По воле случая

Кулак мужа завис в воздухе у моего лица. Я стискивала зубы, чтобы не разрыдаться в голос. Прижимала руки к груди, страшась ответить ему. 

— Живо на кухню! — рявкнул мужчина. 

Мне оставалось только нырнуть под его руку и быстро покинуть спальню. Едва не споткнулась о поленья, лежащие у камина. В голове шумело, перед глазами стояла пелена. 

Господи, во что я вляпалась?!

На кухоньке у горячей печи стояла старушка. Она помешивала в казане что-то совсем несъедобное. Я уже видела ее ранним утром, но мы так и не заговорили. У меня и сейчас не было желания общаться с ней, но пришлось.

— Второй котелок в углу. Вчерась я туды поставила,  — скрипящим голосом произнесла она и лишь на миг оторвалась от варева. — Поживее давай, сын с самого утра не емши!

Мне едва хватило благоразумия промолчать. Трясущимися руками схватила котелок, обернулась в поисках воды. Нашлась она в бочке у окна. Не очень чистая, да и пахла болотом. Впрочем, лучшего в таких условиях ожидать я и не могла. Весь воздух в этом доме был пропитан чем-то едким и прогорклым, отчего дышать становилось трудно.

Пока вода закипала, старуха подгоняла меня. Крупно порезать морковь, картофель, зелень. Нарубить жирное мясо и скинуть все это в котелок. Похлебка… Так назвала это варево мать моего мужа. 

Мужа… Я замерла на мгновение, не в силах до конца осознать происходящее. У меня не было мужа еще вчера! 

— Чего застыла? Помешивать кто будет? Пригорит, Нико тебя плетью отходит!

— Да пошли бы вы… — только и смогла я произнести еле слышно. 

Со спины на меня обрушилось нечто тяжелое. Половник выпал из моих ослабевших пальцев, а когда я обернулась, то наткнулась взглядом на гору тряпья. 

— Постирай сейчас же, чтоб до вечера высохло, — приказал муж.

Этого человека я видела второй раз в жизни. И оба раза – только сегодня. 

— Таз где? — спросила я тихо. 

— В сарае, — ответила мне свекровь. 

Я выскочила на улицу в мгновение ока. Хватанула ртом свежий утренний воздух и дала волю слезам. Всего на секунду. После зло вытерла их и осмотрелась.

Вокруг простиралось поле, засеянное рожью. В небольшом дворике кособокого дома, из которого я только что вышла, валялись груды хлама: железо, доски, бревна. Будто здесь что-то строили, стройка закончилась, а материалы так и остались лежать никому не нужные. 

Но как меня сюда занесло?!

Думать об этом прямо сейчас не было времени. Я лихорадочно соображала, в какую сторону бежать, и как быстро Нико меня догонит. А станет ли догонять? 

Я видела только одну дорогу – узкую и протоптанную, но куда она вела, не знала. Оставаться в доме, где заработала кулаком в бок сразу, едва проснулась, не было ни малейшего желания. Если этот человек, Нико, мой муж – то он имеет полное право воспользоваться и мной… 

Ни за что! 

От злости я топнула ногой по ступеньке. Бежать, бежать! Неважно куда, главное, подальше отсюда!

Стоило мне спрыгнуть с крыльца и броситься к калитке, как сзади раздалось:

— Мамочка! 

Я застыла в воздухе, не успев поставить ногу на землю для очередного шага. Мамочка?!

Медленно обернулась и встретилась взглядом с белокурой девчушкой лет пяти. Ребенок выглядывал из окна, махал мне ручкой. 

— Закрой окно, мелкая пакость! — грозный голос Нико разорвал тишину. 

Девочка испуганно потянулась к створкам, а в окне за ее спиной уже возник мой муж с ремнем в руках. 

Ноги сами понесли меня к сараю. Там отыскался таз. Я долго смотрела на него и боролась с желанием продолжить свой побег. Но перед глазами то и дело возникало светлое личико девочки с большими голубыми глазами, в которых таилась сначала радость после того, как она меня увидела, а потом страх – когда закричал ее отец. 

Нико боялись, кажется, все, кроме его матери. Я не боялась. Ведь страх, который я ощущала, принадлежал не мне, а телу, в котором я очутилась.

Вспышка огненной боли пронзила виски. Картинками в голове принялись вспыхивать воспоминания. Чужие, не мои. Знакомство с Нико… Брачный обряд… Рождение ребенка… Истязания… Скандалы…

Мое новое тело когда-то носило имя “Арья”.

Это были не мои воспоминания, зато теперь я могла в полной мере ощутить весь ужас от пребывания в этом месте. 

Мне не нужно было долго собираться с мыслями. Схватила таз и в дом вошла с натянутой улыбкой. Набрала воды, поставила на печь, чтобы согреть. Похлебка почти сварилась, и Нико нетерпеливо ждал за столом, когда я наполню его тарелку. 

Моя улыбка сбила его с толку. Мужчина потер подбородок огромной ладонью, крякнул подбоченившись:

— Девку свою приструни, — сказал он негромко. 

В ответ на мой вопросительный взгляд добавил:

— Мелкая снова окно открывала. Сто раз ей повторять нужно, чтобы она этого не делала?

— Почему же? Комнаты необходимо проветривать.

С грохотом кулак мужа опустился на стол. Тарелка подпрыгнула и едва не соскользнула на пол, я вовремя успела ее перехватить. Тут же налила в нее похлебку и опустила на стол перед мужчиной. 

Пока вода в тазу грелась, у меня было несколько минут, чтобы побыть в одиночестве. Под предлогом разговора с дочерью я ушла с кухни и нырнула за шторку, разделяющую небольшой зал и спальню девочки. 

— Майя? — имя ребенка я вспомнила, но опасалась, что ошиблась. 

Девочка радостно протянула ко мне ручки. 

В скромной комнате стояла только одна узкая кровать возле окна. Ни шкафа, ни стола, ни табурета. Игрушек и одежды я тоже не увидела, но порадовалась хотя бы наличию постельного белья. 

С кухни донеслись разговоры. Нико кричал на свою мать, а та в ответ на него. Майя закрыла уши ладошками.

— Милая, — шепнула я, садясь на корточки перед кроватью. — Не хочешь прогуляться? 

Девочка замотала головой, широко распахнув глаза. 

