Той же ночью

Сарен-Арк

 

Пьяный Девис не спал.

Намотав на правую руку длинную белую косу, он ритмично вдалбливался сзади в бедра пышнотелой красотки, которая стояла перед ним на четвереньках, держась за деревянное изголовье ходившей ходуном кровати, и показательно постанывала. Судя по боевому запалу Девиса, скачка обещала затянуться до самого утра.

В последние дни он так убивался по безвозвратно сгинувшей в пламени пожаре Софи Чаруш, полакомиться которой ему так и не довелось, что, кажется, в городе почти не осталось ни одной худо-бедно сговорчивой беловолосой красотки, которую бы он, с горя, не затащил в свою спальню. Остальные прятались по домам или их тщательно охраняли отцы, братья, мужья и прочие ближайшие родственники, связываться с которыми было накладно.

Телесные страдания Девиса доставляли огромные неприятности и хлопоты всему Сарен-Арку.

Его отец, Бурт Ярый, главный инквизитор города, всё знал, но не считал нужным вмешиваться в дела сына: пусть парень перебродит и успокоится. Так всем будет лучше.

Душевные муки, равно как и муки совести Девису были чужды, хотя он и немного сожалел, что погорячился: дура она, истинно, дура! Могла иметь всё, что пожелала бы, а вышло вон как… Ведь только припугнуть хотел, сказать: вот, мол, выбирай, либо они тебя по кругу пустят, либо только моя! А она ерепениться вздумала, глупая кошка, вот и сама виновата. Доигралась с огнем! А могла бы сладко есть да мягко спать, если бы была попокладистее. Да! Еще! Еще!..

Девис остервенело молотил, ускоряя темп. Девица ему старательно подвывала.

Неожиданно окно за его спиной распахнулось настежь, свалив на пол глиняный кувшин, стоявший на подоконнике. Стукнувшись об пол он развалился на куски, залив пол жидкостью темно-красного цвета. В комнате сразу кисло завоняло брагой.

Не собираясь замедляться или останавливаться, Девис оглянулся на окно через голое плечо.

И глаза его расширились от ужаса.

В открытый оконный проем медленными завитками вваливалась, как пар от кипящего котла, клубящаяся чернота. Девис хотел закричать, вскочить, но рот его не смог издать ни единого звука, кроме хрипа, а тело онемело. Девица, почуяв неладное, тоже обернулась, вспрыгнула на ноги и завизжала, вжалась спиной в стену.

Невидимая сила скрутила и протащила, пытавшегося цепляться за всё на своем пути, голого Девиса животом по кровати, сдернула на липкий, скользкий пол и утянула в окно, словно добычу в распахнутую пасть огромного зверя. Голос у инквизитора прорезался уже снаружи, и его дикие вопли раздавались откуда-то сверху, постепенно удаляясь.

Впечатленная увиденным, девица так и осталась стоять в изголовье кровати, трясясь от страха и закрывая обеими руками рот и, не отрываясь, смотрела на окно.

Когда в комнату ворвался полуодетый, взлохмаченный Бурт с мечом в руках, за спиной которого маячили трое или четверо рослых молодых парней-магов из охраны дома, девица окончательно разрыдалась, ткнула указательным пальцем в сторону окна и рухнула в обморок.

 

***

 

Дороги на юге Алгеи уже просохли после обильных зимних дождей, которые здесь заканчивались гораздо раньше, чем в остальной части Империи. Было солнечно и тепло. Повсюду в полях пробивалась короткая и густая зеленая щетина первой травы, на деревьях крупными зернами налились почки, готовые выплеснуть из себя пушистые цыплячьи комки, которые через пару седмиц превратятся в нежную листву.

До сухопутной границы с Махитанией оставалось не больше семи суток пути. Кортежу Верховного мага предстояло преодолеть последний из самых опасных участков пути — Рембудский лес, нехорошая слава за которым закрепилась еще лет пятьсот назад.

Не всякий, вошедший в него, выходил живым и здоровым. Лес занимал огромную территорию, местами был непроходим, дик, тёмен, полон хищников и за один день проехать через него было невозможно.

Ходили слухи, что там баловались охотой за головами и чужими кошелями не только смертные лихие люди, но и беглые маги-преступники, прятавшиеся в лесах от императорского возмездия и тюрьмы.

Пур-де-Гело — последний крупный приграничный город, в который заехал императорский посланник, — оказался весьма уютным и гостеприимным.

— Дорога в объезд займет не больше трех дней, Ваша Светлость, — сложив ладони в умоляющем жесте, уговаривал лорда Моро молодой светлый маг по имени Клод Авиньо, недавно назначенный городским главой в Пур-де-Гело, в чьей загородной резиденции остановился посольский кортеж, — а морем было бы еще лучше! Прямо из столицы бы и махнули! И по времени быстрее!.. А так половину империи протряслись на лошадях! Даже больше!.. Как это расточительно!

Он искренне сокрушался о нерациональности и неразумности распланированной поездки, и на пальцах, и на карте пытался объяснить и доказать Верховному магу, как было бы лучше и правильнее поступить, и призывал присоединиться к своим увещеваниям про объезд Рембудского леса главу местной инквизиции Талу Варанцу.

Но старый, хитрый и мудрый Талу, повидавший на своем веку всякого, снисходительно улыбался и помалкивал, а Верховный маг оставался непреклонен и лишь вежливо благодарил лорда Авиньо за заботу и теплый прием.

— Я же как лучше хочу! — не унимался Клод. Такие как он, искренние, порядочные и открытые миру, без двойного дня, всегда вызывали симпатию у лорда Моро. И именно из-за этих качество редко доживали до старости.

— Понимаю, мой друг, — кивал в ответ Верховный маг, — но видите ли в чем тонкость вопроса, иногда как лучше на самом деле выглядит не так очевидно, как кажется.

 

И вот отдохнувшие и набравшиеся сил лошади Верховного мага внесли кортеж в Рембудский лес на полной скорости, распугивая своей стремительностью стаи птиц с ближайших к дороге деревьев и кустов. Крепкие экипажи покачивались и упруго подскакивали на кочках, не теряя манёвренности на поворотах.

Они углубились в лес не меньше, чем миль на семь, когда путь им закрыло огромное бревно.

Разгоряченный кони взяли препятствие, не задумываясь, отрывая оглобли от остова кареты, которая на полном ходу врезалась колесами в бревно, издала жуткий треск, подскочила, перевернулась и повалилась на бок. Второй экипаж, не успел остановиться и, чтобы увернуться от столкновения с первым, взял левее, и снова лошади на удивление легко сбросили упряжь, свободно поскакав вперед, а карета врезалась в дерево. Третий экипаж постигла та же участь, что и второй, только он свернул вправо.

Дружный лошадиный топот удалялся. И в лесу наступила оглушающая тишина. Где-то далеко и высоко закаркали вороны.

Кругом валялись сундуки, часть из которых раскрылась или разбилась от удара, и оттуда на землю вывалились вещи, и дорожные сумки, пыль висела в воздухе серым столбом, колеса перевернутого экипажа еще продолжали крутиться, когда на место крушения со всех сторон, кинулись люди в одинаковых черных плащах. Много людей.

 

***

 

Его Величество Доминик Алгейский выслушивал ежеутренний доклад о происшествиях в Алгее и за ее пределами. Обычно ему докладывал Кристиан Моро, но в его отсутствие пришлось перепоручить это Ильрину.

«Полный двор бездельников и дармоедов, а положиться не на кого.» — ворчал по этому поводу император.

Камерарий вовсю старался угодить Его Величеству, но в силу недостатка нужного опыта и понимания политических тонкостей, не всегда мог правильно оценить важность тех или иных событий, чем уже не единожды имел неосторожность разгневать Доминика.

Его Верховный маг, который был рядом на протяжении огромного количества лет, умело выстраивал доклад по значимости происшествий и новостей, чутко улавливал связи казалось бы совершенно не имевших ничего общего между собой событий, делал верные выводы и точные предсказания, знал наизусть шифры приходивших тайных докладов от глав инквизиций из провинций империи, наместников, да и вообще… С ним было гораздо интереснее и спокойнее.

Но выбора у императора все равно не было.

— Ну что там, Ильрин? — нетерпеливо глянул через плечо Доминик, начиная раздражаться от ожидания.

Он стоял в кабинете на своем любимом месте, у окна, в своей любимой позе — заложив руки за спину.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — рылся в стопке бумаг камерарий, — почти нашел… Вот. Пришло послание из Пур-де-Гело от тамошнего наместника лорда Авиньо. Он пишет, что… — и замолчал.

— Ильрин, не тяни. — предупредил император.

— Я стараюсь, Ваше Величество… Так вот, он пишет, что кортеж лорда Моро в Рембудском лесу попал в засаду черных магов… — произнёс Ильрин и испуганно уставился на императора.

Тот даже бровью не повел.

— И?

— И кажется никто не выжил… Черномаги всех забрали с собой, охрана лорда Авиньо не нашла ни живых, ни мертвых на месте нападения.

Доминик нахмурился, глядя в окно.

— Ильрин, надеюсь, не надо объяснять, что это государственная тайна и, если ты проговоришься хоть кому-нибудь, ты умрешь? Никто не должен знать, что Верховный пропал. И потом, я Кристиана знаю много лет, с ним не так-то легко справится. Может всё не так плохо, как тут написано… Ясно?

— Д-да, Ваше Величество.

— А отчет от Талу Варанцу пришел?

— Кажется, да…

— А чего молчишь?

— Ну… я подумал, что он не так важен. Там что-то непонятное написано, я решил, что лорд Варанцу письма перепутал и вложил в конверт не то…

— Читай!

— Слушаюсь. — опять зарылся в стопке писем Ильрин.

— Ну?

— Вот нашел!  — обрадовался камерарий. — Читаю. Восход встретили с пониманием и смирением, хоть он и обещал ветренную, холодную погоду, но мы с этим поделать ничего не можем, да и привычные мы ко всякому, остается лишь уповать на милость богов… — Ильрин прочитал медленно, с выражением, и оторвался от письма, поднял взгляд на императора, ожидая, что тот его сам остановит.

— Дальше!

Ильрин снова уткнулся в письмо, пробежался по нему глазами.

— …милость богов… А вот, нашел… Главное, чтобы было сухо, без дождей, а то урожай не уродится. А земли у нас щедрые, богатые. Славное вино родят, на зависть соседям и заморским купцам. Жжем костры и ночами смотрим на ясное звёздное небо. С тем и кланяюсь, посылая поклон и пожелания крепко здравствовать... Всё!

Император дослушал и некоторое время стоял молча, потом отошел от окна и сел в задумчивости в свое кресло за кабинетным столом.

— Что еще?

— Ну, по мелочи…

— Поконкретнее, Ильрин.

— Письмо от леди Нориш. — неуверенно выдал камерарий.

— От Арланы? — удивленно поднял брови Доминик. — А ей что надо?

— Леди Нориш жалуется на леди Сурим.

— А чем та ей не угодила? А хотя… понятно… Сандэр же Лану бросил ради нее.

— Вероятнее всего. — кашлянул в кулак камерарий и опасливо покосился на императора. — Тут леди Нориш утверждает, что леди Сурим — э-э-э… черный маг…

— О как! — оживился Доминик. — Ильрин, научись уже называть вещи своими именами. Это не письмо, а донос! Кляуза…

— Да. Как прикажете, Ваше Величество… М-м-м… Это еще не всё… Тут еще написано, что она намеренно приворожила лорда Сандэра Моро, чтобы тот женился на ней. А Эш Гриз стал пособником черных магов и участвует в заговоре против Вашего Величества.

— Чего?.. Ну-ка, дай сюда.

Ильрин с поклоном передал письмо в руки императора. Тот развернул его, быстро прочитал, свернул и небрежно бросил на стол.

— М-да… — невольно восхитился Доминик. — Я даже завидую Сандэру… Первая красавица империи готова в клочья порвать княжескую особу, чтобы вернуть его в свои объятия, и бьётся до последнего, наплевав на статус и всесильных родственников соперницы! В одном доносе единым ударом пытается устранить и невесту Сандэра, и своего жениха! Молодец!.. Это дорогого стоит…

— Любовь, Ваше Величество. — тихим извиняющим голосом произнес камерарий.

— Любовь?!.. — с насмешкой и раздражением повторил Доминик. — Я же просил называть вещи своими именами. Это ревность и зависть!.. Бабы любить не умеют. Пользоваться, играть чувствами и изображать любовь — да, это у них славно выходит. В остальном — лгут, как дышат. Предательницы… Вертят нами, как хотят, и бросают, без сожалений… Слушай, а может им суждено, в конце концов, остаться вместе, Сандэру и Лане? Они раньше были прекрасной парой, отличной вместе смотрелись… А Гриз мне никогда не нравился, есть в нем гнильца… А? Что скажешь?

— Соглашусь с Вашим Величеством. Смотреть на них было очень приятно.

— И детишки у них красивые и сильные получатся. Империи нужны сильные маги… У тебя есть дети, Ильрин?

— Четверо сорванцов, Ваше Величество. И пятый на подходе. — с гордостью признался камерарий. — Надеемся, что девочка. Жена очень хочет.

— Ого! И когда ты всё успеваешь?.. Женюсь и тоже заведу себе пятерых сорванцов. Кстати, как у нас поживает всуе упомянутая леди Сурим? Что там наши соглядатаи говорят?

— У леди Сурим всё как обычно: Академия, выезды по делам в город, прогулки. Ничего нового.

— Она что, к переезду не готовится? — изумился Доминик.

Ему и в голову не приходило, что девчонка осмелится его ослушаться.

— Судя по всему, она готовится к длительной обороне, Ваше Величество. Над резиденцией Моро вывесили флаг Валории, комендант закупает провизию с запасом и обучает магов-новичков для охраны территории.

Доминик недовольно откинулся на спинку кресла, подвигал челюстью.

— Недооценил я валорийскую недотрогу, ее не так-то просто сломить…Так и я не вчера родился. Что ж, императрица должна уметь держать любой удар, я только сильнее убеждаюсь в правильности своего выбора. В конце концов, чем я хуже леди Нориш? За своё счастье надо бороться! Да, Ильрин?

— Истинно так, Ваше Величество! — замер в поклоне тот.

Только способы и ресурсы для этого у всех разные.

 

***

 

В это же время

Академия Урсулана

 

Орис поджидал Теодору, сидя на скамейке под раскидистой высокой сосной. Здесь они встречались по утрам и вместе шли на лекции.

В последнее время Теа часто опаздывала и бывала не в духе. По опыту общения с многочисленными сестрами в клане оборотень знал, что у девчонок такое случается время от времени и относился к резким переменам в настроении, недовольству и капризам девушки с пониманием. 

— Что не так сегодня? — шутливо уточнил он, когда Теа с кислым выражением на хорошеньком личике плюхнулась на скамейку рядом с ним, и подтянул ближе к себе ее сумку с учебниками, намереваясь, как обычно, нести ее до аудитории. — Кто тебе не угодил на сей раз?

— Все!

Он поднялся, закидывая обе сумки, и свою и Теодоры, на плечо.

— Ясно… Пошли, а то опоздаем и Лангранж опять будет нам выговаривать.

