Поцелуй клинка

Я не желала этому миру такой судьбы. Как бы ни была зла, обижена, переполнена отчаянием, но не хотела, чтобы все случилось так…

Демоны вторглись сюда, нещадно истребляя всех на своем пути, разрушая все, до чего только могли дотянуться. Убивая ради утехи, насилуя женщин, забавляясь криками невинных…

Какова была их изначальная цель — никто не знал. Или же просто молчал, скрывая правду. Возможно, она настолько ужасна, что общественности лучше не знать причин… Остаются лишь догадки.

Это была настоящая бойня. Но в отличие от демонов, просто идущих к своей цели, люди отчаянно защищали себя, свои семьи, не желая сдаваться, не боясь умирать ради этого.

Завоевателей было слишком много, мир проигрывал, на смену погибшим демонам приходили новые. Казалось, развязка очевидна...

Ценою жизней нескольких могущественных магов, удалось закрыть портал в инферно, предварительно загнав туда оставшихся демонов. Жители мира долго зализывали раны, пытаясь восстановиться…

Младенцев-мальчиков, родившихся через некоторое время после этого и имевших характерные демонические признаки, тотчас же безжалостно убили. Никто не воспротивился этому: все еще свежи были воспоминания о том, на что способен взрослый демон. Искоренять зло лучше в самом начале… По крайней мере, так многие считали.

Девочкам повезло больше: никто не мог подумать, что у них демонический облик проявляется с возрастом. Да и демонессы слишком большая редкость. За время войны их видели всего пару раз. Но этого хватило, чтобы понять: одна демонесса в десятки раз сильнее демона.

Император запретил трогать девочек. Вместо этого велел надеть на них ошейники, сковывавшие внутреннюю сущность и блокировавшие магию. К тому же их было всего семнадцать. Не так уж и много.

Демонесс обучали в отдельном гарнизоне, воспитывая в них ненависть к демонам. Они должны были стать теми, кто станет защищать жителей этого мира в случае повторного вторжения. Их отряд назывался гордо — Живые Клинки.

Что, впрочем, недалеко ушло от правды. Нас действительно ковали, как оружие, заставляя слепо подчиняться приказам, искореняя любые проявления эмоций, кроме ненависти, позабыв, что мы все же живые…

Итак, меня зовут Элис. И я — демонесса. Живой Клинок. Потомок тех, кто едва не уничтожил этот мир. И именно я стала причиной того, что произошло повторное вторжение… 

Повсюду огонь… Крики ярости, боли, отчаяния резко контрастируют с торжествующим гулким смехом, звучавшим то тут, то там, пробиравшим до самой души. Ликующий рев, звон стали, грохот взрывов от срикошетивших заклинаний…

Демоны побеждают, нам не выстоять, что бы ни делали, никак…

Нам? А на чьей я стороне? Сложный вопрос, и в данный момент — неуместный.

Все чаще звучат хрипы умирающих и крики раненых. Все реже в самом центре бойни сверкают белые вспышки исцеляющих заклинаний. Воины устали, подмоги ждать неоткуда. Все расы объединились против нависшей над миром угрозы, только это не помогло…

В большом шатре собрались главнокомандующие. Бледные, осунувшиеся лица, пропыленная, местами разорванная и окровавленная одежда, потухшие глаза…

 Высокий и статный довольно молодой дракон с сочившимся кровью разрезом на правой щеке с отчаянием глядел на остальных. В ответных взглядах виднелась безнадежность, беспомощность. Они уже заранее были готовы сдаться.

— Нельзя больше ждать! Мы не справимся сами, демонов слишком много. Мы должны любой ценой закрыть портал. Они не отступят! Нам неизвестно, сколько их еще ждет там, готовых вступить в бой. В то время как наши силы на исходе… — дракон с болью в голосе уже в который раз предпринял попытку убедить всех в правильности своего решения.

— Алистер, ты же знаешь, это невозможно! Они привели своих долбанных жриц, открывающих новые порталы! Их все закрыть просто нереально! — не выдержал дроу, стоявший ближе всех.

— Вот именно! Ты видел их в бою, Лиан? Мы вчера потеряли целый отряд элитных воинов, пока убили одну. Одну! Радует, что в наш мир прорвалось пока не больше пяти. Но ждать просто опасно, мы несем невосполнимые потери. Или ты предлагаешь сдаться, отступить в сторону и просто смотреть, как они насилуют наших женщин, убивают наших детей?!

— Алистер… Что конкретно ты предлагаешь? Мы все здесь готовы заплатить любую цену, лишь бы прекратить эту бойню, — подал голос орк с перебинтованным плечом, сжимавший в здоровой руке секиру.

— Это всего лишь порталы, а не новый раздел магии для нас — уже давно можно попасть в любую точку мира, разорвав ткань пространства. Демонские мы закрыть не можем. Но что, если дело в том, что пытаемся это сделать не с той стороны? Новые порталы открываются небольшими по размеру и схлопываются быстро, выпуская не больше десятка демонов. Основная волна идет из самого первого. Если его закрыть, оставшихся вполне реально перебить или даже отправить обратно. Ну же! Неужели мы, самые сильные маги современности, не способны на это?! — воскликнул Алистер с горящими от возбуждения глазами.

— Это безумие!

— Неоправданный риск!

— Даже если нам это удастся, мы ведь останемся с той стороны. Против толпы разъяренных демонов. И умирать нам придется под пытками. Ты это осознаешь? — откликнулся задумчивый эльф, по лицу которого невозможно было прочитать, как именно он относится к этой затее.

— Да, осознаю. Как и то, что мы обречены. Мы УЖЕ проиграли. Но есть еще шанс спасти тех, кто на нас надеется, кто остался за нашими спинами. Я готов на это пойти. Пожертвовать всем… А что готовы отдать вы? — Алистер с вызовом оглядел всех, упрямо вскинув подбородок.

— На время войны мы избрали тебя своим правителем. Что останется после твоей смерти?

— Мой сын.

— Ему всего два года, Алистер. Ты уверен?

— Мой брат поможет ему вырасти достойным правителем. Ради него я на это иду. Он заслуживает того, чтобы расти в мирное время и никогда не познать кошмара войны. Я попытаюсь закрыть портал. Кто со мной?

Отказавшихся не было. Каждому было что терять. Каждому было кого защищать. И каждый принял эту цену….

Я резко открыла глаза, возвращаясь в свою реальность. Полежала немного, прислушиваясь к тишине и всматриваясь в темноту, окутывавшую мою комнату. Шумно вздохнула, садясь на кровати, повела плечами, разминая затекшие за ночь мышцы. Потерла ладонями лицо, словно пытаясь стереть остатки увиденных образов.

Этот сон преследовал меня уже многие годы. И не только он. Та бойня до сих пор стояла перед глазами, как будто я сама была ее участником. Что в принципе невозможно: все закончилось еще до моего рождения. И все же почти каждую ночь я видела, как они сражаются, пытаются удержать позиции, бросаются вперед, стремясь если не победить, то забрать с собой как можно больше жизней врагов… и все равно умирают.

Словно наяву, слышала их крики, чувствовала запах крови и пота, ощущала разлившееся в воздухе отчаяние…

Я слышала эту историю сотни раз. Знала, что в итоге группе магов во главе с тогдашним императором удалось пройти сквозь портал и закрыть его. При этом они убили еще двоих жриц. Днем ранее отрядам дворфов и орков удалось уничтожить четвертую демонессу. А после закрытия главного портала нагам вместе с василисками посчастливилось пленить последнюю жрицу.

Тогда случилось то, чего уж точно никто не ожидал: предводитель демонов прекратил бойню, опасаясь за ее жизнь. Им был предоставлен выбор: умереть или открыть портал, через который уйдут оставшиеся демоны. До последнего опасались, что демонесса обманет и приведет подмогу. Но нет. Она честно выполняла свою часть сделки, удерживая портал открытым под неусыпным прицелом магов, готовых в любой момент обрушить на нее смертоносные заклинания.

Как только последний демон покинул наш мир, демонессу убили, побоявшись, что она не закроет проход. После ее смерти он сам исчез. Война закончилась. Демоны проиграли. Мир спасли.

Маги, пожертвовавшие собой, стали героями, их воспевали в балладах. На престол взошел младший брат Алистера, ставший регентом при его сыне…

Мне с детства нравилось слушать эту историю. Еще до того, как стало известно, кто же я на самом деле. Тогда еще демоны вызывали во мне лишь ненависть, я искренне радовалась, что всех демонесс, проникших в наш мир, удалось убить… Пока не оказалось, что не всех.

И через неделю после того, как мои глаза впервые почернели, нижнюю губу пропороли острые клыки, а лопатки пронзило острой болью, освобождая мои нелепые кожистые крылышки, мне впервые приснился до ужаса реальный сон о тех событиях…

Солдаты, которые устраивали с нами учебные поединки, часто интересовались: каково это — жить, ненавидя себя, свою сущность, своих предков, зная, что они совершили? Чувствовать за это вину? Желать смерти себе подобным?

Мои соратницы предпочитали просто игнорировать такие вопросы или же еще больше распалялись во время боя, почти впадая в бешенство.

Я же просто молча опускала глаза. Это невероятно тяжело. Груз вины давил на меня. Могла бы — давно избавила мир хотя бы от одного представителя этой расы в своем лице. Но вместо этого продолжаю жить, стремясь стать лучшей из лучших, подтвердить звание Живого Клинка. Именно мы — основная защита от возможного повторного вторжения, и я не имею права ослаблять ее, оставляя жителей этого мира беззащитными…

Шею кольнул слабый импульс боли, знаменующий, что уже пора вставать. Привычно поморщилась, вскакивая с кровати, и поскребла ногтями кожу рядом с ошейником. Уже сколько лет прошло, а все никак не привыкну к нему.

Не тратя лишнего времени на суету, как была – лишь в майке и нижнем белье, выскочила за дверь своей комнаты, в коридоре сталкиваясь с другими демонессами, также не обременяющими себя сейчас одеждой. В числе первых отправилась в купальню. До завтрака времени не так уж много, а количество мест ограничено. Вскоре остальные девушки подойдут, здесь будет не протолкнуться.