— Нельзя же, мам!

— Кто сказал?

— Папа. Папа будет бить меня ремнем. Мне нельзя на улицу!

Я быстро обернулась в сторону кухни. Скандал, разгоревшийся между моим мужем и свекровью, не утихал. Доли секунды мне понадобились на то, чтобы принять решение. 

— Ну, давай проверим? — улыбнулась я. 

Я шагнула на скрипучую кровать, распахнула створки. Быстрым движением усадила на подоконник Майю, а сама спрыгнула на землю. Адреналин в крови зашкаливал. Казалось, вот-вот и в глазах помутнеет, а я просто свалюсь в обморок от паники. 

Майя оказалась легкой, как пушинка. Я подхватила ее на руки и со всех ног бросилась бежать к воротам. 

Девочка лично мне приходилась никем, но я не могла оставить ее в этом аду. 

Впрочем, мы в него вернулись спустя мгновение. 

Нико нагнал нас за забором. Майя вскрикнула, когда он схватил меня за косу и со всей силы дернул назад. Я бы ни за что не смогла удержаться на ногах, а от резкой вспышки боли в затылке окончательно потеряла равновесие. Девочку из рук не выпустила. 

— Вот тварь-то! — рычал муж. — Куда собралась? Ее приютили, обогрели, а она сбегать удумала?!

— Мы гуляли, папа! Просто гуляли! — рыдала Майя. 

Я трясла головой, прогоняя мушки перед глазами. Встать с земли мне не позволил Нико – прижал тяжелым ботинком. Среди тысячи воспоминаний, нахлынувших на меня волной, я не могла отыскать ни одного, которое подсказало бы мне, как себя вести в такой ситуации. 

Таких ситуаций раньше было много. Я отчетливо ощущала каждое избиение в прошлом, каждый синяк на моем теле горел словно в огне. 

Нико выхватил Майю из моих рук и толкнул ее к забору. Девочка с плачем бросилась в дом. Мне же так легко не отделаться. 

— Мерзкая какая, а! — рычал он, дергая меня за руки, чтобы поднять. Одним рывком ему удалось это сделать, и я едва сумела удержаться на ногах. — Куда собралась опять, я тебя спрашиваю?!

“Опять”? Арья уже пыталась сбежать? Господи, если у нее, а теперь и у меня не получилось, то есть ли вообще надежда на спасение? 

— В дом живо! 

Я могла бы прямо сейчас пуститься по дороге изо всех сил. Я бы бежала и бежала, не оглядываясь, и вскоре Нико бы отстал. Он был крупным, с выпуклым животом, массивной шеей и двумя подбородками. Такие быстро и далеко не бегают, дыхания не хватает. 

Мой взгляд метнулся к окну спальни ребенка. Не оставлю ее. 

— Мы просто вышли погулять, — хрипло шептала я. — Ты ведь запретил открыть окно. Я хотела подышать свежим воздухом, пока вода не нагрелась.

— А еще я запретил Майе выходить из дома!

— Но почему?

— Совсем тупая?!

Меня оглушил его голос. Нико со всей силы пихнул меня кулаком в спину, и я невольно побежала к входной двери. Старуха уже ждала на крыльце и, кажется, злорадствовала. Иначе, что это за улыбка на ее сморщенных губах?

В доме раздавался громкий плач Майи, на плите в тазу бурлила вода, в углу громко орала тощая кошка. Она метнулась мне под ноги и тут же ринулась в дырку, ведущую в подпол. 

— Нико, сынок! — позвала старуха. — Авось одумается, а? Пусть одёжу-то постирает сначала? 

Я скрипнула зубами. Застыла у печи. Стискивала кулаки что есть мочи, стараясь не слышать плача девочки. Нико напирал. Оставалась пара сантиметров до того, как я вплотную окажусь у раскаленной плиты. 

— Ну, чего застыла? 

— Я постираю вещи, — мой голос дрогнул. 

— Поторопись, — муж отступил. — Вечером я должен быть в Глоаке. И, не приведи Создатель, ты что-нибудь натворишь, пока меня нет! Запру! Посажу в подполе на цепь и запру, ясно тебе?

— Да, я поняла, — я закивала, подобно болванчику. 

Только бы он ушел, только бы оставил одну. 

Нико вышел на улицу. Его мать, Гана, чье имя промелькнуло в чужих, а теперь уже моих, воспоминаниях, принялась перебирать в углу поленья. Сухие подкидывала к топке, сырые укладывала сверху возле дымохода. 

Смогу ли я найти общий язык с Ганой? Старуха только кажется злобной, но может, сын и ее держит в страхе?

— Гана, — тихонько позвала я с надеждой. — Нет ли у вас мази какой от… От синяков? 

Свекровь подняла на меня взгляд, полный удивления. 

— Еще чего попросишь, а? Ты эти синяки заслужила, так носи с гордостью!

— Не для меня, для Майи. 

— А девку почто жалеть? Ей уж шесть, скоро замуж выйдет, пущай привыкает. 

— Может, ее бить не будут, — буркнула я, отворачиваясь от Ганы. 

Старуха мне не ответила. Но хотя бы стало ясно, что я здесь один на один со своей бедой. 

Постирать вещи в тазу – дело трудное, когда ты всю жизнь прожил в квартире и пользовался стиральной машиной. Я знала, как стирать на руках, не совсем уж дремучая, но ведь не такую гору одежды! 

Мужнины засаленные рубахи в смоле, штаны в зеленых травяных пятнах, штопаные на десятки раз носки и панталоны. Я не представляла, как всю эту одежду привести в божеский вид в одном небольшом тазу горячей воды. 

Благо хоть какое-то подобие порошка нашлось в пыльной кладовой среди мешков с картофелем и копченым окороком. 

Я уж и не стала обращать внимания на то, что мне поесть не предложили. Нико доел похлебку в один присест, оставил лишь немного для своей матери. Нам с Майей придется приготовить что-то, но будет ли время?

Изо всех сил я стирала вещи. Неоднократно приходилось менять воду, ждать, пока согреется, и снова стирать. От усталости дрожали ноги, желудок сводило от голода. Последний раз я ела еще в другой жизни.

Майя не выходила из своей комнаты. Гана расправилась с дровами и ушла возиться на огороде, а Нико курил у крыльца. Он сидел так уже довольно давно.

