Побег из рая

Я собиралась выйти поесть, когда мой комм звякнул. Звук был не стандартный, присущий почти всем сообщениям, а особенный – такой, чтобы пропустить его было невозможно. От этого звука на секунду вибрация прошла по всему телу, и даже если бы я спала или была при смерти, – я услышала бы его.

– Госпожа… – Эфи испуганно посмотрела на меня.

Уже почти четыре года, как мы живём с ней в центре обучения «Солерс», но каждый раз обе вздрагиваем, когда приходит сигнал из дома.

***

Надо сказать, что планету Аркеро, центральную планету Великого Дома Белого золота, мы обе покинули с удовольствием. Там, на этой планете, царит и властвует мой род. А если быть совсем точной, то властвует там один человек: матриарх рода Белого золота, Старшая Мать Великого Дома, императрица и по совместительству – моя местная бабушка.

Эфи хоть и подверглась биотехнологическим изменениям, считалась не самым лучшим экземпляром. Пусть её чувства, кроме верности, возведённой в куб, были приглушены, но они не исчезли полностью. Во дворце императрицы Хаджани она чувствовала себя не слишком уютно и была рада, когда я улетала учиться. Только здесь у нее появились шансына нормальную жизнь.

Я же была рада покинуть Аркеро по двум причинам: я была незаконнорожденной, хоть и признана официально Семьёй: моя мать сумела выкрутить руки своей родительнице. Вторая же причина была ещё проще: боялась случайно выдать, что я попаданка. Пожалуй, мой случай был по-своему уникален.

***

Моя мать – Каэль-джан, средняя дочь императрицы, родила меня вне брака и без благословения матриарха. Всё это было очень давно, девятнадцать лет назад, и об этом событии я знаю только понаслышке. Кто знает, что подтолкнуло мою мать на такой поступок, но...

Разгневанная Хаджани хотела публично отречься от дочери, но... Она очень не хотела терять то имущество, которое принадлежало моей матери. Результатом стала сделка.

Каэль-джан, зная, что умирает от известной всем космической чумы, переписала всё своё имущество, в том числе и все биолаборатории, своей Семье – в обмен на то, чтобы меня признали членом этой самой Семьи. Так она гарантировала мою жизнь. Как минимум – до совершеннолетия. Не знаю, насколько выгодной была эта сделка, но я всё ещё жива и всё ещё не подвергалась никаким биоизменениям. Насколько я знаю, мать была ведущим специалистом в своих лабораториях, и куш, который она отдала за мою жизнь, был очень и очень весом.

***

Три с небольшим года назад я, самая обычная жительница крошечного провинциального городка на планете Земля, Алина Острова, двадцати шести лет от роду, погибла. Как я думаю, от удара молнии во время грозы. Обычная жизнь: семья, школа, институт. Родители давным-давно развелись, и у каждого появились новые дети, а я осталась сама по себе.

Слишком взрослая, чтобы нуждаться в них, но слишком скучная, чтобы интересовать собой мужчин. Два тоскливых романа, не кончившихся ничем, – мне было неинтересно слушать об их мечтах и планах, – работа не по специальности и книги, в которые я проваливалась с головой. Разные книги: классика и приключения, фэнтези и научная фантастика – то, что держало меня на плаву.

Я возвращалась вечером с дачи, куда ездила с пожилой соседкой по площадке. Ничего особенного: помогла ей высадить клумбу и попарилась в бане. Она осталась ночевать там, а я заторопилась на последний автобус. Гроза началась еще на подъезде к городу. Настоящая весенняя гроза с раскатами грома и вспышками молний. Водитель высадил меня на остановке и уехал, а я все не решалась шагнуть из-под железного козырька под стену проливного дождя. Молнии ударили одна за одной совсем рядом, я даже успела немного испугаться, и...

Тело, наверно, погибло, а вот сознание…

***

Сознание возвращалось медленно, рывками, и когда я смогла приоткрыть глаза, то увидела белоснежную комнату, настолько огромную, что стены её как-то терялись вдали. Я не чувствовала никакой боли, да и вообще не ощущала собственного тела. Вокруг стояли и висели в воздухе странные и непонятные приборы, мерцающие нежно-голубыми, розовыми и зелёными огоньками, не похожие ни на что, виденное мной раньше.

А мужской голос, находящийся где-то вне поля моего зрения, отвечал на строгие и даже, как мне показалось, гневные реплики невидимой женщины. Потом тональность голосов изменилась, и мне померещилось, что обращаются прямо ко мне, но... я не понимала ни слова и почему-то решила молчать, просто глядя в зависший над моим лицом стеклянный голубой шар. Потом глаза устали от ослепительного света, веки закрылись сами собой, а голос женщины начал отдавать какие-то команды…

***

Мне казалось, что прошёл всего один миг, но, когда я очнулась, слова перестали быть чужими…

– Великая Госпожа, мы обработали нужный участок мозга лучами тайо и провели… – здесь последовало слово, значение и смысл которого я узнала значительно позднее. – Речевой центр в порядке, просто нужно немного времени. Простите, Великая Госпожа, но часть слоёв памяти мы не сможем восстановить…

– Она останется овощем? – женский голос звучал не расстроено, а скорее чуть недовольно. – Это может создать проблемы и не слишком хорошо скажется на нашей репутации, – мне показалось, что женщина при этом брезгливо поморщилась.

– Великая Госпожа, должно пройти хотя бы два дня, чтобы я мог дать вам достаточно чёткий прогноз. Прошу простить меня, Великая Госпожа, но время – та категория, которой я не могу управлять…

Я молчала…

Первые часы в палате мне вообще казалось, что я сошла с ума: настолько все вокруг было чужим. Этот мир пугал меня до дрожи, и я лежала, прикрыв веки и не давая знать, что уже давно пришла в сознание. Думаю, они знали это и без меня, по показаниям приборов, но, как ни странно, не пытались давить на меня.

Я молчала два дня, когда доктор Мерто приходил и обследовал меня с помощью каких-то приборов почти каждые пару часов. Закрывала веки, показывая, что вижу его, но не ответила ни на один вопрос. Я боялась…

Потом страх немного утих, смотреть бесконечно в белый потолок и слушать шелест ткани костюмов приходящих молчаливых медсестёр было довольно тоскливо. Они что-то делали со мной, но я не догадывалась, что именно. Есть и пить не хотелось, но одна из них иногда поила меня с ложки чем-то кислым и неприятным.

Я поняла, что прятаться так вечно просто не смогу. Но всё вокруг было настолько чуждым и непонятным, что мне в голову не пришло поделиться хоть с кем-то историей своего попаданства. Благо, что из коротких реплик доктора Мерто поняла: девочка, в чьём теле ожила я, угнала то ли машину, то ли что-то похожее и сбежала от няньки и охраны. Она не справилась с управлением и почти погибла…

Думаю, что Мерто был достаточно суровым и жёстким начальником: я видела, как он обращался с медсёстрами, которые приходили ухаживать за моим неподвижным телом. Я по-прежнему не могла шевелиться, но странным образом не испытывала боли или неудобства – об этом доктор спрашивал каждый раз, разговаривая со мной, как самый любящий в мире отец: нежно, ласково, пытаясь ободрить.

Я не понимала почти половины из того, что он говорил. Зато поняла, что попала в тело очень богатой девушки из влиятельной семьи. На третий день, во время вечернего визита, я, наконец, осмелилась спросить:

– Что со мной?

Кажется, доктор был так счастлив, что я не просто говорю, а говорю разумно, что рассказал даже немного больше, чем мог себе позволить. Во всяком случае, он обмолвился фразой, смысл которой мне стал понятен гораздо позже:

– …и вам не стоит бояться повторения, госпожа Ярис! В инфо сообщили, что госпожа Элай-джан на три года отправилась в ссылку.

