По следам «Драконьих забав» и «Авторских заметок» (часть 1)

В очередном туре «Драконьих забав» мне попались жанр ЛитРПГ и такая картинка:

Я открыла глаза и вновь их закрыла. Повторно открыть решилась не сразу. Только спустя несколько минут я лишь слегка их приоткрыла, пытаясь смотреть через ресницы. Нет, ничего не изменилось. Вместо светлоокрашенных стен небольшой компьютерной «лаборатории», как её называли работники, меня окружали деревья и кусты. Правда, выглядели они как-то… нарисовано, что ли.
Навострила уши, но ничего опасно-подозрительного не услышала. Так, птички чего-то чирикают, ветер шуршит ветками деревьев, и я дышу. И всё! А где гомон мужских голосов, где звуки, неизбежные в помещении, заполненном компьютерами? И почему никто не спешит помочь мне встать? Лежать на жёстком полу более чем некомфортно!
Рывком села. Пола не было. Зато были земля и трава. Кожаная куртка показалась какой-то чрезмерно тяжёлой, а потому я скосила глаза и окончательно потеряла дар речи. Куртки не было. Как не было и джинсов с кроссовками. Я оказалась практически полностью затянутой в сверкающие глянцем доспехи, открытыми остались лишь голова и руки до локтя, но громоздкие перчатки лежали рядом на земле, частично закрывая меч.

— О-о, не-е-ет!
Простонала и замерла. Мой голос также претерпел изменения, став не только хриплым, но и непозволительно для девушки низким. Мучаясь дурными предчувствиями, я схватила одну из перчаток и взглянула в одну из полированных пластин. Импровизированное зеркало показало мужчину лет тридцати, с короткой стрижкой, усами и небольшой бородкой. Смутно знакомое лицо, которое, однако, мне удалось вспомнить. И это воспоминание подсказало один из вариантов объяснения, что со мной произошло и из-за кого.

Мы познакомились с месяц назад. Игорь-Игорёк, или, как он любил себя называть, Игрек. Заговоривший со мной на местном «Арбате» приятной внешности молодой человек не выглядел пикапером, а потому я не стала посылать его в известном всем направлении, ответила на вопрос типа «как пройти туда-то», тем более, что и сама шла примерно в ту сторону. Возможно, на том наше знакомство бы и закончилось, но через пару дней мы столкнулись в автобусе. Слово за слово, и вот я уже принимаю его приглашение попробовать в одном кафе самое вкусное мороженое 
на свете…

Он был приятен не только внешне. Мне нравилась его начитанность, отсутствие в речи слов-паразитов и нецензурщины даже в случае эмоциональных всплесков. У нас оказалось не только много общих увлечений, но и знакомых. У Игорька был лишь один, на мой взгляд, минус — он обожал компьютерные игры, и мог говорить о них часами. Причём говорить не только о том, как прошёл какой-то очередной квест или сколько тварей убил. Работая в небольшой лаборатории, Игорь с коллегами обрабатывал чужие идеи, проверяя, будут ли они жизнеспособными. Последнюю неделю он буквально бредил одной игрой, которую практически написал с нуля на спор. В смысл спора я не вникала, как не особо и слушала его захлёбывающийся от волнения говорок о том, насколько крутая это будет игра. Видя, каким огнём горят у парня глаза, согласилась заглянуть к нему на работу, чтобы он продемонстрировал мне своё детище.
Он и продемонстрировал. Сначала показал, как на экране двигается какой-то чувак, закованный в доспехи, потом перевёл его на игровое поле. И, наконец, предложил мне поуправлять воином. Я никогда не понимала и не увлекалась компьютерными играми, максимум, что могла, так это разложить пасьянс. Но обижать Игорька не хотела, а потому послушно села перед монитором в невероятно удобное кресло. И только собралась спросить, что и как надо делать, как Игорь сам протянул руку под моей рукой, придвинув поближе клавиатуру необычной конфигурации, прошептал мне на ухо: «Сейчас ты всё увидишь! Тебе понравится!». Кажется, он что-то нажал. Монитор вспыхнул нестерпимо ярким светом, я зажмурилась, отпрянула и почувствовала, что падаю…

Открыла глаза уже здесь. В той самой игре. В теле того самого персонажа, который, каюсь, не произвёл на меня никакого впечатления. Ну не мой это типаж мужчины!
Открытие хоть и шокировало, но не настолько, чтобы удариться в панику.
— Ну, погоди, скотина. Когда вернусь, уши откручу вместе с головой! — зло прошипела я. — Когда вернусь. Именно что «когда». Без всяких «если».

