда и приезжай после работы.

Стас был не очень рад такому повороту, но отпустил, преодолевая своё нежелание. Подарив перед этим страстный поцелуй.

Возвращалась я с улыбкой. Когда появился Филатов, честно, очень опасалась разборок. Ненавижу прилюдное выяснение отношений, но всё закончилось относительно нормально. С такими мыслями и подошла к столику, где Майкл сразу окинул меня с головы до ног хмурым взглядом.

— Детка, у тебя всё хорошо?

— Конечно. — Едва расположившись на стуле, сразу полезла в сумку проверить сотовый. М-да, действительно разрядился.

— И что, тебя даже не забрали сразу с собой в высокую башню и не посадили на цепь, а разрешили продолжить наш совместный обед?

— Представь себе — да, — улыбнулась, глядя на Майкла.

— Он тебя ждёт в машине?

— Нет, он уехал на работу.

— Зачем же он приезжал? На меня посмотреть?

— Он тебя уже видел на фото и сказал, что ты милашка. — У Майкла вытянулось лицо. — Но ты не переживай, я его беру полностью на себя. Тебе ничего не угрожает.

— Ну и шутки у тебя, Лер. Я, кстати, нам десерт заказал, так что очень хорошо, что тебя не ждут. Называется «Пушкин», но что входит в его состав, так и не разобрался. Ты когда-нибудь ела «Пушкина»?

— Звучит как-то двусмысленно, не находишь? И нет, не ела, предпочитаю классиков читать.

К теме наших отношений мы больше не возвращались, говорили обо всём и ни о чём конкретно. Покончив с десертом, решила, что пора заканчивать и нашу встречу.

— Майкл, спасибо тебе большое за всё. — Он понял, что я хочу. — За обед, разговор, понимание… Отдельная благодарность за шикарные цветы и подарок…

— Хочешь уже уйти?

— Да.

— Дела?

— Не особо, но у тебя, возможно, планы, поэтому думаю…

— Я бы тебе рассказал о своих планах, но вряд ли ты меня поймёшь и тем более не одобришь. Проводить?

— Спасибо, сама доберусь. — И достала телефон, чтобы вызвать такси, забыв, что он разряжен. — Чёрт!

— Что случись?

— Ничего критического. Хотела вызвать такси, но забыла, что телефон разрядился. Попрошу официанта…

— Так вот почему твой муж примчался? — сказал Майкл, с усмешкой выделив интонацией статус, который присвоил себе Стас. — Сейчас вызову, это не проблема.

Подъезжая уже к бабушкиному дому, я думала о том, какая же непростая штука жизнь. Дарит много сюрпризов и встреч, что-то забирает, закрывая одну дверь, но при этом что-то даёт, предлагая взамен потерянного… На ум пришло несколько четверостиший из стихотворения Елены Макарцовой:

Лишь любимое дело не в тягость.

И любимый супруг — это счастье.

Очень часто нелепая малость

Превратиться способна в несчастье.

…

Жизнь совсем непростая штука,

Не вернуться, чтобы исправить.

Счастье запросто можно профукать,

Мудрый будет судьбою править.

На звание «мудрой» не претендую, но вот счастливой очень хочется быть с любимым супругом.

Оказавшись дома, сразу поставила на зарядку телефон. Всем отзвонилась и занялась разбором оставшихся документов в бабушкином сейфе. Провозилась до приезда Стаса. Едучи уже к нему на квартиру, мы говорили о ничего не значащих вещах, но я обратила внимание, что он чем-то озабочен.

— Стас, что не так?

— Всё так… Просто сегодня к нам придёт мой отец на ужин.

— Может, тогда мне не стоило к тебе ехать?

— Не говори ерунды. Тем более что он приходит не ко мне, а к тебе.

— Зачем?

— Я сегодня с ним встречался утром. Ему сообщили радостную весть, что он является дедом.

— Кто сообщил? Твоя мать же не знает… Или уже знает?

— Нет, вестником являлся Сергей Васильевич Кремер. Но не в этом суть вопроса, он рад, что у него есть внук, а придёт он к нам, вернее к тебе, поговорить о твоей маме.

— Стас, мне немного не по себе от темы разговора.

— Не волнуйся, я буду с тобой, — взял меня за руку, не отрываясь от дороги, и сжал немного, давая понять, что он рядом.

— Чем же мы будем его кормить?

— Заказал ужин в ресторане, не заморачивайся.

Дальше ехали в тишине. На ум пришла мысль, что не всё зависит только от наших желаний. Вроде приняла решение для себя, что не буду ворошить прошлое, пускай так и остаётся неразгаданным, а вот прошлое, видно, считает, что его стоит разгадать.

Возле подъезда нас уже ждали представители ресторана с заказанным ужином. В квартире, накрывая стол, персонал орудовал очень профессионально. Мысленно отметила, что они явно не первый раз уже здесь находятся. Выполнив свою работу, сотрудники удалились, и буквально через четверть часа появился отец Стаса.

Ужин прошёл в достаточно напряжённой обстановке. Причём практически в молчании, я попыталась завести ничего не значащий разговор, но попытка не увенчалась успехом. Постоянно ловила на себе задумчивые взгляды Анатолия Александровича с одной стороны, и его сына — с другой. Каждый из них думал о своём, но я явно присутствовала в мыслях обоих мужчин. Плохих или хороших, уж не знаю, но то, что это так, не вызывало никаких сомнений.

Аппетита такой пристальный интерес к моей скромной персоне не добавлял, в принципе, как и спокойствия. Хотелось попросить их перестать меня рассматривать, как некое неизученное существо. Решив не мучить ни себя, ни еду, так как кусок просто не лез в горло и приходилось буквально проталкивать, запивая всё большим количеством воды, встала и убрала за собой тарелку в посудомойку. Пожелав мужчинам приятного аппетита, направилась в зал, чтобы хоть немного выдохнуть.

«Это всё нервы», — успокаивала себя. Сложный, насыщенный событиями день, и судя по всему, яркий, незабываемый вечер тоже обеспечен. Стас вместе с отцом появился буквально минут через пять. Один расположился рядом со мной на диване, слегка приобняв, другой — в кресле напротив.

— Коньяк, виски, бренди? — предложил Стас, глядя на отца.

— То же, что и ты.

— Дорогая, тебе покрепче или нет?

— Что, всё настолько плохо и без горячительного никак? — внутренне напряглась, ожидая ответа.

— Не знаю, но я бы лучше выпил. Рассматривай это как успокоительное.

— Ну, раз так, то мне вино, пожалуйста. Желательно белое полусладкое.

Пока Стас выполнял наши пожелания, я, не выдержав, спросила у мужчины, сидящего напротив:

— Анатолий Александрович, почему вы на меня так смотрите весь вечер?

— Просто поражаюсь, как же ты похожа на свою маму… Только у Маши волосы были почти платиновые, а у тебя значительно темнее и улыбка не её, — пояснил он свой пристальный интерес ко мне, принимая из рук сына бокал с чем-то крепким.

— Из этого я могу сделать вывод, что вы её хорошо знали?

— Можешь.

Стас протянул мне фужер с вином и занял своё место рядом, внимательно глядя на отца.

— Пап, не томи, ладно? Ты же бываешь краток, когда хочешь. Давай сегодняшнюю встречу проведём по такому же сценарию.

Анатолий Александрович лишь печально усмехнулся на это.

— Я-то могу, конечно, рассказать всё кратко, буквально в двух словах, но вы меня потом сами закидаете вопросами… Поймите, прошу, несмотря на большое количество времени, которое прошло, мне всё ещё сложно говорить об этом… Моя незатягивающаяся рана.

Мы молчали достаточно долго, а потом он начал свой рассказ:

— Маша перевелась к нам в институт, приехав вместе с родителями из Томска. Там она училась в строительном институте. Второй курс… Я затрудняюсь сказать, Лер, по каким причинам твои бабушка и дедушка переехали из Москвы в Сибирь. Участок земли, на котором стоит сейчас их коттедж, принадлежал родителям Галины Васильевны. Маша рассказывала, что в Томске они прожили довольно долго, лет пятнадцать точно, а потом вернулись. Причину возвращения тоже не скажу, так как не в курсе. Поясняю это к тому, чтобы вы поняли — до встречи в институте я её не знал… Начало сентября, уже идут занятия. Мы с ребятами стоим на крыльце учебного корпуса. Курим, разговариваем о своём, вдруг кто-то из них меня дёргает за рукав и говорит: «Смотри, какая красотка бежит. Мне бы такую». Лишь посмеялся над ним, я вниманием красивых девушек обделён не был, а потом всё же повернулся в ту сторону, куда были направлены взгляды однокурсников. Она действительно бежала в лёгком голубеньком сарафане на тонких бретельках, в босоножках, прижав к груди какую-то папку. Волосы распущены, развеваются за спиной пушистым белоснежным облаком… Поравнявшись, она мельком окинула нашу компанию равнодушным взглядом и побежала дальше по своим делам… А я пропал… Небесно-голубой цвет её глаз меня покорил. Я таких никогда не видел. — Отец Стаса сделал глоток, но так и не поднял на меня взгляд, сжал бокал так, что костяшки его пальцев побелели. Он говорил с таким теплом и трепетом о моей маме, что мне даже стало как-то неловко. Словно подглядываю за ними. — Ангел. Машуня была настоящим ангелом во плоти. Потерять голову ничего не стоило… Позже выяснил, кто она такая, где учится, ну а когда нашёл её адрес, то тут моей радости, как вы понимаете, не было предела…

Он опять замолчал, погрузившись в свои воспоминания. Стас сидел мрачный, ему явно было не по себе от откровений отца. Сжимал моё плечо и пил.

— Она перевелась на третий курс, я учился на четвёртом, — продолжил Анатолий Александрович и улыбнулся. — Не буду вдаваться в подробности наших с ней отношений до того, как мы начали встречаться, лишь добавлю, что с момента той первой встречи и до нас с Машей, уже как пары, прошло почти полтора года. Я никогда ни до, ни после этих отношений не добивался девушку так долго…

— Как же так случилось, что ты женился на моей матери? — перебил его Стас.

