По твоим следам

Северный город

Погода вздумала испортиться с самого утра. Небо ещё с ночи затянулось тучами и буквально обрушилось на них проливным дождём. Вот и сейчас солнце скрылось, и казалось, будто давно наступил вечер. Вечер был её любимым временем. А ещё лучше ночь. Тогда можно остаться наедине со своими мыслями и не попадать под прицел сотен ненужных взглядов.

Не обращая внимания на непрекращающийся дождь, Виктория стянула с головы вымокший форменный берет и небрежно запихнула его в карман штанов. Одна тёмная прядь волос выбилась из длинной косы и теперь мешала обзору. Убирая её с глаз, Виктория прошлась по центральному двору академии Сил Безопасности. Щурясь из-за лившего дождя, она огляделась. Пусто. Отлично. Занятия на сегодня закончены. Нужный корпус исследовательских лабораторий, где её давно ожидала Зои, находился на противоположной стороне двора.

Поскольку учились они последний курс, а ещё точнее — последние недели перед выпуском, то гениальная подруга давно оккупировала одну из лабораторий академии. Там Зои Розевски возилась со своими любимыми пробирками. А время от времени «подлатывала» курсантов, когда те получали повреждения на занятиях, или в драках, что не было редкостью.

Чёрная курсантская форма с серебристыми нашивками АСБ полностью вымокла и противно липла к телу. Виктория вздрогнула, когда вода с волос струйкой потекла за шиворот. Она оттянула давивший воротник-стойку и рискнула расстегнуть одну пуговицу, пока никто не мог её видеть.

При этом задела пальцами крепившийся на шее «шпион», так привыкли звать курсанты прибор, разработанный местными учёными. Чего только в него не напихали... Но самым скверным было свойство отслеживания места нахождения носителя, и передачи всех его основных физических, а также эмоциональных показателей. С такой штуковиной далеко не сбежишь, заложит управлению и не покраснеет… Хотя нет, противный индикатор на «шпионе» даже цвет менял в зависимости от психоэмоционального фона носителя.

Это Виктории нравилось меньше всего. Поэтому сама звала его «предателем». Снять невозможно, поскольку вживлялся в кожу, как только приносилась клятва при поступлении в академию. Ну а затем следовало распределение по подразделениям при выпуске. Тонкая и небольшая пластина датчика не мешала при движении и была неощутима носителем, но сам факт того, что их пометили как щенят, был унизителен.

Хотя была одна тайная радость от ношения «предателя». И о радости этой не знал ни один сметный. Ну, почти ни один. Виктория приблизилась к зданию основного корпуса академии, чтобы на мгновение глянуть на своё отражение. Нет, вовсе не проверить, как сейчас выглядела. Хоть вид и был ещё тот, благодаря ливню. Сейчас важен только цвет датчика. Зелёный индикатор говорил о том, что старший лейтенант Дмитрий Левин, и по несчастью её курирующий офицер, был жив и не попал ни в какую передрягу. Виктория, облегчённо вздохнула, тихо радуясь за друга. Тёмно-синие глаза на мгновение сделались совсем яркими, что не смогла увидеть, поскольку уже отпрянула от окна.

Да, они с Левиным свои датчики перепрограммировали. Да, безумие. Да, головы не сносить, если кто узнает. Но если лейтенант Левин что-то решил, то хоть стреляй, а придётся делать. Теперь индикатор её личного датчика показывал состояние курирующего офицера, а его — всегда цветом подсказывал, что происходило с подопечной.

Сейчас Дмитрий на очередном дежурстве в патруле, за пределами Северного города, в котором собственно и располагалась академия. Виктория обернулась, глядя за высокую каменную ограду, словно отсюда могла увидеть и ту защитную стену, за которой мок под дождём Левин. Ладно, стоит поторопиться, наконец дойти до лаборатории и немного обсохнуть, слушая ворчание Розевски. Виктория широким шагом направилась через двор, переступая в высоких ботинках блестящие лужи.

— Эй, Вереск! — окликнул её кто-то с другого края двора.

Дилан… Чёрт, ну что ему и в такую погоду неймётся?.. Слыша за спиной и шаги, Виктория остановилась и обернулась. Уголок её губ едва дрогнул, выдавая напряжение при виде нескольких приближавшихся сокурсников. Почему именно сейчас, когда она почти дошла? Если снова ввяжется в драку, то это непременно скажется на её кураторе. Доставлять проблем Дмитрию она не собиралась. Только не ему…

Может решиться на унизительный побег? Нет. Не дадут возможности уйти. Позволить избить себя до полусмерти? На свою никчёмную жизнь — плевать. Но за это опять будет наказан Левин. Почему всё так сложно, проклятье? Нужно выбрать некую середину. Меньшее зло…

— Давай покороче, — сухо обратилась Виктория к Дилану, исподлобья глядя и на остальных троих курсантов.

— Кажется, я предупреждал, чтоб не попадалась мне на глаза, Вереск. — Светловолосый парень привычно оскалился усмешкой.

Рядом принялись сипло гоготать его дружки, поддерживая своего негласного лидера.

— Кажется, я предупреждала тебя об этом же, — кинула ему в ответ Виктория. — Видимо придётся объяснить ещё раз…

Намерения сокурсников были предельно ясны. Не в первый раз. Да и не в последний. Она едва усмехнулась и сжала мокрые от дождя кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Что ж, сегодня их только четверо. Отлично…

Струи дождя отплясывали на чёрной броне, которая укрывала плечи и грудь. Дмитрий стёр с небритого лица холодную влагу, оставлявшую горьковатый привкус на губах. Светлые русые волосы давно вымокли, на что он уже не обращал внимания. Их группа только прибыла в очередной вверенный северному патрулю сектор, и теперь приходилось разбираться с произошедшим.

— Почему именно на моём дежурстве? — Второй офицер, сетуя на непогоду, нервно стащил шлем с рыжеватой, коротко стриженой головы. — Нет, Левин, я серьёзно! Хотели просто закончить объезд и всё. Хоть раз! Чёрт!

— Кончай нытьё, Ник. Здесь чужие. Они не высылали запрос на разрешение патрулирования, иначе бы с нами уже связались. Вызывай остальных. — Дмитрий оставил мокрый шлем на огромном чёрном мотоцикле.

Затем направился к прибывшей раньше них группе южного патруля. Раздавая указания экспертам, их капитан махнул Левину рукой и, предупреждая, проговорил:

— Глядите под ноги, Димитрий.

Левин вовремя перевёл взгляд на свои ботинки. Смешиваясь с дождевой водой, алое пятно растекалось по земле, контрастируя с мелкой скудной травой, шелестевшей на ветру. Ботинком он едва не вступил в эту лужу.

— Чёрт…

Останки погибших были обнаружены по всей округе. Дмитрий быстро прикрыл рот кулаком в кожаной перчатке, призывая желудок не выворачиваться наизнанку. Сколько ни готовил себя к подобному зрелищу, всё равно не мог привыкнуть. Он повернулся к огромному мосту, темневшему над их головами, и сделал несколько судорожных вдохов, наконец сосредотачиваясь.

— Что вы забыли на нашей территории, капитан? — голос Дмитрия сейчас прозвучал глухо и тихо.

Стоявший перед ним молодой мужчина придержал узкие полы чёрной шляпы и взглянул на Левина. Черты лица, аристократичные и безупречные, подчёркивал дорогой чёрный костюм. Полы пальто южанина подхватил ветер и Дмитрий почувствовал, что продрог до самых костей, даже под своей потёртой форменной курткой.

— Я был почти уверен, что вы скажете «моей» территории, Димитрий. Вы слишком рьяно хватаетесь за этот кусок проклятой пустоши.

Южанин элегантно подёрнул плечами, выводя из себя уставшего Левина. Он проигнорировал произнесённые слова, повторяя свой вопрос:

— Что вы здесь делаете, Видаль?

Капитан приумолк, глядя, как прозрачные капли дождевой воды срываются с полей его шляпы.

— Не буду тратить ни ваше время, Димитрий, ни моё. Это излишне. Должен признать, что были обстоятельства, вынудившие нас обойти некоторые пункты устава.

— И что же это? Потому что в данный момент наш патруль направляется сюда. У вас не так много времени на объяснения. — Левин прокашлялся в мокрый кулак.

Проклятая вода была повсюду.

— Вы забываетесь, лейтенант. — Капитан возмущённо одёрнул воротник пальто.

— Что же насчёт траты моего времени? — холодно осведомился патрульный.

Хавьер Видаль поджал губы, сдерживаясь, чтоб не продолжить этот бессмысленный спор, в который они каждый раз вступали, едва приближались друг к другу. Он отступил к скудным зарослям. В длинных металлических ящиках, которые омывал непрекращающийся дождь, уже были уложены тела нескольких жертв. Дмитрий подошёл ближе, глядя туда, куда указывал рукой капитан.

Желудок вновь возмутился. Лейтенант отвёл взгляд на холодный профиль Видаля. Тот снял перчатку с правой руки. Затем, закрывая глаза, сверкнувшие золотом в свете фар, приложил ладонь тыльной стороной ко лбу. Через мгновение рука южанина сжалась в кулак, коснувшись сердца. Этот короткий ритуал прощания тронул душу, и Дмитрий шумно вздохнул.

— Четверо, Димитрий. Четверо моих людей… — отрывисто проговорил Хавьер.

Не выдержав, он умолк, принявшись резко стирать воду с мокрого пальто. Нашивки на обрывках одежды погибших не оставляли сомнений в том, что жертвами стали офицеры южного патруля.

— Что ваши люди делали здесь, так далеко от разрешённого маршрута? — хмуро уточнил Дмитрий.

— Их машина заглохла. Километрах в десяти от моста. — Хавьер махнул перчаткой, которую держал в руке, в сторону темневших скал. — Связи с городом, как вы знаете, до сих пор нет. Вышка всё ещё повреждена.

— И как они оказались тут? — устало продолжил допытываться Дмитрий.

— Нами была получена информация о том, что группа плотоядных существ первого уровня появилась неподалёку от посёлка. Мои люди преследовали тварей. Полагаю, что от самих болот. Но патруль так и не вышел на связь. Нам пришлось идти по следу, — пояснил Хавьер и вновь надел вымокшую перчатку.

Дмитрий провёл ладонью по лицу, затем устало поведя плечами. Да, в Пустоши, как её привыкли называть горожане, обитало немало странных существ. Многие из них, включая так называемых «волков», имели классификацию первого уровня и являлись смертельно опасными.

Возможно, именно их выслеживал южный патруль, пытаясь обезопасить местные дороги. И видимо, по воле несчастного случая, патрульные сами стали жертвами плотоядных тварей. Это была горькая потеря. Дмитрий прекрасно понимал чувства капитана южан, и сам не раз теряя своих товарищей.

— В этот раз нападение совершено совсем близко от стен города. «Волки» убили не на своей территории, а на открытой местности, что нехарактерно для этих существ, — хрипло заметил Дмитрий. — Они ушли слишком далеко от своих обычных мест охоты.

— Они сделали это не ради охоты, Димитрий. Не из голода, — пробормотал Хавьер.

— Вы понимаете, что это может значить, капитан?

Их мнения как всегда разнились, но Дмитрий считался со словами южанина, доверяя ему в некоторой степени.

— Они оставили тела у моста. Как плевок в нашу сторону! — с неожиданной резкостью проговорил Хавьер.

— Эти твари неразумны, — поспорил Дмитрий. — Их поведение не могло так резко измениться. Я понимаю ваше потрясение, Видаль. Но всё обстоит иначе. Нужно обыскать округу.

— Не говорите мне, что я неправ, Димитрий! — мрачно посоветовал Хавьер. — Что же до округи…

— Твою ж мать! — голос Ника оборвал слова капитана. — Они их просто разодрали… Чёрт! Когда они выдохнут, твари?!

— Подольский, закрой рот! — Дмитрий зло одёрнул товарища.

Николай, оставив без внимания приказ, хлопнул его по плечу.

— А у тебя, брат, нервы железные! — Подольский кивком указал на зелёный индикатор датчика на шее Дмитрия.

Его собственный уже медленно краснел, указывая на уровень эмоционального контроля. Спохватившись, Дмитрий поднял воротник куртки, прикрывая шею.

— Как тебе это удаётся? Но глянь-ка сюда. — Меняя тему, Ник протянул ему планшет. — Только что пробежался вокруг.

Дмитрий оглядел снимки. На земле отчётливо выделялось некое чёрное пятно, расходясь радиусом метров в пять. Трава и прочая растительность была выжжена до пепла.

— Не осталось и следа от того, что поджарилось тут. Причём совсем недавно. Земля, не смотря на дождь, до сих пор тёплая. Что вы здесь действительно делали, капитан, пока вас не застукали? — насмешливо осведомился Подольский.

Хавьер собрал остатки самообладания и спрятал кулаки в карманы пальто, боясь пустить их в ход.

— Капитан? — Дмитрий обернулся к нему, ожидая объяснений.

— «Жидкое солнце». Так зовут это оружие в пустоши. Если ненароком разбить капсулу, не останется ничего. Уничтожает всё органическое. Горит секунды, но температура как в аду, — возмущённо пояснил Хавьер.

— Если кто-то хотел уничтожить улики, то зачем использовать этот состав так избирательно? — Теперь Дмитрий сумел разглядеть место пожара на земле.

— Кто-то, кто бы это ни был, не тронул тела убитых. Только… — Хавьер едва повернул голову в сторону ящиков с останками погибших патрульных.

— Только? — Дмитрий нахмурился, следя за взглядом южанина.

— Я не знаю, лейтенант. После применения подобного состава пробы взять невозможно. И меня это приводит в бешенство. И если вы, Николя, позволите себе, ещё хоть один комментарий в мою сторону, я обещаю вам большие неприятности! — Видаль повысил голос, зазвеневший в нависшей тишине.

Понимая, что оказался меж двух огней, поскольку Дмитрий мысленно уже присоединился к южанину, Подольский выдохнул, так и не произнося ни слова.

— Так-то лучше. — Дмитрий услышал, как неподалёку остановились несколько машин. Их люди прибыли. — Теперь этим делом займётся северный сектор, капитан. Полагаю, вам стоит переговорить с нашим начальством. Я не сомневаюсь, что вы окажете содействие, и получите необходимую информацию о ходе расследования…

Ему пришлось умолкнуть, поскольку внезапно ощутил знакомое покалывание в шее, как раз в месте крепления датчика. Вот чёрт! Почему так не вовремя? Видимо, что-то приключилось в городе с его беспокойной подопечной.

— Что с вами? Вы бледны как призрак. — Хавьер двинулся к нему, но Дмитрий остановил жестом и отступил назад.

— Видимо съел что-то не то… — пробормотал он, теперь ощущая беспокойство за Викторию.

— Я понял, приятель. У каждого свои черти в голове. — Ухмыляясь, Ник жевал что-то, раскидывая куски обёртки по мокрой земле.

— Что? — Дмитрий отвернулся от света фар, скрывая индикатор, который наверняка стал полностью красным.

— У тебя запоздалая реакция на стресс, — продолжил болтать Ник. — Я видел таких. Смеются себе, ходят, как ни в чём не бывало. А потом, когда всё уже кончилось, блюют и пьют всю ночь. Так что ты тормоз, Левин!

— Да. Так всё и есть. Я тормоз, Ник, — торопливо согласился Дмитрий, лишь бы от него отстали. — Нам пора. Ты доложил. Наша работа на сегодня закончена…

— Лейтенант! — голос Хавьера догнал его уже у мотоцикла.

Дмитрий обернулся, держа в руке шлем.

— Я всё равно не отступлюсь от своих слов. Они сделали это намеренно, — сухо проговорил капитан.

Левин только молча кивнул ему.

— Не будьте так беспечны! Вы всего лишь человек… — Хавьер, тихо чертыхнувшись, поджал губы.

— Всё верно. — Карие глаза офицера сузились, скрываясь под тёмным стеклом шлема. — Как и вы, Хавьер.

Северный город

Запрос был послан. Тратя драгоценное время, они ожидали и наблюдали, как впереди со скрежетом опускалась панель моста, образуя площадку для въезда. Ржавчина сыпалась, оседая на стёклах шлемов.

— Однажды он рухнет, — проворчал Подольский.

— Как и этот мир, — отозвался мрачно Дмитрий, теряя терпение.

Он нахмурился, скрытый тёмным стеклом мотоциклетного шлема.

— Ты там в порядке? — забеспокоился коллега и удручённо помотал головой, припоминая красный индикатор на его шее. — Поторопился я тебя нахваливать, Левин.

— Едем, — отрывисто бросил в ответ лейтенант.

Мотоциклы въехали на просторную платформу. Дмитрий чувствовал, как дорога под колёсами выравнивалась, поднимаясь и отгораживая ветреные земли пустоши от города. Вскоре они мчались в сторону стены, уходившей под небеса, пока затихавший дождь смывал пыль и грязь с формы после очередного долгого дежурства.

Когда короткий досмотр у ворот был закончен, и патрульные покинули пустынную приграничную территорию города, их мотоциклы привычно разъехались в разные стороны. Ник поднял руку в перчатке, прощаясь с ним. Дмитрий коротко кивнул, радуясь долгожданной свободе. Теперь его ничто не тормозило, и летел на предельной скорости, боясь опоздать.

— Ответь же! — буквально прорычал Левин.

Коммуникатор безрезультатно посылал вызов, лишая всякой надежды услышать нужный голос.

— Чёрт!

Дмитрий вставил плоское устройство связи в приборную панель мотоцикла, переводя коммуникатор в режим отслеживания. На высветившейся карте мгновенно отобразился красный индикатор передвижения.

— Только не в главном дворе, — со стоном пробормотал Дмитрий. — Скажи, что на этот раз ты… Чёрт…

Отметка на голокарте не оставляла сомнений: его невезение растёт, словно снежный ком. Левин повернул мотоцикл в сторону цветущей аллеи, которая вела к главному корпусу академии Службы Безопасности. Успокаивала лишь мысль о том, что занятия уже закончились и курсанты покинули здание. Значит, шанс не получить очередное наказание от управления академии, у его бедовой подопечной всё же есть.

Едва доехал, Дмитрий оставил мотоцикл и побежал во внутренний двор. Драка в самом разгаре... Достаточно одного взгляда, чтобы понять: Виктория сейчас не расслышит его окрик и не остановится. Нападавших всего лишь четверо. Наверняка опять Дилан со своими дружками. Мало им прошлого раза? До этих идиотов не доходит, даже если вбивать кулаками!

Глядя, как подопечная одним точным ударом в челюсть отправила сокурсника на мокрую площадку, лейтенант одобрительно хмыкнул. Он прекрасно понимал, что не Виктория начала потасовку, но управлению этого не объяснишь. Значит, пора заканчивать и убираться со двора. Дмитрий на ходу активировал и запустил боевой бумеранг, ранее крепившийся у него за спиной. Загоревшись по периметру голубым цветом, он летел прямо к нападавшим юнцам.

Обходя Викторию, яростно раскидывающую сокурсников, оружие сверкающей молнией просвистело у самой её головы. Врезавшись в грудь одного из курсантов, бумеранг летел к следующей жертве, ребром ударяя по незащищённой шее. Уже через несколько секунд остальные лежали у ног Виктории.

Дмитрий поднял руку, и бумеранг вернулся к нему послушной птицей, угасая. Офицер вернул оружие в крепление, направляясь к Виктории, которая тяжело дышала, пытаясь убрать спутанные волосы за спину. Коса расплелась в драке. Теперь каштановые пряди скрывали испачканное лицо. Волосы Виктории были такими длинными, что тёмными потоками спускались ниже её пояса.