С ветки стоящего неподалёку дерева раздалось ехидное карканье. Будь у меня побогаче воображение, решила бы, что наглая птица смеётся над моими словами. Не удержалась. Рука сама нащупала ком земли, который и полетел в сторону ворона. Не мешай мне доспехи, точно бы попала, а так ком лишь шарахнул по птичьим лапам, и то хорошо. Ворон захлебнулся карканьем, слетел с ветки и перебазировался к сородичам на соседнее дерево, росшее намного дальше. Те не каркали насмешливо, но как-то неприятно ворчали. Я демонстративно пошарила рукой по земле, отыскивая новый ком или камень. Вороны намёк поняли и заткнулись.
— Вот то-то же! — хмыкнула я. — Моя игра — мои правила!

Внезапно раздался странный сигнал и в воздухе рядом со мной возник маленький монитор с цветными полосками и какими-то короткими надписями. Прищурившись, прочитала:
— Сообразительность (200)
— Стойкость (200)
— Злость (100)
— Точность (50)
Стоило мне дочитать, монитор моргнул и выдал ещё одну строчку:
— Наглость (1000)
«Эх, вот и ничего себе! — мысленно восхитилась я. — Теперь все мои действия будут оценивать или награждать, как в какой-то идиотской компьютерной игре?»
Но смех — смехом, а надо бы как-то отсюда выбраться!

Задумавшись, я попробовала вспомнить, что рассказывал мне этот компьютерный засранец. Удивительно, но общая информация словно ждала, когда я откопаю её в своей памяти. Итак, мне надо преодолеть лес, перейти горный кряж и равнину, чтобы добраться до замка. В игре замок был неким финалом, а потому я чуток потешила себя надеждой, что найду там способы выхода из игры. Как-то смутно вспомнились слова о гоблинах, населяющих горы и обожающих тусоваться в лесу, а ещё — о разбойниках, которые могут попасться уже недалеко от замка и с которыми придётся сразиться, если не найду способа откупиться. Так, а чем я вооружена, точнее, вооружён?
Меч. Симпатичный. Даже не особо тяжёлый. Интересно, насколько сильно бой на мечах отличается от фехтования? Был в моём далёком детстве такой эпизод: начитавшись «Мальчика со шпагой», записалась на фехтование и даже год отзанималась в секции, но быстро разочаровалась, бо тренер упор делал больше на нашу общую физическую подготовку, а не отработку приёмов, так что рапиры мы брали в руки редко. Надеюсь, что тело ещё помнит те редкие тренировки с клинком и я смогу, если что, отбиться.
Арбалет. Неплохо. Но болтов в колчане — всего несколько штук, так что придётся экономить или изыскать возможность пополнить колчан.
И должно быть что-то из магии, вот только как это проверить — понятия не имею. «А, по ходу дела разберусь!» — махнула рукой и, наконец, встала. К моему великому удивлению, доспехи оказались терпимо тяжёлыми и не особо ограничивали движения.

Шагала я… Пардон, шагал я довольно уверенно. Лес не казался мне страшным. Деревья росли редко, и я понадеялся, что успею вовремя разглядеть врага, если того повстречаю.
Как ни странно, но помог мне в этом знакомый ворон-хохотун, который вознамерился провожать, перелетая с ветки на ветку. И вдруг резко сорвался ко мне, завис практически перед лицом и истошно… даже не закаркал, а заорал. Птичий намёк я понял чисто интуитивно, отпрянул за старый дуб и быстро вынул меч из ножен. Спрятался вовремя. На тропе, по которой я начал путь, появились две тёмные фигуры. Слишком большие и неуклюжие, чтобы быть человеческими. «Неужели гоблины? Может, не заметят?»
Увы, заметили. Точнее, унюхали. Даже спрятавшись, я никак не мог «спрятать» свой человеческий запах, который и привлёк внимание гоблинов. Остановились, закрутили головами, принюхиваясь, потом двинулись в мою сторону. Я не стал ждать, когда меня обнаружат, выскочил сам и… Богом клянусь, моя рука действовала самостоятельно, я и не подозревал, что умею делать это движение. Но при коротком взмахе с пальцев сорвалась самая настоящая молния, которая обездвижила противников. Дальше я действовал уже по наитию, позволив телу двигаться в привычном ему темпе.