— Со Светой я познакомился на первом курсе. Она не москвичка, но амбиций ей не занимать. Хотя с того времени ничего не поменялось… Я свободный, молодой, перспективный, обеспеченный. По первости проявлял к ней интерес. Светлану всё устраивало… Мы были близки, до того, как я познакомился с Машей. Это уж после нашей встречи с Марией я потерял интерес к Светлане. У Машеньки же оказалась только внешность ангела, а вот характер ей достался явно не от этих созданий. Крови моей она попила за то время вдоволь, даже думать страшно. Маруся умела красиво говорить «нет»… Сколько раз она мне отказывала и ни разу не повторилась с причиной отказа и способом. Только диву давался её изобретательности.

Да, мама была очень требовательной, но при этом справедливой. Не терпела предательства, глупости и наглости. Это могло запросто привести её в плохое расположение духа. В таком состоянии она никогда не кричала, не ругалась, но всем своим видом показывала, что она думает об этом человеке. И лишь я и папа были теми людьми, на которых она не злилась. Иногда могла закатить глаза к потолку, так сказать, высшая степень её недовольства в отношении нас. Из задумчивости меня выдернул вопрос Стаса:

— То есть ты спал с одной, а ухаживал за другой?

— Нет. Со Светланой все отношения прекратил, когда серьёзно принялся добиваться внимания Маши. Что-нибудь ещё касательно данного вопроса интересует?

— Нет. Хотел лишь прояснить этот факт для себя.

— Прояснил? Могу теперь продолжать?

Стас кивнул и обратился уже ко мне:

— Не против, если я закурю?

— Не хотелось бы, конечно, но если тебе очень нужно, то кури.

Стас поцеловал меня в висок, пообещав, что бросит обязательно. Я лишь кивнула на это.

— Она была потрясающая… Яркая, красивая, нежная, любящая. Я с Машенькой находился словно в нирване. Мне завидовали друзья и знакомые. После института я пошёл работать, а она доучивалась, потом поступила в аспирантуру. Мы были вместе больше трёх лет… Поразмыслил, что тянуть больше не стоит, предварительно всё взвесив. Решился и сделал ей предложение. Она его приняла. Свадьбу планировали в конце лета, на август где-то… В Томске у Маши остались хорошие знакомые и близкая подруга, у которой свадьба намечена была в этот же год, но на июнь. Мы договорились, что сначала у них гуляем на мероприятии, потом они приезжают к нам. К своей подруге Маша и поехала свидетельницей, я тогда не смог её сопровождать, возникли сложности на работе… А вот свидетелем был твой отец. Забавно, да? — Анатолий Александрович залпом допил алкоголь, протянув Стасу бокал, чтобы повторил.

Я находилась немного в ступоре, мне сейчас на что, собственно, намекнули?

— Что вы хотите этим сказать? Она вас бросила перед свадьбой, выбрав моего отца?

— Не совсем, но очень близко, — то ли подтвердил, то ли опроверг Анатолий Александрович мою теорию, окончательно запутав во всём. Кто из них прав, кто виноват, я уже не понимала. Но больше всего ставил в тупик вопрос: при чём здесь я?

— У всех есть жизнь до брака, и для своей матери я не делаю исключения. Она вышла замуж уже в сознательном возрасте. Ей было почти двадцать шесть. Естественно, мама не вела затворнический образ жизни до знакомства с моим отцом. Я не исключаю также возможность того, что у неё могли быть другие мужчины, мы не разговаривали с ней на эту тему. Как вы понимаете, у меня тогда был не тот возраст… А потом её не стало. И вообще, не думаю, что меня эта часть её жизни касается.

— Лера, ты меня неправильно поняла. Я её не осуждаю. Просто пытаюсь всё объяснить.

— Странно вы пытаетесь всё объяснить. Пока я вас не понимаю и вижу лишь обиду с вашей стороны на мою мать. Если она ушла от вас, значит, были на то причины.

— Ты права, у неё был веский повод порвать со мной незадолго до нашей свадьбы… Измена.

Я молчала и пристально смотрела на Анатолия Александровича, давая возможность ему самому развить мысль дальше. Если он заговорил об измене, но при этом говорит, что повод для расставания имелся у мамы, значит, измена была не с её стороны.

Стас сидел рядом напряжённый и курил. Не знаю, о чём он думал, но его явно что-то беспокоило.

— У Маши самые близкие подруги были там, поэтому мы договорились, что она проводит девичник в Томске, а я посижу в баре с друзьями здесь. Мой мальчишник начался за здравие, да вот закончился за упокой. Я выпил. Много. Даже слишком. Утро принесло не только дикое похмелье, но и не самые приятные сюрпризы… — Анатолий Александрович глянул на сына и грустно улыбнулся. — Не смотри на меня так, Стас. Во время нашего с тобой разговора в кабинете перед твоей свадьбой я тебя понимал гораздо лучше, чем ты думаешь. Между нами разница заключалась лишь в том, что тебя напичкали наркотиками против твоей воли, я же алкоголь употреблял сам…

— Так что было утром? — не выдержала я.

— Утром?.. Я проснулся оттого, что на меня кто-то пристально смотрит. Едва смог разлепить глаза и увидел Машу. Бледная, практически белая, она стояла на входе в нашу спальню, не проходя дальше, и переводила взгляд с меня на того, кто лежал рядом. Повернув голову, обнаружил Светлану. Эта… даже не пыталась скрыть свою наготу, лежала и улыбалась. Вещи были раскиданы хаотически по комнате, как говорится, картина маслом. Я попытался поговорить с Марией, объяснить всё. Но дикое похмелье… от любого резкого движения болела голова, двоилось в глазах и подташнивало. В общем, пока я оделся и побежал за ней, это, конечно, громко сказано, скорее пополз за Машей, её уже и след простыл. Домашний телефон она отключила, разговаривать не захотела… Кое-как я смог встретиться с ней вечером, но наедине нам поговорить не дали… Твои бабушка и дедушка меня попросили уйти, сказав, что её нет, и не пустили в дом дождаться её возвращения. Я ждал на улице в машине. Маша приехала на такси с твоим отцом.

— Он в курсе этой истории?

— Да. Он жил у твоих в коттедже. Зачем и насколько он приезжал в Москву, а также как близко он был знаком с твоей мамой, я не знаю. Так вот, я попытался взять Машу за руку, чтобы отвести в сторону и поговорить наедине, но мне этого не дали сделать… В общем, слово за слово, и мы с ней поругались. Понимал, что неправ, но злость на ситуацию и ревность к твоему отцу сделали своё чёрное дело… в общем, остановиться я не смог. Во мне на тот момент бурлил такой коктейль чувств, что я их почти не контролировал к концу нашего с ней разговора. После неудачной попытки объясниться уехал, чтобы немного остыть. Дико жалел о том, что наговорил Марии. Решил, что пускай немного отойдёт, я попробую ещё раз попозже, но больше мне возможности не представилось. Маша позвонила рано утром на следующий день и сказала, что мы расстаёмся, свадьбы не будет, и положила трубку… А через несколько дней я узнал, что она вышла замуж за Николая и уехала из города.

— Ну, теперь мне хотя бы понятно отношение Галины Васильевны ко мне. Ещё будешь? — И Стас поднял свой пустой бокал. Мне не предлагал, у меня фужер был почти полный, так как я едва к нему прикоснулась.

— Давай. И насчёт Лериной бабушки ты не совсем прав.

— То есть? — разливая напитки, уточнил Стас.

— Галина Васильевна, конечно, переживала, что мы расстались. Спасибо. — Взяв полный бокал, Филатов-старший продолжил: — Но ненависть у неё не из-за этого или, вернее, не совсем из-за этого. Я всё поясню чуть позже… Я дико взбесился, когда узнал о Машином поступке. Приходил к её родителям в попытке выяснить, что случилось и зачем был нужен такой поспешный брак. Да, я совершил ошибку, не отрицал этого, но почему она выскочила замуж буквально сразу после моего «поступка»? Или она искала предлог для разрыва наших отношений? Меня отчитали, как малолетнюю шпану, и попросили не лезть больше к их дочери, оставив её в покое. Это стало последней каплей для моего самообладания, меня просто переклинило…

— Прости, я не понял, ты же мне говорил, что тебе мать поставила условия, а сейчас получается, что…

— Стас, условия были, но немного другие, — отец не дал ему закончить фразу, перебив на полуслове. — И что я тебе тогда мог сказать, мм-м? Заикнись я о реальном положении вещей, ты бы послал меня далеко и надолго.

— То есть ты мне осознанно врал? — Анатолий Александрович промолчал. То ли не знал, что сказать на это, то ли решил не добивать. Стас же мрачнел с каждой минутой, наблюдая за отцом. — М-да… Можешь не отвечать, это и так ясно. Хотя на один вопрос всё же ответь. Как часто ты этим занимался? Я имею в виду — утаиванием правды.

— Тот раз был единственным, — подняв голову, виновато посмотрел на сына.

— Понятно, что ни хрена непонятно… Ну, и что там было дальше в вашей Санта-Барбаре?

— А дальше… Через полгода я женился на Светлане, она всё-таки залетела.

— Но ты не поверил, что ребёнок от тебя? Судя по тестам на отцовство, которые я нашёл в твоём сейфе.

— Да, не поверил, так как знал, что она на тот момент встречалась ещё с кем-то. Первоначально я отказался на ней жениться, но Света выдвинула условие, что или я женюсь на ней, или она рожает в глубинке, а потом отказывается от ребёнка в роддоме. Аборт ей делать было уже поздно по срокам… Самое ужасное то, что при её истерике присутствовали мои родители, заехавшие ко мне в гости. Мать и так тяжело перенесла наш с Машей разрыв, она её очень любила, да и отец тоже хорошо относился, а тут такие заявления. У них чуть сердечный приступ не случился. Я, естественно, согласился жениться.