Стесняться некого – охранники, стоявшие то тут, то там в длинных извилистых коридорах, на нас смотрели как на нечто невоодушевленное, но опасное. Отношение было соответствующим. Хотя, некоторым девушкам изредка и удавалось переброситься с ними парой слов.

Быстро справившись с гигиеническими процедурами, поспешила обратно в свою комнату. Хотя, «комната» - слишком громкое название для помещения шириной в три шага и длиной в пять. Здесь с трудом помещалась узкая кровать, шкаф с покосившейся дверцей и тумбочка, из-за которой дверь открывалась не полностью. Зато имелось небольшое окошко под потолком, сквозь которое можно было любоваться клочком звездного неба по ночам.

Быстро облачившись в удобные штаны из плотной ткани и безрукавку, туго зашнуровала ботинки на толстой пружинящей подошве. Небрежно завязала волосы в высокий хвост и покинула комнату, напоследок бросив взгляд вверх, на окно. Чуть рассеянно улыбнулась, отметив отсутствие туч. Люблю тренироваться во дворе, когда вовсю светит солнце, оно словно заряжает меня своей светлой энергией.

На входе в столовую машинально поздоровалась с новым охранником, дежурившим там. В ответ на мое приветствие он скривился, будто от зубной боли, и что-то проворчал про «мерзкое демонское отродье».

Ну отродье, ну демонское, что теперь? Сама знаю, нечего каждый раз напоминать. Чуть виновато улыбнулась, пожав плечами, и отправилась на раздачу. С наслаждением вдохнула ароматный запах сегодняшнего мясного блюда.

Следует признать, на рационе здесь никогда не скупились. Пища всегда вкусная, богатая белками и витаминами. До того, как я сюда попала, даже не знала, что можно так питаться. Впрочем, подозреваю, остальные девочки тоже. Кто-то сюда попал из сиротинца, кого-то сдали дальние родственники из глухой деревни, кого-то, как меня, прислали из монастыря.

После нашествия демонов большинство забеременевших женщин пытались избавиться от плода. Но магический способ не всегда работал. Да и не все рискнули прибегнуть к нему. Поэтому от нас всех просто отказались, думая, что мы обычные.

Моя мать умерла во время родов. А подслеповатая бабушка, приняв за мальчика, отнесла в мужской монастырь. Монах, взявший на себя хлопоты по мне, почему-то решил не сообщать остальным, что я девочка. А потом ко мне уже привыкли и не стали отправлять в женский монастырь, пока не вырасту… Конечно, до тех пор, пока не узнали о моей демонической породе. Не попытались убить — и на том спасибо.

Вздохнув, устроилась со своей тарелкой у окна. Слегка царапнув вилкой керамическое дно, поморщившись от неприятного звука, подцепила аппетитный кусочек мяса и отправила его в рот. На миг зажмурилась от наслаждения, смакуя.

 Несмотря на не очень приятные воспоминания, настроение у меня было отличное. Раз в неделю после обязательных утренних тренировок каждая из нас занималась исключительно со своим наставником. Сегодня как раз был такой день.

Мне повезло больше остальных: моим стал тот монах, который меня растил. Я искренне радовалась тренировке — это моя единственная возможность поговорить с кем-то не только о тактике ведения боя.

Любые разговоры, не касавшиеся обсуждения тренировки, должны вестись в присутствии кого-либо из наших тренеров. Общение между собой наедине запрещено, лишь короткие отрывистые реплики в случае крайней необходимости. Мы уже привыкли за столько лет. А поначалу перепуганные девочки, только-только осознавшие, кем являются, тянулись друг к другу, за что неизменно следовало наказание.

Наш отряд, состоявший из пятнадцати демонесс, день и ночь охраняли несколько десятков гвардейцев. И это помимо ограничивавших способности ошейников. Нас опасались, в открытую не доверяли, неустанно повторяли, что лишь чудом оставили в живых, на тренировках не церемонились, выставляя друг против друга на бой едва ли не до полусмерти. Но, следует отметить, никогда не издевались и не били, в случае необходимости добиваясь подчинения при помощи все того же ошейника.

 Даже гвардейцы, против которых нас иногда выставляли на бой, дрались преимущественно честно, без использования грязных приемов, направленных на то, чтоб покалечить или убить. Но, конечно, при этом выражения они не выбирали, изгалялись, как только можно.

Зато ответить в тон не возбранялось: запрет на общение распространялся лишь на демонесс. Чисто теоретически мы могли разговаривать с теми же гвардейцами, будь у них такое желание, или охранниками. Некоторые девушки, соскучившись по живому общению, так и поступали. Вот только как можно вести разговор с тем, кто тебя искренне ненавидит и презирает? Я этого не понимала.

— Клинки! На выход! — услышала громкий приказ от дверей.

Похоже, увлекшись размышлениями, упустила время. С сожалением покосилась на недоеденный завтрак.

— Девятая! Тебе особое приглашение нужно?! — а это уже обращались ко мне, подкрепив свои слова очередным неприятным импульсом через ошейник.

 У каждой из нас было имя, но как только мы попали сюда, нам присвоили порядковые номера. Что, в общем-то, логично: мы те, кто есть — лишь одухотворенное оружие.

Слегка поморщившись, поспешила на выход. Услышала недовольное шипение Шейлы из коридора, ведущего в купальню. Видимо, ей тоже придали ускорение, как и мне.

— Четвертая, ты снова опаздываешь. Еще раз — и последуют уже совсем иные меры, — угрожающе прошипел ей гвардеец, сопровождавший нас.

Я бросила на нее сочувственный взгляд, но помочь ничем не могла. Она в последнее время действительно будто испытывала всех на прочность, балансировала на грани допустимого. Такое не поощрялось, если не сказать хуже. Да что говорить, изначально нас было семнадцать.

Первой сдалась Шестнадцатая. Я даже не помню ее имени. Знаю лишь, что в отличие от всех нас, ее отец и старшие братья не хотели отказываться от девочки и отдавать императорским гвардейцам, скрывали больше года ее демоническую породу, пока она, поддавшись эмоциям, не обратилась посреди улицы. Шестнадцатая прожила здесь всего пару лет, пока вдруг не перестала реагировать на приказы и не напала на охранников. Двоих ей даже удалось убить. Но на этом успехи закончились. Нас всех заставили смотреть на ее казнь.

А в прошлом году не выдержала Лайла, Восьмая. Сначала она привлекла к себе внимание, пытаясь поговорить с кем-либо из нас наедине, проникнуть в чужую комнату после отбоя. Но мы, зная о запрете, не поддержали ее. А позже демонесса предприняла попытку побега. Удачную. Вот только от ошейника избавиться не сумела. Спустя несколько дней, когда ее так и не нашли, через него просто послали чрезвычайно мощный импульс боли. А еще через день в наш гарнизон привезли ее тело.

Я так и не поняла, что же ею двигало и почему вдруг она решилась на побег. И ведь знала, что просто так это не оставят, но рискнула… Я с ней не была особо близка. Мы в принципе не можем быть близки с кем-либо! И все же у каждой есть свои симпатии, перемигивания, какие-то жесты, заменившие обычный разговор. И Лайлу мне было искренне жаль. А теперь в сердце поселилась тревога еще и за Шейлу.

Но как только началась тренировка, все эти мысли ушли прочь, оставив после себя лишь анализ рисунка боя. Сперва следовал комплекс упражнений, преодоление полосы препятствий, после чего спарринги друг с другом.

Нас учили сражаться голыми руками и с различным холодным оружием. Единственное — метательное в руки не давали. Как говорил мой наставник, опасаются, что мы можем метнуть его в охранников прежде, чем они успеют вырубить нас болевым импульсом. Мне это непонятно. Зачем нам восставать против тех, кто учит защищать этот мир? Впрочем, зная судьбу Шестнадцатой, возможно, они правы.

Меня сегодня поставили как раз против Шейлы. Перед началом боя она незаметно мне подмигнула, приветствуя. Я, отвечая, слегка приподняла уголки губ.

Почти сразу девушка нанесла мне ряд стремительных ударов, которые я с трудом успевала парировать. Удивленно приподняла бровь, в свою очередь наступая на нее, приложив больше усилий, чем обычно. Раньше она не пыталась победить в наших совместных поединках, предпочитая вывести на ничью, когда это удавалось, или же прекращая бой по приказу нашего командующего. И мне было непонятно, с чего вдруг девушка решила сражаться против меня в полную силу?

Наши порядковые номера взяты не просто так. Считается, чем сильнее демонесса, тем быстрее она впервые приняла демонический облик и, соответственно, попала сюда. Шейла — Четвертая, она обратилась в девять лет. В то время, как Семнадцатой в момент обращения уже было двенадцать. Помимо этого, у нас есть свой внутренний рейтинг достижений. По общему количеству побед и самой тактике боя. Шейла — одна из сильнейших. Ниже третьего места никогда не опускалась, в то время как я обычно держалась на седьмом-восьмом.

И сейчас мне было непонятно, почему девушка, с которой у меня наиболее близкие отношения, насколько они могут быть в наших условиях, вдруг перешла черту, пытаясь на полном серьезе меня ранить.

Сделав резкую подсечку, Шейла придержала свой меч, прошедший в паре миллиметров от моего уха, срезав несколько волосков. Понятно — намек на то, что нужно срочно поговорить и подсказка, что следует для этого сделать.

В следующую секунду она прогнулась, уходя от моего удара, но недостаточно быстро. В этот раз мой клинок прошелся над ее головой, задев ленту, скреплявшую ее волосы. Они тут же блестящей огненно-рыжей волной рассыпались по ее плечам. Что дальше?

Взгляд Шейлы быстро метнулся к моей правой руке, затем чуть задержался на лезвии ее меча. После чего последовал едва заметный кивок.

О, нет! Почему опять я? Но, судя по всему, разговор предстоял серьезный, парой слов и несколькими жестами не обойтись. Что ж, с меня не убудет.

