По праву крови

Размеренный стук колёс убаюкивал, усыпляя пассажиров одного за другим. До города оставалось совсем немного. Сейчас поезд, подгоняемый вперёд силой алхимических кругов, набирал скорость на прямом отрезке пути. Вагоны мерно раскачивались. Профессор Адам Демаре устало поправил очки и погрузился в чтение последних отчётов по исследованию - результаты были многообещающими. Вероника Демаре уже давно сдалась и отложила в сторону историю болезни пациента, не в силах сосредоточиться на значении слов. Коллега из столичной больницы попросил её взглянуть на этот необычный случай, хотя она уже давно и не практиковала, посвятив всё время работе в Академии. Демаре поднял глаза на жену, когда она мягко придвинула к нему чашку. Легкий танец её пальцев над поверхностью чая активировал маленький сигил огня, и вскоре жидкость вновь стала горячей.

- Благодарю, дорогая, - Демаре улыбнулся и принял заботу жены.

Тихие разговоры других пассажиров иногда заглушались взрывами хохота из курительной зоны, где группа молодых курсантов веселилась, предвкушая отдых во время увольнительной. Из динамика патефона доносилась ненавязчивая инструментальная мелодия. На горизонте солнце спешило упасть за макушки деревьев вдали. Смотритель вагона стал зажигать лампы над столами при помощи простого алхимического круга. Вскоре весь вагон был погружен в теплый желтоватый свет.

Адам Демаре сделал ещё один глоток из своей чашки и вернул её на блюдце. В следующее мгновение и он, и его жена пристально взглянули на остатки чая на дне - круги расходились по поверхности - то были не волны от колебания поезда, они шли не в такт движения. Супруги переглянулись.

- Странно. Ритм поезда не поменялся.

Профессор Демаре вернул записи в папку и спрятал её в портфель.

- Жди...

Сначала их настиг удар. Прочные стёкла с хрустом покрылись сетью трещин. Вагон тряхнуло. На пол посыпались приборы со столов, сумки и лампы. Пассажиры пока ещё не успели понять, что происходит, криков не было. Вспышка. Нет, вспышки. Зелёные всполохи мелькают то с одной стороны, то с другой. Вакуум на месте воздуха. Теперь крики были задушены его отсутствием. Немая агония. Они вползали через разодранное днище и стены вагона - средоточия ужаса с разинутыми пастями. Бледно-зелёное свечение покрывало их кожу, обтягивающую длинные многосуставные конечности. У каждой твари свой уникальный облик, всегда с изъяном. Будто они пытались копировать людей, но не понимали в чём суть: слишком длинные ноги, слишком маленькие глаза, слишком растянутый рот, неправильное количество органов. Они пришли насытиться. Ни единого звука в мёртвом воздухе. Ни одного выжившего.

***

Офицер Инквизиции стремительно прошёл через ограждающий круг, не допускавший к месту катастрофы случайных зевак.

- Сколько? - спросил он у младшего лейтенанта, отсалютовавшего ему.

- Все.

- Никто не выжил?

- Никак нет.

Офицер кивнул. Он направился к искорёженным вагонам. Тела уже вытаскивали и раскладывали на поле рядом с путями. Инквизитор сверился со списком пассажиров и, перешагивая через обломки, устремился в нужный вагон, тот лежал на боку, словно кит, выброшенный на берег немилосердным штормом. Инквизитор протиснулся в брешь на крыше и остановился, чтобы осмотреться внутри. Погибших уже вынесли, остались только их вещи. Он неспешно пробежался взглядом по разорённым остаткам жизней несчастных. Взмахнув рукой, отшвырнул в сторону груду обломков, засыпанные пылью чемоданы, сделал ещё несколько шагов вглубь, ища то, за чем явился. Наконец его взгляд выцепил кожаный угол и металлическую пряжку. Камень на его шее снова вспыхнул силой, когда едва заметным движением руки он поманил портфель из-под осколков стекла и фарфора. Его пальцы сомкнулись на покрытой грязью грубо выделанной коже. Офицер откинул крышку, достал папку и пролистал хранившиеся в ней бумаги. Кивнул, удовлетворённый результатом.

Вскоре инквизитор выбрался наружу, где его уже ожидал капитан, которому он незамедлительно протянул папку.

- Здесь только часть. Остальное придётся изъять.

Капитан взял папку и мельком взглянул на бумаги.

- Этим займёмся позже, - он развернулся, чтобы покинуть место событий, но на секунду задержался и бросил через плечо. - Офицер, для общественности случившееся - просто крушение поезда.

- Так точно, капитан.

Я приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. В доме ещё чувствовалась ночная прохлада, но вместе с ней оставалось ощущение затхлости. Кухней давно не пользовались, в шкафах нашлись остатки старой муки и круп, немного орехов и фасоли. Я потрясла жестяные банки и обнаружила немного трав, которые мама собирала в саду и сушила для заваривания с чаем. Чая на полках не нашлось. Я наполнила чайник водой, начертала круг пламени над плитой, в печке запрыгал огонёк, и я поставила воду греться.

Когда напиток был готов, я вышла с чашкой на крыльцо. Сад выглядел заброшенным, всюду торчали пучки сорной травы, к плодовым деревьям подобрался плющ и обхватил стволы, кусты изгороди потеряли форму. Уже чувствовалось приближение осени. Солнце не поднималось так высоко, как пару недель назад, и не нагревало воздух так же сильно, даже в ясные дни. В былые времена мама трепетно ухаживала за каждым растением, чтобы позже с благодарностью использовать листья, цветы и плоды. После гибели родителей, оставаться в доме было невыносимо. Заходить в комнаты, где когда-то я проводила время за разговорами с отцом или готовила вместе с матерью - сплошная пытка.

Мне пришлось вернуться в город, чтобы посетить вечер памяти, устроенный в Академии, где работали родители, и уладить все дела с бумагами для оформления наследства. После кратковременного визита я планировала вернуться в лесную свою глушь, как называла моё жилище Оливия, и продолжить не контактировать с внешним миром.

Я допила отвар из трав, задумчиво глядя, как собираются облака, и вернулась в дом, чтобы переодеться к мероприятию. Положение обязывало выглядеть соответствующе, поскольку отец занимал должность заведующего кафедрой. Сама я не была в восторге от необходимости выходить в свет и общаться с малознакомыми людьми. Я узнала об организации вечера памяти лишь из официального приглашения и до последнего не собиралась приезжать, пока семейный нотариус не настоял на моём присутствии для поддержания статуса и во избежание проблем с дальнейшим оформлением документов.

Академия находилась в центре города. Добраться туда из дома можно либо на экипаже, либо воспользовавшись трамваем, пути которого пролегали недалеко от владений членов Академии. На одной улице с нами жило почти все руководство и профессора Академии. Живая изгороди скрывала сады от любопытных глаз с улицы. Аккуратные калитки отделяли улицу от дорожек, которые вели к дому того или иного учёного. Листья кустов уже начинали алеть.

Я решила воспользоваться трамваем, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему появлению. Погода располагала к прогулке. Трамвайная остановка находилась в конце улицы в тени раскидистого клёна. Двое мужчин негромко беседовали, когда я подошла. Я узнала в одном из них коллегу отца по лабораторным исследованиям. Он заметил меня, вежливо кивнул, поздоровался и выразил соболезнования. Его собеседник присоединился к нему. Я испытала облегчение, когда после этой формальной церемонии мужчины вернулись к своей беседе и больше не обращали на меня внимания. Вскоре приехал вагон, он неспешно сбавил ход и остановился напротив остановки. Мужчины пропустили меня вперёд в проем без дверей, предложив руку, чтобы подняться. Я заняла место у окна. Отсюда я могла наблюдать за водителем в его кабине. Трамваи, как и другой транспорт, управлялись кинетической силой, эту энергию использовал машинист. Я видела, как он совершает движения руками над разнообразными кругами силы на панели перед ним. Соответствующие алхимические круги были наложены на колеса и детали движителя. Машинист использовал энергию своего кристалла для приведения механизма в движение.

Трамвай неспешно ехал, постукивая колёсами, я рассеянно наблюдала за ходом жизни за окном. После похорон родителей я покинула город, чтобы разобраться в своих чувствах, и поняла, что больше не желаю возвращаться к городскому ритму. По мере того, как вагон приближался к центру города, количество прохожих увеличивалось, становилось более шумно. В городе все было по-прежнему: в лавке сувениров трещали механические игрушки и хохотали дети, из пекарни доносился аромат свежего хлеба, у кафе на улице выставлены столики, за которыми гости трапезничали и громко беседовали, кто-то спешил со стопкой бумаг через дорогу, на углу две женщины ругались, на остановках входили и выходили пассажиры. Каждый угол улицы был наполнен суетливой жизнью.

Я замерла у входа в здание Академии, раздумывая над тем, стоит ли сейчас развернуться и пойти прочь. Невероятным усилием воли я заставила себя сделать шаг, другой и открыть двери. В животе появилось неприятное ощущение, будто сердце пропустило удар, и по телу поднялась волна жара.

-Добрый вечер, мисс Демаре, - приветствовал меня охранник. - Вас уже ждут в банкетном зале. Позвольте Вас проводить.

Он вышел из-за стойки и указал направление. Я прекрасно знала, где располагался банкетный зал, но нормы приличия требовали соблюдения протокола поведения. Я заметила объявление о вечере памяти о погибших в крушении поезда на стенде рядом с объявлениями о продаже книг и расписанием на новый учебный год. Десятки людей перестали существовать в этом мире, а сотни других продолжали свои обычные дела и каждый день будут приходить учиться и работать в эти стены. Мои родители были среди жертв этого крушения. Формально мероприятие было посвящено всем им, но только мистер и миссис Демаре имели прямое отношение к Академии, поэтому в большей степени люди здесь говорили о них. Тем не менее, были приглашены родственники всех погибших.

Охранник остановился перед массивной дверью и украдкой глянул на меня, видимо, понимая мое желание сбежать.

- Примите мои соболезнования, мисс Демаре.

- Благодарю, - я улыбнулась и вошла в зал.

За дверью оказалось гораздо больше людей, чем я ожидала. Я намеренно припозднилась, чтобы пропустить вступительные речи и другие церемонии. Это, конечно, могло произвести плохое впечатление на некоторых членов Академии, но я мало заботилась об их мнении и всегда могла использовать в качестве оправдания горе утраты. Слушать речи о деяниях родителей было выше моих сил.

Стоило мне оказаться в зале, набитом академиками и другими людьми, ко мне тут же вереницей потянулись соболезнующие. Каждый выражал свою скорбь от утраты столь замечательных учёных и сочувствие. Я вежливо улыбалась и выслушивала каждого. В один момент передо мной оказался ректор Академии и завёл долгий разговор о работе отца, его достижениях, влиянии на алхимические науки и прочих заслугах. Я перестала слушать его где-то после третьего предложения, ухватила с подноса у официанта бокал с вином и использовала его как щит между собой и ректором. Ректор Бирнисон был человеком почтенных лет и имел очень большой жизненный опыт, отчего мысли его часто перескакивали с одной идеи на другую и обратно, он начинал повторяться. Я сосредоточилась на пузырьках в бокале, иногда вежливо кивая и поглядывая на Ректора Бирнисона. На лацкане его пиджака блестела двойная брошь с цепочкой, в одной из половинок сверкал камень силы серого цвета. Я отметила изысканность ювелирной работы. Мастер, изготовивший эту брошь, был отличный знатоком своего дела, тонкие витые линии металла охватывали камень, словно миниатюрные лозы, во второй половинке броши сверкал темно-зеленый изумруд в аккомпанементе мелкой россыпи синеватых кристаллов.

Ректор Бирнисон наконец умолк, отвлеченный кем-то из гостей, я вынырнула из пучины размышлений и рассеянно поблагодарила его за участие. Я надеялась скрыться в каком-нибудь уголке и не привлекать к себе внимания, чтобы как можно меньше разговаривать с людьми, но это оказалось непросто. На пути к менее людному, как мне казалось, коридору, я была остановлена ещё несколькими сочувствующими и их товарищами, желавшими выразить свои соболезнования. Двое из них были также родственниками других погибших. Я выслушала их, они немного рассказали о том, как справляются с переживаниями.

В конце концов, я оказалась у галереи с окнами во внутренний двор. Здесь было не так много людей, в основном из-за того, что официанты циркулировали по большому залу, не достигая входа в галерею. Я надеялась, что пропустила торжественные речи, но надежды не оправдались. Ректор Бирнисон призвал собравшихся к тишине и начал важно говорить об огромной утрате для общества и науки. Его голос, усиленный камнем в броши, разносился по залу, перекрывая гул шепотков. Далее Ректор стал перечислять имена всех погибших и коротко говорил об их участии в жизни города и страны. Я прислонилась к стене между оконными рамами, вполуха слушая выступление старика и осматривая собравшихся.

Через какое-то время я обнаружила, что тереблю свой камень силы, вставленный в подвеску на браслете. В отличие от многих, вероятно, почти всех присутствующих, мне не нужен камень, чтобы использовать силы преобразования и алхимические круги. Я, как и мои родители, могла управлять энергиями напрямую, без фокусирующего камня. Однако никто не должен знать об этом, поэтому я с раннего детства была обучена прятать свои возможности. Я получила свой камень силы, как положено, в шестилетнем возрасте. Первое время он был вставлен в простой кулон, который я носила на шее, позже отец заказал огранку и инкрустацию в серебряный браслет. Для меня этот браслет был не более, чем приятным подарком от отца, совершенно бесполезным с практикой точки зрения, но окружающие должны считать, что я ничем не отличалась от остальных. Я знала, что люди, способные пользоваться силами напрямую, не редкость. Мы скрывались, чтобы не попасть в поле зрения Инквизиции, объявившей нас еретиками, практикующими запрещенные кровавые ритуалы и получившими силы от сущностей хаоса. За нами велась охота. Я стала раздумывать над тем, сколько из людей, собравшихся здесь, могли быть такими же, как я. Тем временем, Ректор передал слово желавшим рассказать о жизни жертв крушения, отчего все мероприятие стало ещё более тоскливым.

Я почувствовала приближение кого-то сзади из второго зала, где располагался выставка портретов погибших. Туда я не ходила, чтобы не видеть их лица. Я обернулась, готовая снова кивать и слушать, и взбодрилась, увидев Оливию. Она выглядела очень торжественно в тёмно-зеленом платье на округлой женственной фигуре, светлые кудри собраны в высокую прическу, подчеркивающую изящество мягких линий ее шеи и плеч. Моя мягкая, улыбчивая хохотушка.

- Анна, как здорово, что мы тебя нашли! - воскликнула она и крепко обняла меня. - Я уже начала думать, что ты не появишься или что ты незаметно ускользнула.

- Признаться честно, я обдумываю такой план, - улыбнулась я. Встреча с Оливией меня порадовала, хотя ранее и постаралась оборвать все связи. Оливия понимала меня, не обвиняла и не навязывала общение.

- Анна Демаре, позвольте представить Вам моего спутника, - начала Оливия в шутливо- официальной манере, указывая на мужчину, стоящего позади неё, - офицер Александр Кирон.

Я только теперь внимательно взглянула на сопровождавшего Оливию мужчину в парадной форме офицера Инквизиции. Существует мнение, что при наличии камня силы практически невозможно понять, что человек не пользуется им по назначению, но мне также было известно, что у Инквизиции есть свои методы дознания, не всегда общеизвестные и законные.

Я вежливо склонила голову в приветствии. Офицер Кирон поклонился чуть ниже, как того требовал этикет.

- Примите мои соболезнования по поводу Вашей утраты, - произнес он.

- Благодарю, - ответила я, отметив, что тяжёлый взгляд мужчины не выражал никакого сочувствия.

- Анна, Александр и я собираемся объявить о нашей помолвке в конце месяца. Надеюсь, ты будешь присутствовать при этом очень важном для меня событии.

Я не успела отпить из бокала, иначе я бы точно поперхнулась.

- Помолвке? - повторила я в недоумении. - А давно вы знаете друг друга?

Сказав это, я поняла, что вопрос прозвучал не очень тактично. Я бросила беглый взгляд на офицера, тот выглядел абсолютно бесстрастным.

- Я хотела сказать, что это очень неожиданно, - поспешила добавить я. - Очень рада за вас, поздравляю.

Я знала Оливию много лет и могла сказать, что она была доброй и доверчивой, но не легкомысленной. Отстранившись от общения с ней я могла многое упустить, но мне с трудом верилось, что за те три месяца, что мы не общались, Оливия нашла любовь всей своей жизни, ведь только за такого мужчину она намеревалась выйти замуж. Я ощущала смутную тревогу от этой новости. Оливия обожала романы о любви и грустные песни, к ней в очередь выстраивались светские щёголи, чтобы пригласить на свидание. Она была хороша собой и прекрасно воспитана, к тому же состояние её родителей обеспечивало ей солидное приданое, чтобы выбирать кавалеров из высших слоев общества. Почему она оказалась в обществе этого инквизитора? Я ещё раз с любопытством взглянула на офицера Кирона: он явно был старше Оливии, в уголках глаз уже залегли морщины, высокие скулы, прямой нос, бледные глаза. С достаточно мужественными чертами контрастировали чувственные губы и почти романтические завитки светлых локонов. Держался он статно, как и положено военному.

- Анна, ты уже видела выставку портретов? - поинтересовалась Оливия.

- Нет, я не готова смотреть на их лица.

Оливия понимающе кивнула. После секунды неловкого молчания, она предложила перейти в главный зал, где все еще звучали речи друзей и родственников погибших.

Отец тесно сотрудничал с Инквизицией, поэтому на мероприятии присутствовало много е представителей. Стоило нам вернуться в толпу гостей, ко мне сразу устремились пожилые командиры, чтобы отдать дань уважения супругам Демаре. Я каждый раз напрягалась, когда подобные люди приближались ко мне. Оливия со своим спутником не отходили далеко и несколько раз спасали от нудных разговоров со старыми профессорами. Оливия рассказывала, о том, что произошло за время моего отсутствия городе, кто из наших знакомых, чем занимался и как много скучных вечеринок я пропустила. Через полчаса такого непрерывного общения мне стало сложно удерживать внимание на разговоре, я решила, что пора бы удалиться.

- Думаю, я выказала достаточно внимания, - изрекла я. - Пойду найду Ректора и попрощаюсь.

- Да, нам тоже пора, - радостно согласилась Оливия.

Я вздохнула. Я хотела остаться одна.

Ректор Бирнисон как раз беседовал с пожилой парой у самого выхода. Я направилась к нему, дождалась, когда разговор закончится и пара отойдет.

- Ректор Бирнисон, я очень благодарна Вам за такой прекрасный вечер, - соврала я, подводя к прощанию.

- Это была честь для меня, - улыбнулся старик.

- Мне пора уходить, - я постаралась изобразить грусть.

- Анна, раз уж вы спешите, позвольте мне сразу перейти к делу.

Я напряглась: так приятные разговоры начинались редко.

- Я хочу предложить вам остаться в Академии и взять на себя обязанности вашей матушки.

Бирнисон застал меня врасплох этим предложением.

- Мне очень приятно, что вы так высоко цените мои навыки, но, боюсь, я вынуждена отказать.

Бирнисон понимающе улыбнулся, немного помолчал и сказал:

- Это, должно быть, очень бестактно с моей стороны предлагать вам вернуться так скоро после всего, что произошло.

Я сказала бы, что вернуться - не самое подходящее слово. Я не была причастна к Академии в той же мере, что мои родители, и сбежала оттуда сразу же после окончания обучения. Мне не были интересны ни научные изыскания, ни политические интриги.

- Если все же надумаете вновь посетить родные стены, сообщите мне, - добродушно продолжил старик.

- Конечно.

- Что же, приятно было Вас видеть. До встречи.

Оливия и офицер Кирон также попрощались с ректором. Мы покинули торжественное мероприятие и молча шли по коридорам к выходу. На улице уже стемнело, воздух стал прохладным и свежим. Я намеревалась взять экипаж, чтобы добраться домой в одиночестве, но Оливия предложила отвезти меня в своём. Мне пришлось согласиться. Весь транспорт должен был ожидать на заднем дворе, чтобы не загораживать вход в здание, туда мы и отправились. На стоянке ожидали несколько экипажей, но водители, должно быть, отошли выкурить дымной смеси или поиграть в карты, раз гости пока не спешили по домам.

- Я позову водителя, - вызвался Кирон и ушёл вглубь двора, где под деревьями находилась беседка.

Я решила воспользоваться моментом и спросить Оливию:

- Слушай, это может прозвучать неприятно, но ты уверена в этом мужчине?

Оливия хмуро посмотрела на меня.

- Что ты имеешь в виду?

Я замешкалась.