Я слушала их разговор, и у меня волосы дыбом вставали: как мать может так говорить о своём будущем ребёнке? Или это как раз и является объяснением её ненависти ко мне? Раз она так относится к своему родному сыну, то остальным вообще не стоит рассчитывать на что-то нормальное? А тем временем отец Стаса после рассказа об их со Светланой свадьбе перешёл плавно опять к моей маме.

— Мои родители не переносили Свету, и это было взаимно. К нам они после ЗАГСа не заходили ни разу, только я к ним приезжал. Один… Как-то заехал, месяца через два после всей эпопеи со Светой, а мать ревёт белугой, два слова связать не может. Отец с давлением лежит пластом. Вызвал им скорую. Кое-как часа через два добился более или менее связного рассказа о том, что же их так расстроило… — Филатов-старший надолго замолчал, судорожно вздохнув, отпивая коньяк. И лишь совладав со своими эмоциями, вернулся к начатому разговору: — Мать сквозь рыдания сказала, что Маша родила мальчика… Восьмимесячного. У неё открылось кровотечение, срочная госпитализация, кесарево. У Марии большая кровопотеря, и она в реанимации. Врачи не могли долго остановить кровь, она не сворачивалась. Ребёнок тоже находится в тяжёлом состоянии… Мать скакала с одного времени на другое, они то ли умирают, то ли кто-то из них уже умер. Я никак не мог понять, когда это событие случилось и его окончательный итог. Отец подозвал меня рукой, видя невменяемое состояние своей жены, и кратко всё объяснил… Я сидел и боялся дышать. Оказалось, что Маша родила буквально в скором времени после моей свадьбы. Восемь месяцев… это означало, что в Томск она уехала уже беременной, и вернулась на неделю раньше, чтобы сообщить мне радостную новость, а я…

Он замолчал, поставив фужер на стол, и закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали, было видно, что он пытается взять себя в руки, успокоиться, но у него не получалось. Я же сидела в глубоком шоке. Папа всегда ездил на кладбище вместе с мамой! У меня ни разу даже мысли не возникло, что Стёпка не его сын. Даже после маминой смерти отец добился, чтобы их могилы находились рядом, хотя это было достаточно сложно, место-то на кладбище не резиновое. Даже не заметила, что у меня текут слёзы, если бы Стас не начал их вытирать.

— Отец?

Анатолий Александрович так и сидел сгорбившись, закрыв руками лицо, но всё же нашёл в себе силы продолжить глухим голосом дальше:

— Да, Стас, у тебя был старший брат… А у меня сын от женщины, которую я очень любил, но потерял из-за своей дурости. У вас с ним разница была бы где-то полгода.

— Так он что… всё-таки умер? — тихо, словно боясь, уточнил Фил.

— Да, он умер, — вместо Анатолия Александровича на вопрос ответила я. — Остановка сердца. У малыша нашли врождённую патологию. Мама не распространялась на эту тему, а я была тогда слишком маленькой, чтобы разбираться в медицинских терминах… Стёпы не стало. Он не дожил до полных двух месяцев несколько дней.

— Несколько дней… — повторил безжизненным голосом Филатов-старший. — Я же узнал о рождении сына в день его смерти… Именно поэтому так убивались мои родители. Им сообщили о смерти внука.

— А как они узнали о его рождении? — пытался прояснить для себя некоторые моменты Стас. — Мария же тебе не сказала о своей беременности или я что-то не понял из рассказа?

— Ни мне, ни моим родителям Маша не сообщала об этом. Галина Васильевна поделилась новостью с моей матерью. Родители очень хорошо общались и после нашего с ней разрыва. Машу увезли в роддом на скорой, а её мать прибежала к нам просить помочь купить билеты в Томск, тогда и рассказала, наверное, на эмоциях. Раньше-то не было интернета, покупали билеты в кассах. Очереди, толкучка — это полбеды, билетов могло просто не быть. У нас была дальняя родственница, работавшая в аэропорту. Ей позвонили, объяснили ситуацию, она помогла, чем смогла.

— Пап, почему тогда тебе не сказали сразу, если знали?

— Галина Васильевна просила их не говорить, хотя бы пока Машу с ребёнком не переведут из реанимации… Но не сложилось.

— Их держали в реанимации два месяца?

— Стас, я не знаю! Да и какая уже разница, сколько они там находились. Теперь никого из них нет рядом с нами… Я бы всё отдал, чтобы Машенька и Стёпа жили, пусть даже не со мной. Знать, что они есть и хотя бы изредка иметь возможность их увидеть, это дорогого стоит…

В комнате повисла гнетущая тишина. Мы сидели раздавленные каждый своим открытием. Я мельком посмотрела на Стаса, машинально отметив, что это уже его третья сигарета. Он даже не замечал, как едва заканчивая одну, сразу брал следующую.

— Милый, может, не стоит так курить?

Стас поднял на меня непонимающий взгляд, как бы спрашивая: «А что не так?»

— Ты куришь без остановки. Тебя настолько угнетает тема разговора? — И придвинулась к нему, нежно обняв.

— И да и нет. Меня просто убивает ситуация в целом. — Затушив окурок, Стас прижал меня к себе сильнее и, зарывшись рукой в волосы, поцеловал в висок. Прикосновение было очень нежным, словно крылья бабочки. Помолчал немного и, не глядя на отца, спросил: — Ты ездил на его похороны?

— Что за вопрос, Стас? Конечно ездил. И я, и мои родители… Маша на кладбище была словно тень, да и потом, собственно, тоже. Она не замечала ничего и никого вокруг. Смотрела, но сквозь людей. Позже узнал, что ей кололи успокоительное… лошадиными дозами. После похорон и поминок ближе к вечеру приехал к ним на квартиру, но в дверь позвонить так и не решился. Простоял час на лестничной клетке и ушёл… Всю ночь просидел возле их подъезда на лавочке, а утром Николай вышел и попросил оставить уже его жену в покое, и дать наконец возможность им с Машей пережить это горе… А на прощание протянул несколько фотографий и ушёл не оглядываясь… Тогда я почувствовал себя чужим человеком для Маши. Своё горе мне переживать было не с кем.

Анатолий Александрович полез во внутренний карман пиджака и достал конверт. Бережно, я бы даже сказала, что почти любовно, с благоговейным трепетом открыл его и аккуратно достал склеенные пожелтевшие снимки. Молча раскладывал их на столе перед нами.

На первом кадре мама беременная. От неожиданности я даже вздрогнула. Смотрела на её фото, а видела себя. . Во вторую беременность мама не фотографировалась. Отец рассказывал, что со мной она ходила ещё хуже, чем со Стёпой, и в тот момент им было не до фотосессий, доносить бы. Стас тоже оценил изображение, судорожно выдохнув. Следующий снимок — мама со Степаном в палате. Держит его на руках и улыбается. Третье и последнее фото — это крупным планом улыбающееся личико моего братишки. Все фотографии состояли из кусочков, склеенных скотчем.

— Зачем порвали снимки? — задала интересующий меня вопрос.

Анатолий Александрович смотрел на фотографии, молчал и нежно гладил их. По его щеке скатилась одинокая слеза.

— Это мать сделала? — предположил Стас.

— Да… Я ей запрещал заходить в свой кабинет, а тут отвлёкся и не закрыл сейф, лишь прикрыл дверцу. Вышел-то буквально на несколько минут. Вернувшись, нашёл эту тварь с фотографиями в руках. Лицо перекошено гримасой ненависти… Она что-то орала, не очень помню, что именно, а потом начала их рвать. Первый раз в жизни я был на грани…

— Я помню, ты тогда её чуть не ударил.

— Нет, Стас, — сжал руки в кулаки, — я её тогда чуть не убил… Лишь случайно заметил тебя возле лестницы на второй этаж, это меня немного и отрезвило.

Филатов-младший встал с дивана, подошёл к окну и раскрыл его настежь, снова закурил, смотря в ночное небо. Что же его так мучает? Я никак не могла понять, но при его отце спросить не решалась.

— Дальше.

— Что дальше-то, Стас?

— А ты хочешь сказать — это всё? А как же твои слова о том, что позже объяснишь ненависть Галины Васильевны, вернее, её первопричину. Хотя, если честно, после всего того, что произошло, этого уже более чем достаточно для негативного отношения к нашей семейке.

— Тебе было чуть больше двух. Ты тогда жил с моими родителями…

— Кстати, тоже очень животрепещущий вопрос для меня теперь, в связи с открывшимися обстоятельствами… Почему я при живых-то родителях жил у бабушки с дедом до семи лет? Не гостил, не приезжал на выходные, а именно жил! — жёстким тоном перебил его Стас, но не повернулся в нашу сторону. Я лишь мельком успела заметить стыд на лице Анатолия Александровича после высказывания сына, который он попытался скрыть от меня. — Если раньше я думал, что таким образом ты решал проблему нянек, имея неадекватную жену, вроде как и ребёнок под присмотром и в то же время не с чужими людьми, то теперь стал в этом сомневаться, причём сильно… Развеешь мои опасения?

— Прости меня, сынок… — едва слышно прошептал Филатов-старший, пряча глаза от сына.

— Ясно. Значит, всё же избавились.

— Это не так. После смерти Стёпы… В общем, я так и не сумел быстро справиться с горем. Когда ты родился, я не мог пересилить себя. Смотрел на тебя, а видел его личико…

— Я правильно сейчас понял, что ты меня игнорировал в детстве за то, что не смог уберечь старшего сына?