Я промолчала, не понимая сути, не зная, кто такая Элай-джан, за что и куда её отправили, а он поспешил вернуться к моему самочувствию:

– Вам не стоит бояться, госпожа Ярис. Возможно, ваша память и не восстановится полностью, но все остальные функции организма – просто идеальны! Мы сделали всё, что зависит от нас, чтобы минимизировать ваши неудобства. Даже ваш внешний облик – он тот же самый, что и был раньше.

– Когда мне разрешат вставать?

– Завтра Великая Госпожа Хаджани нанесёт вам визит и лично проверит, какие слои воспоминаний утеряны. Я, как вы понимаете, сделать это не достоин, – он сложил руки на груди крест-накрест и поклонился мне.

Больше я ему вопросов не задавала и принялась ждать визита этой самой великой госпожи.

***

Почему-то при словах «великая госпожа» подсознание рисовало мне нечто в индийском стиле: пожилая мудрая женщина с серебряными полосами седины на гладко зачёсанных волосах, собранных в узел, одетая в роскошное пёстрое сари с вышивкой и увешанная драгоценными побрякушками. А расшалившееся подсознание добавляло на задний фон парочку танцующих слонов и мулата с опахалом…

Она действительно была похожа на индианку: черноволосая, чуть смуглая, с правильными чертами лица. Красивая...

Возрастом Великая Госпожа была чуть меньше тридцати, и только некоторое время спустя я узнала, что ошиблась почти втрое. На ней даже были те самые придуманные мной шелка, только не пёстрые, а цвета расплавленного золота, но никаких украшений, кроме довольно крупного чёрного браслета на холёной руке с золотыми ногтями. И браслет этот совершенно точно не имел никакого отношения к индийской культуре: это не побрякушка, а какой-то гаджет.

Поздоровалась я с ней скорее от испуга, но она то ли не услышала мой шёпот, то ли не захотела отвечать.

Уселась в кресло, принесённое и поставленное утром у моей кровати, щёлкнула по браслету, вызывая над ним сложную голографическую картинку, и принялась работать. Непонятно откуда вдоль моего тела начали скользить полосы света, а тот самый стеклянный шар, который я видела раньше, выдавал ей какие-то ответы, играя цветом и цифрами.

Я лежала, замерев, как мышь, совершенно не понимая, что делать и как себя вести. Проверяла она меня минут тридцать и, наконец, вновь щёлкнув по браслету и убирая всю иллюминацию, со вздохом сказала:

– Ну, хорошо… Допустим, ты выжила…

Я молча смотрела на неё, не зная, что ответить и чего она ждёт. Великая Госпожа чуть поморщилась и заговорила холодным и спокойным тоном:

– Я знаю, что память твоя не восстановилась полностью. Твой поступок доставил мне множество хлопот. Ты не смогла убиться тихо и незаметно, и протекторы Альянса устроили из этого целое шоу. Я помню документы, которые я подписывала, но там нет ни слова о том, что я должна помешать тебе угробить себя. Помни это! Так что нет смысла так смотреть на меня...

Я молчала, и она продолжила:

– Вечером тебя заберут домой, и ты будешь сидеть очень тихо! Поняла?! – я машинально моргнула, и дама удовлетворилась этим. – Побудешь дома до момента, пока я не выберу тебе учебное заведение. Охрана и твои рабы утилизированы, а новые не позволят тебе никаких вольностей... – здесь она с сомнением посмотрела на меня и уточнила: – Ты точно понимаешь, о чём я говорю?

Я заметила, что глаза у неё не чёрные или карие, как должны быть при такой яркой внешности, а цвета расплавленного золота, со странным вертикальным зрачком. Это было довольно жутко, но соврать я не посмела:

– Почти нет…

Она удивлённо приподняла одну бровь, на секунду задумалась, потом встала и молча ушла.

И этот странный разговор, и намёки на то, что меня кто-то пытался убить, и слово «утилизация», которое употребила эта самая госпожа, заставляли меня думать молча. И мысли эти были вовсе не радужные.

Вскоре пришёл доктор Мерто с каким-то новыми приборами, и через несколько минут я с удивлением поняла, что могу шевелиться. Не было ощущения мурашек или каких-то неудобств: он просто протянул мне руку, и я машинально подала ему свою. Худощавую детскую руку без намёка на смуглость. Скорее – лёгкий золотистый загар, не более.

– Вас ждут, госпожа Ярис, – доктор был сама любезность.

А я сидела на парящей в воздухе кровати и боялась встать на пол, так как от слёз изображение сильно размывалось...

* * *

– Можно спросить, что вам пишут, госпожа Ярис? – взволнованно прошептала Эфи, вырывая меня из воспоминания о прошлом.

– Меня вызывают домой. Через три недели – моё совершеннолетие, Великая Госпожа требует присутствия на празднике Семьи.

Комментировать это Эфи не могла себе позволить, но её длинные ресницы на мгновение дрогнули, прикрывая испуг в глазах.

На Аркеро мы летели космолётом Альянса. Это была единственная возможность ещё несколько дней чувствовать себя человеком.

Официально вражды между Альянсом и Империей Великих Домов не существовало. Обе силы были примерно равны друг другу, и потому поддерживали пусть шаткое, но важное для обеих перемирие.

Сила Альянса была в его фантастической многочисленности. В него входили все миры и  планеты с самым разным уровнем развития и достаточно разными законами, которые объединяло одно: полный запрет рабства.

Империя Великих домов ограничивалась всего лишь пятью десятками планет, каждая из которых принадлежала одному из семи Великих Домов. У каждого Великого Дома была своя специализация, и именно эти научные знания, которые Империя весьма выгодно продавала Альянсу, удерживали обе стороны от войны.

Мой дом, Дом Белого золота, специализировался на биотехнологиях. Звучит, конечно, красиво, даже в чём-то величественно.  Только вот построено это величие на рабстве и бесконечных опытах над людьми. Точнее – над рабами. 

Например, Дом Цветущей эстеры специализировался на генных модификациях растений, самых примитивных животных и насекомых. При этом в их владениях находилась небольшая уютная планета Нагеро, где существовали фермы по выращиванию человеческого мяса. Там рождённые в неволе дети проходили специализацию и полный курс обучения, а дальше, уже стерилизованные, продавались в качестве слуг, охраны и подопытного материала всем домам Империи.

Это был весьма доходный бизнес, но основой Дома Цветущей эстеры была даже не эта торговля, а генные модификации растений и мелких насекомых. Они могли вырастить почти всё. Дерево, дающее плоды, по вкусу и консистенции похожие на рыбу или мясо; растения, чьи невзрачные лианы после засыхания и обработки превращались в шёлковые нити удивительного качества и красоты; кустарник, который при минимальном уходе и почти полном отсутствии воды давал по ночам достаточно яркий свет.

Или, например, Дом Солнечного дождя. Он специализировался на военных генных модификациях всего живого. В том числе Дом продавал выполняющие охранные функции организмы и растения. Этот Дом поставлял лучшую личную охрану и идеальных солдат для всех армий Империи

Или же – мой Дом. Дом Белого золота... 

Основным источником богатства моей Семьи была работа с психикой и памятью людей. Совмещение биотехнологий и живых объектов. Это довольно узкая специализация, но результаты опытов над рабами продавались весьма недешево. Именно к моему Дому обращались, когда нужно было из обычного раба сделать супершпиона или гениального повара. Работа с мозгом и сращивание электронных чипов с живой плотью – это то, что делало мой Дом одним из самых богатых и влиятельных в Империи. Никто не умел это делать лучше.