- Просто не рановато ли вы решили жениться? Зачем такая спешка?

- Мы подходим друг другу, - в голосе Оливии звучал вызов, а спорить с ней всегда было себе дороже, она всегда оставляла последнее слово за собой, даже если ее аргументы были абсолютно лишены какой-либо логики.

- Хорошо. Просто я...

Я не успела закончить фразу, когда заметила краем глаза зеленоватое свечение в темноте и повернулась. В нескольких шагах от нас находился силуэт. Я могла хорошо разглядеть то, что назвали бы мордой. Обезображенная пасть с бесчисленными клыками широко разинута, там, где могли быть глаза зияла темная пустота. Конечности походили на человеческие руки и ноги, но в них было слишком много суставов и они неестественно гнулись. С поверхности существа вырывались миниатюрные гейзеры зеленого свечения, они искажали пространство вокруг него.

Оливия с таким же ужасом уставилась на него.

- Это же...- прошептала она.

- Эфирный, - закончила я.

Мы осторожно попятились. Эфирный сделал неуверенный шаг в нашу сторону.

- Возвращаемся к зданию.

Мы не решались поворачиваться к созданию спиной, отступали, держа его в поле зрения. Вдруг заторможенные движения создания наполнились силой и скоростью, он бросился на нас, рот хищно разинут, скрюченные пальцы стремятся ухватить добычу. Оливия вскрикнула и бросилась бежать, я вскинула перед собой руку с защитным кругом. Круг вспыхнул в воздухе между мной и эфирным созданием. Оно натолкнулось на щит, отступило на шаг и снова бросилось вперед. Второй удар оттолкнул меня вместе со щитом, который слегка померк. Эфирный уже приготовился к следующему рывку, когда под его ногами ярко вспыхнул алхимический узор и запер его в энергетической клетке. Из темноты приближался Кирон, он чертил линии на цере - металлической пластине с выгравированными на ней заготовками для алхимических кругов, прикрепленной на поясе справа, сотворяя еще один круг, удерживавший создание, белые глаза без радужек и зрачков придавали его лицу неестественно зловещее выражение.

- Отойди, - скомандовал он.

Я поспешно уступила ему место. Воздух вокруг него вибрировал. Он произвёл ещё некоторые манипуляции и заключенное создание закричало от боли. От этого звука кровь стыла в жилах. Звук не был похож на крик человека или животного. Из распахнутого рта существа вырвался высокий звук на грани слышимости, тихий, но от него уши пронзала боль и появлялось чувство тошноты.

- Что происходит?

- Уходи дальше, чтобы уши не пострадали, - распорядился Кирон.

Я послушно направилась прочь от неприятного зрелища кричащего существа в клетке. Мимо меня пронеслись еще двое инквизиторов на помощь Кирону. Перед массивной дверью уже столпились любопытные гости и сотрудники Академии. Никто не решался отходить далеко от безопасного места. Оливия протиснулась навстречу мне.

- Ты в порядке? - взволнованно спросила она, стиснув меня в объятиях.

- Да, все хорошо. Кирон появился в самый нужный момент.

Я высвободилась.

- Александр? - тут же переключилась Оливия. - Он не пострадал?

- Он же военный, - раздраженно ответила я. - С ним тоже все в порядке, я полагаю.

Я все еще слышала этот неприятный свистящий крик. К нам присоединился ректор Бирнисон, после того, как выдал какие-то распоряжения своим сотрудникам. Он внимательно выслушал нас о том, что произошло, уточнил, не нуждались ли мы в помощи и, убедившись в безопасности гостей, направился к месту событий. Гостей попросили вернуться в здание. Я и Оливия остались ждать на крыльце вместе с двумя офицерами, получившими приказ охранять вход.

Кирон нашёл нас после того, как представители Инквизиции транспортировали эфирного в Крепость - место заключения для всего того, с чем боролась Инквизиция. Он настоял на том, чтобы я и Оливия возвращались домой под охраной, и приставил к нам младшего лейтенанта. Мне эта идея не очень понравилась, но я не стала противиться и просто молча забралась в экипаж вслед за Оливией.

После вечера памяти и инцидента с эфирным существом прошло несколько дней. Я занималась подготовкой бумаг к передаче имущества. Мне приходилось проводить много времени в людных местах, так что я слышала разные версии случившегося в Академии. В первые дни они соответствовали реальным событиям, но чем дальше история передавалась из уст в уста, тем больше сказочных деталей она приобретала. По одной из последних версий на Академию напала группа еретиков, которые призвали эфирных существ, им противостоял целый взвод инквизиторов и они едва одержали победу.

Я приняла приглашение Оливии и отправилась ужинать с ней и ее кавалером. Метрдотель проводил меня к столу. Оливия и Александр уже ожидали, офицер поднялся на ноги, когда я подошла, и помог мне сесть, выдвинув стул.

- Я рассказывала Александру, как мы, будучи ученицами, прятались в лабораторных комнатах и оставались там после закрытия, чтобы почитать запрещенные книги и полазить по шкафам.

- Надеюсь, ты ещё не успела рассказать, как мы пробовали шаманские травы, - я тоже вспомнила интересные эпизоды из нашей юности, когда мы вместе с ещё парочкой друзей добыли травы, вызывающие видения. После этого опыта, пробовать другие дурманящие вещества я больше не хотела: мои видения с растущими на ковре городами и сотнями жизней маленьких людей, пролетающими в одно мгновение, имели такое апокалиптическое настроение, что потом я ещё пару недель приходила в себя.

- До этого пока не дошли, - рассмеялась Оливия.

- Значит, пока только безобидные истории, - усмехнулась я. - Офицер Кирон, как вы смотрите на криминальное прошлое своей избранницы?

- Пожалуй, мне стоит внимательнее читать супружеское соглашение, чтобы не оказаться случайно должным книги в школьную библиотеку, - Кирон улыбнулся, и я не могла сказать, что это была приятная улыбка.

- В нашем сундуке с секретами много интересных историй, не все из которых стоит раскрывать, - рассмеялась Оливия и сделала глоток из своего бокала.

- Надеюсь, все они столько же безобидны, - Кирон продолжал улыбаться, но его глаза не выражали веселья.

Я решила избегать наших дальнейших встреч. Не стоило давать ему повод усомниться в моей обычности.

- Офицер Кирон, а вы разве не поддавались юношескому порыву навести суету и сотворить что-нибудь такое, о чем потом будет стыдно рассказать?

- Страшно подумать, сколько всего у нас было в военной школе, но такие истории не для общества дам.

Оливия звонко рассмеялась.

В это время официант принес блюдо для меня и я принялась за еду, поняв, что уже очень проголодалась. Во время обеда мы вели беседу о школьных временах, делились забавным историями. Я немного расслабилась в присутствии Кирона. Оливия смотрела на него влюбленными глазами, словно это был единственный мужчина на земле. У меня даже мелькнула мысль, а не приворожил ли ее он.

- Мисс Демаре, какую специализацию вы выбрали в Академии? - поинтересовался Кирон, когда мы стали обсуждать трудности высшего образования.

- Целительство, хотя отец настаивал на изучении субстанций и фундаментальных основ силы.

- Почему же вы отказались работать в Академии? Думаю, с вашим именем вас ждёт отличная карьера в этой сфере.

- Именно поэтому и отказалась. Не хочу иметь ничего общего с академической сферой, - кажется, офицер Кирон решил испортить мне настроение.

- Вы не хотите продолжать дело своей семьи? - Кирон не обратил внимания на перемену тона беседы и продолжил орудовать вилкой и ножом над своим стейком.

- Нет. И давайте закроем эту тему.

- Очень жаль, - он пожал плечами. - Мне кажется, вы могли бы принести много пользы науке.

- Возможно, я не желаю быть полезной науке.

- Анна, дорогая, не злись, - ласково вступилась Оливия.

Я промолчала.

- Простите, мне необходимо отлучиться на пару минут, - Оливия направилась в дамскую комнату, Кирон поднялся на ноги, когда она вышла из-за стола.

- Вас расстраивают вопросы о ваших родителях или об их работе? - спросил он, возвращаясь на свое место.

- Меня расстраивают непрошенные советы, - я не смотрела на него.

- Прошу прощения.

Мы провели несколько минут в неловком молчании, пока, наконец, Оливия не показалась на другом конце зала. Кирон вновь поднялся на ноги. В это мгновение я ощутила странную тревогу. Я оглядела зал: несколько столов вокруг были заняты такими же гостями, как и мы, трое официантов двигались между столами с высоко поднятыми разносами, новые гости раздевались у гардероба и усаживались, мужчина в пальто шел к центру зала. В следующий миг я увидела, как мужчина распахнул полы пальто, прочертил пальцами огненный круг, колбы с жидкостью на его груди забурлили, и разлетелись на осколки с оглушительным взрывом вещества внутри.

Сильнейший звон в ушах не давал мне понять, где я нахожусь. Я попыталась осмотреться: воздух был наполнен пылью и взвесью содержимого колб, дышать было тяжело. Я увидела вблизи одного из официантов, который чертил в воздухе голубоватый алхимический круг, когда он закончил и направил на него силу, воздух пришел в движение и мгла начала рассеиваться, вытягиваемая потоком воздуха наружу. Я осмотрела себя на наличие ранений. Убедившись, что нет ничего серьёзного, я стала искать Оливию. Ко мне возвращался слух, сквозь гул я слышала стоны и крики о помощи.

- Оливия! - позвала я. - Ливи!

- Я здесь, - отозвалась она, пробираясь к нам через обломки столов и стульев.

- Ты в порядке? - я попыталась осмотреть её. В голове пульсировала боль и было сложно сфокусироваться. Я начертила на виске обезболивающие круг, стало немного легче.

- Да... да... Да, я была далеко от взрыва, меня только оглушило немного. Но вы с Александром были совсем рядом! - тараторила Оливия. - Где он?!

Я поняла, что за секунду до взрыва, Кирон бросился в мою сторону и оттолкнул, заслонив собой от взрывной волны. Я поспешила к тому месту, где предположительно был наш стол. Кирон лежал на полу лицом вниз, покрытый белой пылью и осколками. Под ним растекалась лужа крови и растекалась стремительно.

- Александр! Александр! - в панике звала Оливия, упав на колени рядом с ним. - Нет! Нет! Только не умирай!

- Помоги мне перевернуть его, - скомандовала я. - Нужно остановить кровь.

Оливия, продолжая всхлипывать, ухватилась за его левую руку и вместе мы перекатили Кирона на спину. На тёмной форме не видно было, где располагалось ранение: лоскуты пропитались кровью. Я дернула куртку и порванная ткань треснула, пуговицы посыпались в разные стороны. Казалось, кровь сочилась отовсюду. Я убрала то, что осталось от рубашки, вся грудь и руки были покрыты рваными ранами. Оливия еще раз громко всхлипнула и зашлась в рыданиях.

- Помоги ему, пожалуйста. Если он умрёт...

- Никто не умрет.

Я стала внимательно осматривать алхимические круги на теле Кирона, которые помогали инквизиторам применять силу быстрее и эффективнее, когда те находились в бою. Большая часть из них была повреждена ранами.

- Оливия, ищи круг заживления, - скомандовала я. Он помогал самоисцеляться при получении незначительных повреждений.

Она ещё несколько раз всхлипнула и тоже стала осматривать грудь Кирона. Я нашла нужное на левой руке. К сожалению, линии сильно пострадали из-за огромного пореза, проходившего через круг. Дольше терять времени нельзя, иначе избранник Оливии не дойдет до алтаря.

Закатав рукава, я принялась за работу. Я начертила над его грудью несколько кругов: активировав первый, я замедлила сердцебиение и ток крови, следом очистила раны, вытянула из них осколки, затем ускорила процесс свёртывания, далее последовала более тонкая работа - мне нужно было соединить края каждой раны и помочь им срастись.

- Ливи, мне нужна твоя помощь. Положи руку вот сюда и считай пульс. Если он замедлится, станет меньше пятидесяти ударов в минуту, немедленно сообщи мне.

Я положила пальцы Оливии на артерию на шее Кирона и продолжила заниматься ранами. Небольшие ранения удалось закрыть быстро, теперь они не представляли опасности. Остались три глубокие на животе и плече. Я пыталась закрыть рану на плече, но она никак не желала заживать. Тогда я попробовала несколько комбинаций с разными кругами залечивания, но ничего не работало. Если я не придумает, как ему помочь, Кирон не доживет до прибытия помощи, если та вообще появится.

Я огляделся по сторонам, похоже, все остальные были заняты своим выживанием и никто не обращал на нас внимания. Тогда я решила прибегнуть к тому, чего мама категорически не одобрила бы в данной ситуации, но именно она научила меня использовать силу крови. Я зачерпнула свою кровь, сочившуюся из пореза на руке и аккуратно, соблюдая все элементы узора, нанесла круг на его грудь, линии проступили едва заметным свечением.

- Что ты делаешь?! - изумленно зашептала Оливия. - Это же...

- Считай пульс, - приказала я.

Оливия пробормотала что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать, но я видела испуг на её лице. Если Кирон узнает, каким способом я спасла ему жизнь, у него могут появиться профессиональные вопросы.

Я сделала несколько глубоких вдохов и приступила к ритуалу. Кровь могла связывать энергии живых существ и перераспределять их. При помощи силы крови можно было, как помочь исцелить, так и забрать жизнь в зависимости от того, чего пожелает творец ритуала. Надо ли говорить, что такое использовании энергии крайне не одобряется и порицалось Инквизицией, камни силы не могли дать такой эффект. Я закрыла глаза и сконцентрировалась на круге, мне нужно было направить свои жизненные силы в тело Кирона, чтобы оно смогло исцелиться. Круг на его груди стал светится ярче. Я испытала легкое головокружение, затем появилась нарастающая слабость. Я открыла глаза и ещё раз активировала исцеляющие круги, раны начали затягиваться.

- Работает! - выдохнула Оливия. - Пульс учащается.

Это хороший знак. Когда рана на плече уже почти сошлась, а две на животе перестали обильно кровоточить, Кирон стал приходить в себя. Он застонал и зашевелился. Я не успела отдать распоряжение Оливии, чтобы та придерживала его руки. Учитывая, какую боль причиняли такие повреждения, я не знала, чего ожидать. Сама же я склонилась над Кироном, когда он дёрнулся и с громким стоном схватил меня за шею. Мне пришлось отвлечься, чтобы убрать его руки.

- Тише, - прошептала я. - Сейчас тебе станет лучше.

Свободной рукой я начертала узор для облегчения боли на его лбу. Его рука расслабилась и упала на пол.

- Держи его руки. Я почти закончила.

Оливия крепко вцепилась в запястья Кирона.

Я вернулась к ранам на животе, они опять стали кровоточить обильнее. Обезболивания хватит ненадолго, к тому же оно было слабым, так как все мои силы уходили на поддержание круга крови. Усталость уже почти не позволяла мне поднимать руки. Я ощутила тёплую струйку крови, вытекающую из носа. Надо было спешить. Я бросила остатки сил на заживление дыр в животе Кирона. Они постепенно уменьшались, хоть и с меньшей скоростью, чем первая. Закончив, я разорвала связь, стёрла круг крови и легла на пол, чтобы не удариться, если потеряю сознание. Оливия шёпотом тараторила благодарности и гладила лицо своего возлюбленного. Он постепенно возвращался к жизни, бледность сошла с лица, он открыл глаза и что-то пробормотал едва слышно. По щекам Оливии катились слёзы.

Последние силы покинули меня, и я провалилась в сон.

***

Шум быстрых шагов и голоса выдернуть меня из дремоты. Я открыла глаза и обнаружила себя на носилках снаружи пострадавшего от взрыва здания. Вокруг суетились бригады целителей, помогая пострадавшим. Как выяснилось позднее, никто, кроме подрывника, не погиб. Сильнее всего пострадал Кирон и мужчина за соседним столом, поскольку они оба оказались на пути взрыва. Второго мужчину удалось спасти прибывшим на место целителям. Я попыталась подняться, но хлопотавшая надо мной тучная женщина преклонного возраста сурово глянула и велела лежать на месте.

- У меня нет серьёзных повреждений, - уверила её я.

- Позвольте мне самой оценить.

Откинувшись на носилки, я решила не противиться, рассеянно наблюдая за работой лекарей. Я вздрогнула, когда в поле зрения внезапно возник Кирон. Он выглядел намного лучше, в свежей чистой одежде, сложно было представить, что совсем недавно он лежал в луже крови и почти испустил дух.

- То, что ты сделала, невероятно, - негромко сказал он. - Оливия, сказала, что ты вытащила меня с того света. Спасибо.

- Не прям с того света...

Я гадала, что Оливия могла сказать ему о методах, которые я использовала.

- Где Оливия?

- Она хотела остаться с тобой, но у неё началась такая ужасная истерика, что мне пришлось отослать её домой. Я пообещал проследить, чтобы тебе оказали всю необходимую помощь.

- Понятно, - настороженно ответила я.

Кирон ещё раз поблагодарил и отошёл, чтобы поговорить с другим офицером Инквизиции. Мне осталось гадать, как много он знает и понимает.

Целительница, приставленная ко мне, вернулась со стаканом какой-то жидкости и распорядился, чтобы я её выпила. По вкусу она напоминала куриный бульон смешанный с крепким чаем и грязными носками. Несмотря на малоприятный вкус, снадобье обладало бодрящим эффектом, я быстро почувствовала прилив сил. Я уже готова была спрыгнуть с койки и ускользнуть домой, когда меня остановил дознаватель из Инквизиции и стал засыпать вопросами о случившемся. Пришлось рассказывать всё, что помнила о происшествии, не вдаваясь в подробности о процессе лечения Кирона. Дознаватель записал детали, поблагодарил и удалился. На его месте снова появилась целительница. Она ещё раз осмотрела меня, уточнила, готова ли та взять на себя ответственность в случае осложнений, и сообщила, что я могу идти домой. Я ещё немного посидела на носилках, собираясь с силами. Неподалеку стояли экипажи, специально приехавшие на место происшествия, чтобы помогать с транспортировкой пострадавших. Я воспользовалась одним из них, устроилась на сидении и сообщила водителю адрес. Мужчина кивнул и запустил экипаж. Кабина мягко двигалась по дорогам, постепенно убаюкивая. Толпа людей, собравшихся вблизи места взрыва, редела по мере удаления от него, но город продолжал гудеть от разговоров. Я задремала и проснулась лишь, когда водитель объявил, что они прибыли на место.

Оставшись наедине с собой, я опустилась на пол прямо в прихожей и просидела так = долго, прежде чем смогла вновь подняться и пойти в ванную. Кровь и пыль всё ещё покрывали меня с головы до ног. В ванной комнате было холодно. Я коснулась чана с водой, направив силу в нагреватель, и он начал греться. Я стала снимать с себя одежду, всю её можно было смело выбрасывать. И только оставшись в нижнем белье, я поняла, что на руке нет браслета. Осознание проблемы окатило меня, как ведро ледяной воды. Как долго я была без него? Видел ли кто-либо? Заметил ли это Кирон? От этих мыслей мне стало так плохо, что к горлу подступил ком, и я бросилась к унитазу, оставляя там содержимое желудка.

- Надо убираться из этого проклятого города, - изрекла я, опускаясь на холодную плитку пола.

Ванна была готова, я погрузилась в горячую воду. Я поймала свое отражение в зеркале и была удивлена тем, насколько плохо выглядела: лицо было серым, под глазами тёмные круги, все черты неприятно заострились и как будто сползли вниз, на руках и шее пятна крови. Я принялась тщательно тереть себя губкой, чувствуя отвращение и тошноту. После горячей ванны я добрела до кровати и мгновенно уснула.

Я проспала до обеда и проснулась с тяжелой головой. Какое-то время я силилась вспомнить, где нахожусь и что было днем ранее. Умывшись холодной водой, я побрела в кухню, чтобы приготовить себе завтрак - тело требовало пищи после того, сколько сил я потратила на лечение. Еда была чрезвычайно насыщенной на вкус, и я скоро начала чувствовать себя лучше, в голове прояснилось.