— Осознаю, что был неправ, но изменить это уже не в моих силах… Ты спрашивал, почему жил не с нами, а у деда с бабушкой. А всё просто. Светлана после родов очень злилась: перепады настроения, депрессии, истерики. Я не уделял ей никакого внимания, в тот период жизни мне было на неё плевать. Как итог, бесилась она на меня, а вымещала всё на тебе. Однажды моя мать увидела, как Света тебя ударила! В шесть месяцев… Вот тогда мать первый раз поругалась с моей женой и забрала тебя к себе. Вечером после работы я поехал к родителям, и мы поговорили. Со стороны, конечно, это вряд ли было похоже на разговор. Мать упрекала меня во всех грехах, Светлану в чёрствости, жестокости, равнодушии к ребёнку… Много чего говорила, а потом предложила оставить тебя у них с отцом, коль мы такие никчёмные родители. Я согласился. Полностью обеспечивал, приезжал к тебе каждый день в обед…

Стас после слов отца стал похож на каменное изваяние. Он не курил, предусмотрительно затушив окурок в пепельнице. Стоял и молча смотрел в окно, думая о чём-то своём. Руки в карманах, и никакого выражения эмоций. НИ-ЧЕ-ГО!

— И вы, как я понимаю, с радостью от меня избавились… А что, удобно, да, пап? Вроде и сын есть, и в то же время не мешает, под ногами не путается. Своя жизнь бьёт ключом. Только в такой ситуации мне непонятно, какое моральное право ты имел меня поучать, как жить?

Я, не выдержав гнетущей атмосферы, встала и подошла к своему мужчине, обняв со спины. Только сейчас почувствовала, как бешено стучит его сердце, давая понять, что он живой и насколько ему тяжело слушать такие откровения со стороны своего родителя. Прижалась крепче, пытаясь хоть немного оказать ему поддержку.

— Стас… — окликнул было его отец.

— Дальше. — Металл, прозвучавший в голосе Филатова-младшего, заставил меня вздрогнуть. Я никогда не слышала у него такой интонации.

Анатолий Александрович лишь сгорбился, медленно и очень аккуратно собирая фотографии со стола.

— Прости, сын… — Но Стас никак не отреагировал на это, и тогда Филатов-старший продолжил: — Так вот, тебе едва исполнилось два года, когда в Москву прилетела Маша с Лерой. Валерия же была тогда совсем кнопка, чуть больше годика. Родители, естественно, пошли её проведать и тебя взяли с собой. Так и забегали в гости почти каждый день на протяжении всего июля. Вы с Валерией очень хорошо играли, разница-то небольшая в возрасте, всего-то десять месяцев… Я уж не знаю, что там произошло и чем вы занимались в тот раз, но когда пришло время уходить домой с бабушкой и дедом, ты отказался. Вцепился в Машу, когда она собралась идти укладывать дочь на дневной сон. Вы кое-как с ней договорились, что ты подождёшь её в зале с бабушкой, пока Лера не уснёт, а потом вместе пойдёте спать, но в твою спальню… В общем, Света приехала проведать, как она говорила, «своего ребёнка», и увидела, как Мария несёт тебя на руках в коттедж к моим родителям и что-то интересное рассказывает, а ты её крепко обнимаешь и целуешь… Её просто перекосило от увиденного, и она закатила грандиозный скандал, не заботясь, что её могут услышать соседи. Родители как могли успокаивали Светлану, но её это ещё больше злило… Она попыталась тебя сдёрнуть с рук, но ты вцепился мёртвой хваткой в Марию, и тогда она ударила. Хотела, наверное, в тебя попасть, но Маша не позволила, закрыв собой… В итоге эта… дрянь уехала, пообещав много чего неприятного… Я был в командировке, приехал через три дня, а тут такое… После прилюдного унижения Мария длительный период не приезжала к родителям в Москву. Это-то и стало своего рода точкой невозврата в наших отношениях с Галиной Васильевной. Если до скандала она соблюдала хрупкий нейтралитет, то после кое-как сдерживала негатив.

— На месте Галины Васильевны я бы не то что негатив едва сдерживал, а открыто ненавидел! Если раньше не понимал её отношения к себе, то теперь могу сказать точно, что это была определённо любовь, так как когда ненавидят, относятся по-другому… Есть ещё, что нам с Лерой следует знать?

— Думаю, что нет. Стас, я понимаю, что ты разочарован…

— Нет, отец, ты не понимаешь. Я не разочарован, а лишь окончательно убедился, что нужен был только бабушке и деду. Вот кто меня любил по-настоящему, безусловно, невзирая ни на что. Мне очень жаль, что они так рано ушли из жизни. Матери я никогда не был нужен, а вот насчёт тебя даже не знаю…

— Прости… Наверное, мне стоит уйти.

И не дождавшись от нас никакой реакции на свои слова, встал, хотел было подойти к сыну, но передумал и направился в сторону входной двери. Его остановил вопрос:

— Отец, подожди… Ещё до всей этой эпопеи с моей свадьбой, почему именно ты не хотел, чтобы я встречался с Лерой? Я могу понять свою мать, прекрасно осознаю отношение к этому Николая Сергеевича, а также бабушки и деда Валерии, но ты… Тогда твою фразу «Она не твоего поля ягода» я понял неправильно, подумав о социальном неравенстве. Так что же ты вкладывал в неё на самом деле?

— Дело не в том, что я был против вас, это неверное суждение… Ты слишком похож на меня, Стас: поступки, мысли, желания. Я просто опасался такого же финала, какой был у нас с Машей… А когда произошло то, что произошло… Мне показалось, что так будет лучше для всех… Что я всё же был прав… Когда умерла Маша, я приезжал на похороны. После погребения люди начали потихоньку расходиться, а я остался. Мне некуда было идти. Вот тогда, на её могиле, я пообещал, что не позволю обидеть Валерию никому, но…

— Пресловутое «но» сыграло с твоей самоуверенностью злую шутку, не так ли? Ты прав, отец, тебе лучше уйти.

Входная дверь мягко закрылась, щелчком оповестив нас со Стасом, что мы находимся теперь в квартире вдвоём.

Какая разница, кто сильнее, кто умнее, 

кто красивее, кто богаче? 

Ведь в конечном итоге имеет значение 

только то, счастливый ли ты человек

или нет.

Ошо

Стас

Откровения отца выбили у меня почту из-под ног. О каком разочаровании он говорит? Кем или чем, по его мнению, я должен быть разочарован? Им, что не любил особо в детстве? Так нельзя заставить человека полюбить насильно. Или опять же им, что в жёны выбрал кукушку? Так ведь когда создают эту самую ячейку общества, кто его знает, какими они в итоге будут родителями в этом симбиозе под названием «семья». А может, стоит винить высшие силы, что были так несправедливы ко мне, подкинув в семью, которой, по сути, ребёнок-то был и не нужен совсем?

Хотя нет, я несправедлив. Я был нужен — двум пенсионерам, у которых хватило сердца и на умершего внука, и на живого. А что бы было со мной, не будь их? Если бы не бабушкины заботливые руки, которые гладили меня вечерами, а ночами успокаивали, когда мне снились кошмары. Если бы не дедушкин одобрительный и подбадривающий взгляд, дающий надежду, что всё у меня обязательно получится, не сейчас, так потом, главное — это идти к намеченной цели… Хотя что было бы со мной, не окажись их, я догадываюсь, но, слава богу, они появились в моей судьбе. Может, только благодаря их участию я оказался не совсем потерянным человеком, и какие-то ценности они смогли вдолбить мне. 

Всё-таки в который раз убеждаюсь, что жизнь несправедливая штука. Я, почти никому не нужный ребёнок, остался жить, а тот, которого все, по-видимому, очень ждали, умер.

Внутри расползалась пустота и нечто похожее на отрезвление. Остатки иллюзий, как осколки, осыпались к ногам. Пришло логическое объяснение поступков матери, но на их принятие и понимание меня это не сподвигло. Появилось сожаление, что у отца жизнь не удалась: прожил не с той женщиной, воспитывал не того ребёнка. Но и его я не понимал…

Зачем жить с тем человеком, с которым плохо, кто не оправдывает твоих ожиданий и чаяний? Может, для него это уже переросло в привычку и что-то менять нет желания? Или отец решил, раз нет надежды быть с любимой женщиной, так пускай будет рядом хоть кто-то? Ведь их с матерью брак (название-то какое хорошее для их «счастливого» союза!) продержался непонятно на чём почти двадцать девять лет! Видно, не только любовь, но и ненависть может соединять людей на долгие годы. Эту же модель поведения он пытался внедрить и в мою жизнь… Это бесит! А осознанно он это делал или нет, уже не так важно.

Но, несмотря на раздрай в душе, внутри возникла уверенность, что я всё же родился под счастливой звездой, раз мне был дан второй шанс, а отцу нет. Схожесть наших с ним судеб наводит на одну интересную мысль, что фактически дети являются зеркальным отражением поступков родителей. От этого понимания становилось по-настоящему страшно… У меня тоже растёт сын! Хочу я этого или нет, но теперь я сам, и мои поступки являются наглядным примером для него. Не хочу, чтобы Макс повторил мою ущербную жизнь, в которой я барахтался до их возвращения…

— Стас, о чём ты думаешь?

Только сейчас понял, что сжал мою девочку в объятиях слишком сильно. Слегка ослабил хватку и заглянул в её бездонные глаза. Что там отец говорил о глазах её матери: «Увидел и пропал»? А ведь он прав. Я тоже, когда заглянул в эту бездну, отражающую небо, растворился в них. Пропал… Ужасно быть однолюбом, особенно если ты не можешь находиться со своим любимым человеком рядом. Это разрушает и угнетает. Но больше всего убивает то, что руку ко всему — и к хорошему, и к плохому — в своей жизни прикладываешь ты сам. И обвинить-то потом во всём некого, хотя очень хочется оправдаться перед окружающими людьми, перед самим собой, своей совестью.

— И всё же? — привлекла повторно к себе внимание Лера.

— О тебе.

— Врёшь. Я вижу, как меняется твой взгляд. Хотя-я-я, если ты думаешь обо мне что-то не очень хорошее, тогда…

— Ты права, но я не назвал бы это ложью. Просто не хочу вываливать остатки того дерьма, что затронул отец.