Коротко выдохнув, при следующем рывке Шейлы чуть замешкалась, не успев парировать удар, и закричала от пронзившей меня боли. Клинок глубоко пропорол мне правую руку от самого запястья и до локтя, чудом не задев сухожилия. Я теряла кровь и временно не могла продолжать тренировку.

— Командор! Девятая ранена! — воскликнула Шейла с беспокойством, обернувшись к тому, кто курировал наши поединки.

Тот, с одобрением наблюдавший за жарким боем Первой и Третьей, не скрывая раздражения махнул нам в сторону дальнего угла полигона, где лежали лекарские принадлежности как раз на случай такой ситуации.

— Что у нее? Рука? Сражаться может? Бестолочи! Помоги ей, не стой столбом, — прокричал он, оценив ситуацию, после чего вновь повернулся к сражавшим.

Мы двинулись в указанную сторону. Я приподняла чуть повыше раненную руку и прошипела сквозь зубы:

— Надеюсь, это того стоило.

Сторонним наблюдателям, коих здесь было немало, могло показаться, что я просто ругаюсь от боли. Шейла шла, низко склонив голову, спрятав лицо за волосами. Лишь острые кончики ушек, доставшихся ей от матери эльфийки, выглядывали из ее пышной шевелюры, на данный момент плотно прижатые к голове, выдавая напряжение девушки. Движение губ заметить было и вовсе невозможно. На что и был расчет.

— Прости, — шепнула она на грани слышимости.

— Ну? — прошипела сквозь зубы, пока Шейла смазывала мне рану кровоостанавливающей настойкой.

— Прости. Этой ночью главнокомандующего не будет. Охранники сейчас новые — они боятся нас. Запирая на ночь комнаты, особо проверять не будут, поскорее побегут подальше от опасных демонесс. Если вставить в замок клок ткани — дверь до конца не закроется. Это лучший момент для побега! — Шейла тихо скороговорила, спрятав лицо за копной густых волос.

От неожиданности я дернулась, в упор уставившись на нее широко распахнутыми от удивления глазами. Тут же спохватилась, переведя взгляд на свою рану. Бросила мимолетный взгляд на охранников, стоявших неподалеку от нас. Но они особо на нас не смотрели, увлекшись боем других девушек. Что и говорить: Шейла подобрала очень удачный момент для разговора.

— О чем ты? Не вздумай! — процедила обеспокоенно, позволив тревоге на миг отразиться на моем лице.

— Я собираюсь бежать этой ночью и прошу тебя пойти со мной. Вдвоем у нас больше шансов выжить. Ну же, Элис! Ты ведь не дура, должна понимать: либо сейчас, либо никогда! — отчаяние в ее шепоте было почти осязаемым, а пальцы, вцепившиеся в мою раненную руку, сжались еще сильнее.

— А ошейник?

— Я все продумала. Я сильная, Элис. И ты тоже, хоть и скрываешь. Не знаю, почему они не видят, но я чувствую. Если призвать всю свою силу, ошейник не выдержит. Во всяком случае, не должен.

— Он и блокирует ее.

— Да, но она есть, разве ты не чувствуешь? Совсем близко, кажется, только протяни руку. Мы сможем, я верю в это. Ну же, решайся!

Что-то в ее словах было. Я действительно ощущала что-то эфемерное, близкое, чего так хотелось коснуться, но не могла. Или же не хотела, опасаясь, что тогда может случиться что-то очень плохое. Что-то, что сделает меня в большей степени демоном, чем уже есть.

— Зачем?

Я искренне не понимала, о чем она твердила и почему такие мысли вообще завелись в ее голове. Но знала, что ничем хорошим это не закончится.

— Элис, очнись! Мы здесь рабы, у нас нет никаких прав, наша жизнь висит на волоске. В любую минуту император может решить, что мы слишком опасны, чтобы жить, — судорожно продолжала шептать Шейла, стараясь на меня не смотреть, перевязывая руку.

— Мы виноваты перед этим миром и должны много тренироваться, чтоб в случае нужды встать на его защиту, — зажмурившись, пробормотала себе под нос непреложную истину, внушаемую нам с первых наших дней появления здесь.

— В чем мы виновны?! Не мы выбирали родителей! А Шестнадцатая? Помнишь ее? У нее могла бы быть счастливая жизнь в кругу семьи, если бы ее не отобрали у родственников и не отправили сюда! Прошу, пойдем со мной. Этой ночью!

— Это безумие. Откажись от этой идеи. К нам идут, — только и успела ответить до того, как нас пронзил приступ острой боли.

— Мне показалось или вы разговаривали? — стальной голос главнокомандующего ни с кем не спутаешь.

— Простите, не сдержалась, высказала этой идиотке все, что думаю по поводу своего ранения, — выдавила я, морщась от боли.

— Сама придурошная, даже держать удар не способна! — со злостью выплюнула Шейла.

Боль тут же прекратилась. Главнокомандующий довольно хмыкнул. Общение между нами было запрещено, но вот на такие споры глаза закрывали. Иногда мне казалось, что они нарочно нас провоцируют, сталкивают между собой, чтоб демонесс связывало лишь чувство долга и здоровая конкуренция. Если же при этом возникнет ненависть — еще лучше.

— Тренировка закончена. Вскоре прибудут ваши наставники. После обеда встретитесь с ними. Девятая, за то, что ты так глупо позволила себя ранить, твое место в рейтинге понижается на два пункта, — добавил мужчина прежде, чем отвернуться от нас.

Я смиренно опустила голову, но на деле мне было плевать на этот рейтинг. Тот, кто по результатам недели оказывался первым в списке, получал награду — часовая прогулка за пределами нашего гарнизона. Конечно, в сопровождении гвардейцев, но все же. Да и так перепадали кое-какие мелочи вроде новых лент для волос или какой-нибудь экзотический фрукт в дополнение к обеду. Но покидать территорию я не собиралась, а без мелких поблажек обойдусь, так что даже не пыталась бороться за первенство. Мне так было проще.

Во время обеда пыталась поймать взгляд Шейлы, чтобы хоть жестами как-то убедить ее отказаться от своей затеи, но тщетно. Она даже не смотрела в мою сторону. И все же я искренне надеялась, что Шейла говорила несерьезно. Смотреть на ее казнь точно не смогу.

И по-прежнему не понимала, зачем ей это? Для жителей этого мира мы все равно оставались врагами. Нам же лучше быть огражденными от них крепкой стеной. К чему эти разговоры о рабстве, отсутствии у нас прав?.. Все честно, разве нет? Это наша плата за жизнь, наше искупление за злодеяния тех, кто поспособствовал нашему появлению на свет. Не понимаю…

Покончив с едой, поспешила в зал, закрепленный за моим наставником. У каждой демонессы он свой. Это великие мастера, одинаково хорошо владевшие и холодным оружием, и магией. Как только миру стало известно, что демоны оставили здесь своих наследников, император, приняв решение оставить нам жизнь, отобрал лучших из лучших для тренировок с нами.

Мой наставник, Джером — полукровка-дроу, уже ждал меня в зале. Улыбнулся, увидев меня, но тут же нахмурился, переведя взгляд на перебинтованную руку.

— Ты позволила себя достать? — он удивленно приподнял бровь.

На индивидуальных тренировках охранники не присутствовали, так что можно было спокойно разговаривать, не боясь быть подслушанным. Наши наставники имели доступ к ошейникам своих подопечных и в случае необходимости могли нас остановить, послав импульс боли. К счастью, Джером никогда не пользовался этим правом.

— Уже почти все зажило. Думаю, можно снять повязку, — я тут же принялась освобождать руку от бинтов, пропитавшихся кровью.

Полюбовалась некрасивым шрамом багрового цвета от запястья до локтя. Конечно, болел еще, но через пару дней от него не останется и следа. Демонская регенерация — штука полезная. После чего подхватила свой короткий меч и стала в стойку, ожидая команды Джерома.

— Нет. Сегодня оружие тебе не понадобится. Я не буду спрашивать, как так получилось, что ты допустила свое ранение, но потренируем ловкость. Твоя задача: уклоняться от пульсаров и попытаться меня достать. Как видишь, я тоже безоружный, — и он широко улыбнулся, формируя в обеих руках по искрящемуся пульсару.

Меня передернуло. Однажды он в меня уже попал подобным. Несколько секунд, во время которых по моему телу проходили болезненные разряды, растянулись для меня в вечность. А после я долго пыталась начать нормально дышать.

— Но ведь у тебя магия! — возразила я, не в силах промолчать. Безоружный, как же!

— У каждого свои недостатки, — он хитро мне улыбнулся и тут же запустил первый пульсар, от которого я с трудом, но увернулась.

Следующие полтора часа я безостановочно прыгала по залу, изгибаясь под немыслимыми углами и временами взбираясь практически под потолок. Чтобы достать Джерома не могло быть и речи, тут хотя бы продержаться подольше. Как оказалось, он спокойно мог выпускать до семи пульсаров одновременно.

При этом еще умудрялся читать мне нотации по поводу моего ранения. Но ведь не могу же ему признаться, что это было сделано специально, чтобы поговорить с Шейлой! Я доверяю наставнику больше, чем кому-либо, но и здесь существуют свои границы.

— Кстати говоря, я когда-нибудь дождусь, что ты займешь первое место в рейтинге? Почему халтуришь? Никто до сих пор не знает, что ты с легкостью можешь уделать Первую, — спросил он между прочим, не забывая забрасывать меня пульсарами.

— Так скажи им, что же ты, — выдохнула я, делая стремительный перекат и сальто назад.

— Ты же знаешь, я уважаю твой выбор. Считаю, что у каждого он должен быть, — все тем же спокойным голосом.

— Даже у демонского отродья? — сама не знала почему спросила.

Возможно, повлиял разговор с Шейлой. А может, из головы до сих пор не шла реплика охранника, сказанная мне сегодня утром.

Но ответа Джерома я не дождалась, отвлекшись на свои мысли и пропустив созданные им восьмой и девятый пульсары! Оба поразили в грудь.

Меня пронзило ослепляющей вспышкой боли. Казалось, сердце сдавило в невидимом кулаке, воздух стал неожиданно твердым, в легкие не поступало ни глотка. Перед глазами потемнело, в ушах стоял неясный шум.

