По взаимному несогласию

День не задался с самого утра. Да и как может быть иначе, если вчера он схоронил человека, которого любил, уважал и на которого всегда стремился быть похожим. Ну как стремился?.. Где-то очень глубоко внутри себя, и кроме него об этом никто не догадывался. Потому и остался стыд, а прощения просить теперь уж и не у кого.

Илья смотрел на Марка Антоновича – поверенного семьи, которого знал с детства и привык видеть в доме, и не верил, что именно этот серьезный нотариус с многолетним стажем сейчас произнес наидичайшую речь, отказывающуюся укладываться в голове. Услышанное казалось шуткой. А если быть точнее, то прощальной шуткой отца. При жизни он был еще тем юмористом, даже будучи прикованным к кровати умудрялся шутить. Но чтобы так…

- Кто такая Матросова Лидия Кирилловна? – подался Илья вперед, глядя на нотариуса.

- Об этом я вам не уполномочен сообщать, - откинулся на спинку стула Марк Антонович, ослабляя галстук. – Ох, и жарко же сегодня, несмотря на конец сентября.

- Илья, и это всё, что тебя интересует?! – воскликнула Виктория Сергеевна – ухоженная блондинка, возраст которой мало кто мог угадать правильно.

На самом деле, недавно ей исполнилось пятьдесят, но многие не давали ей больше тридцати пяти. И даже в глубоком трауре смотрелась она сверх элегантно и изысканно.

- Мам, ну нет, конечно. Но с чего-то же нужно начинать…

- Да брось ты! – вскочила Виктория со стула и принялась мерить шагами веранду, на которой они и расположились втроем, чтобы зачитать последнюю волю покойного мужа и отца.

Сам факт существования завещания явился для них с матерью сюрпризом. Никогда отец даже не упоминал о нём. Да и других наследников, кроме Ильи, у него не было.

- Что значит, не уполномочен?! – накинулась Виктория на нотариуса чуть ли не с кулаками. На всякий случай тот аж подобрался весь. – Мой сын должен жениться на какой-то девице, а мы даже не можем узнать, кто она такая?!

- Виктория Сергеевна, вы обязательно об этом узнаете, но не сейчас и не от меня, - Марк Антонович очень старался говорить спокойно, но заметно было, что и его уже напрягали страсти, которые явно накалялись. – Поймите, я получил чёткие инструкции от покойного Игоря Алексеевича. Мой долг в точности исполнить его последнюю волю.

- Должно быть, Гоша был не в своем уме, когда составлял это завещание, - бормотала мама Ильи, не переставая шагать из угла в угол. – Где это видано – заставлять жениться единственного сына не пойми на ком? Марк Антонович, ну скажите же, что вы нас разыгрываете! – потребовала она, останавливаясь перед нотариусом.

- Виктория Сергеевна, подобные розыгрыши не в моих правилах, - заметно оскорбился нотариус и стянул с шеи злополучный галстук. – Нравится вам или нет, но только на этих условиях ваш сын унаследует компанию отца. Иначе…

- А иначе ближайшие пять лет ею будет управлять какой-то дядя, которого наймете вы, - с усмешкой рассматривал красного нотариуса Илья. – И одному богу известно, чем закончится это управление, так ведь?

- Ну… Честно признаюсь, человек такой уже есть у меня на примете, - стушевался Марк Антонович. – И его кандидатуру утвердил Игорь Алексеевич перед тем, как составлять завещание…

- Да не бывать этому! – вскричала Виктория. – Где это видано, чтобы в семейный бизнес, да еще и во главу ставили кого-то чужого! Зря, что ли, Илья учился так долго, а потом и пять лет работал заместителем Гоши, чтобы кто-то всё это спустил в… - она запнулась, смутившись того, что едва не сказала вслух. – И где же нам искать эту?..

- Матросову Лидию, - охотно подсказал нотариус. – Искать её не нужно. Она прилетит второго октября из Воркуты. Вам нужно будет организовать её встречу и назначить день свадьбы. Напомню, что пожениться молодые должны до шестнадцатого октября, именно тогда истекает месяц, оговоренный завещанием. В день свадьбы я оглашу дополнения к завещанию.

- Еще и дополнения какие-то! – мученически заломила Виктория руки. – Гоша, что еще могло родиться в твоем воспаленном мозгу? Прости, - расплакалась она и вбежала в дом.

- Она еще и из Воркуты, - спрятал Илья лицо в ладонях. – Из ж—ы мира, честное слово! – глухо добавил. – Неужели поближе никого не нашлось? – посмотрел он на нотариуса.

- То мне не ведомо, - встал Марк Антонович и поправил ремень на брюках.

- Да всё вы знаете, - обреченно вздохнул Илья. – И всё вы врете.

- Мне пора, - вежливо кивнул нотариус. – Бог даст, скоро снова свидимся, Илья.

На веранде Илья остался один. Ему было, о чем подумать.

Отца он любил, хоть отношения у них и не были простыми. Так получилось, что взрослел Илья вдали от семьи. Сначала колледж в Англии, потом университет. Домой приезжал на каникулы и не всегда встречался с отцом, если улетал он в командировку. Вернулся в Россию, когда окончил университет и повзрослел. Привычки к тому времени уже тоже сформировались. И выяснилось, что идут они вразрез с привычками отца.

Если отец большую часть жизни проводил на работе и частенько засиживался там допоздна, то Илья работал ровно столько, сколько требовали от него трудовой распорядок компании и должностная инструкция. Но работу свою старался выполнять хорошо и за пять лет от простого инженера вырос до заместителя директора компании. И на этой почве у него с отцом разногласия возникали редко.

