По страницам осени

День Анны, как всегда, начался ближе к вечеру, когда она, отложив любимую книгу, начала собираться на работу. Она сделала красивые локоны, укладывая их на правое плечо. Нарисовала на глазах аккуратные черные стрелки и сочным блеском цвета черешни накрасила губы. Распылила духи “Black opium” на шею и запястья, после чего надела джинсы и свитер, взяла кофр с платьем и, захватив сумочку со всем самым необходимым, вышла из дома.

Её старенький автомобиль долго разгонялся, но Анна и не торопилась. Из магнитолы лились любимые песни, которым девушка тихонько подпевала, стараясь не сильно напрягать связки. Мимо проезжали другие машины, проходили спешащие куда-то люди, а с неба капал мелкий дождь. Всё как будто было окрашено серыми красками. В душе не было ни капли радости, словно дементоры из известной сказки высосали все эмоции, оставив после себя лишь пустоту.

Пропуская машины на перекрёстке, всё внутри Анны сжалось – на противоположной стороне она увидела черный автомобиль, которого боится каждый вокруг. Военные комиссары снова ехали за кем-то. Еще несколько матерей, сестер, жён остались без своей опоры. Еще одна семья стала несчастной.

Страна была на грани войны. В душе каждого жил лишь страх. Все знали – для кого-то завтра уже не наступит. Анна тоже боялась. Тревожность в ней с каждым днём только усиливалась, не спасали ни таблетки, ни любимая музыка, ни книги. Она жила словно на автомате. Старалась не слушать, не смотреть, не чувствовать. Наверное, как и каждый в этой стране.

Доехав до работы, девушка припарковала машину на стоянке для сотрудников и вошла в такой знакомый ресторан. Натянуто улыбнулась всем коллегам, перекинулась парой слов с приятным барменом Янисом и проскользнула в гримерку, чтобы надеть наряд для выступления.

Черное платье в пол красиво открывало зону декольте и подчеркивало изящную фигуру девушки, а красные лодочки и пояс расставляли деликатные акценты, привлекая больше взглядов к Анне.

До выступления оставалось 15 минут. Анна еще раз взглянула на себя и отметила, что она красива, если не считать потухшего взгляда.

Перед тем, как выйти в зал, она распелась, поправила прическу и макияж, глубоко вздохнула и повторила себе, что со всем справится. Волнение разливалось по её телу, но она была с ним знакома и знала – всё пройдет, как только он начнёт петь.

В этот вечер в ресторане было много гостей – пятница – отличный повод, чтобы отдохнуть. Анна поднялась на небольшую сцену, улыбнулась публике и кивнула музыкантам. Она безумно любила петь под живой аккомпанемент – было в этом что-то волшебное, пропускающее музыку через каждую клеточку тела. Анна жила мелодиями, песнями, чувствами, которые дарила публике своим голосом. Это то, что она умела и любила. Единственное, что зажигало в ней огонь.

Люди не ждали от неё клубных треков, они наслаждались тем, как её звонкий голос сплетается с медленной музыкой, создавая магию, пробирающую до костей. Анна знала, что все приходят в ресторан слушать её. Многих девушка уже давно запомнила в лицо и часто останавливала свой взгляд на них, ища поддержки и уверенности, они с радостью дарили ей своё восхищение, вызывая легкую улыбку.

Анна пела уже 20 минут и скоро планировала взять перерыв – связкам нужен отдых, поэтому старалась выбрать из своего репертуара песню, подходящую для завершения. Указав музыкантам на прекрасную, но не самую популярную песню, она сделала вздох и закрыла глаза, погружаясь в мелодию.

Всем нравится, что ты делаешь.

От твоих речей, до движений.

Каждый здесь смотрит на тебя,

Ведь ты – словно дом,

Будто сбывшаяся мечта.

Но если ты здесь один –

Удели мне минуту, пока я не ушла,

Ведь я была весь вечер одна,

Надеясь, что ты тот – кого я знала.

Анна чувствовала на себе взгляды, но думала не о них. Перед закрытыми глазами девушки всплывали воспоминания, которые она бережно хранила в своей душе, лишь иногда позволяя себе окунаться в них.

Ты словно фильм,

Будто музыка,

И, боже, это напоминает мне

О нашей молодости.

Позволь мне сфотографировать тебя в этом свете

На случай, если это последний раз, когда мы можем

Быть такими, какими были до того, как всё осознали.

Мы боялись взрослеть и это сделало нас безутешными,

Но это было словно фильм,

Это было похоже на песню.

Картинки давнего лето взрывались в голове Анны. Яркие улыбки, сплетенные пальцы, нежные поцелуи. Её беззаботные 18, его почти серьезные 25. Одно на двоих счастье, одна маленькая, прожитая жизнь.