Неожиданно почувствовала резкую боль в груди, перебившую предыдущую. Почти сразу после этого закашлялась, не в силах даже сесть, продолжая лежать на дощатом полу. Я все же упала?

— Твою мать, Элис! Ну и напугала ты меня, — в голосе Джерома послышалось явное облегчение.

Он сидел рядом, прижимая обе свои ладони к моей груди. Видимо, вернул дыхание повторным импульсом. Или же сделал это при помощи простого удара в нужную точку.

— Не поверишь — ты меня тоже, — не удержавшись, прохрипела я язвительно, просто наслаждаясь возможностью спокойно дышать.

Как же мало иногда нужно для счастья!

Несколько секунд еще лежала на полу, наслаждаясь отполированной гладкой прохладной поверхностью под щекой, остужавшей мою разгоряченную кожу. Вдыхала воздух с едва слышными древесными нотками и запахом озона от деактивированных шаровых молний, которыми в меня только что бросались.

Джером молча сидел рядом, с каким-то новым выражением лица рассматривая меня. По его лицу пробежала тень, словно он задумал что-то неприятное. Искренне надеюсь, что его мысли никоим образом меня не касаются.

— Лежи, — отреагировал он на мою попытку подняться. — Как ты умудрилась их пропустить? Сколько раз говорил: нельзя отвлекаться во время боя — это может стоить тебе жизни! — Джером разозлился не на шутку.

— Прости.

А что еще можно сказать в данной ситуации? Он устало привалился к стене, невесело хмыкнув собственным мыслям.

— В следующий раз воспользуюсь огненными шарами, — сообщил он словно между прочим.

— Все же решил избавить мир от одного демонского отродья, — отозвалась я меланхолично, искоса рассматривая его аристократически правильный профиль, приняв более удобное положение.

— Не говори глупости. И что ты вдруг заладила, от охранников новых услышала? Будто в первый раз так назвали… бери пример с других девушек — пропускай мимо ушей.

— Почему? Это же правда. Я та, кто есть, и этого не изменить…

— Ты та, кем себя ощущаешь и кем показываешь: не больше и не меньше. Уже больше пятнадцати лет прошло с тех пор, как ты узнала о своем происхождении. Неужели до сих пор продолжаешь рассуждать в духе «это все ошибка, лучше бы меня не было»? Не надоело?

— Я так не считаю. Раз существую — значит, это кому-то нужно. Мир нуждается в защите. Или, по крайней мере, в страховке в нашем лице, — тут же возразила ему.

— Ну хоть так. Сегодня еще проведем тренировку с пульсарами, а в следующий раз я действительно заменю их на огненные шары.

— Количество будет то же самое? – уточнила деловито, прикидывая свои шансы.

— Нет. Думаю, увеличить до десяти. И парочку сделать самонаводящимися, — протянул Джером мечтательно.

— Я тебе все-таки надоела?

— Не ерничай. Мне как никому другому известно на что ты способна. Почему ты скрываешь свой истинный потенциал? Мы с тобой прекрасно знаем, что по справедливости ты должна быть Первой, а не Девятой. Твой оборот случился, когда тебе еще даже шести не было, — отметил дроу недовольно.

— А зачем? Меня все устраивает и так. С тобой я выкладываюсь полностью, а ранить девчонок во время тренировочного боя не хочу. Да и солдат тоже, — не стала скрывать свои мотивы.

— Допустим. Но как же награда за первое место?

— Можно подумать, там что-то уж совсем грандиозное. К чему эта прогулка? Только подчеркивает, насколько мы отличаемся от жителей этого мира. Мне и здесь неплохо, — я приподнялась на локтях, почувствовав себя немного лучше.

— Если уж совсем по-честному, вы тоже наполовину принадлежите этому миру…

— Потому и учимся его защищать. А для этого не имеет значения место в рейтинге. Слушай, я никогда не спрашивала, но почему ты меня тогда не выдал? Ну, когда понял, кто я? — решилась задать важный для себя вопрос.

Джером удивленно на меня посмотрел, потер переносицу, собираясь с мыслями. Бросил на меня еще один задумчивый взгляд, после чего покачал головой и понялся на ноги.

— Отдохнула? Вставай. Тренировка продолжается, — и создал на ладони очередной пульсар.

Следующие пару часов мне явно было не до разговоров. Больше восьми пульсаров за раз Джером не создавал, но мне хватило и этого. Грудь все еще болела после предыдущего удара, что немного влияло на мою маневренность. И наставнику это совсем не нравилось. Он страдальчески морщился, наблюдая за моими прыжками и кульбитами.

Несколько пульсаров я все же пропустила, но они прошлись вскользь, болезненным уколом задев в нескольких местах руки и бедро. Конечно, неприятно, но не мешало тренироваться дальше.

За пятнадцать минут до конца тренировки он неожиданно убрал все пульсары, жестом показывая, что могу отдохнуть. Я с благодарностью воспользовалась предложением, присаживаясь на пол у стены. Джером устроился рядом со мной. И все же решил ответить на вопрос:

— Я сам много об этом думал. Раньше любое упоминание демонов приводило меня в неописуемую ярость. В той войне я потерял всех, кого любил. По ее окончании не осталось ничего, что могло бы задержать меня в этом мире. Но все же нашел в себе силы остаться, переселился в монастырь, принял решение передать свои умения как можно большему количеству молодых парней. Я первый увидел, когда тебя принесли. Правильным решением было бы тут же отправить ребенка в женский монастырь. Но почему-то засомневался. Подумал: а вдруг это мой шанс сделать что-то хорошее, спасти еще одну душу, пострадавшую от этой войны? Ведь понятно, что дитя отдают не от хорошей жизни. И взял все заботы на себя. Решил сразу рассказать тебе правду о том, что творилось с нашим миром, не скрывать ничего. Ты была довольно смышленой малышкой, и другие обитатели монастыря тоже ничего не имели против тебя. Но в один день все мои убеждения вдруг рассыпались прахом, когда ты ворвалась ко мне, захлебываясь слезами отчаяния. Я с ужасом смотрел на твои крылья, затянутые чернотой глаза и небольшие острые клыки. Моя рука неосознанно потянулась к мечу, висевшему на поясе. А мозг лихорадочно принялся перебирать смертельные заклинания… — Джером вздохнул тяжело и замолчал.

— Я помню этот день. Почему ты передумал?

Для меня действительно было важно это понять. До этого я принимала это все, как должное. Закрылась от мира в какой-то своей скорлупе, почти не реагируя на внешние раздражители, пытаясь действовать только так, как «правильно», не допуская крамольных мыслей и философских размышлений. Но сегодняшний разговор с Шейлой заставил меня встряхнуться, всколыхнул давние воспоминания, заставил посмотреть на все под другим углом.

— Ты меня переубедила. Вернее, твоя готовность поступить «правильно». Твои слова: «Демоны должны умереть. Я — демон. Умирать — это больно?». Ты даже не спрашивала, что делать, не просила тебя спасти, принимая, как должное, что демона нужно уничтожить любой ценой. И слезы были вызваны не страхом перед неизвестностью, как я сперва подумал, а отчаянием от осознания, кем ты являешься. И тогда понял, что не имеет значения, как ты выглядишь и кто твои родители. Мы сами определяем свою судьбу.

Обняв тебя и почувствовав, как доверчиво ты прижалась, дрожа всем тельцем, осознал, что не ошибся. Ты всего лишь ребенок, пострадавший от этой войны больше, чем я думал. Уверился в этой мысли, когда ты, успокоившись, вернула себе привычный облик. Осталось научить тебя его контролировать. Когда через несколько лет мир потрясло известие, что демоны оставили здесь свое потомство, для меня это уже не было новостью. Я не был уверен, что правильно будет отдать тебя гвардейцам.

Тем не менее, начал учить тебя сражаться. Причем, не только на мечах. Твоя магия развивалась стремительно, у тебя был огромный потенциал.

И все же, я никак не мог решить: правильно ли будет тебя отдать в Живые Клинки или же лучше скрывать и дальше. Но чем сильнее ты становилась, тем больше думала о том, какую угрозу собой представляешь. А когда вновь прозвучал вопрос «больно ли умирать?» понял, что это не я должен принимать решение, — на этих словах Джером усмехнулся, подмигнув мне.

— Я тогда обрадовалась, помню. Во-первых, испытала облегчение от того, что не одна такая. А во-вторых, у меня появилась цель в жизни. Я же приняла верное решение, попросив тебя отдать меня сюда? — я слабо улыбнулась, напряженно ожидая ответа.

— Ты мне скажи, — Джером ответил мне таким же пристальным взглядом.

В памяти вновь возникла Шейла, отчаянно шепчущая, что мы здесь лишь рабы, на нас не должна висеть вина наших предков и мы имеем право на нормальную жизнь…

— Мне жаль, что нам не разрешают между собой общаться. Тогда все было бы совсем иначе, намного проще, комфортнее… — все же ответила, опустив глаза, поняв, что Джером все еще ждет моего ответа.

— Да. Мне тоже жаль, и я пытался повлиять на это решение. Но мой голос не имеет веса. Они также запретили встречи с родственниками некоторых девушек. Что так смотришь? Не все отказались от вас, узнав, кто вы. Но у меня хотя бы есть возможность видеться с тобой. Поэтому и оставил свой монастырь, переселившись поближе сюда и перешел на службу к императору. Обучаю тебя и его гвардейцев. Это все, о чем ты хотела спросить? — он пытливо взглянул мне в глаза.

Я с честью выдержала этот взгляд. Выдавать Шейлу не имела права. Жаль, что возможности поговорить с ней и отговорить от ее самоубийственной затеи не было.

Попрощавшись с Джеромом до следующей недели, я все же пыталась как-то пересечься с ней, рискуя нарваться на наказание за разговор, но тщетно. А утром наш гарнизон потрясла шокирующая новость: Четвертая сбежала. Я не знала, радоваться мне или нет. В душе крепко поселился страх за нее.