А вот что касается личной жизни… В неё Илья не разрешал вмешиваться никому – ни отцу, ни матери. Свободное время предпочитал проводить вне дома, отпуска – за границей. Друзей у него было много, а приятелей еще больше. Любил женщин и частенько менял их. Последнего отец особенно не понимал, а Илья даже слышать ничего не хотел на тему «остепениться и жениться». Последний раз они поссорились с отцом, когда тот уже не вставал с кровати. Может, это и послужило толчком к составлению такого странного завещания.

- Кто же ты такая, Лида Матросова? – пробормотал Илья. – И почему именно на тебе я должен жениться?

Лиду разбудил звонок в дверь. В субботу, в половине седьмого утра. Мама еще не вернулась с ночного дежурства в садике, и сразу же в душе зародилось волнение – неужто с ней что-то случилось? Шла открывать дверь Лида на ватных ногах.

- Кто там? – спросила она, после того как посмотрела в дверной глазок.

За дверью стоял незнакомый мужчина.

- Матросовы тут проживают? – подлил он масла в огонь, и ноги у Лиды принялись подкашиваться. А перед глазами всё поплыло.

- Что-то с мамой? – распахнула она дверь.

- Что? – непонятливо посмотрел на неё мужчина. – С чего вы взяли?

- Тогда, кто вы и зачем вам нужны Матросовы? – нахмурила Лида брови.

- А вы Лидия? Я правильно понимаю?

- Допустим.

- И живете вы с матерью – Матросовой Ольгой Григорьевной?

- Допустим, - в очередной раз кивнула Лида и разозлилась. – Это всё, что вас интересует? Или есть еще причина, по которой вы разбудили меня в такую рань в выходной?

- Разрешите представиться. Марк Антонович Пельцер – поверенный в делах семьи Даниловых, - без тени смущения отрапортовал уже немолодой дядечка, одетый с иголочки, хоть и не по погоде.

Уже неделю, как держались легкие заморозки и шел мелкий снег. А на визитере были надеты штаны со стрелками и ветровка. Остроносые туфли натерты до блеска и кепка на голове. Странный он какой-то.

- И?.. Мне это о чем-то должно сказать? – уточнила Лида.

- Я к вам с поручением от вашего отца. У меня письмо для вас и вашей матери. А также завещание вашего отца. Если позволите, я бы хотел войти, не здесь же нам вести приватную беседу, - улыбнулся Марк Антонович.

Лида же и вовсе перестала понимать хоть что-то. Но гостя впустила, да она и сама уже замерзла стоять перед открытой дверью.

- Хотите чаю? – предложила она. - Мама вернется со смены не раньше, чем через час.

- От чая не откажусь, - обрадовался мужчина. – Продрог, знаете ли. Да и чай в самолете был отвратительный.

В самолете? Так он не местный? Откуда-то прилетел и сразу же сюда? Лиде стало еще интереснее и еще более непонятно.

- Мой отец умер десять лет назад, - сообщила она, когда накрыла к чаю журнальный столик в гостиной. – А вы говорите…

- Так вы не в курсе? – как будто даже не удивился Марк Антонович. – Тогда, предлагаю дождаться вашу матушку и потом уже все обсудить.

Дальнейшее чаепитие проходило в молчании. За это время Лида едва голову себе не сломала всякими разными мыслями. Хорошо хоть мама пришла вовремя. И кажется она поняла намного больше, стоило только Лиде представить гостя.

- Мам, я чего-то не знаю? – напряглась Лида.

- Многого, доча, - грустно кивнула Ольга. – И я жалею, что не рассказала тебе всего раньше.

- Не рассказала чего?

- Прежде всего, что твой папа был тебе не родной.

Лиде показалось, что на нее вылили ушат ледяной воды. О таком она даже подумать не могла. Своего отца она любила и очень хорошо помнила. Он в ней тоже души не чаял.

- И кто же мой родной отец? Тот, кто оставил завещание? – перевела она взгляд на притихшего нотариуса.

- Давайте, начнем с писем, - предложила мама, и Лида получила свой конверт.

Ольга ушла в спальню, чтобы переодеться и, по всей видимости, прочитать письмо. Лиде же ничего не оставалось, как вскрыть конверт тут же.

«Дорогая Лида! Так уж случилось, что узнал я о твоем существовании поздно, когда жить мне осталось совсем недолго. Бессмысленно искать виноватых, да и ты росла рядом с любящими родителями, жаль только отца потеряла рано.

Я не прошу тебя чтить мою память, как и считать своим отцом. Но я богат и могу позаботиться о твоем будущем. Если примешь мое предложение, то больше никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Ну а мою последнюю волю ты узнаешь из завещания.

Данилов И.»

Больше в письме ничего не было. Показалось оно Лиде сухим до оскомины. Но, с другой стороны, этот Данилов И. был чужим ей человеком, как и она – ему.

Вернулась мама, и глаза её были повлажневшими от слез. Уж не по этому ли Данилову она плакала? Она же любила своего мужа. Или не так сильно, как Лида думала?

- Итак, могу я теперь зачитать завещание? – встрепенулся нотариус. Кажется, он успел задремать в кресле.

Чтение не длилось и пять минут. А глаза Лиды, пока слушала, становились всё больше.

- У меня всё, - спрятал Марк Антонович завещание в конверт, а конверт – в портфель. – Вот здесь билет на самолет, купленный на ваше имя, Лида. Вылет в Москву второго октября. Если вы решите принять условия, выдвинутые Игорем Алексеевичем – вашим биологическим отцом, то второго октября вас будут встречать в аэропорту Домодедово. У вас есть неделя, чтобы все как следует обдумать и принять правильное решение. За сим, позвольте откланяться, - встал он с кресла и действительно поклонился.

Лида даже не заметила, как мама проводила гостя. Краем сознания зафиксировала только, что вечером у него обратный самолет в Москву.