Я так боялась встретиться со своими страхами,

Ведь никто не сказал мне, что ты будешь здесь.

Клянусь, ты приехал издалека –

Ведь так ты мне сказал, когда оставил меня.

Приятные воспоминания о самом ярком лете и самой теплой осени сменились холодным февралём, когда всё оборвалось. Они не кричали друг на друга, ни в чем не обвиняли, не ненавидели друг друга. В один момент их просто не стало. Он уехал. Она осталась. И никто уже не сможет объяснить, что произошло.

Так сложно принять,

Что всё тянет меня обратно

Во времена, когда ты был здесь,

Когда ты был рядом…

И часть меня продолжает бороться,

На случай, если всё еще не кончено.

Думаю, мне не всё равно.

А тебе?

Эта песня бередила все старые раны Анны, поэтому она так редко её исполняла. Прошло уже много лет, но боль до сих пор была сильной. Ей уже давно не 18. О нём ничего не слышно с тех самых пор, как они расстались. Но девушка всё ещё жила их любовью, словно это было самым настоящим в её жизни.

Перед последним припевом Анна открыла глаза и земля ушла у неё из под ног. На неё смотрели любимые голубые глаза, в которых всё еще плескалась знакомая ей нежность.

Ты словно фильм,

Будто музыка,

И, боже, это напоминает мне

О нашей молодости.

Позволь мне сфотографировать тебя в этом свете

На случай, если это последний раз, когда мы можем

Быть такими, какими были до того, как всё осознали.

Мы боялись взрослеть и это сделало нас безутешными.

Да, я всё еще боюсь взрослеть

И это ломает меня!

Но это было словно фильм,

Это было похоже на песню,

Когда мы были моложе.

Музыка замолкла и зал взорвался аплодисментами, но девушка молча стояла на сцене и видела лишь его. Алекса. Волосы мужчины были уложены наверх, на губах играла легкая улыбка, а в глазах нежность, смешанная с грустью. Анне казалось, что она всё еще в своих воспоминаниях, пока не осознала – на нём военная форма и всё это реальнее, чем казалось. Появившийся в горле ком было невозможно проглотить. Всё вокруг словно рухнуло.

Анна стояла лицом к лицу со своими любимым человеком и лицом к лицу со своим самым большим страхом – остаться в мире, где его Алекса больше не существует.

Девушка медленно спустилась со сцены, боясь упасть. Всё в ней дрожало. Она молча приблизилась к Алексу и крепко обняла, прижимаясь к его сильному телу. Он гладил её спину, волосы, вдыхал такой знакомый аромат, который ни на секунду не покидал его всё то время, что они не были вместе. Для них вокруг больше ничего не существовало. Анна не знала, как долго обнимала любимого, но отстранившись, она смогла лишь прошептать:

- Когда?

- Завтра, - так же тихо ответил мужчина.

Она знала, что это значит. Алекс приехал, чтобы попрощаться. В этот раз – навсегда.

Он взял в свои шершавые руки её похолодевшую ладонь и поднёс запястье к губам, оставляя на нём горячий поцелуй. Всё в нём кричало о том, как он скучал. Как хотел сорваться каждую секунду, приехать к ней, целовать и никогда больше не отпускать. Но он не мог. Было слишком много того, что сдерживало его. И слишком много того, о чём он не мог рассказать Анне.

- Подожди здесь, - сказала девушка и, когда Алекс нехотя выпустил её руку, быстрым шагом направилась к администратору. Сегодня она больше не сможет петь.

Быстро забрав свои вещи из гримёрки, девушка вернулась в зал, боясь, что Алекс исчез, словно был сном, но он стоял на месте и смотрел на неё, не отрывая глаз. Всё было словно в тумане, когда он забрал из её дрожащих пальцев ключ от машины, аккуратно посадил Анну на пассажирское сидение и, узнав у неё адрес, поехал к ней домой по опустевшим улицам.

Анна смотрела на Алекса, боясь даже моргнуть. Словно он может в любой момент испариться. Он одной рукой держал руль, а другой крепко сжимал руку девушки, словно цепляясь за неё, ка за спасательный круг. Они оба тонули в неописуемом страхе того, что это их последняя встреча, но он не мог уйти, не сказав ей, как сильно любит. Анна не могла заплакать – от этого никому не стало бы легче, поэтому она всего лишь гладила большим пальцем ладонь, крепко сжимающую её руку и мысленно молила Бога о том, чтобы он не забирал у неё любимого.