***

Я помню, как я впервые попала в собственные покои…

Капсула подхватила меня у дверей клиники и в сопровождении шести аппаратов эскорта доставила во дворец императрицы Хаджани. Пластик – или металл – летательного аппарата имел одностороннюю прозрачность, и изнутри сверкающей капли я рассматривала город, над которым мы пролетали. Он был прекрасен!

Бесконечные сады и изумительно яркие клумбы размером с поле. В этом море цветущей зелени, как драгоценные камни в оправе, тонули дворцы и замки. Восхитительно изящные, почти ажурные на вид. Все – разные! Позднее я узнала, что каждый из таких замков является своего рода лабораторией и крепостью. А тогда, в первый раз, я с трудом удерживалась от вопросов и скрывала восхищение.

***

Я ещё не знала, что являюсь почти изгоем в собственной семье, не знала ничего об опытах над людьми и просто искренне восхищалась красотой окружающего мира, фантастической синхронностью одетых в чёрные костюмы охранников и любезностью приставленной ко мне няньки – женщины лет сорока с очень невыразительной внешностью и мягким, спокойным характером.

Я даже не понимала, что за странный ободок идёт по её полнеющей шее. Он казался слитым с кожей воедино, и только позднее я поняла, что так и есть. Звали мою няньку Фитин.

В отличие от роскошной золотой одежды императрицы Хаджани, костюм няньки был серым, не бросающимся в глаза. Вся она казалась просто тенью окружающего великолепия. Незаметной тенью, готовой служить мне до самой смерти.

–  Госпожа Ярис, проблемы с вашей памятью могут доставить неудовольствие окружающим. Великая Госпожа приказала по возможности скрывать эти проблемы. Я расскажу вам всё, что вы пожелаете узнать, но первые недели вам будет запрещён выход из личных покоев.

Больше всего меня поразило, что, разговаривая со мной, Фитин всегда смотрела в пол, как будто вид мой был ей отвратителен. Но все остальные её действия были построены так, как будто я была для неё центром Вселенной, и единственным смыслом жизни этой женщины было удовлетворением моих капризов и прихотей. Она никогда не начинала разговор первой, но на любое моё слово откликалась либо немедленным действием, либо подробным рассказом.

***

Я опасалась, что меня действительно запрут одну в комнате, типа больничной палаты, и не позволят никуда выходить. Однако мои так называемые покои просто поражали воображение: несколько огромных помещений анфиладой, обставленных с какой-то фантастической роскошью и удобством. Здесь были и отдельная спальня, и кабинет, и музыкальная комната с несколькими незнакомыми инструментами, и комната с глубокими диванами, располагающими к безделью, и экраном во всю стену. Плюсом шёл гигантский кусок сада, куда можно было спуститься с широкой веранды. Еда пусть и была несколько непривычна, но подавалась молчаливой прислугой в серых балахонах по первому слову.

Я даже не сразу сообразила, что вся эта роскошь, предназначенная для ублажения меня одной, созданная для моего удобства и комфорта, является всего лишь золотой клеткой.
_________________________________
Здесь можно посмотреть все книги литмоба

Пока я знакомилась со своими комнатами, Фитин следовала за мной незаметной тенью, мягко и подробно отвечая на все вопросы. Не знаю, как она подавала сигналы остальным слугам, но, как только я сообщила, что голодна и хотела бы поесть, нянька провела меня в одну из комнат с огромным стеклянным окном, выходящим на гигантскую цветущую клумбу.  

Близко к окну, но так, чтобы не попасть в лучи солнца, стоял стол, покрытый каким-то удивительным узором. Приятно прохладный камень столешницы, казалось, создала сама природа, вплавив в чёрно-зелёный малахит золотые бутоны роз. Двери распахнулись, и две молчаливые серые тени с незапоминающимися лицами, несущие подносы с едой, вплыли в комнату, ловко расставили блюда на столе и, низко склонившись передо мной, так же беззвучно исчезли.

– Госпожа Ярис, прошу вас… – Фитин поклонилась и стояла согнутой, пока я не уселась на стул. Уселась – и тут же вскочила с испуганным возгласом: этот стул, который казался сотворённым из того же малахита с золотыми розами, что и столешница, дрогнул подо мной, как живой…

– Госпожа Ярис, это анатомическая мебель, и она всегда будет подстраиваться под вас, – спокойный голос Фитин давал знать, что любые мои странности она примет как самое обычное дело.

Как бы я ни восхищалась красотой, окружающей меня сейчас, мне было страшно выдать себя. Я понимала, что не знаю самых элементарных вещей: какими приборами и как пользоваться за столом, что среди кучи блюд, тарелок и пиал является обычной едой, что десертом, а что – острой приправой или соусом.

Даже сам вид еды, большая часть которой представляла собой однотонные бруски какого-то желе, иногда с вкраплениями других цветов, казался мне необычным. Растерянность и страх – два постоянных моих спутника в последние дни – усилились настолько, что я, резко повернувшись к женщине, которая мне так и представилась у больницы: «няня Фитин», – спросила:

– Фитин, Великая Госпожа говорила, что все мои слуги и охрана утилизированы. Поясни мне, что это значит…

Она смотрела в пол, а я внимательно наблюдала за ней и поняла, что на лице няньки не дрогнул ни один мускул, когда она заговорила:

– Рабы, не справившиеся со своим предназначением, подлежат утилизации. Хвала гуманности Великой Госпожи, операция эта происходит безболезненно для ничтожных рабов и не несёт новой боли в этот мир.

Я часто задышала, чувствуя, как подкатывается тошнота. Во рту неожиданно скопилась слюна с отчётливым привкусом желчи…

– Их… – я сглотнула вязкую слюну и сделала несколько глубоких вздохов, – …их убили?

– Волей Великой Госпожи они покинули наш мир.

Наверное, я всё ещё на что-то надеялась… Может быть, на то, что, покинув этот мир, они просто переселились на другой континент? Но мой страх так измотал меня, что требовалось поставить точку:

– Фитин, они живы или нет?

– Нет, госпожа Ярис.

Я резко отодвинулась от стола, встала и пошла по роскошной анфиладе комнат, сама не понимая, куда. Финтин не высказала ни неудовольствия, ни растерянности, она не задала ни одного вопроса. Но, даже не оглядываясь, я чувствовала, как за моей спиной скользит по гладким полам эта серая тень…

В одной из комнат я нашла что-то вроде роскошной восточной кушетки, засыпанной всевозможными подушками, думочками и валиками, и я, зарывшись в эту ласкающую тело груду, повернулась лицом к стене.

– Уходи отсюда, я хочу побыть одна.

Звуков я не слышала, но ощущение, что нянька куда-то ушла, появилось почти сразу. Я лежала, сжавшись в комок и вцепившись зубами в угол  подушки, с трудом сдерживая истерические рыдания. Это был момент осознания чудовищности прекрасного мира, окружающего меня…

Мне очень, очень хотелось выжить...  и потому я  не могла позволить увидеть служанке мою истерику.

Напротив, справившись с порывом, я начала думать о том, как именно мне выжить. Как и какие вопросы я могла задать, чтобы не вызывать излишнего подозрения. Как я должна вести себя, чтобы никому даже в голову не пришла мысль о подмене личности.

Я интуитивно понимала, что в данный момент жизнь моя стоит очень мало…

* * *

Я вернулась за стол и спокойно потребовала:

– Расскажи мне, что лежит на этих тарелках и какими приборами я должна пользоваться.