Предпринять еще одну попытку сбежать было бы равнозначно самоубийству, поэтому я начала готовить план. Но чтобы привести его в действие, требовалось дождаться вечера, когда Нико уйдет. 

Я развесила белье над печью, чтобы наверняка успело высохнуть. Ухватила черствую краюху хлеба из-под полотенца на тумбе и жадно вгрызлась в нее. Торопилась, пока никто не заметил. 

Жалости к себе в этот момент не испытывала. Напротив – я дико злилась, и злость моя грозилась вылиться в нечто страшное. 

Майя спала, когда я пришла ее проверить. Хотела поделиться с ребенком сухарем. Но так даже лучше. Во сне ей живется спокойнее. 

Дверь с грохотом распахнулась, впуская в дом Нико. Муж осмотрел свою одежду, кивнул мне: 

— Идем-ка, награжу. 

— Наградишь? — выпалила я непонимающе.

— Вещи ты постирала, молодец. Я для тебя кое-что приготовил. 

Его заявление повергло меня в шок настолько, что я едва не растеряла весь пыл. А ведь хотела послать куда подальше, хоть это и было рискованно. 

Нико вывел меня на улицу, подтолкнул к сараю. К той его части, в которой жили свиньи и козы. 

— Вон, смотри, — муж ткнул пальцем в сторону маленького поросенка, который сидел в клетке отдельно ото всех. — Единственный выжил, остальных мать сожрала. 

— Гана?..

— Специально меня выводишь? — рыкнул Нико. 

От неожиданности я дернулась в сторону, но тут же была поймана крепкой рукой. 

— Я просто не понимаю… — шептала я. 

Я ничего не помнила о свиньях! Но помнила Арья… В голове вспыхнуло воспоминание. 

Свиньи едят своих детей сразу после их рождения, и малышей требуется немедленно отсаживать в другие клетки. Нико не успел этого сделать, и поросенок остался один. 

— Спасибо, — еще тише прошептала я. Произнесла это, и мне стало так тошно, что я едва удержала внутри ту краюху хлеба, что успела съесть. — Он ведь для меня?

— Если будешь хорошо себя вести. А не как сегодня, ясно тебе?

— Я буду послушной. Обещаю. 

Нико зыркнул на меня не без брезгливости. Покинул сарай, оставив меня один на один со свиньями. Хрюкали они громко, и я могла бы вволю поплакать, не боясь быть услышанной. 

Но не стала. Не время раскисать. Я должна как следует подготовиться, чтобы мы с Майей смогли покинуть этот дом беспрепятственно. 

Нико ушел вечером, как и говорил. Но запер дом на ключ, и даже ставни на окнах подпер чем-то, из-за чего я не смогла их открыть. А Гана отправилась спать, когда солнце коснулось горизонта. 

Я наконец-то оказалась в относительном спокойствии. Тихо, как мышка, вытащила из кладовки мясо, сыр и овощи, быстро нарезала бутерброды. Заварила чай из шиповника и прокралась в комнату Майи. 

— Я принесла тебе поесть, — негромко сказала я. 

Девочка села на постели, пригладила растрепавшиеся волосики ладошками. 

— Папа ушел?

— Ушел. Надеюсь, вернется нескоро. 

— А куда он уходит каждый вечер? 

— Не знаю, Майя. Он не говорит мне. 

Он и правда не говорил. Арья не знала, куда ходит ее муж. Быть может, на работу, а может, и к другой женщине. Это оставалось для меня загадкой. 

Дочка… теперь уже моя, как бы странно это ни звучало, поспешно сунула в рот кусок мяса, а следом и сыр. Жевала быстро, торопилась, запила горячим чаем и закашлялась. 

Я постучала ее легонько по спине.

— Мам, ты мне сегодня сказку расскажешь? Ту, про волшебные земли? 

— Про волшебные земли? Хм… Мне нужно ее вспомнить. 

— Ты что, — рассмеялась Майя. — Ты ведь ее сама придумала! Забыла, что ль?

Я не смогла сдержать улыбки.

Рассказала сказку про колобка. Я отчетливо помнила ее, да и Майе понравилась. Девочка уснула почти сразу же, несмотря на то, что и так проспала весь день. 

Я отправилась в спальню, принадлежащую Нико и Арье. Засыпать и не думала. Отчитывала каждую минуту в ожидании рассвета. Ходила из угла в угол, постоянно взбивала перьевые подушки, зачем-то вытерла пыль с пустых полок в стеллаже. Будто мне было какое-то дело до чистоты в этом доме. 

Даже пыталась открыть окна, но тщетно. Створки не поддавались, а снять их было невозможно. Я лазила и в подпол, в темноте пыталась нащупать проход на улицу, но его не было. В пыли и паутине выбралась наружу, застелила люк половиком и осмотрелась. Шансов на то, чтобы выбраться из дома, пока хозяин далеко, практически не было. 

До утра оставалось еще несколько часов, и, к моему ужасу, Нико вернулся гораздо раньше. 

Когда он вошел в дом, я поняла, что задремала, сидя за столом. 

От Нико несло спиртом. Муж шатался, не в состоянии удержать равновесие. Я подскочила, зачем-то схватилась за спинку стула, словно он мог бы меня защитить. 

Нико ухмыльнулся, покачнулся и вцепился пальцами в косяк. В его мутных серых глазах плескалась ярость. Толстые губы в обрамлении темных усов и бороды кривились в ухмылке. Грязные спутанные волосы муж собрал в пучок еще утром, но теперь они были растрепаны. 

Руки мужчины потянулись к ремню. Звякнула пряжка. Ремень был вытащен из брюк, и Нико хлопнул им себя по ладони. 

— Побегать хотела? Ну, побегай. Давай, дрянь, беги! Что стоишь? 

Я ничего не могла противопоставить рослому мужчине в хмельном состоянии. Разве что упасть на колени и молиться ему или всем известным богам, неважно. 

Бедная Арья, как она жила все эти годы? Впрочем, я знала как. Все ее воспоминания теперь принадлежали мне. 

Ни за что не допущу, чтобы Нико так же обращался и со мной. 

Отбросила стул. Не отрывая взгляд от лица мужа, двинулась влево, к двери, ведущей в нашу с ним комнату. Рывком бросилась в спальню, хлопнула дверью и только каким-то чудом успела сдвинуть к ней тяжелый сундук. 