— Глупо… Я ведь могу расценить это как недоверие, что в данных обстоятельствах не самый лучший способ начать семейную жизнь. Как считаешь, я права? Тем более что уже вековой ил подняли и взболтали. Лучше закончить это раз и навсегда и больше не возвращаться к этому вопросу.

— Я тебя понял. Извини…

А дальше мы обсуждали все мои мысли, страхи, опасения, предположения. Всё то, что бурлило сейчас в моём сознании. С чем-то Лера была согласна полностью, что-то категорически не принимала, с чем-то спорила. И лишь один вопрос я не стал озвучивать ей… Но он бился в моей голове набатом.

— Стас, тебя что-то гложет? Мы же вроде всё обсудили касательно этой ситуации или это к ней не относится?.. Расскажешь?

— Какая ты, оказывается…

— И какая же я?

— Наблюдательная… Чувствительная… Отзывчивая… А ещё безумно любимая, — каждый эпитет сопровождал лёгким касанием губ. Сначала кончик носа, затем покрыл лёгкими поцелуями глаза и скулы, а добравшись до губ, накрыл их настойчивым, требовательным поцелуем.

— Не пытайся меня отвлечь своими, пускай и приятными, но манипуляциями. Я жду, — когда мы прервались, вставила свою реплику Лера.

— Хорошо… Меня мучает вопрос о том, как быть с родителями.

— А как ты с ними был и общался до этих откровений? Думаю, так и стоит продолжать. Как-никак они твои родители, а их, как известно, не выбирают. Мы же не знаем, какими в итоге окажемся сами.

— Дело-то не в том, как я это делал до этого и как буду после. Просто я не знаю, как объяснить Максиму наличие таких родственников.

— Ах, ты об этом! Сейчас ему нет надобности в этих объяснениях, здесь жить мы не будем, так что задушевных встреч в кругу семьи не планируется, а когда он вырастет, то сам сможет сделать правильные выводы.

 — Наверное, ты права… Кстати, Лер, а ты сама что думаешь по поводу моего отца?

— Не обижайся, но для меня он как был чужим человеком, так им и остался. Его откровения не вызвали ни любви, ни особого негатива… Полное непонимание его действий — да. Раздражение, что решил за нас всё сам — тоже, а вот чувства сострадания я к нему не испытываю. И очень рада, что мама за него не вышла… Стас, у меня будет просьба.

— Какая?

— Очень надеюсь, что я и Макс не будем привлекаться к вашим беседам-обедам слишком часто? По идее, я бы не хотела с ним встречаться совсем. Но он твой отец, а ты мой будущий муж, и если ты найдёшь способ этих встреч избежать, я буду очень тебе благодарна. Макс, когда подрастёт, сам решит, общаться ему с дедом или нет.

— Вас я вообще не планирую брать на такие мероприятия. Да это и будет сложно сделать, живя в разных странах.

— Приезжать-то он сможет.

— Как вариант — да, но об этом ещё слишком рано говорить… Спасибо тебе.

— За что спасибо-то?

— Что ты просто есть. За сегодняшнюю поддержку… Выслушав отца, понял, что я счастливчик, а остальное всё мусор и ерунда, которую мы с тобой выкинем за ненадобностью из нашей жизни.

Как же я рад, что Валерия была рядом, есть рядом и всегда будет рядом со мной… Я по-настоящему счастлив. После всех обсуждений и принятых решений мы плавно перебрались в спальню, занявшись антистрессовыми процедурами старым как мир способом, заснув только под утро… 

Направляясь в офис, решил, что дам отцу немного времени всё обдумать, а потом заеду к нему на работу. Надо закончить эту тему, а то осталось ощущение недосказанности, причём с моей стороны. Возможно, он хотел услышать какие-то слова, а я их не нашёл. Хороший он или плохой, но он мой отец. Человек, который как мог поддерживал меня. Не во всём наши с ним взгляды совпадали на протяжении этих лет, но я тоже небезгрешен. И Макс тому подтверждение… А также, во-первых, узнаю, как отец решил вопрос с матерью, так как заикался об этом ранее. Во-вторых, мне самому нужно время для осознания, принятия и успокоения, прежде чем встречаться с ним.

Рабочий день пролетел как один миг. На обеде даже с Лерой не получилось пересечься. Всё обеденное время провёл с Кириллом. Просмотрели всю информацию, которую он получил за этот период касательно открытия бизнеса в США. Определили дальнейшую стратегию развития фирмы, подумали, как обойти или хотя бы смягчить уже показавшиеся подводные камни. Обсудили все текущие моменты по объектам. В общем, я усиленно освобождал себе время на завтрашний день.

Подъезжая к дому, думал о прошедшем дне и дне грядущем. Что он мне сулит? Самолёт из Томска прилетает утром, надо будет встретить и отвезти всех в коттедж. В голове с самого утра стучали два вопроса: «В каком доме теперь Лера будет ночевать?» и «Когда и где состоится наше бракосочетание?». Ответы на них я не находил. 

С одной стороны, Валерия права. Сразу после похорон близкого человека вроде как неприлично устраивать праздничные мероприятия, да и нас же ничего не торопит, можно годик и подождать. Когда я уточнил, а что является для неё торопящим фактором, моя звезда пояснила: «Пузо к носу не лезет, а тому ребёнку, что уже имеется, всё равно, главное, чтобы отец был, а в каких он там официально отношениях состоит с мамой, это дело десятое».

После того как мне «открыли глаза» на жизнь, задумался, а может, стоит создать-таки этот самый торопящий фактор? Что нас, собственно, сдерживает? Этот вопрос и задал ей. Валерия посмотрела на меня очень задумчиво и немного грустно.

— Стас, я хочу, чтобы ты на протяжении всей беременности был рядом: когда мне плохо или когда хорошо. Чтобы присутствовал на УЗИ и так далее. Следовательно, пока ты не решишь вопрос с проживанием, эти моменты будет очень сложно выполнить.

В итоге у меня появился ещё один веский повод, чтобы максимально ускориться.

К аэропорту мы подъехали, едва успев. Будь неладны эти пробки! И бегом направились в терминал для пассажиров прилетающих рейсов. Максим выскочил раньше деда и Ребекки из дверей терминала и начал вертеть головой в поисках Валерии, а когда наконец-то заметил, то побежал в нашу сторону, радостно размахивая руками.

— Мамочка! — И сын крепко обнял Леру за талию, при этом не переставая тарахтеть: — А мы привезли тебе подарок! Он у деда. Очень вкусный!

А потом, так и не выпуская мать из объятий, развернулся ко мне.

 — Здравствуйте. Я рад, что вы тоже приехали нас встречать… Вы едите конфеты? — слегка смущённо уточнил он.

— Ем, а что?

— Ничего, просто спросил. 

Пока мы ждали Николая Сергеевича и Ребекку, которые получали багаж, Максимка делился своими яркими впечатлениями о Сибири в общем и Томске в частности. Очень его поразили обширные территории хвойного леса: величественные кедры, стройные сосны, красивые ели. За те несколько дней, что Макс с дедом и Ребеккой провели в Томске, успели съездить и на обзорную экскурсию по городу, сделав множество фотографий на фоне различных достопримечательностей, искупаться в озере Победа, посетить Таловы чаши, даже в какой-то Казачий острог съездили. Когда только успели всё? Но с особой теплотой Макс отзывался о сибирских блинах, перепробовав их там за это время великое множество со всевозможными начинками.

Лера, внимательно слушая ребёнка, нежно гладила его по голове и улыбалась, глядя с материнской любовью и умиротворением. Наблюдая за ними со стороны, до сих пор с трудом верил, что они теперь мои… Полностью. Бесповоротно. Навсегда.

Доставив наших путешественников к коттеджу, оставил там, пообещав быть к обеду, а сам направился на объект, который неожиданно внепланово появился на горизонте. Всю дорогу, едучи на работу, думал о том, как загадочно улыбалась Ребекка, что-то тихонько нашёптывая мужу на ухо, при этом изучающе поглядывая на Валерию. Как Николай Сергеевич, слушая жену, внимательно рассматривал кольцо дочери. Единственным, кто проигнорировал данное украшение, был сын, но с ним-то как раз всё понятно: девчачьи цацки его, скорее всего, просто не интересуют. Было немного волнительно, как он воспримет такой поворот вещей. Надеюсь, что его желание меня найти было связано не только с тем, чтобы просто познакомиться.

Через два часа закончив все дела на объекте, поехал обедать… к своей семье! Чёрт! Как это здорово — ехать туда, где тебя ждут и искренне рады. Максим уже скинул несколько СМС с просьбой не опаздывать. Очень был тронут.

Обед прошёл в тихой семейной обстановке. Обсуждали весёлые приключения наших путешественников. Николай Сергеевич рассказал, что они сделали на могилках, собственно, из-за чего они туда и ездили. Когда же с едой было покончено, на нас внимательно уставились две пары глаз. Максим перед этим успел убежать к себе в комнату.

— Ну-у-у, и долго нам ждать новостей? — попивая кофе, спросил отец Леры. — Я думал, что вы, перед тем как сесть за стол, объявите что-то.

— Николай Сергеевич, это моя недоработка. В общем, я сделал Валерии предложение, и она его приняла. — Взял аккуратно Синеглазку за руку и, слегка приобняв за плечи, поцеловал в висок. — Надеюсь, никто не против?

— Я бы многое мог сказать… лет этак десять назад… Сейчас же просто поздравляю вас. Но про наш разговор, Стас, советую не забывать.

— Разумеется, Николай Сергеевич.

— О чём вы говорите? — Валерия смотрела то на меня, то на отца.

— Не бери в голову, солнце, — прошептал ей. — Это наша с ним договорённость.