- Мам, как так? – встретила Лида Ольгу вопросом, когда вернулась та в гостиную. – Как получилось, что мой биологический отец не знал о моем существовании? И как он потом узнал об этом? И почему я ни о чем даже не догадывалась?! – последний вопрос она едва ли не выкрикнула.

Ольга вздохнула, опускаясь в кресло. Видно было, как ей тяжело. Но Лиде едва ли было легче. О содержании завещания (бредовом) она вообще пока отказывалась вспоминать.

- Помнишь, когда мне в больнице вынесли смертельный приговор? – посмотрела на неё Ольга печальными глазами.

- Конечно помню! Забудешь такой дебелизм.

Год назад мама обнаружила в груди уплотнение и отправилась к онко-маммологу на консультацию. Тот взял у неё пункцию и через десять дней сообщил, что у неё рак. Два месяца они жили как в аду, готовясь к худшему, пока мама не сдала новые анализы и не выяснилось, что никакого рака у неё нет, что в прошлый раз её анализы перепутали с чьими-то еще.

- Вот тогда я и написала твоему настоящему отцу, - продолжила Ольга. – Пойми меня правильно – я боялась, что ты останешься совсем одна, - всхлипнула она. – И я не особо надеялась, что письмо дойдет до адресата. – Но оно дошло, - не сдержала Лида сарказма.

- Вскоре он со мной связался, - кивнула Ольга. – Тогда он уже был болен…

- Мам, ты понимаешь, что всё решила за меня? – перебила её Лида. – Ты даже мои паспортные данные сообщила. Иначе, откуда этот билет? – потрясла она в воздухе конвертом и со всего размаху бросила его на стол. – Как ты могла? За моей спиной?

- Я хотела как лучше и очень боялась тебе во всем признаться. Лидушка, пойми, это твоя путевка в лучшую жизнь.

- Нет, мама! Он не был мне отцом, и его деньги мне не нужны. Никуда я не поеду и уж тем более я не собираюсь выходить замуж за совершенно постороннего мужика! – выбежала Лида из комнаты, громко хлопнув дверью.

- Стопэ! – откинулся Влад на спинку дивана и пьяно смотрел на Илью. – Последняя воля твоего отца, чтобы ты женился на какой-то чувичке с крайнего севера? – хохотнул он во весь голос.

Илья выпил не меньше друга, но сегодня спиртное на него странным образом не действовало. Только голова болела всё сильнее.

- Именно так, - с досадой отозвался Илья.

– А кто она такая?

- Понятия не имею, - пожал Илья плечами.

- Ничё не понял, - затряс друг головой. - А зачем батя твой решил устроить тебе такой квест… напоследок? Может, он тебе и не батя вовсе?

А вот тут Влад попал в точку, только сообщать это ему Илья не собирался. О том, что он отцу не родной, Илья знал с раннего детства. Ему было полгода, когда отец женился на матери и официально усыновил его. Скрывать этого от него не стали, ибо нашелся бы какой-нибудь посвященный доброжелатель, который обязательно всё ему рассказал, да еще и приукрасил. Во избежание этого родители всё сами ему рассказали, и очень быстро Илья с этим смирился, как и умудрился забыть. Отца он всегда считал своим родным. А теперь вот вспомнил и зачем-то рассказал Владу о завещании. Влад – трепло известное, хоть и друг. Завтра о последней воле отца узнают все. Крохотная надежда остается на то, что Влад забудет о сегодняшнем разговоре, что вряд ли.

- Забей, - прижал Илья пальцы к вискам, пульсировало в которых все сильнее. – Я, пожалуй, домой, башка трещит по швам.

Как ни старался Влад уболтать его, в баре Илья не остался. Продышался на улице как следует, вызвал такси и отправился домой.

Машину дяди он заметил издалека. Вот уж кого он меньше всего хотел видеть, так это маминого брата. Опять начнет задавать глупые вопросы или хохмить в своей грубоватой манере. А так хотелось хотя бы этот вечер провести в тишине и покое, ведь с момента оглашения завещания отца прошла почти неделя, а покой Илья потерял окончательно, как ему уже казалось. Мама только об этом и говорила, как и с ужасом ждала дня икс. Кстати, завтра он уже наступит, а дальше или пан, или пропал. Сам Илья до сих пор не понимал, почему согласился жениться на девчонке с севера. Точно не из-за денег отца. Скорее уж из-за матери. А теперь вот всё зависело от того, прилетит ли завтра эта Лидия Матросова. И кто она такая, черт её дери?!

- Лавря, перестань! Хватит уже злословить! – донеслось до слуха Ильи, едва он переступил порог дома. – Не ты, не твоя семья не бедствуете, кажется. И за все это ты должен благодарить Гошу.

- А ничего, что я вот уже два десятка лет пашу на него?

- И твой труд неплохо оплачивается, как и труд твоей жены.

Дядя Лаврен занимал должность начальника строительного отдела в компании отца, а его жена руководила финансовым отделом. Для отца Ильи было делом принципа, чтобы все члены семьи были заняты в бизнесе, руководил которым он единолично, но всегда называл семейным. Лишь сын маминого брата, Максим, считался отщепенцем в этой семье. Двоюродный брат Ильи посвятил себя искусству фотографии и многого добился в этой области. В столице он считался модным фото-художником, и его полотна неплохо продавались, как и клиентура у него была солидная. Но отец перестал с ним общаться, как только Максим заявил о своем выборе жизненного пути.

- Да это просто дикость – иметь такие бабки и не мочь ими распоряжаться по своему усмотрению! Твой Гоша всегда был жадным…

- Да замолчи ты уже! – прикрикнула на брата Виктория. – Как ты можешь называть жадным того, кто дал тебе всё?! Всем нам…

Пора было вмешаться или хотя бы своим появлением прервать этот тягостный для матери разговор с братом. В чем Илья не сомневался никогда, так это в том, что мама любила отца. И возможно, она единственная оплакивала его утрату всем сердцем.