Я не получала газеты, поскольку в доме уже некоторое время никто не жил и не оплачивал их доставку, но мне было любопытно узнать, выяснили ли защитники порядка, кто оказался подрывником и какие цели он преследовал. Я даже подумывала стащить газету у соседей, если такая совершенно удобно оказалась бы в почтовом ящике, разумеется, отказавшись от столь дерзкого преступления. Я отправилась разбирать бумаги, чтобы подготовить все, необходимые для работы нотариуса. В кабинете отца всегда царил беспорядок. В отличии от мамы, он не имел большого рвения держать вещи на своих местах. Страницы из научных работ гармонично перемешивались с набросками механизмов, книги лежали стопками везде, куда падал взгляд, на кресле, на полу и подоконнике, на всех полках и вообще любых горизонтальных поверхностях. Я полагала, что документы должны храниться где-то в специально отведенном для них месте, вроде ящика стола или сейфа. Стол представлял отдельное произведение авангардного искусства: чтобы найти там хоть что-то, предстояло сначала разгрести горы всего, что там копилось годами. Я начала поиски со стенного сейфа. Там я нашла документы о праве собственности на дом, что уже было неплохим началом. Потратив еще полчаса на сортировку бумаг в ящиках, я нашла все остальные бумаги, требовавшиеся от меня для передачи наследства. Отделавшись малой кровью, я покинула рабочее место отца, я не была готова наводить там порядок сейчас.

Следующим делом в моем списке был визит к ювелиру. Я уже переоделась и надевала куртку, когда увидела в окно приближающихся к двери Оливию и Кирона. Визит был неожиданным. Оливия редко посещала своих друзей, она чаще приглашали к себе. Кирон же вызывал у меня чувство тревоги, особенно после событий прошлого дня. Я вздохнула и вышла им навстречу, надеясь, что они не станут настаивать на визите и просто проводят меня. 

- Анна, доброе утро! - Оливия радостно поспешила ко мне. - Хотя, уже скорее день.

- Доброе, - я натянуто улыбнулась Оливии и кивнула Кирону. - Офицер.

- Мисс Демаре, - Кирон легко поклонился.

- Ты куда-то собираешься? 

Я хотела было ответить, что это вполне очевидно, раз я уже вышла из дома, но вовремя спохватилась, что такой ответ мог прозвучать довольно грубо. Заметив в руках Оливии корзину с угощением, я с тоской поняла, что мне все же придется пригласить их в дом. 

- Да, есть пара дел, которые хотелось бы сделать сегодня, - я помедлила и добавила, - но они могут немного подождать. Не желаете войти? 

- Мы на это и рассчитывали, - Оливия подняла корзинку и озорно подмигнула, протискиваясь в открытую дверь. Офицер Кирон пропустил нас вперед и вошел последним.

Я проводила гостей в кухню.

- Прошу прощения за беспорядок, мне лень заниматься уборкой. Присаживайтесь. Я приготовлю чай.

Оливия и Кирон устроились за обеденным столом.

- Офицер Кирон, как вы себя чувствуете?

- Очень хорошо, благодарю. Ваши целительские навыки превосходны. Мне повезло, что вы оказались рядом в момент взрыва.

Я бросила на Оливию тревожный взгляд. У меня пока не было возможности поговорить и объясниться с ней, я не представляла, что она думает о вчерашнем происшествии и как много она рассказала своему кавалеру. 

- Я тебе безмерно благодарна, - с трепетом выдохнула она, переводя взгляд с Кирона на меня. 

Я отошла к плите и набрала воду в чайник, порывшись в ящиках и не найдя там спичек, решила воспользоваться силой. Я встала так, чтобы не было видно моих рук, когда зажигала огонь кругом силы. Искра проскочила от моей руки к плите, крошечное пламя заплясало под чайником.

- Уже известно, кем был тот подрывник и чего он добивался? 

- Очередной еретик, - ответил Кирон. - В последнее время такие происшествия случаются все чаще. Мы полагаем, что повстанцы готовят масштабные нападения, поэтому усиливаем патрули. 

- Похоже, в городе не очень безопасно. Оливия, не желаешь перебраться в мою лесную глушь? 

- Чтобы кормить там комаров и наряжаться для диких енотов? Нет уж, спасибо.

- Еноты оценили бы, - я вздохнула и пожала плечами, - Что же, я пыталась, передам им, что все костюмированные вечеринки мы отменяем.

- А почему вы не желаете оставаться в городе? - поинтересовался Кирон. 

- Не люблю людей, мне больше по душе дикие еноты и комары, - серьезно ответила я. 

Оливия вновь расхохоталась, я улыбнулась. Кирон тоже едва заметно улыбнулся. 

Я накрывала на стол, опустошая корзину с гостинцами и попутно задавая Кирону вопросы о его службе. Многое из того, что меня интересовало, разумеется, оказалось  информацией, не предполагающей распространение среди гражданских, так что разговор быстро себя исчерпал. Оливия взяла на себя ответственность за поддержание беседы и стала радостно пересказывать очередные местные сплетни.

Вскоре вода закипела и в принялась разливать чай. Терпкий аромат трав наполнил кухню. На меня вновь нахлынули воспоминания о матери, в груди защемило, от нахлынувших чувств голова закружилась. Чтобы не потерять равновесие, я пыталась ухватиться за стол, но промахнулась и моя рука попала на плиту и зацепила чайник с остатками кипятка, все еще бурлящего на огне. Чайник опрокинулся и вода окатила мне левую руку и ногу.

- Проклятье! - я и бросилась снимать с себя горячий свитер.

Оливия поспешила ко мне. 

- Ты как?

- Просто голова закружилась, - я осмотрела руку, кожа на ней была красной. Ногу жгло еще сильнее. - Сейчас вернусь.

Без свитера было очевидно отсутствие моего магического камня. 

- Ожог довольно сильный, позвольте помочь, - предложил Кирон, бесстрастно глядя на мою руку.

- Не нужно, - я протиснулась между Оливией и Кироном и направилась в спальню, предложив им не ждать меня и пить чай.

В комнате я избавилась от штанов и оценила масштаб повреждений: не будь я сама врачевателем, пришлось бы отправиться в больницу, на бедре уже начали появляться волдыри. Я быстро разобралась с ожогами и переоделась в платье с длинными рукавами, предварительно порывшись в шкатулках мамы. Я искала украшения, которые при не очень пристальном рассмотрении могли сойти за камень силы, но ничего подобного там не оказалось, хотя мама держала несколько таких пустышек на случай потери настоящего камня, чтобы не вызывать подозрения у заинтересованных лиц. 

Когда я вернулась к гостям, Оливия уже прибрала беспорядок. Они с Кироном сидели за столом и негромко беседовали. Я поблагодарила за помощь и присоединилась к ним.

- Все хорошо? - поинтересовалась Оливия.

- Все под контролем, - отмахнулась я. 

- Возможно, все же стоит обратиться к целителям. Вчера вы потратили много сил, - учтиво заметил Кирон. 

- Благодарю за беспокойство, - я вежливо улыбнулась в ответ. - Если хороший отдых не исправит ситуацию, в следующий раз я обязательно упаду в обморок на пороге больницы. 

- Лучше внутри.

- Попробуй пирог, - Оливия придвинула к ней блюдо с красивым и ароматным пирогом с фруктами, вероятно, выпеченным по ее заказу. 

Я положила кусочек на свою тарелку. Пирог оказался очень нежным и сочным. Пекарь постарался на славу. Я прямо ощутила прилив сил, вкусив столь искусно приготовленное блюдо. Оливия вновь завела беседу ни о чем. Мы обсудили последние новинки в области литературы, некоторые научные открытия и изобретения, когда же речь зашла о политических темах, градус веселья значительно снизился.

- Я слышала, в дикой местности стали все чаще появляться эфирные, причем, не только похожие на людей, но и на животных, - Оливия понизила голос, будто, кто-то еще мог их услышать.

- Дорогая, не стоит верить всему подряд, что ты слышишь, и, тем более, распространять непроверенную информацию, - строго ответил Кирон.

- Я не считаю, что это глупости! - капризно заметила Оливия. 

- У Инквизиции есть предположения, откуда эти эфирные берутся? - я решила поддержать эту тему. - Думаю, было бы интересно изучить их анатомические особенности.

- Насколько нам известно, они появляются в результате природных аномалий, - сухо ответил офицер Кирон.

- И за столько времени никто до сих пор не нашел причин этой аномалии?

- Мисс Демаре, если вас интересуют исследования на тему возникновения эфирных аномалий, советую вам обратиться в архив Инквизиции и запросить информацию там.

- И получить отказ, - хмыкнула я.

Я встала из-за стола и начала собирать посуду, давая понять гостям, что пора бы и честь знать.

- Я понимаю, что в историческом плане аномалии появились не так давно, примерно тогда же, когда люди начали массово использовать камни, - Оливия продолжила рассуждать на эту тему. - Ведь до изобретения концентрирующих машин, у нас не было возможности  производить их. Так что я считаю гипотезу о рукотворном происхождении эфирных аномалий вполне правдоподобной. 

Я восхитилась таким количеством научных терминов в речи Оливии, своим красноречием она определенно пыталась впечатлить жениха.

- Моя работа - ловить их и защищать мирных жителей от опасностей, которые несут эфирные и еретики, - Кирон пожал плечами.

- Кстати, а куда вы отправляете пойманных эфирных?

- Особо опасные особи сразу подлежат уничтожению, более спокойные отправляются в башню для исследования, - Кирон взял паузу прежде, чем продолжить, - думаю, нам стоит сменить тему: дальнейшие вопросы могут быть за пределами моей компетенции. 

- Примерно настолько же эффективно делать запросы в библиотеку инквизиции, - прокомментировала я. - Что ж, друзья, мне очень приятно проводить с вами время, но у меня еще куча дел сегодня. Хотелось бы успеть хоть что-то и не быть взорванной по пути в банк.

Оливия с укоризной глянула на меня, но не стала ничего говорить, она поднялась на ноги и засобиралась. Пока она надевала пальто в прихожей, Кирон приблизился ко мне и негромко проговорил:

- Мисс Демаре...

- Можете звать меня Анна, - перебила его я. 

- Анна, будьте осторожны с тем, что и кому говорите.

- Это совет или угроза, офицер? - усмехнулась я.

- И то, и другое, - хмыкнул он.

- Благодарю за заботу, офицер. Надеюсь, еноты из лесной глуши не станут болтать о моих страшных тайнах.

Кирон вновь усмехнулся и тоже направился к двери. Я проводила гостей, закрыла за ними дверь и только услышав приятный звук защелкивающегося замка, смогла облегченно выдохнуть. Дружеский визит оставил неприятное чувство раздражения. Я сверилась с часами обнаружив, что уже не успею встретиться с нотариусом, но еще есть шанс попасть в ювелирную мастерскую. Быстро собравшись, я направилась в центр. Погода начинала портиться, когда я вышла из дома: небо затягивали тяжелые тучи, подгоняемые холодным ветром. Я плотнее запахнула куртку и ускорила шаг. 

В центре многие улицы были закрыты для транспорта, а количество патрулей было увеличено в связи со вчерашним взрывом. Меня несколько раз останавливали, чтобы узнать, куда я направляюсь, и предупреждали, чтобы я сообщила ближайшему патрулю в случае обнаружения чего-нибудь подозрительного. Пока я быстрым шагом шла к лавке, редкие капли дождя начали падать на тротуар. Внутри магазинчика было прохладно и необычно темно. В другое время весь зал был ярко освещен, чтобы драгоценные камни и украшения сверкали всеми своими гранями, сегодня были зажжены лишь две лампы у стойки, где располагался мастер Блауберг - ювелир. Он был занят работой, поэтому не сразу повернулся ко мне, крикнув:

- Минуточку!

Я поздоровалась и осталась ждать у темных витрин, чтобы не мешать работе. Когда мастер Блауберг закончил, он отложил инструмент и снял со лба увеличительные стекла. 

- Добрый день, - радостно приветствовал он и вышел из-за стойки. - Прошу прощения за такую темень, Инквизиция выпустила распоряжение, по которому в ближайшие дни все места должны сократить количество посетителей, чтобы уменьшить риски жертв в случае повторения атаки еретиков. Так что нам приходится гасить свет. 

Когда он подошел ближе, то узнал меня: 

- О, мисс Демаре, рад вас видеть! - жизнерадостно воскликнул он.

Ганц Блауберг был невысоким пожилым мужчиной с лысеющей шевелюрой, тщательно зачесанной назад. В работе нельзя было найти более щепетильного и аккуратного мастера своего дела. 

- Как ваши дела, господин Блауберг?

- Крутимся-вертимся, как говорится. В последнее время люди стали меньше ценить изысканные образцы и выбирают более дешевые безделушки, чем активно пользуются те прохвосты, братья 

Коганы.

Братья Коганы были владельцами еще одной ювелирной мастерской, которая находилась буквально на соседней улице с лавкой Блауберга. Коганы делали простые украшения, не требующие сложной обработки, что давало им преимущество в скорости производства и позволяло назначать более низкие цены. Я знала Ганца Блауберга сколько себя помнила. В детстве меня восхищали блестящие и искрящиеся сокровища за стеклом, в более старшем возрасте я смогла оценить элегантность работы старого мастера. Моя мать всегда покупала свои украшения только здесь.

- Печально это слышать. Но я уверена, что настоящие ценители всегда будут приходить к вам.

- Ох, спасибо, дорогая моя, - Блауберг хохотнул и похлопал меня по плечу. - Что привело тебя ко мне сегодня?

Я объяснила, что потеряла свой браслет с камнем и теперь мне нужна замена, Блауберг поохал, причитая какой хороший был браслет, а затем пообещал подобрать достойную замену. Он скрылся в подсобном помещении и вернулся со стопкой коробочек. Мы перебрали с десяток разных браслетов, колец и подвесок. В конце концов я остановила свой выбор на небольшой подвеске. Я сразу же ее примерила и опробовала камень. Когда камень тускло засиял после применения круга света, господин Блауберг удовлетворенно кивнул и вернулся за стойку, чтобы оформить покупку. Я еще какое-то время проговорила с ним, обсудив последние события, затем пожелала ему хорошего вечера и покинула лавку. За это время дождь усилился. Теперь я могла без опасения использовать силу, чтобы окутать себя отталкивающим воду коконом и добраться в сухости до дома. Прохожих на улице остались считанные единицы, все спешили скрыться от непогоды. Начинало темнеть, невысокие уличные фонари зажигались, чтобы осветить дорогу, но они не могли заменить уют приветливых витрин, которые теперь темнели черными проемами. Я заглянула в единственную работавшую продуктовую лавку, купила немного съестных припасов и поспешила домой. Дождь становился все сильнее, внушительные капли шлепались на защитный кокон и широкими струями стекали на землю. 

Дома я зажгла камин, чтобы прогнать сырость, приготовила ужин и устроилась с тарелкой в отцовском кресле, намереваясь погреться у огня и почитать какую-нибудь книгу из тех, что пылились на полках. Я вытянула одну наугад и положила ее на столик рядом с креслом. Дождь все еще барабанил по окнам и отгораживал дом от всего мира вокруг. Был только стук капель, треск дров в огне, запах вкусной еды и предвкушение интересной истории. Я грела ноги у решетки камина, не спеша отправляла в рот кусочки мяса, хлеба и овощей, делала глоток чая и перелистывала страницы приключенческого романа о путешествии в неведомые дали с неведомой миссией. Где-то на тридцатой странице я отчаялась попытаться погрузиться в суть истории, поскольку мои мысли вновь и вновь возвращались к вопросу, догадывался ли Кирон, что я - носитель силы. Я закрыла книгу и отложила ее на стол, собрала посуду и ее отнесла в раковину. Пока мыла тарелки, я размышляла о том, как ощущается ритуал крови для тех, кто никогда не испытывал истинное течение силы в своем теле. Можно ли почувствовать остатки чужой энергии? Сама я все еще могла уловить призрачную нить этой энергии, которая продолжала вытягивать из меня силу по крупицам. Я знала, что такой эффект может длиться до нескольких дней, такое было, когда мама обучала меня исцелять кроликов, попавших в силки, или котов, пострадавших от диких собак. Моя сила подпитывала исцеляющихся животных, пока они полностью не поправлялись. Потом нить истончалась и обрывалась. Однако, ни коты, ни кролики, к сожалению, не могли поделиться своими впечатлениями, а люди, с которыми такие ритуалы на крови проводили, были такими же носителями силы. Если и были случаи использования на неносителях, то записанных свидетельств об это не имелось, чтобы не привлекать внимание инквизиторов. Я решила порыться в отцовских записях в надежде, что там есть какие-нибудь упоминания об этом.

Зажженная лампа осветила беспорядок все так же мирно царивший в отцовском кабинете. Я задумчиво оглядела его и прошлась вдоль книжных полок, переложила несколько папок на тумбочке, в них были записи и документы, относившиеся к последней работе отца об увеличении эффективности работы камней силы. Затем я отошла к окну. В таком заполненном пространстве казалось нереальным найти что-то, не имея представления о системе, которой пользовался ее владелец, если там вообще была какая-то система. Я взяла с полки книгу в простом коричневом переплете, которая оказалась справочникам по целебным травам и грибам, полистала страницы, разглядывая красивые иллюстрации и освежая в памяти некоторые факты. Следующая книга тоже была справочником, но уже по анатомии. Так я перебирала книги одну за другой и вскоре уже забыла, зачем вообще взялась за это дело, углубившись в чтение отрывков из различных сборников и монографий, предаваясь воспоминаниям о детстве и юности.

Погода за окном была пасмурная, но дождь закончился. Мокрая земля, мокрые дома и деревья так и шептали: "Оставайся дома в тепле! Там снаружи мерзкий холод." Однако я решила, что откладывать визит к нотариусу больше нельзя. Мне понадобилось две чашки крепкого кофе и плотный завтрак, чтобы почувствовать себя способной на такой подвиг. Хотя после съеденного также хотелось прилечь на диван, но вместо этого я привела себя в порядок. Я иногда припоминала фразу когда-то услышанную от одной пожилой дамы: "Если ты чувствуешь себя погано, поднимайся с кровати, прими душ, сделай прическу и надень красивое платье, если это и не сделает твой день лучше, то ты хотя бы будешь выглядеть достойно в паршивой ситуации". И вот я оценила свое отражение в зеркале и решила, что выглядела вполне неплохо для любой ситуации. Я еще раз проверила все бумаги в папке и отправилась в путь. 

Воздух был свежим, наполненным ароматом мокрых деревьев. Я глубоко вдохнула этот запах, он успокаивал. Дорога до офиса юриста заняла примерно полчаса, за это время я успела обдумать различные домашние дела, решила, что нужно сделать до возвращения, какие вещи можно взять с собой, а какие оставить. Я планировала найти помощницу, чтобы та присматривала за домом родителей, пока я отсутствую. 

Офис господина Гиллеспи располагался на первом этаже трехэтажного строения в самом сердце старой части города. Дома здесь были небольшими, не выше четырех этажей, покрытые черепичными крышами. Двери в большинстве своем были узкими, их деревянные полотна щедро украшены резьбой и металлическим литьем. Над входом висела небольшая вывеска "Гиллеспи. Нотариальные услуги". Я постучала дверным молоточком. Через несколько секунд дверь отворилась и меня поприветствовала помощница господина Гиллеспи - мадам Рита Арка. На лице мадам Арка всегда была благодушная улыбка. Невысокая, полноватая женщина с угольно-черными кудрями и озорными темными глазами. Она обладала тихим ласковым голосом, который  обволакивал, как мягкое пуховое одеяло, и успокаивал любые тревоги. 

- Мисс Анна, дорогая моя! - мадам Арка похлопала меня по плечу и пригласила войти. - А мы все гадали, когда же ты наконец обрадуешь нас своим присутствием. Проходи скорее.

Мадам Арка закрыла за мной дверь и поспешила принять мое пальто, чтобы повесить на вешалку. Я знала господина Гиллеспи и мадам Арка примерно столько же, сколько и ювелирного мастера Блауберга. Мои родители отличались постоянством в выборе профессионалов и стоило им найти отличного специалиста, они обращались только к нему. Руфус Гиллеспи вышел из своего кабинета через несколько минут. Это был пожилой мужчина среднего роста. Его приобретенная за время службы в армии идеальная осанка позволяла ему выглядеть моложе своего возраста, и даже седые кудри не старили его так сильно, как других. В молодости проницательный взгляд этот мужчины, должно быть, покорил множество женских сердец. Интриги ему придавала еще и завидная сдержанность в выражении чувств, я с трудом могла вспомнить те редкие моменты, когда на лице господина Гиллеспи появлялось подобие улыбки. 

- Добрый день, мисс Демаре, - сухо приветствовал он меня. - Очень жаль, что обстоятельства нашей встречи столь печальные. Прошу, проходите в кабинет. 

Я расположилась в кресле для клиентов. Кабинет нотариуса был полной противоположностью рабочего пространству моего отца: в нем царила идеальная гармония минимума вещей и четкой упорядоченности, каждый предмет имел свое место и находилась там, где ему предписано быть. Одну из стен занимал большой картотечный шкаф, хранивший все документы. Господин Гиллеспи выдвинул ящик с буквами "Д-Е" на эмалированной табличке и вынул внушительную кожаную папку, помеченную именем Демаре. Он устроился за столом, размотал шнур, который держал папку закрытой, и стал неспешно вынимать бумаги одну за другой. Я в свою очередь извлекла все имеющиеся у меня документы, моя папка не выглядела столь впечатляюще, и стопкой выложила их на стол со своей стороны. Гиллеспи бросил на них быстрый взгляд и тихо пробормотал:

- Очень хорошо.