— На Лангранжа мне плевать в первую очередь!

— Ого! Да что с тобой сегодня? Не выспалась? Попроси Вивьен, она даст тебе травяной сбор, у нее такой точно есть, с мятой и диким ямсом, он твою болезнь как рукой… — запнулся он, глядя на подругу.

Теодора медленно поднялась, настороженно озираясь по сторонам.

— Ты чего?

— Слышишь?

— Что? — напрягся Орис.

— Полная тишина, даже птицы не поют… Странно, да?

Орис повертелся по сторонам, прислушался. Действительно, было непривычно тихо, и тишина была давящей, словно уши заложило, и тревожной.

— А что это значит? — спросил он шепотом, всматриваясь в качавшиеся ветки густых темных кустов недалеко от них. Они сразу стали казаться ему подозрительными.

— Такое было в моей жизни один раз, в тот день, когда погибла мама…

Орис быстро сообразил о чем толкует Теодора.

— Нет, нет… Этого не может быть. Академия надежно охраняется и есть предупредительная сирена. Ты же не хочешь сказать, что…

— Берегись! — вдруг закричала Теодора, вскидывая руку. — Сзади двое! Слева еще!

Орис резко обернулся назад и успел уклониться от огненного магического ядра. Оно пролетело мимо Теа, не задев ее, и попало в высокий дуб, что был шагав в сорока от них, почти сразу превратив его огромную пылающую свечку.

— Да твою ж мать! — выругался Орис. — Это черномаги! Трое!

В первое мгновение он испугался и растерялся. Откуда они здесь взялись? Им с Теодорой и с одним было не справиться, а их тут целых три!

Пока Теа разворачивала щит, Орис кинул заклинание, и оно развеялось, едва коснувшись одного из черномагов, не вызвав у того ничего, кроме издевательского хохота. Хорт! Оборотень чуть не взвыл от ужаса только сейчас полностью осознавая серьезность настигшей их беды. Шансы на выживание, как когда-то и пророчил им Лангранж, у них с Теа были невелики, тем более без Вивьен. Им срочно требовалось помощь.

Но вспыхивавшее то там, то здесь пламя и столбы дыма, поднимавшиеся в разных местах, отнимали последнюю надежду на подмогу. Сомнений у оборотня не осталось: на Академию напали черные маги и похоже, что столкновения шли уже везде, а это значило, что справляться им придется самим.

И тогда Орис, наплевав на предостережения магистра Пармуса и Вивьен, сделал над собой усилий и сконцентрировался на источнике магии, быстро собрал заклинание и ударил со всей силы, которая у него была, выплескиваясь досуха.

Смеяться над ним вздумали?! Получите по заслугам, магические уроды!

Расставаться с магией оказалось куда тяжелее и болезненнее физически, чем он ожидал, помимо страшной, ноющей пустоты внутри, это было сравнимо, как если бы взять и выдрать из себя кусок собственного мяса. Его сразу пронзила резкая боль, словно внутри разорвалось сердце, ноги подкосились и оборотень упал замертво на землю.

Он уже не слышал, как закричала в ужасе Теодора, не видел, как она метнула в воздух огни заклинаний, а после раздался дикий, полный отчаяния, девичий крик, переходящий в рычание, и над ним выросла огромная, как гора, черная тень.

 

***

 

Корвел Прайм с утра пришел в кабинет к Лангранжу, чтобы обсудить расписание совместных тренировок боевиков и темных магов на будущий месяц.

Когда они уже обо всем договорились и Корвел собрался уходить, Освальд остановил его вопросом.

— Слушай, давно хотел спросить, а что у тебя за дела с Раном Баргу?

У Прайма чуть не вырвалось: а кто это? Но он вовремя прикусил язык.

— Ну… мы старые приятели. Он просил потренироваться с ним, чтобы форму не терять.

— Так он разве телохранитель принцессы? — недоверчиво прищурился Лангранж. — Зачем ему это?

— А что, держать себя в тонусе нужно только телохранителям? — не поддался на провокацию оборотень. — Ты ж не зря совместные тренировки вернул для своих.

— Ну да… — нехотя согласился Освальд. — А ты не знаешь…

В этот момент дверь распахнулась, в нее буквально ввалился Алекс Лун, помощник ректора и упал лицом в пол.

Прайм и Лангранж бросились к нему одновременно, перевернули на спину.

— Помогите! — прошептал он.

Голова его была разбила, он истекал кровью.

— Что случилось?

— Алекс, ты ранен?.. 

На черной одежде крови видно не было и Корвел быстро ощупывал его всего, начиная с ног.

— Он ранен в живот! Всё кровью залито, смотри! — показал он влажные, испачканные ладони Лангранжу. — Алекс, кто тебя так?

—  Там везде… черные маги!.. — последнее, что прохрипел Лун и разом обмяк в их руках, перестал дышать.

Несколько мгновений оба декана в полной тишине смотрели на парня. Потом Корвел положил руку ему на основании шеи и поднял глаза на Лангранжа.

— Всё… Отошел.

Ошарашенный Освальд аккуратно уложил парня на пол.

— Ты понял, что он сказал? — протянул руку и осторожно закрыл Алексу глаза.

— Что-то про черных магов.

— Да что, хорт побери, происходит?!.. Такое возможно?

— Не знаю, у меня везде маячки стоят, должна была сработать тревога по всей Академии.

— Может мы не слышали? Здесь заглушки везде из-за близости полигона, они поглощают любой шум.

Корвел резко поднялся с пола, стремительно подошел к окну и увидел как там, в панике, разбегались люди, а им в спину летели огненные ядра смертельных заклинаний. Одновременно за полигоном взметнулся вверх столб огня и дыма, потом еще несколько таких же в других местах.

— Кажется, он был прав. Это нападение. У тебя оружие с собой? — обернулся к Освальду оборотень.

— Всегда.

— А Гектор здесь?

— Нет, он будет только завтра.

И тут взревела сирена.

***

 

Джойс Белд с мандолиной на плече, беззаботно насвистывая под нос развеселую песенку, возвращался из города в академическую общагу.

Он не спешил, лекции у него сегодня начинались со второй пары, и планировал еще не торопясь позавтракать и переодеться. Ночка сегодня у него выдалась довольно бурная, еле вырвался из пылких объятий и сбежал, чуть не забыв мандолину. А то пришлось бы возвращаться!

Тяга к игре на мандолине проснулась в нем недавно, и давалась на удивление легко. Особенно хорошо дело пошло, когда он заметил какое впечатление на девушек производят музыка и приятный мужской баритон, звучащий под перебор нежных струн. Вместе они оказывали даже на самых капризных и несговорчивых красоток невероятное воздействие, сокращая время ухаживания вдвое, а то и втрое. Правда, не для всех, но и тех, кто поддавался искушению ему хватало. А это для Джойса многое значило! Соперники не дремали, и смазливой рожи, высокого роста и ладной фигуры, для завоевания девичьих сердечек катастрофически не хватало.

Нужно было что-то еще, чего не было у других, чем бы он мог выгодно отличаться и легко очаровывать. И нашел! Мандолина стала для него священной, достойной бережного обращения и поклонения. Подумать только, всего четыре парных струны, а какой поразительный эффект! Он гордился ей, сдувал с нее пылинки, хранил в особом кожаном чехле и не позволял никому к ней прикасаться. Хороший инструмент на дороге не валялся! Самыми лучшими считались сариские мандолины, изготовленные из золотистой груши мастерами города Лазано Баньо-Бабуш. У Джойса на такую никогда бы не хватило силинов, у него мандолина была попроще, махитанская, но тоже не дешевая, из красного ясеня.

В глубоких философских размышлениях о влиянии музыки на тонко устроенные и загадочно-непредсказуемые женские души, а особенно их восхитительные гибкие тела, его и застал сигнал тревоги, громко прозвучавший над всей Академией. Джойс не сразу отнесся к нему серьезно, посчитав, что декан Боевого факультета, Корвел Прайм, проводит очередные учения, которые лично его, Джойса Белда, никак не касаются. В конце концов, каждый развлекался, как умел.

Но свернув из-за кустов с дорожки на узкую боковою тропинку, чтобы сократить путь, он чуть не уткнулся носом в широкую спину незнакомца, больше походившего на наемника, чем на адепта Академии, к тому же вооруженного тяжелым заряженным арбалетом и мечом, висевшим на поясе. Джойс вовремя сообразил и также бесшумно отпрянул обратно, не будучи замеченным.

Сидя в густых кустах он быстро осознал, что тревога не учебная, и что он столкнулся с самым настоящим черным магом. А сколько таких еще бродило по территории Академии? И первые, о ком он подумал и за кого испугался, были его сестра Элис и та самая темноволосая ведьмочка, чье имя он не знал, и воспоминания о которой он старательно, но безуспешно, пытался вытравить из памяти последние несколько месяцев.

Недолго поколебавшись, Джойс, пригнулся и осторожно, короткими перебежками направился к женскому общежитию, искать своих девочек, кляня себя по дороге за то, что он, упрямый осел, не узнал ее имени раньше.

Допритворялся. И как он теперь ее найдет?

 

***

 

Теодора так и не поняла, что с ней произошло.

Почему вокруг все стало таким маленьким, мелким? Почему эти негодяи, напавшие на нее и Ориса, задирали головы вверх, тыкали в воздух мечами, размахивали кинжалами, а потом, с дикими воплями разбежались в разные стороны, не оборачиваясь, стоило ей приблизиться к ним, чтобы спросить, что им от нее надо?

Потом мимо ее носа пролетела довольно крупная упитанная муха. Ого! Да это не муха, а ворона! Теа восхищенно выдохнула, разглядывая птицу с такого близкого расстояния, что видно было каждое перышко, и та, мгновенно вспыхнув огнем от ее горячего дыхания, свалилась на землю в обжаренном виде.

Теодора застыла от неожиданности.

Ой! А как так вышло?.. Она не хотела…

И нагнулась, чтобы посмотреть поближе, вдруг птичка еще жива?

Но увы, птичка оказалась не жива, и к тому же вкусно пахла свежеприготовленным мясом. Теа облизнулась на лакомый кусочек и тут же одернула себя: фу! Да что ж она такое творит! С каких пор она ворон ест?

В расстройстве она неудачно развернулась и сбила хвостом лавочку.

Ай! Извините, она не нарочно… Декан Лангранж опять будет ее ругать за неуклюжесть. Боги, какая же она неловкая, особенно с этим длинным хвостом.

И тут же спохватилась: что?.. Хвостом? Откуда у нее хвост? Да что такое происходит?

Теодора быстренько дошла до узкой живописной речушки, что протекала через парк Академии, стараясь ничего не сломать и не порушить по дороге, и не обращала никакого внимания ни на тех, кто испугавшись, бросался бежать при виде ее, ни тех, кто пытался ее атаковать магией, — она вдруг сделалась совершенно нечувствительной ко всяким заклятиям, — и осторожно глянула в зеркало воды.

Увиденное настолько ее поразило, что Теа в недоумение плюхнулась задницей на траву, и посмотрелась в речку еще раз, вдруг ей померещилось?.. Но ничего не поменялось.

И тогда над Академией разнесся леденящий душу, полный отчаяния, раскатистый драконий рык.

 

***

 

До общежития Джойс не добрался. Не понадобилось.

Пока он кружил по парку, обходя и целые засады черных магов, и одиночных охотников, — он-то парк знал как свои пять пальцев! —  случайно наткнулся на ведьму сам.

Изумлению его не было предела, когда он увидел как его темноволосая красавица ловко отбивалась от черного мага в маске, полностью скрывавшей лицо. Он преследовал её по пятам. При этом у Джойса возникло подозрение, что магу она нужна живой, потому что он, скорее, ее выматывал, чем пытался убить.

А она выстраивала защитные стенки из камней, поднимала столбы пыли и песка, цепляла его ветками деревьев и кустов, словно это были живые руки. Словом, пускала в ход всё, что могла себе позволить «земляная» ведьма, вызвав у Джойса невольное восхищение. При всей своей уязвимости, девчонка явно не собиралась сдаваться.

— Стой, мерзавка! Всё равно я до тебя доберусь!

И Джойс принял отчаянное решение отвлечь внимание на себя.

— Сам стой, сволочь! — крикнул он и бросился в погоню за черным магом.

Догнал, и напрочь от волнения забыв про заклинания, врезал ему с размаха мандолиной по спине, разнося инструмент в щепки.

Маг раздраженно оглянулся на Джойса, как на досадное недоразумение, и метко швырнул в ответ новоявленному спасателю странное заклинание, которое Джойс увидел впервые. Оно долетело до него и взорвалось мелкой серой мукой, обсыпав его с ног до головы. А черный маг решил не отвлекаться на такую мелочевку, как Джойс, и с удвоенным рвением продолжил преследовать вожделенную ведьму, которой нехитрый маневр влюбленного в нее парня позволил выиграть время и скрыться за деревьями.

— Да какого хорта?! — сразу отстал от них, остановился и попытался отряхнуться Джойс. — Что за дрянь такая?

Он хотел ударить магией врагу в спину и понял, что не может. Этот странный порошок заблокировал силу. Джойс потер серую пыль в пальцах и поднес к носу, понюхал. Ничем не пахло.

— Акатлан, что ли? — вдруг догадался он. — Вот уроды… Размельчили акатлан в порошок и блокируют им магию… Да чтоб вас всех!

Впервые оставшись без собственной магической силы Джойс оторопел, чувствуя свою беспомощность. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом, словно опомнившись, ринулся следом за черным магом. Он был готов наброситься на него даже с голыми руками.

Они нашлись у ангаров, в самой малолюдной части Академии. Черный маг схватил девчонку и повалил на землю, а она не переставала отбиваться, кричать, даже сорвала с него маску.

И что-то взорвалось внутри Джойса, да так, что земля затряслась под ногами, заскрипели и задрожали ангары, закачались деревья.

Черный маг испугался, вскочил, обернулся и Джойс сразу узнал его. На него злобно смотрел старшекурсник Харт Карбис, тот самый, из компании «золотых мальчиков», надежды Академии и всея Империи.

Самое смешное, что именно этот предатель и гад со своей компанией и внушали остальным парням, что трогать ведьм или общаться с ними, даже просто разговаривать, недопустимо и позорно для любого темного мага. Двуличная тварь! Врал им всем, а сам вожделел его ведьму! Да чтоб он сквозь землю провалился!

— Опять ты?! Зря я тебя пожа…

Он не договорил, земля качнулась и с грохотом разошлась распоротым швом прямо у него под ногами, и он с криком провалился в бездонный разлом.

А следом за ним, не удержавшись на образовавшимся обрыве, взвизгнув, покатилась вниз и девушка. Она цеплялась за траву, но скользила и у нее ничего не получалось. Еще мгновение и она полетит в пропасть.

Джойс с разбегу перепрыгнул яму, лег животом на землю, в последний момент схватил ее за руку, с силой рванул вверх и вытащил. И, не выпуская ее из рук, отполз подальше от края. Сел, отдышался, крепко прижимая ее к себе: поймал, теперь точно не отпустит.

— Ты как? Цела?

Успокоившись, она выпуталась из его рук, развернулась к нему лицом, хмуро посмотрела и со всей силы залепила ему звонкую пощечину.