— Ох, какая замечательная новость! — Ребекка, выпорхнув из-за стола, подошла и крепко обняла нас. До сих пор не привык к её таким порывам. — Вы уже решили как, где, когда будет проходить свадьба? Гостей планируется много? О господи! Нам же надо успеть купить шикарное свадебное платье! А то у меня одни сыновья, наконец-то смогу насладиться приготовлением к торжеству со стороны невесты!

— Родная, о чём ты? — усмехнулся Николай Сергеевич. Бекки удивлённо глянула на мужа. — Нас не было всего три дня. Я думаю, что они до обсуждения таких мелочей ещё не дошли. Я прав?

Валерия покраснела после слов отца, мы действительно так подробно на эту тему не говорили.

— Прав, пап, но мы не обсуждали такие подробности потому, что свадьба будет лишь в следующем году. Бабушке ещё нет и сорока дней… Хотя бы через полгода.

— Ну что же, я согласен с тобой. — А потом улыбнулся и добавил или лучше сказать добил: — Как раз у вас будет время чувства проверить… Ребёнку-то когда будете говорить?

— А что мне надо говорить? — буквально из воздуха материализовался Максим.

— Садись, внучок, — похлопал по стулу рукой Николай Сергеевич. — Отец тебе сейчас объяснит.

Мальчик сделал всё, что от него требовали, и уставился на меня немигающим взглядом.

— Макс, я попросил твою маму стать моей женой, и она согласилась.

Сын молча переводил ошарашенный взгляд с меня на Леру и обратно. Валерия пыталась сделать спокойный вид, но я чувствовал её нервозность. В какой-то момент она не выдержала:

— Родной, всё хорошо?

— Конечно, а почему ты спрашиваешь? — Макс лучезарно улыбнулся.

— Возможно, ты против такого быстрого развития событий?

— Мам, с чего ты это взяла?

— Ты молчишь, никак не комментируя новость, вот я и подумала…

— Прости, мамуль. Я очень даже за! — в мгновение ока сын оказался рядом с нами, крепко обняв Валерию, и буквально через несколько секунд в нерешительности застыл передо мной. Видя его колебания и опасения, сам притянул ребёнка к себе, получив наконец-то ответные объятия. — А вы теперь будете жить с нами?

Макс продолжал обезличенно называть меня на «вы». Он всё-таки так и не решался назвать по имени, и я не совсем понимаю, хорошо это для меня или плохо. Уж на звание «отец» я особо и не рассчитываю.

— Макс, у меня пока даже необходимой визы нет для работы. Не могу же я у вас с мамой на шее сидеть. Сейчас как раз плотно занимаюсь этим вопросом, так что этот год постараюсь к вам очень часто ездить в гости.

— Понятно… Жаль, конечно, ну а потом же будете?

— Как только всё решится, обязательно.

— А вы сейчас на работу уезжаете?

— Да нет, на сегодня с работой я вроде как закончил, а ты что-то хотел?

— Может, тогда прогуляемся по городу? Мам, ты как?

— Не думала об этом… — пожав плечами, глянула на меня. — Наверное, можно. Как думаешь?

— Как скажете, я сегодня в полном вашем распоряжении. Николай Сергеевич, Ребекка, вы с нами?

— О нет! Хватит с меня достопримечательностей и приключений. Вы молодёжь, вот и гуляйте, а мы по-стариковски с женой дома посидим, ведь так, родная? — приобнял он Ребекку за талию.

— Конечно, милый. Идите пройдитесь, — заговорщицки подмигнула она мужу.

Всё оставшееся после обеда время мы гуляли по городу, переезжая из одного парка в другой, фотографировались, ели мороженое и много смеялись. Я сам ощущал себя ребёнком: счастливым, беззаботным, великовозрастным ребёнком…

Уже в десятом часу вечера добрались до их дома. Максим выскочил из машины и остановился возле калитки, ожидая Леру.

— Стас, а ты разве не с нами?

— Не думаю, что это будет уместно, — нервно сглотнул. Дико не хотелось возвращаться в пустую квартиру… В холодную постель.

— Надеюсь, ты сейчас пошутил? Или ты хочешь, чтобы я тебя поуговаривала?

— А как к этому отнесётся наш сын? — постучал нервно пальцами по рулю.

— Стас, он в курсе, откуда берутся дети и как они, собственно, «получаются». И не надо на меня так смотреть, это они проходят ещё в детском саду. Видел бы ты эти учебники, хотя тебе лучше, наверное, всё же не знать таких подробностей. Так что для него наше совместное пребывание в одной спальне не будет сюрпризом, поверь.

Меня, честно, очень нервировала мысль о том, что Максиму известно об этой стороне жизни мужчины и женщины. На кой хрен им рассказывают о таком так рано? Можно подумать, они потом не успеют!

— Стас… у нас ещё столько ночей будет, когда мы вместе, но так далеко… Останься.

Я не смог ей отказать в этом, даже если меня осудит её отец и Ребекка. Плевать… Она права, у нас ещё будут одинокие ночи, и много. Закрыл машину и пошёл следом за Валерией навстречу радостному Максиму.

На удивление я не заметил в глазах Николая Сергеевича недовольства. Мне даже был предложен коньяк. Позже мы с ним сидели на веранде, пили и разговаривали о моих грандиозных планах. Максимка находился рядом, пока не задремал, прижавшись ко мне. Сложно описать чувства, которые испытываешь, глядя на спящего ребёнка, доверчиво жмущегося к тебе, словно котёнок, ища тепла и защиты… Неимоверно трудно понять, как, имея живых родителей, я не смог найти с ними общий язык, построить доверительные отношения, а, казалось бы, с совершенно чужим для меня человеком мы нашли точки соприкосновения…

Хотел было аккуратно поднять сына и отнести в спальню, а он проснулся сам и попросил проводить его до комнаты. Зайдя внутрь, он оставил дверь открытой и позвал меня:

— Проходите, я кое-что вам отдам.

Зашёл и огляделся. Это раньше была спальня Валерии. Здесь ничего не изменилось, словно я только недавно от неё вышел… Воспоминания давно минувших дней накатили волной. И не скажешь, что прошло уже столько лет с той ночи.

— Вот. — Привлекая к себе внимание, ребёнок протянул мне красивый бумажный пакет с эмблемой Томска. — Я это сам выбрал и купил на карманные деньги. Так что вы ничего такого не думайте, я у дедушки не брал.

Взял пакет дрогнувшей рукой и, присев на край кровати, раскрыл, да так и замер. Комок в горле не давал сказать слова благодарности.

— Вам не нравится, — расстроенно прошептал Максимка.

— Что ты! Это самый лучший подарок, который я получал в жизни. Серьёзно… — сиплым от волнения голосом попытался убедить сына в обратном. — Сядь рядом, давай посмотрим вместе, а?

Мальчишка засиял как медный пятак, быстро уселся напротив, забрал пакет и просто вывалил всё его содержимое на покрывало. Там были несколько коробочек конфет «Кедровый грильяж» с разными начинками из лесных ягод, ещё какие-то конфеты, баночка варенья с шишками, пакет Иван-чая и металлическая статуэтка животного. Макс её протянул мне со словами:

— У них в городе есть памятник счастью, мы к нему ездили. Он даже поёт… Вот, привёз вам маленькую копию «счастья».

Я не мог произнести ни слова… Молча взял статуэтку, как оказалось, волка, сидящего на постаменте с табличкой «Памятник счастью “Щас спою!”».

— Мне безумно приятно, что ты вспомнил обо мне… У меня нет слов… Я поставлю волка на свой рабочий стол, чтобы он был всегда со мной рядом, а конфеты и варенье мы съедим вместе. Идёт?

Максимка радостно закивал и принялся складывать сладости обратно в пакет.

— Скажите, а когда вы с моей мамой поженитесь, у неё какая будет фамилия?

— Моя, — ответил, уже догадываясь о следующем вопросе.

— А у меня? — немного помедлив, Макс всё же задал его.

— Я бы очень хотел, чтобы и ты носил такую же фамилию, но если ты думаешь иначе, настаивать не буду, — пристально посмотрел на него, ожидая следующей реплики от ребёнка, но так и не дождался.

Максимка закусил нижнюю губу и не произнёс ни слова, усиленно о чём-то думая. Немного был удручён этим, но дёргать его не стал. Пожелав спокойной ночи, ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Дни полетели своим чередом, неделя закончилась так быстро, что я даже не успел оглянуться. В пятницу созванивался с отцом, но разговора как такового не получилось. Он был с матерью и, судя по всему, они скандалили в очередной раз, я слышал её возмущённые крики.

В воскресенье утром в Майами улетели Николай Сергеевич и Ребекка. И мы таки наконец-то перебрались обратно ко мне в квартиру. Макс облюбовал себе комнату на первом этаже, Лера вернулась в нашу спальню. Сделка по продаже была назначена ровно через неделю в понедельник, а в выходные Валерия собиралась организовывать поминки. И буквально спустя несколько дней они с сыном тоже улетали… Гнал от себя эту мысль как мог, но она не давала мне спокойно думать, есть, спать, дышать… Словно раскалённый металл, жгла меня изнутри.

С отцом всё же получилось встретиться буквально за день до отъезда моей семьи. Он сам позвонил и пригласил на обед. Заходя в его любимый кабинет в ресторане, я заметил и тени, залёгшие под глазами, и морщины, чётче проявившиеся на лбу, и общий измождённый вид.

— Неважно выглядишь, отец, — пожал протянутую руку.

— Я тоже рад тебя видеть. Как дела?

— Лучше, видно, чем у тебя… — И помедлив, добавил: — Валерия с Максимом улетают послезавтра, а ты даже внука вживую не видел.

— С чего ты так решил?

— Серьёзно? — получив утвердительный кивок, уточнил: — И когда же это ты, интересно, успел?

— Как-то подъезжал к вашему дому и видел Леру с ребёнком, куда-то спешащую. Просто окликать их не стал… Зачем привлекать к нежелательному человеку внимание.