Когда пришёл в себя, то обнаружил на тропинке два обезглавленных трупа.
С трудом справившись с приступом тошноты, вытер меч о траву и листья и чуть ли не бегом бросился прочь от опасного места, полагая, что там могут быть и другие гоблины. Я бежал, не разбирая дороги, ворон, похоже, летел, тоже её не разбирая, иначе как объяснить, что в какой-то момент он врезался в высохший ствол и шлёпнулся прямо мне под ноги? Пришлось остановиться. Да, я мог оставить вредную птицу без внимания, но… Присел. Осторожно протянул руку. Ворон как-то недовольно вякнул и попытался отползти от меня, оставляя на траве кровавый след.
— Э-э-э, нет, дружище, удрать я тебе не дам!
Я без труда подхватил на руки слабо сопротивляющегося ворона и внимательно осмотрел. Одно плечо оказалось здорово ободрано, и эта рана не давала ворону работать крылом. Вздохнул. Ещё на поляне, осматривая свои нехитрые пожитки, я обнаружил в напоясном кошельке несколько кристаллов. И вот одним из них я и собирался воспользоваться, каким-то образом понимая, что этот кристалл лечит раны. Он был единственным, но это меня не остановило. То, что мои предположения о назначении кристалла верны, я убедился практически сразу, как приложил камень к птичьему плечу. Кровь в считанные минуты перестала идти, а сама рана затянулась коркой. Ворон открыл глаза, удивлённо посмотрел на меня и попытался пошевелить крылом. Видимо, кристалл сработал не в полную силу, или вообще не был предназначен для подобных «пациентов», но ворон явно чувствовал себя всё ещё неважно. Бросить его в лесу рука не поднялась.
Посадил к себе на плечо:
— Раз сейчас не можешь летать, но непонятно за каким чёртом летишь за мной, то сиди тут, пока не поправишься.
Ворон переполз поближе к моей голове и вцепился когтями в ворот рубахи, который выглядывал из-под кольчуги. Я вздохнул, однако ничего не сказал.

Так мы и шли. Лес не спешил кончаться и мне это ой как не нравилось. Я хотел до темноты найти место для ночлега. Не получилось. Пришлось расположиться в густом кустарнике, часть которого высохла и издавала страшный треск, стоило задеть старые ветки — лучшей сигнализации не придумать.
Я уже засыпал, когда раздался уже знакомый сигнал и вновь появился маленький монитор:
— Благоразумие (-100)
— Это ещё почему? — оскорбился я. — Не нравится, что я на птицу потратил единственный кристалл заживления ран? Моя игра — мои правила!
Я даже не договорил, монитор моргнул и выдал ещё одну строчку:
— Наглость (2000)
Вот то-то же! — удовлетворённо хмыкнул я, поудобнее устраиваясь на довольно жёстком ложе, кое-как сооружённом из наломанных веток.

Когда проснулся, солнце стояло уже высоко. Ворон же с довольным видом прыгал по ветке одного из кустов и радовался жизни, ведь он вновь мог летать, что и продемонстрировал, стоило мне отправиться в путь. Удивительно, но совсем не хотелось есть, только пить. И стоило про это подумать, как ноги сами вывели к небольшому роднику с невероятно вкусной и чистой водой. Умывшись и напившись, я почувствовал себя намного бодрее, а потому решил, забыв про осторожность, прибавить шагу.
Я остановился, немного не дойдя до гор. Памятуя, что они могут быть пристанищем гоблинов, прислушался. Мне показалось, что из-за скалы, до которой я совсем немного не дошёл, раздаются какие-то звуки. И эти звуки услышал не только я. Ворон, который на выходе из леса вновь взгромоздился на моё плечо, повернул голову и вопросительно склонил её.
— Хочешь разведать?
Кивок.
— Ну, давай!
Он улетел-таки за гору, почему-то разорался и вдруг карканье оборвалось. Слишком уж резко. «Неужели башкой врезался? Чем лечить-то, нужных кристаллов ведь больше нет?»

Стараясь шуметь как можно меньше, подкрался к скале. И уже собрался заглянуть за неё, когда над камнем возникла огромная голова дракона. Я даже испугаться не успел, увидел, что у него щёки ходуном ходят. Враз сообразил почему, заорал:
— Фу! Бяка! Выплюнь!