Наверное, будь Нико менее пьян, у меня бы не получилось справиться так скоро. 

Мужчина со всей мощи врезался в дверь. Та сотряслась от удара, зазвенели стекла. Слишком хлипкий был дом, словно из тонких досок. 

Я прикусила кулак. Сердце билось, как сумасшедшее. Хотелось кричать, звать на помощь, но я уже знала, что соседей здесь нет. Мне никто не поможет, кроме меня самой. 

Дверь содрогнулась от очередного удара. Сундук сдвинулся в сторону, и я вскрикнула. 

— Арья, открой! — рычал муж. — Открой немедля или хуже будет!

— Успокойся! — крикнула я в ответ. Знала ведь, что бессмысленно, но подала голос, чтобы отвлечь. 

— Я спокоен! Дверь открой!

— Только если обещаешь не… — я это слово даже выговорить не могла. Меня в жизни никто никогда не бил. — Убери ремень, Нико. Я впущу тебя и мы поговорим, хорошо? 

Удары прекратились. Я в панике обдумывала, как выломать ставни, но ничего не приходило в голову. Мне придется впустить мужчину в спальню. Если я этого не сделаю, ему все равно рано или поздно удастся войти.

Послышался металлический звон. Я вскинула голову и обвела взглядом сундук. Тяжелый, но еще один удар в дверь с той стороны, и его отбросит на середину комнаты. 

— Открывай, — язык Нико стал заплетаться сильнее. 

Мужчина уже не мог кричать, и очень громко дышал. Я отсюда чувствовала резкий запах алкоголя. Надеюсь, Нико заснет быстрее, чем успеет мне навредить. 

Дрожащими руками отодвинула сундук и схватилась за ручку двери. Осторожно приоткрыла. Взглянула в лицо мужчины, которого я должна звать мужем. 

Нико стоял, опершись обеими ладонями о косяки. Из его рта капала слюна. Он вытер ее рукавом и усмехнулся. 

— Будь послушной, мерзавка, — промычал, делая шаг вперед. — Раздевайся. 

— Нико, — я отступила, машинально прижала руки к груди. — Ложись спать, хорошо? Завтра утром мы…

— Раздевайся! 

Чего мне стоило не заорать в ответ! Сейчас мне было страшно. Я этого чувства ранее никогда не испытывала. Ни перед кем. К несчастью, я больше не являлась собой. 

— Пожалуйста, Нико…

Мужчина рванул меня за руку к себе. Грязными пальцами вцепился в подол платья и дернул его наверх. Я вскрикнула, ошалев от ужаса. 

Заставила себя прикусить губу, чтобы не закричать и не напугать Майю еще сильнее.

— Закрой дверь, — чуть не плача, попросила, но Нико будто не услышал. 

Я почти сдалась. Запах спирта пьянил и меня, от табачной вони начало тошнить. Грубые огромные ладони бесстыдно шарили под моей юбкой, а я обмирала от страха. 

Не шевелилась. Убеждала себя, что Нико пьяный и у него ничего не выйдет, а если и выйдет, то я сумею продержаться несколько минут. 

Тело мгновенно стало липким от пота. Меня трясло от отвращения. Взгляд метался по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. 

Из глаз брызнули слезы. Не сдержалась.  

— На хрена столько тряпок, — пыхтел муж, запутавшись в подъюбниках. 

С силой дернул один из них. Ткань с треском разошлась, обнажая правую ногу. 

— Соскучилась, а, дрянь? У меня с тобой разговор короткий. Я ведь обещал, что ты пожалеешь, если попытаешься сбежать снова? 

Не смогу. Я не смогу продержаться ни минуты. И пусть тело не мое, и оно уже не единожды было под этим чудовищем, но душа в нем теперь моя. 

— Это еще подарок… Тебе же нравится, да? Пожалеешь ты завтра, мерзавка. 

Канделябр, стоящий на столике, казался хлипким. Я моргнула, смахивая слезы с ресниц, и потянулась к нему, но…

Нико одним движением швырнул меня на кровать. Тонкий матрас не защитил от падения, и от боли в спине в моих глазах помутнело. 

— Нет! — я закричала, не в силах больше сдерживаться. 

Пиналась изо всех сил, молотила руками. Одной рукой мужчина вжимал меня в постель, другой срывал белье. — Нико! Хватит!

Тихий голосок из коридора заставил меня замолчать: 

— Мам? 

В голове с ужасающей скоростью пронеслись обрывки воспоминаний. Майя уже видела это. Не один раз. 

Ярость, застелившая мне глаза, оказалась сильнее давления на тело пьяного мужа. С рычанием я дернулась вперед, дотянулась до канделябра и со всего маху обрушила его на голову Нико. Мужчина крякнул, посмотрел на меня затуманенным взглядом и рухнул на кровать, придавив меня к ней. 

Слезы обжигали щеки. Я с трудом выбралась из-под тела, и оно кулем свалилось на пол. Руки тряслись так, что я не могла поправить рваный подол. Канделябр выпал из моих ослабевших пальцев. Ладонями вытерла щеки и бросилась в коридор. 

— Милая, ты чего? Ну? Не спится? — голос дрожал, срывался. 

Я горела желанием заорать во все горло. 

— Я пить хочу, — шепнула Майя. 

— Идем, малышка. Мы уходим, ладно? Погуляем, да? 

— Но…

— Никаких “но”. Мы уходим. 

Заскрипел протяжно засов. Звякнула связка ключей, и замочная скважина хрустнула. 

В полумраке кухни я могла отчетливо разглядеть Гану. 

— Отпустите нас, — взмолилась я. — Прошу! Зачем мы вам? 

— Ребенка спать уложи. 

— Откройте дверь! Мы уйдем, и вы нас больше никогда не увидите!

Гана ушла без ответа. Дверь в ее комнату захлопнулась. Войти в нее я не могла – старуха запирала ее на ключ.

Я залилась слезами снова, проклиная себя за слабость. Майя цеплялась за мои руки, просила воды, будто ее совсем не волновало, что происходит в доме. 

Привыкла или не хочет замечать? 

Всего день новой жизни, а я поддалась отчаянию так скоро. 

Утро. Я должна дождаться утра, и тогда мы выберемся из этого дома. Оставалось прожить всего несколько часов. 