От его слов мне стало не по себе. Почувствовал себя скотиной. Всё-таки он ждал тогда от меня хоть каких-то слов поддержки, а я не смог их подобрать.

— Ты не являешься для меня, как ты говоришь, нежелательным человеком.

— Не для тебя, а для них… Стас, я всё понимаю, не надо ничего говорить, я позвал тебя не за этим.

— Не понял. А что произошло?

— Твоя мать уехала.

— Куда?

— Улетела лечить нервы в Болгарию… Мы расходимся.

— Отец, с чего вдруг такие перемены?

— Ты оказался во всём прав… Последние полгода, когда ты был в Турции, я почти не жил с ней. Купил квартиру и обитал там… В дом к ней приезжал только по необходимости. Внешне мы сохраняли семью, но таковой, как ты уже знаешь, не являлись никогда.

— Понятно. И дальше что?

— Развод, раздел имущества, одинокая старость.

— Вот давай только без драматизма, ладно? Как там у почтальона Печкина: «Я на пенсию выхожу, жить только начинаю!». Замени «пенсию» на «развод» и вуаля! Почти жизненный девиз. Бери и пользуйся.

— Спасибо, сын, утешил.

— Обращайся, если что, чем смогу — помогу.

Мы обсудили ещё кое-какие вопросы касательно работы, больше не возвращаясь к этой теме. Перед тем как уйти, предложил отцу:

— Пап, если есть желание, то можешь прийти их проводить. Рейс и время вылета я сообщу.

— А Валерия не будет против?

— Ну, во-первых, я её предупрежу, а во-вторых, ты же недолго будешь… Или можешь прийти ко мне в квартиру незадолго до нашего выезда.

— Хорошо… Спасибо.

Подошёл, обнял его. Мне бы очень хотелось, чтобы его приняла моя семья. Да, он наделал ошибок. Да, он был во многом неправ. Но я верю, что он раскаялся…

Рассказав Валерии о нашей с отцом встрече и состоявшемся разговоре, получил поддержку с её стороны на ознакомительно-прощальную встречу внука и деда.

Направляясь в аэропорт, я не специально, но притормаживал, словно это могло отсрочить их исчезновение из моей жизни. Моя девочка заметила мои ухищрения и нежно погладила по щеке.

— Стас, успокойся… Всё будет хорошо, слышишь?

Лишь кивнул, мельком глянув в зеркало заднего вида на сына, который рассматривал подарок деда. Кстати, встреча их прошла на удивление очень хорошо. Максим принял моего отца спокойно и доброжелательно, хотя я очень переживал по этому поводу. Но ребёнок даже попросил у него номер телефона, чтобы он мог иногда звонить ему по скайпу, если, конечно, дед не возражает. Описать эмоции своего бати я не берусь. Одни лишь слёзы радости, которые он пытался скрыть, говорили о многом.

Несмотря на все мои манипуляции на дороге, чтобы ехать медленнее, аэропорт показался, на мой взгляд, слишком быстро.

С сыном мы попрощались, договорившись звонить каждый день по скайпу. Настал черёд моей малышки… Обнял, крепко прижав к себе, вдыхая её аромат. Дышал и не мог надышаться.

— Любимый, мы тебя очень будем ждать, — прошептала Лера мне в губы и нежно поцеловала.

Я едва смог заставить себя разжать руки и отпустить. Смотрел, пожирая глазами их удаляющиеся фигурки. Наблюдал, как они пошли на регистрацию рейса. Вдруг Максим что-то сказал Лере, развернулся и побежал в мою сторону. Она отошла от двери, чтобы не мешать другим пассажирам, но подходить не стала. Я раскрыл объятия и подхватил сына на руки.

— Что случилось? Ты что-то хотел?

— Да… Я хотел вам сказать… то есть тебе… В общем… — запинаясь, сбивчиво пытался объяснить он, — я очень хочу фамилию, как у мамы… и буду очень ждать вас… то есть тебя… папа.

 Это слово я даже не мечтал услышать в ближайшем времени. Поставив Макса на землю, обхватил его лицо ладонями и посмотрел в глаза.

— Я приеду так быстро, как только смогу… Но обещаю, что Рождество и твой день рождения мы отпразднуем все вместе. Ты мне веришь?

— Да.

Отпустил, а сердце рвалось к ним… Их уже давно не было видно, они спустились в накопитель, а я стоял и смотрел в одну точку. Затем подошёл к окну, провожая взглядом все улетающие самолёты, мечтая, чтобы эти месяцы пролетели как один миг.

 В мире зла, глупостей, неуверенности и 

сомнений, называемых существованием, 

есть одна вещь, для которой еще стоит 

жить и которая, несомненно, сильна,

как смерть, — это любовь.

Генрик Сенкевич

Стас (шесть месяцев спустя)

Аэропорт Домодедово… Я, так же как и в тот раз, стоял и смотрел на улетающие самолёты, разница состояла лишь в том, что теперь я улетал сам. Посадку ещё не объявляли, и есть немного времени на чашку кофе в спокойной обстановке, позволив себе наконец-то небольшую передышку.

Эти шесть месяцев ожидания были самыми долгими и тяжёлыми в моей жизни. Время тянулось очень медленно, складывалось впечатление, что оно замерло. Остановило своё движение… но только для меня. Я словно со стороны наблюдал за тем, как вокруг бурлит жизнь, а я нахожусь в вакууме, куда не попадают ни звуки, ни запахи, нет ни времени, ни пространства, НИ-ЧЕ-ГО!.. Ничего, кроме дикой тоски и одиночества.

Наше общение с Лерой и Максом сводилось к скайпу, СМС и телефонным звонкам. Но как же невыносимо мало мне было этих крупиц нашей близости! И это несмотря на то, что мы созванивались ежедневно, разговаривали по часу, а с ребёнком, бывало, и дольше, но сей факт нисколько не облегчал ожидание, а лишь усугублял его. Одиночество давило железобетонной плитой.

Домой совсем не хотелось возвращаться, там всё напоминало о них. За какой-то ничтожный промежуток времени это помещение перестало быть лишь моим. Но сложнее всего было заставить себя заходить в нашу с Валерией спальню, теперь я её иначе и не называл, только так — наша спальня… Наша квартира…

Первая же ночь после их отъезда расставила всё на свои места, ясно давая понять, что без Леры ночевать там больше не смогу. И я перебрался в комнату, которую облюбовал сын, но при этом менять постельное в нашей с Лерой спальне домработнице запретил, даже если ей это и показалось странным, то она никак не отреагировала, лишь утвердительно кивнула, что поняла меня и приняла информацию к сведению.

Когда же мне становилось совсем невмоготу, вот тогда я и отрывался… Заходил в эту чёртову спальню и ложился с той стороны, где обычно раньше спала Валерия, утыкался лицом в подушку и дышал… Только здесь я и мог дышать нормально, полной грудью. Понимал всю дикость происходящего, но ничего не мог с собой поделать! Словно псих, повторял это из раза в раз.

Даже не верится, что когда-то я кайфовал, просыпаясь один. Сейчас же хотелось выть, открывая утром глаза в квартире, и не слышать никаких звуков. Вакуум. Тишина била по нервам. Завтракал я теперь где угодно, но не дома, в принципе, как и обедал, и ужинал тоже.

Мой распорядок дня был больше похож на бег ошалевшей белки в колесе. В офисе сотрудники уже начали шарахаться и по возможности избегать со мной встреч, так как объём работы у них вырастал в несколько раз после нашего с ними общения. Кирилл тоже был «счастлив» обзавестись дёргающимся глазом и нервной женой, но он последовать примеру подчинённых не мог в силу своего положения и занимаемой должности. Понимал, что загоняюсь сам и то же творю со своими сотрудниками, но остановиться не мог.

Мой секретарь Светлана смотрела на меня с жалостью, правда, пыталась это делать так, чтобы я не видел, но не всегда у неё это получалось. По утрам приносила из дома различную выпечку и подкармливала, как брошенную на произвол судьбы животинку. Неужели я настолько жалко выгляжу?

Я никак не мог взять в толк, когда она успевает ещё и готовить, ведь мы практически перешли на круглосуточную работу. Но меня «успокоили», что разносолы — это не её рук дело, а бабушки стараются баловать внуков, ну, и мне перепадает по остаточному принципу, так как у Светланы не только на готовку нет времени, она детей практически не видит. После этой фразы проснулась наконец-то моя почившая совесть, и я стал Свету отпускать пораньше. Если меня никто не ждёт дома, то это не относится к другим людям.

На работе практически жил. Проекты, объекты, заказчики, подрядчики и многие другие составляющие звенья строительной цепи приходилось контролировать лично, так как большинство выигранных нами тендеров на это полугодие оказалось с новыми заказчиками и выходили далеко за пределы Москвы. Приходилось часто самому посещать объекты, решать наболевшие вопросы. Непомерные требования, нестабильное финансирование, и ситуация начала складываться таким образом, что приехать к Лере с сыном в обещанные сроки не получалось никак. Я просто не мог бросить всё на Кирюху, он один не вывезет…

И это даже несмотря на то, что отец очень помогал, преследуя, конечно, при этом свои цели. Плавно подводя меня к тому, что наши фирмы стоит объединить со мной во главе, а он был бы как правая рука, но я лишь отмахивался, не до этого геморроя сейчас, разгрести бы то, что уже заварили. Проблем и так выше крыши. Радует, что объекты под патронажем Илхана в Турции не доставляли проблем. Там всё работало как часы. Так же как и наше продвижение на американский рынок шло медленно, но чётко. Что же касается всего остального, то хотелось выть и биться головой об стену, если бы это хоть как-то помогло решить рабочие сложности, я бы так и поступил, но увы…

Помощь, как ни странно, пришла оттуда, откуда не ждал. На особо сложных и несговорчивых заказчиков повлиял Сергей Васильевич Кремер, выказав мне таким образом «благодарность» за содействие в интересующей его теме… А позже я узнал, что Дэн разбился на трассе. Превысил скорость и не справился с управлением. В крови обнаружили лошадиную дозу наркотиков… До сих пор не могу отделаться от мысли, что сыграл в этом вопросе не последнюю роль. Уже месяц прошёл после его похорон, а осадок и тошнотворное состояние не проходили. И теперь эта «помощь» больше походила на камень утопленника, который останется со мной до конца дней…

Отец, как только узнал, что Сергей Васильевич созванивался со мной, очень напрягся. И как потом выяснилось, не без причины. Кстати, об отце. Я всё ещё не могу осознать, что он таки развёлся… Матери достался дом, приличное, по моим прикидкам, финансовое состояние. Если не будет, конечно, безбожно тратить, то ей хватит на очень продолжительный срок безбедного существования. Хотя понятие бедности у всех, как я тут недавно выяснил, оказывается, разное. Всегда себя и отца считал довольно богатыми людьми. Не миллиардерами, конечно, но очень обеспеченными. А вот после их развода с отцом у нас с матерью состоялся разговор, так с её слов она теперь почти нищая, ей только побираться осталось пойти, чтобы хоть как-то свести концы с концами… М-да-а-а… Бедность бывает разная, у кого-то жемчуг мелкий, а у кого-то суп без мяса.