- Дядя Лаврен, какая неожиданность, - не удержался от колкости Илья, входя в гостиную, где за большим овальным столом мама с братом пили чай.

- А вот и наш женишок, - пробасил Лаврентий.

И в который раз Илья подивился, до чего же не похожи внешне брат с сестрой. Лаврентий внешне был похож на деревенского кузнеца, не иначе. Огромный, как медведь, такой же неуклюжий, да еще и располневший с возрастом. И мама – сама элегантность, утонченность, с печатью природной интеллигентности на лице. Мамой своей Илья гордился. А как ей льстило, когда незнакомые люди принимали её за его старшую сестру.

- Ну что, готов к встрече с невестой? – басисто расхохотался Лаврентий.

- Надеюсь, она не приедет, - поморщился Илья.

- Э-э-э нет, дружок, если завтра она не прилетит, то рванешь ты в Воркуту и будешь на коленях умолять её выйти за тебя замуж. Иначе денежки папочки твоего тю-тю…

Если бы в этот момент не появилась Татьяна – домработница, то Илья нагрубил бы дяде. Всю свою злость сорвал бы на нём, из-за чего расстроилась бы мама. В общем, хорошо, что этого не случилось. На Виктории и так лица не было. Последние события её окончательно подкосили. Илья переживал, как бы не слегла она от горя и переживаний.

- Чайку, Илья Игоревич? – предложила Таня.

- Можешь принести мне чай в комнату? И что-нибудь к чаю? – попросил Илья, направляясь к лестнице, чувствуя на себе пристальный и тяжелый взгляд Лаврентия.

- Конечно, Илья Игоревич! Всё сделаю! – умчалась Таня на кухню.

- Каким утомительным занятием нынче стало таскаться по клубам, да ресторанам, - понеслось Илье в спину.

- Лавря, ну что ты к нему прицепился? – устало проговорила мама.

Илья же едва заставил себя продолжить преодолевать лестницу, а не остановиться и не сказать брату мамы всё, что думает о нём. И лишь в своей комнате он позволил себе расслабиться. Правда, головная боль снова заявила о себе, пришлось попросить у Тани таблетку от головы, когда принесла чай с бутербродами.

Уже гораздо позже, лежа в кровати, Илья размышлял о завтрашнем дне. Что он принесет с собой? Какие изменения? Приедет ли та, которую он уже тихо ненавидел? Эта Лида казалась ему акулой, желающей поглотить его семью. Он уже устал задавать себе бесчисленные вопросы, ответов на которые не было. И минувшая неделя казалась бесконечно долгой, изматывающей. Наверное, стоит порадоваться, что так или иначе завтра всё закончится. Или, наоборот, всё только начнется?

Ну вот – опять эти вопросы. Вроде и голова прошла, и глаза слипаются от усталости, а вопросы всё лезут и лезут. Сил нет больше. Илья накрыл голову подушкой, словно запрещая к ней доступ извне. Так и заснул.

- Чай, кофе, воду с газом без газа? – обратилась к Лиде бортпроводница.

- Кофе, пожалуйста.

К кофе прилагалась булочка, которой Лида особенно обрадовалась. Самолет вылетел в десять утра, и позавтракать она не успела. А время уже приближалось к полудню.

Правда ли то, что она сейчас находится на высоте десять тысяч метров и направляется в Москву? Через каких-то пару часов самолет приземлится в аэропорту Домодедово, и насколько сильно поменяется её жизнь?

Как случилось, что она дала маме уговорить себя? Ведь даже сейчас, поедая булочку и прихлебывая чай, Лида не может избавиться от мысли о бредовости происходящего с ней.

- Что тебя ждет здесь? Какое будущее? Никому не нужный музей с копеечной зарплатой? Наша хрущевка с вечно засанным котами подъездом? Город, из которого бегут все, у кого только есть куда?..

Мама смотрела на нее лихорадочно горящими глазами. Вот уже пошел третий день после визита нотариуса Марка Антоновича, а они все продолжали спорить с пеной у рта. Мама временами принималась плакать, видно, когда чувствовала себя особенно беспомощной. Но Лида стояла на своём – НИКУДА ОНА НЕ ПОЕДЕТ И ТОЧКА!

- …Когда ты уехала поступать в Екатеринбург, я так радовалась. Думала, что хоть ты вырвешься из этого болта, в которое засасывает всё глубже и глубже. А ты закончила университет и вернулась. Зачем?

- Затем, мама, что тут ждала меня ты – мой единственный родной человек. А кто ждал меня там? Кому я там была нужна? И ты не права – работу свою я люблю, пусть и платят за нее немного.

- И предел твоих мечтаний – музейный гид? Ты же выучилась на искусствоведа, а что тебе светит? Ни-че-го! – по слогам произнесла мама.

- А что мне светит в Москве, да еще и рядом с чужим человеком?

- Лидушка, ты не представляешь, сколько возможностей открывают человеку деньги, - вздохнула мама. – Вот ты говоришь, что не нужны тебе деньги отца…

- Он мне не был отцом! – громко перебила Лида.

- Был, пусть и только биологическим. И не его вина, что он не видел, как ты растешь, или не принимал в этом участия. Вина лежит только на мне. Это я скрыла от него тебя. И я же ему всё рассказала. Я ни о чём не жалею, всё случилось так, как должно было. И если ты не думаешь сейчас о себе, то подумай хотя бы обо мне.

- Мама, знаешь, как это называется?

- Заботой, дочка.