Следующие минут десять он молча изучал свои записи, мои документы и те, что хранились в его папке. После сверки данных он принялся за составление нотариального акта о передаче права владения. На время работы он предложил мне подождать в приемной. Мадам Арка уже приготовила кофе, его терпкий аромат заполнял небольшую приемную. 

- Как ты поживаешь, милая? - мадам Арка заботливо суетилась вокруг меня, расставляя на столике пирожные и печенье.

- Бывало и лучше, но жаловаться не буду.

Кофе был горьким и горячим, я обожгла язык и аккуратно вернула миниатюрную чашку на блюдце, отставив на стол до момента приобретения им терпимой температуры. Мадам Арка без умолку щебетала о новостях и сплетнях, чередуя их с вопросами о моей личной жизни. Идеальная собеседница для Оливии. Посадите их вместе и они перемоют кости всему городу, а может, и региону тоже. Когда господин Гиллеспи вновь пригласил меня к себе в кабинет, я сорвалась с места чуть быстрее, чем того требовали правила приличия. 

- Что ж, приступим к оглашению, - господин Гиллеспи разложил перед собой готовые документы и вскрыл конверт с завещанием. Он зачитал содержание завещания, по которому я являлась единственной наследницей своих родителей и получала права на владение и распоряжение домом, денежными активами и содержимым банковского хранилища. Я никогда не слышала упоминаний о том, что у моей семьи имелось банковское хранилище, поэтому такая новость меня заинтриговала. 

Я подписала десяток разнообразных бумаг и актов, прежде чем смогла покинуть офис нотариуса с новой кипой документов в руках. Один пункт можно было вычеркнуть из списка необходимых дел. Я шагала по улице, размышляя о том, что могло храниться в банке. Эти размышления даже позабавили меня, может быть, там карта сокровищ или старинная шкатулка с драгоценными камнями, или секретные документы, обличающие правительство. Я дошла до небольшого ресторана, откуда доносились ароматы жареного мяса и свежей выпечки, и решила, что пора пообедать. Устроилась за столом у окна, я заказала то самое аппетитно пахнущее мясо с овощами. 

После завершения обеда, я отправилась в банк, надеясь з

Покончить со всеми бюрократическими дела в один день. Однако у работников банка были другие планы. Оказалось, что получить доступ к хранилищу можно только после одобрения письменной заявки. Так что я оставила свое заявление на подпись и покинула помпезное здание, немного разочарованная тем, что предстояло ждать еще несколько дней. Других важных дел на этот день не было запланировано, поэтому я не спеша шла по улицам, разглядывая прохожих и позволив мыслям бесконтрольно лететь. Было приятно какое-то время не беспокоиться ни о чем. Я не заметила, как дошла до парка. На удивление там не было так многолюдно, как обычно. Я прошла вглубь к небольшому пруду. Вокруг него были установлены красивые скамьи, где мы часто отдыхали во время прогулок с мамой. Я глядела на воду, где стая уток копошилась в зарослях камыша, те ныряли и снова всплывали на поверхность, забавно крякая и пощелкивая клювами. Когда я подняла глаза от пруда, то заметила на той стороне фигуру человека, которого не надеялась больше увидеть. Ноа? Он шел по дорожке вдоль противоположного берега пруда. Я замерла и затаила дыхание, вглядываясь в темную фигуру. Быть может, я просто ошиблась и это совсем другой человек? Нет, это определенно был он, его походка, небольшая сутулость, движения рук. Остаться сидеть или окликнуть, попытаться догнать его? Первым порывом было броситься за ним. Но зачем? Ведь это он оставил меня. Но, возможно, у него была на то веская причина. Я, замерев, наблюдала за удаляющейся фигурой. Вдруг он замедлил шаг и обернулся, затем продолжил идти, но снова посмотрел в мою сторону и остановился. Сердце бешено колотилось в груди. Во мне поднимались злость и радость одновременно. Я затаила дыхание и ждала, слыша, как кровь стучит в ушах, пока Ноа шёл ко мне. Я перебирала варианты того, что  хотела сказать ему, но все остроумные обвинения, что я придумывала, когда снова и снова размышляла о том, что бы сказала, если бы встретила его, улетучились из моей головы. Ноа остановился в нескольких шагах от меня.

- Здравствуй, Анна, - просто сказал он таким знакомым и родным голосом.

- Здравствуй, - мой голос дрогнул.

- Я присяду? 

Я кивнула. Ноа сел рядом. Я боролась с противоречивыми желанием обнять его и ударить хорошенько по лицу. Мы сидели молча глядя на уток.

- Рад тебя видеть, - наконец произнес Ноа. 

- И я тебя, - я действительно была очень рада его видеть, мое сердце все еще выпрыгивало из груди. 

- Я должен многое тебе объяснить и извиниться.

- Ты чертовски прав. И это должна быть невероятно увлекательная история. Можешь начать с извинений.

- Мне очень жаль, что так вышло. Прости меня.

- Угу, - я не решалась смотреть на него. Мне казалось, если я снова встречусь с ним взглядом, то вся  боль и обида, которую я тщательно упаковала в темные ящики на задворках своего сознания, вырвется наружу и ее невозможно будет сдержать. 

- Мне не хватало тебя, - Ноа вытянул вперед скрещенные ноги и засунул руки в карманы пальто. Я уже забыла, какой он высокий. Я не была миниатюрной, как Оливия, и часто оказывалась выше своих собеседников, но рядом с Ноа я могла почувствовать себя не такой-то и высокой. За то время, что мы не виделись, Ноа стал шире в плечах, юношеская худоба осталась в прошлом, вместе с его очаровательной  застенчивостью. Ее место заняла угрюмая суровость.

- Что ж, - вздохнула я, - я никуда не исчезала, и ты мог в любой момент навестить меня или хотя бы оставить пару слов о том, куда пропал.

- Тут двух слов не хватит, - уклончиво начал он.

- Так удачно совпало, что я никуда не тороплюсь. 

- Может быть, пойдем куда-нибудь, где потеплее и есть напитки?

- Я уже пообедала, - резко ответила я. На смену радости от встречи пришло раздражение. Я четко осознала, что Ноа вновь пытается уйти от ответа. - Знаешь, кажется, я не готова снова поверить тебе. 

Я вскочила на ноги, Ноа поднялся следом. Он был так близко и так далеко одновременно, в его темных, почти черных глазах читалась боль оттого, что я отталкивала его. Следующие слова сами собой вырвались на свободу:

- Это уже не первый раз, когда ты появляешься, даешь мне надежду, а потом пропадаешь. Я смирилась с тем, что ты бросил меня, и не могу снова довериться тебе. Зачем ты вновь и вновь возвращаешься? От тебя не было ни единой весточки целый год! И вот ты здесь! Нет! Я больше не могу так. Я не вынесу еще одну потерю, если ты опять исчезнешь. Лучше не начинать.

Ноа молча заключил меня в объятия. Сперва я пыталась оттолкнуть его, но он крепко прижимал меня к себе, спокойно впитывая все мое негодование. Вскоре я позволила себе расслабиться, внутреннее напряжение, сковывающее мое тело в последние несколько недель, немного отступило, будто этот крепкий кокон объятий Ноа ослабил туго натянутую струну внутри меня. 

- Мне жаль, - повторил Ноа. 

А вот эти слова, как фитиль, подожгли мою ярость. Я высвободилась и так сильно толкнула Ноа, что он пошатнулся и отступил на шаг.

- Нет! Я больше не хочу слышать о том, как тебе жаль! Я всегда была рядом с тобой. Я оставалась с тобой, когда тебе было тяжело, когда тебе было дерьмово и ты был невыносим. А где был ты, когда мне нужна была поддержка, когда у меня не осталось никого?! Не смей говорить, что тебе жаль! - по щекам покатились горячие слезы, я резко смахнула их. Ноа потянулся ко мне, но я ударила его по руке и отступила еще на шаг. - Не надо. 

Я пыталась подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Ноа терпеливо ждал. Я покачала головой, так и не сумев ничего сказать, и развернулась, чтобы уйти. 

- Постой. Позволь мне объясниться.

Я не стала останавливаться. Ноа не стал догонять, он лишь громко сказал.

- Я был под следствием инквизиции.

Я замерла.

- Похоже, нам все же понадобятся напитки. 

Я присматривалась к тому, как Ноа вел себя, старалась уловить те изменения, что могли с ним произойти за время пребывания в застенках допросных камер. Пока мы не спеша пили кофе, сидя друг напротив друга, Ноа рассказал, что его задержали прошлой осенью по обвинению в причастности к незаконным повстанческим группам. В чем он, разумеется, был невиновен и старательно отрицал. После почти десяти месяцев допросов в разнообразных формах, его смогли вызволить защитники прав граждан. Ноа потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, после чего он сразу отправился на поиски меня, узнал о трагедии, произошедшей с родителями, но не решился прийти на вечер памяти. 

- Похоже, на тюремной кухне неплохие повара, - усмехнулась я.

Ноа непонимающе поднял бровь.

- Ты неплохо так оброс мышцами. Не похож на узника из темницы.

- Что ж, пойду поплачу немного из-за твоих неоправданных ожиданий, - Ноа улыбнулся и отхлебнул из своей чашки. - Было много свободного времени. 

- И ни одной минутки, чтобы сообщить мне, что с тобой, - укоряла я.

- Ай! - он приложил руку к груди, изображая боль в сердце. После долгого взгляда, он ответил: - Я пытался передать послание, но это практически невозможно с той стороны. 

Мы помолчали какое-то время. 

- И что ты планируешь делать теперь? Ты же не рассчитываешь на то, что я, распахнув объятья, приму тебя обратно?

- Вообще-то, именно на это я и рассчитывал, - Ноа добродушно рассмеялся, - но, видно, просчитался.

- Но где? - я не удержалась от ухмылки.

Мы улыбнулись друг другу и на секунду вернулись в те дни, когда между нами не было этой холодной стены из обид и недосказанности. 

- Анна, - когда предложение начинается с твоего имени, ничего хорошего это не сулит, вот и в этот момент Ноа вернулся к серьезному тону, - у меня есть основания полагать, что Инквизиция может держать тебя под наблюдением.

Настала моя очередь удивленно вскинуть брови.

- Зачем? Я не делала ничего противозаконного, - я решила не поднимать тему использования силы крови прямо под носом у инквизитора.

- Ты - нет, но твой отец занимался не совсем одобряемыми инквизицией изысканиями. 

- С чего ты это взял? Он же сотрудничал с ними. 

- Именно поэтому и сотрудничал, чтобы отвлечь от других своих менее законных проектов. Я был в его исследовательской группе и помогал с поиском и обработкой некоторых данных, не предназначенных для инквизиторских глаз и ушей.

- Это каких таких данных? - я нервно заерзала на стуле.

- Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя, - Ноа аккуратно взял меня за руку. 

- И рыцарь поспешил на помощь своей даме в беде, - заключила я. - Не волнуйся, я скоро закончу с делами и уеду в свою глухую деревню. Я никогда не интересовалась делами отца и не имею ни малейшего представления о том, чем конкретно он занимался. Даже если меня решат допросить, мне совсем нечего им рассказать. Ты знаешь больше, чем я.

- Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Я буду осторожна, - пообещала я.

- Я видел твою осторожность. Ты просто не можешь жить, чтобы не начать помогать попавшим в беду направо и налево, пока сама не угодишь в какой-нибудь капкан.

- Что ты имеешь в виду? - я высвободила руку из-под его ладони и откинулась на спинку стула.

- Просто оставайся бдительной, - Ноа разочарованно покачал головой.

- Хорошо.

Ноа совершил легкое движение пальцами и над его напитком снова взвились струйки пара, когда кофе стал горячим. 

- Они знают?

- О чем?

- Что ты носитель.

- Эта тема не поднималась на допросах, так что либо это им неизвестно, либо неинтересно. 

- А ты не думаешь, что, прибежав прямиком ко мне, ты можешь как раз привлечь ко мне ненужное внимание? - я постаралась произнести это с шутливой интонацией.

Ноа отвел взгляд.

- Если за нами следят, нам стоит вести себя, как влюбленная парочка. 

- А мы больше не влюбленная парочка? - Ноа поддержал мой веселый тон, только сквозь его веселость пробивалась тревога.

- Тебя не было рядом слишком долго... Только не смей опять извиняться! - поспешила добавить я, предвкушая очередное "прости". 

Мы провели вместе весь остаток дня. Я узнала, что инквизиторы изо всех сил старались вынудить Ноа признаться в том, что он был членом группы выступавшей за упразднение инквизиции, а также взять на себя ответственность за совершение терактов. Я в свою очередь поведала о своей жизни за городом, о работе в сельской больнице, о крушении поезда, о похоронах и о том, что мне предстояло сделать прежде, чем уехать из Висгловера. 

Я ещё раз перечитал текст короткого письма, скомкал его, бросил в металлическую чашу и поджег, направив немного силы, чтобы разжечь огонёк, сожравший бумагу за пару мгновений. Мне не нравилось, что задание приходилось выполнять в спешке. После крушения поезда меня сразу же отправили в город, чтобы я извлек все записи об исследовании профессора Демаре до того, как до них доберутся другие. Мне удалось проникнуть в особняк Демаре и забрать папки с заметками профессора. Благодаря тому, что я был на хорошем счету в Академии, меня пустили на кафедру, где я пообщался с бывшими учителями и зашёл в кабинет Демаре, но там уже все подчистили. Оставалось ещё проверить сейф в банке. Туда я мог получить доступ только через Анну. И эта часть работы нравилась мне меньше всего. С момента нашей последней встречи прошло больше года. Мне пришлось исчезнуть из её жизни, не оставив никаких объяснений. Моей изначальной целью был профессор Демаре - заслужить его доверие и выведать всё, что можно, о его исследовании. Анна стала непредвиденным осложнением.

Она заворочалась во сне. Я вернулся в постель и, забравшись под одеяло, крепко прижал её к себе. Её обнаженная спина и руки были прохладными на ощупь. Она пробормотала что-то еле слышно и взяла меня за руку. Я стал целовать ей шею и плечо. Когда мои поцелуи добрались до уха, Анна поёжилась и хихикнула. Она повернулась ко мне лицом, потёрла сонные глаза.

- Отстань.

- Нет, - я поцеловал её. Держал её в объятиях так крепко, будто боялся, что она выскользнет и исчезнет в мгновение ока. Мы наслаждались друг другом. Мне так не хватало того, как она зовёт меня по имени, как она пахнет и как касается меня, и я знал, что мне неизбежно снова придётся покинуть её. Предать.

После мы лежали и разговаривали ни о чем, наблюдали, как начинается новый серый день. Небо снова затянуло тучами, они тяжелыми клубами наползали на горизонт, порывы ветра обрывали жёлтые листья, кружили их, прежде чем бросить на землю. Анна была мягкой и тёплой, такой родной и знакомой. Меня не покидала мысль о том, что я предаю её. Снова и снова, с каждым касанием. Я жаждал навсегда остаться в этом сером предрассветном мгновении, пока новый день ещё не принёс обязательства и заботы, и можно просто лежать рядом.

- Хочу есть, - когда Анна выбралась из-под одеяла, я в очередной раз насладился наготой её мягкого тела.

Накануне вечером я и не наделся, что мне удастся остаться с ней. Она вполне определенно дала понять, что не желает подпускать меня к себе. Пришлось пустить в ход всё своё обаяние, сказанные в подходящий момент шутки, серьёзные и грустные взгляды. Вероятно, именно последние сработали лучше всего, ведь уже закрыв передо мной дверь, Анна вернулась через несколько мгновений, чтобы вновь открыть её и предложить войти. Мы сидели у камина, где многие месяцы назад я так же сидел с её отцом, профессором Демаре, и обсуждал способы переноса силы без использования камней. А теперь Анна листала какие-то журналы с записями, я наблюдал за ней. Потом мы много говорили, сперва о всяких малозначительных мелочах, затем, прикончив бутылку вина, излили друг на друга все обиды. И как же она была зла на меня! Разумеется, заслуженно. Я испытал облегчение, но вместе с тем меня поглощало чувство вины, которое грызло во мне дыру с момента встречи в парке. Когда мы устали от разговоров, Анна включила проигрыватель, камень на панели тускло засветился, стоило ей коснуться его пальцами, и из динамика полилась тихая музыка. Мы молчали, пили вино. Я наблюдал за тем, как Анна качала головой в такт музыки и перебирала пластинки. Меня терзало сильнейшее желание прикоснуться к ней, снова обнять, но эти действия могли спугнуть хрупкое равновесие едва установившееся между нами. Я был заворожен её движениями, такими неспешными. Она иногда замирала и рассеянно поглаживала пальцами шею и ключицу, задумавшись о чём-то.

- Ты всё ещё носишь эти серьги, - я заметил, в её ушах, те небольшие кристаллы, что я подарил в первые дни после знакомства.

Анна отвлеклась, её рука потянулась к уху.

- Да, я верна надёжным и привычным вещам, - голос звучал с укоризной.

- Приятно слышать, - я подошёл ближе и протянул руку, чтобы коснуться. Едва мои пальцы скользнули по её щеке, Анна отступила на шаг и лишь улыбнулась, вздохнув.

- Уже поздно. Пойду в душ.

Ушла на второй этаж, а я остался в гостиной с музыкой и пустым бокалом. Я пытался понять, что мне делать дальше, чтобы убедить её взять меня с собой в хранилище, наблюдая за языками пламени в камине, когда она неожиданно появилась передо мной в одном лишь полотенце. Поднял на неё взгляд. Анна заключила моё лицо в ладони, наклонилась и нежно поцеловала. Я незамедлительно ответил на её поцелуй, вскочил с дивана и крепко прижал к себе. Запах её кожи, ещё горячей после душа, сводил с ума. Моё сердце неслось в бешенном галопе. Вскоре и полотенце, и моя одежда были разбросаны по полу. Я впитывал каждое касание, каждый стон, каждый взгляд. Так изголодался по  этому. По ней.

А теперь она обнажённая стояла на кухне, разглядывая содержимое навесного шкафа и задумчиво что-то напевая себе под нос.

- Ты не хочешь что-нибудь накинуть? - предложил я, заходя в кухню.

- Зачем?

Ответ обезоружил меня.

- Тебя смущает, что на мне нет одежды? - она посмотрела на меня через плечо и хитро улыбнулась.

- Вовсе нет. Вид неплохой, - мой взгляд впивался в мягкие округлости её тела.

- Наслаждайся! - она вернулась к выбору съестного. - Так, похоже, из еды у меня только какие-то сушёные хлопья, позавчерашний пирог и что-то непонятное в банке, - она подумала немного и предложила, - можно стащить молоко у соседей.

- Звучит как преступление, - я хохотнул и подошёл ближе. - Мне, конечно, очень нравится наблюдать тебя в таком виде, но, может быть, ты всё же оденешься и мы отправимся на поиски еды, которую не придется воровать?

- У тебя какие-то проблемы с моей наготой? Она тебя не устраивает?

- Она меня отвлекает.

- От чего?

- От всего.

Анна рассмеялась и ответила:

- Ладно-ладно, я оденусь.

Когда она вернулась наконец одетая, мы взяли пальто и отправились в путь. На улице было заметно холоднее, чем вчера, я застегнул пуговицы и поёжился. Мы направились в сторону центра города. По пути Анна развлекала меня разговорами о книгах и передала местные сплетни, услышанные от её подружки Оливии. Мы позавтракали в крошечном ресторанчике на несколько столиков и отправились дальше гулять по городу. Я пытался, как бы невзначай выяснить, как обстояли дела с банком.

- Я не мешаю тебя ни с какими важными делами?

- Нет, - отмахнулась она. - Я жду пока мне одобрят посещение хранилища. А так, больше ничего важного нет. Представляешь, у нашей семьи есть своё банковское хранилище! - судя по её тону, она была не в курсе.

- На это нужно специальное разрешение? Думал, это просто ящики с ключами, - я постарался звучать безразлично.

- Оказывается, да. Они должны проверить все документы и удостовериться, что я не олень в камуфляже.

Я усмехнулся, потом спросил, прощупывая почву:

- А что там внутри?

- Не имею ни малейшего понятия. Думаешь, там что-то, связанное с работами отца? Надеюсь, что это что-нибудь поинтереснее.

- Может, облигации на миллионы или секретный семейный рецепт печенья? - я добродушно посмеялся, хотя мое сердце ускорило своё биение от волнения.