— За что? — ожидавший хотя бы простой благодарности Джойс, обиженно вытаращился на нее, держась за обожжённую хлестким ударом щеку. — Я тебе жизнь спас.

— Не умеешь управлять стихией — не берись! — зашипела она. — Ты сначала меня чуть не угробил, а только потом спас! Улавливаешь разницу?

А потом отсела от него, закрыла испачканными в земле руками лицо и заплакала.

Джойс, глядя на хрупкие, подрагивавшие от рыданий плечики,  окончательно растерялся. Женские слезы имели над ним невероятную власть. Он придвинулся чуть ближе и заговорил мягко, вкрадчиво:

— Ну прости, прости… Да, я виноват. Только не плачь, пожалуйста. Всё же хорошо закончилось… Я ведь не ожидал, что так выйдет. Этот урод меня акатлановым порошком обсыпал, я думал что у меня не получится ничего… А оно само так вышло…

— На ведьминскую магию акатлан не действует, у нее природа другая… — фыркнула девушка.

— Да, да… Ты снова права… Я совсем забыл об этом. Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

Она всхлипнула.

— От слез распухнет твой милый носик и покраснеют глаза… Меня, кстати, Джойс зовут. — робко добавил он.

— Я знаю. Ты брат Элис.

— Твою мать, Элис!

Джойс вскочил, как ужаленный, не зная в какую сторону бежать. Он совсем забыл про Элис! Может ее тоже надо спасать?! А вдруг уже поздно?!..

— Не переживай, ее нет в Академии. — вытерла слезы и шмыгнула носом ведьма. — Элис сегодня с раннего утра ушла в императорский лазарет на дежурство и вернется только поздно вечером.

У Джойса отлегло и он шумно выдохнул, обрадовался, снова сел на землю и придвинулся еще чуть ближе.

— Так что мне сделать для тебя?

Она бросила на него сбоку недоверчивый оценивающий взгляд, но даже от него у Джойса приятно защемило в груди. С растрепанными волосами, в рваном платье, с грязными ободранными коленками, — теми самыми, по которым он сходил с ума, — и размазанными по лицу слезами, она казалась ему самой восхитительной и прекрасной. Потребуй она сейчас, и он бы бросил к ее ногам весь мир, не задумываясь.

— Для начала научись управлять своей стихией.

Всего-то? С этим он точно справится. Все-таки он настоящий ведьмин сын, чьё суровое детство прошло в ведьминском клане, а не какой-то, изнеженный в младенчестве шелковыми пеленками и серебряными погремушками, лорд.

— Хорошо. Так может ты и научишь? — оживился парень, сразу находя повод продолжить знакомство. — Она у нас одинаковая, как я понял?

Ведьма снова посмотрела на него, в задумчивости закусив нижнюю губу, и, наконец, произнесла:

— Меня зовут Лилиан... — и помолчав, добавила. — А здорово ты его своей бандурой приложил.

— Не бандурой, а мандолиной. — уточнил и тяжко вздохнул Джойс. —Представляешь, растерялся… Столько лет учился, тренировался, а в первый раз в жизни черного мага так близко увидел, и все заклинания из головы вылетели… А инструмент хороший был, теперь такой не найдешь.

— Жалеешь?

— Так, самую малость… — честно признался Джойс. — Знаешь, иногда лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и еще больше пожалеть.

 

***

 

Едва покинув здание, где располагался ректорат, Лангранж и Прайм разделились: один помчался в расположение корпусов темных магов, чтобы собрать учеников и организовать защиту своими силами, пока не подоспело подкрепление, второй — к сигнальной башне, чтобы проверить что случилось, и почему до сих пор сигнал тревоги не был подан.

После срабатывания тревоги, на ней должен был зажечься особый магический огонь, который хорошо был виден во всех концах города ночью, а днем чадил плотным черным дымом и тоже был заметен издалека. На его сигнал в Академию должна была немедленно прибыть рота темных магов из охранявшего столицу императорского полка.

Но черного дыма не было, — хотя башню проверяли совсем недавно и всё исправно срабатывало, — а значит подмога к ним не спешила.

Понимая, что дело с башней нечисто, с нехорошими предчувствиями Корвел огляделся по сторонам и в считанные мгновения обернулся в зверя. Как ни странно, но именно от него, с его тонким сильным нюхом быстротой реакции, скоростью и силой, толку сейчас было больше, чем от человека.  

Саркал отряхнулся, поднимаясь на лапах и дугой, по-кошачьи, разминая спину, потянулся, повел носом вверх, ловя запахи и изучая их, замер, а потом мотнул башкой, с легкостью перепрыгнул через ограждение и скрылся в ближайшем густом кустарнике. Его стремительные перемещения выдавали лишь слегка покачивавшиеся верхушки кустов.

До башни от добрался быстро, ловко обойдя две небольшие засады.

Он видел, как магистры с факультета Темной магии вступили в бой с черномагами, видимо, также пытаясь пробиться к башне, чтобы позвать помощь, но пока безуспешно, силы в схватке были на стороне черномагов.

Саркал подкрался близко ко входу в башню, пытаясь в прыжке преодолеть последний десяток шагов, но ударился головой в прочную невидимую стену, от которой его с силой отшвырнуло назад.

Корвел отлетел, неудачно свалился на бок и тут же попытался подняться, но не смог, тело сразу онемело. Магическая стена обладала нейтрализующим эффектом: она обездвижила и не давала начаться регенерации.

— Смотри-ка кто к нам пожаловал! Не иначе, как сам декан Прайм! — раздался рядом издевательский голос.

Саркал приоткрыл глаз и попытался сфокусироваться на нависшем над ним парне. Голос показался ему знакомым. Неужели из адептов Академии?

— Живучий какой. Да он от одного прикосновения к щиту должен был сдохнуть… Давай добьем?

На обоих были маски, но Корвел узнал их по запаху, звериный нос никогда его не подводил. Оба из старшекурсников, тех, кто напал на Ориса и Теодору в парке Академии. Их отстранили от учебы, но родители, пользуясь своим родовым именем и положением в обществе, настояли, чтобы претензии к их сыновьям отозвали и оставили их бедных, затравленных мальчиков в покое.

Недомаги хортовы! Сопляки!.. Во что вы, дурни, вляпались?! На чью сторону перешли?.. Что вы творите?.. Где? Где и когда ваши родители и Лангранж не доглядели за вами? Не объяснили все последствия вашего выбора?!

Он хотел заорать на них во всю мощь легких, но издал лишь слабый рык и дернулся в очередной попытке подняться, больше похожей на конвульсию. Корвелу хотелось вернуться в человеческий облик, схватить обоих за шкирки и встряхнуть хорошенько, чтобы выбить из неразумных голов безрассудство и глупость.

— Ты или я?

— Давай ты… Я как-то… не готов.

— Слабак! — прозвучало с издевкой. — Никто не узнает, не бойся!

— Я и не боюсь…

И ударил.

Боли Корвел не почувствовал, только тяжелее стало дышать. Его мелко затрясло, как в лихорадке, словно земля под ним наполнилась дрожью, как если бы по ней шагал великан.

— Ты что, не можешь с одного удара? — возмутился один из мальчишек.

— Могу…

— Ну давай еще!.. Добей его, твою мать!.. Что это?

 Смотри!

— Где?.. О боги!.. Пальни в него магией, скорее! Ну же!

— Да я уже три раза, оно даже не поморщилось!

— Бежим!..

Дрожь усиливалась. А потом внезапно прекратилась.

Саркал открыл глаза и с трудом разглядел над собой что-то огромное, черное и блестящее, накрывшее его тенью и заслонившее небо. Судя по резко нагревшемуся воздуху, оно нагнулось и рассматривало Корвела. Кем бы оно не было, но оно отсрочило его смерть.

Пахло оно необычно. Это был запах зверя, переплетавшийся с запахом древней сильной крови, магии, тонким волнующим и дурманящим ароматом, обычно свойственным только самкам, свежевспаханной землей и горными камнями, бурным неспокойным морем и горячим песком пустынь, холодным ветром и звонким хрустальным ручьем. И еще чем-то знакомым… Он был уверен, что знал ее раньше, но не мог сообразить, откуда?

Корвел моргнул и усилием воли поднял голову, глядя, как в зеркало, в огромный, цвета плавленного золота, глаз с узкой черной полоской зрачка.

Гигантский зверь принюхался к оборотню, жалобно рыкнул и повел носом. Саркала снова окатило горячее драконье дыхание.

Драконица?! Откуда она тут взялась?

Конечности понемногу отпускало, но стало саднить живот. Нужно было беречь силы, чтобы организм справился с восстановлением сам, но времени у Корвела не оставалось. Чем позднее придет помощь, тем больше будет жертв в Академии.

Он перекидывался в человека непривычно долго и крайне болезненно. Тело ломило и выворачивало наизнанку.

Все это время драконица клокотала над ним, как большая наседка. Она словно тоже знала его и теперь нервничала, чуя запах крови из отрытой раны Корвела.

— Ты меня слышишь?.. Понимаешь? — спросил он, когда оборот завершился. — Нужна помощь…

Она низко наклонила голову и смотрела на него, не моргая. Слушала с жадностью. Ждала. Пыталась уловить, что от нее требовалось.

— Башня…

Дыхание замерло, зеркальный глаз прикрыло кожистым веком.

— Сигнальная башня… Огонь… Сигнал… — еле слышно повторил Корвел.

Драконица выпрямилась, осмотрелась по сторонам и плюнула огнем в высокое дерево, стоящее неподалеку. Оно вспыхнуло и в небо потянулся светло-серый дым.

Неуклюже потоптавшись на месте, она наклонилась к Корвелу, вопросительно заглядывая ему в глаза.

И в этой манере держать чуть наклонив голову набок, делать всё невпопад, в неуклюжей и трогательной щенячьей грации несмотря на ее огромный размер, и во взгляде золотых глаз было слишком много знакомого.

— Теодора? — внезапно осенило его.

В ответ на услышанное родное имя, драконица вскинула голову, осмотрелась и снова жалобно заревела на всю округу.

— Все хорошо, хорошо… Но не то… Башня… Башня… Надо быстрее…

Корвел собрался с силами, вскинул руку и ткнул пальцем в нужную сторону. Теа проследила за его рукой и уперлась взглядом в высокое круглое здание.

Некоторое время смотрела на нее, а потом двинулась в ее сторону напролом, чтобы не терять времени, ломая кусты и деревья. Подошла ближе, обошла кругом, потыкалась мордой в магический щит, установленный черномагами, недовольно фыркнула, громко чихнула, обдавая щит фонтаном брызг, и отошла. Развернулась, вытянув длинную шею, приоткрыла пасть и выпустила из нее в сторону башни долгую и длинную ярко-оранжевую струю.

И еще раз, и еще…

Драгоценные минуты утекали. Башня не поддавалась, но Теодора не прекращала попыток.

Она пробовала снова и снова.

Корвел лежал так, что видел лишь огромную черную спину и зубчатый с наростами хвост. Но дыма не было, а значит у Теодоры ничего не выходило.

— Давай, девочка, давай… Еще немного… — подбадривал он, словно она могла его слышать.

Но ничего не получалось, драконица злилась, сопела, извергая из ноздрей клубы горячего пара, потом взмахнула крыльями раз, другой, и неожиданно для самой себя взлетела. Она испуганно зачастила крыльями, поднимаясь всё выше и зависая над башней, и оттуда, сверху обдала ее лавиной огня.

Башня вспыхнула, как свечка, почти сразу зачадив черным дымом.

Теодора, уже отчаявшись, от неожиданности шарахнулась в сторону, лишь сильнее разгоняя крыльями пожар. А потом, осознав, что у нее всё-таки вышло, и что она к тому же может летать, — вырвавшаяся наружу после стольких лет ожидания, драконица воспользовалась моментом и потребовала свободы, — взмахнула крыльями и опьяненная ветром, простором, голубым небом, собственной силой и мощью, полетела.

 

Корвел сначала увидел столб черного дыма, а потом над ним пронесся радостно вопящий черный дракон.

Он с облегчением выдохнул: значит, помощь скоро придет.

Больше он терпеть боль не мог и отпустил себя. Голова безжизненно упала на траву, а веки сомкнулись.

Подбежавший почти сразу черномаг присел около него на корточки.

— Что там? — окликнул его второй, устремляясь к горящей башне.

— Этот всё.

— Давай за мной, может еще успеем дым развеять.

— Да куда там… — отмахнулся он, поднимаясь. — Полыхает вовсю. Я ж говорил, всю башню надо было накрывать щитом, а не до половины. Эх, ведьму так и успели найти… Не погладят нас за это по головке….

— Кто ж знал, что они сверху догадаются поджечь. И откуда здесь дракон? — он с досадой пнул ствол поваленного Теодорой дерева. — Мать его… Он не говорил, что в Академии есть дракон…

— Может, не знал?.. Слышь, валить пора, сейчас имперцы прискачут…

— Пожалуй… Отзывай всех, уходим!

 

***

 

Освальд и не предполагал, что всё настолько плохо.

Нападавших было слишком много и справиться с ними своими силами шансов не было никаких. Поэтому Лангранж то и дело тревожно поглядывал в сторону сигнальной башни.

Дыма не было.

Может не стоило отпускать Прайма одного? Надо было пойти с ним? Вдруг там засада или еще какая-нибудь хитроумная ловушка?

 

Впереди горели корпуса общежитий, в них с треском лопались и со звоном рассыпались окна.

Кругом были разбросаны вещи, осколки стекла, развороченные каменные дорожки, по краям которых полыхали кусты.

Вдалеке послышал женский визг, а затем крики о помощи. Освальд рванул туда, не задумываясь, осознавая, что бегать по Академии и спасать всех в одиночку — плохая идея, где-нибудь да опоздаешь, но выбора у него пока не было, оставалось вытаскивать из беды всех, до кого дотянется.

По правилам Академии, услышав сигнал тревоги все должны были спрятаться в убежищах. Интересно, сделал ли это хоть кто-нибудь?

Почему же до сих пор не дымит башня?

Неожиданно крики смолкли, а Освальду обожгло и пронзило ударом спину, и прежде, чем упасть на колени, он оглянулся и увидел позади двух черных магов в масках. Возможно, они добили бы его окончательно, времени у них для этого было достаточно, но то ли по неопытности, то ли по каким-то другим причинам, они замешкались, а потом неожиданно сбоку раздалось:

— Добрый день, милорды! — в худого, изящного, с иголочки одетого немолодого мага, произнесшего эти слова, вместо Освальда полетел град черных заклинаний, которые, несмотря на всю их силу, всего лишь сбили его с ног, не причиняя никакого вреда, и рикошетом отправились обратно в своих создателей.

Те едва успели от них отбиться и отдышаться, как из-за кустов сбоку выплыли для переливавшихся перламутром шара, размером с крупную тыкву, ядовито-зеленого цвета и разорвались в воздухе, выплеснув на черномагов с головы до ног вонючую жижу. Она жгла их кожу до костей и разъедала одежду пока, довольно быстро, не оставила одни скелеты, осыпавшиеся на землю.

Все произошло в считанные мгновения.