- Нет, сейчас ты пытаешься мною манипулировать. И что значит, подумать о тебе?

- То и значит, что мне будет спокойнее за тебя, когда ты станешь обеспеченной замужней женщиной.

- Вот так, да? Хорошо, я поеду в Москву, но с одним условием. Когда я выйду замуж, ты переедешь жить ко мне. Если меня тут ничто не держит, то тебя и подавно. И мне так точно будет спокойнее.

Естественно, соглашаться мама не хотела, но Лида смогла настоять на своем. И сейчас, сидя в самолете, именно той мыслью, что мама скоро снова будет рядом с ней, себя успокаивала.

- Уважаемые пассажиры, наш самолет приступает к снижению. Просьба пристегнуть ремни безопасности, убрать столики и привести спинки кресел в вертикальное положение. Через несколько минут мы приземлимся в аэропорту Домодедово в Москве… - раздалось из селектора.

Волнение всколыхнуло душу, но ненадолго. Не по своей прихоти Лида летела в Москву. И уж точно участие в этой авантюре было придумано не ею. Пусть волнуются те, кто ко всему этому имею отношение.

Долго пришлось ждать багаж. Вот тогда Лида поняла, насколько устала. Мама настояла, чтобы вещей она взяла с собой по максимуму, и сейчас, выходя в зал прилета, Лида катила за собой огромный чемодан.

Человека с табличкой «Лидия Матросова» она заметила сразу. К нему и направилась.

- Наверное, вы меня встречаете, - в упор посмотрела она на мужчину лет тридцати пяти в очках и с тонкими усиками.

- Если вы Лидия, то вас, - сухо отозвался мужчина, перехватывая у неё чемодан и пряча табличку.

Он быстро направился к выходу, и Лида чуть ли не побежала за ним.

- А вы?.. – запыхавшись, поинтересовалась, когда поравнялась с мужчиной.

- Андрей – водитель. Мне поручили встретить вас и привезти в дом Даниловых.

- Как, в дом Даниловых? – встала Лида как вкопанная. – Я не хочу! Отвезите меня в гостиницу.

- Не получится, - остановился Андрей. – Я обязан выполнять распоряжения хозяев, - вышел он с чемоданом Лиды на улицу.

Коленки сразу отчего-то стали слабыми. Даже в самых смелых фантазиях Лида не предполагала, что попадет с корабля на бал, так сказать. Что лицом к лицу встретится с теми, кого автоматически записала во враги. Но и спорить она не стала, потому как не было аргументов. Да и не сегодня так завтра ей придется их увидеть, как и познакомиться со своим потенциальным женихом.

- А долго нам ехать? – поинтересовалась Лида уже в машине.

- Если минуем пробки, то часа полтора.

Ну хоть так. Есть время подумать и подготовиться к встрече. Хотя, если честно, то именно думать она и устала больше всего за последние дни.

- Алло! – ответила Виктория на звонок, которого явно ждала с нетерпением. – Хорошо! – сбросила она вызов. – Андрей её встретил, - сухо сообщила Илье.

- Прилетела, значит, - кивнул он, сам не понимая, что испытал в этот момент – разочарование или удивление. И уж точно не удовлетворение.

До конца Илья надеялся, что она не прилетит. Правда, отказывался думать, что будет при таком раскладе. А теперь уже и не нужно – Лида из Воркуты оказалась именно такой, какой он себе её и представлял. От наследства, свалившегося ей на голову, отказываться не собиралась. Прилетела как миленькая на крыльях алчности. И за это он возненавидел её еще сильнее.

- Ты не представляешь, каких трудов мне стоило не устраивать из сегодняшнего дня смотрины, - вздохнула Виктория. – Лавря со всем своим семейством напрашивались в гости. Но… В общем, я не знаю, что будет, - в раздражении добавила она. – Илья, ну почему ты молчишь?! Это ведь тебе придется на ней жениться. Скажи хоть что-нибудь. Поделись со мной своими мыслями!

А он, и правда, молчал почти всё время, что находился дома. Достаточно было мыслей и того, что мама постоянно мусолила эту тему. Его уже тошнило от предстоящей женитьбы. Вот и алкоголь не брал, да и по вечерам никуда не тянуло. А сегодня и вовсе решил не ходить на работу – все равно не смог бы ни на чём сосредоточиться.

- Мам, ну что сказать? – посмотрел он на Викторию. – То, что я не хочу жениться? Да еще и так? Ты и сама это знаешь. Но, кажется, нам не оставили выбора.

Не ради себя Илья решился принять условия отца. Видит бог! Но мать не пережила бы, потеряй они семейный бизнес. Да и это было нечестно по отношению к ней. Если отец свой бизнес выстроил практически с нуля, то и Виктория приняла в этом активное участие. Именно она всё время была с ним рядом, как и делила с ним радости и горести.

- Ты прав – у нас нет выбора, - горестно подытожила Виктория.

Время тянулось медленно, словно его кто-то специально тормозил. За полтора часа, что Андрей вез нежеланную гостью из аэропорта, Илья успел известись. Дико хотелось напиться, но делать этого было нельзя. Сейчас, как никогда, ему нужна трезвая голова.

Сидеть в гостиной и ждать не осталось сил, и только Илья встал с дивана, как мама рванула к окну.

- Приехали! – с придыханием проговорила она. Да Илья и сам уже видел въезжающий на территорию коттеджа автомобиль.

Он снова опустился на диван и занял позу поудобнее. Входная дверь находилась прямо напротив. Когда она войдёт, он сможет рассмотреть её во всех деталях. И плевать, как она себя при этом будет чувствовать. Она – враг, и отношение к ней будет соответствующее.