Фитин низко склонилась передо мной, как обычно не поднимая глаз, и начала подробно рассказывать о каждом блюде, упоминая даже количество калорий на тарелке. Конечно, тут считали не в калориях, но местный аналог имел ту же суть. Пришлось попросить её сократить справочный материал и доносить до меня только самое важное: название блюда, его место в очереди при приёме пищи, столовые приборы, необходимые для поедания.

Так началось моё обучение...

Иногда я думала, что сойду с ума от обилия информации, которая хлынула на меня широким потоком. Мне пришлось обучаться буквально всему: сочетать блюда и соусы, а также правильно пользоваться приборами; освоить глобальную сеть Инфо и несколько гаджетов, которые всегда необходимо иметь при себе; помнить о том, что за мной наверняка следят не только рабы, но и те, кто занимает гораздо более высокие ступени местной иерархической лестницы.

Я не была настолько наивна, чтобы верить, что за мной не ведут постоянное наблюдение с помощью камер...

Помощь пришла оттуда, откуда я даже не ждала: за столом некоторые вещи я делала практически машинально. У этого тела была память, и она странным образом сейчас работала на меня. Иногда в минуту задумчивости некоторые вещи я делала совершенно машинально, и при этом – абсолютно правильно.

Я не стеснялась задавать Фитин вопросы, но всегда старалась не выдать те эмоции, которые часто возникали у меня при её ответах. Она настолько привыкла к омерзительной логике этого мира, что ни один из чудовищных случаев, о которых она рассказывала, не вызывал у няньки даже тени внутреннего протеста.

А разговаривали мы с ней практически целыми днями. Мне важно было знать всё: почему так странно ко мне относится та самая золотая Великая Госпожа, кто ещё считается социально близким ко мне, каков мой собственный статус, как набрать воды в ванну, зачем в апартаментах нужны три бассейна, где я училась, что любила, как выглядит мир за стенами комнаты, как менялась мода последние десятилетия, с кем я с дружила раньше... 

Основных источников информации у меня было два: Фитин и инфо.

Инфо – это местная глобальная сеть, соединяющая в себе множество различных функций. Она была и гигантской библиотекой, хранящей мудрость веков, и сборником самых свежих светских и политических сплетен и новостей; она являлась одновременно и обучающим центром для низших, и даже судом первой инстанции не только для слуг, но и для стоящих в нижних слоях пирамиды власти высших. Я довольно быстро узнала, чем слуги отличаются от рабов.  

Слуга – это свободнорождённый человек, достойный того, чтобы работать на членов императорской семьи. Для слуг существовали общеобразовательные школы, сады и парки развлечений, магазины и рестораны, а также суды первой и второй инстанции. Для рабов ничто из этого перечня не являлось доступным, даже суд. Единственным судьёй, а по совместительству – божеством, для раба был его хозяин.

Каждое из этих созданий носило на шее вживлённый программирующий центр. Тот самый странный обруч, который я впервые увидела на Фитин. Такими и подобными приборами были снабжены все рабы: от тех, что прислуживали в доме, до личной охраны.

Например, доктор Мерто был слугой. А две медсестры, которые заботились по очереди о моём теле, когда я лежала в клинике, – рабынями. Одну из них я рассмотрела тогда, когда Фитин забирала меня. Обруч на этой девушке тоже присутствовал, но тогда я думала ещё, что это какое-то украшение, и поразилась, что на моё вскользь брошенное «спасибо за помощь» одетая в светло-серый лёгкий костюм медсестра почти сломалась в поясе, кланяясь мне.

Рабы – самый многочисленный слой населения планеты. Они использовались везде: на заводах, в шахтах, в быту и в лабораториях.  Они лишены были не только права голоса и гражданства, но даже человеческой сущности: почти все они имели вживлённые чипы и, по сути, считались просто биороботами.

Второй слой – слуги. Это те, кто был рождён от свободных людей и успешно прошёл все генетические тесты при обучении. Целью их жизни было работать на высших. Работать не официантками в кафе или уборщиками мусора, а трудиться в лабораториях, научных центрах и институтах.

Слуги были относительно свободны и могли даже сменить один город на другой или одну планету на другую. Единственный запрет, который касался их в части перемещения по миру: право жить на планетах Альянса. Слуги не могли покинуть мир Империи. Не буду говорить, что такого не случалось никогда, но ни Фитин, ни инфо такой информацией не располагали. Или же не смогли поделиться. Многие из слуг имели прекрасное образование, были умны и красивы, но они всегда оставались просто слугами, хотя многие из них имели своих личных рабов.

Самая верхушка этого мира – высшие. Для меня они были этаким аналогом земного дворянства. Но если дворянство можно было получить в награду за подвиг или научное открытие, то в мире Империи такие слабости не допускались. Высшим нужно было родиться. Здесь имела значение только ДНК.

Волей случая я принадлежала не просто к касте высших, а к семье, занимающей место сливок даже в этом обществе избранных. Я была внучкой действующей императрицы и, чисто теоретически, даже имела право на трон. То есть мой номер в этой очереди был восьмым.

Передо мной стояли три родные сестры моей матери и шестеро их детей: у меня было два кузена и четыре кузины. В очереди претендентов на трон они были впереди меня по праву рождения, а за мной, дыша в затылок, стояли дети младшей сестры моей матери, тётушки Элай.

Разумеется, никаких обращений типа «тётушка» или «бабушка» допустить было невозможно. Дочери императрицы имели право добавлять к своему имени приставку «джан».

Именно «восстанавливая» в памяти собственное генеалогическое древо, я и вспомнила фразу доктора Мерто: «…и вам не стоит бояться повторения, госпожа Ярис! В инфо сообщили, что госпожа Элай-джан на три года отправилась в ссылку».

«Тётушка» Элай и была виновницей аварии, в результате которой в теле её племянницы появилась я. Дорогая родственница просто расчищала путь к трону. Этот путь она расчищала даже не для собственных детей, а для некой теплой команды семиюродных родичей, во главе которой и стояла лично. 

Все участники заговора, кроме Элай-джан, были казнены. Императорская кровь неприкосновенна, а потому “тётушку” просто отправили в ссылку на  Крантор.
___________________________
Дорогие читатели, хочу предложить вашему вниманию кнугу из литмоба "Бесприданница". Обязательно загляните, я думаю, вам будет интересно)
Юстина Южная
Говорил мне бывший муж, что чтение книг до добра не доводит! Вот, получите, распишитесь!
Теперь я живу в мире, в котором где-то рядом бродит настоящий живой мистер Дарси. Романтично? Да! Если только вы владеете каким-нибудь завалящим Пемберли. Но что делать несчастной бесприданнице, без фунта за душой, зато с матерью и сестрой, которых надо как-то кормить? Работать я не имею права, я же дочь джентльмена. Выйти удачно замуж мне точно не светит. Да еще и кузен помянутого Дарси маячит на горизонте, не менее гордый, чем его братец.
Ладно, будем решать проблемы по мере поступления!
В книге есть:
📚 старая добрая Англия (Ингландия)
📚 незримый дух Джейн Остин
📚 неунывающая попаданка
📚 бытовые хлопоты
📚 любовь и обязательный ХЭ

Может показаться, что я слегка ошиблась счётом, определяя своё место в линейке претендентов, но это не так. В Доме Белого золота был установлен жёсткий матриархат, и все особи мужского пола автоматически исключались из числа претендентов на трон. Поэтому оба моих кузена просто работали на семейные команды, зная, что встать во главе Дома им не светит никогда. 

Я видела их изображение в инфо, как с интересом рассмотрела и остальных членов семьи. Что сказать? Все они были красивы. Чувствовалась порода: смуглая матовая кожа, правильные до идеальности черты лица, высокий рост. Я отличалась от них внешне довольно сильно.