Дракон в изумлении вытаращился на меня и действительно выплюнул. Посмотрел на шлёпнувшегося на камни возмущённого ворона с взъерошенными перьями, почесал озадаченно затылок:
— Действительно, гадость!
Ворон оскорблёно что-то каркнул и начал приводить в порядок перья, а я поинтересовался:
— А чего ж тогда хватал?
— Я?
И без того большие глаза сделались ещё больше и круглее.
— Да было бы чего хватать! Зевнул, а этот… — дракон мотнул головой в сторону птицы, — влетел.
— Зевнул? Ну, ты и горазд спать!
— А что тут ещё делать-то? Драгоценности уже столько раз перебраны и пересчитаны, что смотреть на них не хочется. Рыцари сюда не заглядывают. Гоблины и те переселились подальше, боясь, что могу их ненароком поджарить.
— Слетал бы куда-нибудь, развеялся.
— А так можно? Всё-таки ценности в моей пещере лежат немалые. Как же я их оставлю без надзора?
— Моя игра — мои правила. Разрешаю, — махнул я рукой. — Даже могу подсказать направление!
Признаюсь, идея использовать дракона в качестве транспортного средства пришла внезапно и поперву показалась бредовой. Но почему бы и нет? Риск, конечно, некоторый есть. Зато сколько времени сэкономлю и уменьшу шанс встретиться с очередным врагом.
Похоже, эти мысли были ясно написаны на моём лице, и дракон ехидно хмыкнул:
— Что, ножки решил поберечь?
— А то! — я не стал кривить душой. — Тебе-то всяко будет развлечение, а я быстрее до замка доберусь.

Дракон полностью выполз из-за скалы, и я в восхищении присвистнул:
— Ну, красава!
И ведь не соврал! Дракон был действительно красив своей многоцветной чешуёй, переливающейся на солнце. Моё искреннее восхищение дракон принял снисходительно, мне даже показалось, что он улыбнулся.
— И какова будет оплата за эксплуатацию меня в качестве транспортного средства? — с невинным видом поинтересовался он.
— Твоя жизнь, — ответил я ему в тон.
— Э-э?
— Да ты, похоже, все мозги проспал! Я ведь мог тебя сонного убить, а сокровища забрать себе. Наверняка это прибавило бы мне плюсов в игре.
— Экие вы, люди, меркантильные, — погрустнел дракон. — Во всём выгоду ищите!
Я нахмурился:
— Ты мне зубы не заговаривай! Полетишь или и дальше будешь развлекаться, считая зевки?
— Дался тебе этот замок…
Дракон лёг, выжидающе посмотрел на меня:
— Так ты будешь садиться или как?
Я кивнул и быстро взобрался на широкую шею. Ворон пристроился рядом. Заметив, как скосил на него глаз дракон, поспешил пояснить:
— Он — со мной!
— Угу, — согласился дракон, поднялся, немного потоптался на месте для разгона, а потом резко рванул вперёд и взлетел.

Все эти луна-парки, что каждое лето появлялись в городе — фуфло по сравнению с тем аттракционом, что мне устроил дракон. Он, конечно, старался лететь ровно, но, не имея опыта перевозки пассажиров, пару-тройку раз чуть не уронил меня. Я удержался от незапланированной «посадки» на горный кряж чудом, и порадовался, что давно не ел, болтанка была ещё та. Когда организм приспособился к полёту и немного пришёл в норму, я с любопытством посмотрел вниз. Зрелище было впечатляющим, хотя эффект нарисованности никуда не делся.
Возникший рядом монитор оповестил:
— Здоровье (-50)
— Смелость (1000)
— Находчивость (1000)
Я заметил, что у двух последних параметров зелёная полоска почти дошла до конца. Значит ли это, что в смелости и находчивости я практически достиг максимума и осталось совсем чуть-чуть.? Но чуть-чуть — до чего? Что изменится, когда полоска станет полной?

Задумавшись, я перестал контролировать полёт, а потому довольно чувствительный клевок в шею заставил вздрогнуть. Ворон же, клюнув, слетел с моего плеча, и чуть ли не крыльями просигналил, что мы начали снижаться. «Немного рановато!» — подумал я и окликнул дракона:
— Ты это чего задумал?
А тот, поняв, что его маневр раскусили, ничего не ответил и уже открыто пошёл вниз, к людям, что копошились у моста, перекинутого через призамковый ров.
— О, дракон!
— О, рыцарь!
Тон, которым были сказаны эти реплики, мне не понравился. Как не понравились и выражение лиц медленно окружающих нас людей.