Спустя почти неделю нас собрали на плацу и сообщили, что теперь демонесс осталось всего четырнадцать. Шейлу постигла та же участь, что и Лайлу: чтобы убить – необязательно ловить беглянку. Работающий на максимальной мощности ошейник справится с этой задачей меньше, чем за пять минут.

Мне показалось, будто внутри меня что-то лопнуло, затопив острой болью до ушей. Мне до последнего не верилось, что больше никогда не мелькнет в конце коридора знакомая рыжая копна волос. Не услышу язвительные замечания в сторону охранников, практически на грани допустимого. Не увижу довольную улыбку и ликующий возглас, означавший, что Шейла снова вышла победителем из поединка. Не переброшусь с ней парой ничего не значивших слов, оставлявших на долгое время ощущение тепла на душе…

Я тренировалась, выполняла приказы, спокойно ела, без проблем возвращалась в свою комнату. Но моя агония продолжалась. Тренировки и разговоры с Джеромом не могли вывести меня из этого состояния.

Пока в какой-то день, проснувшись, не поняла, что боли больше нет. И никаких иных чувств тоже. Все словно вымерзло в душе. И меня это устраивало.

Я — Живой Клинок. Всего лишь оружие, обладающее телесной оболочкой. Не имею никакого права иметь личные привязанности. Моя единственная цель в жизни — защищать этот мир. И я с ней справлюсь.

Раз в несколько месяцев мы выезжали за пределы нашего гарнизона. Вместе с нами еще выпускники элитной столичной Военной Академии. Обычно для этой цели выбирали какую-нибудь лесистую местность, где заодно тренировали выживание в полевых условиях.

Там все жили неделю в палатках. Конечно же, охрана по периметру стояла довольно мощная, различных охранных заклинаний навешано немеряно. Ежедневно у нас были совместные тренировки с солдатами. Но каждая из нас дралась одновременно с пятью бойцами. Нередко при этом им позволялось использовать магию.

Для них это было прекрасной практикой по сражению с демонами. Для нас же — невероятно сложный бой. Обойтись без ранений в такие моменты почти нереально, но наш командующий и те, кто отдавал приказы выпускникам, следили, чтобы нас не травмировали слишком сильно. Да и демонская регенерация работала на уровне. Сломанные кости полностью срастались всего за три-четыре дня. А от колюще-режущих ран зачастую к вечеру уже не оставалось следа.

Но, несмотря на это, мы все любили такие «полевки» и искренне радовались им. Ведь это возможность побыть на природе, увидеть что-то новое. Да и между тренировками нам разрешалось ходить по выделенной территории. К тому же солдаты нередко заговаривали с нами, их влекло любопытство. Какое-никакое, а общение.

Девушкам моего отряда как раз больше всего последний момент и нравился. Да и между собой здесь было проще незаметно переброситься парой слов. Раньше мы с Шейлой часто пользовались этим. Сейчас же меня больше манила возможность подышать свежим воздухом, насладиться звуками живой природы.

Как всегда, к нам присоединился один из отрядов личной гвардии императора. Обычно они просто следили, чтобы никто из демонесс не попытался сбежать или ранить выпускников. Но в этот раз гвардейцы пожелали поучаствовать в бою с нами. Наш командор ничего против не имел.

Тренированные бойцы — это далеко не только-только выпустившиеся молодые парни, которые хоть и опасались демонесс, но в первую очередь видели в нас симпатичных девушек. И хоть ставили против нас всего лишь троих за раз, этого все равно было чересчур много для того, чтобы остаться невредимой до конца боя.

Один из моих противников закидывал меня огненными шарами. Второй все норовил сделать подсечку, бросить горсть песка в лицо или сделать еще какую-то подлянку. Третий и вовсе орудовал сразу двумя короткими мечами.

Я изворачивалась, как могла, но быстро поняла, что даже если буду сражаться на пределе собственных возможностей, победить не смогу. Довольно серьезно ранить хотя бы одного из них мне бы удалось. При желании, думаю, покалечить или убить точно — для этого нужно меньше сил, чем для сражения ради, собственно, сражения. Только как раз этого делать нельзя ни в коем случае. А раз так, то какой смысл? Зачем продолжать бессмысленный бой, если все равно закончится моим поражением? Да и, стоит признать, для этого все и затевалось. Шансы у нас изначально неравны. Конечно, будь это реальная битва — я бы ни в коем случае не отступила.

 Продержавшись примерно столько же, сколько и другие демонессы, пропустив несколько легких ударов и заработав несильный ожог бедра, решила плавно выйти из поединка. Для этого всего лишь и нужно, что получить какое-то неопасное, но неприятное ранение, с которым моя регенерация справится за пару часов.

С этим сложностей быть не должно — гвардейцы практически загнали меня в угол, я едва успевала парировать и уклоняться от их ударов. В таких условиях получить ранение проще простого, но я замешкалась, для себя решая, какой лучше пропустить, чтоб не травмироваться серьезно. Этим воспользовался мужчина, бросавший огненные шары, и метнул довольно большой, целясь прямо в лицо!

В последний момент, понимая, что увернуться уже никак не успеваю при всем своем желании, насколько смогла, прикрыла лицо рукой, вскрикнув от пронзившей меня обжигающей боли. Сволочь! Все же задел щеку. Часто заморгала, пытаясь смахнуть выступившие слезы, выставила меч вперед, уверенная, что сейчас последует завершающий удар. Конечно, сильно травмировать меня не посмеют, но учитывая мою регенерацию, граница тут весьма расплывчата…

— Стоять! Опусти оружие! — тут же последовал громкий приказ.

Я тут же опустила руку с мечом и отняла обожженную от лица, но с удивлением поняла, что обращались не ко мне. Гвардеец, искусно владевший двумя клинками, уже сердито что-то вполголоса высказывал магу.

— Ты в порядке? — неожиданно спросил он, поворачиваясь уже ко мне.

Я настороженно замерла, не зная, как правильно реагировать. Но к нам уже спешил командор.

— Что у вас? Сильно ранили Девятую? Покажи. Это всего лишь ожог. Ладно, посиди пока под тем деревом. Следующие несколько часов тренировки пройдут без тебя. Вечером вернешься в строй, — недовольно проворчал мужчина, бегло оглядев меня.

Кивнув, похромала в указанном направлении. Бедро зацепили тоже довольно сильно. Во время боя как-то не особо обратила на это внимание, а сейчас боль дала о себе знать.

Уселась на траву и с облегчением оперлась спиной о ствол дерева. Щеку неприятно дергало, жжение, казалось, лишь усиливалось. Судя по виду моей руки, лицо у меня тоже выглядело сейчас не очень. А, и к демонам все! Заживет.

Волосы огнем не задело — и на том спасибо. Впрочем, какая разница? Моя воля — и вовсе состригла бы их напрочь, только мешаются. Но периодически мы устраиваем показательные бои для императора и его приближенных. Насколько знаю, на нас делают ставки и внешний вид играет не последнюю роль. Поэтому следят, чтоб мы выглядели хорошо. Впрочем, длинные волосы также помогают незаметно переброситься парой слов, когда очень уж надо.

Прикрыла глаза, позволив себе расслабиться. Сосредоточилась на шуме ветра в листве высоких деревьев, едва слышном жужжании насекомых, летавших вокруг. Немного отвлекал звон стали, доносившийся от еще сражавшихся демонесс. Но если вслушиваться в негромкое пение птиц, лязг мечей отходил на второй план. Все эти звуки успокаивали, избавляли от неприятных мыслей и опасных рассуждений, избавляли от отголосков душевной боли и заставляли хоть что-то чувствовать…

— Сильно болит? — долго побыть наедине с собой мне не дали.

Открыв глаза, увидела гвардейца, остановившего бой. В его взгляде виднелись нотки каких-то странных эмоций, которые я никак не могла определить. Это не страх, не опасение и не брезгливость. Так на меня иногда смотрел Джером, и все же здесь что-то другое.

— Терпимо, — ответила осторожно, хриплым от долгого молчания голосом.

Я ожидала, что после моего ответа гвардеец, успокоив свою совесть, уйдет. Но вместо этого он шагнул ко мне еще ближе и присел рядом на корточки, разглядывая мой ожог на руке. Досадливо поцокал языком.

— Ты почему не смазала ранозаживляющей мазью?

— Зачем?

Не имея возможности с кем-либо нормально говорить, невольно научишься отвечать односложно. Беседы с Джеромом не в счет — он тот, кто знал меня еще в той, другой жизни.

— Потому что это ускорит заживление… Ладно, сиди, сейчас сам принесу, — вздохнув, он поднялся и пошел в сторону своих палаток.

Я проводила его изумленным взглядом, пытаясь понять, что это только что было.

Вскоре мужчина вернулся и вновь присел возле меня. И я наконец-то поняла, что за странную эмоцию выражали его глаза: любопытство и интерес.

— Позволишь? — уточнил он, полив на чистую тряпицу обеззараживающим раствором.

Коротко вздохнув, я подвинулась чуть ближе к нему и немного склонила голову на бок. Сдавленно зашипела, когда мужчина осторожно коснулся моей щеки. Впрочем, щипало недолго. Почти сразу он аккуратными быстрыми движениями нанес пахнущую мятой мазь, приятно охладившую поврежденную кожу.

— И руку тоже нужно. Хочешь, можешь сама намазать, — предложил он.

Я хотела, но почему-то замешкалась с ответом. Уже открыла рот, но гвардеец, негромко хмыкнув, бережно взял мою руку и принялся смазывать ожог.

Я, как завороженная, смотрела на его лицо, пытаясь увидеть признаки брезгливости, омерзения или даже плохо скрытой ненависти. Но тщетно. Кроме сожаления ничего больше обнаружить не смогла. Зато успела рассмотреть его загорелую чуть обветренную кожу, несколько едва заметных веснушек на щеках, придававших ему немного простоватый вид. Небольшой шрам на скуле, тянувшийся до линии роста светлых, слегка рыжеватых волос…

Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня. Я несколько секунд, не отрываясь, смотрела в ответ, любуясь его небесно-голубыми глазами в обрамлении светлых коротких ресниц. Отчего-то вдруг смутившись, опустила взгляд.