***

Чем дольше они ехали, тем страшнее становилось Лиде. И когда Андрей сообщил, что они почти приехали, она испытала приступ панической атаки. Дышать стало трудно, в глазах потемнело, а сердце в груди забилось как ненормальное. Остаток пути ушел на то, чтобы привести себя в норму.

Главное правильно дышать! Глубокий вдох, задержать дыхание и медленный выдох. Ей страшно – это факт. Приступ атаки – ничто иное как реакция на страх. Его нужно принять и как можно быстрее побороть. Ничего не изменилось. Она всё так же сидит в машине, движется к цели, и это только её выбор. Что бы ни ждало её впереди, она к этому готова! Она сильная! Она справится со всеми трудностями!

Точка фокусировки, точка фокусировки… Ею для Лиды стал затылок водителя. До самого момента остановки машины она не переставала разглядывать этот коротко стриженный затылок, думая о маме. Всё, на что она решилась, делается только ради мамы. Ради себя она бы и пальцем не пошевелила, но мама достойна того, чтобы жить лучше!

- Всё в порядке? – обернулся Андрей, останавливая машину у парадного крыльца, как поняла Лида.

- Я в норме, - ответила она и поняла, что атаку получилось остановить. Правда, не до конца. Тело было во власти слабости. А в голове словно поселился туман.

Лида бросила взгляд на окно и успела заметить женщину. Правда, та исчезла так быстро, что разглядеть её не получилось.

Сидеть и дальше в машине нельзя. Лида распахнула дверцу и выбралась наружу. Невольно обратила внимание на то, каким богатым и большим выглядит дом, насколько ухоженный участок, что раскинулся перед домом.

Водитель доставал из багажника её чемодан. А она не понимала, как следует поступать дальше. И как же Лида обрадовалась (невольно, неосознанно), когда дверь в дом распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся молодая женщина, Судя по униформе, это была домработница, но даже ей Лида была рада как манне небесной.

- Добро пожаловать! – поприветствовала Лиду женщина. – Я Татьяна, работаю в этом доме. Давайте, я вас провожу? Андрей, неси вещи гостьи сразу на второй этаж, в первую гостевую комнату, - обратилась она к водителю.

- Лида, - сочла нужным представиться самой.

- Приятно познакомиться, - улыбнулась ей Татьяна, приглашая зайти в дом.

И ни один из хозяев дома (а сколько их тут проживает, Лида понятия не имела) не вышел её встречать.

Первый, кого увидела Лида, войдя в дом, был мужчина, сидящий на диване напротив двери. Молодой, холёный брюнет, смотревший на неё так, словно она одна была виновата во всех смертных грехах. В его глазах плескалась неприкрытая ненависть вкупе с презрением. Одним таким взглядом можно было уничтожить человека. Но Лида выдержала его. Наверное, потому только, что примерно к такой встрече она и готовилась, как и не испытывала ничего теплого к человеку, с которым отныне будет делить кров. О том, что это и есть навязанный ей жених, Лида догадалась интуитивно.

Наглая, не очень умная да к тому же ещё и рыжая – такой Илье показалась так называемая невеста с первого взгляда. Вошла с прямой спиной и с задранным к потолку подбородком. Даже не посторонилась, когда Андрей втаскивал в дом её огромный чемодан. Пришлось бедняге обходить её бочком. И смотрит так, как будто в этом доме все ей должны, словно приехала она из глубинки, чтобы занять королевский трон. Хотя, последняя мысль Илью даже позабавила. Если бы речь шла о мужчине, то можно было бы смело сказать «из грязи в князи». Только вот, эта бледная и конопатая мамзелька даже на Золушку не тянула. И что корчила из себя, не понятно. Ну а к рыжим он всегда относился с недоверием – казались они ему какими-то неестественными, что ли.

Илья даже не шелохнулся при появлении гостьи – как сидел нога на ногу и пялился на неё, так и продолжал делать всем врагам назло. Разве что, ногу поменял. И призывный взгляд матери ничего не изменил. Пришлось ей самой начинать беседу, чтобы прервать тягостное молчание. Илье с этой… ни о чем не хотелось разговаривать.

- Лидия? – приблизилась к ней Виктория.

Илья невольно обратил внимание, насколько элегантнее мама выглядит в простом домашнем костюме, нежели эта девчонка. Понятное дело, что собиралась она в дорогу, что путешествовать нужно в чём-то, в чём тебе удобно, но неужели ей удобно в этом безвкусном уродующем её фигуру костюме неопределенного цвета? Брюки все измялись, пиджак висит на ней как на вешалке. И это его будущая жена! Илья бы обязательно демонстративно закатил глаза, если бы не решил для себя, что пристальное внимание более мучительно для гостьи.

- Да, - дернулась она, чего-то испугавшись, и перевела взгляд на Викторию. – А вы?..

- А я хозяйка этого дома – Данилова Виктория Сергеевна. А это мой сын – Илья, - перевела мама взгляд на него, но даже это не заставило его встать с дивана. Он лишь дернул головой, что должно было означать приветствие.

Гостья явно не знала, куда деть себя. Она переминалась с ноги на ногу возле порога, тогда как Виктория не торопилась продолжать. Вместо этого она внимательно изучала эту Лиду, пока не сообразила, что молчание снова затянулось.

- Присаживайтесь, Лида, - указала она на кресло. – Или можно на «ты»? Ведь мы… почти родственники, - последнее слово мама выдавила из себя с видимым усилием. – Обед подадут через полчаса, и пока мы можем пообщаться… спокойно, - снова бросила она предупреждающий взгляд на Илью.

Ничего не ответив, гостья пересекла гостиную и с явным облегчением опустилась в кресло. Планов Ильи это не изменило, поменялся лишь ракурс его зрения.

- Лида, может хоть ты нам расскажешь, кто ты и откуда знаешь Игоря Алексеевича? – снова заговорила мама.