- Ну, это вряд ли. С выпечкой в нашей семье всё плохо, - она пожала плечами. - Может, там карта сокровищ? Было бы неплохо...

Я потянулся к её руке и крепко сжал в своей. Анна бросила на меня задумчивый взгляд и улыбнулась. Мы продолжили шагать по почти безлюдной улице. Удивительно, как непогода быстро разогнала всех любителей прогулок.

- Анна! - сзади раздался знакомый голос.

Анна обернулась, я тоже. К нам спешила Оливия, как обычно, нарядно одетая и благоухающая на весь квартал. Она приобняла Анну в знак приветствия и лишь после этого с любопытством, а после удивлением взглянула на меня, не сразу узнав.

- Кайден? Ты вернулся?

- Сам такого не ожидал, - неловко посмеялся я. В этот момент к нам присоединился офицер инквизиции.

- Офицер Кирон, - он протянул мне руку для приветствия.

Анна предостерегающе сжала мою ладонь.

- Кайден Уильямс, - я ответил на рукопожатие Кирона.

- Где ты пропадал? Как ты мог так бросить нас без единой весточки?! - Оливия надула губы в выражении глубочайшей обиды, будто это её я бросил год назад, а не Анну. Она обладала потрясающей бестактностью, свойственной людям из благосостоятельных семей.

- Долгая история, - Анна снова сжала мою руку, видимо, предупреждая, чтобы я не болтал лишнего, или проявляя симпатию к моему раздражению.

- Что вытащило вас из дома в такую погоду? - излишне радостно спросила Анна, чтобы отвлечь внимание от меня.

- Мы хотели проверить, как идёт подготовка к приему по поводу нашей помолвки, - прощебетала Оливия, её влюбленный взгляд порхнул в сторону Кирона. Очевидное обожание офицера Кирона, горевшее в слегка безумных глазах Оливии, вызывало нечто очень похожее на тошноту. Мне стоило большого труда оставаться с бесстрастным лицом.

- А, помолвка... Точно... - Анна заметно помрачнела.

- Ты же придёшь? - Оливия вцепилась в рукав её пальто, затем наградила меня уничижительным взглядом. - Можешь взять его с собой.

- Я польщён твоим доверием, Оливия. Спасибо за приглашение.

Анна хмыкнула и ответила:

- Конечно, я не пропущу столь важное для тебя событие. Ты ведь меня из-под земли достанешь.

Кирон всё это время внимательно изучал меня. Его взгляд задержался на наших руках, сцепленных вместе, затем он перевёл его на Анну, лишь на короткое мгновение прищурив глаза. Мне показалось, что я увидел призрачную связь между ними. Тем временем Оливия продолжала что-то рассказывать, извергая бесконечный поток слов из своего аккуратного ротика. У этого Кирона, должно быть, стальные нервы или он просто глухой. Иначе в моей голове не укладывалось, как можно выдержать такое количество болтовни на единицу времени. Из размышлений меня выдернуло приглашение пообедать с ними. Я отчаянно надеялся, что Анна откажется.

- Боюсь, сегодня не получится, - на лице Анны была неподдельная печаль от того, что нам приходилось покинуть их чудесную компанию. - Нам уже пора.

- У тебя внезапно появились дела? - очередной бестактный вопрос от Оливии.

Анна вежливо рассмеялась, но за этим смехом определённо пряталось раздражение.

- Ну, ты знаешь... Купить подарки для друзей-енотов и тому подобное.

Оливия звонко хихикнула, я подавил судорогу отвращения, Анна продолжила натянуто улыбаться, Кирон наблюдал за всем этим с холодной отрешённостью. Мы наконец-то смогли распрощаться с этой парочкой и поспешили в противоположном направлении.

- Умоляю, скажи, что мне не нужно идти на это торжество! - сказал я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

- Она видела тебя. Теперь на тебе чёрная метка!

- Она ведь терпеть меня не может.

- Поэтому твои страдания доставят ей ещё больше удовольствия, - она злорадно хихикнула, затем добавила. - Но ты всегда можешь безмолвно уйти в закат.

- Туше.

Мы шли молча, каждый раздумывая о своём. Наконец я спросил то, что меня тревожило:

- Как так вышло, что Оливия с инквизитором? Она же всегда была падкой на милых парнишек из богатеньких, а тут внезапно простой офицер, да ещё и старше неё.

- Я сама задаюсь этим вопросом уже который день. Может, он её приворожил, чтобы подобраться к деньжатами её родителей или в погоне за статусом? - Анна заговорщически подмигнула.

- Ты не веришь, что там есть настоящие чувства?

- Какие-то чувства там точно есть, но вот какие - это вопрос.

- Анна, ты... - я замешкался, - ты не использовала никакие неодобренные инквизицией техники рядом с этим Кироном?

Она напряглась и бросила на меня быстрый взгляд.

- Нет, - её ответ был слишком поспешным, чтобы быть правдой. - Почему ты спрашиваешь?

- Мне показалось, что между вами... - я пытался подобрать слова, - что между вами есть какая-то связь, будто твоя энергия перетекает к нему.

Анна нахмурилась и закусила нижнюю губу.

- Что ты сделала?

- Неважно. Ничего.

- Что ты сделала? - повторил я более настойчиво.

Она набрала воздуха в грудь и выпалила:

- Возможно, я использовала немного силы крови, чтобы исцелить его после взрыва.

- Ты что?! - я не поверил своим ушам.

- Давай не будем делать из мухи слона. Скорее всего он даже не ощущает эту остаточную связь. Я её не чувствую.

- Зато я её заметил! И, вполне вероятно, не я один. Ты с ума сошла?!

- Кайден, если бы он знал, меня бы уже арестовали. Давай не будем ссориться из-за этого.

Я не был в этом так уверен. Скорее всего инквизиторы ждали, пока Анна заберёт содержимое хранилища, прежде чем натравить на неё ищеек.

- Пожалуйста, будь осторожнее, - вздохнул я, стараясь унять злость закипавшую внутри. Мне с трудом удалось взять под контроль обуревающие меня чувства и не продолжить ругаться из-за этой чудовищной глупости. Как можно было додуматься применять магию крови перед чёртовым инквизитором?! Я сделал несколько глубоких вдохов и мы продолжили идти, не говоря ни слова.

Мы провели вместе весь день и следующие несколько. Первые часы мы не покидали спальню. Я наслаждался её обществом и телом. После мы много разговаривали обо всём, что с нами произошло, пока мы были порознь, вспоминали, как быть вместе. По вечерам мы читали, слушали музыку, я иногда играл на фортепьяно в гостиной, мы гуляли и даже случайно забрели на концерт в небольшом клубе. Но меня ни на секунду не покидала тревога. За это время я получил ещё два сообщения от моего куратора с вопросом: когда я выполню данное мне задание. Каждый раз при мысли об этом у меня появлялось отвратительное ощущение в животе.

- Что-то случилось? - я вздрогнул, когда Анна обняла меня сзади, быстро скомкал записку в кулаке и спрятал в карман.

- А? Нет, всё нормально. Просто забыл про встречу с Ником сегодня.

Я поцеловал её в щёку и отстранился.

- Он тоже в городе? - рассеяно спросила она и отправилась в гостиную. - Передавай ему привет от меня.

- Передам.

- У вас просто дружеская попойка? - Анна устроилась на диване и стала разбирать почту своего отца, огромной кучей сваленную на журнальном столике.

- Ник вроде бы хотел обсудить работу в джаз-клубе, - это было правдой и на время моего пребывания в городе я рассматривал эту возможность как прикрытие.

Анна одобрительно закивала, не глядя на меня. Я помедлил, сомневаясь стоит ли продолжать, но все же спросил:

- Хочешь пойти со мной?

- Нет. Развлекайтесь, мальчики.

- Ты уверена?

- Ага. Нам не обязательно всё время проводить вместе. К тому же, я собиралась в банк сегодня.

- В банк?

- Да, мне наконец ответили, что можно забрать содержимое хранилища, - она не отрывалась от писем.

- Хочешь, схожу с тобой за компанию?

- Ты же с Ником встречаешься.

- Это вечером... - уклончиво ответил я. - Днём я свободен.

Она пожала плечами.

- Пойдём, если хочешь. Правда, я не уверена, что тебя пустят в само хранилище. Там у них строгие правила, судя по всему.

Я опустился на корточки рядом, положил руку ей на колено и заглянул в глаза.

- У нас всё в порядке?

- Ты о чём? - она удивленно подняла брови.

- Ты будто отстраняешься от меня.

Секунда промедления с ответом говорила больше, чем слова.

- Я устала за эти дни от такого насыщенного общения. Мне нужно немного личного пространства.

Я убрал от неё руки и отодвинулся. Меня задели эти слова. Когда мы были вместе прежде, нам не хватало часов в сутках, чтобы провести их рядом. Или мне так казалось.

- Всё хорошо, - она провела рукой по моей щеке.

От этого жеста холодное разочарование прокатилось по мне. Она встала и ушла в другую комнату. Наша некогда крепкая связь дала трещину в тот момент, когда я пропал. Мы оба изменились за это время и теперь, как мне казалось, Анна больше не нуждалась во мне так же сильно, как раньше, и в этот момент я снова остро ощутил нашу разницу в возрасте. Когда мы смеялись, мы были равны, но когда мы наталкивались на острые углы друг друга, я сразу видел тот зрелый взгляд Анны, что когда-то стояла перед аудиторией студентов за кафедрой лектора, подменяя свою мать - профессора медицины, пока та была в разъездах. Я же - первогодка в Академии, с заданием стать лучшим студентом профессора Демаре - нервно стучал ногой под столом, не в силах отвести взгляд, сражённый её простой харизмой.

Забота Кайдена и его постоянная близость становились удушливыми. Его многозначительные тоскливые взгляды и вкрадчивый голос начинали меня раздражать. Я была рада тому, что он вернулся и оставался рядом, но за то время, что мы были порознь, я научилась жить одна, и теперь становилось тяжело беспрерывно находиться рядом с кем бы то ни было. Поэтому я искренне обрадовалась, когда он сообщил, что собирается встретиться со своим другом. И была настолько же раздосадована, когда он зачем-то решил увязаться со мной в банк. Я согласилась, чтобы не обижать его, и Кайден нежно поцеловал меня в висок, видимо, ощущая моё недовольство, натянула улыбку и привычным жестом убрала падавшие ему на глаза черные пряди за ухо.

По дороге в банк мы почти не разговаривали, но все это время он крепко держал меня за руку, словно боялся, что я сбегу, и, честно признаться, подобные мысли у меня мелькали. Ещё я очень надеялась, что в банке нам скажут, что пройти могут только члены семьи. Мои надежды не оправдались и, как оказалось, я могла бы привести с собой целую труппу цирковых артистов или оркестр духовых инструментов, будь на то моя воля. Нас вежливо поприветствовали, предложили напитки, а когда мы отказались, у меня еще раз проверили документы и проводили в помещение хранилища. За большими металлическими дверьми, которые запирались хитроумным сигилом, нас встретила комната ожидания с внушительным деревянным столом в центре и мягкими диванами по обе стороны от него. Напротив входа находилась еще одна деревянная дверь. На стенах висели морские пейзажи и портреты суровых людей, вероятно, каким-то образом причастных к работе банка или просто отличившихся выдающимися профилями, ибо носы у всех были самой заметной чертой. Улыбчивая женщина, сопровождавшая нас, принесла мне коробочку в которой оказался ключ от ячейки. Она открыла для нас деревянную дверь. За ней рядами вдоль стен выстроились ящики-ячейки. Сотрудница жестом пригласила нас войти и указала на нужный ряд, где располагалась моя ячейка. Прежде чем оставить нас, женщина обратилась ко мне все с той же вежливой улыбкой и негромко произнесла:

- Мисс Демаре, некто из инквизиции интересовался содержимым вашего хранилища. По правилам банка, мы не имеем права давать доступ не включенным в список лицам, но вы имейте в виду, что факт обращения инквизиторов с запросом имел место быть, - она развернулась и вышла из хранилища, оставив нас внутри и заперев наружную дверь.

- Кто это был?

- Не могу сказать, - она с застывшей на лице улыбкой покачала головой.

Я понимающе кивнула.

- Спасибо.

Когда она ушла, я перевела многозначительный взгляд на Кайдена.

- Инквизиторы пытались влезть в моё хранилище. Очень интересно, что же они там хотели найти?

- Возможно, мы узнаем, если наконец откроем его, - в голосе Кайдена мне почудилось раздражение.

Я вставила ключ в замочную скважину, после чего вокруг замка засветился простой запирающий круг, я сняла свой камень силы и приложила его к центру круга, направив энергию в круг. Послышался тихий щелчок, маленькая квадратная дверца мягко приоткрылась, и я нетерпеливо распахнула её шире, лишь для того, чтобы обнаружить внутри ещё один ящик. Я вытянула его наружу и отнесла к столу. Гладкие стенки представшей перед нами шкатулки не имели никаких намеков на замочную скважину или зазор.

- Готова поспорить, внутри коробки ещё одна коробка, а в ней коробка поменьше.

Крышка просто так не отпиралась, я повертела шкатулку в руках в поисках замка. Кайден провёл пальцами по крышке, затем осмотрел боковые стороны, ни единой выемки или щели. Я придвинула шкатулку обратно к себе и слегка встряхнула, внутри глухо стукнуло что-то твёрдое. Пока я поворачивала шкатулку под разными углами, чтобы найти хотя бы намёк на замочную скважину, Кайден, кажется, что-то заметил.

-Дай-ка мне.

Он принял коробку из моих рук и наклонил её так, чтобы на крышку свет падал не под прямым углом, в таком положении мы смогли различить едва заметные стыки, рассекающие узор хаотичной паутиной, будто паук, плетущий её внезапно забыл, чем занимался, и оставил лишь нить тут, нить там, цепляющиеся за ветки. Кайден потянул в сторону один угол крышки, тот не сдвинулся с места, тогда он попробовал расшевелить противоположный - результат оставался прежним. Пока Кайден развлекался поиском нужного метода взаимодействия, я вернулась к ячейке и запустила руку внутрь в поисках дополнительных подсказок, но, нащупав лишь пустое дно, вздохнула и уселась на диван обдумывая, как можно вскрыть сие творение.

- Может, просто шарахнуть её об пол?

Кайден нахмурился, наградив меня неодобрительным взглядом, таким, который получает нашаливший ребенок от родителей, что немного развеселило меня, учитывая, что я-то была старше его.

- А вдруг внутри что-то хрупкое?

- Тогда берём её домой и разбираемся там. Не хочется задерживаться тут слишком долго, мало ли, кто решит заглянуть на огонек.

Кайден колебался лишь короткое мгновение, прежде, чем подхватить загадочный ящик и направиться к выходу. Наружная дверь в хранилище была заперта. Я нажала на круглую кнопку по правую сторону от проёма. Моё прикосновение оживило круг на двери, она засияла отпирающим кругом силы, замок защёлкал, раздвигая десяток засовов внутри дверного полотна. Нас снова встретила улыбчивая работница, поинтересовалась, всё ли хорошо и не требуется ли нам какая-нибудь помощь. Мы спешно распрощались и покинули банк. По пути домой, меня охватило будоражащее предвкушение скорого открытия. Похоже, эта неприступная маленькая крепость была очередной задачкой от моего отца. С самых ранних лет он предлагал мне решать различные головоломки и загадки, чтобы развивать мой детский ум. По мере взросления загадки становились сложнее и превращались в целые квесты, в конце которых меня обычно ждал сладкий приз.

Стоило нам запереть входную дверь, я скинула пальто на тумбу, выдернула коробку из рук Кайдена и отправилась в гостиную, устроившись на диване. Кайден тем временем аккуратно повесил наши пальто и разжег пламя в камине, направив силу в круг огня. Я придвинулась ближе к теплу.

- У тебя появились какие-то идеи? - Кайден сел в кресло напротив.

- Шшш, не мешай, - я отмахнулась от него, не отрываясь от разглядывания боковины коробки.

Он вздохнул и поднялся на ноги.

- Чаю хочешь?

- Да, давай.

Он скрылся на кухне, очевидно раздосадованный. Я же ещё раз аккуратно потрясла шкатулку, глухой стук и шуршание бумаги. Так-так... Какие виды замков мы знаем? Первым на ум пришёл вариант с замковым кругом, но это слишком просто. На всякий случай я попробовала применить отпирающий сигил. Никакого эффекта. Если нет замка снаружи, значит, скорее всего, детали запирались внутри друг на друге. Тогда нужно найти ту, что вытаскивается первой. Снова бесконечное вращение шкатулки в поисках нужного угла. Тщетно. Кайден вернулся в комнату с двумя чашками.

- Есть успехи?

Я покачал головой, отхлебнув немного из своей чашки, чай был слишком крепким для меня и очень горячим, я сглотнула и ощупала языком обожжённое нёбо.

- А может, всё проще, чем мы думаем?

- Насколько проще? - я отставила чай на стол, злясь на Кайдена, по мнению которого я всегда слишком мудрила в простых вещах, и ещё раз ощупала крышку шкатулки, попробовала направить на неё силу.

Кайден, недолго думая, подхватил мою руку и быстро кольнул острием ножа мой палец.

- Эй! - моё возмущение практически мгновенно раздулось до ярости. - Ты чего творишь?!

Он же без ответа уверенно потянул мою руку к шкатулке и размазал каплю крови по её поверхности.

- Что...? О!

Стоило моей крови коснуться дерева, тусклое свечение пробежало по скрытым стыкам, с тихим щелчком элементы головоломки возвестили об открытии.

- Сработало, - выдохнула я. - И почему я сразу не догадалась?

Кайден потянулся к шкатулке, но я снова хлопнула его по руке.

- Я первая!

Сердце бешено колотилось в груди, когда я осторожно сдвинула один уголок, он послушно отошёл в сторону, я взялась за следующую детали и переместила её, и тут оба элемента схлопнулись обратно в изначальную позицию. Я разочарованно выдохнула.

- Чёрт!

Следующие пару часов мы провели, вслепую подбирая возможную комбинацию для открытия, пока Кайден не обратил внимание на звуки, издаваемые шкатулкой: когда на правильное место вставал один элемент в другом месте коробки раздавался едва уловимый скрип натяжения пружины, если следовать за ним, детали открываются в нужном порядке.

- Ну не иронично ли! - воскликнула я. - Любимый студент профессора Демаре справился с головоломкой лучше, его собственной дочери.

- Не такая-то она и сложная, - нарочито беззаботно протянул он и пожал плечами, на его лице играла довольная ухмылка, как у лиса поймавшего жирную куропатку.

- Ой, помолчи!

Я наконец придвинула шкатулку ближе. Мы обменялись взглядами, чувствуя себя искателями сокровищ, и заглянули внутрь. Там оказалось не так-то много содержимого.

- И это всё? - разочарованно протянула я, выуживая из коробки свёрнутый лист бумаги и деревянный цилиндр, полый внутри с нанизанными на него кольцами, на которых были выгравированы знаки силы.

Моё разочарование стало ещё горче, когда я развернула лист, а он оказался девственно чист.

- Зачем запихивать пустой лист в хранилище? - я рассматривала его под разными углами и не нашла ни малейшего намека на послание на нём. - Наверняка, там скрытое сообщение.

Я пощипала кончик носа, вспоминая, какие способы сделать послание невидимым мы с отцом пробовали. Письмо молоком - не продержится долго. Химические исчезающие чернила имели свойство проступать наружу через время. Маскирующий сигил мог быть вариантом, но это скорее баловство. Любой пользователь камней первым делом попробует проявляющий сигил для развеивания маскировки. Но я, на всякий случай, проверила и начертала над листом тот самый проявляющий круг, который, разумеется, ничего не обнаружил. Значит, тут явно что-то посильнее.

- Ну что же, детектив Кайден Уильямс, какие идеи у вас есть теперь? - ехидно вопрошала я, надеясь, что он в таком же замешательстве, как и я.

Но Кадейн хитро улыбнулся, принимая лист из моих рук.

- У меня есть парочка вариантов, только сначала ты признаешь, что тебе нужна моя помощь.

- Это что ещё за ультиматум? - я вопросительно вскинула брови.

- Мисс Я Всё Могу, должна признать, что не всесильна.

Я прищурила глаза, уже готовая выхватить лист обратно, однако в последнее мгновение сдалась. Надо признать, делегирование обязанностей - не самая моя сильная сторона.

- Помоги, пожалуйста.

- Вот видишь, не сломалась, - он легонько щипнул меня за щёку.