— Так, мужики! Я своё обещание выполнил, развлечение вам доставил! — внезапно выдал дракон. — Выполните и вы своё!
— Да как-то не особо ты торопился с выполнением, — съехидничал один разбойник, положивши руку на здоровых размеров тесак за поясом. — Кто ж знал, что ты объявишься? Драгоценностей в замке больше нет, мы их проезжему купцу продали.
— А что тогда мне хотите продать? — внаглую поинтересовался я, хотя великолепно знал ответ.
— Продать? Тебе? — обладатель тесака вытращил на меня неприятно водянистого цвета глаза. — Хотя… Да. Продать. Твою жизнь и возможность перейти через мост.
Он хотел добавить ещё что-то, но заткнулся, когда на пальцах моей правой руки заиграли яркие искорки. Смутился, отступил на несколько шагов, и его место занял другой мужик, нервно крутящий в руках кинжал.
— Мы можем договориться. Про жизнь — это была шутка. Признаю, что неудачная. Но переход через мост, уж извини, платный. Двести золотых — и ты уже на той стороне рва. Триста — и ты можешь ходить туда-сюда, сколько захочешь. По рукам?

Итак, чтобы оплатить переход через мост, мне требовались деньги, но я понятия не имел, каким образом их раздобыть.
Внезапно рядом высветилась подсказка вариантов пополнения:
— Найти клад — неограниченное количество монет
— Ограбить путника — 100 монет
— Убить дракона — неограниченное количество монет

Похоже, дракон тоже увидел этот монитор, так как слишком уж торопливо спросил:
— А я знаю одно местечко, там точно есть клад. Показать?
— Возиться ещё с кладом, — задумчиво протянул я и добавил, сделав вид, что не вижу встревоженного взгляда дракона. — А дракон — вот он, прямо под рукой.
— Находчивость (1200)

Зелёная светящаяся полоска достигла правого края, монитор моргнул и выдал:
— Награда: 10 кристаллов для залечивания ран.
Ого! Вот это щедрость! Интересно, что меня ждёт впереди, раз мне дарят такую походную аптечку?
Дракон же не стал выжидать моего следующего шага. Он знакомо потоптался и вдруг подпрыгнул, распахнув крылья.
— Ах, ты, зараза! — только и смог воскликнуть я, в самый последний момент ухватившись за край кожаного нароста на драконьей шее.
Разбойники же, похоже, никак не ожидали такой подставы, а потому зашевелились, лишь когда мы уже взлетели.
Кое-как цепляясь за шею одной рукой, я выудил из колчана один из болтов для арбалета.
— Лети к замку! Свернёшь в сторону — выколю глаз!
Дракон взвыл, но приказу подчинился. Мы уже перелетали через каменную стену, вдруг дракон странно дёрнулся и я увидел, что из-под его крыла торчит здоровых размеров стрела, обмазанная какой-то гадостью. «Неужели яд? — только и успел подумать я, падая с теряющего сознание дракона. — Вот мне и пригодятся те десять кристаллов… Если, конечно смогу ими восполь…»

Удар. Боль. И — темнота.

Открыл глаза. И вновь их закрыл. Повторно открыть решился не сразу. Только спустя несколько минут я лишь слегка их приоткрыл, пытаясь смотреть через ресницы. Нет, не показалось. Вместо потемневших от времени камней замка меня окружали светлоокрашенные стены ненавистной мне компьютерной «лаборатории» и испуганные лица. Неужели я вернулась?

Не менее часа потребовалось, чтобы окончательно прийти в себя и выяснить, что же случилось.
Игорь-Игрек, скотина такая, познакомился не просто так, а из-за спора. Разработка игры, которая была бы интуитивно понятна даже тем, кто от игр далёк, застопорилась. Финансирование могло прекратиться, если не получить доказательств рентабельности. А вот с доказательствами была проблема. Постепенно от пустой траты времени на проект, который вот-вот загнётся, отказались все, кроме Игрека. Он пообещал, что доказательства предъявит, только изменит некоторые изначальные настройки.

Я стала для него просто подопытной мышкой.
Слушая, как Игорь мямлит, я уже не могла назвать его привлекательным, а болезненное увлечение компьютерными играми — вызывающим уважение. И, возможно, я бы выполнила свои угрозы и открутила бы парню голову, но заметила то, что не заметили другие, так как стояли спиной к столу. Монитор вдруг начал моргать, сквозь появившийся на нём «песок» что-то мелькнуло, а потом раздался взрыв. Стеклянной пылью и осколками засыпало практически всех, кто был рядом. Осколки только чудом не долетели до меня. Но именно что осколки.