— Ого! — только и смог вымолвить пораженный Лангранж, глядя на лежавшие на земле кости.

— Освальд, вы ранены. — невозмутимо произнес маг. — Вам надо немедленно показаться в лазарете… Эти раны, полученные от черных магов, крайне опасны… Их нельзя игнорировать.

— Магистр Зиркас?

— Собственной персоной, дорогой Освальд… — развел тот руками, продолжая сидеть на земле.

— А чем это вы их так легко уложили?

— Ну не так уж и легко, на самом деле… Собственные разработки. Люблю на досуге интересные артефакты изобретать. Это моё увлечение, отдушина, если хотите…

— Что же вы такие сокровища скрываете от всех? — скривясь от боли, попытался встать на ноги Лангранж.

— А я и не скрываю… Сколько раз подавал патенты и обращения в Императорскую гильдию новаторских разработок и всякий раз встречал отказ. Моя персона с некоторых пор не удостаивается доверия.

— Приносите мне, на моем факультете не такая сильная бюрократия и я не так привередлив, как Императорская гильдия.

— А толку?.. Вам запретят ими пользоваться.

— Пусть попробуют. — Лангранж, держась за поясницу, с трудом выпрямился.

— Как неосмотрительно с вашей стороны, Освальд, оставлять неприкрытой спину. Эти мерзавцы не гнушаются нападать сзади и без предупреждения. У них церемонии не приняты, а понятия о чести и достоинстве отсутствуют… Крайне невоспитанные существа!

— Не могу с вами не согласиться. Но у меня тоже есть свои наработки по защите, хотя, до Йорна мне далеко… — расправив плечи, Лангранж уже снова уверенно стоял на ногах. — Поймите меня правильно… Не то чтобы я не рад, но как вы здесь оказались, Гил?

— У меня лекция только началась… Почуял неладное и отвел всех детей в укрытие, как и полагается при объявлении общеакадемической опасности. А потом поспешил к ректорату, подумал, вдруг моя помощь понадобится… Но, как видите, не дошел… Прыткость и удаль с годами покидают тело, увы! Форма начинает сильно уступать содержанию: духом мы еще сильны, а физическая оболочка подводит…

— А как вы догадались?.. — невольно восхитился Лангранж. — Без объявления тревоги и без дыма башни?

— Да знаете ли, интуиция… Помогите-ка подняться… — попросил он и Освальд подал ему руку. — Вот так, благодарю… И трость подайте, пожалуйста… Опыт, сказывается… Как говорится, на башню надейся, а сам не плошай… Я ведь двух сыновей потерял по вине черномагов. И жену… Всё, что было хорошего в моей жизни, всё отняли… У меня на них теперь особое чутье и свой собственный счет… О, смотрите, кто-то все-таки смог починить башню.

Освальд обернулся и увидел столб черного дыма, поднимавшегося в небо. Слава богам, у Корвела получилось!

— А что это в воздухе рядом с башней висит? Не могу разглядеть… — близоруко прищурился магистр. — Где-то тут были мои очки… — пошарил он по карманам. — Где же они?..

Лангранж молча и с тревогой всматривался в чернеющее пятно, а потом оно начало неумолимо расти и приближаться, пока не пронеслось над их головами.

— О боги! — всплеснул руками Зиркас. — Мне же не показалось?

— Дракон… — прошептал Освальд, задрав голову вверх и провожая диковинного зверя ошеломленным взглядом.

— Значит, не показалось. — подытожил магистр.

 

***

 

Со дна образовавшейся в земле трещины послышался тихий стон, и Лилиан сразу встрепенулась:

— Он живой!

— Вот тварь! — поднялся, отряхивая руки от грязи, Джойс и подошел к краю обрыва.

— Только не добивай его! — подскочила к нему ведьма и встала рядом, схватилась за его руку, и, крепко держась, заглянула через край. 

— Вот еще!.. И не собирался руки марать. Его надо достать, а потом отдать под суд. Пусть с ним академический совет разбирается, а лучше — инквизиторы и сам император.

— А разлом надо заровнять… его здесь не было.

— Как заровнять?

— Вот так. Взять и заровнять. Земля не любит пренебрежения: повредил, пусть даже для дела, исправь!

— Ну ладно… Достану этого, —кивнул вниз Джойс, — и попробую.

— Смотри! Черный дым!

— Ну и слава богам!..

— А в той стороне что? — спросила Лилиан, ткнув пальцем правее в поднимавшуюся в небо струйку светло-серого цвета.

— Кажется твое общежитие…

— Боги, там же девочки остались! Бежим скорее, им помощь нужна!

 

 

***

 

— Не знал, что Гектор завел дракона. — протирая шелковым платком стекла очков, сказал магистр Зиркас.

— Я тоже.

— Какое смелое и неординарное решение! Всегда восхищался его дерзостью и хладнокровием, все-таки дракон это серьезный вызов общественности…

— Странно, что он появился именно в тот день, когда Мэшема нет в Академии.

— Намекаете, что он тут не при чем?

— Не исключаю такого расклада…

— Откуда же тогда…

Невдалеке раздался взрыв такой силы, что комья развороченной земли и камни долетели до того места, где стояли Освальд и магистром Зиркасом, а следом с той же стороны послышались крики.

Оба сначала инстинктивно пригнулись а потом Лангранж рванул с места в сторону шума, на бегу оглядываясь на магистра.

— Гил, догоняйте, как сможете.

— Постараюсь… Освальд, не забывайте про спину!

— Не забуду! — кивнул декан и ускорился.

Пока не прибыл императорский полк, расслабляться было рано.

 

***

 

Вид сверху оказался весьма впечатляющим.

Покружив над Академией, драконица захотела порезвиться среди белых облаков, и Теа, поддаваясь её желанию, заложила крутой вираж и взметнулась ввысь.

Пронзив белые слои, она поднялась так высоко, что глянув вниз, позади обнаружила, что Урсулан остался далеко и стал совсем крошечным. На удивление, нисколько не испугавшись, она поймала воздушный поток, распластала крылья и стала парить.

И вовсе она не трусиха! Вот бы Арно или Крайтон ее увидели сейчас, то-то они удивились бы!

Никогда она не ощущала себя такой сильной, красивой. Такой правильной, почти совершенной, уверенной в себе, совсем как Вивьен!

У нее словно тяжелый камень с плеч свалился, груз, что придавливал к земле. Как она раньше жила, не зная, что можно вот так летать? И так замечательно легко и свободно себя чувствовать!

Драконица так разошлась, что кружилась на одном месте, переворачивалась в воздухе, падала с диким счастливым рычанием в воздушные ямы и снова взлетала вверх.

 

Веселье оборвалось внезапно.

Теа вспомнила об Орисе.

Заволновалась, забила крылья.

Посмотрела вниз и поняла, что Урсулан остался далеко позади.

Развернулась и стремительно полетела обратно.

Ориса ранен! Его надо спасать!

Ах, какая же она несобранная и забывчивая!

Как она могла забыть о нем! О своем друге!

 

Драконица удивленно и обескураженно притихла, не понимая, что происходит, ведь им обеим только что было так хорошо, так радостно. Но неохотно подчинилась. Ничего, когда-нибудь придет и ее время. Сейчас она немного освоится, привыкнет, и тогда ей никто не указ, будет делать, что сочтет нужным. А пока можно было немного потерпеть, не зря же она так долго ждала.  И она затаилась.

Великолепная драконья память и врожденная способность ориентироваться и на земле, и в воздухе, позволили Теодоре довольно быстро вернуться Академию.

Распугав каких-то незнакомых людей в черных одеждах, — ну и странные же они оказались, сначала бросались в нее бесчисленными заклинания, неприятно жаля, но стоило ей чихнуть и обиженно рявкнуть, как сразу сбежали, попрыгав в едва раскрывшиеся порталы, вот чудаки! — она нашла лежавшего без сознания Ориса там, где оставила.

Кровью от него не пахло, и дышал он ровно, глубоко, словно спал.

Теа долго всматривалась в него и принюхивалась, тыкалась носом, не находя ничего подозрительного, а потом аккуратно подцепила оборотня лапой и легко взлетела.

Она трезво, по-драконьи, рассудила, что лучшее место, где можно подождать, пока до них доберется Вивьен и во всем разберется, и где не надо с ювелирной меткостью маневрировать между кустами, деревьями и домиками, — полигон факультета Темной магии.

Туда она и направилась.

 

***

 

Бой с неравными силами противника был в самом разгаре.

Двое магистров темной магии, — Яру Санован и Хенрик Торет, — и пятеро магов-второкурсников самоотверженно пытались отбить у нападавших несколько целительниц.

Черномаги настойчиво пробовали открыть портал и уйти вместе с добычей. Освальд ворвался в схватку, сходу увеличивая поток атакующих заклинаний.

— Ты вовремя, — едва глянул на него магистр Торет.

— Откуда они взялись?

— Понятие не имею, но пора их отправить обратно! Прикрой меня, я обойду их справа. Мне надо успеть до того корпуса добежать и я смогу зайти им в тыл.

— Давай!

Лангранж выставил щит магистру Торету, одновременно отвлекая на себя черномагов.

Вдруг краем глаза он заметил метнувшуюся тень и повернулся.

Освальд увидел, как темноволосая девушка в мужском костюме, — лица он не успел разглядеть, — накинула капюшон и поспешно, так что полы длинного плаща разлетелись, как крылья, — или это и были самые настоящие черные крылья? — исчезла в воротах, ведущих в парк Академии.

— Вивьен?! — невольно окликнул ее Освальд, отвлекся, забыв, что нельзя терять бдительность, и мгновенно поплатился.

Удар снова пришелся со спины, по тому же самому месту, но в этот раз сильнее и болезненнее, так что защитная оболочка, которую он носил под одеждой, не выдержала силы атаки и лопнула. Лангранж тяжело охнул, рухнул на колени, а потом завалился лицом в траву.

Подоспевшего к нему на помощь магистра Зиркаса он уже не видел и не слышал.

 

***

 

Первым было непривычное ощущение холода.

Она продрогла до костей.

Вторым — боль, когда она попыталась пошевелиться.

И всё же она заставила себя поднять голову и разомкнуть веки, осмотреться.

Смеркалось. Это она догадалась по расположению заходившего светила. Если бы было утро, оно бы находилось с другой стороны.

Сверху нависало серо-синее закатное небо, мрачное и тяжелое. Вокруг, чуть поодаль шумел сосновый лес. Он казался темным, неприятным, словно скрывал в своей гуще невидимую опасность.

Земля возле этого места была голой, словно выжженой. И только раскидистый дуб рядом немного сглаживал тревожное, неприятное впечатление.

Вивьен лежала животом на том самом алтаре, где много лет назад случилась трагедия императорской семьи и был найден магический схрон Арезеса.

Только как, хорт побери, она здесь оказалась?!

Она уперлась онемевшими ладонями в ледяной камень и поднялась на руках, согнула затекшие колени, шипя и постанывая, перевернулась и села.

Оглядела себя. Штаны и камзол выглядели так, словно она чудом вырвалась из смертельной схватки: грязные, кое-где рваные, обожжённые. Белая шелковая рубашка местами торчала навыпуск и тоже была вся испачкана, несколько пуговиц оборвались.

Вивьен медленно ощупывала себя, проверяя на раны и повреждения. Кажется, всё было целым, несколько царапин на руках, сбитые костяшки и разодранное колено она серьезными травмами не считала.

Сколько времени она пролежала здесь?

Последним, что она смутно помнила, был подоконник ее окна в резиденции Моро, в который вцепилась мёртвой хваткой, руки, расцвеченные огненно-черными узорами, болезненная агония от накатившей силы и сильная жажда крови. Дикая жажда крови.

Вивьен опустила взгляд и посмотрела на свои ладони.

Они были испачканы. Но даже в сумерках она поняла, что это. Поднесла их к носу, чтобы убедиться. Вдруг она ошиблась? Слабая надежда мгновенно растаяла. Да, это был запах крови. И похоже, что не ее.

А чьей?!

Она уронила руки и некоторое время сидела без движения, уставившись в одну точку, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но в голове всплывали и перемешивались оборванные картинки искаженных страхом чужих лиц, кривых молний, рассекавших черное ночное небо, блики и звон клинков, крики ужаса.

И что из этого было сном, а что явью?

Что она успела натворить за это время?

Пальцев одной руки могло хватить, чтобы сосчитать, сколько раз Вивьен за всю свою жизнь плакала. А сейчас она была готова разрыдаться.

Как она теперь посмотрит в глаза отцу, Шаю, дяде?

Они в нее верили, а она предала их и сорвалась, отпустила себя, не справилась… Разве есть ей теперь дорога домой? Будут ли ей там рады? Имеет ли она право туда возвращаться? Да, они все будут делать вид, что ничего страшного не произошло. Но она-то знала, что произошло!

И что теперь ей делать? Дождаться Сандэра, во всем ему признаться, и пусть он… пусть он что? Что он с ней захочет сделать догадаться было нетрудно.

Нет, это не выход.

Может надо бежать?..

Ровно настолько, насколько ей раньше хотелось подольше остаться в родном мире, настолько же теперь ей хотелось отсюда исчезнуть. Навсегда. И больше не возвращаться, чтобы никому не причинить вреда. Уйти, раствориться в портале…

Вспомнив про порталы, Вивьен огляделась и поняла, что нужно как-то добираться отсюда до резиденции Моро. И только тут пришло понимание, что источник магии почти пуст. Еле-еле теплится.

Нет, не может быть! Только не сейчас!

Она перепроверила ощущения. Нет, не ошиблась. Видимо у нее случился очередной всплеск и, возможно, даже неконтролируемый выброс. А Вивьен, как назло, ничего не помнила…

Хортовы колебания магии! Как она их ненавидела… Когда они уже закончатся?!.. Сколько ей еще мучиться с ними?

Крупные слезы покатились по щекам. Вивьен сначала всхлипнула, а потом горько разрыдалась, дав себе волю.

Ну почему ей так не везет?

Почему именно ей достались такие испытания?

Чем она прогневала Верховного Небесного?

За что?!

Вивьен смотрела в темнеющее небо, но ответа не приходило.

Вокруг стояла оглушающая тишина. И только легкий теплый ветерок, внезапно прилетевший откуда-то с моря, чуть обдувал лицо, мягко касался кожи, словно гладил и утешал, осторожно трепал волосы.

Помощи ждать было неоткуда.

Вытерев рукавом слезы, — что толку плакать, надо было думать, как вернуться в Урсулан, — Вивьен прислушалась к себе.

Силы было немного, но на толстый портал могло хватить.

Да, она их ненавидела и плохо переносила. Но какой у нее сейчас оставался выбор? Расстояние было небольшим и она надеялась, что справится с собой. Главное, всё правильно рассчитать и не промахнуться с точкой выхода из портала.  

С первого раза открыть не получилось, портал сразу сомкнулся. Вивьен отдышалась и сконцентрировалась на заклинании: так, нельзя опускать руки, еще раз…

С пятого раза арка замерцала сначала слабо, но потом налилась светом и развернулась полностью.

Задержав дыхание, Вивьен шагнула в портал.

 

Преодолевая тошноту и головокружение, она шагнула из портала и подошла к воротам резиденции Моро.