Я недовольно отпихнула его руку, а Кайден принялся за дело. Он поднёс лист к свету, затем провел кончиками пальцев по кромке. Я наблюдала, как слегка сузились его глаза, внимательно изучая бумагу, длинные пальца ловко перехватили её и немного согнули, по поверхности пошли едва заметные складки. В этот момент я вспоминала, чем он так сильно привлекал меня тогда, когда мы только начинали узнавать друг друга: спокойная методичность во всём, что он делал, слегка усталый взгляд, не по годам тоскливый - отец всегда говорил, что у Кайдена старая душа - терпение и умение довести любое дело до конца, не в пример мне, которая могла хвататься за миллион вещей и не закончить ни одну. Мы дополняли друг друга в этих мелочах. Пока я придавалась размышлениям, он взял нож и острием лезвия подцепил уголок бумаги, она расслоилась, Кайден медленно сдвинул лезвие ниже, постепенно раскрывая слои.

- Ух ты! Не знала, что так можно делать.

Он аккуратными, хирургически точными движениями разделил лист на два слоя. Без малейшей идеи, чего он добивается, я просто следила за завораживающим танцем его рук. Кайден убрал в сторону более тонкий слой, а второй, плотный, бережно расправил на столе.

- Мы все еще смотрим на чистый лист, детектив, - подначила я. - Заметно исхудавший, но по-прежнему чистый.

- Ха-ха, - Кайден искоса глянул на меня. - Давай руку.

- Что? Зачем?

- Давай-давай, - он поманил меня двумя пальцами.

Я протянула к нему ладонь.

- Мог бы и свою кровь использовать, - пробурчала я.

- Я уверен, эти малыши натренированы узнавать только твою, - Ноа осторожно кольнул мой палец, слегка надавил на лезвие и стряхнул появившиеся рубиновые капли на лист.

- Какие еще малыши?

- Смотри.

Я уставилась на чистый лист. Первые секунды ничего не происходило, затем от того места, куда приземлилась моя кровь поползли тонкие струйки зеленовато-коричневого цвета, как краска, попавшая в воду расплывается спиралями и завихрениями. Эти завитки удалялись всё дальше по белой поверхности, разбегались и формировали буквы, складывались в слова, выведенные почерком моего отца.

- Что это такое?

- Модифицированные грибы, - хохотнул Кайден.

- Грибы?! - я с недоверием уставилась на него. - Серьёзно?

- Ага, - его веселило моё изумление. - Это был один из наших экспериментов.

- Невидимые чернила с грибами?

- Нет, - довольная ухмылка не сходила с его лица. - Мы хотели использовать микроскопические грибы, типа плесени, как маркеры для определения некоторых особенностей крови носителей в наших исследованиях. В ходе работы обнаружили, что они имеют свойство менять свой цвет при взаимодействии с определенными генами. Их можно натренировать, так сказать, на узнавание крови конкретного человека. А ещё они отлично выживают без подкормки долгое время, намертво прирастают к поверхности и быстро просыпаются после анабиоза, если подкормить их кровью.

- Вот никогда бы не подумала, что папа там с грибами развлекался. Ты как вообще догадался, что тут они?

- Заметил, что лист неоднородный, похож на конверт.

- Да это могло значить что угодно!

- Скажем так, это не первое секретное послание, которое твой отец оставлял для меня. Весьма надёжный способ защитить послание от посторонних глаз, попробуй кто-то применить проявляющие химикаты или нагревание, сообщение будет уничтожено безвозвратно, - Кайден улыбнулся воспоминаниям. Я знала, как много мой отец значил и для него. На мгновение мне даже стало совестно за то, что я ни разу не подумала о его переживаниях по поводу гибели моего отца. Они долго работали вместе, папа обучал Кайдена с самого первого его дня в Академии и фактически заменил родного отца, которого Кайден потерял ещё в детстве. Похоже, папа рассчитывал, что Кайден будет рядом, когда мне понадобится открывать это послание. Сама бы я и за миллион лет не додумалась до такой хитроумной схемы, все этапы поддались именно ему. Я смущенно отвернулась и тряхнула головой, переводя взгляд на грибной текст.

"Дорогая моя звёздочка,

Если ты читаешь это, значит, ты справилась с головоломкой - как и в детстве, когда я прятал конфеты в самой сложной коробке. Помнишь, как ты злилась, но потом смеялась, найдя их? Так и здесь: самое ценное всегда скрыто за самым тернистым путём.

Ты держишь в руках сердце ветра - тот самый цилиндр, что мы с тобой когда-то запускали в саду, чтобы слушать, как он поёт. Его голос теперь приведёт тебя к дому без окон - тому самому, где мы с тобой прятались от летнего дождя, а ты клялась, что слышишь, как стены дышат. Ты узнаешь его сразу - там, где листья шепчутся с камнями.

О твоём даре: он - как тот первый огонь, что ты разожгла в ладонях - красивый, но обжигающий. Не дай ему съесть луну (ты поймёшь, когда придёт время). Доверяй только тем, кто помнит, как пахли твои волосы после грозы.

Я горжусь тобой. Даже если не могу сказать это вслух. Я всегда с тобой, даже если моих рук нет рядом, чтобы поправить твою вечно падающую на глаза чёлку.

Твой старый чудак."

- Папа... - прошептала я, буквы стали расплываться перед глазами. Я отложила лист на стол, чтобы слезы не попали на чернила. Грудь сдавила тяжесть, такая всеобъемлющая тоска, что приходит с мыслями о конечности всего сущего. Я больше никогда не прочитаю нового секретного послания от отца, никогда не услышу его назидательное "Ну а ты как думала?", не посмотрю в его яркие темно-синие глаза за стеклами очков. Я спрятала лицо в ладонях, не в силах держать эту боль в себе. Я почти не плакала на похоронах, не плакала после, не могла разрешить себе быть слабой. А теперь эти строки про чёлку, подточили плотину и она рухнула, смытая болью потери. Чёртова чёлка, за которую отец всегда журил меня, мол зачем ты её стрижешь, если потом постоянно откидываешь с глаз. Чёртова чёлка...

Кайден обнял меня за плечи, прижал к себе без слов. Не успокаивал, не говорил, что всё будет хорошо, просто дал выплакаться.

Задача с цилиндром оказалось куда сложнее, чем мы предполагали. Суть такой игрушки была в том, чтобы правильно выставить цилиндры, тогда внутренняя трубка должны была открыться и выдать содержимое. Из письма отца я поняла, что нам предстояло найти нечто, надёжно спрятанное, и очевидно, цилиндр, отец называл такие криптексами, был ключом или содержал подсказки. Загвоздка состояла в том, что внешние кольца не вращались, они намертво застряли, будто что-то блокировало их движение. Мы перепробовали все, пришедшие нам на ум идеи от всевозможных сигилов, воздействия природных элементов, обмазывания его химикатами и кровью, до абсурдных попыток играть ему музыку и читать любимые папины стихи. Криптекс оставался безразличен к любым нашим усилиям. Вскоре неподдающаяся головоломка начала нас раздражать и, поругавшись из-за неё в очередной раз, мы решили пока отложить её и вернуться со свежим взглядом через некоторое время. 

Дни становились холоднее и короче, и каждый прошедший приближал день помолвки Оливии и Александра, о чём они напомнили нам, разослав официальные приглашения. 

- Вы только поглядите на это! - недовольно пробормотала я, заходя на кухню с почтой.

Кайден готовил для нас яичницу, на плите закипал чайник, а на сковороде шкварчали и плевались маслом кусочки сосисок и перцев.

- Ты готов облачиться в лиловое?

- Думаешь, мне будет к лицу? - он хохотнул, его голос был хриплым после сна, уютным и тёплым.

- Есть ещё вариант с изумрудным.

Лицо Кайдена скривилось.

- Тоже не мой цвет.

- Эти эстеты прислали приглашение, просят соблюдать дресс-код в указанной цветовой схеме.

Кайден прыснул, отставил сковороду с огня и опёрся о столешницу, скрестив руки на груди. 

- Я не вижу ни единого варианта развития событий, при котором я соглашусь надеть лиловый или изумрудный, даже если это свадьба её величества. 

Я откинула приглашение на стол и подошла к нему вплотную, обнимая за талию и заглядывая в его карие глаза. 

- Мы не можем портить твой типаж угрюмой тучи такими радостными цветами, друг мой. Поэтом из солидарности, я надену самое чёрное платье из всех чёрных платьев, что имеются в моём шкафу. 

Кайден легонько щёлкнул меня по носу. 

- Долой конформизм.

Он прижал меня к себе, и я на мгновение расслабилась, забылась, окутанная его теплом. 

В день помолвки, как и планировалось, мы облачились в тёмное. Кайден, уже собравшийся, ждал меня, сидя на пуфе в спальне, пока я сражалась со шнуровкой платья и хитроумными переплетениями широкого пояса. Его довольный взгляд ласково следовал за моими передвижениями, словно впитывая детали, чтобы не забыть ни одной, пока я суетилась в поисках оставленных где-то браслетов.

- Я люблю тебя в любом виде, - он поймал меня и остановил, чтобы заземлить. - Но сегодня ты особенно хороша. 

Жар смущения поднялся вверх по моей шее. Мы нечасто говорили друг другу комплименты.

- Ты тоже ничего так, - я окинула его взглядом. "Ничего так" на самом деле значило "умопомрачительно горяч". Облачённый в черное, с небрежно спадающими на глаза волнистыми прядями и этим его тяжёлым глубоким взглядом, он снова заставил моё сердце трепыхать в груди, как когда-то в первые дни наших отношений. 

На торжестве мы были единственными тёмными силуэтами среди бесконечных лиловых и зеленых пятен. Даже присутствующих инквизиторов умудрились заставить надеть тёмно-изумрудные мундиры. Похоже, счастью Оливии не было предела, она сияла, словно самая яркая звезда на небосклоне. Из всех гостей лишь мы с Кайденом сидели за своим столом мрачные, как две дождевые тучи. Нужно было постараться, чтобы найти ещё кого-то в этом зале, столь же сильно не переваривающих массовые торжества. Меня, правда, обрадовал подбор блюд, поэтому я решила хотя бы закусками себя побаловать. Все остальные гости наслаждались вечером от души. Вскоре началась та часть меропоиятия, которой я страшилась больше всего - танцы. Невеста и жених, конечно же, задавали темп. Мы с Кайденом  заранее договорились, что никаких публичных унижений мы не поддерживаем, и были намерены оставаться прикованными к своим удобным стульям до конца. И наш план удавалось воплощать в жизнь ровно до того, момента, пока Оливия не решила, что Кайдену просто жизненно необходимо подарить ей танец, а поскольку она была невестой, отказывать ей было нельзя. Я не знаю, был ли это жест милосердия с её стороны или жестокая насмешка, однако Кайдену пришлось сопроводить её в центр зала в толпу кружащихся пар. Я лишь с сочувствием кивнула ему, пожалев его, но не от всей души, и вернулась к поеданию салата с морскими гадами. Я пережевывала чьё-то особо жесткое щупальце, рассеянно глядя в пространство перед собой, когда в этом пространстве возник Кирон. Я вздрогнула. Он протянул мне руку, приглашая. Как известно, отказывать нельзя невесте, про жениха ничего не говорилось. Я уже готова была покачать головой, старательно работая челюстями, чтобы прожевать престарелого осьминога или кальмара, но по какой-то неведомой мне причине я взяла его за руку и приняла приглашение, залив кальмара почти целым бокалом шампанского, прежде чем подняться на ноги. 

Кирон уверенно провёл меня в гущу веселья, развернул к себе лицом, положил правую руку на талию, а в левой держал мою ладонь. В танце он вёл безупречно. Мне даже не приходилось думать о том, куда и когда ставить ноги, что было большим плюсом, учитывая что шампанское ударило мне в голову и почти отключило те самые ноги, наградив меня вдобавок противной сонной слабостью. 

- Нравится праздник? - спросил Кирон, слегка отстранившись и глядя на меня сверх вниз.

- Вы постарались на славу.

- Это не ответ на мой вопрос.

- Я вообще не люблю никакие торжества.

- Я тоже, - усмехнулся он.

- Зато Оливия любит. 

Мы какое-то время молча кружились в танце. 

- Я хотел вернуть тебе кое-что потерянное, - он склонился близко, слишком близко к моему уху. Меня смутило также то, что он перешёл на более личное обращение вместо отстраненного и почтительного "Вы".

Жаркая тревога вспыхнула в груди. Кирон отстранился, чтобы я могла его лучше видеть. В руке сверкнуло украшение. Я с ужасом осознала, что это мой браслет. Тот самый браслет с камнем силы, который я потеряла при взрыве. Или то была не случайность? 

Кирон пару секунд смотрел на меня с нескрываемым удовольствием, затем снова притянул к себе и продолжил кружить в танце. 

- Где ты взял его? - тихо спросила я, уже не пытаясь изображать веселье.

- Снял с твоей руки, - просто ответил он.

- Когда?

- До взрыва. Тебя ведь это интересует? - он наслаждался моментом. - До того, как наша мисс целительница подлатала меня своими ловкими пальчиками, - он грубо раскрыл мою зажатую руку и переплел свои пальцы с моими, вдавив в ладонь мой браслет. Его камень силы на шее сверкнул, металл браслета стал раскаляться. Я хотела отдернуть руку, но он крепко держал её. 

- Как давно ты знаешь? - я пыталась вытянуть свою руку из его, но его пальцы крепко впивались в мою кожу.

- О том, что ты носительница? - его взгляд скользнул с моих глаз на наши сцепленные ладони. Браслет продолжал обжигать мою кожу. - С того момента, как взглянул на тебя впервые. И на твоего милого мальчика, - он кивнул в сторону Кайдена.

- Тогда к чему это цирк с браслетом?

- Убедиться, - он слегка пожал плечами. - Развлечься.

- Взрыв в ресторане?

Уголки его рта поползли вверх.

- Ты догадливая. Взрыв нужен был для определения тебя и парочки других носителей, отвлечения внимания и нагнетания обстановки с ополчением. 

- Отпусти, - я ещё раз попыталась освободить свою руку. 

Он лишь крепче сжал пальцы, с моих губ сорвался тихий стон.

- Почему я до сих пор не арестована? 

- Мы не заключаем под стражу всех подряд носителей. Это попросту нецелесообразно. 

Вскоре музыка закончилась, мы остановились, Кирон наконец выпустил мою руку, оставив мне браслет. 

- Спасибо за танец, - он вежливо поклонился и отправился к Оливии, которая уже выпустила Кайдена из плена.

На моей ладони остался ожог. Я вернулась к нашим местам и швырнула браслет на стол рядом с тарелкой. 

- Всё в порядке? - Кайден осторожно коснулся моего плеча. 

- Ублюдок! - яростно бросила я, падая на свой стул. Сдёрнула со стола салфетку и макнула её в графин с чистой водой, чтобы протереть обожжённую ладонь.

- Это всё она! Я ничего не делал, - Кайден поднял руки в примирительном жесте, затем увидел мою ладонь и его лицо сразу омрачилось. - Это что?

- Это чёртов Кирон! - здоровой рукой я стала залечивать ожог. - Он всё это время в курсе, что мы носители.

Кайден молча кивнул.

- Ты, что, тоже всё знал? - раздраженно спросила я, видя отсутствие какой-либо реакции. 

- Полагаю, у инквизиторов есть методы, определения носителей, о которых они не распространяются публично.

Кайден потянулся к моей руке и осмотрел ожог, затем взял мой браслет со стола и вопросительно поднял брови.

- Он стащил его с моей руки ещё до взрыва! - я старалась говорить тише, чтобы не привлекать внимание других гостей. - А я, как настоящая дура, бросилась его лечить тогда. 

- Чего он хочет от тебя?

- Без понятия.

Кайден хмуро глянул в сторону Кирона. 

- Хочешь уйти?

Я бы с радостью сбежала сразу в лес, но не дам Кирону насладиться победой.

- Мы остаёмся.

- Уверена? 

- Я намерена наесться всех этих дурацких маленьких закусок, - я залпом выпила ещё один бокал шампанского. - Он не дождётся нашего трусливого отступления.

Кайден остановил меня, осторожно коснувшись моего плеча. 

- Анна, помедленнее…

Я дёрнула плечом, скидывая его руку. Кайден отстранился, вздохнул, задетый моим поведением, и снова подцепил браслет пальцами, повертел его в руках и убрал в карман жилета. 

- Зачем он тебе? - хмуро спросила я.

- Хочу проверить кое-что позже. 

Я хмыкнула и затолкала в рот мелкую тарталетку с мягким сыром и икрой, заливая её шампанским.

- Я серьёзно, не налегай на напитки, - в голосе Кайдена появилась сталь неодобрения, он отодвинул мой бокал и заменил его на стакан с водой. 

Я понимала, что он беспокоится, но в этот момент меня жутко раздражала его забота. Я потянулась за бокалом, чтобы забрать его, Кайден мягко, но уверенно сжал мою руку и покачал головой.

- Не стоит.

- Не зли меня ещё больше.

- Пусть лучше ты будешь злиться на меня, чем сделаешь какую-нибудь глупость. 

Я отвернулась, сдерживая негодование: все вокруг пытаются диктовать свои условия. Остаток вечера я просидела за столом, игнорируя любые попытки Кайдена заговорить со мной. Когда подошло время прощаться с гостями, Оливия и Кирон произнесли последний благодарственный тост и поблагодарили всех, за оказанную им честь. Я в один глоток осушила свой бокал и почти мгновенно испытала его действие: слабость в ногах и дурные идеи в голове. Стоило Кирону задержать насмешливый взгляд на мне, искра негодования подожгла фитиль и злость, копившаяся во мне, взорвалась вместе с бокалом в его руке. Оливия охнула, кое-кто из гостей хохотнул, официант поспешил убрать брызнувшие во все стороны осколки и шампанское. Кирон лишь небрежно тряхнул рукой. Не сводя с меня глаз, он вынул тонкий осколок, что впился в его кожу. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда струйка крови зазмеилась вниз по ладони, что лишь сильнее разозлило меня. Я на секунду прикрыла глаза, что-то дикое во мне уцепилось за почти истлевшую нить связи между нами, лишь капли было бы достаточно, чтобы вновь укрепить её, обвить новыми волокнами силы и заставить его пожалеть о том, что связался со мной. Лишь капли. Подчиняясь импульсу, я поманила микроскопическую ее к себе. Мои пальцы двигались сами по себе, через пару секунд крошечный, едва различимый шарик приземлился на мою кожу. Нить связи мгновенно натянулась, как струна, за которую я дернула. Кирон пошатнулся, смежил веки, пальцы коснулись виска, когда боль прострелила голову. Оливия обеспокоенно прильнула к нему, ласково щебеча что-то. Пара офицеров в зале настороженно приняли боевую готовность. Кайден дёрнул меня к себе, вырывая из транса связи. 

- Сдурела? - прошипел он мне в ухо, с такими ужасом и гневом, каких я никогда не видела в нём.

Я вынырнула из оцепенения силы и мгновенно осознала, что наделала. 

- Пошли! - скомандовал он и потянул меня к выходу.

Почти никто из гостей не обратил внимания на произошедшее, они продолжали весело хохотать и поздравлять будущих молодожёнов. Кайден постукивал пальцами по стойке у гардероба, где мы уже ждали наши пальто. Он ничего не говорил, я видела, как крепко сжаты его челюсти, как ходят желваки под тонким слоем кожи. Почему-то его злость и разочарование пугали больше, чем последствия моей глупости, с коими я могла столкнуться в ближайшем будущем. 

- Кай...

- Помолчи.

Я сжала губы и отвернулась. Вежливая гардеробщица подала наши пальто, Кайден рывком накинул моё мне на плечи и уже направился к входной двери, когда звонкий голос Оливии поймал нас врасплох.

- Вы уходите, не попрощавшись? - с наигранной обидой вопрошала она.

За её спиной, темной глыбой возвышался Кирон, мягко захлопнувшиеся двери отрезали шум зала от оглушающе тихого фойе. Я избегала встречаться с Кироном взглядом.

- Мы устали, - извиняющимся тоном пробормотала я. - Праздник вышел просто великолепным. 

- Примите наши поздравления, - мрачно добавил Кайден. Он поймал мою руку и притянул ближе к себе, оттесняя за спину. 

- Ой, благодарю, - Оливия снова просияла. - Мы, если честно, тоже утомились. У Александра даже разболелась голова.

- Сожалею, - все так же хмуро продолжил Кайден. - Надеюсь, хороший отдых облегчит ваши страдания.

- Не беспокойтесь обо мне, - Кирон перевел взгляд с Кайдена на меня, довольный, как кот, поймавший самую толстую мышь. Невысказанная угроза повисла в воздухе. 

- Нам пора, - я попыталась улыбнуться Оливии. - Спасибо за торжество. 