— Я закончил, — сказал он тихо, выпуская мою руку из своих ладоней.

Я вновь стрельнула в него взглядом. Замерла, удивленно уставившись на его легкую светлую улыбку. Ямочка, появившаяся на его щеке, почему-то заставила мое сердце биться быстрее.

— Спасибо, — выдохнула тихо.

И сама не могла сказать, за что сейчас благодарила больше: за мазь, которую мне бы, как демонессе, точно не дали, за помощь в перевязке или же за обычное общение, заставившее меня почувствовать себя простой девушкой. А может, и вовсе за эту прелестную ямочку на его щеке, внезапно вернувшую мне способность снова чувствовать…

— Ты прости, что так получилось с огненным шаром. Стив увлекся. Можно я присяду рядом? — гвардеец не торопился покидать меня.

Неуверенно пожала плечами, не понимая, чего он от меня хочет. Мужчина тут же устроился рядом, его рука была всего в нескольких сантиметрах от моей и это как-то… волновало, что ли?

— Зачем?

— Никогда раньше не видел демонесс так близко, — признался он бесхитростно.

Я посмотрела на него с подозрением, но мужчина сидел спокойно, теребя в руках какую-то травинку и чуть рассеянно улыбался. В бою он выглядел собранным, опасным, сильным бойцом. А сейчас как-то по-простому, веяло от него чем-то таким родным и, что самое главное, его присутствие меня не напрягало.

Мы сидели молча, каждый думал о чем-то своем. Я вновь пыталась сосредоточиться на звуках природы, запахе приятой травы и чего-то еще, присущего только лесу, но мысли возвращались к этому гвардейцу.

Интересно, сколько ему было, когда война закончилась? Выглядит не старше тридцати. Я думала, именно такие, как он, нас и ненавидят больше всего. Дети войны, выросшие без родных. Каждый потерял кого-то в той бойне… Почему тогда этот так спокоен рядом со мной?

— У тебя есть имя? — ворвался в мои размышления его голос.

— Девятая, — буркнула неохотно.

— А настоящее? Я имею в виду, ты же не сразу такой стала. Вернее, изначально считалась нормальной, к тебе как-то обращались, — его глаза сверкали живым любопытством.

Да, когда-то я действительно считалась нормальной. Жаль, что это была лишь иллюзия. Хочу ли погружаться в новую, продолжая этот странный разговор? Хм… Хороший вопрос.

— Элис. А тебя как зовут? — выдала я негромко прежде, чем успела окончательно решить: а стоит ли?

— Элис… Красиво. Тебе идет. Я — Уилл.

Я понятия не имела, что можно на это ответить, поэтому просто кивнула. Эта беседа меня неслабо нервировала, но при этом меньше всего мне хотелось, чтобы гвардеец уходил.

Мельком бросила взгляд на свой ожог и с облегчением отметила, что он выглядит уже значительно лучше. Уилл тоже обратил на это внимание.

— Ничего себе! Слышал, что у вас регенерация повышена, но чтобы настолько… Удобно, наверное…

— Наверное…

— Кстати, заметил, что вы между собой вообще не разговариваете. Почему, если не секрет?

— Нам не разрешают, — в голосе невольно прозвучали тоскливые нотки.

— Почему? — Уилл удивленно приподнял бровь.

— Наверное, боятся, что мы между собой договоримся и устроим восстание, слаженно нападем на охранников и, убив всех, сбежим, — пожала плечами почти безразлично.

На самом деле я не знала причин такого решения. Эту версию мне подсказал Джером, как вполне возможную. Но и он не был уверен в этом до конца.

— А вы можете? — заинтересовался Уилл.

— Чисто в теории — возможно. Но зачем? Мы же отряд Живых Клинков, последняя защита и надежда этого мира в случае повторного прорыва.

— И ты в это веришь? — спросил спокойно, но мне послышались скептические нотки в его голосе.

С подозрением на него посмотрела, но вид у мужчины был по-прежнему безмятежным.

— Почему нет? Это наше предназначение, единственная причина, почему мы все еще живы. И мне так проще, знать, что мое существование вызвано высшей целью, — это чистая правда, но впервые, говоря это, почувствовала, как в душе шевельнулся росток сомнения.

Впрочем, я тут же задавила его на корню. Я — Живой Клинок и не имею права сомневаться или пытаться изменить свою судьбу.

— Удивительная ты девушка, Элис… — выдал Уилл совсем уж непонятно к чему.

— Прости?

— И сражаешься хорошо. Но твоя манера вести бой очень уж отличается от манеры остальных девушек, — продолжил он, словно ни к кому не обращаясь.

— Это как раз вполне закономерно: у каждой из нас свой наставник. В целом же мы сражаемся все примерно на одинаковом уровне.

— А я сейчас и не о технике говорю. Как ты думаешь, почему я вышел именно против тебя? Да еще и в компании с магом и воином, не чуравшимся нечестных приемов? — спросил мужчина вкрадчивым тоном.

Сейчас при всем желании не скажешь, что этот мужчина может вести себя так по-простому и улыбаться столь бесхитростно, что хочется смотреть и смотреть на его улыбку, забыв обо всем.

— Наверное, ваш командующий приказал, — предположила я наиболее логичную версию, с трудом скрывая раздражение.

Упоминание мага и нечестных приемов всколыхнуло волну злости в моей душе. То есть, такой подбор бойцов не случаен? Более того, направлен на борьбу с не просто произвольно выбранной демонессой, а конкретно со мной.

Уилл, усмехнувшись, отрицательно покачал головой, чем совсем сбил с толку.

— Я и есть командующий нашего отряда. И уже третий день наблюдаю за вашими спаррингами с выпускниками. А сегодня у меня возникла идея совместить ваши тренировки с нашими, чтоб наглядно посмотреть, чего вы стоите в бою…

— И почему же была выбрана именно я? — я с трудом подавила гнев.

— Как я уже сказал, меня заинтересовала твоя манера боя. Все движения и удары технически правильны. Тут не придраться. В отличие от других девушек, допускающих периодически досадные промахи, но берущих верх в чем-то ином, ты сражаешься с одинаковой силой. Где-то на среднем уровне, особо не ошибаясь, но и не вырываясь вперед. Сначала я думал, что это следствие врожденной хладнокровности. Но нет. Были моменты, когда ты едва не задела того же Стива, но нарочно придержала меч. Почему ты это сделала? — Уилл прервал свои рассуждения внезапным вопросом.

— Я бы его травмировала чересчур сильно. Это того не стоило: у нас всего лишь тренировка.

— При этом он больше всех доставлял тебе беспокойства. И его удары ты практически не могла парировать, только уклоняться. Будь ты в достаточной степени хладнокровна, вывела бы его из боя, сильно ранив. Всегда можно сказать, что не рассчитала силы, не успела придержать меч, да, в конце концов, сам напоролся, подставившись. И никто бы слова не сказал. И тогда я понял в чем твое отличие от других девушек, — Уилл подмигнул мне, усмехнувшись, и замолчал.

— И в чем же? — не выдержала я, когда пауза совсем уж затянулась.

— В тебе нет огонька. Ты сражаешься без интереса, просто потому, что это надо. Словно выполняешь скучную рутинную работу, надоевшую тебе до ужаса, но от которой никак не избавиться. Другие же демонессы, наоборот, радуются предоставленной возможности выпустить пар, при этом еще умудряясь проводить словесные пикировки. И, в отличие от тебя, они бы воспользовались возможностью достать мага. Во всяком случае не стали бы дожидаться, пока их ранят, объявив проигрыш. В связи с чем у меня возникли сомнения: а в полную ли силу ты сражаешься?

— Как могу — так и сражаюсь. Нравится ли мне — и вовсе бессмысленный вопрос, — я поморщилась.

Подтянула ноги и, обхватив их руками, уткнулась подбородком в колени. Вновь накатила тоска. Конечно, глупо было ожидать, что гвардеец заговорил со мной без какой-либо цели, но все же горько прощаться с иллюзиями. Даже несмотря на то, что они просуществовали всего несколько минут.

— Не злись. Не хочешь говорить — не нужно. Мне просто стало любопытно, вот и все…

— Хорошо, — просто кивнула, продолжая смотреть куда-то вперед, на демонесс, сражающихся с другими гвардейцами. Только бы не сталкиваться взглядом с этими небесно-голубыми глазами.

— Я заметил, с каким интересом ты смотрела на мои мечи. Твой чем-то похож на них. Откуда он у тебя? — Уилл задал следующий вопрос.

— Какой дали на складе, таким и сражаюсь. Баланс хороший, в руке лежит удобно.

— Скорее всего, он как раз из парных. Если хорошо поискать на вашем складе, думаю, можно найти такой же. Хочешь, научу тебя сражаться сразу двумя? — предложил он вдруг.

Я тут же обернулась к нему, уставившись с недоверием. Мне действительно хотелось.

Мастера, владеющие этой техникой боя, считаются большой редкостью, что в общем-то логично. Лучшие воины получаются из магов. Соответственно, навык боя двумя клинками им без надобности: одна рука должна быть свободна для исполнения заклинаний. Чтобы простой воин без дара мог сражаться наравне с магом, пусть и двумя мечами, он должен быть настоящим виртуозом. Насколько знаю, такие все же есть, но не думала, что когда-либо увижу одного из них своими глазами. Не говоря уж о возможности поучиться у него.

 Почему бы не повысить свою боеспособность, если есть такая возможность? Да и тренировки с Джеромом стали бы тогда гораздо интереснее…

— Зачем ты мне это предлагаешь? — я недоверчиво сощурилась.

— Любопытство. Сумею ли научить чему-либо демонессу? Насколько вы в принципе обучаемы? А конкретно — ты. И так ли уж в тебе нет огонька, как мне показалось? Но главное условие: не сдерживать себя, сражаться в полную силу. Я хочу видеть, на что ты способна. По рукам? — и он протянул мне ладонь.