Левин облегчённо вздохнул при виде того, что теперь она была в безопасности. Хотя его датчик до сих пор алел, выдавая состояние Виктории, а шею ощутимо покалывало, продолжая посылать предупреждающий сигнал. Жаль, что им так и не удалось отключить цветовую передачу. Это стало бы идеальным вариантом.

Теперь Виктория заметила своего куратора, и глаза её широко распахнулись от волнения. Как могла не почувствовать его присутствие? «Предатель» снова выдал её, вынуждая Дмитрия спешить на помощь. Чувство вины заставило поникнуть и прерывисто вздыхать, переводя дыхание. Будет отчитывать? Она заслужила…

— Ты вернулся… — Виктория неуверенно шагнула к нему, переступая через валявшихся задир.

Завидев патрульного офицера, курсанты шатко поднимались, пытаясь оттереть грязь с формы. Затем поспешили убраться прочь со двора, на ходу продолжая выкрикивать глупые угрозы. Виктория даже не повернулась к ним, глядя на Дмитрия.

— Ты опять нечаянно о них споткнулась, Вик? — деланно сурово спросил лейтенант.

— Верно.

— И так несколько раз?

— Угадал…

— Удар правой нужно бы отработать.

Он нахмурился, замечая порез на скуле Виктории и разбитую губу. Кровь стекала по перепачканному подбородку, и девушка неловко обтёрла её рукавом.

— Зайти к Розевски. Пусть осмотрит тебя.

— В этом нет необходимости.

Дмитрий только что-то невнятно проворчал, схватил её за пояс формы и потянул в сторону корпуса исследовательских лабораторий. Их ботинки глухо застучали подошвами по каменному полу.

— Я сама в состоянии идти.

Виктория высвободила одежду и приложила испачканную в недавней драке ладонь к панели на двери медицинского отдела. Та лишь противно запищала, подавая сигнал об отказе доступа. Пришлось тщательнее обтереть руку о штаны и вновь приложить к прибору. Загорелся зелёный цвет.

— Допуск одобрен, — механический женский голос над их головами подтвердил разрешение.

Они наконец вошли в светлое просторное помещение. Дмитрий дружески подтолкнул Викторию в спину, веля сесть на одну из белых коек.

— Розевски! Почему тебя нет на месте, когда нужна? — возмутился офицер, оглядываясь в медотделе.

Створки соседних дверей бесшумно разъехались в стороны и скрылись в стене. На ходу продолжая набирать очередной отчёт на небольшом планшете, светловолосая девушка в медицинском белом комбинезоне направилась к ним.

Она не произнесла ни слова, хотя на бледном лице читалась неприкрытое негодование. Зои поджала губы, сдерживая слова, которые рвались наружу. При каждом её шаге раздавался привычный механический звук. Совсем тихий. Киберпротез звякнул металлической подошвой по полу, когда она остановилась перед Викторией, сканируя взглядом.

— Опять сцепилась с дружками Дилана? — возмутилась наконец Розевски, угрожая подруге тяжёлым планшетом. — У меня на тебя медикаментов не хватит, Вереск!

Подливая масла в огонь, Дмитрий не удержался и ущипнул медика чуть пониже талии. Негодуя, Зои обернулась, но офицер только широко и простодушно улыбнулся. Качая головой, она поглядела на своих товарищей.

— Вы двое — идиоты! — Зои поочерёдно ткнула в них пальцем.

— Ну, хорош уже сердиться, — ухмыльнулся Левин.

— Заткнись, дорогуша! — проворчала она, опуская планшет на металлическую поверхность рабочего стола. — Хотя, как там прошло дежурство?

— Беспокоишься?

— А должна? — едко кинула ему в ответ Зои, принимаясь за ссадины подруги и обращаясь уже к ней. — Куртку снимай!

Виктория послушно принялась расстёгивать серебряные пуговицы на форме, затем снимая чёрную вымокшую куртку и перекидывая её через спинку высокого стула. Осталась в майке, и теперь стал виден заживавший порез на предплечье. Дмитрий нахмурился, понимая, что был не в курсе. Когда умудрилась получить его? Снова кто-то доставал её?

Судя по степени заживления пореза, это было дня четыре назад. Но он не ощутил сигнала датчика… Ранее Розевски самолично взломала их, поддавшись на уговоры, о чём не уставала сожалеть каждую минуту. И напоминала при каждом удобном случае! Но может он ошибался насчёт драки, и Виктория снова отправлялась в пустошь, пользуясь пропуском выданным матерью. Там и могла пораниться по неосторожности. Вот зараза…

Территория «пустоши»

От привычного мира давно ничего не осталось. Поскольку соревнуясь в собственной глупости, люди почти уничтожили друг друга. Ровно до тех пор, пока последняя разработка учёных, так называемый проект «Звероформ», который должен был вывести войну на новый уровень, неожиданно остановил её.

Теперь людям пришлось объединиться перед лицом новой опасности. Этот год назвали Началом времени, а день, когда был подписан мирный договор — днём Единения. Последующие годы стали годами зачистки. Для этого и создавался патруль, в задачи которого входило сделать безопасными внешние земли, которые звали пустошью.

Последняя опустошающая война закончилась так давно, что не осталось в живых тех, кто помнил эти события лично. Теперь их рассказывали детям как страшные сказки, пугая тем, что находилось за пределами высоких защитных стен двух громаднейших уцелевших комплексов-городов, Южного и Северного. Так звали люди своё убежище.

Возможно там, за высокими и сейчас неприступными для них горами, также могла сохраниться жизнь и цивилизация. Но ещё никто не забирался так далеко. Особенно, когда для этого предстояло пересечь Мёртвые города, на что не решались даже мародёры.

Но давно уже нужно было подумать над новым названием для этого куска земли. Когда-то оно отражало действительность, а сейчас использовалось горожанами лишь как некое оскорбление мирку, лежавшему за пределами стен городов. Слишком много времени прошло с тех пор и природа брала своё. Делала первые вздохи, постепенно оживая, расцветая, вопреки всем проклятиям, насылаемым теми, кто выжил.

Мик был одним из тех, кто выжил. Хотя, можно ли было назвать его существование жизнью? Сколько времени прошло с тех пор, как в последний раз прошёл по мосту над пустошью, когда следовал на собственную казнь?..

Он остановился на минуту, и сам того не желая, вновь предался воспоминаниям. Они так ярко возникли в сознании, что вынудили прерывисто вздохнуть. Помнится, тогда шёл двенадцатый год от Начала времени…

Советом Северного города он единогласно был признан убийцей, не имевшим ни малейшего шанса на оправдание. Простая казнь, сводившаяся к публичному расстрелу на мосту перед стеной города, оказалась для него совсем не тем, что ожидал. Считая, что такого наказания слишком мало, его не лишили жизни в обычном понимании.

Совет решил сделать его одним из тех монстров, с которыми он, как офицер Сил Безопасности, сражался последние годы. Горькая участь. Насмешка. Пуля, выпущенная в него конвоиром и палачом, оказалась носителем «Звероформа». Того самого экспериментального проекта, который вместо того, чтоб сделать солдат Севера сверхсильными, сделал их бесконтрольными чудовищами.

Так в тот день умер капитан Сил Безопасности Микаэль Готьер. Но кто возродился в его теле? Зверь, один из тех, кто бродит по пустоши в поисках жертвы? Чудовище, не достойное дышать и жить? Монстр? Таковым он был в своих глазах. Но какая-то часть всё же надеялась, что человек в нём победит. Или вовремя остановит зверя…

Мик снова глубоко вздохнул, и тряхнул головой, прогоняя прочь ненужные воспоминания. Затем неспешно огляделся. Белоснежный туман потихоньку рассеивался, открывая взгляду землю, буйно поросшую зеленью. Птицы уже проснулись, и лениво перелетая с деревьев поближе к воде, звонко перекликались высоко в небе.

Даже здесь, в высокой траве, у самых ног, нечто копошилось в поисках еды. Мик поднял металлическую канистру с обрезанным верхом, наполненную спелой черникой. Закинув несколько ягод в рот, он глянул на руки. Пальцы окрасились тёмно-фиолетовым цветом от сока.

— Чёрт, теперь не отмоешься.

Солнце медленно поднималось на горизонте. Ещё мгновение и его свет заполонил топи. Бесконечные болота зеркалами блестели со всех сторон. Птицы запели звонче. Казалось, даже деревья вторили им. Мик заслушался, забывая о всём на мгновение, когда жгучая боль пронзила левую ногу. Не выпуская заветную ёмкость из рук, он поднял ногу из травы.

Его тёмные брови удивлённо приподнялись. На высоком ботинке, ухватившись за носок зубами, висело небольшое мохнатое существо. Злобно сверкая чёрными глазами, оно издавало еле слышное шипение, и было уверено, что этим рыком повергало Мика в ужас. С остервенением зверёк пытался отхватить часть ботинка вместе с пальцами. Мик тряхнул ногой, пытаясь сбросить нахала, но безрезультатно. Рыжий разбойник только сильней стиснул зубы.

— Ты что творишь, приятель?

Мик аккуратно поставил на землю свою ношу и, хватая пушистый комок за хвост, стал отдирать его от ботинка.

— Маленькая дрянь, — ворчал он. — Развелось же нечисти!

Такая задержка не входила в планы. Конечно, он мог убить малыша одним щелчком пальцев, но омрачать такое утро чьей-то смертью Мик не хотел. А убираться с болот жизненно необходимо. Скоро поднимется ветер. О его присутствии будут знать те, кто никак не должен. Становиться чьим-то завтраком он не собирался.

Мик обречённо вздохнул и присел на землю. Он расшнуровал ботинок и глянул на рыжее существо. Зверёк разгадал его коварный план, зашипел ещё громче и сжал челюсти до предела. Тихо выругавшись, Мик почувствовал, как по пальцам ноги потекло что-то тёплое. Разорвав шнурок, он одним быстрым движением сорвал ботинок с ноги и швырнул его в траву.

В то же мгновение там раздалось сердитое урчание и всё стихло. Мик глянул на ногу. Вся ступня перепачкалась кровью и прямо над пальцами чернело несколько прокусов. Боль волнами пронизывала ногу до колена. Мик ощутил, как внутри растёт раздражение. Рана непременно заживёт, не пройдёт и получаса. Боль для него ничтожна, но кровь…

Когда он поднялся, рана уже закрылась и перестала кровоточить. Налетевший с пустоши ветер растрепал его чёрные как ночь волосы. Мик замер на мгновение, превратившись в сам слух. Вроде всё спокойно.

— Неужели повезло? Да быть такого не может.

Он прошёл до того места, где стояла канистра. Уже наклоняясь, чтобы поднять её, Мик обратил внимание, что птицы смолкли. Пальцами он с силой сжал рукоятку канистры, оставляя вмятины на металлической поверхности, и всё тело напряглось, готовое к нападению.

Они появятся со стороны леса, где обычно охотятся днём. Как Мик и предполагал, запах крови, которой он разукрасил всю поляну, не мог остаться незамеченным. «Волки» такой шанс не упустят. Подтверждением подозрений был дикий рёв. Через секунду тварь предстала перед человеком в своей полной красе. Мик считал, что давно перестал удивляться, чему бы то ни было. Но к этой мерзости никак не мог привыкнуть.

Существо было огромным, более двух метров ростом. Пальцы Мика, сжимавшие рукоять, побелели от напряжения. Ещё доля секунды, и тяжёлая канистра врезалась «волку» прямо меж глаз. Спелые ягоды градом разлетелись во все стороны. Глядя на то, как в грязи пропадает несколько часов каторжной работы, Мик почувствовал, что окончательно теряет человеческую сущность.

Глаза его загорелись зелёным огнём и из груди вырвался хриплый рык. Нет, он к некоторому счастью не превращался в отвратительное существо, подобно тому, что замерло перед ним на мгновение. Грязная серо-бурая шерсть монстра, клочьями свисавшая с огромного туловища, как у собаки встала дыбом на хребте.

Из огромной пасти стекала слюна. «Волк» снова зарычал, обнажая клыки, а его алые глаза следили за каждым движением противника. Существо опиралось на передние лапы, больше похожие на человеческие руки с невероятной мускулатурой. А позади твари, разбрызгивая грязь, извивался отвратительный хвост.

Мик кинулся на «волка», опережая его бросок. Руки перехватили огромные лапы, не давая острым как лезвие когтям коснуться шеи. Свалившись в осоку, они скатились к самой кромке воды. Это было явной удачей. Не давая твари возможности увернуться, Мик схватил её за раскрытую пасть, стараясь лишний раз не дышать. Глаза слезились от исходившего смрада, и он с силой вдавил лохматую голову «волка» в мутную воду. Существо стало извиваться всем телом, пытаясь скинуть человека, но руки, не ослабляя хватки, всё сильнее вжимали его в мягкий ил.

Мик мог удерживать ногами задние лапы, не давая «волку» нанести ему серьёзных повреждений, чего нельзя сказать о лапах передних. Уворачиваться от ударов становилось всё сложнее, к тому же услышал рычание за спиной.

— А чтоб вас…

Зверю хватило той секунды, пока Мик отвлёкся. «Волк» вывернулся, когти полоснули по груди, раздирая рубашку и оставляя алые полосы. Сдержав стон, Мик сделал единственное, что мог в данной ситуации: когда «волки» бросились на него, то со всех сил рванул в сторону. Твари в бешенстве вцепились друг в друга и Мик выиграл пару секунд. Этого было достаточно. Благо убить их так же просто, как и человека. «Один патрон — одна жизнь», — как говорил его командир.

Поверженные «волки» взвыли. Затем Мик услышал уже давно привычный человеческий крик, и вздох — тихий, только ему одному слышный. Ещё две души упокоились. Всё стихло, и в его глазах догорал холодный зелёный пожар. Мик просто стоял и ждал. Заставляя себя дышать спокойнее и ровнее, он ощущал, как хриплое рычание, раздирающее грудь, становилось глубоким бесшумным дыханием. Всё кончено. Отчего же боль в груди не оставит его?

— А, чёрт!

Мик глянул на себя. Штаны изорваны в клочья. Порезы на ногах уже затянулись. Окровавленная рубашка прилипла к груди, и он стянул её через голову, осматривая раны. Кровь почти не текла, но вид ещё тот. Теперь одежда не скрывала странное украшение, шириной в палец, обмотанное тёмной замшей, которое охватывало шею Мика.

Серебристый исцарапанный бок, обнажившись после боя, причинял боль, касаясь ран. Мик рукой проверил его целостность, успокоившись только поняв, что «ошейник» не повреждён. Но сейчас это подождёт.

Он подхватил брошенную одежду и вернулся к болоту. Они были там. Стараясь не смотреть на тела убитых трансформировавшихся «волков», Мик быстро ополоснул рубашку в воде и надел. Затем вздохнул и обернулся. Конечно же, после смерти они обратились. Так происходило всегда, и он привык к подобному зрелищу. Та же бледная кожа, те же линялые спутанные волосы и выцветшие глаза, уставившиеся в синее небо. Всё как обычно. Мик оттащил тела на поляну и положил их рядом.

Нужно поторопиться, ведь выстрелы были слышны на сектора вокруг. Всегда старался прибегать к оружию как можно реже, но сегодня явно не его день. Скоро здесь будет патруль. Мик быстро наклонился, схватил убитых за руки и развернул к себе ладонями. Обычная процедура. Ряд чёрных цифр, смысл которых оставался ясен только ему, был нанесён на запястьях.

Солдаты совсем молодые, наверняка обоим было не больше двадцати лет, когда оказались в лабораториях Белого Купола. Вот она — проклятая «Звероформа» во всей красе… Но, давать волю чувствам некогда. Мик вытащил небольшую капсулу из крепления на ремне брюк. Отломив верхушку, он отошёл на безопасное расстояние и бросил её к телам. Пламя охватило их моментально. На несколько секунд на поляне зажглось второе солнце, оставляя лишь серый пепел. Это всё что мог для них сделать. Свой долг он выполнил.

— Покойтесь с миром, — непослушными пересохшими губами проговорил Мик.

Северный город

— Почему ты вчера использовал бумеранг? — раздался голос за спиной у Дмитрия.

Он только ухмыльнулся, не отвечая Виктории. Она села позади него на мотоцикл.

— Ты ведь не забыл, что система этого оружия настроена на базу данных Сил Безопасности?

— Нет. — Дмитрий завёл своего металлического зверя, продолжая улыбаться и слушать её.

— Бумеранг игнорирует только личный состав СБ. Я ещё курсант. Моих данных нет в базе. — Виктория нахмурилась, как будто Левин мог её видеть сейчас.

— Я уже давно ввёл твои данные, Вик.

— Но почему не предупредил об этом?

Дмитрий усмехнулся, и надел шлем.

— Держись крепче! — велел он.

Виктория спрятала лицо под защитным шлемом и обхватила руками талию Дмитрия. Мотоцикл понёсся по переполненной дороге. Виктория осторожно склонила голову, собираясь опустить её на спину друга, но в самый последний момент не решилась и отпрянула. Она отвернулась, глядя в сторону гаснувших на улицах огней. Деревьев на видимой территории не было. Академическая аллея — единственная в своём роде роскошь, которую себе мог позволить плотно застроенный, ограниченный стеною город. Был ещё и бережно охраняемый парк в самом центре сектора, в котором она жила с матерью.

Управлением города запрещено озеленение улиц. Но из соображений безопасности, и поощрения позитивного влияния той самой частички природы на сознание граждан, разрешено использовать крыши домов, как оранжереи. Там, высоко, открываясь небу, шумели зелёные кроны. Виктории казалось, что даже через металл шлема, несясь на полной скорости, она ощущала запах свежей листвы и травы нагретой утренним солнцем.

Она готова поклясться, что именно так и было, хотя само по себе это выглядело абсурдным. Слишком велико было расстояние. Виктория отогнала смущавшие мысли, сосредоточившись на предстоящем дне. Вчерашняя потасовка сорвала все её планы. Она не могла усидеть на месте и готова бежать пешком, лишь бы успеть. Целая ночь потеряна! Мать снова заперла её в комнате, запрещая вернуться и всё закончить.

Теперь оставалось лишь стиснуть зубы и молиться, что нужная ей как воздух вещица, ещё никем не подобранная, дожидалась во дворе. Сегодняшний день Виктория намеревалась провести совсем иначе. Но планы изменились из-за потери бесценного накопителя, явно выпавшего вчера из порванного кармана куртки. Виктория привычно хлопнула ладонью по плечу лейтенанта. Тот кивнул, съехал с дороги и остановился.

— С матерью увидишься? — мягко поинтересовался Дмитрий.

— Нет…

Виктория коротко мотнула головой, чем вызвала усмешку у друга и протянула ему шлем.

— Я буду занят весь день, а возможно и несколько дней.

— Я постараюсь не мешать тебе, — серьёзно заверила она. — Но обещай связаться со мной.

Виктория ожидала от него подтверждения просьбы, которая скорее прозвучала как приказ.

— Там связи нет, Вик, — улыбнулся лейтенант. — Башню повредили при последней потасовке. Группа техников, высланная для ремонта, пока ещё не закончила работу.

— Ты опять патрулируешь? Ты только вчера вернулся! — Виктория возмущённо глядела на него, спрятав руки в глубокие карманы великоватой куртки.

— Кое-что произошло.

Дмитрий не продолжил, поскольку совсем не хотел добавлять беспокойства, которое и так уже читалось в её синих глазах.

— Что? — Виктория хмуро вглядывалась в его уставшее небритое лицо. — Что произошло?

— Мародёры с севера опять объявились, — соврал Дмитрий. — Мне действительно пора. Увидимся.

Сегодня друг избегал расспросов. Её это немало возмутило. Но Виктория собиралась поступать так же, поэтому спорить нечестно. Чёрный мотоцикл Дмитрия удалялся, тая среди множества машин. Виктория терпеливо дождалась, пока он скрылся из виду, и поспешила к академии. Перелезая через забор, и тем самым сокращая дистанцию вдвое, окунулась в неожиданно резкий запах цветущих деревьев аллеи. Он резко опьянил, наполняя лёгкие.