Конечно, общие корни с семьёй прослеживались и у меня. Я тоже была весьма симпатичной девушкой, но...

Рост – средний, худощавая шатенка с кожей не смуглой, а чуть золотистой, с темно-карими, а не янтарными глазами. Думаю, так в моей внешности «отметился» биоотец. Впрочем, особо рассматривать себя мне было некогда: я училась.

Инфо выдавала весьма сглаженную версию становления госпожи Хаджани на место Великой Госпожи. Будущая императрица была рождена в семье, где было двенадцать сестёр и братьев, и именно она, Хаджани, получив власть, приняла имперский закон, запрещающий собственным дочерям иметь больше трёх детей. При этом в обязательном порядке один из трёх должен был родиться мужского пола. 

Сеть аккуратно сообщала, что в процессе получения трона из семи сестёр моей бабули погибли пятеро. По разным – разумеется, совершенно не связанным с делёжкой трона, – причинам. Всякие там болезни и ужасные случайные аварии. Похоже, собственные дети императрицы активно продолжали славную семейную традицию.

С моей точки зрения, всё это изрядно попахивало откровенным безумием. Каждая из сестёр, в том числе и моя покойная мать, а точнее – мать настоящей Ярис, при рождении получала собственные огромные наделы. Туда входили не просто деньги и земли, туда входили звенья цепочки семейного бизнеса: лаборатории и исследовательские центры.

Зачем при этом включаться в гонку за трон – понять я не могла. Что именно они находили там, наверху, в этой вожделенной всеми членами семьи точке высшей власти?

* * *

Около трёх недель меня никто не трогал, а я знакомилась с этим миром. Узнала, что охрана за дверью не только для моей безопасности, но и для того, чтобы не позволить мне бродить по дворцу. Узнала, что огромный сад далеко не так огромен, как мне показалось сперва. Метров через сто от веранды стояло совершенно невидимое глазом силовое поле, не дающее возможности покинуть выделенный мне бабулей для жизни кусок земли.

Я без конца переключала каналы инфо, запрашивала справки, много разговаривала с нянькой и училась пользоваться собственными апартаментами. Зубрила и запоминала самые обычные действия, которые любой житель мира совершает не задумываясь, потому что проделывал эти мелкие операции сотни, а то и тысячи раз. 

Мне приходилось находить самой и запоминать, как мыться в душе и как пользоваться унитазом, как задёрнуть шторы  – оказалось, что делать своими руками это неприлично, для таких услуг и существуют рабы, – и как выбрать подходящую одежду на день. Узнать и запомнить, что цветовая гамма одежды может сказать многое о социальном статусе человека. Всех тонкостей я, разумеется, запомнить сразу не смогла бы, но пять основных запретов усвоила.

Я вскрыла местные социальные страницы Ярис, но не смогла подобрать пароль к её дневниковым записям: девочка была очень осторожна и не слишком доверяла инфо, а может быть, и собственным родственникам.  Дневник Ярис имел сложный многосимвольный пароль, который требовалось ввести руками, потому личные её записи – мысли, чувства, ситуации – оказались мне недоступны.

Я постоянно испытывала дикое напряжение и от избытка информации, и от сложности всей ситуации, но выбора у меня не было: если я хотела жить, надо было учиться. И я училась! Я почти тонула в информационных потоках, получаемых отовсюду, но при этом жёстко контролировала собственные эмоции, никогда не показывая удивления или омерзения перед теми вещами, которые узнавала в процессе.

Немного странным мне казалось то, что за время уединения со мной ни разу не связался никто из семьи. В целом я понимала, что в этой самой семье близкими и тёплыми отношения не могут быть в принципе. Но почему никто из стоящих на ступенях трона выше Ярис не связался со мной хотя бы для того, чтобы обозначить свою непричастность к покушению и продемонстрировать лояльность?

Я узнала это в конце третьей недели заточения, когда уже почти привычно обедала за накрытым столом, имея за спиной серую тень Фитин. Я всё ещё иногда путала, какое местное блюдо сочетаемо с другими, и так называемая нянька тихонько контролировала этот процесс, выдавая подсказки.

Звук наполнил покои настолько неожиданно, что я вздрогнула и уронила себе на колени небольшой кусочек нежной розовой пасты, не донеся его до рта…

Звук был густой, сложный и многогранный, он отзывался лёгкой вибрацией во всём теле, и ничего похожего в этом мире я не слышала до сих пор. Повернулась к Фитин, вопросительно глядя на неё и ожидая объяснений. Нянька склонилась в поклоне:

– Госпожа Ярис, вас вызывает Великая Госпожа. Нужно поторопиться и сменить одежду! – первый раз в её голосе прорезалось что-то, похожее на торопливость.
___________________________________
Люба Оболенская -- автор, который появился в бытовушке совсем недавно. Зато и истории ее отличаются яркими и сочными персонажами и вкусными детялями. Обязательно загланите в её книгу .

Марии, мастеру спорта по фехтованию, крупно не повезло. Из нашего времени она попала в XVII век, в тело нищей девушки, у которой за душой, как говорится, ни кола, ни двора, ни приданого...
Но во времена пиратов, имея железный характер, можно было достичь очень многого! Так что теперь у Марии появилась возможность заработать себе приданое самостоятельно.
Шпагой и пистолетом!  
#сильная героиня
#попаданка
#изящная любовная линия
#обязательный ХЭ

Играть на нервах подневольного существа я не стала и быстро отправилась в собственную бесконечную гардеробную, где количество принадлежащей мне одежды просто не подавалось исчислению.

Это, кстати, одна из особенностей мира:  всегда пользоваться услугами рабов. На Аркеро существовали технологии, в принципе, позволяющие обходиться вообще без прислуги. Но это было не статусно, как объяснила мне Фитин, и потому в домах знати почти никогда не было роботизированной подачи блюд на стол, уборки помещения с помощью запрограммированных  чистильщиков или косметического узла, позволяющего за двадцать-тридцать минут сделать любую причёску и нанести любой макияж с уровнем качества «совершенство».

Я видела такие приборы в действии, когда рассматривала с помощью инфо жизнь города. Мне стоило большого труда сдержать восхищение работой такого разного, но высококлассного оборудования. Правда, к тому моменту я уже знала достаточно о структуре собственной семьи, чтобы задать Фитин вопрос, уже понимая, какой ответ получу: «Не статусно».

В моде сейчас были яркие цвета, и потому гардероб Ярис сочетал в себе невообразимое множество сочных, а порой даже откровенно кричащих оттенков. Растерянно поглядев на бесконечную череду льющихся с вешалок платьев, я оглянулась на Фитин. Она поняла меня без слов и торопливо выбрала ярко-бирюзовое струящееся платье, отделанное по краям мелкими золотыми звёздами.

Золото – это цвет правящей семьи. Это цвет власти и силы, и носить его могли только кровные родственники императрицы. Все остальные вынуждены были довольствоваться в одежде и украшениях любыми цветами и оттенками, любыми блестяшками и камнями, но только не золотом.

Когда рабыни приносили мне еду, я уже видела, что за дверями моих апартаментов всегда стояли затянутые в чёрный цвет стражи. Эти рабы даже не имели лиц: на их головы были надеты шарообразные шлемы, напоминающие о скафандрах. Под серебрящейся металлизированной поверхностью черты лица было просто не разглядеть.

Очевидно, они тоже получили сигнал, потому что, когда я вышла из дверей с  тихо следующей за мной Фитин, стражей было уже не двое, а четверо. Двое остались охранять покои, а ещё двое, оттеснив няньку, заняли место у меня за спиной.

Тут я немного растерялась, так как даже не представляла, куда идти.