Я изумленно уставилась на нее. Сейчас происходило что-то совсем уж невероятное и мне очень не хватало Джерома, чтоб посоветоваться: как мне быть? Осторожно протянула руку, но остановилась, так и не коснувшись его ладони.

— Боюсь, мне не позволит командующий. Свободного времени у нас на это нет, — ответила с сожалением.

— Я попробую его уговорить. Что касается времени… Думаю, ты ничего не потеряешь, если вместо боя с выпускниками академии будешь проводить спарринги со мной. Но учти — щадить не стану, буду сражаться в полную силу, — сказал он преувеличенно строго, но в его глазах проскользнули смешинки.

— По рукам, — сказала едва слышно, несмело коснувшись его руки, чуть сжала ее, ощущая тепло его шершавой от мозолей ладони.

На его губах расцвела искренняя улыбка. И в это раз я невольно улыбнулась в ответ…

Вечером я уже была на тренировке с другими демонессами. Ожоги еще полностью не сошли и немного побаливали, но особого дискомфорта не причиняли. А когда после ужина настало время отправляться по палаткам, наш командующий сообщил, что те, кто хорошо себя сегодня показали в бою, получают своеобразную награду — отдельные палатки и возможность сейчас посидеть у костра с гвардейцами вместо того, чтобы готовиться к отбою.

Тем более что те только за этот вариант. В отличие от выпускников, они нас не опасались. Как и Уиллом, ими, скорее, двигало любопытство. Нам и так позволялось свободно бродить по территории нашего лагеря в свободное от тренировок время. Конечно, не выходя за огражденные защитными заклинаниями пределы. Но в этом новом разрешении для «избранных» было что-то такое манящее, легкий привкус свободы…

Счастливицами оказались Первая, Третья и, на удивление, Шестая. Хотя последняя и не являлась особо сильным бойцом и обычно держалась на пятом-шестом месте. Но сейчас, когда Шейлы больше не было и Вторая здорово сдала позиции, у Шестой появился шанс. Или же просто повезло. Не знаю.

Важно, что я неожиданно почувствовала небольшой укол разочарования и досады, что меня нет среди победительниц. Похоже, появилась награда, за которую я готова бороться.

А уже следующим утром меня обрадовали — мои тренировки с Уиллом будут проходить ежедневно. Сама не ожидала, что эта новость найдет такой восторженный отклик в моей душе. Я едва сдерживала улыбку. Меня затопило предвкушением, сердце билось быстрее и почему-то охватила нервозность. Впервые такое со мной!

Помня о данном вчера обещании, на совместных тренировках с другими демонессами больше не сдерживалась, пытаясь победить любой ценой, чем немало всех удивила.

Девушки не понимали, откуда вдруг взялось такое рвение и надолго ли меня хватит. Командор же довольно долго наблюдал за моей немного изменившейся техникой боя, но ничего не сказал, одобрительно хмыкнув, когда я вновь уложила на лопатки Шестую.

Меня терзали сомнения: правильно ли я поступила, согласившись на тренировки с Уиллом? Но как только наступило назначенное время, и он ко мне подошел, вся нервозность ушла прочь.

Первые несколько минут я была насторожена, пока он объяснял азы боя с двумя мечами, не торопясь приступать к практике. Вид у него был сосредоточенным, спокойным, фразы четкие и скупые. Это заставило меня немного расслабиться, убедиться, что сейчас будет обычная тренировка, ничего особенного.

— Ну что, готова показать, на что способна? Нападай! — скомандовал он вдруг, весело подмигнув мне.

Я привычно нанесла серию быстрых и точных ударов, впрочем, при этом никак не задев его. Уилл сделал знак остановиться.

— Во-первых, ты продолжаешь орудовать лишь правой рукой. Во-вторых, скучно, пресно. Все тот же средний посредственный уровень. Ладно, сменим тактику. Защищайся! — мужчина полностью раскритиковал мою попытку и без перехода, словно вихрь, налетел на меня.

Он не врал, сообщив, что щадить не будет: это уже была не простая учебная тренировка, а практически реальный поединок с возможным смертельным исходом! Казалось, его клинки были сразу везде. И сразу стало ясно, что вчера он сражался со мной не всерьез, хорошо, если вполсилы. Иначе против всех троих не продержалась бы и минуты.

Поначалу я лишь блокировала его удары, пока не поняла, что он целенаправленно наносит их так, чтобы не могла полностью отразить своей «рабочей» рукой. И все же пыталась, осознавая, что при такой скорости боя пытаться защищаться левой рукой — самоубийственно!

Пришлось уйти в глухую оборону. Впервые почувствовала опасение за собственную жизнь: Уилл был настроен решительно. Я уже дралась в полную силу, как на тренировках с Джеромом, но и мужчина не отставал, доказывая делом, что стал командующим элитного отряда императора не просто так.

В какой-то момент один из его клинков проскользнул в брешь в моей защите, чудом не поразив открытую шею. Я едва успела выставить сразу два меча, зажав, а следом и выбив из его руки оружие. Но упустила из виду второе, которым он нанес колющий удар, вонзив неглубоко лезвие мне в плечо, вызвав мой негромкий вскрик. Он тут же отступил в сторону, отсалютовав, что бой закончен.

— Прости, увлекся. Ты как? — в его голосе слышалось искреннее сожаление.

Я оттянула ворот, оценивая повреждения. Кровь текла несильно, рана действительно неглубокая, через пару часов заживет и сама.

— В порядке.

— Точно? Продолжим тренировку или отдохнешь немного? — от заботы, написанной на его лице, даже стало несколько неловко.

— Продолжим.

— Хорошо. Ты молодец, быстро поняла, что от тебя требовалось. Давай теперь разберем более подробно некоторые приемы. Я покажу, иди сюда, — и Уилл стал ко мне практически вплотную, подобрав по пути свой меч.

Я удивленно уставилась на него. Его лицо было совсем близко, можно было рассмотреть каждую его мельчайшую веснушку. Казалось, даже чувствовала тепло его дыхания на своей коже.

— Смотри, когда противник находится настолько близко, твоя правая рука блокирована. А вот левой можно провести вот такой маневр, — мимолетное движение и клинок летит на землю.

— Запомнила?

Поспешно кивнула. Хоть меня сейчас больше интересовало какова его кожа наощупь и можно ли нащупать веснушки, сам принцип приема я уловила. И когда мы вновь схлестнулись в поединке, успешно его выполнила, завершив взмахом левой руки и колющим ударом с правой, слегка оцарапав руку Уилла чуть выше локтя.

— Браво! Ты быстро учишься! — похвалил он, захлопав в ладоши, убедившись, что рана пустяковая.

Я смущенно улыбнулась. Тренировка продолжилась… Время, отпущенное нам, пролетело незаметно. Казалось, мы только начали наш поединок, как уже пришла пора расходиться по своим отрядам.

— Завтра покажу, как можно напрямую нападать с двумя клинками. С тобой действительно было приятно тренироваться, — тихо сказал он, забирая у меня второй клинок из руки. Но говоря эти слова, чуть задержал свои пальцы на моей ладони, глядя мне прямо в глаза…

До конца полевки я ежедневно проводила с ним спарринги. Иногда он увлекался, раня меня достаточно сильно. Но я не обращала на это внимания: бой есть бой. Да и моя регенерация спасала. Под конец и он к этому привык, но каждый раз прекращал поединок и с искренним беспокойством предлагал ранозаживляющую мазь.

Но все рано или поздно заканчивается. Под конец полевки я уже худо-бедно умела работать двумя мечами. Думаю, на тренировках с Джеромом можно будет усовершенствовать этот навык. Да и с командором поговорить, уточнить, что можно сделать, чтоб продолжить обучение. Судя по всему, он доволен моими новыми результатами. И моим резко повысившимся рейтингом. Возможно, не откажется усилить мои способности. В конце концов, чем больше каждая из нас знает и умеет и сильнее как боец, тем лучше.

Последняя тренировка с Уиллом как-то не ладилась. То я отвлекалась, рискуя получить неприятную и глубокую рану, то он, задумавшись, усиливал напор, словно нарочно пытаясь найти уязвимые точки в моей защите.

— Прости, я не хотел. Сильно? — воскликнул он сокрушенно после того, как пропорол мне ногу чуть выше колена.

Я поздно заметила, куда придется его удар и сумела лишь чуть отклонить его, но не парировать полностью. Хотела бы сказать, что рана пустяковая, но штанина быстро пропитывалась кровью, а нога немела.

— ***! — выругался Уилл, оценив ситуацию.

Тут же подскочил ко мне и, поддерживая, отвел к ближайшему дереву, где бережно усадил. Не теряя времени, отодрал кусок своей футболки и перевязал мне ногу. Я удивленно на него уставилась.

— Сейчас схожу за кровоостанавливающей настойкой и нормальными бинтами. Пока так, чтоб не теряла кровь. Прости, я не нарочно, — он вновь поморщился и, оставив меня, ушел за аптечкой.

Я же пыталась понять, как мне правильно реагировать? С одной стороны — я демонесса с повышенной регенерацией и какое-то время могла бы обойтись и без перевязки. Когда меня ранила Шейла, я потеряла гораздо больше крови, пока мы добрались до лекарских принадлежностей, и ничего. А с другой стороны — когда еще обо мне кто-то будет заботиться? Да и переживал он так искренне…

— Я здесь. Сможешь снять штаны или лучше срезать? — уточнил Уилл, вернувшись.

— Я сниму.

Одно дело аккуратно зашить небольшой разрез на одежде, другое — объясняться в гарнизоне, почему мои штаны пришли в негодность.

Уилл почему-то замешкался ненадолго, каким-то странным взглядом уставившись на мои обнаженные ноги, чему-то хмыкнул, но тут же собрался и быстро обработал рану, туго перетянув ее бинтами.

— Тренировка будет длиться еще минут сорок. Посидим? — предложил он вдруг.

— Я минут через пятнадцать уже смогу сражаться дальше.

— Верю. Еще успеешь. Ты ранена, я сильно тебя задел. Давай просто посидим, хорошо? — с нажимом повторил он с едва заметными нотками раздражения в голосе.

