По ту сторону Солнца

C трудом разогнув спину, Лигия тяжело поднялась на ноги и, вздохнув, потянулась. Свет свечи тускло подрагивал, заставляя тени на стенах танцевать в сумрачном безмолвии и рождать иллюзию света. Молодая женщина повернулась к чёрному окну и занавесила его потрёпанной пыльной занавеской. Обогнув старый дубовый стол, за которым она каждый день работала до поздней ночи, Лигия прихватила свои записи, свечу и вышла в коридор.

Деревянный пол, такой же обшарпанный и ветхий, как всё в этом безнадежном мире, отчаянно скрипел. Но больных не беспокоил этот тоскливый скрип. Одни были слишком измучены болезнями, чтобы очнуться и сделать Лигии замечание за нарушение тишины, другие доживали последние часы. Утром их вывезут из больницы и похоронят.

— Здесь всё хорошо, Адиль? — прошептала Лигия, подходя к молоденькой девушке, дремавшей в уголке.

— Вроде да, насколько это возможно, — устало вздохнула та, обмахиваясь листком бумаги: начало августа, духота мучила даже ночью.

Лигия кивнула и вышла в лесную тишь. Она продолжит борьбу утром.

Небо было ясным, и луна проливала серебристый свет на извилистую тропу. Неподалеку угадывались силуэты срубовых домов Элизиума, затерянного где-то у подножия мёртвых заснеженных гор. Окна зияли горькой обсидиановой бездной. Девушка поёжилась и заторопилась домой. За полгода она так и не привыкла возвращаться поздней ночью в одиночестве. После того как муж пропал без вести, у Лигии не осталось провожатых.

За последний год многие семьи потеряли родных. Их уносили болезни, голод, некоторые пропадали без вести. Бежать исчезнувшие не могли: некуда. Лес, в котором находился Элизиум, был самым пригодным местом для обитания на несколько сотен километров вокруг. Почти все соседние поселения вымерли, а выжившие перебрались ближе к подножию гор. Никто не знал, сколько людей ещё оставалось в мире. Война, радиация, голод, болезни уничтожили крупнейшие мировые центры, города, деревни… Человечество откатывалось назад на века. С Мёртвого Дня прошло пять лет.

Вскоре после окончания бомбёжки мир признал своё умирание. И тогда Землю навестили Шептуны. Они прилетели на огромных кораблях и остались на планете, не вступая в контакт с человеком.

Люди боялись этих кораблей и несколько месяцев со страхом ожидали незваных гостей. Уходить им было некуда, посему они начали запасаться оружием и делать новое, какое только могли изготовить. Но Шептуны молча наблюдали и никак не нарушали течения жизни человека. Жителям Элизиума понадобилось около года, чтобы свыкнуться с таким соседством.

Они ждали, пока все люди вымрут, Лигия была уверена в этом, но не могла объяснить, почему они не нападали на поселение. Они изучали людей?

Невмешательство Шептунов длилось долго, а год назад начались первые исчезновения жителей. Исчезнувшие не оставляли записок, не делились с родными и близкими своими намерениями покинуть поселение. Их следы вели в лес, а потом обрывались. Не было ни тел, ни крови. За год пропало 354 человека, и среди них мужчины до 50 лет, женщины до 40 и пятнадцать подростков. Исключением были 66-летний отец Лигии и ещё шестеро пожилых людей.

В исчезновении жителей почти все заподозрили непрошеных гостей, но глава Элизиума, Натал Атрей, отказался посылать людей на переговоры с пришельцами. В то время все силы были брошены на борьбу с голодом, которые несли близившиеся холода. Этой же зимой от голода и болезней умерло 418 человек. В Элизиуме осталось около 3200 жителей.

Один из их кораблей был сейчас за лесом, и небо от его света переливалось изумительной многолучевой радугой. Лигия ещё никогда не видела ничего подобного. Но от этого щедрого и яркого водопада веяло смертью, и женщина нырнула в дом, заперев дверь на засов.

— Опять путаешься до ночи с этими мертвяками, — старуха-свекровь, по своему обыкновению, встретила её ворчанием.

— Не все из них мертвяки, — устало ответила Лигия. — Этим летом многих удалось спасти. Не знаю, что будет с наступлением холодов. Как Нана? Сильно беспокоила тебя днём?

— Она — невыносимый ребёнок! — рявкнула старуха, спохватилась, с опаской покосилась на дверь комнаты Наны и ушла, фыркнув. — Ложись спать, чтобы я тебя не слышала! Ребёнка разбудишь!