Когда они приехали домой и поднялись в квартиру, туман перед парой словно рассеялся. Они стояли лицом к лицу и ощущали присутствие друг друга каждым миллиметром кожи. Алекс провёл пальцем по щеке Анны, а она, словно кошка, следовала за его касанием. Весь мир сжался до размеров их маленькой вселенной. Алекс медленно приблизился к лицу девушки и накрыл её губы своими, вовлекая любимую в такой долгожданный, жадный и отчаянный поцелуй.

Даже спустя много лет они знали друг друга наизусть, но каждое касание было словно в первый раз. Они любили друг друга давно и вновь обрели себя этой ночью. Алекс и Анна снова становились одним целым, разбивались на осколки, сплетались и исчезали в объятиях друг друга. Никто не просил объяснений, оправданий и признаний. Язык тела говорил всё за них. И было слишком мало времени, чтобы выяснять, кто прав, кто виноват. У них была лишь одна ночь на то, чтобы впитать друг друга каждой клеточкой организма.

Анна и Алекс так и не смогли уснуть, лежа лицом к лицу они перешёптывались, боясь спугнуть ту хрупкую магию, что снова возникла между ними. Они вспоминали общее прошлое, строили планы на будущее, избегая пугающего слова «если». Они хотели верить лишь в «когда».

Их день начался утром, когда, одеваясь, они знали, что у них осталось около часа, чтобы попрощаться. Алекс вызвал такси до вокзала, с которого должен был уехать на фронт, потому что не мог позволить себе оторваться от Анны хотя бы на минуту. Всю дорогу они обнимали друг друга, обменивались поцелуями и обещаниями. В это утро музыка не играла в душе Анны. В это утро она слышала лишь голос Алекса.

Стоя на перроне лицом к лицу, они держались за руки, боясь отпустить друг друга. Никто не знал, увидятся ли они вновь.

Даря друг другу прощальный поцелуй. Невозможно было разобрать, чьи слезы катятся по лицу, ведь они оба плакали.

Травмы

Молодой мужчина медленно брёл по улицам знакомого наизусть города. Вечерело. Тучи на небе не способствовали появлению хорошего настроения, ветер создавал рябь на лужах, попутно задувая под легкую ветровку. На душе скребли кошки. Развод, проблемы на работе, болезнь отца – всё одним большим комом свалилось на его плечи, словно пригибая к земле. Дышать стало трудно, практически так же сложно, как и жить. Этим пятничным вечером он не знал, куда идти. Просто шёл, глядя себе под ноги, пока не остановился у старого бара, где много лет назад любил зависать со школьными товарищами. Кажется, он даже не помнил, когда последний раз были такие посиделки.

Жизнь давно раскидала их по этому городу, а некоторых и по всей планете. То, что раньше казалось крепкой дружбой стало одним большим воспоминанием, которое из яркого превратилось в чёрно-белое, как старый фильм, который обычно переключаешь. У всех появилась взрослая жизнь, в которой исчезло место для друзей и баров, но появилось для детей и парков аттракционов по воскресеньям. И это прекрасно. Это то, что должно происходить с людьми.

Но он словно застрял в одной непонятной точке. Идти назад – глупо, ведь в прошлом не осталось абсолютно ничего. Идти вперёд? А зачем? За годы брака у них с женой так и не получилось завести детей, да и жизнь их сложно назвать счастливой. Бытовуха убила то, что они когда-то любили друг в друге. Ссоры в их доме стали звучать чаще, чем слова любви. Всё, что они строили вместе оказалось разрушено их же руками. Теперь есть только он и непонимание, что делать со своей жизнью.

Мужчина толкнул обшарпанную дверь и вошёл бар, в котором ничего так и не изменилось. Те же кирпичные стены, коричневые столы и стулья, запах пива и закусок. На мгновение ему показалось, что он снова двадцатилетний парень, безумно амбициозный и сумасшедше влюблённый. Он медленно прошёл к барной стойке, устроился поудобнее на одном из высоких стульев, которые ненавидел всей душой и попросил у бармена виски с колой.

Оглядывая зал, он ощущал в груди какое-то тепло, словно в этом месте его не достанут проблемы. Будто здесь – место спокойствия. Другая реальность.

Его взгляд зацепился за знакомую фигуру в самом дальнем углу. Сначала он даже решил, что ему показалось. Седые волосы, мешки под глазами, потухший взгляд и понурые плечи – всё это не было похоже на человека, которого он когда-то звал своим лучшим другом, но это определённо был он. Постаревший и какой-то сломленный. Взяв свой стакан, мужчина решил, что стоит подойти к давнему товарищу, раньше они всегда могли найти друг в друге поддержки, так почему бы не попытаться сейчас?