Я провела остаток ночи на кухне. Настраивалась на то, что собираюсь сделать. Кипятила воду в тазу, варила кашу. Последнее было что-то вроде отвлекающего маневра, и чтобы успокоиться. Готовка всегда меня успокаивала. 

Собирать мне было нечего. У Арьи не оказалось ни украшений, ни вещей.

Гана проснулась первой. Прежде чем выйти на улицу, чтобы покормить птицу, разбудила Нико. Я ждала, когда тот выйдет из спальни, но он не торопился. 

Старуха на меня и не взглянула. Отворила дверь и оставила открытой, а после в дом ворвался солнечный свет – свекровь распахнула ставни. 

В комнате заворочалась Майя. Я слышала, что она проснулась, но не стала к ней заходить. 

Ждала. Молилась всем известным богам и ждала. 

Нико, пошатываясь, добрался до бочки, стоящей на кухне в углу. Залпом выпил кружку воды, следом еще одну, и только тогда вспомнил обо мне. 

Ни слова не говоря, двинулся в мою сторону. Его злой взгляд не предвещал ничего хорошего, и это было мне только на руку. 

Я тихонько выдохнула. В моей голове настойчиво билась ужасная мысль, а руки сами собой потянулись к полотенцу. Муж не обратил на это внимание, а я не отрывала взгляд от его лица. 

Мгновение, и я схватила таз с плиты, полный кипятка. Резким движением, не заботясь о собственной безопасности, выплеснула столько воды, сколько смогла, на Нико. Вода с шипением ошпарила его с груди до ног. Ошалев от неожиданности, мужчина только спустя несколько секунд осознал, насколько ему больно. 

— Тварина! — выл Нико. Потянулся ко мне, ударился о стол, заорал что есть мочи. — Убью тебя, мерзость! 

Я не ведала, что творю. Кинулась в спальню ребенка.

— Я все равно найду тебя! Беги, мерзавка, беги! 

Я его не слушала. Могла бы поверить в то, что все это просто сон, но ожоги на моих руках, которые оставили несколько капель воды, были вполне реальными. 

— А вот теперь мы точно идем гулять! — сообщила я сонной Майе. 

С разбегу заскочила на подоконник, толкнула створки и уже привычным движением сдернула с него девочку. Прижала ее к себе, спрыгнула на землю и со всех ног кинулась за ворота. 

Дом, который я толком и осмотреть не успела, и люди, которых не захотела узнать, остались позади. Впереди было только поле, узкая дорога, и чужой, незнакомый мне мир, в котором я очутилась прошлым утром. 

Нико не смог бы нас догнать, ни за что не смог. Ему с такими ожогами сейчас и двигаться больно, не то что бегать. 

— Мам, мама-а-а, — сквозь слезы звала меня Майя. Меня, не кого-то! 

— Милая, — запыхавшись, я поудобнее перехватила ребенка. Дом остался уже далеко позади. — Папа тебя больше не обидит, слышишь? Все закончилось, мы ушли оттуда. 

— Но куда?

Куда? Этого я и сама не знала. Очнулась в сырой постели чужого дома, вышла из комнаты, столкнулась в коридоре со старухой и вернулась назад. Так и металась по спальне, пока не потеряла сознание. В чувство меня привел удар в бок и крик Нико. Он требовал еды, орал, что я должна была проснуться еще до рассвета. 

Чья это жизнь? В кого я превратилась? Тело не мое. Дом не мой. Муж, ребенок… Еще вчера я была одинокой и бездетной. Куда все это делось?

Я вертела головой во все стороны. Видела только поле и узкую тропинку. Ни крыш домов, ни леса, ни хоть какого-то ориентира. 

— Ты не знаешь в какой стороне живут люди, Майя?

Девочка еще крепче обвила мою шею руками. 

— Милая, нам нужно найти город или деревню… Хоть что-то, понимаешь? 

— Мам, папа ведь не брал меня с собой. 

— Он говорил, что тебе нельзя на улицу. Почему?

Майя нахмурила светлые бровки. Я же отчаянно копалась в чужих воспоминаниях, чтобы не пугать ребенка своими вопросами. Я ведь ее мать, а значит, сама все должна знать. 

— Помню, — счастливо выдохнула я. — Помню, малышка, не волнуйся. Это все из-за стресса, память меня подвела, но теперь все хорошо. 

— Я могу идти сама, — сказала девочка спустя несколько минут.

— Конечно, — я опустила ее на землю. Облегчение пришло мгновенно, я смогла вздохнуть полной грудью. Майя хоть и весила немного, но все же бежать с ребенком на руках оказалось мне не по силам. — Но мы должны торопиться, хорошо? Я не знаю, где мы…

Я недоговорила, осеклась. Вспомнила, куда идти. По дороге вперед, потом свернуть в лес, пройти по неприметной тропинке и выйти в Береговом. Поселок, где я родилась. Точнее, где родилась Арья. Она не была там уже много лет, но я знала, что там ее ждут родители. Когда-то Арья оставила их, чтобы навсегда уйти в дом своего мужа. 

Майя едва перебирала ногами. Туфли были ей велики, а широкое платье обвивалось вокруг лодыжек. Я сбавила шаг. Нам оставалось всего ничего, вот-вот и покажется лес. 

Трава, покрытая холодной росой, искрящейся в первых солнечных лучах, промочила наши ноги. По полю змеями вился туман, но вскоре солнце поднимется чуть выше, и он исчезнет. 

Мы добрались до леса и только войдя в него смогли утолить жажду у родника. Ледяная ключевая вода вернула нам силы.

Я всю дорогу поглядывала на девочку. Как я могла в одночасье стать матерью? К такому меня жизнь не готовила. 

Майя больше не стремилась заговаривать первой. Она замкнулась, шугалась каждого шороха среди деревьев, крепко держала меня за подол старенького платья. 

Все же перенесенные мной страдания, слабость от голода и то, что я пережила вчерашним вечером, дали о себе знать совсем скоро. Едва впереди показались дома, сознание меня покинуло. Последнее, что я услышала перед падением, был крик Майи. 

Очнулась в теплой комнате. Резко села на постели, обвела взглядом мебель, камин, полки. В глазах помутнело, к горлу подступила тошнота. 

За окном слабо светило солнце, небо постепенно затягивали серые тучи и собирался дождь. Значит, я совсем недолго была без сознания. Но где оказалась на этот раз? На мне все также было одето рваное платье, стоптанные ботинки, а руки покрывали синяки. Я всё в том же теле. 