Я не стала спорить. Некоторое время мы просто сидели молча. Уилл бросал на меня странные взгляды, которые я никак не могла расшифровать.

Несколько раз он порывался что-то сказать, но в последний момент отворачивался. Мне очень хотелось услышать от него что-то особенное, необычное, что даст жизнь новым иллюзиям. Пусть скажет откровенную ложь, но такую сладкую… Признаться честно, сама даже не знала, что именно желала услышать. Но сердце испуганно замирало и начинало биться чаще от его очередного взгляда.

Когда время практически закончилось, и пора было уже возвращаться, Уилл все же заговорил:

— Знаешь… Я безумно жалею, что ты не обычная девушка с простой родословной. Как жаль, что ты — демон, — последнее слово он произнес с горечью.

— Мне тоже… жаль… — я вглядывалась в его лицо в сгущавшихся сумерках, стремясь запомнить малейшую его черту, понимая, что мы видимся в последний раз. Отряды для нашей охраны каждый раз менялись.

— С другой стороны, иначе я, может, никогда бы тебя не узнал. Я буду ждать следующую «полевку». И обязательно снова приведу свой отряд для охраны к вам, — добавил он, улыбнувшись открыто, по-мальчишески.

И мое сердце вновь застучало быстрее, а душа, наполненная счастьем и радостью, рванула куда-то ввысь. Вот оно! То, чего я не знала, но хотела услышать! А дальше он наклонился и легко коснулся своими губами моих, словно ставя точку после своего заявления.

Я ахнула, уставившись на него широко распахнутыми от удивления глазами. И пытаясь усмирить ликование, разлившееся в груди.

— До встречи, Элис…

Казалось, после возвращения в наш гарнизон ничего особо не изменилось. Но у меня появилась причина ждать с нетерпением следующую «полевку». И, неожиданно, понравилось быть первой в списке. Да и глупо было бы сейчас вернуться к своему посредственному результату. Раз уж начала побеждать — стоит держать планку до конца.

— Наслышан о твоих успехах. И приятно удивлен, что ты нашла способ очаровать командующего отрядом императора настолько, что он взялся обучать тебя бою с двумя клинками, — сдержанно похвалил Джером на первой нашей совместной тренировке после моего возвращения.

— Я не очаровывала, — буркнула, зардевшись.

— Как скажешь. И все же удивлен, — повторил он, продолжая забрасывать меня огненными шарами.

О том, что я пропустила удар, получив ожог лица, рискуя лишиться зрения, он высказался, как только я переступила порог зала.

— Почему?

— В этом плане ты отличаешься от других демонесс. Те, не стесняясь, уже давно флиртуют и с выпускниками, и с охранниками, — Джером удивил меня неожиданной новостью.

— С чего ты взял? Не было такого! — вступилась за своих сестер, едва не пропустив при этом огненный шар.

— Не отвлекайся! Я просто делюсь своими наблюдениями. Но сейчас не о том. Что на счет продолжения обучения бою с двумя клинками? Имеет смысл подать командору идею найти для всех вас или хотя бы лично для тебя мастера?

— А можно?

— Командор планирует увеличить интенсивность ваших тренировок, уже отправил запрос императору на присоединение к вам на спаррингах старших курсов Военной Академии. Конечно же по несколько бойцов на каждую, как и раньше. Думаю, всем вам это пойдет на пользу, — заметил Джером, добавляя к огненным шарам еще и пульсары.

Уклоняться и при этом вести неспешную беседу я уже не могла, берегла дыхание. Вновь опозориться, пропустив удар, не хотелось.

— Кстати, меньше, чем через месяц вновь организуют бои, на которых будет присутствовать император. В этот раз наследник тоже будет, — Джером поделился еще одной новостью под конец тренировки, давая мне небольшую передышку.

— Сын императора? То есть настоящего, того, кто вместе с другими магами закрыл портал в инферно? — я искренне удивилась.

— Да. Что тебя так удивляет?

Я не нашлась, что ответить. Брат императора, занимавший сейчас престол, меня никогда не интересовал. Но по-прежнему мне по ночам снилась война. Я вновь видела горящие дома, умирающих жителей, торжествующих демонов…

 И молодого дракона, смертельно уставшего, но продолжавшего отдавать приказы и вести своих воинов в бой. Видела, как непросто ему давались некоторые решения, становившиеся приговором для невинных, спасавших большинство. Наблюдала, с каким трепетом он отзывался о своем сыне, делая все для того, чтобы тот рос в мирное время. Наверное, можно было с уверенностью сказать, что император, спасший этот мир, стал моим кумиром.

И сейчас мне очень хотелось увидеть его сына, понять, так ли он похож на своего отца? Вырос ли наследник трона таким, каким надеялся Алистер?

— Он уже совершеннолетний, его готовят к восхождению на трон. Но сразу взвалить на себя бремя власти принц Эрик не пожелал, у его дяди и так все было под контролем. Этой весной планируется коронация, — Джером все же счел нужным объяснить, с удобством устраиваясь на дощатом полу у стены.

— Почему именно сейчас? – я присела рядом, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

— Поговаривают, что император болен. А может, просто устал от дел. А Эрик уже готов… Но изначально разговор был не об этом, — Джером нахмурился.

— А о чем? Вскоре будет снова нечто типа гладиаторских боев с демонессами в главной роли — это я поняла. Не впервой. Надеюсь, в этот раз лекари будут расторопнее. Прошлой осенью Пятнадцатую ранили очень сильно, пробили легкое, лезвие прошло очень близко от сердца — она могла не выжить, — от воспоминаний об этом моменте настроение резко испортилось.

Одно дело, когда у нас тренировочный бой, и совсем другое, когда мы вынуждены сражаться на потеху публике в полную силу, нанося серьезные ранения, едва ли не до смерти. Надеясь, что лекари успеют залечить полученные повреждения.

— Принц молод, еще склонен к некоторому максимализму. Но уже принимает многие важные решения по управлению империей, к нему прислушиваются. Если он увидит, что демонессы — просто элитный отряд девушек и опасности для мира вы сами по себе не несете, вполне возможно, что для вас будут сделаны послабления… — начал Джером, тщательно подбирая слова.

— Я тебя не совсем понимаю. Что ты имеешь в виду и почему говоришь именно мне об этом? То есть, да, согласна, послабления — это, безусловно, хорошо, но какое я имею отношение к возможному решению принца?

— Если захочешь, ты можешь выиграть этот бой. Но при этом сделать его зрелищным, показать, что в поединке можно руководствоваться не одной лишь агрессией… Хорошо. Объясню иначе. Подумай сама: вы — отряд Живых Клинков. Какова ваша главная цель? — он оборвал свое объяснение, задав неожиданный вопрос.

— Встать на защиту мира, если произойдет повторное вторжение… — я недоуменно уставилась на него.

Зачем спрашивает то, что все и так прекрасно знают?

— Правильно. Только все надеются, что повторного прорыва не произойдет. Недаром самые могущественные маги тогда пожертвовали собой ради этого. А если прорыва не будет, то какова судьба ожидает вас? — Джером смотрел мне прямо в глаза, пытаясь уловить тень понимания.

Но запутал меня еще больше. Я в упор не понимала, к чему он ведет. Или не хотела понимать?

— Но ведь никто не может быть уверен в этом. Мы будем продолжать тренироваться, готовые в любой момент вступить в бой с захватчиками… — протянула я неуверенно.

— То есть, всю жизнь вы будете заперты в этих стенах без возможности говорить между собой, сталкиваясь лишь в поединках, оттачивая свое мастерство. Да на редких «полевках» украдкой ловить свежий глоток живого общения с гвардейцами. Год за годом ненавидя себя и окружающий мир все больше, — припечатал он жестко.

— Зачем ты мне это говоришь? У нас нет выбора, ты же знаешь! — в моем голосе невольно прозвучали нотки отчаяния.

— Я тебя не запугиваю, ни в коем случае. Просто пытаюсь объяснить, насколько важно убедить принца, что вы не те демоны, которые ворвались некогда в наш мир, — голос Джерома смягчился, он подвинулся ко мне немного ближе, положив ладонь на мою руку.

— Я все равно не понимаю. Как? Что мне делать? — я действительно не могла уловить его мысль.

 Для чего нужно убедить принца — ясно, но что конкретно для этого следует сделать и какое отношение к этому имею я?

— Иногда забываю, как мало ты знаешь об окружающем мире. Впрочем, я изначально начал разговор неправильно… — его лицо вдруг озарило пониманием, на губах возникла предвкушающая улыбка. Ему в голову явно пришла какая-то очередная идея.

— Знаешь, что? Просто забудь все, что я сказал. Пообещай мне только одно: ты сделаешь все возможное, чтобы выиграть этот бой, хорошо? Не обращай ни на что и ни на кого внимания: просто стань победительницей, — заговорил он быстро, крепко сжав мою ладонь в своей руке.

— Хорошо. Но что это даст?

— Не важно. Просто сделай, как я сказал. А дальше будем действовать по обстоятельствам… Я верю в тебя, Элис, — Джером ободряюще мне улыбнулся.

Спросить что-то еще или уточнить я не успела — тренировка закончилась.

На следующей неделе император дал положительный ответ на запрос командора, и теперь трижды в неделю мы сражались исключительно против студентов Военной Академии. Причем зачастую нас выставляли безоружных, чтобы уравнять шансы. Хотя не понимала, насколько они равны, когда я дралась против здоровенного орка с булавой и нага, искусно владевшего магией? При том, что в это же время эльф с клинком норовил зайти со спины. К счастью, все же следили, чтобы ни мы студентов, ни они нас особо не ранили. Для парней дежурили целители, для нас же всегда были бинты и кровоостанавливающая настойка…

На последующих тренировках с Джеромом мы больше не возвращались к тому разговору. Но я планировала победить.

У меня было две цели.

Первая — очень уж хотела увидеть сына Алистера. Сама не понимала почему, но внутреннее чутье подсказывало, что это важно. Вторая — я обещала Уиллу, что буду драться теперь только в полную силу, доказывая, что являюсь лучшей. И намерена свое слово держать. Пожалуй, ради него стоит…