— Что за чёрт?..

Виктория прижала пальцы к виску, унимая внезапную пульсирующую боль и пытаясь сконцентрироваться. Изображение перед глазами поплыло, но так же резко прояснилось. Что это было? Из-за вчерашней драки? Но в этот раз ударов по голове она не получала. Её состояние было странным, но времени отвлекаться не осталось. Добравшись до внутреннего двора, Виктория вернулась к месту, где вчера столкнулась с Диланом и его дружками.

Вышагивая в высоких ботинках, раз за разом она пересекала обширную площадь, покрытую блестевшими лужами. Виктория безуспешно вглядывалась в каменную плитку, местами расколотую временем и сотнями тяжёлых ботинок, истоптавших её за многие годы. То, что ей нужно, словно и не существовало. Куда же делся накопитель? Виктория поддела носком ботинка небольшой камушек, попавшийся под ноги. И только тогда, проследив горящим взглядом за его полётом, заприметила пропажу.

— Так вот ты где… — облегчённо прошептала она.

Небольшой серебристый накопитель встал торцом и застрял в углублении у самого бордюра. Виктория поспешно склонилась к нему, затем осторожно вытащила вещицу и обтёрла. Хорошо, что не свалился в лужу. Кажется, цел…

Виктория поднялась во весь рост. Дмитрий не должен знать, что она собралась предпринять. И он, конечно же, должен быть в безопасности. А за пределами города, как бы безумно это ни звучало, у неё больше шансов не попасть в переделку, пока друг на дежурстве. Теперь осталось встретиться с Зои и спешить, пока есть возможность покинуть город. Сегодня у подруги занятия на самом нижнем уровне.

Лаборатории… Все эти опыты отвратительны до нервной дрожи. Одно только радовало: добытая информация, которую сжимала в руках. Накопитель покажет, что ей удалось раздобыть. Собственно, это единственная причина, убедившая Викторию переступить порог отдела исследований. Зои же наоборот, только в такие дни и оживлялась, будучи любительницей что-то колдовать с препаратами и пробирками.

Виктория вновь ощутила лёгкое головокружение. Наверняка просто не выспалась. Да и день сегодня не простой… Ещё ребёнком, обычно в такой день сбегала, прятавшись в парке. А после поступления в академию скрывалась от всех в самом тёмном углу на заднем дворе. Она с тоской оглянулась на наполненный солнцем коридор. Сглотнув горький ком, подступивший к горлу, Виктория всё же отвернулась.

— Такой день… — тихо выдохнула она.

Сегодня годовщина гибели отца. Сегодня мать как всегда сделает вид, что день обычен, как и бесконечная череда других. Глава Вереск всегда поступала подобным образом, сколько Виктория себя помнила. В память об отце у неё осталась только небольшая фотография в скромной деревянной рамке, которую бережно хранила. Со снимка на неё глядел усталый незнакомец. Волосы тёмные, глаза пронзительной синевы, той самой, которую Виктория наблюдала, глядя на себя в зеркало.

Фотография явно предназначалась для каких-то документов и мужчина на ней точно не был любителем фотографироваться. Угол её замялся и утратил цвет. Викторию всегда удивляло то, что после гибели отца ничего не осталось, кроме этой официальной бумажки.

Но мать так на неё глядела, когда ещё будучи ребёнком пыталась расспросить, что Виктория оставила её в покое. Приходилось мучиться в догадках и в одиночестве. Вот уже девятнадцать лет, убегая куда-нибудь, прячась и молча глядя на старый снимок.

Северный город

Виктория на минуту притормозила около дверей кабинета, поправляя чёрную куртку, блеснувшую серебристыми нашивками. Штаны, заправленные в высокие ботинки, да маленький берет завершали форму курсанта академии СБ. Виктория убрала косу за спину, снова тяжело вздохнула и решительно шагнула к дверям. Автоматические створки раскрылись, пропуская курсантку внутрь.

В огромном помещении, разделённом на множество секций стеклянными перегородками, уже шла работа. Лавируя среди прозрачного лабиринта, Виктория пробиралась в самый конец лаборатории — уединённое место Зои. Здесь ей никто не мог помешать заниматься научной ерундой.

Где-то справа, кто-то из курсанток испуганно вскрикнул. Виктория мимолётом глянула, как огромная мохнатая жаба, выпучив жёлтые глазищи, погнала светловолосую курсантку между рядов холодильных шкафов. Существо явно противилось заверениям об особой важности проводимых опытов и не собиралось жертвовать собой ради науки. Виктория вмиг почувствовала жар в груди, и заставила себя дышать ровнее, торопливо направляясь к рабочему месту. Все эти опыты отвратительны до дрожи...

Зои приникла к микроскопу, не заметив прихода подруги. Она вздрогнула, переворачивая половину препаратов на блестящий мраморный пол, когда Виктория неожиданно поставила свой рюкзак на широкий металлический стол.

— Чёрт тебя побери, так пугать! Я на десять лет постарела…

— Извини, — глухо проговорила Виктория, стараясь особо не глядеть по сторонам.

— Что ты здесь делаешь? Выглядишь, как кусок…

— Лучше замолчи, — мрачно предупредила Виктория.

— Лучше будет, если ты немедленно уберёшься, дорогуша. Знаешь ведь, что будет плохо. — Зои сердито помахала пробиркой перед её глазами, в которой плавал явно чей-то микроскопический детородный орган.

Бедное существо… Желудок немедленно возмутился, и Виктория прокашлялась в кулак, унимая тошноту.

— Мои планы, как ты помнишь, вчера были немного подпорчены.

— Ты нашла накопитель? — Зои взволнованно глянула на зажатую ладонь подруги.

Виктория велела ей убрать подальше проклятую пробирку и опустила на стол накопитель.

— Я обнаружила кое-что в пустоши. Сделала снимки. Они здесь. Еле нашла его во дворе. Хорошо, что упал у края бордюра. Вчера искать при Левине не представлялось возможным.

— Что ты нашла? — насторожилась Зои.

— Следы. На стволах деревьев, которые растут у болот. — Виктория постучала носком чёрного ботинка по металлической ножке стола.

— У болот? Ты была у болот? — зло прошипела Зои. — Ты хоть понимаешь, как это опасно? Так глубоко даже не каждый патруль рискует забираться!

— Тише, Розевски, — предупредила её Виктория, видя, что к ним стали прислушиваться другие курсанты. — Посмотри лучше сама. Отметины на коре более двадцати пяти миллиметров глубиной. И это ещё не всё.

Виктория включила прибор. Голографическое изображение возникло над столом между ними.

— Гляди. — Виктория указала пальцем на четыре рваных «раны» на стволе сосны. — Высота нижней отметины более ста восьмидесяти шести сантиметров.

— Выходит, существо, оставившее эти отметины, должно быть более двух с половиной метров ростом. — Зои кинула скептический взгляд на подругу.

— Что значит «должно быть»? — возмутилась Виктория.

— Этому наверняка есть разумное объяснение.

— Это «волки», Зои.

— Брось! Они большие, конечно, но это нелепо. Поднимись данные существа на задние лапы, то были бы с тебя ростом. И не думаю, что стали бы так когти точить, — торопливо заверила подруга, переставляя препараты по столу, чтобы не сбить нечаянно рукой.

— Ты ведь никогда не видела ни одного живого «волка».

Глаза Виктории потемнели. Ну почему Зои упрямо отрицала очевидное?

— Ты же сама всё прекрасно понимаешь, Вик. Мы располагаем данными. Ты с ними знакома. К сожалению, все они ссылаются на экспертизы тел погибших.

— Вот именно. Живой образец ты не видела. Только пустые данные, неизвестно кем созданные, Зои, — продолжила спорить Виктория. — Я не верю в то, что в Куполе никто не видел их. И при этом, скрывая всё от нас, управление отправляет в пустошь патрули. Сколько уже погибло человек… Они намерено не информируют личный состав СБ. Я докажу это.

Дмитрий должен знать, с чем он и его товарищи могут столкнуться там, за пределами стен. Есть нечто отличающееся от всего ими ранее увиденного. Виктория чувствовала, что в пустоши что-то происходило, что-то менялось. Непонятно как, непонятно почему, но ощущала изменения где-то на грани сознания, будто дикий зверь, чуявший врага. Не могла сейчас объяснить, но эта тревога не оставляла её.

— Существо, оставившее эти отметины, не точило когти, — упрямо пояснила Виктория. — Оно отталкивалось передними лапами, ускоряясь. На земле есть следы лап.

Следующая группа снимков показала ботинок, рядом с которым находился нечёткий отпечаток, в два раза превышавший ступню курсантки.

— Ты показывала это кому-нибудь? — Зои судорожно выдохнула, выключив прибор.

— Пока я могу показать это только тебе. И я не сошла с ума, Зои. Я докажу тебе это, — взволнованно зашептала Виктория, остерегаясь быть услышанной посторонними.

— Тебе не надо никому ничего доказывать, Вик. Забудь про это. Оставь исследования Куполу.

— Куполу плевать на нас. Мы сами по себе. Ты ведь знаешь, что всё уже решено, Зои. Приказ о моём переводе в патруль давно подписан. И каков процент гибели новичков в первые месяцы патрулирования, ты тоже в курсе. Пять из десяти.

— Не смей даже заикаться об этом! — возмущённо отмахнулась от неё Зои. — Ты будешь в порядке!

Виктория умолкла, на время прекратив спорить. Она будет для Левина обузой. Уже сейчас она обуза для своего куратора. Если бы только этот добряк не привязался к ней так сильно…

— Ты можешь думать о чём-нибудь ещё, кроме того, что мешаешь людям жить? — будто читая мысли, одёрнула её Зои. — Левин сам вызвался в кураторы. Ты забыла об этом? Вы будете напарниками.

Напарниками… Виктория горько поджала губы. Дмитрий Левин заслуживал куда большее. А не наказания вроде неё. В патруле она долго не протянет. Наверняка с первого дня будут делать ставки, когда её прикончит, если не пуля мародёра, то одно из существ первого уровня. И это только вопрос времени. Поэтому нужно успеть понять, что происходит и почему все последние события ведут в пустошь. Только так она могла отблагодарить Левина. Это всё, что она могла сейчас, имея допуск на выход за пределы города.

— Я не могу поступить иначе.

— Вик…

— Я хочу узнать правду, которая поможет защитить патрульных.

— Точнее — лейтенанта Левина. Верно?

— Мне нужен пропуск, — потребовала Виктория.

— Ты не пойдёшь в Купол.

— Не трать зря время. Ни своё, ни моё.

— Пожалуйста, Вик!

— Я иду туда, — твёрдо подвела итог Виктория. — Если эти твари там, я должна знать, что за этим стоит. Мне нужен пропуск, Зои.

— А если лейтенант тебя кинется? Мне конец.

— Левин в патруле. Его не будет некоторое время. Сейчас в пустоши нет связи с городом. Ему придётся для этого подъехать к самой стене. Он не станет из-за этого уходить с маршрута.

— Ты же понимаешь, что он это сделает, да? — Зои глядела умоляюще.

— Пропуск. — Виктория протянула руку, ожидая её действий. — Чёрт возьми, он мой! Я всего лишь попросила тебя поберечь его временно.

— Будь осторожна. — Зои вытащила из кармана чёрную карточку, неуверенно протянув подруге.

— Спасибо. Я свяжусь с тобой, как только вернусь. — Виктория приняла пропуск, коротко кивнув подруге, и торопливо покинула лаборатории.

Территория «пустоши»

Не стоило, конечно, до темноты сюда являться. Но сладковатый запах, который разносил ветер, говорил о том, что времени у спелых ягод осталось не так много. Мик тряхнул тёмной головой, убирая с глаз пряди волос. Ветер усилился не на шутку, поднимая клубы ржавой пыли и засохшую листву. Он предательски дул в спину, весьма ощутимыми порывами, словно хотел сбить с ног.

Старая дорога выглядела пустой и заброшенной. Ей крайне редко пользовались. Мик, крепко удерживая канистру, собирался доставить бесценный груз заказчику. Он прошёл ещё метров триста, когда почуял, что с любимым запахом смешался ещё один. Это был запах опасности, запах бензина. Ещё миг и звук работающих двигателей стал для него сигналом. Мик свернул с дороги, при этом перечисляя гневные ругательства. Какого чёрта тут забыл патруль? Он укрылся в тени деревьев, где с вершины холма отчётливо было видно полотно дороги и стоящий неподалёку бар. Он-то и являлся для него целью.

Мик разглядел три броневика, прибывшие в клубах пыли. Южане… Что забыли здесь? Он вспомнил прошедшую ночь и глаза вспыхнули. Вчера погибли несколько патрульных. К сожалению, он не успел спасти тех бедняг, но смог разобраться с «волками», спалив там всё к чертям.

Сейчас ситуация становилась опасной. Он, конечно же, мог почти без труда провести северный патруль. Практически полностью тот состоял из бывших военных и новичков академии СБ. Это были работяги, просто делавшие своё дело. Люди, которых заботила только безопасность тех, кто попадался им на пути. Они привыкли защищать всех, не деля на своих и чужих. Для патруля северян стены города являлись простой формальностью, а пустошь — лишь районом. Плохим, вечно проблемным районом, но частичкой их мира.

Южане, все как один ищейки, выращенные и подготовленные лишь для того, чтобы находить и ликвидировать любую угрозу. Оснащение их весомо отличалось от коллег с севера. Этот район богат и имел отличные ресурсы, которые щедро тратились правительством на собственную безопасность и безопасность границ. Это подразумевало, по мнению Мика, и самую отвратительную практику, проводимую над офицерами патруля.

Проект «Звероформ» — искусственно созданная учёными Белого Купола сыворотка, вводимая всем экипажам южного патруля. Испытания были тайно возобновлены, как и игры в бога, рассчитывая, что не осталось в живых свидетелей тому, что этот проект сотворил в прошлом. Но он знал! Он был жив, хоть и сам являлся одним из этих монстров. Самонадеянно считали, что сыворотка улучшена и не возымеет побочного эффекта?

Казалось, прошлого урока достаточно. Но не им. Сейчас опять наивно рады, чувствуя в своих венах дикую животную мощь. Как и те глупцы, что тогда согласились на испытания. Мик издал тихий грудной рык, отодвигаясь дальше в тень. Он переместился, не давая потоку ветра разнести весть о его присутствии тем, кто высадился на дороге.

Теперь патрульные ждали указаний своего командира. Мик увидел его. Короткополая шляпа скрывала глаза, когда молодой мужчина медленно огляделся. Поднимая воротник чёрного пальто, Видаль глянул на холм, укрывавший полосу леса и застывшего там человека.

Мик видел, как он втянул носом воздух, смешанный с пылью, словно поисковый пёс, и замер, вглядываясь в темнеющие деревья. Это длилось мгновение, затем Видаль отвернулся, приказал людям рассредоточиться и обыскать округу. Сам же, к ярости Мика, направился к бару в сопровождении двух офицеров.

Они чуяли, они искали. Они и сами не подозревали, насколько близки. Мик столько раз порывался открыть патрулю правду, ткнуть в неё, как шкодливых щенков. Но в последний миг всегда останавливался. Если правда всплывёт, правительству Южного города придётся сворачивать свой проект.

Этих людей пустят в расход. Всех до одного. Столько жизней он забрать не мог. До тех самых пор, пока «звероформа» не прирастёт к ним чёртовой шкурой! Мик наблюдал, как они рыскали, расспрашивая людей. Естественно, все попрятались и отмалчивались. Оставалось переждать, пока чужаки уберутся и закончить своё дело.

Когда же смог безопасно выйти к дороге, Мик направился к местному захудалому бару с незатейливым названием «Ласточка». Небольшой домишка принимал скудную горстку посетителей, и был скорее «логовом» хозяйки. Ханна проживала здесь, в комнатушке позади помещения, где были расставлены несколько столов и ветхих стульев. Вывеска над дверью бледно перемигивалась разноцветными лампочками, одна из которых особенно раздражала, постоянно пульсируя.

Мик толкнул ногой дверь с облупленной синей краской и попытался пройти к стойке, не привлекая внимания. План провалился, поскольку руки занимала канистра, а нога в мокром ботинке соскользнула и не успела придержать дверь. Она со страшным грохотом закрылась за спиной. На Мика оглянулись даже мухи, роившиеся у открытых окон. Осталось только стоять, ожидая последствий. Но завсегдатаи, лишь увидев блеск его глаз, опускали головы, стараясь отвернуться без резких движений. На этот раз вроде бы обошлось.

— Малыш! — раздался знакомый женский голос.

Мик вздохнул. Может его кто-то сглазил? Последнее время не оставляло чувство, что он глупая бурёнка с привязанным на шею колокольчиком. Куда не повернёшься — звон на всю округу. Вот и сейчас, огромная женщина в фартуке, с невероятной огненно-рыжей копной волос, поманила его пальцем. Яркие цветастые татуировки покрывали все её открытые руки.

Мик вздохнул ещё раз. Пока он приближался, заметил, как хозяйка прикусывала нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Мик подошёл к стойке и осторожно водрузил на неё канистру. Наконец-то можно вздохнуть спокойно.

— Твой заказ, Ханна. Всё, как и договаривались. Теперь мы в расчёте.

Ханна окинула его взглядом с головы до ног. Ей не нужно было спрашивать, что за бурые разводы остались на рубашке.

— Я вижу, в этот раз ягоды «сопротивлялись» больше, чем обычно. Кончал бы ты ерундой заниматься! — Хозяйка нахмурилась, что-то тихо пробормотала и удалилась на кухню.

Мик уже хотел идти прочь, как вдруг это буквально пригвоздило к полу. Это был самый восхитительный аромат в его жалкой жизни. Ради него стоило умереть. Или убить… Мик обернулся. Ханна уже стояла рядом. В её руках, на деревянном подносе дымился черничный пирог.

— Послушай, детка. Разбитые окна, это конечно плохо. И ты должен был всё исправить, — проворчала хозяйка. — Но ты всегда всё вгоняешь в крайности. Они не стоят того, чтобы за них умереть!

— Зато он стоит того. — Мик принял подарок и вмиг небритое лицо озарилось улыбкой, обнажая аккуратные белоснежные клыки.

Ханна потрепала по щеке это обаятельное чудовище, затем отобрала пирог и принялась кроить его огромным тесаком. Мик присел на высокий деревянный стул, опустил голову на руки и словно щенок, ждавший любимую косточку, следил за её работой.

— Ханна, что они хотели от вас? — спросил почти беззаботно, словно, между прочим.

Будь у него хвост, Мик, несомненно, вилял бы им для пущей убедительности.

— Только не говори мне, что это твоих рук дело! — Огромное лезвие, прямо перед его носом вонзилось в деревянное покрытие стола, пройдя навылет.

Мик поднял голову, осторожно вынимая нож из стола.

— Ты привёл сюда южан?

— Южане пришли сами, — почти обиженно проговорил он. — Вчера они потеряли четверых своих. Теперь будут шнырять по округе в поисках виновных.

— И кто виновен? — Хозяйка прищурилась, вновь выхватила нож из рук Мика и махнула перед его лицом.

— Разве я способен на такое? — его зелёные глаза зажглись тёплым огнём.

Мик склонил голову набок, в ожидании глядя на хозяйку бара.

— О господи, ты невыносим… — Женщина запустила руку в его волосы, откидывая их назад и открывая лицо. — Тебе нужно что-то сделать с ними, ты же ничего не видишь.

— Я всё прекрасно вижу. Они мешают только тебе… — Мик вдруг осёкся и резко оглянулся.

Ханна встревоженно проследила за его взглядом, но не заметила ничего.