Но не успела поднести руку к дверному колокольчику, как по ту сторону ограды перед ней, как из-под земли, вырос один их охранников.

Несмотря на позднее время и темноту, ее словно нарочно поджидали.

— Госпожа вернулась, открывай! — бодро крикнул он в сторону сторожки.

Калитка дрогнула и медленно раскрылась перед ней.

Из сторожки сразу выбежал ей навстречу встревоженный комендант.

— Ну слава богам, миледи! Вернулись!.. Целы?.. Здоровы?..

Вивьен остановилась, покачиваясь и всматриваясь в него, словно не узнавала.

— Воды… — наконец тихо произнесла она.

— А ну, быстро, — он обернулся и скомандовал подбежавшему охраннику, — налей водицы миледи!

Тот бросился исполнять и вернулся с простой глиняной кружкой в одной руке и кувшином в другой.

Она жадно припала к глиняному краю, делая крупные глотки.

— Вернулись! — радовался комендант, пока она не отрывалась от кружки. — А мы с ног сбились, искали вас… Уж и не знали что думать! Никому ничего не говорили и не объясняли…

Вивьен допила и протянула ему пустую посудину.

— Еще.

Комендант налил до краев.

— А тут еще такая беда нагрянула из-за черных магов…

Вивьен осушила вторую кружку и вернула ее коменданту. Вытерла тыльной стороной ладони мокрые губы.

— Сандэр?

— Нет, Его Светлость еще не вернулся и новостей от него не было.

— Что случилось?

— Пока вас не было, позавчера на Академию черные маги напали, есть погибшие. Приходили про вас спрашивали и оттуда, и из императорского дворца гонца присылали. Я отвечал, что вы дома, но не выходите никуда и никого не принимаете.

Вивьен помолчала, глядя себе под ноги.

— Сколько меня не было?

— Да почти двое суток…

Император, с отрешенным лицом, облаченный во всё черное, слушал доклад ректора Академии лорда Мэшема.

Втроем, — с ними находился лорд Йорн Нориш, — они расположились за большим овальным столом в кабинете Его Величества.

— … зданий разрушено и восстановлению не подлежит, пять повреждено и нуждается в немедленном ремонте, сюда относятся три корпуса общежития Целительского факультета, два…

— Гектор… — негромко позвал Доминик.

Лорд Мэшем умолк и медленно поднял на императора взгляд, оторвавшись от листа, на котором был написан доклад.

— Не тяни, давай о главном.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — покорно перевернул страницу, прокашлялся и собравшись с силами продолжил, слегка дрогнувшим голосом, он. — Всего от нападения пострадало сто пятьдесят шесть человек. Погибли тридцать два, одиннадцать пропали без вести… — Мэшем запнулся и после непродолжительной паузы продолжил чуть тише, — завалы разрушенных зданий еще разбираются, возможно список пропавших без вести уменьшится… Среди погибших декан Боевого факультета Корвел Прайм, мой помощник Алекс Лун, магистры-портальщики Фюрма и Роган Кири, родные братья. Если бы не они, жертв было бы больше… Оба держали порталы открытыми до последнего, пока были силы, благодаря им спаслось не меньше семидесяти учеников… Много погибших и раненых с Боевого факультета и Темной магии. Раненых из особо тяжких отправили в императорский лазарет, остальных приняли в своем, академическом. Среди них декан Лангранж и магистр Гил Зиркас, оба в нашем в лазарете…

— Зиркас — это же отец того самого Сайруса Крума?.. — нахмурился Доминик. — Он у тебя чем занимается? Артефактологией, кажется?

— Да, Ваше Величество… Из его подопечных не пострадал никто. — поспешил добавить ректор. — Он сразу, как понял, что творится неладное, всех учеников отвел в укрытие… Я могу поручиться за него, Ваше Величество. Он не имеет к нападению черных магов никакого отношения и…

— Не заводись, — жестом остановил его император, — я и не говорил, что в чем-то его подозреваю… Давай дальше…

— Родственников всех погибших уже известили, тело Прайма будет передано клану. За ним прибудут в ближайшее время. Я обещал брату Корвела помочь с возвращением домой порталом.

Доминик кивнул.

— Что еще?

— В Академии объявлен траур на ближайшие пять дней, все занятия отменены. Я разрешил всем ученикам отправиться по домам, но многие отказались, остались и помогают наводить порядок, разбирать завалы…

— Всё?

— Нет. У нас еще одно происшествие… На полигоне факультета Темной магии поселился дракон…

Брови императора взметнулись вверх.

— То есть?

— Ну, в прямом смысле… Большой, настоящий черный дракон. С ним один из учеников, живой или нет — мы не знаем. Он лежит без сознания, а дракон к нему никого не подпускает…

— Имя ученика известно?

— Орис Прайм. Племянник Корвела Прайма.

— Тьфу ты… А дракон откуда взялся?

— Магистр Целительского факультета Хорум Пармус утверждает, что это одна из адепток факультета Темной магии Теодора Тэнье.

— А он откуда знает?

— Они прибыли в Академию вместе по приглашению лорда Сандэра Моро, Пармус говорит, что предупреждал Сандэра, что в жилах девочки течет и драконья кровь. Она не чистокровная драконица, а у полукровок с оборотом всегда были проблемы. Он говорит, что она вообще никогда не должна была обернуться… Но видимо нападение черномагов, пережитый ужас, переживания за своего друга спровоцировали оборот…

— Час от часу не легче. Только не проговоритесь, ради всех богов, об этом Гвендолин. Мне сейчас только ее стенаний и обмороков не хватало.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Но мой долг напомнить вам, что Ее Высочество опекает лазарет Академии, и если она пожелает посетить его, я не смогу препятствовать.

— Ну и не препятствуй. У тебя лазарет и полигон в разных концах Академии находятся, просто не пускай ее куда не надо. Скажи, что там завалы и ходить нельзя… Или придумай что-нибудь сам!

— Хорошо, Ваше Величество.

— Если у тебя всё, ты свободен, Гектор.

— Благодарю за аудиенцию, Ваше Величество. Но напоследок я хотел подать прошение.

Мэшем подвинул императору лист, тот хмыкнул, прочитав.

— Вот значит как…

— Да, после случившегося я не могу оставаться на посту ректора, Ваше Величество. В случившемся есть и моя вина. И прошу отставки.

Доминик уставился в прошение, пошевелив бровями, потом взял и показательно, двумя руками, разорвал его.

— Размечтался… Даже не думай! Я не приму твою отставку!

— Но Ваше Величество…

— Ты что, не понимаешь, что происходит?.. У меня и так каждый верный человек на счету, а ты собираешься всё бросить и сбежать?!.. Не выйдет! Всё, ступай, жду тебя с докладом о ходе дел послезавтра.

— Но Ваше Величество…

— Я всё сказал. Ступай.

Лорд Мэшем откланялся и вышел.

 

Доминик дождался, когда за ректором Академии закроется дверь.

— Ну, а что ты мне скажешь? — обратился он к Йорну, все это время молчавшего и внимательно слушавшего Гектора Мэшема.

Перед лучшим магическим экспертом Империи лежала на столе стопка бумажек.

— Я, Ваше Величество, прибыл в Академию сразу после нападения и зачистки территории. Сделал замеры черной магии в разных местах и собрал со всех очевидцев показания, опросил.

— И?

— Результаты неутешительны, у меня есть основания предполагать, что несколько учеников Академии причастны к этому нападению. Вот их имена.

Йорн подвинул к императору лист, тот пробежал по нему глазами.

— Ты уверен?.. — засомневался Доминик. — Я прекрасно знаю их родителей, и родителей их родителей. Эта старые, проверенные годами на верность Империи маги.

— Увы, Ваше Величество, уверен. Эти трое не первый раз попадают в мое поле зрения по поводу применения заклинаний черной магии. Первый раз несколько месяцев назад они чуть не убили Ориса Прайма.

— Того самого, что драконица на полигоне охраняет?

— Да. И если это действительно Теодора Тэнье, а я склонен верить целителю, что это так, то ее поведение вполне объяснимо: они с Орисом были друзьями, и в том нападении она его тоже спасла от смерти.

Доминик еще раз взглянул на листок.

— Кого-то из них удалось задержать?

— Всех троих. Они сейчас в акатлановой тюрьме.

— То-то я смотрю, мне их родственнички пороги обивают и закидали прошениями об аудиенции. А они прямо по-настоящему причастны и черной магией баловались?

— Да. Я проверил несколько раз на наличие черной магии в присутствии свидетелей. Составлены протоколы.

— Что ж... Будем с ними разбираться. Дальше?

— Я осмотрел сигнальную башню. Думаю, что повреждена она была не без участия этих же самых старшекурсников, они слишком неаккуратно подчистили за собой следы. Свидетели показали, что башня во время нападения была подожжена драконицей, после чего она улетела, но потом вернулась и устроилась на полигоне.

— Значит, подмогу вызвала эта девчонка?

— Видимо, да. Ну и еще две не совсем приятные новости... Первая, в Канцелярии завелся предатель.

— Как понял?

— Я в последнее время много занимался защитным доспехом от черных магов, да и не только от них. Так вот, в нем основной компонент — акатлановая пыль. И один из учеников рассказал, что в него швырнули этой самой пылью, чтобы блокировать действие магии… Значит, кто-то знал, что я ее использую, но не знал как. Мои помощники, с кем работаю, про доспехи знают. Значит, это кто-то другой, кто вхож в Канцелярию, но не имеет доступа в мою лабораторию.

— Есть предположения кто?

— Мне в голову приходит только Эш Гриз. Он стал странным в последнее время.

— Да? Какое совпадение… На него и Арлана жаловалась.

— А она когда успела?

— Ну, надеюсь, это останется между нами… Она обратилась ко мне в письме. Правда, в нем же она написала, что леди Вивьен Сурим — черный маг и приворожила Сандэра.

— Не удивлен. Это похоже Лану.

—  Но ты сказал, что новости две. А вторая какая?

— Около десятка учеников указали, что среди черных магов видели темноволосую то ли девушку, то ли молодую женщину.

— И что?

— Им показалось, что она была похожа на Вивьен Сурим.

 

***

 

Едва леди Лавье покинула гостиную Ее Высочества, как Гвендолин, до этого искусно изображавшая спокойствие и умиротворённость, вскочила с кресла и ощетинилась, как дикая кошка:

— Почему все новости я узнаю не от брата, от Эмбер? — зашипела она. — Почему она всё узнает первой, а не я?!

Гвенни нервно дернула колокольчик и в комнату вошел Ран Баргу.

— Распорядитесь, чтобы немедленно подали экипаж, мы едем в Урсулан.

— Да, Ваше Высочество.

— И зайдите ко мне в кабинет, надо будет кое-что взять с собой.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

 

Полчаса спустя, Гвенни, подпёртая с двух сторон фрейлинами, взятыми для свиты, сидела напротив своего секретаря в покачивавшемся экипаже, а лихая четверка породистых лоснящихся гнедых жеребцов несла их в сторону столицы Империи.

Гвендолин недовольно смотрела в окно.

Ран исподлобья невозмутимо наблюдал за принцессой и держал на коленях тяжелый ларец с золотыми монетами.

Все четверо были в черном.

— В Академии объявлен траур, а меня он даже не удостоил чести сообщить о таком горе!

— Да, да, это так ужасно, Ваше Высочество! — кивала и подпевала медовыми голосами свита.

— Его Величество не хотел вас расстраивать. — не поддержал общее настроение Баргу.

— Да ему в голову даже не пришло, что меня тоже следует известить, словно я пустое место!

— Да, да, это так возмутительно, Ваше Высочество! — снова заголосили дамочки.

— Брат заботиться о вас. — возразил Ран.

— Чушь! Он такой же эгоист, как и все мужчины, думает только о себе!.. Я передумала заезжать к нему во дворец… Ран, остановите возницу и велите ехать прямо в Академию!

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

 

Едва выбравшись из кареты, принцесса направилась в лазарет.

Не ожидавший визита столь высокопоставленной персоны магистр Пармус поначалу растерялся, но потом взял себя в руки и отправил гонца к ректору. Мэшем явился почти сразу. Осунувшийся, бледный, не спавший несколько ночей.

— Как я вас рад видеть, Ваше Высочество!

Ректор явно нервничал, хоть и старался выглядеть радушным и гостеприимным.

— Ах, лорд Мэшем, я примчалась, едва узнав о случившемся!.. Какое несчастье!.. Скорее проведите меня по Академии, я хочу сама всё посмотреть и поговорить с учениками и магистрами. Я привезла немного силинов золотом, — она положила ладонь на увесистый ларчик в руках Баргу, — хочу раздать тем, кто всё потерял, и часть вручить вам на расходы лазарета.

— Как вы великодушны, Ваше Высочество!.. Но зачем вам так себя утруждать?.. Список нуждающихся уже готов и лежит у меня на столе в кабинете, я могу и сам раздать монеты от вашего имени, если позволите. И зачем вам смотреть на эти руины, тем более, что восстановление идет полным ходом, там пыльно и шумно!.. Да поговорите лучше с деканом Лангранжем!.. Он, как истинный герой, был ранен в неравной схватке, и теперь отлеживается здесь. Освальд, как никто другой, достоин вашего внимания…

— Лангранж ранен? — всплеснула руками принцесса.

— Не знали? Пойдемте, скорее, — подхватывая Ее Высочество под руку, продолжил ректор, — я покажу его палату!.. Пармус, за мной!

 

Когда шумная компания во главе с ректором ввалилась в палату декана факультета Темной магии, тот стоял повернувшись голой спиной к двери небрежно взлохмаченный, в одних свободных больничных портках, завязанных на талии, босиком, и смотрел в окно.

Располосованная глубокими красными ранами широкая мускулистая спина ввергла всех ворвавшихся к нему посетителей, кроме магистра Пармуса, ректора и Рана Баргу, в приятный молчаливый шок.

Освальд повернулся, даже не думая смущаться и не спешил прикрываться, лишь слегка изумился, оглядывая неожиданно нагрянувшую к нему толпу.

Красивый смуглый торс с выделявшимися рельефами мышц лишь усилил первое впечатление. Высокий, статный Лангранж оказался одинаково хорош и сзади, и спереди. Раны его совершенно не портили, а против всякой логики лишь добавляли необъяснимой привлекательности.

Первым сообразил секретарь принцессы: подошел, снял со спинки стула длинную белую больничную робу и протянул Лангранжу.

— Накиньте халатик, милорд, тут прохладно, продует…

Лангранж ответил недовольным взглядом, но халатик накинул, вызвав у прекрасной половины гостей невольный вздох.

— Освальд, как вы себя чувствуете? — смущенно поинтересовалась принцесса.

— Спасибо, Ваше Высочество, сносно. — и тут же с недовольным видом обратился к целителю. — Пармус, когда я уже смогу уйти отсюда? У меня дел по горло, а я тут у вас прохлаждаюсь…

— Ваши раны еще опасны, милорд, мне нужно понаблюдать за вами хотя бы день…

— Да, Освальд, — подхватил ректор, — ты поклялся, что будешь слушаться и выполнять все предписания магистра Пармуса.

— А я что делаю?!