Не медля больше ни минуты, мы поспешили покинуть здание. Кайден поймал экипаж и с силой впихнул меня внутрь. Я хотела было возмутиться его грубостью, но в последний момент решила промолчать, отодвинулась к окну, оставив приличное расстояние между нами, и уставилась на улицу. Кайден назвал мой адрес водителю, тот кивнул, занёс руки над кругами силы на панели управления и активировал их, кабина мягко дёрнулась и отправилась в путь. Мы молчали, не смотрели друг на друга и старательно заметали проблемы под ковёр. 

Когда входная дверь дома закрылась за нами, я тяжело вздохнула, скинула туфли и пальто и устало поплелась на кухню. Я выпила два стакана воды: следующее утро обещало быть тяжёлым после такого количества шампанского; и проследовала в ванную. Приняв окончательно отрезвивший меня холодный душ, я наконец была готова поговорить с Кайденом. Найдя его у окна в спальне, с полурасстёгнутой рубашкой и стаканом отцовского виски в руке, я попыталась пошутить:

- Не налегай, красавец.

- Прекрати, - он медленно вдохнул и выдохнул, усмиряя злость.

- Слушай, - начала я, подходя ближе. - Прости. Я сглупила.

- Сглупила?! Это мягко сказано. 

Я вновь перешла в режим обороны.

- Ты хочешь поругаться? Давай! Отчитай меня, как несмышленого ребенка!

- А смысл? Ты же всё равно сделаешь так, как считаешь нужным. Тебе ведь никто не нужен! Всё сама! - его голос звучал ровно, но в нём было столько подавленной обиды, что каждое слово падало, как камень.

- Это нечестно.

- Что нечестно, Анна?

- Что ты ожидаешь будто я снова буду полагаться на тебя после того, как ты бросил меня почти на два года, - стоило этим словам сорваться со губ, я тут же пожалела, но сказанного не воротишь, накопленное недовольство прорвалось наружу. - На кого ещё мне рассчитывать? Только на себя. 

Глаза Кайдена были полны боли. Я не должна была говорить такие вещи, но сейчас мне было так обидно, что его переживания заботили меня меньше всего. Я ждала, что он начнёт защищаться или нападать, скажет, что пропал не по своей воле, что я неправа, что он забоится обо мне, всё, что угодно. Но он молчал. Я шумно выдохнула и вылетела из комнаты. Свою злость я выместила на ни в чём не повинных предметах в гостиной: на пол полетели кружки, книги, диванные подушки, жилетка Кайдена, брошенная тут же, но уже через пару секунд этот невнятный бунт утих и я с тоской взглянула на устроенный беспорядок. Теперь ведь это убирать. Ещё больший груз печали придавил меня. Кайден подошёл и обнял мою сгорбленную фигуру сзади. Он прошептал лишь короткое: 

- Прости.

Я тяжело вздохнула. 

- И ты...

Мы больше не говорили. Мы перестали доверять друг другу настолько, чтобы иметь смелость выражать свои чувства словами. Мы искали понимания в близости, прикрывая ей невозможность высказаться. В этот раз Кайден был другим. Более резким, всепоглощающим, но отстраненным. Он крепко сжимал меня в объятьях, только они были не любящими, а запирающими. Его движения были отчаянными, будто он пытался сдерживать что-то внутри. Когда я хотела перехватить инициативу, он пригвоздил меня к кровати, не давая возможности отодвинуться. Я вывернулась и готова была оттолкнуть его, но он поймал меня за запястья и прижал, развернув спиной к себе.

- Тише, - шепнул он.

Я позволила ему закончить, зная что это неправильно, а после мы просто тихо лежали, не шевелясь. 

- Ты решил наказать меня? - наконец спросила я.

- Что? Я... - он умолк, не закончив предложение.

Я повернулась и уставилась в его глаза, черные в полумраке спальни.

- С чего ты решил, что имеешь на это право? 

- Анна, я не...

- Не хотел? Не это имел в виду? 

Он не находил слов, лишь смотрел на меня, приподнявшись на локтях. Я встала с постели и потянулась за халатом на стуле рядом с туалетным столиком. 

- Я думаю, тебе лучше уйти. 

- Что? Куда? - Кайден был ошарашен.

- Оставайся до утра, а потом уходи. 

Оказавшись в гостиной, я устало обвела взглядом беспорядок и стала поднимать предметы, ставшие жертвой моего неумения совладать с эмоциями. И тут мне в руки попался браслет, выпавший из кармана Кайдена. Я подхватила его и завалилась на диван, задумчиво перебирая звенья в руках. Мои пальцы скользили по кромке кулона, пока я обдумывала варианты дальнейших действий, как вдруг необычайная ясность озарила меня. Эта форма! Я вскочила с дивана и метнулась в кабинет отца к сейфу, где сейчас хранилась шкатулка с посланием и криптексом. Выемка на центральной части в точности соответствовала форме моего кулона с камнем силы. И как я раньше не догадалась? Ведь я столько лет теребила его в руках, но абсолютно забыла после того, как потеряла браслет. Торопливыми движениями я открыла сейф и выхватила шкатулку. Кайден показался в дверях, уже полностью одетый, с сумрачным видом, кажется, подготовивший извинительную речь.

- Анна, я...

- Тссс! Помолчи! - я замахала на него рукой, захваченная азартом открытия, я уже и думать забыла про свою обиду. - Я поняла!

- Что поняла? - он озадаченно переводил взгляд с моего лица на шкатулку и обратно.

Я быстро нашарила криптекс и, найдя выемку, приложила кулон к ней, он точно вошел в лунку. Немного силы, направленной через камень, и мы услышали долгожданный щелчок разблокировки элементов.

Анна тихо ушла из спальни, оставив меня с горьким вкусом разочарования и обиды.

Тепло. Запах. Её. И этот... чужой шлейф. Призрак Кирона. Злость до дрожи.

Хотел ли я наказать? Да. Злился. На её глупость, на риск. На то, что снова ускользает от меня в шампанское, в гнев, к нему. Злился, что не могу контролировать. Ни её. Ни ситуацию.

Имел право? Ноль. Абсолютный ноль. Вёл себя, как загнанный зверь. Схватил. Прижал. Запер в себе и в этой комнате. Инстинкт. Глухой, животный страх потерять. Снова потерять. И от этого ещё злее. На себя. На неё. На весь этот проклятый бал.

Она может решать. Это факт. Её жизнь. Её тело. Её риск. Но её безрассудство... Оно не просто подставляет. Оно рушит всё. Её безопасность. Мой шанс выполнить задание. Наш шанс... на что? На то, что было до?

Чёрт. Волна тошноты. От себя. От этой грубости. От осознания, что стал для неё угрозой хуже Кирона. Тот хотя бы был врагом явным. Я же... Я должен был быть её щитом. А вцепился в неё, как тюремщик.

Надо объясниться. Сейчас. Пока не остыло. Пока не затянулось это... ощущение её кожи под моими пальцами, когда я держал, а не обнимал. Я оделся. Быстро. На случай, если выгонит сразу. Слова... Какие слова? "Прости" – пустое. "Я боялся" – оправдание. "Я люблю" – сейчас прозвучало бы как издевка.

Я вышел в гостиную, а там хаос, следы её ярости. Но её нет. Шум из кабинета. Я отправился туда, сердце тяжёлым камнем. Готов к её холодности и гневу или слезам.

- Анна? – начал я хриплым голосом.

Она обернулась. Не холодная и не злая. Горящая. Глаза снова - как тогда, в начале всего, когда она исследовала, разгадывала. В руках у неё был криптекс. И браслет.

- Тссс! Помолчи! Я поняла!

Она вставила кулон в выемку на криптексе. Точное совпадение. Щелчок разблокировки прозвучал в тишине кабинета оглушительно.

Щелчок.

И сердце... не рухнуло. Провалилось. Куда-то в ледяную пустоту. Время кончилось. Пока криптекс был заперт, у меня был повод быть рядом. Охранять. Искать вместе. Теперь... Теперь мы на шаг ближе к разгадке. К документам. К тому, зачем я вернулся. К выполнению долга. К... концу нас.

Если только... Мысли метались. Если только я не найду способ... Если только она... Мой взгляд упал на её запястье. На невидимый след от пальцев. Моих пальцев. Кто я после этого, чтобы просить если только?

Я сделал шаг к ней, пока она не погрузилась в механизм, накрыл своими руками её руки, державшие криптекс. Прикосновение осторожное, но твёрдое. Голос низкий, сдавленный, но без колебаний.

- Анна. Нам надо поговорить. Сейчас.

- Кайден, я смогла! - в её глазах огонь азарта.

Выдох. Я набирался смелости сказать слова, которые, вероятно, задуют это пламя.

- Прежде чем мы... ты откроешь его, - моя пальцы осторожно сжались вокруг её рук, - позволь мне объясниться.

Она недовольно тряхнула головой. Волосы каскадом скрыли лицо, пока она не вздохнула и не откинула их взмахом головы.

- Не надо. Я всё понимаю.

- Нет, Анна, - я не давал ей отстраниться. Не сейчас. - Я не имею никакого права решать за тебя, что и как делать, и тем более, допускать даже мысль о том, что мог бы наказать тебя за что-то, - пока я говорил, она старательно пыталась не смотреть мне в глаза.

- Извинения приняты, - нетерпеливо бросила наконец.

- Погоди, - неуверенно коснулся её щеки. - Я ещё не попросил прощения... Ты для меня - самый важный человек, твоя безопасность... Я бы не хотел, чтобы ты в будущем рисковала. Я не... Не знаю, что я буду делать, если с тобой что-то случится. Прости меня за то, что я сделал сегодня. За мои слова. За то, что было... - тяжелый вздох, - в постели.

Она молча кивнул. Я закрыл глаза и прижался лбом к её лбу.

- Прости...

Дав мне несколько мгновений тихой близости она наконец отступила, выскользнув из моих рук, и я не противился.

- Уже знаешь комбинацию? - спросил я, перевёл взгляд на проклятый криптекс в её руках.

Анна с радостью ухватилась за новую тему. Неловкость моей исповеди всё ещё висела в воздухе.

- Догадываюсь.

Она торопилась сбежать от меня, села за стол отца и подставила криптекс под тусклый свет настольной лампы. Я не сокращал дистанцию. Анна стала вращать кольца.

- Смотри, - она поманила меня в себе, я сел рядом. - Здесь всё неожиданно просто. Соединяем бороздки... - её пальцы ловко подгоняли кольца друг к другу, пока узор на них не выстроился в единую картинку. Улыбка озарила её лицо. И вот она протянула мне криптекс. - Открывай!

Мог ли я расценивать это как жест примирения? Приняв цилиндр из её рук, я осторожно потянул за один конец, он мягко поддался, обнажая резную деталь, похожую на причудливый ключ.

- Это ключ?

- Ага, - она прикусила губу, сдерживая возбуждение. - И я знаю, что такое дом без окон из папиного письма.

Я и не сомневался. Анна, наверняка, всё это время обдумывала содержание послания из шкатулки с понятными только ей подсказками.

- Мы отправляемся в поход!

Удивление. Я был готов к тайной лаборатории, секретному сейфу в библиотеке или закопанному в саду сундуку.

- Поход?

- Придётся попотеть, мистер Уильямс.

- Ты имеешь в виду настоящий поход, с рюкзаками и тому подобным?

- Определённо! Нам предстоит немного побродить по дикой местности.

День ещё только начинал зарождаться в предрассветной мгле, а мы уже паковали палатку, припасы и спальные мешки.

- Мы столько всего берём. Ты собралась на неделю туда?

Осуждающий взгляд на меня исподлобья:

- Подготовка никогда не лишняя, - сказала Анна и уложила в свой рюкзак завернутый в ткань нарезанный хлеб и вяленое мясо.

- Сказала та, кто мастерски импровизирует при совершении непоправимых глупостей.

- Ещё слово на этот счёт, и я передумаю брать тебя с собой. Будешь сидеть дома и кусать локти, переживая, как же я там без тебя - защитника - справлюсь, - яда в этих словах хватило бы на убийство хорька или кролика.

- Понял.

Решил ретироваться к плите и приготовить завтрак. Перед дорогой нужно подкрепиться. Я готовил овсянку, пока Анна заканчивала сборы, раз уж она такая сведущая в вопросах походных реалий. Мои вылазки в поле в основном были короткими и налегке. Меня редко отправляли в долгие миссии за пределами города - я должен был добыть всю информацию о работе Демаре. Часть меня изо всех сил жаждала оттянуть момент выхода.

Анна вскоре вернулась на кухню в удобных штанах, рубашке и грубых на вид, надёжных ботинках. На стул положила две куртки. Одна из них предназначалась для меня.

- По лесу в пальто неудобно бродить, - пояснила она, встретив мой недоумевающий взгляд. - Куртка отца. Должна подойти тебе.

- Спасибо.

Опять тихая забота. Забота, которой я не заслужил. Я вернулся к завтраку, разложил кашу по тарелками, добавил орехи и сушёные ягоды. Анна принялась поглощать еду со скоростью голодного зверя. Пока я разливал по кружкам кофе, успела расправиться с большей частью своей порции.

- Куда спешишь? Не думаю, что твой клад убежит, пока ты жуёшь бутерброд, - прокомментировал я молниеносное проглатывание хлеба с ломтиком мяса.

- Тебе жалко что ли?

- Твой желудок мне жалко.

Очередной предостерегающий взгляд. Доели в тишине. Анна сунула мне в руки рюкзак с палаткой, сама взяла тот, что поменьше. Вышли из дома, когда солнце набросило вуаль первых лучей на макушки деревьев на востоке. Воздух холодил, влага липла к коже. Тяжелые тучи вновь несли дождь. Встретить такую непогоду в лесу представлялось не самой приятной перспективой. Не имея ни малейшего понятия о направлении нашего путешествия, я молча следовал за Анной. Она проверила наличие криптекса, письма и компаса в кармане рюкзака и заперла входную дверь. Мы вышли за ворота и повернули в сторону станции экипажей. В такой час на улицах было ещё безлюдно. Анна выбрала самого усталого на вид водителя, тихо договорилась о цене поездки и поманила меня к указанному экипажу. Мы устроились на заднем сидении, рюкзаки поставили на пол. Водитель забрался в кабину, зевнул и вяло занес руки над кругами на панели. Камень сверкнула, экипаж ожил, мягко тронулся с места и покатил по мощённой дороге. Я не задавал вопросов. Вскоре мы выехали в пригород Висгловера на грунтовую дорогу. Каменные и кирпичные строения сменились небольшими фермами с огородами и полями на горизонте. Экипаж довез нас до крайних домов, граничащих с полосой деревьев - предвестников настоящего леса. Анна выбралась наружу и потянулась, закинула рюкзак на плечо и натянула обе лямки поудобнее. Я вылез следом. Экипаж двинулся в обратном направлении.

- А теперь в лес?

- Именно, - Анна кивнула и направилась к кромке деревьев.

Тропа постепенно сужалась. Низ штанов промок от росы на жухлой траве. Пружинистой походкой Анна шагала под горку, поглядывала по сторонам. Стоило ступить под кроны деревьев, нас окутал пряный запах осеннего леса. Некоторые деревья ещё сохранили остатки листвы на ветвях, но большая часть листьев уже опала и шуршала под ногами. Темно зелёные сосны выделялись на фоне голых ветвей. Похоже, Анна не раз ходила этим маршрутом - она уверенно вела нас вглубь рощи вдоль едва заметной тропы. Поначалу относительно чистая лесная подстилка охотно пропускала нас, но по истечении пары часов безостановочного хода я стал все чаще запутываться в корнях деревьев и проваливаться в ямы и норы зверей, запинаться на кочках. К обеду Анна тоже стала уставать. Мы устроили привал на небольшой прогалине рядом с мелким ручьем, пробивающимся между камней.

- Устал? - с вызовом спросила Анна. Достала флягу с водой, отпила, после бросила её мне.

- Нет.

Усмехнулась, но ничего не сказала.

- Так что это за место - дом без окон?

- Не буду портить тебе сюрприз. Если там всё сохранилось, как я помню, тебе должно понравиться. Настоящее сокровище для искателей приключений.

- Ну, хоть намекни.

- Это очень-очень старое место, - она склонила голову набок, старательно сдерживала смешок.

- И это всё?

- Используй воображение, дружок.

Поморщился от этого дурацкого уменьшительного обращения. Мы быстро перекусили сушёными фруктами и отправились дальше.

- Хотя бы скажи, сколько туда идти?

- Завтра днем будем на месте. Может быть к вечеру, если будем плестись, как улитки.

Она перескочила через ручей и устремилась к очередной непролазной чащобе, прекрасно зная, куда ступать.

- Сколько раз ты была там?

- Это определенно не первый и не второй раз. Отец брал меня с собой туда периодически. Хорошее было время, - голос звучал немного с придыханием от быстрого шага.

К вечеру мы преодолели километров двенадцать по моим ощущениям. Сквозь голые ветви стал просачиваться дождь, где-то вдали грохотала гроза, но она пока не успела промочить скрывавшие нас высоченные сосны.

- Думаю, пока искать место для ночёвки, - предложил я.

Анна огляделась, сверилась с компасом.

- Если я правильно помню, где мы, то скоро должны выйти к оврагу, там была удобная площадка для лагеря.

Она была права. Выбрались к обрыву ещё до заката. Я принялся устанавливать палатку, Анна же занялась обходом площадки. Замер и пригляделся: она использовала свою кровь и защитный круг, оставляя их по периметру нашей стоянки.

- Что ты делаешь?

- Маскировку.

- Это я понял. Почему со своей кровью?

Опять она оставляет след. Себя. Не думая о последствиях.

- Так надёжнее. Защита не пропустит ни одно живое существо, кроме меня.

- Анна... - я поймал её за руки и притянул к себе. - Пожалуйста, перестань использовать кровь.

- Почему? Это безопасно.

- Не будь так уверена.

- Это скроет нас от любых посторонних глаз, даже если они будут в непосредственной близости от лагеря.

- Да кто нас будет искать в этой глуши?

- Мало ли.

Вздохнул, отступил. Её защитный купол оградил нас от соглядатаев и дождя. Я закончил ставить палатку. Вместе разожгли костёр, разогрели припасённые мясные сосиски и картофель в углях. Наш разговор был осторожным. Будто ступали по тонкому льду, не касались острых тем. Но спать легли рядом. Анна позволила обнять и прижать к себе. Остаться бы так навечно.

Утром мы тщательно прибрали место стоянки. Я подчистил наши следы парой сигилов. Убедился, что земля выглядит нетронутой. Двинулись дальше в путь. После тихой ночи, когда держал её в руках, боялся спугнуть то хрупкое перемирие, что мы установили. Только опять никто не высказал того, что накипело.

Густой подлесок сменился сначала почти голой землей, усыпанной хвоей под стройными соснами, а ещё через час пути и сосны уступили место низким кустарникам. Лес выпустил нас из своих объятий. Передал низким холмам. Анна снова достала компас. Задала направление и припустила вниз к ложбине между холмами. Обогнув парочку из них, мы сбавили ход. Мой желудок заурчал, оповестил, что пора устроить привал. Не время. Анна прибавила ходу. Поспешил следом. Почти столкнулся, когда она резко остановилась, как вкопанная перед парой огромных валунов. Недоумение. Она присела и стала сдирать с земли засохшие плети вьюнка и клочки пожелтевшей травы. 

Продолжала, пока нашим взорам не открылась квадратная металлическая дверь с круглой ручкой-вентилем и почти стертыми символами, кажется, bn-04.

- Это оно?

- Оно, - Анна кивнула, положила руки на затвор.

Только он не поддался. Я не вмешивался, ждал пока попросит помощи. Анна подёргала застрявший маховик, затем применила на него сигил, повышающий давление воздуха, для того, чтобы сдвинуть детали. Заржавевший механизм лишь издал протяжный стон металла. Анна отступила, закусив губу. Придумывала другие варианты.

- Можно?

- Прошу, - отвесила насмешливый поклон.

Я сначала накинул на всю дверь огненный круг нагрева, поджёг его на пару минут. Сталь раскалилась. Сменил сигил - теперь нужно было резко охладить. Металл снова отозвался стоном. Немного физической силы, и рукоять сдвинулась с места. Я поднял тяжёлую дверь, откинул её в сторону.

- Ну, что бы я без тебя делала?

- Учила физику. Не язви.

Анна фыркнула. Мы оба заглянули в темноту за дверью. Затхлый холодный воздух сочился из зияющей дыры.

- Что там?

- Давай спускаться.

- Я первый.

Хмыкнула, но пропустила вперед. Я набросил сигил света на стену у самого входа. Тусклые лучи осветили старую металлическую лестницы. Спускался аккуратно, проверяя каждую ступеньку, прежде чем перенести на неё вес тела. Ноги коснулись твёрдого пола. Позвал Анну:

- Спускайся.