Из чёрной дыры вылетела чёрная птица. В два взмаха мощных крыльев мой ворон подлетел ко мне, опустился на плечо и положил на протянутую ладонь перстень с мордой дракона. А потом, взглянув на Игрека, каркнул так, что тот шарахнулся в сторону и впечатался задом в соседний стол, оказавшись в непосредственной близости от другого работающего монитора, на котором сверкала заставка такой знакомой мне игры… Нестерпимо яркий свет, которым вспыхнул монитор, заставил зажмуриться. Когда я открыла глаза, Игоря в комнате не было, а на заставке рядом с рыцарем появилась ещё одна фигура, напоминающая парня, только очень карикатурно нарисованная.
— Н-ничего, у него есть шансы выбраться, — чуть заикаясь, проговорил один из компьютерщиков. — Ведь Игрек сам разрабатывал все ходы в этой игре. На худой конец, у него есть привязка к первому игроку, то бишь Иришке.

Все повернулись ко мне, а парень пояснил:
— Иришка, он настроил её, прежде чем отправить тебя в игру на случай, если понадобится спешно вытащить.
Окружающие меня парни ждали моей реакции, но я, не говоря ни слова, повернулась к ним спиной и вышла из «лаборатории», чтобы никогда больше в ней не появляться.

Я не стала им говорить, что привязка к имени не сработает, так как меня зовут не Ирина. Игорёк с чего-то решил так меня называть при знакомстве, а я не опровергла это имя, предпочтя скрыть настоящее. Как чувствовала. Так что привязка к имени — мимо.
Не сработает у него и знание ходов игры, ведь своими порой неадекватными поступками, я изменила часть из них. Извини, дорогой! Но моя игра — мои правила.

Требовалось придумать историю по предложенной картинке, жанр любой:

Кап!
Мефодий, всё ещё находясь под действием сна, насторожился.
Кап! Кап!
Сон таки ушёл, и старик оторвал от подушки голову, прислушался.
Кап! Кап! Кап!
Нет, увы, не показалось и не приснилось. Тихонько кряхтя, Мефодий сполз с матрасика и приблизился к краю кухонного шкафа, на котором когда-то устроил себе спаленку. К его удивлению, кухонный кран оказался закрыт, а значит, не мог стать источником мерзкого звука, который, к тому же, не прекращался.
Вновь прислушавшись, Мефодий заметил то, что поперву, со сна, пропустил: звук был глуховатый и шёл из-за стены, из соседней квартиры. Можно было, конечно, наведаться туда и поинтересоваться у Еремея, каких мух тот нажевался, коли не следит за своей территорией. Еремей бы поворчал для вида, потом они вдвоём проверили бы и нашли проблемный кран… А потом бы долго пили чай с молоком и вспоминали прошлое, когда дома были уютнее и в них редко что ломалось.

«Нет, не пойду! — нахмурился Мефодий, вспомнив последнюю встречу с соседским домовым, закончившуюся ссорой. — Он решит ещё, что я извиняться пришёл… Мальчишка мокроносый!»
Хорошее настроение от душевного и светлого сна медленно, но верно поползло вниз. Мефодий тяжело вздохнул и прислушался к тому, что творилось во вверенной ему квартире. Тишина стояла полная, только в большой комнате тикали часы. Люди настолько привыкли к ним, что не замечали самого главного: стрелки у этих часов менялись. Они не были вечными и, пройдя определённое количество кругов, теряли силу, опадая, как листья осенью. Чаще всего это случалось ночью, а потому Мефодий успевал подобрать хрупкие от старости стрелки и спрятать их в своём сундучке. Отдельным свёртком хранились стрелки, опавшие до окончания отпущенного им срока. Это бывало, когда кто-то из семьи безалаберно тратил время на не заслуживающую внимания мелочь и не думал о том, что так потраченное время потом уже никак не нагнать.