Откуда-то раздался шорох. Вскочила на ноги, заметалась по комнате. Неприметная дверь в стене отворилась, когда я уже пыталась залезть под кровать, чтобы спрятаться. 

— Решил проверить, все ли в порядке, — тихий голос проник в дверной проем. Следом в него просунулась голова молодого мужчины. 

Ранее я его не видела. В воспоминаниях Арьи этого человека не было.

Неуверенно поднялась на ноги, оправила юбку. Надо бы что-то сказать, да только язык прилип к нёбу. Наверное, мне бы впору сойти с ума, но я еще держалась каким-то чудом. 

— Где Майя? Где я нахожусь? — мой голос показался мне слишком громким в царившей здесь тишине, и я поморщилась. 

— Девочка спит в другой комнате. Я могу проводить вас, если хотите. 

— Хочу!

— Идите за мной. Вам нужно будет выпить отвар и лечь спать, вы слишком слабы. Не стану докучать вопросами, но… что случилось? 

— Как я здесь оказалась? — спросила я, пропустив его вопрос мимо ушей. 

— Я нашел вас у леса. Не помните? 

Я мотнула головой. Переступила с ноги на ногу и решительно зашагала на выход из комнаты. Мужчина отстранился от двери, скрываясь в темноте коридора. 

— Мое имя – Рикард. А ваше? 

— Окс… — начала я и сделала вид, что закашлялась. Поправилась быстро: — Арья. Меня зовут Арья, а мою дочку Майя. 

— У вас чудесная дочь. Это она привела меня к вам. Сообщила, что ее мама лежит и не шевелится, просила помощи. 

Рикард вывел меня из широкого коридора в небольшое помещение, где находилось три двери.

— Девочка в той спальне, — мужчина указал мне на крайнюю дверь. — Отвар стоит на тумбочке, выпейте и ложитесь спать. Позже мы сможем поговорить. 

Он ушел. Я не поблагодарила его, будучи ошеломленной. Слишком многое свалилось на меня за последние дни, счастье, что вообще могла говорить. 

Майя спала на узкой кровати, приставленной к стене у окна. Рядом, на тумбочке, и правда стоял кувшин, полный теплого напитка, пахнущего ромашкой и мятой. В уютной комнате я наконец успокоилась. Мы в безопасности, насколько я могу судить.

Несмотря на усталость, не смогла сомкнуть глаз. Тихонько ходила из угла в угол, осмысливая произошедшее. Я помнила подарок на мой двадцать пятый день рождения – прыжок с парашютом. С инструктором, но мне все равно было волнительно. 

Помнила и то, как стропы запутались с плохо раскрывшимся основным. Или что тогда произошло? Я никогда не разбиралась в этом спорте, но инструктор мне что-то кричал про запасной… Нет, я не понимала. В любом случае имела ли компания, предоставляющая мне услугу, лицензию и профессиональных инструкторов, я уже не узнаю. 

Помнила и то, как мы стремглав летели к земле. Но не упали. Я не помнила падения. Просто где-то на середине полета отключилась, а пришла в себя уже в новом теле. 

Все это какая-то дикость. Все это не может быть правдой!
Мой взгляд метнулся к Майе, мирно сопевшей в кровати под пушистым одеялом. Ребенок был настоящим. Я была настоящей. Мне не снится, это не галлюцинации.  

Рикард разбудил нас поздно. Солнце уже клонилось к горизонту, а я впервые за долгое время проснулась с улыбкой. По привычке дернулась, чтобы скорее бежать на кухню готовить завтрак, иначе Нико снова станет кричать. Но сразу же поняла, что мне больше некуда торопиться. Как долго меня будут преследовать эмоции Арьи? Наверное, всегда. 

— Мам? — сонная Майя прильнула к моей груди. 

Я провела рукой по ее волосикам, сдерживая слезы. Девочка больше никогда не станет подвергаться избиениям. И как Арья могла допустить все, что творил с ней Нико? Ее правая ручка была вся в синяках и кровоподтеках. Я прижалась к ней губами, чтобы хоть немного ослабить боль. 

— Кушать хочу, — тихо-тихо шепнула дочка. — Папы нет?

— Мы его больше никогда не увидим, — сказала я. 

И тут же поняла – увидим. 

Он прекрасно знает, где мы. Нико вполне сможет приехать в дом моих родителей, когда оправится от ожогов. Что нам тогда делать? Он обещал, что найдет нас, и он найдет.

Я не позволила страху снова взять надо мной верх. 

— Прошу прощения, — раздалось из-за двери. — Хочу пригласить вас умыться, а после жду за столом. Все ли у вас в порядке?

— Все хорошо! — ответила я.

Шаги удалились от двери. 

— Идем умываться, милая?

— Дядя Рикард хороший, правда? Он живет совсем рядом с лесом, где ты вчера уснула. Почему ты уснула, мам?

— Я просто очень устала. Так бывает. 

Покидать комнату, в которой мы с Майей чувствовали себя спокойно, очень не хотелось. И пусть я мозгом понимала, что Рикард не причинит нам зла, но годы, проведенные Арьей едва ли не взаперти, давали о себе знать. Ее страх одолевал меня, и я ничего не могла с этим поделать. Значит ли это, что душа Арьи все еще в этом теле? Как бы я хотела узнать, что с ней случилось!

Мне было страшно предстать перед незнакомым мужчиной. Я ведь не сумею защитить себя, если что-то пойдет не так. Но Майя вновь заговорила о том, что хочет есть, и я решилась. 

Рикард ждал нас в небольшой столовой, найти которую не составило труда. Дом был небольшим, очень уютным. Чувствовалась женская рука. 

Стол у окна был накрыт на троих. Я помогла Майе забраться на стул и остановилась в полушаге от того, который был для меня. 

— Прошу вас, садитесь, — пригласил Рикард. 

Я справилась с собой и заняла место за столом. Краем глаза рассмотрела мужчину – не слишком молод, может, чуть меньше сорока. Но выглядит хорошо. Ровный нос, тонкие губы, густые темные брови аккуратной формы. Уголки карих глаз подернуты сеточкой морщин. Волосы, короткие и темные, Рикард укладывал волосок к волоску. 

— Поешьте, я не стану отвлекать вас от трапезы.