Сделал ещё несколько глотков кофе, отгоняя печальные мысли. «Ещё немного, ещё чуть-чуть», — вдруг вспомнились слова небезызвестной всем песни. Объявили регистрацию на мой рейс. Допив свой напиток одним глотком, встал, подхватил сумку и двинулся в сторону зоны досмотра.

Уже сидя в самолёте, я думал, стоит ли им позвонить и сказать, что я всё же прилетаю, или нет? Достал телефон и крутил в руках, не решаясь набрать заветный номер. Когда на работе возникли сложности и стало понятно, что их нет возможности обойти или решить полюбовно, а моё присутствие строго обязательно (это было одно из требований заказчика), я позвонил и всё объяснил. Видел, что очень этим их расстроил, но не сказать не мог. Ребёнок поник, и весь дальнейший разговор с Лерой сидел потухший и молчал. Валерия тоже была не в восторге. Она очень ждала и не смогла сдержать слёз, правда, быстро с собой справилась, но у меня от увиденного и собственного бессилия опускались руки. Несколько дней потом спать не мог, закрывал глаза и видел их лица. На работе ходил злой как чёрт, едва не срываясь на подчинённых… А когда всё же забрезжил просвет среди всей этой серости и безысходности, я очень боялся, что что-то пойдёт не так и всё сорвётся. Не хотел попусту обнадёживать Макса с Валерией… Эх, была не была, пусть будет сюрприз. Надеюсь, что он окажется приятным для всех.

Полёт прошёл замечательно. Были опасения, что не смогу уснуть, поэтому скачал себе на телефон несколько книг любимых авторов, но насладиться чтением не получилось. После того как взлетели, напряжение последних месяцев начало потихоньку отпускать, и буквально через час я уснул, проспав весь полёт.

Майами встретил меня безоблачным синим небом и сочной зеленью, после холодной и серой Москвы это особенно сильно бросалось в глаза. Несмотря на то что часы показывали пять вечера, на улице стояла очень комфортная погода. Не было удушающей жары, дул лёгкий ветерок. Валерия мне рассказывала, что Рождество они отмечают, накрывая праздничный стол, за которым собирается вся их большая семья, на веранде с видом на красивый сад.

Получив в аэропорту багаж, не выдержал и набрал Леру:

— Привет, солнышко.

— Стас, — так тоскливо протянула моя малышка. — Привет. Как дела?

— Нормально, а у вас? Чем занят сын?

— У нас тоже всё в порядке. Макс вместе с остальными помогает Бекки и деду накрыть на стол.

— На веранде?

— Да. Запомнил?

— Сложно такое не запомнить, мы же в России не накрываем в Рождество столы на балконах.

— Согласна, у вас погодные условия не располагают к такому… Кстати, к нам приехали сыновья Ребекки с семьями. Даже Брендан умудрился уговорить свою вторую половинку, и они будут праздновать вместе с нами. За столом сегодня соберётся вся семья… Ну, почти вся.

— Ты это о чём, Лерунь?

— Не хватает только тебя.

— Сегодня же католическое Рождество, так?

— Да. Кстати, поздравляю тебя с праздником, хотя в России это обычный рабочий день, но всё равно поздравляю тебя, любимый… Нам с Максом тебя очень не хватает.

— И мне вас тоже… — На душе потеплело от этих слов. — Родная, а вы загадали уже рождественское желание?

— Естественно. И как сам понимаешь, о нашем желании несложно догадаться. Максимка тебе даже под ёлку подарок положил, хотя знал, что ты не сможешь приехать сейчас… Так что, пожалуйста, не затягивай сильно с этим вопросом. А то не очень хочу, чтобы это растение находилось у нас в квартире до мая месяца.

Засмеялся, представив себе ель, стоящую весь год, и дожидающийся меня под ней подарок. На сердце стало так легко и радостно. Потрясающе, когда тебя искренне ждут. Правду говорят, что дом там, где твои родные и любимые люди.

— А твой подарок тоже ждёт меня под ёлкой?

— Нет. Мой подарок ждёт тебя в спальне… Когда мы останемся одни.

— Я уже весь в предвкушении.

— Боюсь, что тебе ещё очень долго предвкушать предстоит.

— Уверена?

— А ты можешь меня чем-то порадовать?

— Ну, если ты скажешь, что у вас найдётся местечко за праздничным столом и мне…

— Тебе всегда найдётся место рядом с нами, неважно, за столом оно будет или нет.

— Я вас с Максом безумно люблю и просто жажду открыть все свои подарки.

— Приезжай.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Лера замолчала, силясь понять мои намёки.

— Стас, ты сейчас где?

— Уже рядом… Беру такси и скоро буду у вас.

— Это шутка?!

— Нет, любимая. Я только прилетел из Москвы, ещё в аэропорту. Не обижайся, что не сказал. До последнего не был уверен, что всё срастётся. Не хотел обнадёживать лишний раз, — услышал, как она всхлипнула. — Лерунь, не плачь, очень прошу. Пошёл искать такси. Скоро буду. Люблю.

Найдя свободную машину, назвал адрес, предварительно попросив таксиста заехать в цветочный магазин, ну или что у них тут вместо этого. Таксист оказался понятливый и разговорчивый. Пока мы ехали, рассказывал о Майами, как профессиональный гид. Декабрь у них, оказывается, бархатный сезон, и туристы сейчас прут косяками. Тёплая, сухая и солнечная погода, приятная температура воды, добавить сюда ещё сочную зелень и красивый ландшафт, что, собственно, ещё нужно для отдыха? Я слушал его, как радио, в фоновом режиме, рассматривая проносящиеся пейзажи за окном.

Издали заметил Максима, он стоял на тротуаре и рассматривал проезжающие машины. Валерия находилась рядом… Сердце сжалось, пропустив удар. Сын вытянулся за эти полгода, изменился. А моя Синеглазка, она всегда прекрасна, но сегодня малышка не просто прекрасна, а шикарна. В чёрном облегающем платье на тонких бретельках, которое подчёркивало каждый изгиб её тела, на высоких шпильках, с волшебной причёской… Мечта, а не женщина.

Такси остановилось напротив них. Макс кое-как дождался, когда я выйду, подскочил первым и обнял.

— Па-апа-а! Ты приехал! Как обещал тогда!

— Конечно, мой хороший. Я очень старался приехать к вам, — поставил сумку у ног и наконец прижал к себе сына, глядя на Валерию. — Лерунь, а что же ты не подходишь? Это тебе, — протянул ей букет из орхидей.

— Спасибо. — Она подошла, забрав у меня букет, и обняла.

— Пап, а ты теперь насовсем с нами или только на праздники?

— Я всегда теперь с вами. Но если ты хочешь узнать, надо ли мне будет уезжать, скажу, что надо, но это будет весной. И надеюсь в Турцию поехать вместе с вами.

— Здорово! — воскликнул довольный ребёнок.

— Пойдёмте в дом. Нас уже ждут за столом.

И действительно, все находились в гостиной при параде, но при этом не было ощущения официоза, как бывало всегда у матери на мероприятиях подобного рода. Искренние улыбки, задорный смех, какая-то душевная теплота исходила от людей, здесь собравшихся. Я их видел первый раз в жизни, а меня принимали так, словно мы знакомы уже очень давно.

Рождественский ужин, да и вообще весь праздничный вечер прошёл просто потрясающе. Для меня уж так точно. Я никогда не ощущал себя частью семьи, ну, может, только при жизни бабушки и деда, а сегодня было именно так. Сводные братья Валерии интересовались, что планирую делать здесь, нужна ли помощь. В разговоре выяснилось, что небезызвестный мне Брендан является архитектором… Дальше мы говорили на одном языке.

Макс весь вечер не отходил от меня, а я всё время старался обнимать его, помня своё «голодное» на внимание отца детство. Леру я бы тоже с радостью не выпускал из объятий, но она периодически помогала Ребекке.

Когда же мы собрались уходить, проводить нас вышли все. До апартаментов добрались очень быстро. Шикарный жилой комплекс располагался недалеко от берега океана. Их квартира находилась на двадцать пятом этаже и имела ошеломительный вид с балкона. Мне теперь было понятно желание Валерии и сына вернуться.

Уже значительно позже, закончив срочные дела, когда я спрятал под ёлкой свои подарки, мы наконец расположились все вместе на балконе. Я и Лера пили вино, Макс — сок, ели сладости и фрукты. Мечтали, строили планы, высказывали пожелания… Слушая щебет сына, ощущая рядом близость Леры, я смотрел, как садится солнце, мысленно хороня свою прошлую жизнь вместе с этим закатом. И чувствовал себя абсолютно счастливым.