— В чём дело, малыш? Что ты почуял?

Мик поднялся, всё тело его напряглось, как перед прыжком. Он не ответил, поскольку сам не знал, что именно встревожило его. Что-то проскользнуло в воздухе, в сознании, и растворилось. Мик постоял так в нерешительности с минуту, затем вернулся к столу.

— Заверни мне весь. Я пойду…

— Что произошло? — Ханна достала кусок холста, аккуратно уложила на него куски пирога и завернула, завязав края ткани.

— Всё в порядке, — пробормотал Мик. — Я свяжусь с тобой. А ты немедленно выйдешь на связь, если тебя потревожат ещё раз. Ты поняла меня?

Он не дождался ответа. Выйдя под палящее солнце, Мик вдохнул полной грудью. Опять смятение. Он должен идти. Идти туда, куда вело это чувство. Мик не понял, как разжал ладонь, выпуская горячий свёрток. Ещё миг и он молнией кинулся в сторону леса.

Территория «пустоши»

Виктория обернулась и остановила взгляд на величественных, темнеющих на фоне яркого неба постройках. Припекало. Сухой ветер поднимал клубы пыли, покрывавшей каменистую землю, вынуждая щуриться. Виктория сняла куртку и убрала её в рюкзак. Она поправила тряпичную маску, укрывавшую половину лица, и защищавшую от метавшейся горькой пыли.

Огромное пространство, занимаемое городом, который находился за её спиной, было отгорожено старой стеной. Не менее древний мост тёмной рукой простирался над пустошью, соединяя город с Белым Куполом. Драгоценным камнем он сиял сейчас в лучах солнца своей стеклянной крышей, которую удерживали многочисленные опоры. Купол являлся техническим и исследовательским центром их небольшого мирка, в котором объединились лучшие умы, как и Южного, так и Северного городов.

С обратной стороны Купола виднелся тёмный отросток, почти с километр длиной. Когда-то он был попыткой соединить два сектора: северный и южный. Правительства намеревались провести вторую часть моста, отходившую от научного центра к стене, отгораживающей южан от опасных земель. Уже началось строительство, когда от них поступил отказ.

В ту пору всё шло не так. Последствия были ещё слишком ощутимы для людей. Тогда шёл только двенадцатый год. Никто не чувствовал себя в безопасности. Мост представлялся южанам слишком уязвимым. Они решили строить подземный тоннель. Поэтому совместный проект «Белый Купол» соединён видимой и скрытой тропой. Теперь тот брошенный участок использовался патрулём. Его реконструировали, превратив в подъёмную платформу.

Виктория продолжила идти. Следы, обнаруженные ею ранее, уничтожил дождь, как она и ожидала. Но, следуя за отметинами на деревьях, пробиралась через лес, пока не оказалась на открытом пространстве. Расположенные вокруг скалы были залиты солнцем. Они буквально сверкали, вынуждая сильнее щуриться. С одной стороны от скал лежали Мёртвые города. Полностью разрушенные, продолжая оседать, они превратились в кладбище камня и бетона. Находиться на их территории настолько опасно, что туда не рисковали забираться даже самые отчаянные, включая мародёров.

С другой стороны, рассекая огромную территорию почти ровной линией, простирался лес. За ним властвовали болота, богатые на целебные травы, так ценившиеся у местных жителей. Эти люди не имели достойной возможности получать лекарственные средства, довольствуясь подачками Купола. В поселение, находящееся между городами, медикаменты доставлялись нерегулярно и не обеспечивали его обитателей. Но также болота были не менее щедры и на существ, готовых съесть любого целиком, ну, или по частям. Это уже зависело от собственной удачи. Поэтому охотники крайне редко туда захаживали и от того принесённая ими добыча ценилась очень высоко.

Виктория прошла по узкому выступу на более удобное и открытое место. Солнца здесь оказалось ещё больше, но и обзор открывался шире. Едва она потянулась рукой за лямками рюкзака, как прямо перед ней посыпались мелкие камни, смешиваясь с сухой землёй и пылью. Виктория инстинктивно отступила назад и подняла голову. Скалы уходили ввысь, не давая возможности что-либо разглядеть на более высоких уступах. Затем послышалось тихое рычание. Низкий грудной звук доносился откуда-то совсем рядом, над нею. Виктория не опустила голову и потянулась к кобуре, вытаскивая оружие. Делая два шага назад, она вгляделась в горячие камни.

Сейчас невидимые ею, огромные лапы обхватили край выступа, и существо подтянулось, пытаясь разглядеть вожделенную добычу. Но та находилась вне досягаемости. «Волк» злобно зарычал, продолжая сокрушать камни и молотя длинным хвостом. Он оглядывал окрестности, выбирая себе путь для спуска, но едва успел обернуться, как пришёл в дикую ярость.

Это был соперник ещё большего размера, с клочковатой чернеющей шерстью. Не сводя алого взгляда, зверь обходил его, намереваясь атаковать. «Волк» зарычал и замахнулся лапой на нежданного соперника. В ответ оглушительный рык сотряс скалы.

Виктория отступила назад к тропе и прижалась спиной к камням. Пока здесь, внизу, есть шанс остаться вне досягаемости. Тем временем, события вверху принимали жестокий размах. Виктория слышала, как существа, кем бы они ни были, схватились друг с другом. Ещё минута и грохот раздался совсем рядом. Виктория резко оглянулась, поднимая руку с оружием.

Но яркое солнце обожгло глаза до слёз и дало увидеть лишь падающие камни, и огромный бесформенный силуэт, в отчаянии взмахнувший то ли руками, то ли лапами. С ужасающим скрежетом его когти пытались уцепиться за край скалы. Не удержавшись, неизвестное существо соскользнуло в бездну и его яростный рык разлетелся эхом по округе.

— Чёрт...

Виктория судорожно выдохнула, крепче сжимая оружие. Свободной рукой она потёрла глаза и мотнула головой. Не успела разглядеть. Упустила возможность, которая наверняка больше не выпадет. Но это ведь был «волк»? Она ведь не ошиблась, и это существо действительно ошеломлявших размеров… На камнях отчётливо виднелись царапины. Виктория подошла к краю, чтобы посмотреть вниз.

Что же там, наверху произошло? «Волки» схватились друг с другом? Или с каким иным зверем? Ни человеческих голосов, ни выстрелов она не слышала. Было совершенно тихо. Ей нужно хоть один раз увидеть это существо живым, чтобы получить необходимые доказательства. Виктория сняла рюкзак и присела. Она достала накопитель, вставила прибор в камеру, делая панорамные снимки и осматриваясь вокруг.

Непонятное чувство влекло его до самой окраины леса, через огромное поле, туда, к голым, выжженным солнцем скалам. Ещё немного, ещё пара шагов и чувство сформировалось в понимание. Мик замер, вдруг осознавая причину своей тревоги. Раненую грудь охватило огнём. Тихий рык наполнил тишину вокруг, постепенно становясь бесшумным дыханием. Мик схватился за шею, словно охватывающее её кольцо дарило ему успокоение. Что же происходит? Какие дьяволы с ним играют?

— Это невозможно… — прошептал он.

Мик соскочил с камней прямо на огромное поваленное дерево. Полуденное солнце светило в спину, согревая её своим теплом. Прекрасное место, чтобы как следует всё разглядеть. Его цель была внизу. Незнакомка в пыльной, но добротной одежде, сидела на земле и делала снимки окружавших скал.

Но стоило немного расслабиться, как девушка каким-то невероятным образом почувствовала его присутствие. Она резко обернулась и глянула в сторону Мика. Ему требовалось всего мгновение, чтобы исчезнуть, но ноги будто приросли к стволу. Что же это? Что за чувство? Именно то, смутное, что вело его. То, что Мик не мог объяснить себе.

— Почему я тебя знаю?.. — Мик в который раз проклял свою звериную сущность, заставляющую вести себя порой как идиот. Вот и сейчас, какого рожна он тут делает?!

Виктория на время ослепла, когда резко повернулась, глядя прямо на солнце. Но зрение постепенно возвращалось, а вместе с ним и нежданное видение, появившееся из солнечного света. Она нахмурилась, медленно взялась за рукоять оружия и подалась вперёд. Из-за солнца она видела только тёмный силуэт незнакомца. И его странные зелёные глаза горели ярче этого самого солнца. Он не нападал, не двигался, только молча смотрел на неё.

Ещё мгновение, и фигура человека буквально растворилась в воздухе, словно его никогда и не было. Виктория прерывисто выдохнула. Убеждаясь, что осталась одна, перебралась к спасительной тени у камней. Нужно закончить со снимками и уходить. Виктория опёрлась рукой о гладкие камни, вяло опускаясь на каменистую землю. Короткая тень немного скрыла её.

В это время Мик заставил себя остановиться только у кромки леса. Лишь бы подальше от странной чужачки. Всё, ни малейшего намёка на её присутствие. Ветер обдувал разгорячённое лицо. Мик прислонился спиной к шершавому прохладному стволу дерева, пытаясь хоть немного остудить голову, а вместе с ней и свои мысли.

Как она могла сюда попасть? Кто она? Что с ним? Что происходит?! Его мысли были прерваны. Гул двигателей от пронёсшихся совсем рядом машин заставил задержать дыхание. Мик так глубоко задумался, что потерял связь с реальностью. Чёртова девчонка! Патруль вёл броневики в сторону скал, по-видимому, возвращаясь на свой обычный маршрут. Значит, сегодня их день прошёл впустую. Ну что ж, южане едут в её сторону. Так что незнакомке придётся встречать гостей. Или же она одна из них?

— Побежишь или пойдёшь навстречу? Дрянь, дело…

Мик развернулся в сторону удалявшегося патруля.

— Идиот…

Да, он был идиотом. Но даже этот вывод не остановил, вынуждая по собственным следам возвращаться к скалам.

Территория «пустоши»

Виктория переключала камеру, проверяя наработки, когда услышала шум, благодаря порывам ветра, который дул в её сторону. Она поднялась, выглядывая из-за камней. Ладони сжали их острые, нагретые солнцем края.

— Южане?..

Виктория почувствовала, как кровь застучала в висках. Они не должны увидеть её. Почему оказались здесь? Разве не нарушили границу оговорённого маршрута патрулирования?

— Оставайся на месте!

Мужской голос заставил замереть. Виктория прикинула шансы на побег. Но два подъезжавших броневика свели всё к нулю. Она быстрым движением вытащила накопитель из камеры, тут же запихнув его за вырез майки, под бюстгальтер. Только бы не потерять… Выдохнув, Виктория развернулась к патрульному.

— Сними маску и подними руки! — велел незнакомец.

Она нехотя послушалась, стянув маску с покрытого испариной лица, настороженно глядя на двух мужчин. Один держал её на прицеле. Южанин был облачён в китель чёрного цвета, с застёжкой на пять серебряных пуговиц. Высокий воротник-стойка не позволял ему, и так преисполненному высокомерия, опустить голову. Плетёный кожаный ремень пересекал грудь, удерживая за спиной чёрный арбалет.

— Я считал сегодняшний день впустую потраченным. И вот, такое неожиданное окончание. — Второй мужчина, явно ровесник Левина, снял короткополую шляпу, улыбаясь Виктории.

Глаза незнакомца играли бликами золота, совсем как у дикого зверя. Звероформ… Виктория никогда не видела их так близко и не сталкивалась с южанами. Это было странно. На вид обычный человек. Тёмные волосы, правильные черты лица, которые нашла бы привлекательными в иной раз. Но не сейчас об этом думать.

— Я всё гадал, что может источать такой чудесный запах. — Меж тем Хавьер подошёл к ней совсем близко. Капитан бережно поднял с плеча Виктории горячую от солнца косу и поднёс к своему лицу. — Но не ожидал найти среди скал редкий цветок.

Виктория смутилась от неожиданного комплимента и осторожно высвободила свои волосы из его рук. Капитан лишь снова улыбнулся. Почему он ведёт себя так странно? Затем приказал опустить оружие и его взгляд вновь вернулся к Виктории. Изучая её лицо, Хавьер обратился к офицеру позади себя:

— Пат, принесите воды. Цветы нужно поливать, полагаю.

— Нет необходимости, — сдержанно отозвалась Виктория.

Она обошла Хавьера кругом, стараясь держаться на безопасном расстоянии, и направилась к своим вещам. Но один из оставшихся патрульных ловко опередил её, поднимая рюкзак с земли.

— Верни мои вещи, — сухо попросила девушка, но руки сжались в кулаки.

— Кто ты и что делаешь на этой территории? — Оружие в руках южанина вновь нацелилось на её грудь.

Серьёзно? Может ещё и пристрелят? Хотя… Виктория собралась соврать первое, что пришло на ум, лишь бы отделаться от них, когда ветер решил за неё. Вскинув порывом выбившуюся из косы прядь, он обнажил шею. Одного взгляда капитана на «предателя» было достаточно. Хавьер рукой опустил дуло пистолета, который по-прежнему держал помощник и велел ему отойти к машине.

— Значит, офицер Сил Безопасности. Нет, полагаю, что только курсант. Вы слишком юны.

Виктория смолчала в ответ. Пользуясь моментом, она подняла свои вещи, оставленные патрульным.

— Что делает курсант академии СБ среди пустоши? — Хавьер вопросительно приподнял брови, наблюдая за действиями Виктории. — Кто ваш курирующий офицер?

— На каком основании капитан южного патруля задаёт подобные вопросы? Вы нарушили территорию патрулирования. Это северный сектор. — Виктория сощурилась от слепившего солнца.

Капитан не ответил, просто молча рассматривал её лицо, чем привёл в крайнюю растерянность.

— Ваш пропуск, — коротко потребовал Хавьер.

Виктория мысленно чертыхнулась и поджала губы. Пришлось искать в рюкзаке куртку, и вытаскивать из её нагрудного кармана пропуск. Вытаскивая одежду, она уронила рюкзак и собралась поднять его. Одновременно с ней, эта мысль пришла в голову и капитану. Не ожидая подобной реакции, Виктория едва не расшибла ему лоб, больно ударившись об него своей головой. Шляпа Хавьера при этом слетела, падая на землю.

Ожидая едва ли не удара в ответ, а именно это к своему удивлению прочёл в её глазах Хавьер, Виктория подняла вещи и протянула ему карточку. Капитан даже не попытался поднять свой головной убор. Развернув руку ладонью вверх, он открыл панель на широком чёрном браслете.

Внимание же Виктории на мгновение привлекла некая растительность. Тёмно-серая, она трепетала на ветру одиноким кустом, который внезапно медленно поднялся, качаясь на длинных чёрных лапах. С тихим свистом, из перьев, которые Виктория ошибочно приняла за листья, появилась продолговатая голова с длинным клювом. Бесконечная шея изгибалась, поворачивая голову из стороны в сторону, словно змея. Алые глаза яркими бусинами изучали её и пристально глядели на Викторию. Существо было метра полтора высотой.

— Лила… — непослушными губами прошептала Виктория, медленно потянувшись к кобуре.

Хавьер опередил её. Осторожно, свободной рукой он достал своё оружие и неожиданно отстрелил пернатому созданию голову. Повернувшись к патрульному, капитан сухо проговорил:

— Пат, предупреди остальные экипажи: лила вернулись раньше в этом году. Нужно подготовить снаряжение.

Виктория обтёрла лицо ладонью. Вот чёрт… Лила смертельно опасны. Но в отличие от других хищников, они выглядят совершенно безобидно. Сейчас они мигрируют. Местные жители, да и дикие животные, могут пострадать.

— Вернёмся к нашему вопросу, пока эти бестии не слетелись со всей округи, — Хавьер снова обратился к Виктории.

Прикладывая карточку к считывающему устройству, он замер, недоумевая. Затем повторил операцию ещё раз.

— Сомнений в подлинности пропуска у меня нет, но вот… — он закусил обветренную губу, глядя на карточку.

Виктория отобрала пропуск, торопливо пряча его в карман штанов.

— Что вас не устраивает? Вы проверили документы. У меня есть разрешение проводить работы на этой территории.

— Вы отклонились от разрешённого сектора более чем на четыре километра. Это территория южного сектора. Так что вы в моих руках. — Хавьер открыто улыбнулся.

Виктория побледнела под слоем пыли, который немедленно покрыл лицо, стоило снять маску. Как могла не глянуть на карту? Но, только бы не спросил…

— Виктория Вереск. Очаровательное имя, как собственно и его хозяйка. Вы действительно дочь Софии Вереск? — голос южанина тёк, словно густой мёд.

Виктория угрюмо кивнула, игнорируя очередной комплимент. Неужели его обаяние не действовало? Совсем? Казалось, что он только пугал её. Но ведь был так аккуратен в словах. Все северянки такие дикие? Или её настораживала «звероформа». Он был неприятен из-за чёртовой сыворотки? Видела его неким монстром? Эта мысль вынудила капитана впервые за их недолгую встречу нахмуриться. Хавьер услышал, как сердцебиение северянки участилось.

— Почему дочь Главы Северного города учится в академии СБ? — спросил он то, что Виктория так надеялась не услышать.

— Полагаю, что не обязана отвечать на этот вопрос, — сухо ответила Виктория, не желая обсуждать личные вопросы с кем бы то ни было. — Если проверка завершена, то я должна идти.

Она развернулась, чтобы покинуть скалы, не дожидаясь ответа капитана. Но её достаточно крепко схватили за руку и остановили.

— Я не отпускал вас, — спокойно проговорил Хавьер.

Не выпуская из цепкого плена руки Виктории, он наклонился и поднял шляпу. Хорошенько отряхнув свой головной убор, капитан надел его на голову девушки, вызывая неподдельное изумление. Теперь его рука разжалась, отпуская Викторию.

— Мне нужно идти. — Она повторила попытку спуститься со скал.

— Если я брошу вас здесь, то не прощу себя до конца своих дней, — иронически откликнулся капитан.

— Это совершенно лишнее.

— Я не буду спать всю ночь, думая, как вы добрались, — продолжил настаивать Хавьер, не без удовольствия наблюдая за её реакцией. — Здесь полно диких зверей, диких людей.

— Я курсант АСБ. Я не на прогулке. У меня не закончена работа.

— Отлично. — Хавьер улыбнулся. — Я могу связаться с вашим курирующим офицером и запросить подтверждение этой информации?

— Едем… — обречённо пробормотала Виктория.

Территория «пустоши»

Мик соскочил с камней, приземляясь на пыльную землю. Немедленно он повернулся к пернатому существу, яростно раздиравшему когтистыми лапами тело своего погибшего товарища. Вещица, которую он заприметил, находилась прямо у ног птицы. Бросив свой обед, лила занялась неизвестным предметом.

— Прочь! — Мик замахнулся, осторожно обходя существо.

Глаза птицы немедленно потемнели. Она замерла с поднятой лапой, не успевая закопать накопитель, блестящий металлом на солнце. На её шее и голове, из перьев поднялись тёмные, длинные как иглы шипы. Птица дико зашипела и кинулась на Мика. Ему ничего не оставалось, как ударом ноги отшвырнуть существо со скал, затем проверяя, не застряли ли в ботинке смертельно ядовитые шипы.

Мик подошёл к брошенному накопителю и поднял его, отряхивая. Теперь нужно отследить путь до гнёзд лила и сообщить в посёлок. Северянка нечаянно помогла ему. На неё было отвлечено всё внимание. Мик ещё раз оглядел огромные царапины на камнях у обрыва. Ему надо быть осторожнее, но это удавалось с большим трудом. В пустоши становилось более людно и «волки» перестали осторожничать. Отходя всё дальше от своих привычных троп, они вынуждали и его поступать так же.

Сегодня патрульные пришли к Ханне, и Мик прекрасно знал, что южане вернутся снова. Если капитан добьётся разрешения на совместное расследование с северянами, они не будут столь элегантны в действиях. Начнутся зачистки.