Внизу было намного холоднее, чем снаружи, ледяной сквозняк прошибал узкий коридор с низким потолком.

- Это тут вы с отцом каникулы проводили?

- Лучше, чем бесконечные чайные вечеринки благородных девиц, - Анна довольно улыбнулась и пожала плечами.

Она пошарила рукой на стене и потянула крохотный рычаг на стене, начертила вокруг него сигил электричества, но не обычный - для запуска механизмов с камнем силы - а такой, что нужно постоянно питать своей энергией. Не успел я спросить, для чего он, как вдоль стен замерцали круглые лампы. Впервые видел такие: словно сосуды с сияющим элементом внутри. Всё освещение, используемое в Содружестве, было основано на кругах света, сигилы питались непосредственно от камней и давали свет. Это же была какая-то незнакомая мне технология. На ум пришли записи профессора Демаре. Случайно нашёл их на его столе, когда мы ещё работали вместе. То были чертежи устройств и расчёты потребления энергии для них без использования силы, кажется, там должны быть задействованы внешние ресурсы и генераторы энергии.

- Анна, что это за место?

- Сокровищница предтеч.

- Предтеч?

- Отец считал, этот было построено ещё во времена, когда люди не умели использовать силу.

Спёртый воздух с запахом влажного бетона мгновенно отбросил меня в прошлое. Лампы осветили коридор, и я сразу двинулась вперед к следующей запертой двери. Тихое гудение наполнило помещение – скрытые, неизвестные мне механизмы, запущенные кругом питания электричества, завертели лопастями, чтобы очистить воздух. Я впервые проделывала это всё сама, повторяла заученные шаги по памяти: 

запустить устройство на двери; 

нажать последовательно три-пять-шесть-шесть на выпуклых квадратных кнопках; 

дождаться пищащего сигнала; 

повернуть колесо на двери. 

Дверь нехотя поддалась Кайдену, когда он потянул тяжеленное полотно на себя. Поток воздуха хлынул наружу, заключив нас в ледяные объятия. Я знала, что внутри никого не может быть, но маленькая девочка внутри меня надеялась снова увидеть там отца. 

Тусклые лампы давали недостаточно света, тени остались лежать неподвижно во всех возможных углах низкого помещения. Мы осторожно, даже робко, продвигались вдоль одной из стен: Кайден – по незнанию, я – боясь спугнуть призраки прошлого. Здесь жили не только мои воспоминания, но и то, что было задолго до нас, до Висгловера, до Содружества, до мира, каким мы его знаем.

– Что это за место? – едва дыша произнес Кайден.

Его взволнованный взгляд метался от одного неизвестного предмета к другому, пытаясь объять всю суть незнакомых вещей вокруг. Он потянул за покрытые резиной шнуры, змеившиеся по стенам.

– Внутри электричество? – спросил он, пробуя ток под пальцами.

Я кивнула.

– Как?

– Сейчас система питается от моей силы, а раньше она была соединена с внешним источником энергии. Кажется, использовались какие-то турбины или что-то подобное.

Я оставила рюкзак на полу и более уверенно двинулась дальше. Лампы, встроенные в потолок, мерцали неровно, словно боролись за крохи энергии. Половина из них уже погасла навсегда. 

– Генератор ещё работает, – пробормотал Кайден, касаясь стены. Его пальцы скользнули по толстым резиновым проводам. – Но едва. 

Я кивнула, вспоминая отцовские объяснения.

–  Моей силы надолго не хватит, так что надо поторопиться. Папа говорил, что эти бункеры строились на века. Но даже предтечи не могли предусмотреть все, – я указала на защитный круги на стенах, подметив: – Похоже, только они и защитили это место от полного разрушения.

Я ступила ближе к длинному стол из серого металла, прикрученному к полу. На нём покрытые толстым слоем пыли покоились плоские коробки с потускневшими стеклянными поверхностями. Одна из них всё ещё показывала бледные символы, ряды цифр и команды.

— Вычислительные машины? — тихо спросил Кайден. — Профессор показывал мне чертежи подобных. Они хранят информацию... без силы камней, без бумаги. 

Он нажал на одну из выступающих над поверхностью кнопок. Ничего. 

– Думаешь, там что-то осталось? 

– Если и осталось, то мы не сможем это прочитать, – вздохнула я, отвечая, и провела пальцем по пыльному экрану. – Отец говорил, что для этого нужны специальные... "программы". 

Рядом было крошечное помещение с массивным аппаратом, похожим на печатный станок, но с десятками переключателей, опутанное сетью липких от разложения шнуров.

– Радио, – Кайден узнал его. – Для связи с другими бункерами, наверное. 

Он попробовал повернуть одну ручку. Где-то внутри что-то щёлкнуло, но тишина осталась нерушимой. 

– Антенны наверху, наверное, давно сгнили, – пробормотал он. 

– Связь нам не нужна, - сказала я, лишь на мгновение задержавшись рядом с аппаратом. – Ищем то, к чему мог бы подойти наш ключ.

Кайден заворожённо изучал останки аппаратов, доживающих свой век в этом застывшем куске прошлого, я осматривала стены и пол в поисках тайного хранилища.

В жилом отсеке узкие койки могли разместить человек десять. На полках металлических стеллажей покоились запасы еды в металлических банках. Большинство наверняка давно протухло. Я подвигала их из стороны в сторону, чтобы осмотреть стены, нашла коробку с выцветшим красным крестом – аптечка с лекарствами, тоже испорченными. Насколько мне известно, раньше люди использовали химию для производства веществ, способных бороться с бактериями и вирусами, влиять на функции человеческого тела. Теперь нам это не нужно, раз мы можем напрямую воздействовать на организм при помощи силы. 

Я закончила с жилым отсеком и двинулась дальше в генераторную. Самая важная часть бункера: без этого огромного агрегата, занимающего целую комнату, бункер превращался в мертвую гробницу, ведь именно он питал систему очищения воздуха, воды, давал тепло, заставлял работать приборы. 

– Турбина, –заметил Кайден, обходя его. – Работала на чём-то вроде пара или топлива. Теперь... 

– Теперь на последнем издыхании хватает крохи моей силы, - закончила я.

– Удивительно, что оно всё ещё функционирует.

Мой взгляд зацепился за одну из металлических панелей за генератором, которая отличалась по оттенку, будто её снимали и возвращали на место много раз или она вообще была сделана из другого материала. Я подошла ближе, провела пальцами по холодной поверхности.

– Кайден, посмотри сюда.

Он оторвался от изучения турбины и подошёл. Я указала на едва заметные царапины вокруг панели. Он прикоснулся к её краю, почувствовав пальцами небольшую выемку.

– Здесь что-то есть.

Мы начали осторожно поддевать панель. Металл скрипел, но не поддавался. Кайден достал нож, всадил лезвие в щель и надавил. Я прищурилась, ожидая, что панель может отскочить в любой момент, и она отскочила, с громким лязгом вылетев из паза и грохоча об пол так, что казалось, мы разбудили весь лес за холмами. За панелью прятался небольшой металлический сейф, встроенный прямо в стену, он был чуждым аскетическому обустройству всего вокруг: причудливые литые узоры дверцы и резные грани рукоятки определенно были работой мастеров из города.

– Отец... – прошептала я, узнавая его стиль. – Его работа.

Сейф был небольшой, размером чуть больше книги, с круглым отверстием посередине. Я достала криптекс, что мы нашли в хранилище. Его резной конец идеально подходил к отверстию.

–Так вот для чего он, – сказал Кайден, наблюдая, как я вставляю криптекс в сейф.

Я повернула его по часовой стрелке. Раздался мягкий щелчок, и дверца сейфа приоткрылась. Сердце в груди стучало, как боевой барабан, пока рука тянулась к свёртку. Под плотной промасленной тканью хранилась скромная стопка: два журнала в кожаном переплёте, папка с отдельными бумагами, тонкая черная коробка с одной стеклянной гранью, несколько газетных вырезок и рулон жесткой темной ленты, в круглой коробке. Я в замешательстве глядела на найденный "клад", не совсем понимая, что с этим делать и для чего нужна была такая секретность. Неужели, то, что содержится внутри так важно или опасно? В поисках поддержки я глянула на Кайдена, он одобрительно кивнул. Слегка подрагивающей рукой я открыла первый журнал. Записи в нём велись от руки. Почерк незнакомый. Записи на первых страницах уже почти выцвели, приходилось напрягать глаза и внимательно приглядываться, чтобы разобрать слова. Но язык был более-менее понятен. Похоже, несколько первых страниц отсутствовали.

"...разрывы стали увеличиваться. После использования оружия массового поражения территории стали непригодными для..."

Большое жирное пятно размыло чернила.

"...не можем использовать ископаемые ресурсы. Заражены. Перестали гореть. Для восстановления нужны обогатительные технологии, которых нет, а после катаклизмов они вообще вряд ли появятся. Твари изменили физику. Что горело – не горит, что не тонуло – тонет, всё иначе рядом с ними или там, где они побывали..."

Снова смазанный текст. Я пробежалась взглядом по нескольким следующим страницам. Похоже, это хроники того, что происходило в период неких катаклизмов.

– Ты что-нибудь слышал о катаклизмах или разрывах?

Кайден покачал головой.

– Почему мы ничего не знаем об этом? Смотри, даты не такие давние, окола ста лет назад…

Кайден был в не меньшем замешательстве, чем я. Я испытывала смутную, зудящую тревогу от этих текстов, как бывает, когда слово, крутится на языке, но постоянно ускользает при попытке его произнести. Кайден взял в руки журнал, когда я отложила его, чтобы взглянуть на вторую книгу. В ней были описаны условия некоего пакта. Эти хроники были записаны другой рукой. В отличии от первого журнала с прыгающими в панике буквами, здесь строки были непоколебимо ровными, каждый завиток выведен с каллиграфической точностью опытного писца.

"Оливер Сандерс. Год 2067. Апрель.

Прошло 23 года с момента прихода сущностей. Оставили жалкие крохи человечества в обмен на жизненную силу. Симбиоз? Паразитизм?

Я стал одним из тех, кого принесли в жертву этой мерзости. Однако, есть и положительный эффект – эта тварь адаптируется и обучается. Она также даёт мне возможность взаимодействовать с реальностью так, как сама влияет на неё. Вчера я смог зажечь огонь усилием воли. Я стал чувствовать ток энергии в своем теле и видеть его в других. Ради эксперимента попробовал перенаправить энергию, чтобы заживить порез. Получилось грубо, но сработало. Полезный побочный эффект в условиях нехватки медикаментов.

Не все соединившиеся с сущностями выжили. Некоторых эти твари иссушили за считанные дни. Будем считать, что мне повезло…"

Я читала слова, но они не укладывались в уме. Это дневник, документирующий события? Или вымысел? Симбиоз? С чем? С кем? Речь о носителях? Сила – не естественный природный ресурс? Вопросы множились и роились в моей голове. Свет мигнул. Кайден коснулся моей руки.

– Ты в порядке? Похоже, тот круг электричества тебя здорово истощил.

Я тряхнула головой, затем бегло пролистала следующие страницы. Судя по обрывкам фраз, что я успела выхватить, дальше Оливер описывал свой путь "сотрудничества" с тем, что питалось его жизненной энергией. Вскоре они даже, кажется, стали общаться. В какой-то степени. В записях были изображены знаки. Не знакомые с детства сигилы, а более примитивные символы. При взгляде на них я снова испытала необъяснимую тревогу и зловещее узнавание, животной частью моего сознания. Кайден помрачнел непривычно сильно даже для его типичного уровня угрюмости.

– Нам пора уходить отсюда.

Свет снова мигнул и потускнел. Я завернула наши находки обратно в промасленную ткань, аккуратно упаковала в рюкзак и поднялась на ноги. Кайден подхватил меня, стоило мне пошатнуться – перед глазами потемнело.

– Идём!

Когда мы выбрались за дверь, Кайден бескомпромиссным тоном приказал мне погасить связь с круглым электричества. Мы вскарабкались по лестнице и наконец вдохнули свежий воздух. Сладкий и тёплый.

– Думаешь, нам стоит вернуться туда?

– Даже если там что-то осталось, мы не спустимся туда пока ты не отдохнёшь как следует, - сурово ответил Кайден. – Но, честно говоря, не думаю, что там есть ещё скрытые послания. Хотя сам бункер, безусловно, место интересное.

Мы дошли до леса с наступлением сумерек и скрылись в тени мокрых деревьев ближе к ночи. Кайден устроил лагерь сам, усадил меня ждать на поваленном, изъеденном грибами и жуками дереве, возвёл купол от дождя. Я хотела поставить защитные метки, но стоило мне взяться за нож, как он резко перехватил мою руку, мягко отнял нож и покачал головой.

– Сначала отдохни.

Мысли крутились вокруг слов и символов в том странном дневнике, руки чесались достать его и читать дальше. Когда Кайден впихнул меня в палатку, я даже не протестовала и, оказавшись в относительном тепле и сухости, распаковала свёрток с документами и зажгла светильник, бросив щепотку силы в основание с камнем. Любопытство подталкивало меня поскорее ознакомиться с оставшимися секретами. В жесткой кожаной папке лежали схемы с заметками от моего отца – сложные сигилы, комбинированные с теми древними знаками из дневника Оливера. Я быстро пролистала дневник в поисках похожих символов, что были на страницах со схемами, но не нашла разъяснений о значении, поэтому суть такого сложного алхимического круга оставалась для меня неясна. В кратких записях говорилось о том, что гипотетически можно рассчитывать на перенос силы. 

Куда? 

Необходима обоюдная связь. 

С кем? 

Побочные эффекты связи??? Потеря контроля над уровнем энергии.

Энергии сущности? Носителя?

Символы и слова мельтешили перед глазами, от избытка новый информации, которая никак не складывалась в целостную картину, в затылке зарождалась ноющая боль. Я потёрла глаза, запустила пальцы в волосы, помассировала виски и отложила записи на спальный мешок. Соблазнительный запах жареных сосисок просачивался под полог, я сглотнула слюну, вдруг поняв, как сильно проголодалась. Кайден хозяйничал у костра. Мрачнее неба, мелькающего в просветах между голыми ветвями и лапами сосен. 

– Кайден, – начала я, устраиваясь возле костра, – Чем конкретно вы занимались с отцом?

– Разным, – неопределённо ответил он.

– А можно поконкретнее?

– Да неважно это теперь. 

Я потыкала длинной палкой в костёр, поворошила угли, откатившиеся в сторону. 

– Перенос силы возможен?

Плечи Кайдена сковало напряжение.

– Не знаю.

– Врёшь.

– Анна, я не знаю, - бросил он, разделяя слова.

– Над чем вы работали?

– Почему ты спрашиваешь сейчас?

Я сорвалась с места, нырнула в палатку и схватила листы со схемами, неуклюже выбралась наружу и сунула их Кайдену в руки. Бумага смялась, задетая подобным бесцеремонным отношением. Кайдену пришлось пожертвовать импровизированным рожном с нанизанной сосиской, который укатился в грязь, чтобы не упустить бумаги в огонь. 

– Ты чего?!

– Что это? Это круги переноса силы… но… Куда? Зачем?

Кайден расправил страницы, его глаза прищурены, прикованы к символам, пока он вникал в детали, затем расширены, будто в узнавании; последовал неосознанный кивок, затем отрицание в качании головой, едва уловимом. 

– Говори.

– Я не знаю…

– Всё ты знаешь!

Я вдруг кое-что поняла и нервный смешок вырвался из моего рта.

– Ведь не просто так вновь объявился.

– Анна… – он медлил, взгляд метался от моих глаз к губам и обратно. 

Я попала в точку.

– Поверить не могу.

– Всё не так. Не спеши с выводами, пожалуйста.

– Зачем ты вернулся?

– Потому что я переживаю за тебя, – его голос звучал глухо, будто лес украл его.

Шаг навстречу, рука с документами опустилась. 

– Зачем, Кайден? За этим? - спросила я, указывая на бумаги, зажатые между его пальцами.

Он не отрицал, но и не подтверждал.

– Ладно, – смиренно выдохнула я. – Что это?

– То, что не должно попасть в руки Инквизиции.

– Ну, это-то как раз понятно.

– Слушая, я сам не до конца понимаю, что это и как далеко твой отец зашёл в своих исследованиях, но я точно знаю, что он неспроста спрятал этим документы.

Я готова была снова наброситься на него с расспросами, когда далекий звук прервал меня.

– Ты слышишь?

Кайден мгновенно напрягся, не настороженно, а как боец перед ударом. Снова этот звук. Плач, нет, крик ребенка. Так с надрывом рыдает голодный младенец. Мы переглянулись. Кайден вернул мне бумаги. 

– Спрячь обратно. Возьми рюкзак.

Я вернулась в палатку, непослушными руками затолкала содержимое свертка в рюкзак и закинула его на плечи. Кайден затушил костер, вытянув его энергию грубым взмахом руки. Он жестом показал, чтобы я молчала, и поманил за собой. Тихо двинулись на звук. За пределами купола мы быстро промокли под дождем. То, с каким хладнокровием Кайден вёл за собой, заставило меня увидеть его с новой стороны – подготовленного, готового действовать наверняка без лишних раздумий. Но когда и где он стал таким? Или всегда был? Робкий паренёк с неуклюжими ухаживаниями был лишь удобным фасадом? Или что-то произошло во время его отсутствия?

Плач становился громче. И неприятнее. В нём звучал металл. Лишняя реверберация. Не бывает такой в человеческом голосе. 

– Кайден.

Он снова приложил палец к губам. Мы прошли ещё с десяток шагов и ступили на сухую поляну. Капли дождя здесь плыли вверх от земли. Дыхание будто украли. Воздух противился всасыванию. Гравитация сломалась: ноги с трудом касались земли, камни и ветки парили в нескольких сантиметрах над землёй. Кайден грубо схватил меня за руку и резко выдернул из аномалии. Я почти кубарем укатилась в ближайшие кусты. Он поймал и вернул меня в вертикальное положение, указал на что-то в дальнем конце поляны. Отдышавшись, я смогла наконец вглядеться во тьму. Блеклое зеленоватое свечение прорезалось сквозь сеть веток и пожухлых листьев. 

Олень. Рога изломанные в неестественных направлениях. Пасть разинута, а в ней – ряды острых клыков. У травоядных не бывает таких зубов. Одна передняя нога… человеческая… К моему горлу подкатил ком желчи. На боку твари – клубок из внутренностей, которые пульсировали в этом больном свете. Олень плакал. Голосом человеческого младенца. 

Я до боли в суставах сжала руку Кайдена. Он кивков в сторону скомандовал отступление, и мы стали так тихо, как получалось, пробираться прочь от аномальной поляны. На звук наших шагов олень вскинул свою тяжёлую голову, но остался стоять на месте, лишь продолжил жалобно завывать. 

Мы отдалились достаточно, чтобы не слышать жуткий плач. Тут мой организм сдался: желудок скрутило, я согнулась в приступе рвоты. Кайден подхватил меня, чтобы я не рухнула в лужу.

– Ты как?

Я выплюнула кислую слюну, приняла протянутую Кайденом фляжку и сделал глоток. Мелкая дрожь не отпускала тело.

– Почему оно выглядело вот так? - слабым голосом спросила я. 

У Кайдена не было ответа. 

– Я думала, эфирные похожи на людей. А это… это…

– Не смотри на меня так. Я без понятия, что это за тварь и почему она плачет, как ребенок, - Кайдена передернуло при этих словах. 

– Вернёмся к стоянке? - спросила я, немного успокоившись. 

Страх и шок всё еще пульсировали по венам.

– Не хотелось бы. Оно может пойти на наш запах или след. Давай двигаться в сторону города. 

– Ночью?

– Хочешь стать ужином для этой мерзости. 

Пришлось согласиться. Мы с трудом пробирались через мокрый лес, то и дело поскальзываясь и падая в размокшую грязь. К домам с огородами мы выбрались только к вечеру следующего дня. Сил не было даже на то, чтобы перекинуться парой слов. Пока я ждала, распластавшись на лавочке у обочины грунтовой дороги, Кайден договорился с местным фермером, чтобы тот довез нас до города. Сон одолел меня, едва я, грязная и ароматная, устроилась на жёстком сидении скромного рабочего экипажа для перевозки грузов. 

Нам потребовалась долгая горячая ванна и обильный жирный ужин, чтобы прийти в себя после столь насыщенного похода. Наконец, мы расположились на диване перед зажжённым камином и ожидающими нас подробностями истории былых дней.

– Что ж, господин Уильямс, пора начать говорить, - потребовала я, перехватив его руку, тянувшуюся к дневнику Оливера.