Дзынь!
Домовой вздрогнул. Он узнал этот звук. То одна из стрелок отломилась от оси, не в силах выдержать давление чьего-то бездействия.
Дзынь!
Вторая стрелка присоединилась к своей сестричке. «Рановато они что-то!» Мефодий ловко спустился на пол и поспешил в большую комнату, которую люди называли залом. По дороге заглянул в детскую. Так и есть. Маленький человек, которого большие называли сыном, спал, хотя должен был быть в школе. «Опять схитрил!» — догадался Мефодий. Он уже знал эту уловку мальчика. Тот утром собирался с родителями и даже выходил из дома. Потом прятался где-то во дворе, а когда родители уезжали на работу, возвращался домой. Или смотрел весь день телевизор, или играл на компьютере, или, как сейчас, спал. Делал он так не часто, только когда не успевал выучить уроки и боялся, что его вызовут к доске. Об этом он сам когда-то рассказал по телефону другу, такому же безалаберному прожигателю времени и убийце часовых стрелок. Мальчик не ведал того, что было известно Мефодию: его отец иногда поступал так же, желая отоспаться после каких-то, неведомых домовому авралов на работе. Они оба спали настолько крепко, что не слышали, как у часов опадают стрелки.

Мефодий вздохнул и продолжил свой путь. Зал, на его взгляд, был заставлен абсолютно непрактично. Тумбочка, комод, шкаф и сервант стояли на некотором расстоянии друг от друга, и домовому, чтобы добраться до часов, приходилось прыгать. Как-то он попробовал натянуть леску, стащив её у мальчика, но женщина оборвала с таким трудом налаженные переходы, а потом ещё и накричала на сына, который не сумел убедить её, что то — не его рук дело.
Вот и сервант. Большие часы закрыты в коробку из резного ореха, но замочек на ней давно сломан, а потому проникнуть к механизму совсем несложно. Так и есть! Обе стрелки лежали внизу и выглядели так сиротливо, что Мефодию стало их жаль. Со всей доступной ему нежностью он завернул стрелки в платок и спрятал за пазухой. Посмотрел на циферблат и вздохнул успокоено: новые стрелки уже появились. Пройдёт совсем немного времени, и они потускнеют краской, дабы не вываливаться из общего вида. И никто из людей не заметит, что это уже совсем другие стрелки…

***
Пять лет спустя...

— Ма-ам!
От басовитого неровного и нервного вопля подростка, чей ломающийся голос прыгал своей тональностью от мужских низов до последних нот женского колоратурного сопрано, Мефодий вздрогнул и недовольно поморщился. Ленивый мальчишка вырос, но от привычки врать и бездумно прожигать время так и не избавился. Более того, за эти годы он усовершенствовал свои способности обманщика и пользовался ими напропалую. И домовой даже не мог сказать, что его больше пугает: растущая деградация юного хозяина или то, что от его лени стрелки с часов с каждым годом опадали всё чаще и чаще. Да, Мефодий знал, что когда-нибудь наступит момент, и он покинет этот дом с последней упавшей стрелкой часов, на которых уже больше не появятся новые стрелки. Но как же больно осознавать, что срок этот своею ленью приближает не он сам, а человек, внук человека, что когда-то предложил ему, Мефодию, переехать из деревни в город. Тот старик ещё мог видеть домовых, его сын и внук — уже нет. Хорошо хоть, по привычке, введённой в доме дедом, они продолжали периодически оставлять на кухне блюдце с молоком и пачку печенья…

— Ну, ма-а-ам!
Сын повысил голос, в котором явственно звучало недовольство. Оно и понятно: потратить столько времени на поиски, но так и не найти какую-то тетрадь! Если бы Мефодий мог, он бы подсказал подростку заглянуть в портфель. Вчера вечером тот, зависнув на полтора часа на телефоне, на полном автомате засунул тетрадь в портфель, перед этим зачитав небольшие отрывки из неё другу. И забыл. А теперь искал в груде тетрадей и книг на столе, нервно посматривая на часы, в страхе опоздать.
Женщина наконец-то возникла на пороге комнаты, выслушала жалобу насчёт пропажи с классическим вопросом в конце: «Ты не видела?», молча повернулась и ушла на кухню. Она единственная в семье не гробила время на пустые телефонные разговоры и просмотр многочисленных сериалов. Но приучить к этому своих мужичков так и не смогла.
Подросток, махнув рукой на пропажу, схватил портфель и, на ходу дожёвывая бутерброд, бросился из квартиры. Женщина домыла посуду, скопившуюся с вечера в раковине, неспешно оделась и отправилась по каким-то своим делам.

— Охо-хо-хо…
Еремей появился из стены, натужно кашляя и кутаясь в обрывок шарфа, что когда-то утащил у хозяина. «Ему-то хорошо, — подумал Мефодий. — Мужчина живёт один и лень ему противна!»
Дождался, когда гость присядет рядом, спросил:
— Как твой? Ещё не вернулся?
Еремей отрицательно мотнул головой, вздохнул:
— Эта его экспедиция будет долгой, до самой зимы. Зато потом он надолго засядет за машинку и будет стучать по ней с утра до ночи, лишь иногда прерываясь на сон и еду. А не будь меня, и про еду бы забыл!