Майя, дождавшись разрешения, жадно схватила куриную ножку с тарелки и взглядом обвела остальные блюда: сыр, булочки, сливочный соус к мясу, салат из свежих овощей. 

Мне кусок в горло не лез, но чтобы не обидеть гостеприимного хозяина, положила на свою тарелку несколько долек огурцов. 

Рикард ждал, когда мы поедим. Пил кофе из маленькой чашки, любовался видами в окне. Я тоже выглянула на улицу и порадовалась: мы в Береговом. 

Поселок большой, насколько я помнила. Здесь были и двухэтажные дома близко друг к другу, создавая витиеватые улочки. И одиночные, по эту сторону моста.

Через весь поселок тянулась неглубокая река. Грязная из-за отходов, но зловонный запах мешал жителям, только когда рыбаки, живущие в самом конце Берегового, сбрасывали в нее потроха.

При этих воспоминаниях у меня щемило сердце. Арья скучала по поселку, по дому, по родным. Но почему-то не могла вернуться. 

— Я не поблагодарила вас, — начала я. — Извините. Вы помогли нам, а я совсем растерялась…

— Что у вас случилось? 

— Семейная ссора, — уклончиво ответила и пригубила чай. — Не хочу вспоминать, прошу прощения. 

— Понимаю. Я должен уехать совсем скоро… Вам есть куда идти?

— Да, — поспешно ответила я. — Здесь живут мои родители. Благодарю вас за помощь, но мы пойдем. Я хочу увидеть маму.

— Конечно, — Рикард поднялся из-за стола. — Проводить вас?

— Не стоит, — я улыбнулась. — Майя, идем? 

Девочка вытерла ладошки о салфетку и выбралась из-за стола. Молча взяла меня за руку. 

Я попрощалась с Рикардом, отчетливо понимая, что мы еще не раз увидимся… и интуиция подсказывала, что в самых неожиданных обстоятельствах.

Дом родителей был совсем рядом. Рикард жил у кромки леса, чуть в стороне находился скромный домик многодетной вдовы миссис Хом, а напротив – мой дом. 

Я смотрела на него с тоской. Крыша покосилась от ветров, дожди стерли краску с фасада. Окна оказались заколочены, а значит, в нем давно никто не живет. 

Прогнившее крыльцо даже со стороны не внушало доверия. Входная дверь была чуть приоткрыта. 

В заросшем сорняками дворе не было видно тропинку. Дикий вьюн опутал лежащие на земле ведра, доски, столбы, между которыми когда-то была натянута бельевая веревка. Он опутал и угол дома, тем самым добравшись до чердака.

Сразу за домом был небольшой пруд. Я отчетливо видела его в воспоминаниях Арьи. Но был ли он населен рыбой, не знала. Прилагался и небольшой огород, возделать который сейчас не представлялось возможным. Слишком сильно он зарос, слишком твердой стала земля. Да и что я посажу на нем среди лета? 

— Майя, — осторожно позвала девочку задумавшись. — А какой сейчас месяц?

— Месяц? Что это?

— Сейчас ведь лето, да?

— Конечно. Травка же зеленая.

— А когда она зазеленела, ты помнишь?

Майя нахмурилась. Ушла в свои мысли вспоминая. 

— Совсем недавно. Я видела через окно, как распускались почки на деревьях, тогда же и трава позеленела. 

Я вздохнула. Нет, так мне не выяснить, какой сейчас месяц. Но стало понятно, что здесь это слово не используется. Знать бы еще где оно, это “здесь”!

Мы пробрались через сорняки к крыльцу. Дверь отворилась с жутким скрипом давно не смазанных петель. В лицо тут же дыхнуло спертым воздухом и пылью. 

Внутри оказалось прохладно. Дождь так и не собрался, но небо было затянуто уже наполовину, вот-вот ливанет. 

Дверь я заперла изнутри из страха, что Нико придет внезапно и попытается войти в дом. Скорее всего, искать он нас будет именно здесь, но идти нам больше некуда. 

Полумрак, царивший в комнатах, скрывал всю грязь: пыль, мусор, пятна на полу и мебели. В небольшом торговом зале, куда мы попали с улицы, находился камин, полный золы. Словно огонь погас уже после того, как хозяева покинули это место. 

Я помнила, что первый и единственный этаж был занят пекарней. Мои родители славились в поселке, как продавцы самой вкусной выпечки. Что теперь осталось от всего этого? Пустой зал, столик у окна, прилавок, а за ним три деревянных стеллажа. 

Жили они на чердаке. Папа называл его “мансардой”, но мансарды намного больше и имеют не одно крошечное окно.

Я оставила Майю внизу и поднялась по крепкой лестнице наверх.

Всё здесь выглядело так, будто мои родители вышли лишь на минутку. Да, пыль успела осесть плотным ковром, но вещи все еще оставались в таком состоянии, как если бы совсем недавно ими пользовались. 

Раскрытая на середине утренняя газета лежала на столике, на ней стояла чашка, кофе из которой давно испарился, и теперь на дне было лишь черное пятно все в трещинах и плесени. 

Рядом притулился моток пряжи, недовязанный шарф и две деревянные спицы. Столик стоял между двух кресел, и я могла детально представить, как отец Арьи, пожилой седовласый мужчина, читает свежие новости за чашкой ароматного напитка. 

Напротив него сидит мать. Она, как обычно, ворчит на мистера Грэка из-за того, что тот начал читать новость вслух, а потом забылся и дочитывал уже про себя. Она вязала в это время очередной шарф. Больше ничего у нее не получалось связать, но это было ее любимым занятием.

Громкий стук в дверь вырвал меня из размышлений. Кто может стучать с такой силой?

— Майя! — негромко крикнула я, сбегая по ступенькам. — Не открывай!

Девочка уже тянулась к ручке двери.

Майя отдернула руку, а я в этот момент подскочила к окну. Сквозь щель между досок могла увидеть крыльцо и того, кто пришел. С облегчением поняла, что не Нико. 

Полнотелая миссис Хом в цветастом платье и косынке на голове, заложив руки за спину, ждала пока ей откроют. Женщина топталась на месте, сверлила взглядом носки своих туфель. 

Я помнила ее доброй и отзывчивой, а потому, не раздумывая, поспешила отворить дверь. 