Кем же была та северянка? Он повернул голову в сторону крыши Купола, слепившей глаза. В груди отчего-то горько заныло, словно неведомая тоска охватила его, едва не заставив взвыть.

— Что же это? — Мик глянул на накопитель.

Почему пришла сюда одна? И как ей удалось? Капитан спросил, не дочь ли она Главы Вереск. Отсюда разрешение на пропуск и независимые работы?

— Ты искала именно эти следы, не так ли?

Но почему курсантку академии СБ интересовали «волки»? Мик перескочил через камни, направляясь подальше от этого места.

Её приятно удивила прохлада в салоне машины. Виктория прислонилась головой к высокой спинке сиденья, стараясь глядеть исключительно в окно. При этом шляпа капитана свалилась с её головы, подхваченная сидевшим рядом хозяином. Хавьер кинул её на свободное место. Машина была настолько чиста, что Виктория молча изумилась. Южане вместо работы тратили всё время на полировку техники? Пижоны…

Она моментально почувствовала себя замарашкой, неловко оттирая лицо и кидая взгляд на свои пыльные ботинки. Это поведение вызвало улыбку у Хавьера. Теперь северянка стеснялась его?

Но ей было не до капитана. Виктория закрыла глаза, надеясь поскорее закончить незапланированную поездку. Она мыслила всё яснее и изображение перед глазами больше не плыло от недавней жары. В машинах северян такого комфорта не увидишь. Теперь оставалось надеяться, что Видаль не заведёт ненужный разговор…

— Так что вы делали там, у скал, могу я поинтересоваться? — раздался рядом его спокойный голос.

Виктория вздрогнула и рискнула повернуть голову, чтобы посмотреть на Хавьера. Он сидел совсем рядом, и эта близость вновь смутила её. Виктория опустила ладонь на сиденье между ними, желая немного отодвинуться к дверце, но их пальцы едва не соприкоснулись при этом.

— Я так пугаю вас? — с некоторым разочарованием спросил капитан.

— Нет, — торопливо отозвалась Виктория. — Просто…

— Что «просто»? — продолжил допытываться он.

— Вы испачкаетесь… — тихо пояснила она, вновь глядя в окно, на пустынную землю, поросшую редкой травой.

— Мне быть польщённым заботой или расценивать это как…

— Не ищите подтекста в моих словах. Пожалуйста. — Виктория кинула на капитана быстрый взгляд и снова отвернулась. — Можно остановить машину? Я дойду сама.

— Мене жаль, если был неловок в действиях, — заверил Хавьер. — Но броневик не остановится, пока не прибудет к воротам Купола.

— Поняла, — коротко отозвалась Виктория, вжимаясь ещё дальше в холодный бок машины.

Рядом раздался разочарованный, едва слышный вздох.

— Так я услышу имя вашего куратора? — перевёл тему Хавьер.

Виктория стиснула зубы. Купол приближался. Ещё несколько минут. Нужно продержаться только несколько минут. Она молча продолжила наблюдать за дорогой.

— Капитан! Кажется, связь есть, — внезапно доложил помощник Хавьера.

Затем в салоне неожиданно зазвучал мужской голос, который прерывался помехами, но был прекрасно узнаваем. Левин? Но почему он связывался с южанами? Техники сработали так оперативно… Хавьер помедлил с ответом. Он повернул голову к Виктории и через мгновение рассмеялся. Она тихо чертыхнулась. Он что, насмехался над ней?

— Не может быть! — Хавьер едва заставил себя стать серьёзным. — Димитрий Левин — счастливый куратор? Господи, сегодня у меня один подарок за другим. Ему, пожалуй, будет интересно знать…

Он не договорил. Виктория потянулась к руке капитана и выключила коммуникатор. Её лицо при этом оказалось на опасно близком расстоянии от его лица.

— Не смейте говорить ему. — Виктория буквально тонула в тёплом золоте взгляда южанина.

Хавьер улыбнулся, и глаза его хитро заискрились.

— Это будет дорого вам стоить.

— Я не шучу, капитан! Не вмешивайте сюда Левина… — неожиданно для себя самой она потеряла контроль.

Виктория и сама не поняла, что произошло. Ещё мгновение назад она просто мечтала сбежать и забыть об этой встрече на скалах. Но словно некий адский огонь внезапно разлился по её венам, застилая взгляд. Кровь вскипела. В какой-то момент Виктория осознала, что схватила Видаля за воротник, вырывая верхние пуговицы дорогой рубашки. Капитан ошеломлённо слушал, как сердце северянки билось всё быстрее, явно угрожая жизни этим бешеным ритмом.

Также резко придя в себя, Виктория готова была застрелиться, осознав содеянное. Что она творила? Почему? Что это было? Как могла поднять руку на старшего офицера, да ещё и южанина? Что теперь будет, когда об этом узнают в управлении академии? Что будет, когда об этом узнает Левин? Как она могла?..

— Виктория, — тем временем окликнул Хавьер, осторожно удерживая в своих руках, что ей вовсе не помогало. — Вы в порядке? Вам плохо? Я могу помочь?

— Простите меня…

Она не узнала собственный голос. Что за человек? Беспокоился о ней? Не был зол? Немного приходя в себя, Виктория торопливо отодвинулась обратно в угол машины.

— Видимо пребывание на солнце плохо на вас влияет, — с неожиданной заботой проговорил Хавьер, пугая этим ещё больше. — Вам обязательно нужно показаться медикам.

Капитан одёрнул воротник испорченной рубашки и включил прибор связи. Кабину наполнил шум.

— Видаль! Слышите меня? — голос Левина резал ей слух.

Виктория, в надежде, украдкой глядела на южанина. Выдаст или нет?

— Хорошо слышу, Димитрий. Что у вас есть?

— Мы проверили район к востоку от болот. Там обнаружен огромный след, — пояснил Левин. — Радиусом в несколько метров. Всё выжжено. То же средство, «жидкое солнце», как вы его зовёте.

— Так далеко мы выдвинуться не можем, лейтенант, — разочарованно проговорил Хавьер, взволнованный известиями. — Разрешение на совместное расследование всё ещё не утверждено. Я благодарю вас за содействие.

— Не стоит, — отозвался сквозь помехи Дмитрий. — Это дело так же касается и нас. Есть, какие новости?

Хавьер коротко глянул на свою попутчицу.

— Ничего, что бы вас заинтересовало, — неспешно ответил капитан.

— До связи!

— До связи, Димитрий.

Хавьер отключил коммуникатор. Он не заговорил с Викторией и не повернулся, как она ожидала и боялась. Отвернувшись к окну, капитан задумался и молчал некоторое время, поглощённый своими мыслями. Что-то мучило южанина, и это было связано с Левиным. Она обязательно расспросит друга. Какие у них общие дела? Почему этот капитан добивается их совместной работы?

— Что такое «жидкое солнце»? — Виктория не удержалась и осторожно поинтересовалась.

— Капитан, мы на месте, — прерывая их, патрульный остановил броневик, опуская перегородку и поворачиваясь. — Какие будут дальнейшие указания?

Хавьер вынужденно проигнорировал вопрос Виктории и велел Пату ждать. Капитан распахнул дверцу и соскочил на дорогу с высокой ступеньки. Обойдя броневик, он неожиданно открыл дверцу для Виктории.

— Вы прибыли. Прошу. — Хавьер подал ей руку.

Что он делал? Почему обращался с нею так, будто была одной из гражданских, а не простым курсантом? Особенно после того, что недавно натворила… И что теперь? Принять руку? Бежать? Не найдясь от волнения как поступить, Виктория спрыгнула в пыльную траву у самой дороги.

— Спасибо, что подвезли.

— Я рад этому, Виктория. Сейчас идите. Я должен убедиться, что вы в безопасности, — пояснил капитан, и не преминул добавить, — вам не стоит более совершать подобные прогулки в одиночестве. Что так по мне, то вам вообще не стоит здесь появляться. Я не знаю, кто назначил патрульного офицера в кураторы, но это плохая идея. Вы не подготовлены, а у Димитрия нет должного количества времени, чтобы уделять его вам. Ступайте!

— Вы… — она осеклась, кинув встревоженный взгляд на порванный воротник его рубашки.

— Всё в порядке, — понимая её опасения, заверил Хавьер. — Забудьте.

Он бережно подтолкнул Викторию к воротам Купола.

— Спасибо…

Молча, не оглядываясь, она прошла сквозь распознавательную систему и скрылась за воротами. Затем услышала, как через минуту взревел мотор: машина Видаля покидала территорию северного округа.

Только оставшись одна, Виктория немедленно потянулась к футболке, пытаясь вытащить накопитель. В её груди похолодело. Прибора не было.

— Не может быть… — Она судорожно ощупывала одежду, но проклятая вещица снова куда-то пропала.

Виктория глянула на ворота. Ей придётся вернуться. Нельзя оставить его где-то там. Мало ли кто мог найти эти данные. Задыхаясь, она снова выбежала на улицу. Погода портилась. Ещё недавно солнце плавило землю, а теперь небо грозило пролиться. Виктория уже чувствовала привкус дождя в воздухе. Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, как сократить путь и куда двигаться дальше. Где могла потерять накопитель? Неужели у скал? Виктория сделала несколько шагов вперёд и остановилась, не веря своим глазам.

Сложив руки на груди и улыбаясь, Хавьер смотрел на неё, прислонившись к горячему боку броневика. Да как он мог знать, что она не останется в Куполе и вернётся? Ведь даже сама не предполагала подобное, теперь угрюмо глядя на южанина. В этот самый момент, небо предательски опрокинулось на неё стеной проливного дождя. Хавьер, не переставая улыбаться, кивнул в сторону ворот Купола.

— Это нечестно! — она в отчаянии сжала кулаки.

— Это называется заботой, Виктория! — Капитан привычным жестом надел шляпу на мокрую голову и подмигнул девушке. — Когда перестанете злиться, рад буду вновь вас видеть!

Свежая вода стекала по его коротким волосам за шиворот, приятно холодя после жаркого дня. Хавьер жестом велел развернуться и идти обратно. В ответ его несколько раз обозвали хвостатым звероформом. Заявили, что наверняка этим самым хвостом он и наводит в машине порядок, и это самое главное назначение отвратительной сыворотки. К её ужасу, Виктория видела, как плечи капитана подрагивали, когда он садился в броневик. Он смеялся? Услышал её слова? Ведь говорила едва слышно… Видимо действие сыворотки, будь она неладна. Ну откуда он взялся?..

Ничего не оставалось, как подчиниться. Но она обязательно вернётся. Хотя… Что означали последние слова Видаля? Капитан понял, почему она вернулась? Значит, она потеряла накопитель в его машине? Тогда, когда схватила его? От одного воспоминания снова становилось неловко. Но она должна вернуть данные. Нужно что-то придумать.

Виктория вернулась в огромное здание, понимая, что лишний раз рисковать нельзя. Видаль и так знал слишком много. Но накопитель хранил информацию, которую капитан тем более не должен узнать. Там имелось довольно много личного. Он под защитой, но вдруг Видаль догадается, как её снять?..

Северный город

Лифт поднимал её к небу. Через прозрачные панели Виктория могла наблюдать за тем, как там, в вышине, зажигаясь друг за другом, вспыхивали огни бесконечных зданий Северного города. Из окон её дома также лился свет. Это было довольно странно, если учесть сегодняшнюю дату. Обычно Главы не было дома. Да, именно так и приходилось звать женщину, считавшуюся её матерью. Перед горожанами разыгрывались родственные отношения, а вдали от посторонних глаз и ушей ей запрещено было произносить слово «мать». Ненормально? Она уже привыкла к этому за многие годы…

Виктория прокашлялась, чувствуя, что горло пересохло. Пожалуй, от воды предложенной капитаном не стоило так категорично отказываться. Она не пила целый день. Вспомнив южанина, Виктория снова задумалась. Нужно непременно договориться с ним о встрече. Она поморщилась от одной мысли, что придётся просить Видаля. Их знакомство началось не лучшим образом.

Что же такое сегодня произошло в машине? Как могла так не сдержаться, да ещё и в присутствии чужаков? Схватила за грудки, как одного из драчливых сокурсников? Она никогда не позволяла себе подобного. Это было немыслимо… Виктория отогнала воспоминания. Наверное, действительно перегрелась на солнце. Никак иначе случившееся не объяснить.

— Всё не так драматично, как может казаться на первый взгляд… — послышался тихий мужской голос, неожиданно врываясь в её мысли.

— Профессор? — Виктория превратилась в сам слух.

Голоса за дверью звучали довольно отчётливо, чем немало удивили её. Почему они так громко говорили?

— Это не должно продолжаться, Альберт, — отозвалась мать. — Данные провокации могут значительно навредить в…

Виктория нарочито громко открыла дверь, входя в прихожую, чтобы говорившие могли при надобности прервать свой разговор. Мать, стоя в просторном зале, действительно умолкла, не договаривая.

Она была вполне свежа этим вечером. Длинное вязаное платье элегантно подчёркивало фигуру Софии Вереск. Аккуратное каре русых волос обрамляло озабоченное лицо. София нахмурилась, отчего тонкие морщинки в уголках серых глаз стали ещё заметнее. Она поджала тонкие губы, и сложила руки на груди, поигрывая от нетерпения тонкими пальцами. Виктория коротко склонила голову в приветствии.

— Здравствуй, Виктория, — кивнул в ответ профессор. — Выдался тяжёлый день?

Альберт Ссон всегда выглядел абсолютно спокойно и невозмутимо, что бы он при этом ни говорил. Сейчас беловолосый мужчина глядел на Викторию своим привычным взглядом, который они с Зои тайно называли «воспитательным гипнозом».

— Такой же, как все остальные, — сдержанно ответила она.

Что Ссон делал у них дома сегодня и так поздно вечером? Сквозь поток мыслей до неё донёсся вопрос, который, наверняка, задавался уже не впервые.

— Ты снова пропустила занятия в лаборатории. Я ведь просил тебя присутствовать, Виктория, — проговорил профессор. — Что за оправдание ты приготовила для меня на этот раз?

София не сводила с неё взгляда, также ожидая ответ. Никогда в жизни эта женщина не интересовалась тем, как её дела. Но всегда ожидала рапорт о каждой неудаче или проступке. Сначала это расстраивало, потом пришло равнодушие. Поскольку как ни старалась, все попытки что-либо изменить в отношениях с матерью были провальными.

София Вереск блестяще играла роль любящей матери перед камерами и своими подчинёнными. Но в собственном доме не было нужды притворяться. Дочь рассматривалась Главой как один из мелких подчинённых, не имеющий ровным счётом никакой ценности. Они были чужими друг другу.

— Я не медик. И занятия в лабораториях не являются обязательными. Это лишь ваше желание. Я не нарушила устав академии. — Виктория устало повела ноющими плечами.

Профессор вздохнул. Она глянула на него исподлобья.

— Ты меня разочаровала, — подвёл Ссон итог, вовсе не нужный ей сейчас.

Виктория хотела что-то сказать, но сдержалась. Разочаровала? Она разочаровала окружающих в тот день, когда появилась на свет. Об этом ей усердно твердили с самого детства. Ничего нового. Как ни старайся. От того и перестала, давно смиряясь. Ей захотелось исчезнуть, лишь бы избежать расспросов. Или получить привычное наказание.

— Ступай отдыхать, мы обсудим твоё поведение позже, — жестом отослал её Ссон.

— Вы мне не отец, — сухо напомнила Виктория. — Так что не распоряжайтесь мною. Повторюсь, я не нарушила устав. А что касается занятий, то это будет обсуждаться только в стенах академии.

— Ты! — София гневно прервала её. — Как смеешь спорить?

Следующие полчаса Виктории пришлось выслушивать гневную тираду, и привычный перечень угроз, поскольку при профессоре Глава Вереск не притворялась. Чувствуя себя после этого так, словно ещё раз была избита, Виктория вернулась в коридор и прошла к своей комнате. Она немедленно закрыла дверь, бросила на пол рюкзак и упала на кровать. Мокрая из-за дождя футболка холодила грудь и живот, ещё больше остывая под врывающимся из открытого окна ночным ветром. Виктория потянулась к карману штанов и достала коммуникатор. Набрав привычный номер, она слушала бесконечный сигнал ожидания.

— Отвечай, Левин. Техники же починили вышку.

Виктория сняла с себя мокрую одежду и снова попыталась связаться с куратором. Возвращаясь головой на одеяло, она наконец услышала голос друга.

— Вик?

— Ты в порядке, Левин?

— А ты сомневаешься?

Виктория чувствовала в его голосе улыбку и от того ещё сильнее хотелось, чтобы немедленно оказался здесь, перед ней.

— Ты должен быть осторожен.

— Я всегда осторожен, — напомнил лейтенант. — Как ты провела день?

— Всё в порядке. Не беспокойся. Я свяжусь с тобой позже…

— Увидимся, Вик.

— Увидимся… — Виктория отключила коммуникатор, устало убирая его в сторону, к подушке.

Дмитрий в порядке и это главное. Рассуждать о том, как она провела день, никак нельзя.

— Это становится нестерпимым… — снова донёсся до Виктории голос матери.

— Это тот момент, когда достигнуто так много. Ты же понимаешь? — успокаивающие слова Ссона звучали ещё настойчивей.

— Это тот момент, когда мне хочется сказать — довольно! — возмутилась София. — Ты никогда не был на моём месте! Не боялся заснуть по ночам, зная, насколько оно близко…

Почему они говорят так громко? Ночь на дворе. Виктория тихо вздохнула, чувствуя, что настроение вконец портилось. Так же неожиданно разговор прервался тихим всхлипыванием. Видимо профессору удалось угомонить Главу города. Виктория горько усмехнулась. Это Ссону всегда удавалось. Она поднялась с постели и подошла к открытому окну.

Её же мать постоянно сторонилась, держа на расстоянии. Виктории стоило признаться, что за всю жизнь её гладили по голове лишь единожды. Этот священный момент проявления заботы она бережно хранила в памяти. И в этом воспоминании не было женщины, считавшейся её матерью. Это была рука, большая и тяжёлая. Рука человека, назвавшегося её курирующим офицером. Добряк Левин стал её лучшим другом, братом, пусть и не родным по крови. Но разве это имело значение? Конечно же, нет.

Раздавшееся бормотание прервало грустные размышления. Виктория инстинктивно оглянулась, но комната, конечно же, была пуста. Откуда эти голоса? Это не из их квартиры. Голоса были не знакомы. Двое неизвестных мужчин спорили, обсуждая пошлые подробности из своей жизни. Виктория выглянула в окно, подставляя голову дождю, и поняла, что говорят люди на улице.

Учитывая направление ветра, шумевший дождь и высоту, на которой находилась, всё происходившее было слишком странным. Она просто не могла их расслышать, будучи на таком расстоянии.

Это новая модификация «предателя» от исследовательских лабораторий? Но почему Зои ничего не сказала? Негодованию Виктории не было предела. Сколько ещё экспериментов они будут проводить на них, словно на подопытных щенках? Затем на другом конце улицы протяжно завыла собака.

Теперь она точно не заснёт. А завтра день вымотает до предела. Виктория вновь опустилась на кровать, размышляя, что предпринять. Вспоминая недавний разговор с капитаном, она смирилась с тем фактом, что должна с ним связаться. Пока ещё не всю храбрость растеряла…

Виктория села на постели и, подняв пульт, запустила систему на передней панели комнаты, свободной от мебели. Большой экран засветился. Выбирая нужное меню, она ввела данные поиска. Только бы принял вызов. Наверное, лежит на золотом диване, с бокалом в руке…

Ожидая ответа Хавьера, Виктория опустила пульт на постель, а увидев, что сигнал принят, от волнения не глядя подтвердила авторизацию. Нажав вместо одной кнопки несколько, она не заметила, что подтвердила двойную голоконференцию. Стена растворилась, и вместо неё появилось изображение.