Да, Еремею в этом плане повезло. Хозяин его квартиры не только не ленился, но и мог видеть домовых, считая эту свою способность самым что ни на есть нормальным делом. Помощь от Еремея принимал с благодарностью, а иногда, отставив дела в сторону, посвящал час-другой душевным разговорам. Мефодия он знал, и его грустную историю о зависимости от опадающих стрелок, тоже. Жалел. А однажды попытался поговорить с мальчиком, заявив, что знает о его прогулах и может рассказать родителям. Мальчик тогда настолько здорово напугался, что не стал кричать про ябеду-корябеду, а на время перестал возвращаться домой, чтобы поспать пока родители на работе. Вороны донесли, что иногда видели его в парке, но когда погода начала портиться, он перестал прогуливать и честно отсиживал положенные часы на уроках. Вот только дома продолжал бездельничать, лишь иногда помогая матери по хозяйству. И вот он вырос. До окончания школы осталось всего ничего, а ветра в голове не поубавилось. Ни планов на будущее, ни попыток чего-то добиться…

Еремей покосился на сундук:
— Опять?
Мефодий кивнул:
— Места в нём совсем не осталось…
Сосед вдруг всхлипнул:
— Как же я буду без тебя-то? Кому тогда на новый год дарить печенье с шоколадом? С кем ругаться из-за ерунды и к кому бегать, когда на душе кошки скребут? Ты же у меня один друг такой!
— Может, кто другой появится, — неуверенно предположил Мефодий.
— Кто? Кто захочет жить в этой каменной коробке, давящей и пугающей? Мы здесь — по приглашению. Вот только кто из твоих догадается ещё кого пригласить, когда ты… уйдешь?

Щелчок замка входной двери насторожил обоих домовых. Всё-таки мальчишка. Опять рано. Чем-то расстроен. Сбросив в прихожей ботинки и куртку, влетел в свою комнату, запустил портфель в угол и разревелся, с размаху упав на кровать. Ревел долго, и даже когда слёзы закончились, ещё какое-то время всхлипывал, явно от обиды. Так, всхлипывая, и поднялся, подошёл к портфелю и начал собирать выпавшие из него вещи. Замер, когда рука наткнулась на одну из тетрадей. Ту самую, потерянную. В недоумении перелистал. Вскочил и бросился в ванную умываться. Потом кое-как натянул куртку и ботинки, засунул в карман найденную тетрадь и выскочил из квартиры.
Домовые переглянулись, но не произнесли ни слова. Да и зачем? Итак всё понятно.

Вечером Мефодий наблюдал идеалистическую картинку. Мальчик не сидел перед телевизором и не гонял по монитору компьютера тачки, а занимался. От учебников он оторвался, лишь когда родители позвали на ужин.
Нет, лениться совсем-совсем он потом не перестал, но что-то всё же изменилось в нём, и эти изменения заметили даже часы, чьи стрелки стали реже опадать.
Вот только время Мефодия всё равно неспешными шагами подходило к концу. И настал-таки день, когда он с трудом закрыл сундучок, доверху заполненный старыми сломанными стрелками.

А ночью Мефодию приснился сон: он стоит на дороге, окружённой часами без стрелок, и слышит, как его зовут откуда-то издалека, приглашая сделать первый шаг. Под карканье чёрных птиц, чьи крылья были не из перьев, а тех самых стрелок, что он собрал, Мефодий глубоко вдохнул-выдохнул, покрепче перехватил трость, с которой не расставался последний год, и сделал этот самый первый шаг. Кто знает, куда и к кому он попадёт, дойдя до главных часов своей жизни? Страха не было, лишь любопытство.

А в панельной «девятиэтажке», на кухонном шкафчике одной из квартир плакал домовой Еремей, сквозь слёзы наблюдая, как тает лежащее на старом матрасике тело его уснувшего друга…
Когда всё закончилось, утёр глаза рукавом, решительно свернул опустевший матрасик, намереваясь забрать к себе. Что-то звякнуло. Стрелка. Длинная и тонкая — минутная. Еремей подхватил её, прижал к груди и даже не услышал, просто почувствовал слова: «До встречи, друг!»