- Я его не знаю! – довольно резко отозвалась гостья и зачем-то полезла в свою сумку. Тоже безвкусную, надо сказать. Под стать костюму. Как будто она в ней тетрадки пачками таскает домой – такой огромной показалась Илье сумка. – Думаю, здесь вы найдете ответы на все свои вопросы, - протянула она Виктории конверт. – Поверенный вашей семьи велел мне его вам передать.

- Марк Антонович? – смотрела мама на конверт. – А почему он сам этого не сделал? Илюш, письмо тебе, - передала она ему конверт, подписанный почерком отца. И значилось там одно слово «Илье».

Илья вскрыл конверт прямо тут, никуда прятаться не собирался. Правда, сделал это не без душевного трепета. И в какой-то момент ему даже показалось, что отец стоит рядом.

«Дорогой сын! Именно сын, потому что я всегда любил тебя как родного. Надеюсь, ты ни разу в этом не усомнился. Между нами возникали разногласия, но к моей любви к тебе они не имеют никакого отношения. Надеюсь, моя последняя воля не отвернет тебя от меня, и ты со временем поймешь, почему именно я так поступил.

Не буду ходить вокруг да около. У меня есть дочь – Матросова Лидия Кирилловна. Как видишь, отчество у неё не моё, мать дала ей отчество своего отца, как и скрыла от меня факт её рождения. Сейчас ей двадцать четыре года, а узнал я о её существовании совсем недавно. Так и получилось, что удочерить официально я уже её не смогу, и единственный способ дать ей мою фамилию – выдать за тебя замуж…»

На этом месте Илья прервал чтение и посмотрел на девушку, что сидела в кресле напротив. Посмотрел несколько иными глазами. И вот теперь он уловил внешнее сходство с отцом. Глаза… Глаза у неё были отцовские – светло-серые и большие. Когда отец злился, то неестественно таращил глаза, отчего они казались немного страшными. Интересно стало, а у неё они становятся такими?

Было что-то в её внешности еще от отца, но пока Илья не определил, что именно.

Дочь? В голове не укладывалось. И на четыре года младше него. Получается, что когда-то отец изменил матери. Илья вернулся к чтению письма.

«…Делаю это я не только ради неё, но и ради тебя. Твой образ жизни, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Взрослые мужчины не прожигают жизнь, а проживают её с умом, чего и тебе я желаю. И взрослым тебя сделает семья. Не та, в которой ты сейчас живешь, где ты всегда будешь оставаться маминым сыном, а твоя собственная семья, за которую ты будешь нести ответственность.

Ты – хороший специалист. Сможешь позаботиться о деле, которому я посвятил свою жизнь. Не только позаботиться, но и продолжить его. Но моя дочь тоже имеет право быть к нему причастной. Эта причина вторая, почему я так поступаю. Считаю, что состояние моё должно принадлежать вам обоим.

Передай маме, что я прошу у неё прощения. Сам я не решился этого сделать, смалодушничал. Роман с матерью Лиды был мимолетный и ничего для меня не значащий. Я был в командировке в Воркуте по вопросу доставки стройматериалов, еще на заре своего бизнеса. Тогда всё и случилось.

Напоследок хочу попросить тебя – постарайся стать счастливым, сын. Не принимай поспешные решения, особенно если касаются они Лиды. Всегда старайся быть мужчиной.

Твой отец».

Илья сложил письмо и спрятал его в конверт. Встретился с вопросительным взглядом матери. Она терпеливо ждала, когда он дочитает, не прерывала ни словом. Лида же была занята тем, что рассматривала гостиную. Взгляд её лениво скользил по стенам, мебели, полу… Наверное, она даже представления не имела, что люди могут так жить.

- Мам, - нарушил Илья молчание и собственный голос показался ему чужим. – Она – его дочь.

Чтобы избавиться от неловкости и хоть немного отвлечься, Лида нашла себе занятие – созерцание. Она рассматривала комнату, в которой и находилась, стараясь не смотреть на людей, что сидели рядом.

Гостиная выглядела даже не богато обставленной, а кричаще-шикарной. Дорогая мебель. Но её было слишком много даже на такую приличную площадь. И по стилю она не сочеталась. Например, этот журнальный столик совершенно не подходит к кожаному мягкому уголку. А камин в стиле прованс и вовсе выбивался из общей картины. С ним рядом отлично смотрелись бы кресла-качалки, ажурные столики, но никак не кожа в современном исполнении.

Антикварных безделушек тут тоже было много, и все они стоили немалых денег. Вазочки разных размеров – от больших напольных до самых миниатюрных, статуэтки, подсвечники… И они тоже все были из разных эпох, не сочетались ни по цвету, ни по стилю.

Но больше всего контрастировали картины на стенах. Всё это были репродукции. В основном современных художников. И среди них то тут, то там попадались классики в тяжелых позолоченных багетах.

И кто выбрал такой унылый цвет для стен в гостиной? Сделать беж на пару тонов светлее, и он бы не смотрелся словно грязным.

- Она – его дочь, - отвлёк Лиду от созерцания голос хозяина.

Первый раз он заговорил. Глубокий красивый баритон, если бы не прозвучал он настолько холодно. И смотрел говоривший на Лиду.

- Дочь? – растерянно повторила Виктория Сергеевна. – Но… Сколько же тебе лет? – перевела она взгляд на Лиду.

- Ей двадцать четыре, - не дал ей ответить сын Лидии Сергеевны. – И ты правильно поняла, мама, родилась она, когда вы с отцом уже находились в законном браке, - сухо добавил. – Можешь прочитать, - протянул он ей письмо.