Первый раз за всё время я видела, как всегда спокойная, невозмутимая и неторопливая Фитин немного нервничает. А ведь она рассказывала мне, что у неё, как и у большинства рабов, эмоции частично купированы.

Все эти нежность, любовь, радость и прочие ненужные штуки гасили максимально мощно. Зато всегда оставляли ответственность и страх. И сейчас Фитин боялась.

– Фитин…

– Следуйте за стрелкой, госпожа Ярис.

Похоже, она включила какой-то прибор, так как под ногами у меня вспыхнула ярко-алая стрелка, неторопливо двинувшаяся по широкому отделанному бежево-розовым камнем коридору. Идти пришлось не так и долго, но я бы совершенно точно потерялась в этих гигантских анфиладах залов и коридорах, которые, пусть и отличались цветом и убранством, всё же создавали ощущение не жилого дома, а какого-то официального здания.

Здесь смешивались театральность, искусственность и почти варварская роскошь. Что-то похожее использовали при строительстве храмов. Каждый, бредущий этими богатыми покоями и коридорами, должен был ощущать собственное муравьиное ничтожество. Роскошные коридоры и комнаты сменялись ещё более роскошными. Я с каким-то даже ужасом косилась на стоящие во всех возможных местах украшения, подозревая, что эти вазы, статуэтки и прочие предметы декора сделаны из настоящего золота.

Особенно сильное впечатление на меня произвела относительно небольшая комната, угол которой был оформлен живыми растениями и камнями, а откуда-то с потолка бежал непрерывный поток воды и шевелил цветы на поверхности небольшого бассейна, где плавали золотые рыбки. Вроде бы – уголок живой природы.

Пугающим было то, что все кусты и лианы были цвета разных оттенков золота. И это было не грубое подражание металлу – листья пусть и имели несколько неровную поверхность за счёт прожилок, но в каждый из них можно было посмотреться, как в кривое зеркало. Обман был почти совершенен, растения казались выкованными и отполированными руками искусного мастера, но я, проходя, протянула руку и сжала выбивающийся из группы лист в пальцах.

Если закрыть глаза и не обращать внимания на цвет, то в руке у меня была плоть растения: упругая, сочная и живая. Я на мгновение замедлила шаг и подумала о том, что камни, по которым стекает вода, это не позолоченные природные камни, а отлитые в форме камней глыбы металла. Всё в этом дворце было пропитано духом власти и богатства не просто доверху, а через край. Я чувствовала лёгкую тошноту и шла дальше, глядя в пол: я была сыта этой откровенной демонстрацией.

Разумеется, двойные двери, перед которыми мы остановились, тоже имели цвет золота. Стрелка мигала под ногами, и, когда я подняла руку, чтобы постучаться, Фитин каким-то неуловимо быстрым движением поймала меня, не дав совершить «святотатство».

– Госпожа Ярис! Стучать нельзя, надо ждать. Великая Госпожа позовёт вас, когда у неё будет время, – в голосе няньки отчётливо ощущалась тревога.

Вообще, имя Великой Госпожи ощутимо выбивало Фитин из почти дзеновского спокойствия и невозмутимости, но все эмоции, которые она испытывала: беспокойство и страх. 

Стрелка мигала под ногами, а мы стояли в полной тишине... 

Я слышала только своё дыхание. Фитин и охранники не издавали ни звука, как будто были не людьми, а застывшими манекенами. Оглянулась в поисках кресла, стула или просто скамьи, но ничего похожего в вызолоченной комнате не было. Отсутствовали даже окна с подоконниками, на которых могла бы нахально и непочтительно устроиться чья-то …опа. Время шло, мы стояли…

Золотые створки разъехались внезапно и абсолютно бесшумно, открывая проход всего в метр шириной. Ничего, кроме режущего глаза яркого света, заметить я не успела, а за моей спиной Фитин прошептала:

– Идите, госпожа Ярис! – и я шагнула туда, в этот ослепительный золотой свет.

Дверь мгновенно  сомкнулась за моей спиной с каким-то хищным звуком, как будто лязгнули ножницы, отрезая меня от знакомого мира и жизни.

Помещение было большим, но не слишком широким: всего метров девять-десять. Совершенно пустая прямоугольная комната без намёка на мебель или украшения, больше напоминающая коридор, ведущий к следующим дверям.

Вдоль стен этого коридора стояли застывшие чёрные фигуры охраны, каждую из которых отличал от моих охранников широкий золотой крест, наискось перечеркнувший грудь. Это выглядело так, как будто Великая Госпожа лично пометила золотом каждого раба, заранее вычёркивая его из жизни. Я сообразила, что это собственная охрана императрицы. Эти солдаты замерли в каком-то неестественном спокойствии, совершенно не шевелясь, и внушали не уважение к власти, а отвращение и ужас. Вполне может быть, что именно так и было задумано…

Следующие золотые двери – точная копия предыдущих – тоже заставили меня немного подождать. Но в данном случае красная стрелка на полу не мигала, а просто исчезла, когда я подошла к ним.

Солнечный свет ударил в лицо так внезапно, что я невольно зажмурилась. Первая комната императрицы – скорее, этакая прихожая, – была украшена зеленью разных оттенков изумруда и бирюзы так обильно, что казалась частью сада, расположенного за стеклянной стеной. Это помещение меньше всего напоминало рабочий кабинет: зелёные арки с искрами голубых и розовых звёздочек вели в разные стороны, предлагая пять путей на выбор. Я невольно глянула под ноги, но стрелка так и не вернулась, и я застыла, не понимая, куда шагать.

Великая Госпожа возникла в переплетении зелени слева от меня и, слегка нахмурившись, уточнила:

– Забыла?

– Да. Место кажется мне незнакомым.

– Может, это и к лучшему… Иди за мной.

Я прошла по тонущим во мху каменным плитам к той арке, где она скрылась, и вошла в комнату, уже гораздо больше напоминающую человеческое жилище. Странным образом, из зелени здесь была только задняя часть той самой арки, а остальные проходы и гигантское окно с садом за ними оказались заменены обычной золотой стеной. Но тут, в этой комнате, присутствовали диваны, кресла и даже несколько столов. Мебель была разобрана на группы, и я про себя отметила: «Вот тут можно поесть на пару с кем-нибудь, потому что у стола два стула. А вот это, пожалуй, место для отдыха…»

Императрица прошла к одному из кресел, уселась в него и кивнула мне головой, давая понять, что я должна встать напротив.

– Знаю, что ты помнишь далеко не всё. Тебе предоставят документы, и ты сама убедишься, что ты нищая. За твою никчёмную жизнь твоя мать расплатилась не только своей собственной, но и всем приданым. До твоего совершеннолетия Семья обязана заботиться о тебе, и потому нужды ты ни в чём знать не будешь. Завтра ты встретишься с представителями Альянса и получишь на руки документы, которые объяснят тебе твой статус, – всё это императрица произносила несколько скучающим голосом, с ничего не выражающим лицом. А потом сделала крошечную паузу, слегка нахмурилась и сухо произнесла: – Ты отправляешься обучаться на Майтеро. Альянс берёт на себя все заботы по твоей охране. Я выделю достойное содержание, но если ты влипнешь в какую-то скандальную историю – перестану оплачивать твои счета.

Она смотрела на меня, как будто ожидая чего-то, а я молчала, боясь спугнуть удачу. Вырваться из дворца и жить где-то в другом месте, далеко от родни, пытающейся меня убить, – лучшее, что могло случиться. Но я даже не знала, стоит ли поблагодарить её или нужно сделать вид, что я огорчена, а потому молча смотрела куда-то в область её груди, на алый пояс-шнур.