Капитан стоял посреди собственной комнаты с пультом в руке. Золотого дивана нет… Виктория удивлённо оглядела почти аскетическое убранство его жилища. Сам же Видаль неожиданно оказался простым взъерошенным парнем в простой футболке и домашних штанах, босой. И куда подевался великолепный аристократ, встретившийся ей в пустоши? Влажные пряди волос в беспорядке падали к карим глазам Хавьера, отчего-то широко распахнутым. Выходит, его настоящий цвет глаз был карим…

— Здравствуйте… Полагаю, что вы знаете о причине моего вызова. Я прошу вернуть мою вещь, капитан, — попросила Виктория, с последних сил веля себе быть спокойной.

Хавьер не ответил, продолжая изумлённо глядеть на неё. Что происходило? Связи нет? Или он не слышит?

— Вы слышите меня? — Виктория встала на пол, подойдя к голограмме вплотную.

Хавьер неожиданно усмехнулся, глядя на её растерянность.

— Я прекрасно слышу вас.

Южанин глядел прямо на неё, словно мог видеть. Конечно, ведь аппаратура передавала её голос и его направление.

— Я смею просить вас назначить встречу.

— Ваше желание увидеться настолько велико?

Хавьер улыбнулся, проследив взглядом за прозрачными каплями, взметнувшимися с мокрых волос, которые Виктория перекинула за спину. Воспроизведение было таким реалистичным, что капитан инстинктивно отклонился, не давая воде попасть на одежду. Что северянка ответила, Хавьер не услышал. Теперь его взгляд был прикован к открывшемуся ему виду.

Длинные волосы больше не скрывали Викторию. Вода, стекавшая по шее девушки прямо за край бюстгальтера, заставила кровь стучать в висках капитана. Он отступил вглубь своей комнаты, титаническими усилиями заставляя себя отвести взгляд от её груди. Хавьер заметил мерцающий пульт на постели за спиной у Виктории. Глядя на его панель, понял: она наивно и не догадывалась о своей ошибке.

— Завтра я скажу вам время встречи.

— Завтра? — Виктория нечаянно коснулась ладонью цветного изображения.

Радужная волна разошлась по всему экрану и тут она поняла. Он видел. Хавьер видел помехи, а значит… Виктория бросила взгляд на себя и поняла, что через мгновение сгорит от стыда. Южанин по ту сторону изображения ткнул пальцем за её спину. Виктория с пылающим лицом обернулась, увидела пульт и светившиеся на нём кнопки.

— Прикройте окно, Виктория, — участливо предложил Хавьер. — Не хочу, чтобы вы простудились.

— Чёрт…

— Доброй ночи. — Хавьер махнул ей рукой, отключая панель.

Он усмехнулся, а вспоминая недавнее зрелище, шумно вздохнул. Северянка была очень мила, даже с таким беспокойным характером. Но это Хавьер счёл незначительным, поскольку прекрасно был осведомлён и о характере Главы Вереск. Как Виктория вообще в таких условиях дожила до своего возраста? Но, сейчас стоило вернуться к другому главному вопросу.

— О какой вещи ты говорила?

Первым делом он должен распорядиться обыскать машину, в которой они возвращались с пустоши.

— Или ты обронила своё сокровище у скал?

Северный город

— Ты не знаешь, что происходит в управлении СБ? Они снова проводили модификацию и не предупредили личный состав? — Виктория шла рядом с Левиным, держа его мотоциклетный шлем.

— О чём ты говоришь, Вик? Какие модификации? Если что-то новое вводится, об этом предупреждают заранее и проводят пробные тесты. Так что случилось? — Дмитрий потёр непривычно бритый подбородок.

Сегодня ему настолько повезло, что успел и до душа добраться. В этот раз дежурство прошло спокойнее и ни один человек из его группы не был серьёзно ранен. Они выследили отряд мародёров на одном из патрулируемых путей.

Те двигались в сторону поселения, и пришлось разобраться с ними. Теперь нужно будет подлатать его «коня», которому досталось при обстреле. Но Дмитрий жалел о том, что они так и не продвинулись в своём расследовании в связи с гибелью южан. Это тревожило, и было особенно трудно видеть по связи лицо капитана Видаля, когда не мог обнадёжить хоть чем-то.

— Ну, ты расскажешь, что тебя беспокоит? — снова спросил Дмитрий.

Они продолжили идти по подземному гаражу, почти оглушённые шумом уличного движения, который не сдерживали даже толстые бетонные стены.

— У меня какие-то проблемы со слухом. И вчера я так разозлилась ни с того ни сего… — неловко пояснила Виктория. — Мне так стыдно…

— Снова попала в переделку? Я не ощутил ничего. — Дмитрий нахмурился, внимательно оглядел свою подопечную и забрал у неё шлем.

Это было неким их личным ритуалом. Только встречались, как Виктория отбирала его и несла всю дорогу, что следовали вместе. Дмитрий позволял это чудачество, видя, что оно успокаивало её. Но сейчас обратил внимание на другое.

— Ты что-то хочешь сказать мне, я это вижу.

Дмитрий шутя опустил ладонь на голову Виктории. Она задумалась на минуту, решая, что сказать.

— Ссон вчера был у нас. Мать уже много лет не принимала гостей. — Виктория ускользнула из-под тёплой ладони друга, отступая в сторону.

— Но не в этот раз? — поинтересовался лейтенант, постукивая шлемом по собственному боку.

— Но не в этот раз.

— Вик, время идёт, — осторожно напомнил Дмитрий. — Ты не можешь винить мать в том, что она пытается идти дальше.

— Ты же не думаешь, что я сейчас драму разыгрываю? Мне всё равно с кем Глава встречается и что делает. Точно так же и ей нет дела до моих проблем. Просто я нутром чую, что здесь есть что-то ещё. Я становлюсь параноиком?

Виктория растерялась и не знала, куда деть руки, поскольку её «якорь» отобрал Дмитрий.

— Вик, — позвал он.

— Мне мерещится на каждом шагу. И всё вокруг кажется не тем, что есть на самом деле. Так ведь не должно быть, правда? Словно я вижу другую суть вещей. Как будто всё становится другого цвета, вкуса. Иногда мне страшно…

— Хватит переживать. — Левин быстро оглянулся, проверяя, нет ли посторонних.

Убеждаясь, что они одни, крепко обнял свою подопечную. Виктория обхватила Дмитрия руками за талию, прислоняясь головой к его груди. Сердце лейтенанта стучало так знакомо и тепло. Он усмехнулся и отстранил Викторию от себя.

— Я хотела спросить тебя кое о чём, — она замялась, обдумывая, как лучше попросить.

Они продолжили подниматься из подземного гаража, и вышли на утренний свет.

— Что тебе нужно?

Дмитрий махнул рукой знакомому, выезжающему на другой уровень, и вернулся взглядом к Виктории. Она долго решалась, но выбора не осталось. Нужно расспросить Левина. И искренне надеялась, что друг не заподозрит неладное.

— Ты знаешь кого-нибудь из Южного города? — Виктория придала своему голосу небрежности.

— Тебя интересует кто-то конкретный? Я знаю много людей, Вик. Мы же не на разных планетах живём. — Левин удобнее взял шлем, стараясь подстроиться под небольшой шаг своей спутницы.

— Патруль. Тебе приходилось общаться с патрулём из Южного города? — тихо уточнила Виктория.

— Да. — Дмитрий заулыбался, видя её смущение.

Что снова произошло? Опять влипла в неприятности? На этот раз жертва, кто-то из офицеров южан? Он искренне жалел, что приходилось так часто оставлять её без присмотра, но был подневольным.

— Кто этот несчастный, Вик? — весело поинтересовался оживившийся лейтенант.

Виктория смущённо поджала губы, чувствуя, как жар прилил к щекам. Этого только не хватало. Воспоминания о прошлой ночи не дали ей уснуть до утра. Стоило опять вспомнить насмешливый и такой откровенный взгляд южанина, как вспыхнула ещё сильнее.

— Капитан Видаль. Ты знаешь его? — спросила Виктория, стараясь не отводить взгляда от серых панелей гаража, только бы не смотреть на своего спутника.

Дмитрий нахмурился, а потом вдруг от души рассмеялся, заставляя Викторию скрипеть зубами от возмущения.

— Я знаю его, — сквозь смех пояснил лейтенант. — Чем он тебе не угодил?

— Просто расскажи мне о нём, — проговорила Виктория сквозь стиснутые зубы.

— Ладно, — согласился Левин. — Хавьеру двадцать четыре года.

— Он младше тебя на год? И уже капитан? — Она удивлённо повернулась к Дмитрию.

— Род Видалей имеет большой вес в Южном городе. Именно на средства их семьи финансируется большая часть изысканий Купола.

— Почему же он стал патрульным?

— Его растил брат, — принялся рассказывать Дмитрий. — Сейчас Леандро один из советников Главы Южного города. Но их с братом взгляды на жизнь несколько расходились, насколько я смог понять. Хавьер отказался принимать участие в делах семьи. Со страшным скандалом его отпустили.

— И такое бывает? — удивилась Виктория, не ожидая услышать подобное о капитане.

— Думаю, что нет. Но, пока они позволяют ему эту дерзость. Хавьер — человек, которому я хотел бы доверять, Вик, — медленно произнёс лейтенант.

— Но не доверяешь? — Она монотонно стучала тяжёлой подошвой ботинок, шагая по гаражу.

— Что тебе от него нужно? Отвечай сейчас же. — Левин заставил её остановиться и развернул к себе лицом. — Ты опять влипла в неприятности, Вик?

— Сейчас мои действия не навредят тебе, — заверила его Виктория. — Это скорее делает сам факт моего пребывания рядом.

Её глаза неожиданно увлажнились, и Левин запаниковал. К этому он был не готов. Но ещё мгновение и Виктория заставила себя успокоиться. Не хватало ещё разреветься для полного счастья.

— Хватит говорить всякие глупости. — Дмитрий сердито встряхнул её за плечи. — Ты устала, Вик. Нужно поберечь себя.

— Я сделаю это, — неожиданно торопливо согласилась Виктория. — Но ты скажешь мне, как по-быстрому найти Видаля.

Левин глядел на неё с большим подозрением.

— Это как-то странно. Ты зла на него, но не как обычно, на других. И ты покраснела… — Лейтенант пригнулся, разглядывая её лицо.

— Нет! — Виктория нахмурилась от его немыслимых подозрений.

— Ты положила глаз на Видаля?

— Как ты мог такое подумать? Вовсе нет!

Дмитрий наступал — Виктория отходила, выставляя руки вперёд и не подпуская его ближе.

— У тебя появился новый друг? — Левин ухмыльнулся, сдерживаясь из последних сил.

— О чём ты?

— Мои молитвы были услышаны.

— Это не так! Мне просто нужно поговорить с ним, — возмутилась она.

— Сегодня перед отбытием в пустошь офицеры южного патруля будут находиться в Куполе.

— Зачем?

Они вышли под открытое небо, на улицу.

— Ты же знаешь о сыворотке. Положено проходить тест. — Левин устало повёл плечами. — Часов в одиннадцать будет в самую пору.

— Спасибо. Ты меня очень выручил. — Виктория побежала к корпусу академии, пересекая оживлённый в это время двор.

— Вик! — голос Дмитрия догнал её у дверей центрального входа. — Мне ещё с ним работать! Не бей сильно…

Она не нашлась, что ответить, быстро скрывшись за дверьми.

Северный город

Их совместные мучения начались несколько месяцев назад…

Именно тогда Виктория увидела Левина впервые. Она была на заднем дворе академии. Снег: белоснежный, мягкий, он кружил над ступенями металлической лестницы, и опускался на её непокрытую голову. Виктория не помнила, сколько просидела вот так, раздетая, молча вытирая снегом разбитую скулу.

Её задирали с первого курса. Мало кому нравилось, что она, по их мнению, пользовалась преимуществом, будучи дочерью Главы города. Хотя, это скорее было её личным проклятием. Юношей в академию принимали с тринадцати лет. Девочек — с четырнадцати.

Виктория помнила, что как только проснулась утром, в день своего рождения, её с шофёром направили в академию СБ, вынудив подать документы. Глава Вереск считала, что казарма и строгие правила научат её дочь смирению и пойдут на пользу. После этого они больше двух лет не виделись. За исключением тех редких моментов, когда приходилось позировать перед камерами, улыбаясь по приказу.

Она была одна. И не могла поделиться с этим ни с одним живым существом. Каждый проступок, нечаянный, случайный, словно нарочно происходивший с нею, уничтожал её репутацию.

Затем, из-за сложившейся ситуации, руководство приняло решение направить курсанта Вереск в патруль по завершению учёбы. Виктория стала первой женщиной, которую определили в пустошь.

Тогда к ним с другого курса перевелась Зои, имеющая мозги гения. Подруга смогла понять, какие демоны её обуревали. Но и она рассматривала Викторию как больную зверушку. Розевски лечила её тело от ссадин и порезов. Но никто не мог наклеить пластырь на душу, а она также кровоточила.

И вот тогда появился Левин. Он молча подошёл, опустился на заледенелые ступени и сидел рядом до вечера, ничего не предпринимая. Кровь кипела в Виктории волнами, не давая ощутить холод. Она вообще ничего не чувствовала в тот день. А потом подняла взгляд и впервые увидела его улыбку. Почему он не уходил? На его лице не было ни отвращения, ни осуждения. Этот офицер, должно быть, не знал, кто она.

Сегодня ей сообщили, что отправляют за пределы города, в пустошь. Сказали, что пришлют какого-то патрульного, который хвалился тем, что она сама даст согласие на этот идиотский план. После подобного распределения Виктория окончательно стала изгоем. В патруль шли неудачники и те, кто был неугоден городу. И вот теперь он улыбался ей посиневшими от холода губами. Этот странный человек, он улыбался ей.

— Я замёрз… — Его широкие плечи едва заметно вздрогнули под тонкой тканью форменной рубашки.

Сама не понимая, что делает, Виктория сняла с себя куртку и накинула на плечи незнакомца. Улыбка офицера засияла ярче, заставляя её сердце биться быстрее.

— И есть хочу, — тихо продолжил он.

Виктория, не сводя с него взгляда, покопалась в кармане штанов и извлекла давно засохшее печенье, про которое и забыла. Затем осторожно протянула ему. Офицер принял еду, с хрустом сжевал каменное печенье, скомкал бумажку и метко кинул в ближайший металлический мусорный бак.

В здании академии не осталось никого. Младшие курсанты вернулись в казармы. Все её однокурсники разъехались ещё утром. С сегодняшнего дня им разрешён выход в город на свободное посещение. Все вернулись домой. Все, кроме неё.

Сидящий рядом лейтенант с удивлением смотрел, как снег, падая на голые руки Виктории, каплями стекал к её запястьям. Внутри у неё ядерный реактор? Он чувствовал, что ещё пара минут, и рискует замёрзнуть насмерть.

— Ты уже примёрз к этим ступенькам, — растерянно проговорила Виктория.

— Ты согрела меня, накормила. Теперь ты в ответе за того, кого приручила, — открыто усмехнулся Дмитрий.

Виктория поднялась, глядя на него сверху вниз. Длинные каштановые волосы трепетали на ветру, мягко касаясь непослушными прядями его лица. Они удивительно мягкие, внезапно подумалось Левину. Её глаза горели синим огнём, и лейтенант вдруг понял, что рука курсантки протянута ему уже несколько секунд. Теряя терпение, Виктория силилась не сжать её в кулак. Ей это дорого давалось. Данный факт Дмитрий отлично знал. Его холодная ладонь обхватила горячие пальцы девушки, неожиданно сильные. Виктория потянула его на себя и смогла поднять, внешне не прилагая особых усилий.

— Тебе некуда идти? — Она не глядела на офицера, но продолжала удерживать за руку и вести за собой, словно малое дитя.

Дмитрий усмехнулся, позволяя курсантке это странное действие. Его дело почти сделано…

— Мой мотоцикл у аллеи. — Он придержал свободной рукой сползающую куртку.

Виктория свернула в указанную сторону и через минуту увидела его чёрного зверя.

— Я живу через три квартала. — Дмитрий позволил ей завести двигатель и даже сел позади курсантки, обхватив руками её талию.

От девушки исходило тепло, и Левин даже немного согрелся. Они выехали с территории академии, поворачивая к центральной заснеженной дороге. Волосы Виктории не давали ему нормального обзора, и Дмитрий намотал их на руку, удерживая на месте. Они прибыли быстро, останавливаясь у широкого подъезда.

Виктория поднималась следом за лейтенантом, и с каждым этажом её мысли неслись всё более бурно. Странный парень. Она его раньше не видела. Откуда он взялся в академии? Что ему нужно-то? Глупые подозрения вкрались в голову. Не имея сил отогнать их, Виктория спросила, едва лейтенант открыл дверь своей квартиры:

— Тебе нужен секс?..

Дмитрий замер с ключами в руке, потом услышал, как они зазвенели, ударившись о каменный пол. Глядя на её искреннее смятение, он придал своему голосу мягкость, надеясь успокоить.

— Мне нужно было доказать управлению, что ты добровольно пойдёшь за мной, Вереск. Отныне я твой курирующий офицер.

Удар в челюсть пришёлся неожиданно… Лейтенант про себя изумился той силе, что была приложена Викторией. Он, выше её более чем на голову, в два раза шире в плечах, а со всего роста грохнулся на пол, прямо в прихожую. Этот маленький волчонок больно кусался! Левин улыбнулся, потирая место удара, затем сделал широкий жест руками.

— Добро пожаловать!

Территория «пустоши»

Старая ветхая хижина так вросла в мягкую, поросшую высокой травой землю, что казалось, будто грязные окна выходили прямо из неё. Она стояла в гуще леса, укрытая влажным мхом и обросшая десятками страшных слухов, придуманных обитателями пустоши. Люди обходили стороной это заброшенное место, наслышанные о странной старухе, которая жила одна уже многие годы. К ней обращались редко и в действительно серьёзных случаях. Когда надо было остановить мор, или принять сложные роды, ведь дети рождались в пустоши так редко и только трое из десяти достигали взрослого возраста…

Мик, шагая по мягкой земле, чувствовал, как в один ботинок потихоньку набирается вода. Дырки от укуса, оставшиеся на нём после встречи с маленьким задирой, напомнили о себе. Обувь пора менять. С этими мыслями он грубо постучал в покосившуюся деревянную дверь. Труха с неё посыпалась на ноги.

— Кого принесло?! — голос, старый и скрипящий, словно рассохшийся табурет, донёсся до Мика, нетерпеливо постучавшего снова.

— Открывай или я её сломаю! — потребовал гость.

— Да иду я, иду! — проворчали в ответ. — Какого чёрта так терроризировать бедную дверь?

Наконец-то ему открыли, и Мик скептически оглядел хозяйку хижины. Маленькая бесформенная старушка, похоже, была старше его самого, причём вдвое (если читать то, что после применённой сыворотки жил и не старел уже второй век). Серые, торчащие в разные стороны космы не знали ни воды, ни расчёски.

— Ну, привет, красавчик. Чем милая дама может быть полезна? — Она улыбнулась почти беззубым ртом, вызывая у Мика отвращение.

— Сгинь…

Он грубо оттолкнул пятернёй, прямо в лицо, продолжавшую ухмыляться ведьму. Не удержавшись на коротких кривых ногах, она приземлилась на грязный пол. Пыль облаком поднялась вокруг старушки. Мик прошёл в тесную комнатушку, закрывая за собой ветхую дверь. Ведьма меж тем, не унывая, расправила драный подол, перевалившись на бок, и подпёрла косматую голову грязной рукой.