- Давно не виделись, Люк, - он смотрел, как друг медленно отрывает глаза от своего пива и смотрит на него.

- О, Салли, и правда. Присядешь?

Во взгляде Люка не было и капли жизни, хотя раньше он был активным, весёлым, любил играть на гитаре. Салли сел за стол и пару минут внимательно изучал лицо друга. Было видно, что время его совсем не щадило.

- Как твои дела? – спросил он, после чего отпил из стакана свой напиток, ожидая ответа.

- А по мне не видно? – усмехнулся Люк, жестом показывая официанту, что хочет еще пива.

- И правда, дерьмово выглядишь. Что случилось?

- Я еще недостаточно пьян, чтобы рассказывать.

Салли понял, поэтому перевёл разговор в более комфортную плоскость. Они пили, обсуждали работу, вспоминали былые деньки. После третьего виски с колой развод казался не такой уж большой трагедией. После пятого все проблемы казались мелочью. К седьмому стакану Салли уже почти любил эту жизнь.

Казалось, алкоголь способен решить все проблемы, приглушить боль и заполнить пустоту, но пока Салли становилось лучше с каждым стаканом, Люку становилось только хуже.

- Расскажи, как твоя семья? Безумно скучаю по пирожкам твоей мамы!

Люк грустно усмехнулся и на мгновение будто стал прозрачным. Вопрос о семье, казалось, добил его окончательно.

- Что случилось? – Салли почувствовал волнение внутри. Он не знал, был ли готов услышать ответ.

- Эли, - еле смог выговорить Люк.

Внутри Салли всё сжалось. Эли была младшей сестрой Люка. Между ними была разница в три года и, сейчас ей должно быть около 35. Он хорошо её знал и когда-то считал самой особенной из всех девушек на планете.

- Что с ней?

Ожидая самого страшного, он сжимал в руке стакан с виски. В висках стучало. В горле появилась сухость.

- Авария. Травмы не совместимые с жизнью, - из глаз Люка покатились слёзы. – Два года назад.

Между мужчинами повисла тишина. Салли смотрел, как бесшумно плачет Люк и почти физически чувствовал его боль. Внутри у него оборвалось что-то, а сердце словно сжали в ледяных висках. Он помнил Эли светлой и яркой, словно само солнце воплотилось в человеке. Она всегда громко смеялась, смешно шутила и крепко обнимала при встрече. Казалось невозможным то, что её больше не было ни в этом городе, ни на этой планете, ни в этом грёбанном мире.

Они еще долго сидели в баре. Пили и почти не разговаривали. Когда Люк выплакал все слёзы и допил очередную кружку пива, Салли вызвал ему такси и мысленно пообещал себе снова стать частью этой семьи, оказать им поддержку, быть с ними рядом. Почему-то именно это казалось правильным. И, возможно, этого бы хотела Эли.

Салли одолжил у какого-то прохожего сигарету (хотя он уже давно не курил) и пошёл по улицам, снова не зная, куда принесут его ноги.

Перед глазами стояла улыбка Эли, в ушах звенел её смех. «Травмы. Не совместимые с жизнью» - крутилось в голове.

Салли вспомнил, как эта девчушка его любила. Он знал это. И сам любил, но не говорил об этом. Он всегда защищал её, зимой помогал дотащить лыжи до школы и обратно, на выпускном подарил все танцы ей. Он был рядом, но знал, что никогда не будет достоин этой прекрасной девушки. Со временем они просто исчезли из жизней друг друга. Иногда Салли хотелось позвонить ей, услышать её голос, просто узнать как дела. Он думал о том, как было бы здорово встретить Эли посреди улицы, завязать непринуждённую беседу, получить хоть капельку её тепла. Но вселенная усиленно старалась сделать так, чтобы их пути не пересеклись.

И теперь, идя по проспекту, Салли ненавидел себя за то, что так и не сказал Эли, как сильно любил её. Не дал им шанса быть вместе, когда она, признаваясь в своих чувствах, с нескрываемой надеждой смотрела в его глаза. За то, что позволил себе исчезнуть из её жизни и больше не появиться в ней.

Он ненавидел и вселенную, за то, что она забрала себе этот луч света. За то, что не дала им снова встретиться еще хотя бы раз. И за то, что так сильно поиздевалась над её семьёй.

Салли стоял на мосту и смотрел вдаль, думая лишь о том, как много ошибок совершил. О том, что многого не сказал. И о том, что Эли больше нет. «Травмы, не совместимые с жизнью» - всё, что от неё осталось.

И он не знал, как дальше жить с травмой от потери той, что навсегда так и останется несбывшейся мечтой.