– В тебе течёт моя кровь, но её слишком мало, чтобы ты могла выжить здесь. Твоя мать совершила глупость, отказавшись от аборта, и ты – результат этой самой глупости. Иди и помни: даже с этой ничтожной каплей в твоих венах, ты – часть Семьи! – Произнеся эту пафосную речь, она вдруг усмехнулась и добавила: – Кому я пытаюсь лгать! Ты вовсе не часть Семьи, а, скорее, некое не слишком ценное имущество… Ступай отсюда…

* * *

Я вернулась в свои апартаменты и тут же прильнула к инфо: меня интересовало всё, что касается мира Альянса. До этого у меня было не так и много времени, чтобы изучать его. Оказалось, что в местном инфо содержатся только самые общие сведения о планетах Альянса: сухие и скупые цифры, указывающие уровень жизни местных жителей, доходы планеты и основные источники богатства. Немного больше было о природе и климате, и почти ничего – о социуме.

Майтеро значилась как планета с умеренным климатом, находящаяся под властью королевской семьи Эстрано и славящаяся своими университетами.
____________________________
Всегда интересно смотреть, как оперяется автор-новичок, как учися владеть языком и крутить сюжет. Но редко, кто растет так быстро, как Софья Шахновская. Честно -- я просто в восторге от её третьей книги
.
Настолько интереснее и богаче язык, сочнее персонажи и детальнее мир -- просто фантастика. Первая её бесплатная бытовушка -- миленькая, спору нет, теплая и добрая сказка. Но "Амулет" -- это уже совершенно новая грань талантливого автора. Не поленитесь, сравните текст сами. Очень рекомендую!

Тогда я очень мало знала и была ещё слишком неопытна, чтобы понимать, что происходит…

Утром Фитин вела себя как обычно: помогла мне высушить и уложить волосы, подобрала одежду, присутствовала на завтраке и отвечала на все вопросы:

– …они вам больше не понадобятся, госпожа Ярис.

– Почему, Фитин? Они красивые и почти все новые.

– Ваши одежды будут утилизированы, и на Майтеро вас будет ждать новый гардероб. Альянс не позволит вам везти одежду.

– Почему?

– Они боятся могущества Дома Белого золота…

Странный ответ, но больше у меня не было времени задавать вопросы. Буквально через несколько минут, как только я допила сок, Фитин объявила:

– Вам пора, госпожа Ярис.

В этот раз она не вышла из покоев, а осталась в комнате. И когда я, так привыкшая к присутствию серой тени за спиной, удивлённо обернулась, то увидела только склонившуюся в низком поклоне серую фигурку.

– Фитин, разве ты не идёшь со мной?

– Я остаюсь здесь как имущество Дома Белого золота. Прощайте, госпожа Ярис…

– До свидания, Фитин. И спасибо тебе большое за помощь.

Она тихо опустилась на колени и поклонилась ещё ниже, коснувшись лбом пола. Я действительно была слишком неопытна и не поняла этого жеста, но смотреть было тяжело и не слишком приятно, а под ногами пульсировала очередная алая стрелка, и я двинулась вслед за ней, а за моей спиной теперь не было серой тени няньки…

***

Охранники шли молча, да и были они для меня всегда существами безликими: я ни разу не слышала их голоса и ни разу не общалась с ними. Стрелка вывела меня куда-то на второй или третий этаж, на выложенную изумительно красивой мозаикой огромную круглую площадку, где уже стояла с распахнутой дверцей серебристая капля флая.

А возле распахнутой дверцы флая, этого летающего аналога привычных мне автомобилей, стоял ничем не примечательный мужчина, одетый в мягкий шоколадного цвета костюм, на груди которого отчётливо был виден серебристый круг со сложной символикой – герб Альянса. Он поклонился мне без особого почтения, скорее – просто вежливо обозначил поклон:

– Садитесь, принцесса Ярис, нас уже ждут.

К моему удивлению, больше во флае никого не было, но охранные капсулы присоединились к нам сразу, как только мы поднялись в воздух. Мужчина наговорил голосом какую-то команду, после чего покинул водительское сиденье, прошёл в салон и сел напротив меня.

– Меня зовут Герд, госпожа Ярис, и я назначен вашим сопровождающим. Сейчас мы летим в порт и там сядем на корабль, пройдя все положенные процедуры.

Он как будто слегка заколебался, но всё же продолжил говорить:

– Госпожа Ярис, мы знаем, что у вас возникли некоторые проблемы с памятью после аварии. Скажите, вам нужны сейчас какие-то пояснения?

Я растерянно пожала плечами, потому что не слишком даже понимала, что именно нужно спрашивать. По какому-то наитию я не стала запираться, а именно так и ответила Герду. Он чуть нахмурился, помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил, аккуратно растолковывая мне все возможные детали:

– Госпожа Ярис, сейчас мы прибудем в порт и пройдём в официальные помещения. Эти помещения по своему статусу – нейтральные. То есть они не принадлежат ни Альянсу, ни Дому Белого золота. Там чиновники вашего Дома выдадут вам копии всех положенных документов, и вам придётся сменить одежду. Беспокоиться не стоит, это совершенно обычная процедура, отработанная до мелочей. После этого я проведу вас и вашу служанку на корабль. Мы с вами летим на лайнере «Экстоу». Это один из самых роскошных и надёжных кораблей Альянса. Я отведу вас в вашу каюту и буду жить недалеко, чтобы в любой момент оказать вам всю необходимую помощь.                                

– Моя служанка осталась дома.     

– У вас будет новая. Ваша семья настояла на этом. Не волнуйтесь, госпожа. Я буду рядом и всегда приду на помощь.

Пока он говорил, я стараясь не наглеть, разглядывая его.

В период моего обучения я смотрела инфо достаточно много, наблюдая за жизнью на Аркеро. Была одна деталь, которая буквально бросалась в глаза при длительном наблюдении. Аристократы боялись старости и всячески уничтожали любые её внешние проявления. Их лица всегда были гладкими и без морщин, а фигуры – подтянутыми и стройными. Если на лице у живого существа были морщины – это мог быть только слуга или раб.

Герд вёл себя не как раб и не как слуга, но разительно отличался от  местной аристократии: в уголках его глаз были заметные гусиные лапки, да и фигура оказалась далека от совершенства. По земным меркам, он выглядел как самый обычный мужчина в возрасте сорок плюс: лёгкая полнота, серебристые нити седины в каштановых волосах и даже небольшой аккуратный шрамик чуть ниже левого виска. Да и ростом он был не так чтобы сильно высок.

Но главное, что отличало его от аристократов Аркеро, – мимика. Когда он говорил со мной, то с  губ его не сходила лёгкая улыбка, а в глазах читался интерес. В беседе он не ставил между нами незримую стеклянную стену, а старался вовлечь меня в разговор и получить ответы. Его интересовало моё мнение, и это тоже было очень странно.

Пожалуй, первый раз после своего пробуждения в этом мире я искренне улыбнулась Герду и ответила:

– Я буду благодарна вам за помощь.

– Ну вот и ладушки, госпожа Ярис, – он вернул мне улыбку. – Вы можете обратиться ко мне с любыми вопросами и просьбами. Я не первый раз сопровождаю высокородных с вашей планеты в путешествии к мирам Альянса и всегда смогу помочь вам.