— О боги, Освальд, расскажите, как это всё было? — взмолилась Гвенни.

— Да плохо всё было, Ваше Высочество, хвалиться-то нечем. Тревога сработала с опозданием, сигнальная башня заполыхала только благодаря…

Ректор громко закашлял и сделал лицом Лангранжу знак, тот запнулся, неожиданно сообразив, на что намекает Гектор.

— Благодаря чему? — уточнила Гвендолин.

— Э-э-э… усилиям одной из учениц Академии…

— Ах… это великолепно! — хлопнула в ладоши принцесса и фрейлины, стоявшие позади нее, восторженно защебетали. — Вы слышите, лорд Мэшем? Оказывается девушка спасла всю Академию! Я буду просить Его Величество представить ее к Высшей Императорской награде… Да-да! Она заслужила! Вас, Освальд, разумеется тоже! Я хочу увидеть ее немедленно! Мэшем, проводите нас к ней!

— Ваше Высочество, ее сейчас здесь нет… Я разрешил ученикам на время траура отправиться домой…

— Ах, как жаль… Но она же вернется, и тогда я смогу с ней познакомиться?

— Непременно, Ваше Высочество, непременно… А теперь Освальду нужно отдохнуть, ему еще нельзя переутомляться... Ведь так, Пармус?

 

Провожая Её Высочество до экипажа, Мэшем время от времени озирался и вытирал белым шелковым платочком со лба пот, вторая рука была у него занята ларцом, который он крепко держал под мышкой.

— Уж как девушка будет рада такой чести!.. А когда приедете к нам снова и я с удовольствием покажу вам и новенькие корпуса, и аудитории, и парк… — не умолкал он ни на минуту.

Ректор распахнул дверцу, подсаживая внутрь одну из фрейлин, когда внезапно вдалеке раздался громкий раскатистый рык, в небо взметнулась и шумно пронеслась над экипажем черная громадина, накрывая тенью землю.

Все, кроме ректора, дружно задрали головы вверх. Ректор прикрыл глаза и негромко выругался сквозь зубы.

— Дракон?! — ахнула Гвендолин, схватившись за сердце, пошатнулась и упала без чувств на руки едва успевшего подхватить ее Рана.

Баргу повернул голову, прищурился, провожая взглядом улетавшего ящера, изменился в лице и прошептал на неизвестном ректору языке:

— Тосаам варэ исхэ лара…

 

***

 

— Около десятка учеников указали, что среди черных магов видели темноволосую то ли девушку, то ли молодую женщину.

— И что?

— Им показалось, что она была похожа на Вивьен Сурим.

Доминик вскинул на белого мага пристальный взгляд.

— Показалось?

— Да, Ваше Величество. Никто из них не был в этом уверен.

— А почему они вообще решили, что это она?

— Темные волосы, такой же рост и телосложение, носит мужскую одежду, сильный маг. Последнее обстоятельство подчеркнули все. А в горячке боя рассматривать некогда.

Доминик резко поднялся из кресла и отошел к окну.

— И она сражалась на стороне черных магов? — обернулся он к Йорну.

— Да, Ваше Величество.

Император снова уставился в окно и некоторое время стоял неподвижно, потом вернулся за стол.

— Вот что… Ты пока никому об этом не говори. Со всех, дававших показания, взяли клятву молчания?

— Да.

—  Это хорошо. И вот еще что… Проверь-ка все сигнальные вышки в городе, но начни с той, что на территории дворца. И тоже ничего никому не говори, даже сестре, понял?

— Я не обсуждаю с Ланой службу, Ваше Величество.

— Вот и замечательно.

— Мне проверить леди Сурим на черную магию?

— Нет. — ответил Доминик после паузы. — Я не думаю, что это была она… Не стоит оскорблять подозрениями валорийскую подданую. Князь Лариус и лорд Сурим всегда боролись с черномагами, вряд ли они дали бы своей любимой племяннице и дочери в этом всём увязнуть, да к тому же заключать помолвочный договор с Моро в таком случае было бы слишком опасно. Сандэр с легкостью ее бы разоблачил.

— Ну, а если всё же допустить такую вероятность? — засомневался Йорн.

— Нет. — ответ императора жестко прозвучал. — Это невозможно. И точка. Всякого, кто посмеет утверждать обратное, я велю высечь розгами за оскорбление особы княжеского рода.

 

***

 

После возвращения домой Вивьен, без сил, едва отмывшись от грязи и крови, свалилась в кровать и проспала целые сутки.

Она бы проспала и дольше, если бы ее не разбудили негромкие голоса магистра Пармуса и Мирей.

— Крепкий бульон, сразу как проснется. И много воды. Принеси полный кувшин, пусть пьет.

— Да, господин Пармус.

— Постой! И никого к ней не пускайте, чтоб никаких тревожных новостей…

Вивьен еле открыла глаза. Слова про воду напомнили о сухости в горле и жажде.

— Какие тревожные новости? — села она в кровати. — Вы имеете ввиду нападение на Академию?

Пармус вздохнул и всплеснул руками.

— Уже знаете! Когда успели-то? Что ж… да, новости не слишком хорошие.

— Теа и Орис? Они живы? Есть жертвы?

— Тут такое дело… — начал целитель, но в комнату вошла Мирэй с кувшином воды, Пармус прервался, наполнил из него бокал и подал Вивьен. — Пейте!..

Служанку он шепотом отправил на кухню за бульоном и встал у кровати, терпеливо дожидаясь, пока Вивьен напьется.

— Потери есть, ранены декан Лангранж, магистр Зиркас, среди учеников тоже есть пострадавшие…

— А Орис и Теа?

— Теодора во время нападения черных магов обернулась драконом, а после вернуться в человеческий облик то ли не смогла, то ли не захотела, и загнездилась на полигоне. С ней Орис, но она к нему никого не подпускает. И невозможно понять, жив он или нет. Не исключено, что ранен и нуждается в помощи… И я очень переживаю, что время может быть упущено!

Допив воду, Вивьен протянула ему пустой бокал, вылезла из кровати и мимо Пармуса направилась в гардеробную.

— Еще воды?

— Да. И я немедленно собираюсь с вами в Академию.

— Вы как себя чувствуете? Аура у вас бледная, ослабленная… Опять вернулись колебания магии? — не ускользнуло от опытного глаза целителя ее состояние. — Источник силы совсем пустой…

— Да, но сейчас мне гораздо лучше. Расскажите, что еще мне нужно знать?

— К ректору уже дважды наведывался личный секретарь принцессы Гвендолин. Такой настойчивый оказался!.. Он встревожен и советует лорду Мэшему страшные вещи, с которыми я в корне не согласен… У меня язык не повернется повторить, что он предлагает.

— Убить Теодору? — высунула голову из гардеробной Вивьен.

— Да!.. Я понимаю, что Её Высочество напугана, что она боится драконов, но это же не повод расправляться с девочкой. Она никому ничего дурного не сделала!

— Думаю, дело не в принцессе, — снова исчезла Вивьен, ее голос доносился из глубины комнаты, — а в позднем обороте. Обычно драконы впервые оборачиваются в очень юном возрасте, совсем маленькими, чем позднее оборот, тем губительнее. Зверь может не позволить снова вернуть главенство человеческой сути. И тогда дракон одичает и станет опасным. Для всех, не только для принцессы. Этого и остерегается Баргу.

— Я много лет прожил среди драконов, — Пармус с заново наполненным бокалом подошел к гардеробной, — но про поздний оборот только краем уха слышал, и одичалых никогда не видел. Думал, это жуткие местные байки.

— Нет, — Вивьен вышла наружу и забрала из его рук воду, выпила залпом, вытерла рот, — боюсь, что эти байки могут оказаться правдой, магистр. Нам нельзя терять ни минуты.

В комнату с подносом, на котором дымился ароматный бульон, вошла Мирэй.

— Позже. — бросила ей Вивьен, поставив на поднос пустой бокал из-под воды. — Вернусь к обеду.

— Но, миледи… — попыталась возмутиться служанка. — Господин целитель, хоть вы Ее Светлости скажите…

Пармус начал что-то объяснять Мирэй, а Вивьен, не особо вслушиваясь в их разговор, подошла к зеркалу, окидывая отражение взглядом, замечая и осунувшийся овал, и болезненную бледность, и круги под глазами. Провела по стриженым волосам щеткой, потом зашла в купальню, плеснула в лицо теплой водой, вытерлась полотенцем.

Отражение сильно лучше не стало, да и хорт с ним! Но вода заметно прибавила сил и стало чуть легче внутри, перестало печь и тянуть.

— Всё, я готова. — сказала она, выходя из купальни. — Вы пешком?

— Верхом.

— Отлично. Мирэй, распорядись, чтобы оседлали Кайху. И мне нужен комендант. Как можно быстрее.

— Слушаюсь, миледи. — метнулась к двери Мирэй.

 

Пока магистр садился в седло, а конюх вел к парадному крыльцу довольную фыркавшую Кайху, Вивьен отдавала распоряжения коменданту:

—  Ту поляну за домом, большую, что рядом с озером, можно расчистить от кустарника?

—  Это где лорд Моро планировал поставить дом для господина Арно? Можно.

Вивьен иронично хмыкнула: а он планировал? Что ж, получится символично и весьма кстати.

— И пусть там покосят траву, но не убирают ее.

— Понял, будет сделано. Могу ли я поинтересоваться у миледи, по какому назначению будет использован участок?

— Там какое-то время, возможно, весьма продолжительное, будет жить дракон.

— Миледи решила завести домашнего питомца — дракона? — не дрогнул ни единым мускулом комендант, словно речь шла о небольшой собачонке.

— Не совсем. Этот дракон… вернее, драконица, невеста лорда Арно. Леди Теодора Тэнье.

— Вот как… Другое, дело… Всё сделаем, миледи, в лучшем виде. К какому сроку должно быть готово?

— Сегодня к вечеру. Успеете?

— Будем стараться, моя госпожа.

 

Уже выезжая из резиденции, в воротах, Пармус и Вивьен столкнулись с Йорном.

— Если вы проведать Софи, то не стесняйтесь, вас проводят. — распорядилась Вивьен, кивнув магу-охраннику. — Она будет рада.

— А вы надолго уезжаете? — уточнил гость.

— К обеду вернусь. У вас ко мне дело?

— Да не то, чтобы срочное… Подождет.

— Тогда до встречи! — кивнула ему она.

Йорн поклонился в ответ.

Вивьен с целителем пришпорили коней и быстро скрылись за дальним поворотом.

Лорд Нориш проводил их долгим пристальным взглядом, потом достал из кармана круглый медальон с четырьмя крупными камнями, расположенными по углам в форме квадрата, и пятым камнем в центре.

Камни были темно-синего, голубого, светло-зеленого и красного цветов, посередине — бледно-розовый камень. Это был тот самый артефакт, определявший магию, что изготовила Вивьен по заказу имперской канцелярии, и который она сунула в карман находившемуся без чувств Сандэру на той самой поляне после схватки с Сайрусом Крумом.

На ладони Йорна артефакт сразу замерцал светло-зеленым хрипаз-камнем, а потом налился ровным красивым светом, как и полагалось для светлого мага.

— Вы идете, милорд? — окликнул его маг-охранник.

— Конечно! — сунул обратно артефакт в карман инквизитор, и негромко под нос произнес: — Значит, проверим в другой раз.

 

***

 

Лангранж, вырвавшийся из лазарета на волю, сразу попал в водоворот событий, которые в мирное время никогда бы не случились.

Он молча наблюдал за разворачивавшейся на его глазах в кабинете ректора Академии схваткой.

Леди Вивьен Сурим, валорийская княжна, против личного секретаря принцессы Гвендолин, Рана Баргу.

Это она только с виду казалась такой воспитанной, спокойной и рассудительной леди, а по сути была настоящей ведьмой, вулканом страстей: глазищи сверкают, на скулах горит румянец. Такая острая на язык, уверенная в себе, напористая, дерзкая и язвительная, что даже непробиваемого Баргу довела до кипения.  

Она отвергала его доводы и аргументы, и стояла на своем, билась за Теодору насмерть, как львица. Упёртая! Горячая! Настоящая! Понятно, что Моро с нее пылинки сдувает. За такой хоть на край света побежишь, не пожалеешь. Не предаст и не бросит.

Что Баргу уйдет ни с чем, Лангранж не сомневался. Он даже не чувствовал необходимости вмешиваться, хотя и очень хотелось, просто понимал, что испортит Вивьен всё удовольствие, и она ему этого не простит.

Сначала она пыталась объяснить по-хорошему, но на личного секретаря Ее Высочества это не возымело воздействия. И тогда в ход пошли угрозы и шантаж, они говорили на одном им двоим понятном языке, намеками и недомолвками. То, что эти двое явно знали друг о друге больше, чем произносилось в кабинете ректора, Освальд понял сразу. Он вспомнил эти странные встречи с Баргу в компании Теодоры в парке Академии. Простые совпадения? Пусть теперь рассказывает свои сказки кому-нибудь другому.

Гектор Мэшем стоял между Вивьен и Раном, предпринимая безнадежные попытки примирить и успокоить орущие друг на друга стороны. Он боялся, что их придется разнимать. И даже тут Освальд не поставил бы атлетически сложенного красавца Баргу. Эта девочка в драке себя не жалела и умела побеждать даже без магии, голыми руками, ей что темный маг, что оборотень, без разницы.

В конце концов Ран ушел, хлопнув дверью, и бросив напоследок:

— Тосаам варэ исхэ лара…Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, кто такие дикие драконы, и на что они способны. Бед не оберешься и умоешься кровавыми слезами! Упрямица!.. Но ничего, Мелвин тебя быстро объездит.

 

— Кто такой Мелвин? — сразу спросил Лангранж, едва за Баргу закрылась дверь.

— Никто. — отрезала Вивьен, тоже направляясь на выход. — Я забираю Теодору с собой в резиденцию Моро.

— Я не против, даже буду рад! — бросился за ней следом ректор. — Но как? Она никого к себе не подпускает!..

 

Не смотря на плохие предчувствия лорда Мэшема, драконица признала Вивьен, едва та появилась на полигоне.

Она шумно втянула влажными выпуклыми ноздрями воздух и, учуяв знакомый запах, радостно завозилась.

К великому облегчению Вивьен, Пармуса и всех остальных, наблюдавших издали за первым контактом, Орис оказался жив.

Он даже не был ранен. Просто спал. Крепко, глубоко.

Его тут же унесли на носилках с полигона под суровым взглядом Теодоры, но препятствовать она не стала.

Сложнее оказалось забрать ее саму домой.

Вивьен провела с драконицей весь оставшийся день, пытаясь найти общий язык, и только к вечеру обе стали друг друга уверенно понимать.

Курьез вышел, когда Вивьен велела Теодоре отправляться в резиденцию Моро, но та отказалась лететь туда одна, без сопровождения. Пришлось впервые в жизни взбираться на зубчатую спину к драконице и наслаждаться полетом вместе с ней.

Удовольствие оказалось так себе.

Засидевшийся на полигоне зверь радовался полету, как ребенок новой игрушке.

Не приученная к наезднику, Теа закладывала крутые виражи и резкие подъемы и падения.