Молодая женщина тихо вошла в комнату и подошла к кровати, в которой мирно спала Нана — девятилетняя темноволосая девочка, племянница Лигии, дочерью её младшей сестры, Садаи, которая бесследно исчезла год назад. Мать не могла сбежать без Наны. Девочка была единственным на свете, чем дорожила Садая. Теперь Нана — единственное, чем дорожила Лигия. У неё никого более не осталось…

Лигия переоделась, умыла лицо холодной водой, зажгла свечу, поставила её на небольшой столик рядом с кроватью, мрачно поглядела на себя в зеркало. Ей ещё не было тридцати, но горе и заботы обесцветили лицо, выгнали свет огромных серых глаз и в некоторых местах посеребрили длинные тёмные волосы. Когда-то Лигия была красивой, и в те времена это имело значение.

Теперь на планете почти не осталось ни красоты, ни жизни, ни радости. С каждым годом на свет появлялось всё меньше здоровых детей. Среди мужчин и женщин с ужасающей скоростью распространялось бесплодие. Лишь из-за этого недуга выжившие ещё не умерли с голоду. На Земле скоро останутся лишь вечные горы с заснеженными вершинами и выжженные радиацией пустыни. Не останется ни истории, ни знаний, ни страха смерти, ибо не будет живых, которые могли бы знать и бояться. Улетят и загадочные корабли: даже эти существа не пожелают жить на мёртвой планете.

Лигия затушила свечу, поднялась и выглянула в окно. Многоцветье огней корабля издалека резким контрастом врезалось в гагатовое небо, заглушая свет звёзд.

Девушка легла в кровать и накрылась тонким одеялом. Она ненавидела эти корабли. Они забрали её мужа, отца, сестру, а теперь забирали единственное, что могло вселить надежду, — сияние звёзд на ночном небе.

II

Больница, в которой Лигия дарила надежду на спасение самым, казалось бы, безнадёжным больным, раньше принадлежала отцу. Он работал в ней с самого первого дня её открытия, через несколько недель после основания Элизиума. Доктор Аим спас множество людей от различных недугов и травм, но он не мог уберечь их от исчезновения. Как не смог уберечь и себя…

После него во главе больницы встала Лигия. Она успела окончить медицинский институт, да и отец многому научил её. Недостаток опыта не мешал молодой женщине успешно лечить и работать не покладая рук. Она из последних сил верила, что люди ещё могли выжить и возродить планету, которую сами же довели до комы. Она хотела верить. Ради Наны. И ради других детей, смех которых рассеивал мрачный туман погибающей планеты.

Процедура передачи тел умерших родственникам, несложная операция, утренний обход и несколько других дел были завершены. Адиль, одна из самых одаренных помощниц и учениц Лигии, заканчивала свой ежедневный отчет о выписанных из больницы пациентах, когда услышала скрип колёс, цокот копыт и фырканье лошади.

— Доктор Лигия! — в кабинет заглянула другая помощница, Ирма. — Господин Атрей приехал. Продукты привёз!

Врач кивнула, отпустила Адиль и вышла на крыльцо. Глава Элизиума, Натал Атрей, легко спрыгнул с телеги и широко улыбнулся Лигии. Натал был ещё достаточно молодым мужчиной тридцати восьми лет, темноволосым, высоким, крепким. Жители в целом были довольны своим выбором. Просто даже такому умному и дальновидному человеку, как Атрей, не всегда удавалось совладать с суровыми реалиями погибающего мира.

В Элизиуме оставалось несколько машин, но отсутствие бензина не позволяло куда-либо ездить, да и ездить было некуда. В поселении было пару работающих машин, но их держали на самый крайний случай.

— Как настроение, доктор? — весело воскликнул Натал, вместе с двумя крепкими помощниками начиная разгружать повозку. На нём была телесного цвета помятая льняная рубашка с тёмными пятнами от пота. Рукава он закатал до локтей, а несколько верхних пуговиц расстегнул. Атрей больше походил на пахаря, чем на главу целого поселения.

— Радуюсь, что на этой неделе мы не умрём с голоду,— ответила Лигия, с усталой улыбкой окидывая нагруженную продуктами телегу, и подошла к мужчине.— Ах если бы ты ещё достал нужные лекарства…

— Когда-нибудь обязательно привезу, доктор,— последовал ответ.

— Ты всё ещё веришь, что у нас когда-нибудь снова всего будет вдоволь? — усмехнулась женщина.

— У нас уже было всего вдоволь,— Натал помрачнел.— Пища, вода, медикаменты, чистый воздух, техника, другие блага цивилизации. Люди, наконец. Семь миллиардов людей. Всё просрали. Но не могу не верить: что-то нам все же удастся возродить. Хотя бы малую толику былого изобилия.

— Ты — мечтатель, Натал,— тихо сказала Лигия.— Как только с обязанностями своими справляешься?

— Я не могу жить без надежды и веры.— Натал протянул ей две буханки свежего ароматного хлеба, завернутые в коричневую шуршащую бумагу.— Херня какая-то получается, а не жизнь.

— Отдам девочкам. Они ещё не обедали сегодня.

— А сама святым духом питаешься? Я не хочу потерять своего лучшего доктора.

— Я не сдохну, пока не подготовлю вместо себя как можно больше талантливых замен. Вон, Адиль, например, или Ирму,— Лигия указала на девушек, передававших продукты другим медсестрам.— Камиля, наконец. С ними я не боюсь, что люди Элизиума останутся без помощи. Хотя им ещё многому учиться.

Натал усмехнулся, странно поглядел на Лигию и вытер вспотевшую шею полотенцем.

— Спасибо, что нашёл время сам привезти продукты,— сказала она.

— Если хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, делай её сам.

— Твои помощники не станут воровать, ты же знаешь.

— Конечно, не станут. Они знают, что бывает за кражу.

Случай уже был. Ранней весной вор украл у женщины с двумя детьми две тушки кролика, пойманные в лесу старшим сыном. Семья почти ничего не ела уже два дня. Вор тоже был голоден и очень зол. Он избил детей, изнасиловал женщину, схватил кроликов и убежал, но скрыться не успел. Молодчики Натала поймали его, а через несколько дней на главной площади перерезали горло от уха до уха.

Однако Лигия не нашла следов насилия у женщины и последствий побоев у её детей. Но пострадавшая с пеной у рта в кабинете Натала божилась и клялась, что обидчик едва не убил её вместе с детьми. Несмотря на отчёт Лигии об осмотре пострадавших и её предостережения, глава Элизиума не стал долго разбираться и отдал распоряжение казнить вора прилюдно. Пусть, мол, знают, что бывает за воровство и насилие. С тех пор Лигия начала побаиваться главу.

— На самом деле я просто хотел поздороваться с тобой.

Лигия отсутствующе улыбнулась. Несмотря ни на что, она была благодарна Наталу. Всё же он помогал с поисками её отца, сестры, мужа. А когда у неё не осталось ни крошки, чтобы накормить Нану и пожилую свекровь, он наскрёб дополнительную партию продуктов и лично передал её единственному доктору Элизиума. Партия оказалась настолько велика, что главный врач смогла накормить семью, оставила что-то про запас, а оставшуюся часть отправила медсестрам и пациентам. Натал спас жизнь её родным и с тех пор часто захаживал в больницу, чтобы узнать, не нуждается ли в чём доктор.

Когда помощницы вернулись с обеда, Лигия устало вышла на крыльцо, чтобы перевести дух и посмотреть на всполохи солнечных лучей, окропивших пока ещё изумрудную листву золотыми брызгами. Жители поселения усердно работали, и молодая женщина с отсутствующим видом наблюдала за оживлённым участком главной площади.

Земля Элизиума упорно вспахивалась, и беднеющая почва ещё была способна кормить людей. Скоро придёт пора убирать урожай, а после глава Элизиума поровну распределит его. Не всем семьям хватало еды до весны, тогда глава семьи приходил на рынок и предлагал что-то в обмен на еду: одежду или орудие труда, нужное для хозяйства. За работу в больнице Лигии и её помощникам выдавали еду. Иногда доктор приносила домой что-нибудь вкусное, и Нана с жадностью растущего ребёнка набрасывалась на лакомство: горсть земляники, не такой сладкой, как в детстве, или полуспелое яблоко.

Также одним из самых распространенных занятий среди жителей Элизиума была охота и рыбная ловля в ближайших озёрах. Однако почти все крупные звери ушли, вымерли от болезней или были истреблены, и теперь охотникам попадалась добыча поменьше. Лишь озёра уже который год подряд позволяли многим людям пережить особенно голодные дни.

Лигия, обедая на ходу, решила немного пройтись и направилась к холму неподалеку от больницы. Добравшись до него, она окинула очарованным взглядом бескрайние просторы полей, обрамлённых стеной полуголых лесов. Но безоблачное небо сияло до того насыщенным голубым оттенком, что, казалось, проведи по нему пальцем, и из него дождём польется сладкий голубой сок. По обе стороны от тропы трепетали малюсенькие островки белых цветов, обласканные тёплым ветром. Рыжеватые от жухлой травы луга влажно сияли россыпью перешептывающихся росинок. Когда-то поля родной планеты сияли изумрудами и переливались всеми цветами радуги. Они утопали в россыпи лиловых, розовых, голубоватых, жёлтых и красных оттенков. Но такие зрелища давно забылись, и Лигия уже не помнила другой, более яркой и изумрудной картины, поэтому ей казалось, что здесь было слишком тихо и хорошо. Эта нега медленно выводила её из темноты.

До чего же красив оставался этот край заснеженных вершин, рано желтеющих лесов и светло-лазуритовых озёр!.. Пока в этом мире были такие луга и пока голосистые птицы царствовали в небе, Лигия видела, что Земля продолжала дышать и бороться за свою жизнь.

«Ты просто не можешь умереть,— думала она, закрыв глаза и полной грудью вдыхая сладкий аромат воздуха.— Ты создана такой прекрасной, ты — сама жизнь! Ты жила миллиарды лет. Ты — вечность… Мы больше не совершим ошибок! Только позволь нам выжить!..».