Я поблагодарила его кивком и улыбкой и, всё же чувствуя некоторое внутренне смущение, отвернулась к окну. Там, за прозрачным пластиком, проплывали удивительные дворцы и райские сады, в которых я так ни разу толком и не побывала. Надеюсь, на планете Майтеро найдётся что-то похожее. 
_____________________________
Дорогие читатели, рекомендую заглянуть в ещё одну книгу литмоба "Бесприданница":
Пережив предательство на собственной свадьбе, я оказалась в другом мире, в теле баронессы-сироты. Коварная тетка решила подменить мной свою дочь и выдать замуж за местного повесу и мота. Но граф Бархатов посмеялся надо мной, вместо себя прислав шапку с палкой, а после и вовсе отправил в глушь.
Ну ничего... Мы еще посмотрим, кто из нас будет смеяться последним!
❤️нежная героиня 
❤️интриги и тайны
❤️бытовое фэнтези

Весь процесс проходил именно так, как рассказывал мне Герд. Мы прибыли в космопорт, и он провёл меня куда-то в глубину здания, где в сравнительно небольшой комнате нас ждали четыре человека. Двое – слуги Дома Белого золота. И ещё двое – представители Альянса. Дальше я почти час с помощью чиновников разбиралась в бумагах. Разумеется, это были не настоящие бумаги, а лишь их электронные версии.

Первым делом мне вручили комм. Это тот самый браслет на руке, какой я увидела у императрицы ещё в день её первого посещения. Мне пришлось пережить не слишком приятную процедуру забора крови и соскоб кожи для экспресс-анализа ДНК – это подтвердило мою личность, и я получила право ставить свою подпись на документах.

Разумеется, не в графе «утверждаю», а в графе «ознакомлена». По сути, я считалась несовершеннолетней и решать что-либо сама не имела права. Но поскольку в этом мире действовали сложные, не слишком понятные мне законы, то я покорно ставила отпечаток пальца и отпечаток сетчатки каждый раз, когда это требовалось.  

Больше всего мне нравилось, что прежде, чем я соглашалась с тем, что «ознакомлена», Герд быстро, но внимательно проглядывал предложенные мне тексты. Некоторые из этих текстов были огромными по размеру. Но служащие в коричневых костюмах Альянса подтверждали моему сопровождающему, что всё в порядке, а иногда – указывали на какие-то пункты, обращая его особое внимание на детали.

Признаться, я мало что поняла в этой суматохе, и Герд объяснил мне суть буквально несколькими фразами:

– Все эти документы уже проверены Альянсом, и то, что вы ставите свою подпись, чистая формальность. Скорее традиция, чем реальная необходимость. В то же время, госпожа Ярис, здесь оговариваются детали вашей будущей жизни на несколько лет, и они очень важны для вас. Когда мы поднимемся на борт «Экстоу», у нас будет достаточно времени, чтобы я подробно рассказал вам, что именно вы сейчас подписываете и с чем соглашаетесь. Так что не стоит волноваться, мы не делаем ничего опасного.

Поскольку я не понимала большей половины из того, что мне зачитывали, гораздо интереснее для меня был сам комм. Этот массивный браслет оказался совершенно фантастической штукой! Во-первых, на него были скачаны все копии документов, и меня научили вызывать голографическое изображение листа бумаги прямо перед собой. Тогда я думала, что комм – это что-то вроде усовершенствованного компьютера из моего мира, и только позднее узнала, насколько я ошибалась.

***

Скучные процедуры закончились, и в комнату вошла молодая девушка: худощавая, миловидная и одетая в дорожный серый костюм – брюки и рубашку. Она поклонилась мне и представилась:

– Меня зовут Эфи, госпожа Ярис. Я ваша рабыня, присланная Семьёй. Моя задача – сопровождать вас  всё время учёбы и оказывать любые услуги, которые понадобятся.

Во время этой речи служащие Дома Белого золота как будто не видели девушку и вежливо прощались с чиновниками Альянса. Они покинули кабинет, и, как ни странно, мне показалось, что облегчение испытала не только я, но и люди Альянса. Как будто в комнате исчез источник опасности, а воздух стал чище.

Вслед за этим Эфи отвела меня в комнату, где я переоделась из местных шелков в лёгкий и удобный белый брючный костюм, а затем мы отправились на посадку.

Почему-то я думала, что это будет нечто напоминающее наш аэропорт: подъедет автобус и отвезёт нас к кораблю. Действительность несколько отличалась от моих предположений. Некий аналог автобуса здесь действительно был, но отвёз он меня, Герда и Эфи, а также ещё семь пассажиров к почти обычному флаю. Просто размеры аппарата были чуть больше.

– Мы полетим в космос на этом? – наверное, в моём голосе звучало удивление, потому что Герд торопливо начал объяснять:

– Конечно, нет! Это просто шлюпка, которая и доставит нас на корабль. Лайнеры класса «Экстоу» не могут садиться на планету, госпожа Ярис, они слишком большие. Они собираются сразу в космосе, потому что поднять такую махину с планеты технически возможно, но слишком затратно энергетически. Это сильно увеличило бы стоимость каждого полёта. Настолько сильно, что полёты стали бы доступны буквально единицам. Поэтому инженеры в своё время и придумали этот простой и удобный вариант, госпожа Ярис.

– Герд… простите, а вы не могли бы называть меня просто Ярис?

– С удовольствием, Ярис, – улыбнулся он. –  На большей части планет Альянса принято менее формальное общение. На некоторых планетах, желая подчеркнуть уважение к собеседнику, используют имя и отчество, на некоторых – обращение «госпожа» или аналогичные местные варианты. На Майтеро вы будете жить и общаться с такими же учащимися, и в этой среде не принято слово «госпожа». Такое обращение будет уместно только по отношению к профессорам или официальным представителям королевского двора. – Он секунду помолчал и добавил: – Мне очень нравится, Ярис, что в вас не чувствуется снобизм, свойственный жителям вашей родины. Думаю, вы достаточно легко адаптируетесь в институте. И очень надеюсь, что вам понравится ваша будущая профессия.

Только сейчас до меня дошло, что я даже не представляю, на кого буду учиться. И вообще, раз уж здесь, на Аркеро, есть куча своих учебных центров и лабораторий, то почему меня посылают учиться в другое место? Именно это я и спросила у Герда, вызвав неловкую паузу. Он чуть сморщил нос, как будто говорить об этом ему было неприятно, и, тщательно подбирая слова, ответил:

– Насколько я понимаю, Ярис, ваше положение в Доме Белого золота достаточно сложное. С одной стороны, вы – член Семьи. С другой стороны, вы – бесприданница. То есть за ваш социальный статус ваша мать отказалась от всех имущественных претензий.  Возможно, вы не знали, но в договоре между Каэль-джан и Великой Госпожой есть достаточно важный пункт, оберегающий вашу жизнь. В данный момент всё имущество вашей матери принадлежит Семье на правах аренды и перейдёт в полную собственность только по достижении вами двадцати одного года. Понимаете?

– Понимаю… А если я… Ну, не достигну этого возраста?

– В этом случае имущество уйдёт Дому Цветущей эстары. Это очень хороший пункт, Ярис, гарантирующий вашу безопасность. По крайней мере, до двадцати одного года. Семья будет очень тщательно оберегать вашу жизнь.
_______________________________
Следующая замечетельная книга нашего литмоба от автора Алёны Цветковой:
Я собиралась на спектакль, а попала в другой мир...
​​​​​​​Меня зовут именем главной героини, и все кажется знакомым: приданого нет; мать мечтает выдать замуж за богатого; ревнивый жених смотрит как на победный трофей; и даже рана от пистолетного выстрела имеется...
Но все оказалось совсем не так, как я себе представляла. И теперь все вокруг считают, что я сошла с ума.
К счастью, у меня есть выбор: отправиться в лечебницу со всеми удобствами или в деревню, в глушь, в разоренное после реформы поместье.
# Альтернативная Россия после отмены крепостного права