— Миссис Хом! — преувеличенно радостно воскликнула, протягивая к соседке руки. 

Та, в свою очередь, сделала вид, что тоже рада меня видеть. 

— Да из окна тебя увидела, — махнула рукой Ванда, — думаю, ты иль не ты? К родителям приехала впервые за столько лет, неужто!
— Никак не могла выбраться раньше. А мои…

— Родители-то? Померли уж три года назад. Что, не слыхала?

— Некому было передать мне эту новость, — я поджала губы. Грусти от потери людей, которых я не знала, не было. Только эмоции Арьи всколыхнулись и исчезли.

— А ты что, — Ванда заглянула через мое плечо в торговый зал, — одна, что ль? Где муж-то твой?

— Я с дочерью миссис Хом. И буду жить здесь с ней вдвоем. 

— Разошлись? — ахнула женщина. 

— Так вышло. Да вы проходите… Только у меня ни чая, ни угощений. Проходите внутрь, расскажете мне как дела в поселке, — я пригласила соседку совершенно искренне и, вдруг вспомнив один примечательный момент из жизни Берегового, спросила: — Мистер Клент все также бегает за каждой юбкой?

С Ванды вдруг спала всяческая любезность. Женщина поджала губы, а после сплюнула перед собой:

— Еще одна потаскуха. Что вам всем, медом здесь намазано?

Я оторопела на миг. Открыла и закрыла рот, так и не найдя что сказать.

— Мужики вас бросили, так вы сюда претесь за нашими? Так ты учти – баб с чужими детями тут только юзают, да замуж никто не берет.

Мои щеки вспыхнули. Стало одновременно стыдно почему-то и за себя, и за Ванду. Или в воспоминаниях Арьи какая-то ошибка, и на самом деле миссис Хом никогда не была настроена к ней по-дружески?

— Миссис Хом, следите за своими словами, — произнесла я сквозь зубы. — Имейте совесть, хотя бы перед моей дочерью. 

— Убиралась б ты отсюда, — выплюнула соседка и, больше ни слова не говоря, развернулась к своему дому.

Я захлопнула дверь с силой. Злость клокотала внутри, не находя выхода. Приятное знакомство, ничего не скажешь. 

Боги, Арья, как ты здесь жила вообще?!

Майя сидела прямо на полу у прилавка. Играла какой-то дощечкой и наш разговор не слушала. По крайней мере, вопросов задавать не стала.

Я едва успокоилась, чтобы начать нормально разговаривать и сдерживать себя от ругательств. Нужно было что-то делать с домом, с ночевкой. Скоро солнце совсем сядет, а у нас ни дров для камина на чердаке, ни воды, ни чистой постели. Впрочем, чистая постель в этих условиях была бы роскошью. 

Топливо можно насобирать во дворе, а при наличии топора удастся расколоть все длинные доски и натопить чердачное помещение. 

Я отправилась на поиски кладовой. Нашлась она рядом с просторной кухней, в которой родители раньше проводили целые дни с утра до вечера. Мне казалось, что здесь до сих пор пахло свежей сдобой и слышался мамин смех. 

Чужие воспоминания все быстрее затапливали мои собственные. Эмоции Арьи брали верх. Я этого не замечала, слияние моей души с телом Арьи проходило будто мимо меня. Лишь иногда я замирала на миг, когда сознание словно затягивало туманом.

Я боялась потерять себя, Оксану Волконскую из небольшого городка на Земле, но рано или поздно это должно будет случиться. 

Пока я искала топор, на улице совсем стемнело. Отказаться от идеи согреть комнату я не могла, так как постель была сырой и холодной. Майя запросто подхватит простуду, если проведет в ней ночь.

Колоть доски, как оказалось, я умела – руки Арьи помнили. На приготовление охапки щепок ушло немного времени, гораздо больше мне понадобилось на то, чтобы найти хоть что-то, отдаленно напоминающее спички. 

В доме Нико и Ганы я уже видела, как свекровь затапливала печь – она использовала длинные палочки, покрытые чем-то темным и шершавым. Терла их друг об друга, и появлялась искра. 

Такие же палочки обнаружились в ящике тумбы на кухне. Более того, их была целая коробочка! Хоть одной проблемой меньше. 

Спустя некоторое время, когда в небольшом камине на чердаке заплясало пламя, мы с Майей вытряхивали постельное белье от пыли, взбивали подушки. 

Хотелось чаю перед сном. Но сегодня мы радовались хотя бы тому, что спать будем вдвоем и без страха быть побитыми ни за что. 

В очередную ночь мои глаза не хотели закрываться. Дочь мирно спала рядом, во сне причмокивая губами. Несколько раз вскрикивала и хваталась за мое плечо ручками. Вскоре она затихла и провалилась в глубокий сон.

Я осторожно выпуталась из ее объятий и спустилась на первый этаж. Через дверь, ведущую на террасу, вышла на улицу. 

В воспоминаниях мне здесь нравилось. А сейчас, вдохнув свежего воздуха, наполненного озоном, я была очарована. 

Небольшой пруд затянули кувшинки. Со всех сторон он порос высокой зеленой травой. Ветер гонял сухую листву по террасе, сбрасывал ее в воду, и тогда раздавался плеск, а над поверхностью пруда в воздухе мерцали гладкие бока рыб. 

Мелькнула мысль, что стоит поискать удочку в кладовой. Топор я нашла быстро и особо не рассматривала, что еще там есть. Но если удастся поймать рыбу, то смерть от голода нам с Майей не грозит.

Не знаю, сколько я так стояла, всматриваясь в бескрайний лес за прудом. Обдумывала все, что произошло и что еще может случиться. Завтра, послезавтра, через неделю. 

Нико придет. Обязательно придет, и тогда мы должны быть готовы. 

Вернувшись в дом, я поднялась в спальню. В комнате стало гораздо теплее, и я приняла решение раздеться. В шкафу нашлись несколько маминых платьев. Они были мне большеваты, но все же лучше того, которое разорвал Нико. 

Стянула платье, панталоны, взялась за край плотной майки, которая была пошита таким образом, что надежно стягивала грудь. У Арьи она была пышной, не в пример той, что осталась в моей прошлой жизни.

С шелестом из-под майки выпал клочок бумаги. На мгновение я решила, что мне показалось, но присмотревшись внимательнее, обнаружила на полу сложенный вдвое лист.