Взяв письмо, женщина медленно поднялась из кресла и направилась к лестнице. Когда она скрылась на втором этаже, Лида снова почувствовала на себе взгляд мужских глаз. На этот раз она не стала отводить свои и посмотрела в упор на противника. Глаза у него были темно-карие, непроницаемые, но прочитать в них получилось даже слишком много. И ни единой положительной эмоции.

Не говоря ни слова, сын удалился вслед за матерью. Лида на какое-то время осталась в гостиной одна, но как же она была этому рада. Правда, это не продлилось долго. Вошла Таня и предложила проводить в отведенную ей комнату.

- До обеда еще есть время, успеете привести себя в порядок, - улыбнулась ей горничная.

- Ко мне можно на «ты», - заставила себя Лида отлепиться от кресла.

Аппетита у неё не было, а вот поспать бы немного она не отказалась.

- Нельзя. В этом доме строгая субординация, и хозяйка следит, чтобы никто её не нарушал, - ошарашила её Таня. Но спорить или настаивать Лида ни на чём не стала, хоть и с подобным положением вещей не была согласна.

Надо переодеться, - рассматривала себя Лида в большом овальном зеркале и хмурилась всё сильнее. Собственный вид по сравнению с той же Викторией Сергеевной казался ей даже не бледным, а унылым и каким-то скорбным. Костюму этому сто лет в обед, и раньше она не замечала, насколько он уже выношен, что аж потерял былые форму и цвет.

А волосы – это же кошмар какой-то. Перед поездкой она собрала их в хвост для удобства. И сейчас те пряди, что выбились из прически, торчали во все стороны. Под глазами залегли тени, лицо какого-то землистого оттенка. Пугало огородное и то краше.

Не тратя время на раздумывание, Лида отправилась в душ. По пути решила, что костюму этому самое место на свалке уже.

После душа в тело вернулась если не вся, то солидная порция бодрости. Одеться на этот раз она решила в джинсы и короткий топ. Ну а волосы быстро высушила феном и оставила спадать на спину.

Собственный вид в зеркале ей нравился гораздо больше, но тут же в голове всплыл вопрос: «А для кого она старается?» Ради кого хочет выглядеть лучше? Ответ тоже пришёл сам – для себя! Отныне она будет вести себя так, как лучше ей. Вряд ли брак её продлится долго, как и своей в этой семье она никогда не станет. Так и пытаться не стоит.

Снова пришла горничная и сообщила, что к обеду накрыли.

- Таня, а могу я пообедать здесь? – поинтересовалась Лида.

На такой короткий промежуток времени общения с чужими и враждебно настроенными к ней людьми было слишком много. Лида испытывала настоятельную потребность хоть в короткой, но передышке.

- Нет, что вы! – как будто испугалась даже горничная. – Хозяева уже ждут вас.

Подавив тяжкий вздох, Лида отправилась за Таней.

Стол к обеду накрыли не в гостиной, как она предполагала, а в другой комнате, служившей, по всей видимости, столовой. К слову, её отделка пришлась Лиде гораздо больше по вкусу. В ней хотя бы не было ничего лишнего, и центральное место занимал огромный овальный стол, за которым уже и восседали мать с сыном. Мать – во главе стола, а сын – по левую руку от неё. Лиде Таня предложила занять место напротив Ильи.

Виктория выглядела подавленной и ни на кого не смотрела. На лице её явно угадывались следы слёз. Лиде даже жалко стало эту женщину. Узнать об измене мужа… Пусть и давней, как и после его кончины. Наверное, менее больно от этого не становится.

А вот Илья снова вел себя по-хамски – смотрел на Лиду, не скрывая презрения. И это уже конкретно выводило из себя.

Добила Лиду тарелка, которую поставила перед ней Таня. Судя по содержимому, на обед сегодня в этом семействе предлагался суп из мидий. А может и не суп – густовато для супа выглядела похлебка. Но то, что каким-то соусом были залиты небольшие продолговатые раковины, Лида не сомневалась. И как всё это есть, понятия не имела. В раковинах мидии она не пробовала никогда, хоть и отдаленно была знакома с этим морепродуктом.

Бросив взгляд на Илью, Лида поняла, что её метания не остались незамеченными. Теперь он рассматривал её насмешливо, не только презрительно.

Догадалась о замешательстве Лиды и Виктория, но в отличие от сына повела она себя более деликатно.

- Лида, мидии едят руками, - взяла она из тарелки одну раковину, раскрыла её и достала мякоть ложкой. Этой же ложкой зачерпнула немного густой томатной жижи. Потом оправила всё это в рот. Правда, сразу же поморщилась, словно съела гадость. Но Лида поняла – дело не в супе. Скорее всего, у Виктории просто нет аппетита.

- Спасибо! – поблагодарила она женщину, не глядя на её сына, и проделала то же.

Оказалось, что есть суп из мидий не так уж и сложно, а даже просто. И на вкус он был просто великолепен.

- Илюш, я не могу и дальше держать на расстоянии от дома семью Лаврентия. Завтра вечером они придут к нам на ужин, в полном составе. Ну почти… - глухо проговорила Виктория, и голос её показался Лидии безжизненным. – И еще… Лаврентий договорился, что вас распишут в эту среду, послезавтра то есть. Конечно же, никакой свадьбы не планируется, отметим это событие в тесном семейном кругу, здесь, Слава богу, Игорь не настаивал на торжестве в своем завещании. Лида, - словно спохватилась она, и в глазах её промелькнула живость, хоть и сразу же угасла, - надеюсь, ты не против, чтобы всё прошло тихо и спокойно?

- Я не против, - кивнула Лида, снова перебарывая в душе приступ жалости к этой женщине.

- Еще бы она была против, - холодно прокомментировал Илья. – Ей это только на руку, иначе позора не обобралась бы.

В этот момент Лида возненавидела его всей душой.