Сверху земля казалась более темной и задумка коменданта с сигнальными факелами оказалась весьма кстати: Теодора быстро сообразила куда ей нужно приземлиться.

Посадка не была особо мягкой.

Вивьен скатилась по горячему боку драконицы и плюхнулась на землю.

Как же это все-таки было здорово снова почувствовать твердую почву под ногами!

Земля!.. Незабываемое ощущение…

Она встала, пошатываясь, и побрела к дому, даже ни разу не оглянувшись на Теодору. Та сопела сзади и топталась, изучая новую территорию, потом громко пила воду из озера и, кажется, полезла купаться.

Магические факелы, горевшие по краям поля, оказались весьма кстати. Вивьен едва доковыляла до ближайшего из них, как ее стошнило.

— Как прошел полет? И как вам езда на драконице, миледи? Непривычно? — поинтересовался комендант, встретив ее и участливо протягивая ей чистый платочек. — Мы все за вас обеих очень переживали…

Вивьен взяла предложенный паток, вытерла рот, осмотрела себя, словно пьяная, едва стоя на подкашивающихся ногах.

— Ну как вам сказать… Впечатление такое, как будто раза три подряд переходишь туда-обратно толстый портал, только хуже…

 

***

 

На следующий день с самого раннего утра Вивьен уже была в академическом лазарете.

Она сидела у кровати спящего Ориса и смотрела на него, когда в палату вошел магистр Пармус. Он молча кивнул Вивьен, взял у стены еще один стул и поставил его рядом с ее стулом, сел.

— Это из-за выброса силы? — нарушила тишину Вивьен.

— Вероятно, да. Насколько я вижу, его магический источник пуст. Во время нападения черных магов он истратил всю свою силу. И сон — защитный ответ его организма.

— Может и хорошо, что он спит. Орис так боялся остаться без магии, и что она больше не вернется…

— Ну… тут я угадывать не возьмусь, может и не вернется. — вздохнул целитель. — Он ведь еще и оборотень, как у него будет протекать восстановление, сложно предсказать. Хорошо, что жив остался, вот, что сейчас главное…

— И долго он еще будет спать?

Пармус развел руками.

— Не знаю. Но, надеюсь, что сон надолго не затянется.

 

Из лазарета грустная Вивьен отправилась к ректорскому корпусу. Лангранжа она нашла в его кабинете, он разбирал почту.

— Как устроилась на новом месте Теодора? — бросил он на нее быстрый взгляд и снова уткнулся в бумаги.

— Прекрасно.

— Рад за нее. А ты чего явилась?.. Занятия на время траура отменены.

— Я подумала, что может понадобится моя помощь.

— Твоя не понадобится. В зеркале себя видела? Белая, как смерть, и ветром шатает. Отправляйся домой, помощница. Или… — прищурился, глядя на нее декан, — погоди…

Он встал, подошел к двери, приоткрыл, выглянул в коридор, убеждаясь, что там никого нет, и плотно закрыл ее и повернул ключ в замке. Подошел близко к Вивьен и негромко спросил:

— Где ты была в день нападения?

Вивьен еле заметно вздрогнула.

— В резиденции Моро.

— Почему не пошла в Академию?

— Плохо себя чувствовала.

Лангранж пробуравил ее пристальным взглядом.

— Опять неконтролируемые перепады магии?.. Помнишь, я тебе уже говорил, что готов помочь…

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. — отрезала Вивьен и сделала шаг в сторону, чтобы обойти декана.

Но Лангранж загородил путь, положил ладони ей на плечи.

— Да у тебя даже сейчас почти нет сил.

Хорт, заметил!..

Вивьен запоздало вспомнила об артефакте, который она оставила себе после смерти Верховного оракула. Полезная, оказывается, штучка, надо будет найти и носить с собой, чтобы никто ничего не замечал и не приставал с расспросами.

— Ошибаетесь. — не собиралась сдаваться она, дернулась в его руках, но он удержал ее на месте, не отпустил. — Хотите, выйдем на полигон и я вам в деле докажу, что со мной всё в порядке? — бросила она с вызовом.

— Не хорохорься, не хочу… К тому же, его еще не привели в порядок после того, как там провела несколько дней Теодора… Но я сейчас не об этом. Ты точно не появлялась в тот день в Академии, уверена? Если понадобиться, сможешь поклясться на магии?

— Почему вы спрашиваете?.. И кому такое может понадобится? — недоверчиво, широко распахнутыми глазами уставилась на декана Вивьен.

— Ты многого не знаешь, из того, что здесь произошло после нападения. Всех, кто выжил и хоть что-то видел допросили инквизиторы…

— И что?

— А то, что многие из допрошенных признались под клятву, что видели тебя здесь во время атаки черных магов…

 

***

 

Йорн, погруженный в размышления, листал магический справочник, когда в его кабинет, без стука, вошла Арлана.

Пребывая с утра еще в хорошем настроении, которое ей пока никто не успел испортить, она играла кистями пояса своего серо-розового домашнего платья и что-то мурлыкала себе под нос.

Прошла по кабинету туда-сюда, потом села в одно из кресел у кабинетного стола брата.

Увидев на столе интересный предмет, украшенный драгоценными камнями, Арлана осторожно взяла его в руки.

— Только аккуратно с ним! — не поднимая на нее головы, предупредил Йорн. — Это редкая и дорогая штука.

— Я не маленькая! — возмутилась Лана. — Понимаю!

В ее руках артефакт неожиданно проснулся, — хотя не должен был, — и слабо замерцал голубым аквамарином.

— Смотри, смотри, какой красивый камень! Это должно так быть?

Йорн нехотя отвлекся и мельком глянул на ладонь Ланы, в которой она держала артефакт. И тут же вернул взгляд обратно: не показалось.

Несколько мгновений он не отрываясь смотрел на артефакт, потом перевел взгляд на лицо сестры. Лана с любопытством разглядывала артефакт.

— Положи на стол, а потом снова возьми. — велел Йорн.

Она так и сделала.

Камень снова ожил и запульсировал голубым светом в ее руке.

Лорд Нориш поднялся из-за стола и подошел к сестре.

— Любопытно…

— А что это значит?

— Для тебя ничего. Положи на место.

Она вернула артефакт на стол.

— Нет, погоди… Это же что-то значит? — уперлась Лана.

— Поверь, в твоем случае это ни к чему хорошему не приведет…

— Нет, Йорн, скажи! Я хочу знать! — капризно топнула ногой Арлана.

—  Ну хорошо… — согласился Йорн. — Это значит, что у тебя есть магия, но она очень слаба и ее природа — темная или светлая, пока не определилась. И это будет понятно, только если начать развивать эту магию… Довольна теперь?

Лана сначала онемела от его слов.

— У меня есть магия?.. — вскочила она с места и в растерянности заметалась по кабинету. — С ума сойти… Значит, я — маг?.. Как принцесса Гвендолин и эта валорийская выскочка?.. Боги, я тоже маг?!

— Маг в твоем случае — слишком громко сказано. Никакой ты не маг, а просто человек с непонятным магическим потенциалом. — осадил ее Йорн.

— Но ты сам сказал, что его можно развивать.

— Да. И ты даже не представляешь, сколько для этого усилий и времени нужно потратить. У тебя никогда не получится.

— Почему?

— Лана, посмотри правде в глаза, ты слишком ленива для всего этого.

— Зря ты так думаешь.

— Я не думаю, я слишком хорошо тебя знаю.

— Вернется Сандэр, и я попрошу его со мной позаниматься… или еще кого-нибудь… — добавила она задумчиво.

— Только не Эша, ему лучше не говорить ничего.

— Про Эша я и без тебя сообразила, не такая я глупая, как ты думаешь.

— А Сандэр не согласится, не мечтай. Тебя даже в Академию не примут, ты испытания не пройдешь.

— Посмотрим!.. А с Сандэром я обязательно поговорю. И всё ему расскажу. Всё, что ты не хочешь слышать…

— Ты о чем?

— О том, что его невеста — черный маг! Ты ее вот этой штучкой-то проверь и сам убедишься. И еще, она — ведьма…

— Ты определись, либо черный маг, либо ведьма, — рассмеялся Йорн. — всё сразу – невозможно.

— Возможно, — уверенно заявила Лана, — она ведьма и приворожила Сана. Проверь ее, — она ткнула пальцем в артефакт, лежавший на столе, — и поймешь, что я права.

— Не сомневайся, обязательно проверю и потом напомню тебе, как ты ошибалась.

 

***

 

— Лорд Клод Авинье из Пур-де-Гело просит об аудиенции, Ваше Величество. — замер в поклоне императорский камерарий.

— Да что их всех прорвало-то аудиенции просить?!.. Хотя, постой, где-то я это имя недавно слышал… — задумался Доминик. — Ильрин, ну помоги…

— Рембудский лес. — многозначительно произнес Ильрин.

— Ах да… И что ему от меня нужно?

— Он говорит, Ваше Величество, что причину визита объявит только вам.

— Серьезно?.. — насмешливо приподнял брови Доминик. — Ладно, приглашай. И скажи, что у него не больше трех минут на то, чтобы изложить суть своего дела.

Статный, с военной выправкой, светловолосый, по аристократичному изящный, — и ни разу не деревенский увалень, каким себе его представлял Доминик, — в парадном камзоле и до блеска начищенной обуви, он вошел в распахнутые двери легко и стремительно, и не доходя до трона шагов пятнадцать, припал на одно колено и покорно склонил голову перед императором.

Доминик довольно хмыкнул: старая школа. Так отдавали почести правителям Алгеи лет двести пятьдесят-триста назад. Доминику нравились те, кто помнил и ценил старые традиции.

Нынешняя урсуланская молодежь обходилась легким небрежным поклоном, а Доминик, чтобы не прослыть врагом прогресса, относился к новым правилам снисходительно, хоть и прежних не забывал.

— Поднимитесь. — велел он. — Что вам угодно?

Визитер встал, но головы так и не поднял, продолжая глядеть в пол.

— Ваше Величество, я не отниму у вас много времени. Я явился сюда для того, чтобы понести заслуженное наказание.

Доминик, повидавший и наслушавшийся в тронном зале за свою жизнь всякого, переглянулся с Ильрином, который стоял слева от его трона.

— Наказание за что?

— Я стал причиной гибели лорда Кристиана Моро, Верховного мага Алгеи.

Лица Доминика и его камерария вытянулись от удивления.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился император.

— Я умолял Его Светлость выбрать объездную дорогу, и на пальцах, и на карте пытался объяснить ему, что ехать через Рембудский лес нельзя. Это опасно… Но он выбрал именно эту дорогу и погиб там.

— Вы пытались его отговорить? — на всякий случай уточнил император.

— Да, Ваше Величество! Но безуспешно…

— Так от меня-то вы чего хотите?

— Справедливости.

— И в чем она, по-вашему, заключается?

— Я должен понести наказание.

— За что? Что не смогли отговорить Моро?

— Да. За недостаточную настойчивость, Ваше Величество!

Доминик некоторое время озадаченно смотрел на лорда Авинье.

— А что, старый лис Талу Варанцу еще жив и крутит местной инквизицией как ему вздумается?

— Лорд Варанцу? Да, Ваше Величество.

— И что он? Тоже отговаривал Моро?

— Нет.

— А с ним что прикажете тогда делать? Повесить?

— За что?

— Ну не знаю… За полное отсутствие настойчивости, хотя бы… А? Ильрин? Как красиво звучит!

— Не получится, Ваше Величество. — ответил камерарий с серьезным видом.

— Это почему?

— Талу выкрутится. Он всегда всё на десять шагов вперед просчитывает.

— Вот и я так думаю. — Доминик поднялся с трона и подошел к Клоду Авинье, взял его под руку, отвел в сторону окна и понизил тон голоса. — Предлагаю взять пример с Талу и больше не вспоминать эту историю…

— Но, Ваше…

— И вообще, раз уж вы выбрались в столицу, — перебил его император, — не торопитесь домой. Погуляйте, отдохните, погрузитесь с головой в столичные развлечения, развейтесь… Мне в ближайшее время могут понадобиться такие, как вы, верные люди, те, кому я смогу доверять…

— Но я…

— Отказы не принимаются, считайте, что это приказ. А пока можете быть свободны. Где вы остановились?

— Пока нигде. — растерялся молодой лорд. — Я думал, что меня…

— Ах, ну да! Устроят со всеми удобствами в тюрьме… — хохотнул Доминик. — Ильрин, разместите нашего гостя во дворце…

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— И самое главное, лорд Авинье, о том, что случилось в Рембудском лесу не должна знать ни одна живая душа. Вы меня поняли?

— Да, Ваше Величество.

 

***

 

В «Розовой Офелии» вишенке негде было упасть.

Но Грей заранее позаботился о том, чтобы оставили свободное местечко для двоих. У окна.

— Тебе нравится? — спросил Грей у Сали, когда хозяйка заведения подвела их уютному круглому столику, накрытому белоснежной скатертью с кружевами на уголках и со стульями, на которых лежали бархатные розово-сиреневые подушки.

— Очень, — кивнула Сали.

Он отодвинул стул, предлагая ей сесть.

— Нет, я хочу к окну, чтобы улицу было видно…

На город густо опускались сумерки, и Сали нравилось рассматривать сквозь стекло силуэты прохожих, проезжавшие экипажи и красивые витрины магазинчиков напротив.

Грей сел спиной к окну и любовался исключительно своей изящной спутницей. Впрочем, его это вполне устраивало. На Сали было изумрудно-зеленое платье с воротником-стойкой под горло и целым рядом мелких пуговок, обтянутых бархатом черного цвета, застегивавшихся на черные шелковые петельки, талию подчеркивал черный бархатный поясок, а из-под длинной юбки-колокола кокетливо выглядывал подъюбник с широкой черной кружевной окантовкой.

Им принесли травяной отвар в красивом фарфоровом чайнике, белоснежные ребристые чашки с золотой каймой и разноцветные полосатые пирожные, глядя на которые Сали вспомнила о вечно неугомонных и шумных сестрах Ноа, и улыбнулась.

— Что? — насторожился Грей. — Что-то не так?

— Нет, просто вспомнила кое о чем…— ответила Сали, разливая по чашкам отвар. — А у тебя всё в порядке? Ты хмуришься всё время…

— Ну… наверное, ты скоро все равно узнаешь, слухи дойдут…

— Что-то случилось?

— Да… на Академию Урсулана пять дней назад напали черные маги.

Сали так резко поставила чайник на стол, что он жалобно звякнул.

— Что с Вивьен?

— Нет-нет, ты неправильно поняла… С ней всё в порядке, ее в тот день там не было… Хотя без жертв не обошлось.

Ведьма прикрыла рот рукой.

— Какой ужас! — прошептала она.

— Поэтому сейчас особенно важно соблюдать все меры безопасности. Ты же носишь защитный амулет?

Сали положила ладонь себе между ключиц.

— Сали?

— Что? — встрепенулась она.

— Ты носишь амулет?

— Я забыла тебе сказать… Я его потеряла.

Грей посерьезнел и нахмурился еще сильнее.

— Давно?

— Не очень…

— Вот хорт! А почему сразу не сказала?