— Что рычишь-то? — поинтересовалась она.

— Иди к чёрту! Не до твоих выкрутасов. — Мик похлопал себя руками по карманам, вспоминая, куда девал найденную на скалах вещь.

— Может это поднимет тебе настроение?..

Мелодичный женский голос заставил Мика, теряя терпение, поднять хмурый взгляд на хозяйку дома. Её дряблая старая кожа таяла на глазах, обращаясь гладкой, чистой, молодой. Теперь изящная, рука поддерживала прекрасную голову, со струившимися по плечам и полу медными кудрями. Тело, не стеснённое более старыми одеяниями, ослепительной белизной контрастировало с чёрным от времени и грязи полом. Полные алые губы манили, улыбаясь. Она протянула к гостю руку, схватив за штанину.

— Иди ко мне… — томно произнесла красавица.

Мик потёр переносицу, чувствуя, что ещё мгновение и голова его закипит. Уставая ждать, пока друг закончит страдать идиотизмом, он освободил ногу, переступил через разочарованную нимфу и направился к одной из старых стен. Два небольших лесных волка высунули головы из-за перегородки у почерневшего камина. Тот, что был моложе, почти щенок, приветственно тявкнул, махая серым хвостом. Мик подмигнул ему, нажимая на одну из досок. Он услышал знакомый щелчок. Стена отъехала в сторону, пропуская в тайное помещение.

— Зачем пришёл средь бела дня? Что случилось? — мужской голос за спиной принёс Мику некоторое облегчение.

— Есть дело, Креш. — Он обернулся, про себя перекрестившись в надежде, что спектакль на сегодня окончен.

Крешник был его другом. Давним. Лучшим. Единственным. Сумасшедшим и гениальным. Чтобы сохранить свой секрет и выжить хоть как-нибудь в столь отчаянных условиях, ему приходилось использовать одно из своих детищ, которым он так любил давать звучные имена.

«Морок» словно щит отгораживал его от взглядов посторонних, позволяя им видеть лишь иллюзию. Ту самую, на которую прибор был запрограммирован. Образ старой сумасшедшей ведьмы подходил идеально. При необходимости Креш мог попасть практически в любую часть пустоши и оказаться вне подозрений. И быть в безопасности, оставаясь никому не интересным, ввиду аскетичного образа жизни и отвратной внешности…

Крешник отключил ненужный в данный момент прибор, позволяя другу наконец успокоиться. Сухопарый, вечно всклокоченный, он нетерпеливо потёр руки, следуя за гостем. Ноги его были настолько длинными, что казалось, занимали две трети всего тела.

— Ну, я вижу, ты мне что-то принёс? — Креш выхватил накопитель с рук Мика, умудрившись просочиться перед ним, первым оказываясь в неожиданно большом помещении.

Мик проворчал, устраиваясь в удобном кожаном кресле и немного расслабляясь в приятной прохладе. Система кондиционирования была настоящим подарком. Эта часть хижины, в отличие от передней комнаты, служившей ширмой для посторонних глаз, полностью обустроена, напичкана аппаратурой и лабораторными принадлежностями. Все её стены были уставлены различными приборами, назначение которых Мик с трудом понимал. Но ему достаточно и «Морока»…

Креш пошаркал в старых ботинках к аппаратуре, соединённой с огромным экраном. Садясь перед ним прямо на пол, и о чём-то сам с собой споря, он пытался воспроизвести содержимое отобранного накопителя.

— Что на нём? — Мик попытался прервать монотонное бурчание друга.

— Защита, — только и сказал Креш.

— Ты можешь взломать её?

— Ну, разумеется! — обиделся он. — Она довольно примитивна. У кого ты его стянул? Что на нём? Это не местная игрушка.

— Я не крал её, в известном понимании. Её потеряли. Я нашёл.

Мик закинул ноги на пустой металлический ящик. Он и сам хотел бы знать, что там. Не понимая толком почему, сердце снова часто забилось. Воспоминания от такой короткой встречи взволновали его, заставляя отключиться от происходящего вокруг. Мик вдруг понял, что его настойчиво окликали.

— Эй! Ты со мной? — друг махал ему руками.

— Я с тобой, Креш.

Мик поднял взгляд на вспыхнувший экран. Файлов было много. Систематизации никакой не прослеживалось. Казалось, что хозяйка накопителя наспех скинула всё в одну кучу. Снимки и видеозаписи датировались лишь несколькими месяцами давности. Креш поколдовал над данными и упорядочил информацию.

— Не забудь потом вернуть всё, как было. Возможно… — Мик замялся.

— Возможно? — Хозяин хижины приподнял лохматую бровь.

— Возможно, я захочу вернуть его хозяину, — задумчиво продолжил Мик.

— Кто же этот неизвестный, что тебя так лихорадит?

Креш глядел, как он нервно выстукивает пальцами по подлокотникам. Первые снимки, надо признаться, Мика разочаровали. Почти на всех оказался какой-то парень, здоровяк, вечно улыбавшийся. Видимо фотограф был ему другом.

— Кто это? — спросил Креш.

— Он из патруля. Северянин, — пояснил Мик и удобнее устроился в кресле.

Следующие фотографии только подтвердили его слова. Пыльный чёрный мотоцикл и потёртая форменная куртка, выдавали офицера СБ без лишних комментариев.

— Он ведь не хозяин этой вещицы? — Креш сощурился, склоняя голову то на один бок, то на другой.

— Нет.

— Тогда почему здесь везде только его фото? Этот парень, хозяин накопителя, он не любитель фотографироваться?

— Это девушка.

— Я точно вижу, что это мужик. Если только у него запасного «Морока» не припрятано, — возмутился Креш.

Мик тяжело вздохнул.

— Хозяйка накопителя — девушка, — нетерпеливо пояснил он. — Она фотографировала своего друга, я полагаю. Есть там что-то ценное?

— Тебе это не понравится… — Креш промотал вперёд несколько снимков и, проведя руками по экрану, выбросил их к центру комнаты.

Голографическое изображение наполнило пространство между ними. Беспокойно грызя ногти, Креш прошёлся кругом, не сводя взгляда с огромных царапин, отчётливо видимых на коре дерева.

— Мне начинать паниковать? У нас на хвосте патруль?

Мик молчал. Он перелистнул следующее изображение. Отпечатки лап. Его кинуло в жар, но расстегнув верхние пуговицы рубашки, не произнёс ни слова.

— Мик? — Креш уже лихорадочно бегал по комнате.

— Она не связала всё воедино. Иначе начались бы облавы.

— Ты меня не убедил!

— Этим занимается не Купол, не СБ, и не южане. Она ищет сама. — Мик с силой сжал подлокотники и услышал, как хрустнуло старое дерево под обшивкой.

— Зачем? Это нормально? Зачем девице бродить по пустоши в поисках чудовищ?! — теперь его друг вопил.

— Это я и собираюсь выяснить. — Мик некоторое время глядел на снимок, затем отправил его обратно на экран и перелистнул дальше.

Комнату наполнил шум. Проигрывалось видео. Камера дрожала, видимо человек, снимавший его, пытался взять её удобнее.

— Ну, давай же! Улыбнись, Вик! — попросил неизвестный.

Камера выхватила кусок улицы. Снег уже совсем сошёл, но деревья ещё были голыми. Кроткое пока солнце блестело меж их чёрными ветвями. Девушка сидела на каменном бордюре, опустив голову на колени, и накрыла её руками. Форму курсанта академии СБ Мик узнал сразу.

— Вик, я жду! — человек за кадром тепло рассмеялся.

— Ну, давай! Хватит тянуть! — Креш готов был поколотить экран от нетерпения.

— Угомонись! — Мик оттянул товарища назад, с силой дёргая его за рубашку.

Теперь он видел, как руки, с почти зажившими на них ссадинами, разомкнулись. Осторожно, словно опасаясь чего-то, девушка подняла голову, глянув наконец на своего друга.

— Бог мой! Ты видел эти глаза?! — Креш подбежал к экрану, в восхищении глядя на лицо девушки. — Я могу оставить себе копию?

Мик позади него молчал.

— Приятель? — Креш заставил себя оторваться от экрана и оглянуться.

Брови Мика сошлись на переносице, но не от раздражения. Он отчаянно пытался справиться с мучавшим его чувством. И он по-прежнему не имел ответа.

— Почему я тебя знаю? — пробормотал Мик.

— Так вы знакомы? И ты молчал? — Креш всплеснул руками.

Меж тем, события на видео разворачивались.

— Эй, детка, иногда просто нельзя убедить человека и всё. Это факт! — Второй, рыжеволосый офицер, попытался обнять девушку, игнорируя её испуг и не довольство.

Через мгновение Подольский летел вверх ногами, благо на мягкую землю, с едва показавшейся зелёной травой. Виктория невозмутимо одёрнула куртку и вернулась на бордюр.

— Не бывает слабых аргументов. Бывает, кулаки болят… — хмурясь, тихо проговорила она, затем отворачиваясь от камеры.

Мик почувствовал, как его кинуло в жар. Он резко подался вперёд, ближе к экрану и потребовал:

— Перемотай назад!

— Да что там? — Крешник послушно вернул видео на минуту назад.

Мик прослушивал его ещё несколько раз, доведя своего приятеля до истерики.

— Да что там такое? Что ты увидел? Я ничего не понимаю!

Мик, не отрываясь взглядом от экрана, что-то пробормотал. Затем, словно внезапно лишившись всех своих сил, упал обратно в старое, противно скрипевшее кресло.

— Эти слова… Эти глаза… Движения плечами… Это лицо…

— Ты запал на девчонку? — нетерпеливо поинтересовался Креш.

— Не говори глупостей. Я ещё не сошёл с ума! Этого просто не может быть. У него не было детей. Я о них не знал, по крайней мере… — Мик говорил, мотая головой, будто отмахиваясь от наваждения.

— Говори со мной! Я здесь! Я человек, и ни черта не понимаю. Ты на взводе последнее время! — заныл хозяин хижины.

— Я, наверное, схожу с ума, Креш. Последнее время мне кажется, что этот момент всё ближе. Чёрт! Я думал, что уже столько лет назад стёр всю свою человеческую часть памяти. Я почти забыл его лицо… — Мик осёкся, замолкая.

— Ты никогда не забывал, друг. Иначе это был бы не ты. — Креш тепло потрепал его по плечу, — У меня есть кое-что для тебя. Пока не забыл. Провозился я с ним!

Крешник извлёк откуда-то из своих потайных мест металлическую коробку. Осторожно неся её, затем водрузил на стол рядом с Миком. Гость небрежно поднял крышку коробки. Золотистые блики заиграли в его глазах. Упрятанное в длинные прочные капсулы, «жидкое солнце» ждало, когда его зажгут.

— Твои запасы истощились. Верно? — поинтересовался Креш.

— Верно. — Мик поднялся, принимаясь ловко отправлять капсулы в крепления на поясе. — Кроме того, что-то происходит в пустоши. Я не могу понять. «Волки» убили четверых патрульных. Я знаю их поведение, Креш. Это была месть. И они, чёрт их дери, кинули это в лицо городу! Ты понимаешь?

— Нет.

— Они не получили то, что им нужно, — продолжил рассуждать Мик. — И это, что бы это ни было, находится в городе. Что это может быть, Креш? Моя голова скоро взорвётся. Я не могу понять. Они злы, они негодуют, уходят со своих привычных троп. Недавно я стал свидетелем тому, как один из «волков» просто разорвал второго, что был поменьше…

— Ты же понимаешь, что описал примерное поведение животных представителей, эм… во время брачного периода?

— «Волки» не могут размножаться, ты же это знаешь! — вспылил Мик.

Крешник развёл руками, выпятив нижнюю губу.

— В проекте участвовали только мужчины. Так что среди этих тварей только мужские особи. Я истребил почти всех. Их осталось мало. — Мик поглядел на опустевшую коробку, принесённую другом.

Он был неправ. Креш просто не мог быть прав.

Белый Купол

— Замечали что-нибудь необычное в ощущениях в последние дни, капитан?

Медик продолжала задавать стандартные вопросы. Хавьер отвечал, как всегда автоматически, почти не задумываясь над ответами. Ему в обычном порядке тыкали в лицо датчиками, загоняли иглы, забирая кровь, измеряли, снимали показания, допрашивали. Проводя так последний год, он смирился с участью подопытного. Горькая свобода. Но лучше быть жалким «оборотнем»…

— Расслабьте шею. Не двигайтесь.

Дозатор, снаряжённый очередной порцией сыворотки, холодом прижался к его шее.

— Удачной охоты, капитан.

Хавьер почувствовал, как ледяное пламя обожгло шею и всё плечо, заставляя сдавленно выдохнуть. Ещё миг, и снова надевая маску безразличия, Хавьер оставил блестящую холодным мрамором лабораторию, направляясь в душ. Ему необходимо смыть с себя все прикосновения. Всё, что происходило несколько последних часов. Едва разделся и бросил одежду на скамью, он встал под душ. Наклоняя голову, Хавьер позволил прохладной воде течь по шее и спине.

Задумываясь, капитан горько усмехнулся. Он стал патрульным по велению брата. Точнее сказать, таковыми были условия Леандро для освобождения от обязательств перед семьёй. Дела в компании брата нуждались в большем доверии народа, чем имелось на тот момент.

Поскольку Леандро был женат и имел двух сыновей, старший из которых уже достиг совершеннолетия, в наследниках род Видалей остро не нуждался. Старший Видаль приказал брату принять участие в проекте «Звероформ», чтобы поднять и укрепить доверие к делам своей семьи. Что ж, люди повелись на это. Каждый из братьев получил то, что желал…

Выйдя из душа, Хавьер провёл ладонью по запотевшему зеркалу. Глядя на своё отражение, наблюдал, как золотые глаза гасли, приобретая естественный карий оттенок. Он сильно зажмурился, открывая их, уже обычные, человеческие. Действие сыворотки ещё полностью не активировалось в крови. У него было немного времени.

Хавьер расслабленно вздохнул, накинул полотенце на голову и принялся вытирать мокрые волосы. Но вдруг острая боль в спине заставила его согнуться пополам, едва не ударяясь головой о раковину. Жаром боль растекалась по всему телу, вынуждая сипло застонать. Но так же внезапно, как и появилась, она оставила капитана. Хавьер поднялся, держась за металлический край раковины, а затем замер, глядя в зеркало. Его глаза горели золотом на раскрасневшемся от напряжения лице.

— Что происходит?.. — хрипло пробормотал он.

Второй приступ так же застал его врасплох. Хавьер едва добрался по стене до коридора, а там и до просторной раздевалки. Всё тело горело, словно по венам растекалась лава. Жар волнами накатывал, не давая выдохнуть, а когда отпустил его, то Хавьер взмок до кончиков волос.

— Проклятье…

Виктория не смогла дождаться подъёмника. Пришлось воспользоваться бесконечными ступеньками. Уже двенадцатый час. Профессор, как и предполагалось, отыгрался за прошедший вечер. Если бы не Зои, прикрывшая её, то и сейчас отбывала своё наказание. Но сейчас она опаздывала.

— Чёрт, — взволнованно прошептала Виктория.

Купол, словно муравейник. Бесконечные переходы, бесконечные этажи, коридоры. В центре, в самом сердце этого исполинского здания, располагалась не менее громадная незастроенная площадка, превращённая в естественный заповедник–парк. Можно было некоторое время блуждать по нему, даже не подозревая, что находишься внутри исследовательского комплекса.

Только поднимая глаза к небу и видя стеклянный свод, понимаешь, что походил на глупую букашку, накрытую куском стекла. Парк заметен отовсюду, где бы ты ни находился в Куполе, поскольку всё выстроено по кругу, кольцами вырастая к небу. Виктория торопливо вышла на нужный этаж, оглядывая коридор и пытаясь сориентироваться.

Надевая чистую рубашку, Хавьер улыбнулся. Он ещё не видел её, но присутствие ощутил, едва девушка достигла этажа. Быстрые шаги… Сердце Виктории снова так колотилось, а дыхание сбивалось. Так спешила прийти в этот ад? Наконец-то что-то разбавит горький день…

Хавьер слышал, как один из служащих Купола подсказал северянке, где его искать. Решая глупо подшутить над курсанткой, медик указал на раздевалку, уверяя, что это некое подсобное помещение. Ещё мгновение, и Виктория открыла дверь, навряд ли от волнения понимая, где она находится. На этом этаже десятки безликих дверей, отличавшихся между собой лишь никому непонятными цифрами на панелях у замка. Ей повезло, и в раздевалке оставался только он.

— Ну что ж, теперь вы тоже видели мою грудь. Мы квиты, — в голосе Хавьера чувствовалась улыбка.

Виктория замерла, сделав один шаг. Тот идиот в коридоре решил разыграть её? Прекрасно! Интересно, хоть одна встреча с капитаном южан могла пройти нормально? Или это некое проклятье? Благо что Хавьер был при штанах… Но к чёрту неловкую ситуацию. Что с ним произошло? Виктория видела, как капитан пытался держаться непринуждённо. Но синяки под его глазами, а также бледность, проступившая даже на загорелой коже, выдавали его, сводя старания на нет.

— Они мучили вас?.. — её тихий голос охрип.

Виктория нерешительно сделала шаг к Хавьеру.

— Это сказывается ваше присутствие. — Он устало улыбнулся, продолжая мучиться с одеждой. — Я так взволнован, что не могу даже пуговицей в петлю попасть…

Виктория не поддалась на его попытку отшутиться. Она подошла к Хавьеру ближе и, выдёргивая из его рук полы рубашки, стала застёгивать мелкие пуговицы.

— Ненавижу… Ненавижу все эти опыты… Ненавижу их за то, что они делают… — Она смущённо отвела взгляд от груди Хавьера, стараясь не прикасаться к нему, пока неумело продолжала своё дело.

Капитан послушно стоял, опустив руки, и наблюдал за её действиями. Заканчивая, Виктория подняла к нему лицо.

— Почему вы позволяете Куполу себя истязать? Вы не должны это делать. У этой жестокости нет оправдания. Только попробуйте не согласиться…

Хавьер не ответил, только опустил руки на её плечи.

— Так вы беспокоились обо мне? Поэтому умоляли Димитрия взять вас сегодня на рейд?

Ему просто нужно было сменить тему разговора. Немножко подразнить северянку — самое то.

— Я умоляла Левина? — удивилась Виктория. Она повела плечами, убирая руки капитана.— Я здесь только по причине, озвученной вчера. Прошу вернуть мою вещь. Это очень важно. Пожалуйста.

Хавьер спокойно накинул чёрный кожаный жилет поверх рубашки.

— К огромному сожалению, у меня нет нужной вам вещи, что бы это ни было. Могу вам поклясться. Поиски у скал тоже ничего не дали. Мои люди несколько часов потратили, чтобы найти хоть что-то.

— Вы действительно заставили своих людей искать его? — Виктория не поверила своим ушам.

— Эта вещь так важна для вас. Я всего лишь хотел, чтоб прекратили беспокоиться, — пояснил Хавьер. — Могу я надеяться хоть раз увидеть вашу улыбку?

Виктория лишь побледнела, пытаясь скрыть беспокойство и вновь не поддаваясь его осторожной попытке «заигрывать».

— Я вам очень благодарна… Но он не мог просто исчезнуть…

Она прерывисто вздохнула, от волнения растерянно глядя по сторонам. Все доказательства, весь собранный материал, он не мог так просто пропасть. Это так несправедливо. Удача окончательно отвернулась от неё. Но не собиралась сдаваться, даже если придётся провести в пустоши несколько суток. Она отыщет накопитель!

— Я найду его. Обязательно, — глухо проговорила Виктория. — Простите, что вынудила вас отвлечься от своих дел…

Хавьер хотел ответить, но она поспешно вышла обратно в коридор. Поднимая разбросанные вещи с пола, он почти сразу же услышал громкие выкрики и вышел вслед за Викторией. Едва дверь за капитаном закрылась, увидел их, обступивших курсантку, словно стая шакалов.

Судя по нашивкам на форме, мальчишки были сокурсниками Виктории. Ещё не заметив южанина, один из курсантов толкнул её в грудь, выкрикивая примитивные угрозы. Виктория только сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони и те становятся мокрыми.

Не произнося ни единого слова, не предпринимая ничего, она не смела лишний раз пошевелиться. Сейчас не могла ввязаться в драку, да ещё и на территории Купола. Так подвести Левина она не могла. Хавьер чувствовал её, как никто другой. Проклятая сыворотка позволяла познать чувства северянки настолько глубоко, что сам едва удержался, чтоб не разорвать глуповатых курсантов.

— Гляди-ка! Так ты была не одна, Вереск! — саркастически потянул один из юношей. — Что же ты там делала с этим южанином?

Виктория не видела его, но слышала, как Хавьер подошёл и встал у неё за спиной, убирая от греха подальше руки в карманы брюк. Рукав рубашки при этом приподнялся, открывая портативную панель на его запястье. Один из курсантов заметил прибор и резко одёрнул рядом стоящего товарища.

— Это капитан, придурок!

Им хватило пары секунд, чтобы скрыться, теряясь в слабо освещённых коридорах Купола.

— Я прошу прощение за моё несвоевременное появление, — заговорил Хавьер. — Этим я подверг вашу репутацию…

— Моя репутация была утеряна при рождении, капитан. То, что вы сейчас видели, ничего не значит. Я ничего не нарушила. Ни один из пунктов устава академии…

Почему Виктория сейчас оправдывалась перед ним? Из-за чего такое беспокойство? Словно он действительно собирался идти и жаловаться на неё. Или так обычно и происходило у северян? Она сейчас выглядела совсем жалкой и походила на загнанного зверя.

— Поэтому… Поэтому не вздумайте вмешать в это моего куратора, — голос Виктории был еле слышен.

Значит, боялась, что из-за неё может пострадать курирующий офицер?

— Вы меня слышите? — уже сердито спросила Виктория.

Кап… Не различимый обычному слуху звук, а затем и запах привлёк его внимание. Хавьер опустил взгляд на руки девушки, неожиданно замечая кровь, которая капала на серый каменный пол. Виктория, не разжимая кулаков, встряхнула по привычке руки и хотела идти. Но капитан остановил её, увлекая обратно в раздевалку к душевой. Попытки освободиться он прервал в тот же момент, понизив голос почти до шёпота и проговорив ей прямо на ухо:

— Если действительно не желаете вмешивать в это дело своего лейтенанта, следуйте за мной.

Пришлось подчиниться. Хавьер подтолкнул её к широкому умывальнику, вытянул руки Виктории и подставил под воду. Розовыми ручьями она омыла их.

— Разожми! — Капитан требовательно надавил сильными пальцами на её запястья, от волнения переходя на «ты». — Я должен видеть это. Откуда столько крови? Что у тебя в руках?

Виктория снова подчинилась, не понимая его опасений. Руки Хавьера, держащие её ладони, дрогнули, когда увидел четыре тёмные раны на каждой. Их глубина сбивала с толку. Хавьер бережно развернул ладони, глядя на почти полное отсутствие отросших ногтей.

— Как?.. — недоумевая, спросил он.

— Это просто царапины, которые не стоят внимания. Всё в порядке. — Виктория небрежно сполоснула руки, затем торопливо убрала их в карманы.

Штаны промокли немедленно. Но она, не удосужившись вытереть ладони, вдруг вспомнила слова, сказанные ранее Хавьером.

— Вы сказали, что Левин берёт меня в патруль? У вас сегодня рейд? — взволнованно поинтересовалась она.

— Верно… — растерялся капитан. — Кажется, я испортил чей-то сюрприз. Димитрий ведь не сказал тебе? Ты обязана присутствовать. Это своеобразная точка невозврата, Виктория. Пусть официального посвящения ещё не было, но сегодня ты впервые наденешь форму офицера СБ. И она не должна быть залита кровью!

Хавьер подошёл к шкафчику у зеркала над раковиной и, покопавшись в нём, извлёк необходимый тюбик. Капитан снова заставил Викторию развернуть руки ладонями вверх. Бережно, он выдавил прозрачный гель на раненную поверхность. Эта неожиданная забота, и то, как Хавьер смотрел на неё, ошеломили Викторию. До этого дня только Левин позволял себе нечто подобное. Но сейчас чувство было иным, оно отличалось от того, что испытывала, находясь рядом со своей «нянькой».

Она никогда не ощущала такого волнения, когда лейтенант брал её за руку. И даже поймала себя на мысли, что на мгновение расхотелось, чтоб южанин отпускал её, продолжая обрабатывать жалкие царапины.

— Спасибо… — Виктория проговорила это так тихо, будто боялась, что капитан мог услышать и узнать, что творилось у неё в голове.

— Пожалуйста, Виктория. — Хавьер снова улыбнулся, заставляя задержать дыхание.

— Мне нужно идти…

— Я знаю.

— Сегодня…

— Сегодня? — удивлённо спросил он.

— Ничего. Забудьте, — кинула она в ответ. — Уже хватит. Отпустите.

Виктория попыталась высвободить руки. Хавьер кивнул. Но лишь убедившись, что растекаясь как положено, защитный гель застыл, надёжно укрывая повреждения, он позволил девушке покинуть раздевалку.

— Сегодня на дежурстве… Будьте осторожны! — уже за дверью проговорила Виктория и Хавьер услышал её торопливые удаляющиеся шаги в коридоре.

— Разве я могу не подчиниться такому приказу? — тепло усмехнулся он.

Территория «пустоши»

Несколько броневиков подъехали к самой людной части поселения ещё с утра. Рассредоточившись, патрульные проверяли близлежащие территории. Рынок, на котором они сейчас остановились, занимал приличное пространство. Сюда стекались немногочисленные обитатели окрестных земель. Именно здесь можно было найти нужное и узнать намного больше, чем при обычном посещении вверенного сектора.

Дозволение на пребывание в этом месте было у обоих патрулей. Это единственная общая территория, поскольку находилась она как раз посреди их маршрутов. Левин сегодня также вынужден был пересесть со своего любимого мотоцикла в машину. Предупреждение о миграции лила разослали ещё вчера и рисковать они не могли.

Он вёл броневик по высохшей земле, поднимая такую волну пыли, что об открытых окнах и речи быть не могло. Виктория расстегнула верхнюю пуговицу чёрной формы и глядела через стекло на рыжеватые вихри. Лейтенант уже давно обратил внимание на её руки. Не выдерживая, он полюбопытствовал, кому обязан заботой о ней.

— Он сегодня был почти красным! — Дмитрий щёлкнул пальцами по индикатору на шее. — Кто это был? Опять Дилан и его прихвостни?

Виктория молча кивнула. Дилан был идиотом, и по совместительству сыном одного из членов городского Совета. Доставал её с первого дня пребывания в академии.

— Я рад, что ты справляешься, «напарник». Так кто о тебе позаботился? — настойчиво поинтересовался Левин.

— Видаль почему-то решил присвоить твои замашки.

Виктория старательно изобразила безразличие, помня их недавний разговор в гараже.

— Значит, капитан о тебе позаботился? — уже более воодушевлённо спросил Левин.

Даже не поворачиваясь, она чувствовала улыбку друга.

— Хватит подтрунивать надо мной. Я просто благодарна. Видаль действительно помог, когда они… — Виктория осеклась, понимая, что и так сказала лишнее.

— Когда они что? — Брови Дмитрия сошлись на переносице. — Я опять что-то пропустил? И почему на рынке сегодня так людно?

— Разве жителей посёлка не предупредили о миграции лила? — Виктория приникла к стеклу.

Не выдерживая, опустила его, сразу наглотавшись горькой пыли.

— Наверное, они к этому факту относятся проще, — предположил лейтенант.

Он остановил броневик, а затем вышел наружу. Виктория покинула машину за ним следом, прикладывая немало силы, чтобы захлопнуть дверцу. Ветер разгулялся, следующим порывом срывая берет с её головы. Тихо чертыхнувшись, Виктория наклонилась, чтобы поднять его.

Хавьер услышал знакомый голос и усмехнулся. Глядя через толпу, как северянка сердито затолкала форменный берет в карман штанов, и убрала длинную косу за спину, ему пришла в голову неожиданная идея. Капитан внимательно прошёлся вдоль пёстрых прилавков.

Он сразу приметил невероятную старуху с всклокоченными пепельными космами. Она была едва заметна за прилавком, пожалуй, с самыми необычными товарами. Старинные технологии, переделанные под украшения, признаться, удивили Хавьера. Но сейчас ему нужно другое. Едва капитан остановился, хозяйка принялась нахваливать свой товар. Скрипучим голосом, женщина с невероятной скоростью перечисляла прекрасные свойства своих вещиц, при этом тыкая грязным пальцем то в них, то в Хавьера. Южанин из последних сил старался быть вежливым.

— Это просто чудо! Бери, не пожалеешь! — бормотала она. — Такого больше нигде не увидишь.

Хавьер поморщился, не выдерживая щебетания старухи, смахивающей на ведьму. Ведь и в самом деле казалась уверенной в чудесном действии своих вещиц. Капитан повертел в руке наиболее, как ему казалось, привлекательное творение.

Это была длинная, красного цвета лента из тонкой замши. По всей длине её украшали мельчайшие серебряные колокольчики. Налетевший ветер заставил их трепетать и послышался лёгкий звон. Лишь сверхчувствительные уши звероформа уловили этот звук.

— Сколько? — тихо поинтересовался капитан.

Старуха ухмыльнулась беззубым ртом:

— Двадцать монет.

Капитан скептически окинул её золотым взглядом. Ведь не могла стоить и больше пяти. Но всё же расплатиться с ведьмой, и спрятал ленточку во внутренний карман жилета. Он уже развернулся идти, как прилавок вновь привлёк его внимание. На этот раз вещица выглядела куда основательней передатчика в девичьем украшении. Капитан склонился, глядя на округлый медальон, выполненный из металла. Исцарапанный, потемневший, он напоминал одну из старых технологий, давно переставших применятся в настоящем.

— Что это?

— О-о-о… Это «Отчуждение», редчайшая вещица в наше время, — восторженно зашептала ведьма.

— Я не слышал о нём, — нахмурился Хавьер. — Зачем он нужен?

— Для того, мой сладкий пирожочек, чтобы тебя не съели. Тебе пришёлся бы в самый раз. — Она подмигнула южанину.

Виктория тихо подошла к Хавьеру, понимая, что была рада видеть его здесь. Капитан улыбался, и его улыбка на этот раз не была вымученной. Это почему-то успокоило. Сейчас Видаль искренне мечтал отделаться от назойливой старушенции, вцепившейся в его рукав. Вежлив до конца, даже когда его терпение уже на пределе. Виктория заметила арбалет на спине Хавьера, да и у остальных патрульных южан тоже, снаряжённые стрелами, которые ей раньше не доводилось видеть.

— Что за оружие у вас, капитан? — рискнула спросить она.

— Это щиты, северянка. — Пат, помощник Видаля, попытался свысока смерить её янтарным взглядом.

Сейчас же он был усмирён своим командиром. Хавьер не произнёс и слова, лишь коротко взглянул на него.

— Как твои руки, Виктория? — Казалось, он был смущён, отчего-то проверяя карманы своего жилета.

Прокашлявшись в кулак, Видаль вернулся взглядом к ведьме.

— Я в порядке, — ответила ему Виктория, оглядываясь на рынке в поисках своего отряда.

— Объясните, — Хавьер тем временем кивнул на украшение, обращаясь к старушке.

— Этот древний медальон делает невидимым того, кого признал хозяином, — с важным видом пояснила она.

Виктория невольно прислушалась. Хавьер заставил себя найти ещё немного усилий, чтобы выслушать этот бред.

— Как он, скажите на милость, может сделать человека невидимым? Я не вижу в этом устройстве ретранслятора, щита или экрана, — мрачно проговорил капитан.

— Исчезнуть можно и не скрываясь от глаз. Можно перестать быть ценным, — хмыкнула ведьма. — Видимыми нас делает не тело, а желание! Зверь не станет охотиться за тем, что не вызовет у него голода.

Хавьер попробовал перевести в уставшей голове всё услышанное на нормальный язык. Эта дама утверждала, что прибор может отвратить желание «волков» охотиться на носителя. Он немедленно подумал о северянке, что теперь стояла у него под боком, пробуя прихваченный с соседнего прилавка хлеб.

— Продайте его мне, — коротко потребовал капитан.

— Нет! — фыркнула ведьма.

— Отчего же? — Хавьер сердито глянул на старуху, опираясь на ветхий прилавок.

Тот заскрипел под его руками.

— Он не для тебя, охотник. — Она оскалилась на него тремя оставшимися пожелтевшими зубами. — Что? Отнимешь силой?

Капитан прекрасно знал, что не мог в данной ситуации применить силу. Но вещь нужна ему, как нужен и другой способ получить её.

— Нет, — бросил он в ответ.

— Совесть, значит, имеется? — сощурилась ведьма. — Просто диво какое-то!

— Я вернусь за ним, — предупредил её Хавьер.

Старуха покачала головой, и вдруг её сморщенное лицо охватил ужас.

— Лила… — Ведьма испуганно ткнула крючковатым пальцем в небо. — Лила!

Небо темнело у них на глазах. Хавьер поднял голову, придерживая шляпу. Серо-чёрная туча неслась прямо на них, меняла форму, обретая всё более устрашающие очертания.

— Сколько же их… — судорожно выдохнул капитан.

Они уже слышали встревоженные крики: люди кидались врассыпную, пытаясь спастись от смертоносной стихии.

— Если хоть один шип лила проткнёт кожу, она заберёт тебя. Страшный яд, лекарства от него нет! — Ведьма схватилась за голову, затем принялась проворно сгребать в огромную торбу свои сокровища.

Хавьер молча взял Викторию за руку и потянул её к броневику южан.

— Что вы делаете? — Она высвободилась, направляясь к своим товарищам.

— Ты погибнешь… — Капитан снова сделал попытку остановить Викторию.

— А вы, значит, бессмертный? — нахмурилась она. — Я курсант, а не гражданский. Прятаться не собираюсь.

Хавьер не успел ответить, сам поражаясь неожиданному порыву, но действительно испугался за неё. «Звероформа» была его щитом, у северянки не было даже этого. В следующий момент небо опрокинулось на них живым ураганом, сметающим всё живое на своём пути. Яростные кличи хищных птиц оглушали. Крылья трепетали, не давая обзора. Виктория сжала кулаки и, встряхнув руками, высвободила лезвия из бронированных накладок на нарукавниках. Фиксируясь в открытом положении, они служили отличным оружием.

Рассекая острыми, как бритва лезвиями летящие создания, Виктория прокладывала себе дорогу к северному патрулю. Хавьер, прикрывая её со спины, одной рукой стрелял, другой потянулся к арбалету, взведя и ожидая подходящего момента. Они пробрались к Левину, помогая местным жителям укрываться от атаки крылатых хищниц.

Лейтенант, приводя бумеранг в боевой режим, уже в который раз запускал его. Острые края, сверкая, не щадили никого на своём пути. Поверженные птицы, в вихре длинных серых перьев падали к их ногам. Едва оружие возвращалось, оно снова устремлялось в полёт, поражая новые цели. Виктория видела несколько голубых вспышек и на другом краю широкой площади. Патрульные останавливали живую смертельную стихию своими щитами.

Пат, прихватив сразу трёх детей, бежал к растерявшейся группе людей, мечущихся посреди площади. Он окликнул мужчин, которые тут же обернулись на его голос. С силой он бросил детей в их протянутые руки. В следующее мгновение его арбалет выпустил свою стрелу.

Воткнувшись у самых ног одного из жителей, она закрепилась наконечником. Затем автоматически активировала портативный щит, укрывая людей голубым мерцающим куполом. Не успев свернуть на лету, несколько птиц врезались в его силовое поле. Получив сильнейший разряд, с обугленными перьями, хищницы пали замертво.

— Не касайтесь его! — потребовал южанин.

Развернувшись, Пат бежал в другую сторону, уже не видя, как мужчина, лихорадочно прижимая к себе пойманного ребёнка, без остановки кивал и кивал головой, поддавшись панике. Пат в отчаянии глядел, как настигнутый смертоносными птицами, патрульный южанин падал на землю. Шипы проткнули незащищённую полосу кожи на шее товарища. Отбиваясь от них, офицер не успел отразить удар длинного хвоста.

Попадая в тело, яд лила отравлял кровь. Она моментально чернела, распространяясь по всему телу, превращая человека в обугленную мумию. Пат, расстреливая пернатое существо, подбежал к товарищу, но было уже слишком поздно. Его лицо исказилось от переполнявших чувств. Он привычно приложил ладонь ко лбу, а затем коснулся груди, совершая короткий ритуал прощания.

Одна из птиц атаковала Крешника, который не успел скрыться. Бедняга всё собирал своё добро. Подбегая к нему, Хавьер на ходу перевернул ветхий прилавок, на некоторое время послуживший им укрытием. Старая «ведьма», при этом рассыпаясь в благодарностях, продолжила ползать по пыльной земле, сгребая упавшие вещи.

— Вам нужно остаться здесь! — Хавьер потянул старушку–Креша обратно к столу, грозящему не выдержать и рассыпаться гнилым прахом. Перекричать летающих бестий оказалось не так просто.

— У меня два заряда!

— И что потом, пирожочек? Я, знаешь ли, только жить начала!

Хавьер покачал головой, не веря своим ушам. Он сделал последние выстрелы из своего оружия. Вытирая взмокшее лицо рукавом, капитан дулом приподнял край шляпы. Его глаза сверкнули золотом, когда глянул на кишащее тварями небо.

— Нам конец! — Креш хватал лежащие на земле камни и швырял их в атакующих лила.

Хавьер вернул пистолет в кобуру и развернулся с арбалетом. Вставая в полный рост, он направил оружие на летящую стаю.

— Что ты задумал? Ты же не остановишь их! Укройся немедленно! — Креш дёргал его за штанины, призывая вернуться к их жалкому щиту, но Хавьер не слышал его.

Он выпустил стрелу. Та молнией метнулась, застревая в теле одной из хищниц. Удара и её плоти было достаточно, чтобы щит активировался. Голубая сфера вспыхнула, принимая в свои смертельные объятья тех, кто не смог свернуть с пути. Обугленные тела падали камнем на землю у их ног. Мужчины разбежались в стороны в тот миг, когда щит достиг земли и отключился, теряя свою опору. Хавьер поднял стрелу, вновь снарядив арбалет. Затем помог подняться ворчащей «ведьме». Но Креш яростно скинул его руки, ткнув пальцем куда-то вперёд.

— Ты хоть понимаешь, что вы их не сдержите?! Этим тварям жрать нечего! В этом году их в несколько раз больше, чем обычно! Они летят к городу!

Хавьер проследил за его рукой и с ужасом понял, что старуха права. Их сил их не хватит, ведь сейчас попросту нечем бороться с разгневанным небом.

— Почему вы не сообщили жителям о миграции? — негодовала ведьма. — Вы делали это каждый год!

— О чём вы говорите? Я лично передал информацию о лила ещё вчера! — не поверил своим ушам Хавьер. — Сменившийся патруль должен был оповестить старших посёлка ещё к обеду прошлого дня!

— Я не знаю, что у вас происходит, мальчишка, но эти люди не были оповещены! Они привели сюда своих детей! Кому-то придётся ответить за это, охотник! И вряд ли кто-либо захочет видеть вас на этой земле, после всего!