— Тебя не было…

— Ну да… А где потеряла? Может имеет смысл поискать? Я попробую достать тебе новый, но это займет время…

— Я искала и не нашла…

— А ничего необычного не замечала в последнее время?

— Нет.

Объяснять свои странные ощущения и подозрения Грею она не сочла нужным. Мало ли что ей показалось? А вдруг она ошибалась?

— Лучше расскажи, куда ездил, если это не секрет… — сознательно сменила она тему.

— Сначала выполнял поручение Великого Князя, а потом пару дней потратил, чтобы заехать в родовое имение под Дарамусом.

— И как там? Всё в порядке?

— Да, всё хорошо. Кстати, хотел уточнить… Если бы пришлось выбирать, где бы ты предпочла жить: в Дарамусе или окрестностях?

Сали поперхнулась отваром.

— Вряд ли мне придется когда-либо что-то подобное выбирать, жить я собираюсь в своем доме в ковене…

— То есть город тебе не нравится? — хитро улыбаясь, допытывался Грей.

— Нравится. Но после учебы я вернусь в Алгею.

— Значит, за городом нравится больше?

— Ну… Ведьмы предпочитают быть ближе к природе, мы же свою силу из стихии берем.

— А как же твои новые подружки Ноа? Они же из городских ведьм?

— Если честно, то не представляю как… Я родилась и выросла в лесу, почти диком, который ведьмы ковена Семи Лун своей силой и трудом превратили из опасного в пригодный для жизни. Ты же помнишь, о чем рассказывала Райна после осквернения черными магами алтаря?.. А я часть этого ковена и горжусь этим. Почему я должна хотеть уехать оттуда?

— Ну, я бы тут поспорил. Должна или не должна. Знаешь, говорят, что покорного судьба ведет, а упрямого тащит. Вдруг тебе не суждено там прожить всю жизнь?.. Кстати, про алтарь… Помнишь, я тогда сказал, что лицо одного из тех, с кем я столкнулся в лесу у ковена, показалось мне знакомым? Того, кто сбежал порталом?

— Кажется, припоминаю… — опустила глаза в чашку Сали и обхватила ее обеими ладонями. Ее пальчики слегка подрагивали, касаясь тонких горячих стенок.

— Я вспомнил, где его видел…

— И где? — тихим, убитым голосом уточнила Сали, не поднимая взгляда на Грея.

— В Академии… — уверенно продолжил Грей. — Высокий блондин, заметный, довольно смазливый. И около него вечно крутились восторженные девицы. Портальщик… Поняла, о ком я?

— Кажется, да…

Сали, наконец, оторвалась от чашки и медленно перевела взгляд в окно.

Ей стоило больших усилий, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.

Там, в накинутом на голову черном плаще, почти сливаясь с сумраком, уже завладевшим городом, стоял и, не отрываясь, пронзительно смотрел на нее Мейдан Лилуш.

 

***

 

Софи вздохнула, глядя в овальное зеркало, висевшее на стене, и с грустью провела тонкой, исхудавшей рукой по белым короткостриженым волосам. Ее нежное личико осунулось, и без того большие голубые глаза, стали казаться огромными.

— Не печальтесь, Софи, они отрастут. — сказал, входя в лабораторию, Люциус. — И к тому же, вам очень идет и так…

— Вы, правда, так думаете?  

— Правда, я никогда не лгу… У вас новое платье? Оно тоже вам к лицу. Впрочем, красивую девушку сложно испортить…

Софи с сомнением оглядела себя и пригладила ладонями и без того идеальную, без единого залома, юбку.

Она похудела пока выздоравливала и теперь миленькое платье в цветочек и оборкой по низу, которое ей принесла Мирэй, висело на ней, как на вешалке. И вообще она чувствовала себя, особенно в присутствии Люциуса, ужасно костлявой и отталкивающей, утратившей всю свою женскую привлекательность.

Когда приходил Йорн, собственные недостатки ее нисколько не смущали, тем более ей всячески хотелось подчеркнуть, что она лорду Норишу не пара и с виду, и по рождению, хоть и была ему безмерно благодарно за спасение. Ему и леди Вивьен, Верховной ведьме, которая вытащила ее почти из-за Грани, когда она проявила слабость, поддалась моменту и не захотела возвращаться к Свету.

— Поверьте, так думаю не только я, а всякий мужчина, обративший на вас свой взор.

— Вы нарочно так говорите, чтобы я не расстраивалась.

— Вовсе нет. И не стоит портить себе настроение пустыми терзаньями. — возразил Люциус. — Лучше посмотрите, что я вам принес… Нашел только эти.

С этими словами он выложил на стол стопку книг.

— Сказки! Про драконов!.. — обрадовалась, бросаясь к столу, Софи. — Люциус, благодарю вас! Про Эрика-Непоседу Иглопузого и Жака-Сапфира Жадного из Сагарских пещер, это то, что надо!

— Если бы вы знали, скольких усилий мне стоило их отыскать. Надеюсь, ваша затея даст плоды…

 

А началось всё несколько дней назад, в тот вечер, когда Софи, еще не перебравшаяся из лаборатории в свободную уютную комнатку в крыле для прислуги, — от предложения Вивьен занять одну из гостевых комнат она отказалась, сочтя это слишком большой честью для себя, — проснувшись ночью, встала и увидела в окно, выходившее на лужайку с озером вдалеке, огромного дракона. Настоящего!

Спросите любую ведьму, она вам сразу скажет, что встретить дракона — это к счастью! А если повезет заполучить чешуйку — это и вовсе большая удача. От нее любой эликсир сильнее становится и быстрее действует.

Дракона окружали зажженные факелы, в отблеске света которых чешуя отливала то золотом, то серебром. Он был прекрасен, несмотря на то, что шумно и смешно отфыркивался и чихал. Огромная вытянутая голова, сильное тело с шипами вдоль хребта на спине, сложенные крылья и хвост.

Забыв про осторожность, Софи накинула на плечи пуховую шаль и прямо в ночной рубашке, в которой была, выбежала из дома. Изо рта шел пар, длинный подол быстро намок от росы, ноги заледенели, но она не обращала внимания.

Она остановилась на краю поляны около пылавшего факела.

— Будьте осторожны, госпожа Софи, всё-таки это дракон. — предостерег ее знакомый голос из темноты.

— Откуда он здесь, господин Рено?

— Не он, а она. — поправил Софи комендант.

— Она?

— Да, невеста Его Светлости лорда Арно.

Комендант вышел из темноты в круг света.

— А почему она не оборачивается обратно в человека?

Он развел руками.

— Не могу знать, госпожа. Возможно у нее не получается?.. Может вернетесь в дом? А то только миледи вас на ноги поставила, столько сил в вас вложила, переживала за вас, да и мы все волновались, а вы опять захвораете. Не дело… А я велю вам крепкого бульончика принести, чтоб согреться, а? Мирей — девка шустрая, мигом сделает. Пойдемте?

Но Софи стояла и, не отрываясь, смотрела на драконицу.

— Но она совсем не злая… — пробормотала ведьма, не слушая коменданта, — ветер шепчет мне…что ей нужна помощь… За нее стоит побороться, не отпускать…

— Ты тоже слышишь? Я думала, что мне кажется…

Откуда на поле взялась Вивьен, удивился даже вечно невозмутимый господин Рено, но он быстро взял себя в руки.

— Миледи, — поклонился комендант, — хоть вы скажите госпоже, что нельзя по ночам гулять. Холодно еще. Хоть и весна, а тепло еще не вернулось.

Вивьен, одетая в камзол, штаны и высокие сапоги, придирчиво оглядела Софи с ног до головы.

— Комендант прав, тебе нужно беречься.

— Я буду, только дайте сказать!.. Ее нельзя оставлять одну, ей нужно всё время напоминать, кто она на самом деле, чтобы она не забывала… Мне один постоялец хвастался, что своего друга-дракона так от одичалости спас.

— И что предлагаешь? — прищурилась, глядя на нее Вивьен.

— У меня много свободного времени, буду приходить и общаться с ней, разговаривать… Вы же велели мне много гулять. Вот я и буду сюда наведываться. Можно?

— Ну… допустим, можно, а как ты себе это представляешь? Она будет реветь и рычать, рыть когтями землю, а ты будешь как ни в чем не бывало вокруг нее круги описывать и непринужденно болтать?

— Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю…

— Хорошо. Ее зовут Теодора… А теперь забирайте отсюда госпожу и всем спокойной ночи! — велела Вивьен коменданту, тоном, не терпящим возражений, резко развернулась и направилась к драконице.

Та, пока еще узнавая приближавшуюся подругу, радостно закурлыкала, засуетилась на месте и стукнула хвостом о землю, отчего под ногами у Вивьен прошла весьма ощутимая дрожь.

 

— Эх, бедовые вы, девки, — проворчал комендант, подхватывая пискнувшую от неожиданности Софи на руки, и неся ее к дому, — одни мослы. Да чтоб замуж выдать, вас еще откормить как следует надо, а то мужику и подержаться не за что будет.

— Я уже была замужем. — попыталась возразить Софи.

— И что?

— Больше не хочу.

— Ха!.. Вы эти сказки, госпожа, бросьте, кому-нибудь другому сказывайте… А то зря лорд Нориш что ли к нам пороги обивает? Сроду не бывал, а тут что ни день, так он здесь.

— Сказки?.. Сказки… — задумчиво повторила Софи. — А что, неплохая идея, господин Рено. Слышала я, что драконы любят сказки…

 

***

 

Бурт Ярый, сложив руки на груди, мрачно взирал с балкона второго этажа здания городской инквизиции, как его бойцы ловили бегавшего голым и с безумными глазами по опустевшей площади, Девиса.

Когда его поймали и привели к отцу в кабинет, вел себя Девис как самый настоящий сумасшедший. Он то плакал, то смеялся, то рвался куда-то сбежать.

— Что скажете, Мелиус? — спросил Бурт у целителя, которого позвал осмотреть сына. — Есть ли надежда вернуть его в прежнее состояние?

— А что с ним случилось?

— Точно не знаю. Его похитили прямо из спальни черные маги. Пропадал где-то два дня, мы с ног сбились, искали его. Потом вернулся. Слуга обнаружил его спящим у ворот дома в чьих-то лохмотьях и в крови. Сначала он молчал, потом метался по дому и кого-то звал, на свое имя не откликался, мне пришлось его запереть. А теперь и вовсе… Что они с ним делали мне неведомо, но результат сами видите. Ведет себя как дикарь, срывает с себя одежду, прыгает, скачет, орет, хохочет… Сегодня вырвался и сбежал, еле поймали. Стыдно признаться, единственного сына в тюремной клетке держу, как преступника какого-то…

Темноволосый, крепкого телосложения гость откашлялся.

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, господин Ярый. Я лечу болезни тела, а в таких случаях мой дар бессилен. Вам следует обратиться к целителю душ.

— И где мне такого сыскать? Кого посоветуете?.. Самого лучшего. Я ничего не пожалею, отдам всё, что есть…

— Самый лучший целитель душ, которого мне приходилось встречать, был из Валории. Когда-то он много путешествовал и часто практиковал лечение редких душевных болезней. Но я слышал, что сейчас он перебрался в Урсулан и преподает целительство в Академии. Если вам кто и сможет помочь, то только он. Но я не знаю, согласится ли он…

— Согласится, конечно… Его имя?

— Пармус Хорум.

 

***

 

— Вы уверены, что не хотите вернуться домой, миледи?

Люциус в последнюю седмицу приходил в резиденцию Моро под разными предлогами почти каждый день.

— Нет.

— Великий Князь каждый день шлет письма с просьбой повлиять на ваше решение.

— Он и мне об этом пишет всякий раз. Я не хочу. И почему именно сейчас? У меня бывали времена и потяжелее.

— Лорда Парвайя, как и Светлейшего, очень беспокоит ситуация вокруг столицы. Мы не исключаем, что черные маги нападут снова и довольно скоро, и жертв будет гораздо больше.

— Урсулан хорошо защищен.

— А вы?

— Я тоже в полной безопасности. Резиденция может выдержать двухмесячную осаду. Да и я сама маг, со мной не так просто справиться…

Вивьен немного лукавила.

Когда Мейдан предупреждал ее об угрозе нападения, он тоже настоятельно советовал вернуться домой. Он-то хорошо понимал всю опасность ситуации. И про то, что у нее рассчитывали отнять силу четырех стихий — метаморф тоже говорил. А сейчас кроме ведьминских стихий с нее и взять-то было нечего. Магия так и не вернулась. Оставались совсем слабые волны, но они не дотягивали даже до уровня, который был когда-то у Ориса.

А ей не хотелось возвращаться домой. Во-первых, она не хотела показывать, что не оправдала надежд своих родных и сорвалась. И еще неизвестно, что наделала, пока не пришла в себя на ритуальном камне Арезеса в лесу.

А во-вторых, несмотря на всю сложность ситуации, отсутствие лорда Кристиана и Сандэра, притязания Доминика, опасность, которая наступала со всех сторон, Вивьен понимала, что именно сейчас она может быть по-настоящему полезной и нужной здесь. Орису, Теодоре, Софи.

И самое главное, она сама хотела остаться. Раньше не хотела, но теперь всё изменилось.

Вивьен было жаль Его Величество, который даже не подозревал, что всё это время его инквизиторы гонялись за его собственным братом. Но еще больше ей было жаль Сандэра.

О своем страшном открытии Вивьен только недавно известила Великого Князя. Она долго сомневалась, проверяла свою версию на состоятельность, рассуждала, пыталась проиграть другие варианты, — ей очень не хотелось ошибиться, — и все же написала ему о своих предположениях.

Дядя Лариус сильно удивился. А ведь ей казалось, что эта версия — самая очевидная.

А если она все-таки ошиблась?..

— Скажите, Люциус, вы когда-нибудь слышали, что силу четырех стихий можно отобрать или передать кому-то другому?

— Давно, по молодости интересовался этой темой, когда узнал, что у меня есть врожденная сила от матери. Всё думал, как из нее пользы побольше извлечь, стать великим и могучим магом… Ходил по ковенам, изучал древние манускрипты, говорил со жрецами в храмах, узнавал, спрашивал… Сколько зря времени потратил, и не лень же было ерундой заниматься. Потом бросил эту затею.

— Почему?

— Знающие люди быстро мой пыл остудили.

— Но это возможно, да?

— Конечно. А почему вы спрашиваете? Кто-то уже пытался у вас ее отнять?  

— Нет. Пока нет… Но до меня дошли слухи, что тот, кто управляет черными магами, ищет верховную ведьму с четырьмя стихиями, чтобы отобрать ее силу. Насколько я знаю, других таких ведьм, кроме меня, сейчас нигде нет.

— Странно… Вы не путаете?.. Уверены, что он на самом деле хочет это сделать? — изумился Люциус. — Или это пустые слухи?.. Знаете, сейчас про черных магов много всяких небылиц сочиняют весьма далеких от истины. У страха-то глаза велики…

— У меня есть основания доверять источнику сведений.

— Хм, просто если это действительно так, то ваша теория о том, что тот, кто именует себя Повелителем черных магов — это Филипп Алгейский, трещит по швам…

— Почему?

— Потому что принять силу четырех стихий способна только женщина.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги