Поцелуй любви для недотроги, или Снегурочка в бегах

- Натаха, а ты до скольки будешь на этих своих утренниках-вечерниках? – спрашивает Ваня, развалившись на диване в одних трусах, щедро демонстрируя красивые, рельефные мышцы и полную уверенность в собственной неотразимости.

«До скольки» - повторяю про себя. Ёлки! Вот сколько раз исправляла его речь, все равно…. Устало выдыхаю, поправляя на себе платье Снегурочки, к слову, едва на меня налезшее. Сто процентов, через пару часов я уже буду умирать от удушения в этом тесном синтетическом костюме с кучей аляповатых снежинок и пучков ваты.

- Я буду дома к девяти вечера.

- О, так ты шо, ничо не приготовишь на праздничный стол? Я холодца хотел.

- Слушай, ну откуда мне было знать, что ты хотел? Ничего не сказал, мяса не купил, а из чего я тебе холодец варить буду? – пыхтя, натягиваю белые теплые колготы и сапожки. – Салаты сделаю, картошку и курицу запеку. Вань, зайди в магазин, купи шампанское и мандарины. Не забудешь?

- Та зайду, - отмахивается парень. – Ты только давай, там с мужиками не очень заигрывай, а то знаю я эти праздники…

- Да у нас детские праздники, какие мужики? – отвечаю, а сама в очередной раз застегиваю расстегнувшуюся пуговицу в районе груди.

Блин! Где у меня булавки? Лезу в комод, пытаясь найти хоть что-то, чтобы зафиксировать район декольте. Не хватало, чтобы на празднике пуговица опять отстегнулась, являя на всеобщее обозрение мою изрядно выросшую за последние пару месяцев грудь. Детям такие зрелища ни к чему.

А все из-за того, что за два последних месяца набрала целых пять килограммов! Надо бы опять сходить к врачу. Я начала поправляться после выкидыша полгода назад. Гинеколог сказала, что это гормональное, пройдет. Но с тех пор я медленно, но верно набираю все больше. А последние два месяца из-за стресса от исчезновения лучшей подруги, чувства безысходности и вины, ведь накануне ее пропажи, мы поссорились, и я была неоправданно жестока с Ларой, поправилась особенно сильно.  

С раздражением застегиваю целых две булавки в район декольте, лучше перестраховаться. С тяжелым вздохом, надеваю на голову парик из искусственных светлых волос и высокий кокошник из голубой ткани и фольги. Теперь я выгляжу еще более нелепо. Круглое лицо с веснушками, румяные щеки. Здоровая деревенская баба, а не милая, хрупкая внучка Деда Мороза. Зачем я согласилась участвовать в этой самодеятельности? Хотя, знамо зачем. Во-первых, захотела выручить своего хорошего знакомого – Пашку, его постоянная «Снегурочка» заболела, а во-вторых, позарилась на приличные деньги. Я такие за месяц получаю, как сейчас за один день.

- Нат, ты готова? – это уже Дед Мороз стучит в двери, напоминая, что нам пора.

Машу рукой Ваньке, который так и не встает с дивана, и выхожу в коридор.

- Ну, что, Снегурка? Как настроение? – Паша, ухмыляется, сдвинув бороду набок. – Готова закосить кучу бабла?

- Всегда готова, - отвечаю без особого энтузиазма.

- Натаха, ты давай встряхнись. Нам не заплатят, если ты будешь, как рыба мороженная себя вести. Слова выучила?

- Конечно!

- Тогда вперед. И, кстати, я тебе не говорил, чтобы ты не нервничала, но у нас сегодня не только детские праздники.

- В смысле? – резко останавливаюсь перед Пашкиной машиной, раздумывая, может, плюнуть на все, и сбежать.

- Да не дрейфь! Будет один корпоратив, там нормальная публика.

Кивнув, залезаю в салон машины, поправляю дурацкий кокошник, который упираясь в потолок, сдвигает искусственную челку со лба на глаза. Машина резко дергается и начинает движение, а Пашка, как бы между прочим, сообщает:

- Ну и мальчишник у нас, на семь вечера.

Вот, гад!

Рассердившись от такой подставы, дергаю ручку двери, которую добрый Дед Мороз предусмотрительно заблокировал.

- Слушай, не дури. Не съедят тебя там. Ты же не одна будешь? И потом, ты  - Снегурка, а не приглашенная стриптизерша. Че кипишуешь?

- Мы так не договаривались! Я только на детские праздники согласилась!

- Ната, они платят втрое от обычного праздника. ВТРОЕ! Прикинь, сколько сразу отвалят! Обещаю, буду рядом, ничего не случится. Тем более, это не какие-то там левые чуваки, это кореш мой школьный женится. Я многих там знаю, бесприделить никто не будет.

Перестав дергаться, сажусь поглубже в кресло. Я Пашку давно знаю, он – болтун, но не враль. И потом… деньги будут совсем не лишние. Может, получится съездить с Ванькой в Египет по горящей путевке? Давно хотела хоть где-то побывать. Что-то новое увидеть. Солнышко, песок, мумии…

- Ладно, уговорил, - нехотя говорю Пашке, игнорируя его довольную морду. – Но смотри…, если что…

- Та ладно тебе. Все будет отлично! Приехали, выходим. Первый утренник у нас быстрый. Часовая программа. Там детей, правда, больше десяти, но справимся. Начинаем с программы под номером один. Не перепутай!

- Что за глупости, - раздраженно дергаю плечом.

Уже, похоже, все в нашей общаге знают, что у меня феноменальная зрительная память. Если увидела что-то хоть раз – все, запомнила навек. Что мне какие-то стишки выучить?

«Я с Дедушкой Морозом

Живу в глуши лесной,

За дальнею березой

Наш домик ледяной…»

Начинаю я утренник, пока Пашка грузит в мешок все те подарки, которые родители заблаговременно купили для своих чад. Дети совсем крохи, года по четыре. Такие лапочки, еще верят в Деда Мороза и чудеса. Столько света от них и тепла.

Час пролетает незаметно. Я бы еще осталась, но Пашка четко следуя регламенту, буквально за шкирку тянет на выход непутевую Снегурочку, которая все машет и машет на прощание двум упитанным карапузам.

- Следующая остановка – через пятнадцать минут. Будет шестеро детей, первоклашки. Для них программа номер три. Тоже час, тут придется чуток поднапрячься, дети уже не особо верят в Деда Мороза и Снегурку, так что следи за своей одеждой и прической, чтоб никуда не слезли.

- Договорились, - отвечаю, рассматривая через окно машины зимний Питер.

Холодно, сыро, пробирает до костей. От такой погоды еще больше хочется на солнышко в Египет, получать витамин Д и веснушки во всяких неожиданных местах.

- Снегурка, очнись. Выгружаемся!

На четвертый этаж без лифта заходим румяные и пышущие жаром.

« Я – веселая Снегурка,

Поиграю с вами в жмурки,

Но боюсь напиться чаю –

От горячего растаю…»

Шестилетки не очень хотят участвовать в конкурсах, чтобы их расшевелить, нам с Дедом Морозом приходится очень стараться. Чувствуя, как липнет моя футболка к мокрой от усердия спине, когда под заводную музыку я показываю детям, как пролезать по Новогоднему туннелю, и, страшась застрять в нем, как Вини Пух в норе Кролика, даю себе клятву к весне похудеть, хотя бы килограмм на десять. А лучше – больше.

Облегченно выдыхаю, когда мне разрешается просто спокойно постоять возле Дедушки Мороза, пока тот раздает детишкам подарки, отвечая на их вопросы или пожелания. Последней к Пашке подходит крупная и высокая девочка с двумя косичками, торчащими из ее головы, как антенны. Она берет свой подарок – смартфон в ярком малиновом чехле и что-то спрашивает у Деда Мороза.

- Что? Не слышу. Снегурочка, выключи уже нашу музыку, - говорит мне Пашка, а потом переспрашивает у девочки. – Что говоришь?

Я прерываю на полуслове новогоднюю песенку о елочке, выключив колонку, и во внезапной тишине громко и четко раздаются слова:

- Я спрашиваю, почему Снегурочка у тебя такая толстая. Вот в прошлом году она худая была, а сейчас, как… медведь.

Чувствуя, что заливаюсь краской стыда до самой груди, опускаю голову вниз, слыша смешки в свою сторону не только от детей, но и их родителей.

- А она весь год много мороженного ела. Ты же помнишь, какое лето жаркое было? Вооооот. А Снегурочка, чтобы не растаять, обедала и ужинала мороженым.

- Разве так можно? Нужно же кашу есть…там…, или картошку.

- Конечно, милая, нужно. Я вижу, что ты девочка умная, так что смотри, много мороженного не ешь!

На этой оптимистической ноте, мы прощаемся и по-быстрому уходим. Пашка посмеиваясь, а я – со стремительно падающим настроением.

- Ну, что, пышнотелая моя Снегурка, аппетит уже нагуляла? Я тут знаю столовку одну недорогую, можем пожевать, есть в запасе полчасика.

- Я не хочу, а ты – иди, пообедай.

- Нат, - Пашка останавливается и смотрит на меня в упор, - не бери в голову слова маленькой девочки. Ты в самом соку девушка – аппетитная и округлая в нужных местах. Остальное – ерунда.

- Спасибо, Паш, но обедать я все равно не хочу. Ты иди, а я посижу в машине.

- Да ну, мы же напарники. Голодать, так вместе, - подмигнув мне, говорит Паша, залезая в свою старенькую иномарку, 90-х годов выпуска. – Ну, что, красивая, поехали кататься?

Сажусь в автомобиль уже в более веселом расположении духа. Пашка прав. Ваня же не против моих объемов? Пару раз, конечно, заметил, что я поправилась, но больше и не говорил ничего. А по попе с большим удовольствием похлопывает, проходя мимо. Значит, не все так плохо? Худеть, конечно, буду, но вот так расстраиваться, чтобы весь праздник себе портить – незачем. До Рождества ем все, что и раньше, а с восьмого января сажусь на диету, решено! Весело улыбнувшись, машу рукой из окошка проезжающей машины гуляющему на улице ребенку. Вот заработаю денег и…

Следующие четыре получасовых мероприятия проходят спокойно и тихо. Нас встречают семьи на дому, ребятишек по одному-двум. Быстро управляемся и на выход.

После такого массированного забега по клиентам, соглашаюсь на опять предложенную столовку. С большим удовольствием съедаю там огромную тарелку плова и приличных размеров лаваш.

- Сейчас у нас корпоратив. Что там за публика, я не очень знаю. Заказывала моя постоянная клиентка, но обычно мы к ее ребенку ездим, а что тут будет – без понятия. На всякий случай, пропускай все мимо ушей и делай вид, что глухонемая. Оки?

- Оки, - соглашаюсь, слегка переевшая, а потому замедленная и полусонная.

Уже перед входом в офисное здание, из которого даже на улицу слышно музыку и крики, Паша напоминает:

- Сейчас работаем по программе номер два, часовое выступление и сваливаем. Не задерживаемся, даже если посулят миллион, поняла?

- А что тут непонятного? Работаем по расписанию, - отвечаю, вылезая из теплого салона автомобиля и мгновенно замерзая под пронизывающим ветром. – Давай быстрее, а то я сейчас в настоящую Снегурочку превращусь.

Не успеваем мы показаться в холле, как нас встречают громкими криками, свистом и овациями.

- А вот и наши Дед Мороз со Снегурочкой! Давайте поприветствуем! Они к нам с улицы, замерзли наверняка, давайте их согреем теплом наших улыбок и горячительными напитками!

Вот, ёлки! У них тут еще и тамада! Пашка, даже не морщась, выпивает стакан водки, я же только делаю вид, что пью, деликатно намочив губы, отодвигаю услужливо протянутую рюмку.

- А что это у нас Снегурочка трезвенница-язвенница? - тут же ехидно выдает один из присутствующих – дородный мужик уже приличного, немолодого возраста.

- Снегурочка – девушка из снега, которой не положено пить горячительные напитки, чтобы не растаять, - отвечаю, выдавливая улыбку из сжатых до боли челюстей.

- Ой, какая цаца, - отвечает мужик, заливаясь чем-то из бокала.

Правильно, лучше пей и молчи.

- Давай, Ната, - шепчет мне Пашка, и я начинаю заученное приветствие:

- «Родилась я в доброй сказке

Из снежинок, изо льда,

И волшебные салазки

Привезли меня сюда.

Вы меня, надеюсь, ждали?

Все Снегурочку узнали?»

Дальше все пошло без сучка, без задоринки. Не считая нескольких инцидентов с одной парочкой. У нас был конкурс со льдом. Нужно было взять у меня кусочки льда и по команде согреть их. У кого растает лед первым, тот и выиграл… носки с Дедом Морозом. И нашелся один оригинал, который сообщил, что знает, где лед растает быстрее всего. Недолго думая, схватив свой кусочек, лезет мне в декольте. А дальше стоит настоящий гвалт. Я ору, потому что кусок льда в лифчике и чья-то загребущая рука, мнущая все подряд – это не самое приятное ощущение. Мужик орет от восторга, что его шутка удалась, и он может с удовольствием и смаком пощупать все, до чего дотянулся. Женщина орет, потому что, оказывается, этот озабоченный до Снегурочек индивидуум – ее мужчина.

В общем, вылетаем мы с того корпоратива слегка помятые, злые, но с деньгами. Поправив прическу и порядком задолбавший меня кокошник,  с силой бахаю дверью автомобиля.

- Потише, Рэмбо, - делает замечание Пашка, кося на меня игривым глазом, - сломаешь машину – поедешь на санях.

- Угу. Очень хорошо, олень у меня уже есть, чтобы запрячь, - красноречиво смотрю на охмелевшего Деда Мороза, который настойчиво лезет за руль.

- Не, ну че… - начинает компаньон.

- На пассажирское! – рявкаю я. – Надеюсь, мальчишник пройдет без подобных фокусов.

- Я бы не был так уверен, - начинает Пашка.

- Что?!

- Шучу. Поехали.

Рванув с места, выезжаю на дорогу. Эх, знала бы я, что он не шутил, поехала бы домой.

- Пааашааа, приехали, проснись! – растолкав дрыхнущего компаньона, вылезаю из автомобиля.

Ух, солнце зашло, стало вообще люто холодно. Зябко поежившись, жду, пока окончательно придет в себя Дед Мороз. Свежий воздух моментально заставляет его взбодриться и вспомнить кто он. Пока Пашка возится с замком, поправляю булавку на декольте. Тот придурок на корпоративе сломал мне одну, теперь все мое добро держится на одной вечно раскрывающейся пуговке и согнутой, чудом уцелевшей второй булавке. Хоть бы не опростоволоситься. Нервно взрыхлив искусственные волосы вместе с кокошником, вхожу за Пашей во двор богатого, двухэтажного дома. Нажав на звонок, Дед Мороз дает указания:

- Программа номер семь. Играй роль девочки-одуванчика. Невинная и пугливая, поняла? Все будет зашибись, не дрейфь!

Дверь нам открывает парень чуть за двадцать.

- О! Ништяк! А мы вас уже заждались!

- Мы приехали ровно на семь, как договаривались, - отрезает Пашка, проходя в дом, а я за ним.

- Та ясное дело, просто жених наш уже скучать начал. Три дня не просыхает чувак, - парень ухмыляется и подмигивает мне. – Держись, Снегурка, щаз начнется.

В ответ на подобную реплику я как-то сразу напрягаюсь. Но удирать, сверкая пятками, уже поздно. Парень открывает дверь и пропихивает меня в комнату, полную подвыпивших и веселых мужчин.

- Ээээ…

- О! Стриптизерша! Наконец-то, а то я уже думал, что и не дождусь! – вопит явно уже никакущий гость.

- Спокуха! Это ко мне. А ты – можешь только посмотреть, - еще один, с лицом цвета спелых помидоров, видимо жених, усаживается в кресло и машет мне рукой. – Давай, Снегурка, приступай!

Лаааадно. Работа есть работа. Начинаю читать стих, и где-то через два-три предложения понимаю, что надо было выбрать другой номер программы.

«С виду девушка простая.

Но поставьте у огня:

Пять минут – и я растаю,

Пять минут – и нет меня».

- Ну, все, песенку про пять минут мы прослушали, иди ко мне, цыпочка, пора включать музон и делать простые движения! – перебивает меня жених, но я делаю вид, что оглохла и продолжаю.

«Потому-то будет краткой

Поздравительная речь:

На морозе – я в порядке,

В комнате – могу потечь».

- О! Течь – это моя тема. Иди ко мне, лапочка, я проверю, не протекаешь ли ты где, - снова перебивает меня жених.

Блин! Где этот Дед Мороз?! Слышит же, что меня перебивают, мог бы зайти и раньше положенного!

Один из гостей включает музыку, что-то томное и медленное, что встречается приветственным свистом и одобрительными выкриками со стороны остальных собравшихся.

- А давайте все дружно позовем Дедушку Мороза? – улыбаясь резиновой улыбкой, говорю я, старательно перекрикивая музыку.

- Та на кой он нам сдался? – доносится откуда-то из глубины комнаты, но я делаю вид, что все еще глухая.

- Де-ду-шка Мо-роз! Де-ду-шка Мо-роз! – скандирую, хлопая ладонями в такт, а сама думаю, если этот гад сейчас не зайдет, я сама выйду и засуну его же посох ему же…..

И надо же именно в этот момент, от резкого движения рук, которыми я усердно хлопаю, отлетает и поломанная вторая булавка, и оторвавшаяся наконец-то пуговица. Это все, подобно фейерверку, взлетает в неизвестные дали, оголяя меня на ладонь ниже солнечного сплетения и демонстрируя ошалевшим от неожиданности парням мою грудь в красивом белом кружевном бюстгальтере. Настолько кружевном, что я, считай, голая.

Мгновения тишины, а потом соответствующая реакция от публики, получившей зрелище сверх оплаченного:

- О, да, детка! Снимай платье совсем!

- Фига-се дыньки!

- А Снегурочка-то – огонь!

И прочие комментарии, заставившие меня залиться краской стыда, судорожно стягивая разошедшееся декольте.

- Э, ты куда?! А ну ребята, наша Снегурка, кажется, собралась свалить! Держи ее!

Ёлки-зеленые!

- Дед МОРОЗ!!! – ору я уже не своим голосом, рискуя сорвать его.

- Кто-кто меня звал, - раздается бас, и открывшаяся дверь резко бьет меня по заднице.

Отскакиваю чуть вперед и тут же застреваю в душных объятиях кого-то из гостей – крупного и сильно нетрезвого мужчины.

- Опачки! Попалась, - гудит он, довольно прижимая меня к себе.

- А ну не тронь внучки, охальник, - рычит Дед Мороз, пытаясь отпихнуть посохом приставучего кавалера.

- Та, что за чухня, дедок? – вопит жених, едва стоя на ногах. – Пусть она танцует!

- Ната, бочком выходи отсюда, я прикрою, - шепотом говорит мне Пашка, продолжая отпихивать посохом настырного бугая.

- Я не могу, отдери от меня сначала эти сто кило, – тыкаю пальцем в плотоядно усмехающегося куда-то мне в декольте мужика.

- Ты к нему ближе, так что сама!

Пока мы переговариваемся, все гости, потеряв остатки терпения, начинают скандировать:

- Тан-цуй! Тан-цуй!

Чьи-то еще руки лезут на мою территорию. Так, Ната, соберись! От одного отбиться легче, чем от нескольких! Собрав все мужество, какое у меня есть, вскидываю колено и бью куда-то в район паха, очень надеясь, что попаду по мягкому, а не в бедро.

- Ах, ты!!! – вопль мужчины и тот факт, что он меня отпускает, чтобы проверить, все ли у него в штанах на месте, говорит о том, что я попала, куда нужно.

Воспользовавшись тем, что меня отпустили, гиппопотамом лезу мимо Пашки, застывшего перед дверью в виде дедка из Шаолиня с посохом наперевес. Сначала я, потом Дед Мороз, выскакиваем за дверь и запечатываем ее  снаружи все той же палкой-посохом. Надо же, какая полезная в хозяйстве вещь, оказывается.

- Кореш твой школьный женится, да? – вспоминаю Пашке его слова. – Все будет нормально, не дрейфь, да? Та меня там чуть стриптиз танцевать не заставили, пока ты стоял тут, в коридоре, баран!

- Ну и станцевала бы!

- Да пошел ты! – круто поворачиваюсь на каблуках и топаю в коридор.

- Нат, не злись. Я сейчас с них деньги выбью и поедем. Подожди!

Ждать приходится минут пятнадцать, не меньше. Слышу, Пашка с кем-то ругается, орет. Через пять минут выходят покурить две какие-то девушки. Стоя в коридоре и дымя в открытое окно, они о чем-то переговариваются, поглядывая на меня с легким пренебрежением. Да уж, видок у меня еще тот. Парик где-то на затылке, а кокошник наоборот, торчит на лбу, как рог единорога. Лицо пышет жаром, а значит, по цвету напоминает помидор. Платье на груди не застегивается, на бедре разошелся шов, когда я вырывалась из душных мужских объятий, снежинки висят на нитках, готовые оторваться в любую минуту. Сейчас я больше похожа на жертву автокатастрофы, чем на Снегурочку.

- Вот это мальчики напились.

- Да не говори.

Выплываю из собственных мыслей, услышав отдельные фразы разговора тех девушек, которые продолжают дымить в окно.

- Надо же. Принять ЕЕ за стриптизершу, - презрительное фырканье и мерзкое хихиканье. – Трындец, просто. Да ее только за доярку и можно было принять.

- Да не говори. Завтра своим расскажем, вот смеху будет.

Обе девушки, загасив окурки в пепельнице, демонстративно проходят мимо меня модельными походками, окинув одинаковыми презрительными взглядами.

Ха-ха! Тоже мне, царевны. Я таких навидалась в своей жизни вагон и тележку, которые думают, что они лучше тебя, только потому, что одеты богаче, или денег у них больше. Ходят, задрав носы, а сами ничего не стоят. Все, что у них есть – все родительское. Забери – и останется пустое место. Бесполезное и бестолковое. Потому, проигнорировав взгляды девушек, нетерпеливо посматриваю на часы. Если Пашка пошевелится, то я успею домой раньше девяти часов. Ужасно хочется принять душ и снять это тугое платье.

- Все, пошли, - Пашка выходит ко мне злой, но с пачкой денег. – Садись на водительское место.

Радостно взвизгнув, подскакиваю и несусь к автомобилю, не обращая внимания, что куртка расстегнута, сапоги на тонкой подошве скользят, а на улице вовсю лупит снег. Полчаса езды и мы уже возле общаги. Отдаю ключи от автомобиля Пашке.

- Это твоя доля, - резко помолодевший и без бороды Дед Мороз дает мне пухлый конверт с деньгами, который я тут же запихиваю в сумку. – Это тоже твое.

Протягивает пакет из магазина. А там мандарины, апельсины, детское шампанское, маслины, кусок хорошего сыра и колбасы, даже баночка красной икры. Удивленно поднимаю глаза на Пашку.

- Это за моральный ущерб, - усмехается он. – Все, беги домой. Второго числа верни мне костюм Снегурки и уж постарайся привести его в нормальное состояние, а то Ксюха меня сожрет.

- Что-нибудь придумаю, - отвечаю уже возле двери, мечтая побыстрее оказать в душе.

Открываю дверь ключом. В комнате тишина. Странно, а где Ваня? Неужели до сих пор из магазина не пришел? А, нет, слышу, душ работает. Значит, дома. Быстренько бросаю вещи, снимаю платье и спешу присоединиться к парню. Тихонько открываю дверь и замираю от слов:

- Тань, давай, блин, быстрее. Просил же помыться у себя, какого фига ты сюда залезла?

- Не, ну вообще охамел! Поимел и типа вали давай. А вот не приду больше, раз ты такой…

- Та ладно тебе, че ты сразу обижаться. Просто сейчас Натаха придет, не надо, чтобы она нас застукала.

- А че не надо-то? Может, пора уже? Два месяца, считай, уже спим вместе. Сколько я еще буду ждать, пока ты уйдешь от этой толстой коровы?

Последние слова, словно спусковой крючок, заставляют меня отмереть и, закрыв дверь, выйти из ванной. Так же механически возвращаюсь в спальню, натягиваю на себя халат, роняя злые слезы на едва застегивающуюся молнию. И сажусь на кровать. Подожду, пока голубки выйдут из душа.

Сижу, жду. Если честно, вообще не понимая, зачем. Что я им скажу? Что они скажут мне? Раздается стук двери, и оба изменщика вываливаются в спальню. Замечают меня не сразу, продолжая похихикивать и обниматься.

- Я вам не мешаю? – спрашиваю равнодушным тоном, это при том, что внутри клокочет вулкан, даже захотелось самой себе поаплодировать за артистизм.

Парочка моментально отлипает друг от друга и смотрит на меня одинаково удивленными взглядами. И тут Ваня выдает:

- Это не то, что ты подумала.

- Да? А ты знаешь, что я подумала?

- Понятное дело, что я тебе изменяю. Но это не так. Танька зашла к нам помыться, у нее ванна… засорилась.

- Ой, правда что ли? – ехидно приподнимаю бровь. – А ты, видимо, прочищал? Вантузом своим, да? И как, успешно? Всю грязь со стенок отодрал?

- Да, какую грязь, - это уже вклинивается в беседу Таня. – У меня там все чисто.

- Умолкни! – шиплю змеей. – ТАМ – может и чисто, но это все, чем можешь похвастать!

- Да пошла ты, - обиженно отвечает Танька, совершенно утратив инстинкт самосохранения.

- Нет! Это ТЫ пошла! А лучше вы оба! – встаю с кровати. – Валите из моей комнаты!

- Натах, ну ты чо? – пытается возражать Ванька, протягивая ко мне свои руки.

- Убери грабли! – брезгливо отпрыгиваю от его пальцев, пытающихся схватить меня за талию. – Я понятия не имею, куда ты их пихал, но ко мне теперь не лезь! Выметайтесь, а то я за себя не ручаюсь.

- Ой, да что ты можешь, - презрительно кривит моську Танька.

Вот она точка невозврата! Оглядываясь позже назад в тот вечер, я поняла, что вот именно с этих слов у меня уехала крыша окончательно и бесповоротно.

А в тот момент я просто чувствую, как глаза застилает красная пелена, во рту разливается горечь, а руки сами собой сжимают тарелку, которая через секунду уже летит в голову полюбовницы моего парня. Молодец Танька, успевает за секунду до лобового столкновения увернуться! Да только вдогонку первому снаряду летит второй и уж он-то попадает, куда надо – точно в место между бровями.

- Сейчас я вам мозги вправлю! – ору я, сама не своя, и запускаю в затылок быстро сориентировавшегося Ваньки его же любимую железную кружку.

Бывший успевает пригнуться, кружка бьется об дверь и отлетает рикошетом, в голову бегущей следом за своим любовником Таньки. Оба залитые остатками чая и заварки, судорожно дергают ручку двери.

- Куда?! Я еще не закончила! Милый, ты холодца хотел? Лови! – с размаху швыряю в изменщиков эмалированную емкость, в которой обычно оставляю застывать холодец.

Бинго! Прямоугольный тазик резво взлетает и приземляется шапкой-ушанкой точно на голову Ваньки.

- Аааа, подожди. Какой холодец без мяса?! – носорогом рвусь к столу, на котором размораживается говядина, хватаю кусок и швыряю следом.

Эх, жаль уже почти размерзлось! Зато какое эффектное попадание! При столкновении с голой спиной Ваньки, полиэтиленовый пакет рвется, мясо вылетает, обрызгивая все вокруг, но больше всего рвущуюся на выход парочку.

- Психованная! – визжит молочным поросенком бывший парень, а Танька молчит, молодец, видать проснулся инстинкт самосохранения.

Чем бы ему рот заткнуть, чтобы перестал издавать эти противные звуки? О! Молоток для отбивных! Отлично отбивает не только говядину, но и молочную свинину в подаренных мною красных трусах-боксерах! 

Ой, уйдут, гады! Понимаю это по их расширившимся на пол лица глазам и более интенсивным попыткам если не открыть, то выломать дверь. Хватаю молоток за ручку, но, увы, именно в этот момент дверь распахивается, и оба полюбовничка вылетают в коридор. Причем, Танька, зацепившись за подол своего халата, выпадает в коридор на четвереньках. И только громкий топот ног по старому линолеуму, а потом оглушающий бабах закрывающейся двери говорят, что парочка смогла уйти от моей карающей длани.

Тяжело вздохнув, закрываюсь на замок и отупело смотрю на бардак в комнате.

Пока еще есть запал и злость, достаю все вещи Ваньки и вышвыриваю в коридор. Надеюсь, к утру их разберут жители общаги для своих нужд. Затем принимаюсь за уборку. Когда в комнате становится чисто, меня накрывает осознанием того, что сейчас произошло. Резко начинает болеть где-то в желудке, сердце придавливает бетонной плитой, а на глаза наворачиваются слезы. Усевшись на стул возле стола, бывшего когда-то праздничным, начинаю некрасиво со всхлипами и подвыванием, но зато с полной самоотдачей, рыдать. 

Прихожу в себя, когда начинает болеть голова, а глаза - нестерпимо печь. Трубно высморкавшись в салфетку, поднимаю взгляд на часы. Без пятнадцати двенадцать. Скоро полночь и начало нового дня, нового года. А для меня еще и новой жизни. Случилось то, чего боялась всю свою сознательную жизнь. Я осталась совсем одна. Никого рядом. Ни родителей, ни друзей, ни мужа, ни детей. Потеряв на втором курсе учебы в Вузе маму, единственного родного человека, я, сама того не замечая, стала слишком стараться завязывать отношения. Окружать себя людьми, часто неподходящими мне. Неважно, что за человек, главное – чтобы у меня постоянно звонил телефон, сыпались просьбы и предложения. Чтобы я чувствовала себя нужной. Не одинокой. И только Лара, моя единственная, настоящая подруга, открыла мне глаза на то, что я делаю и кем себя окружаю.

- Они же пиявки, - говорила она, строго глядя на меня своими невероятно прекрасными глазами. – Ты можешь представить себе нормального, здорового человека, который по собственной воле налепит на себя десяток этих кровососов и будет с радостью кормить своей кровью, искренне считая их друзьями? Пиявок – друзьями! Тебе самой не смешно? Пойми уже, можно быть одинокой и среди толпы так называемых друзей. Избавься от них, очистись уже.

И я послушала Лару. И поняла, что она во многом была права. А потом случился Ваня - красавец и балагур, душа компании. И очередная попытка найти своего мужчину. Того единственного, чтобы сердце только для него билось. Как у моей мамы и папы. Отец умер еще до моего рождения, но мама больше никогда не смотрела ни на одного мужчину, полностью посвятив жизнь моему воспитанию.

Очнувшись от воспоминаний, начинаю суетливо подготавливать стол к встрече нового года. Хватаю тот пакет, который мне дал Пашка, достаю оттуда детское шампанское. Быстренько нарезаю сыр и колбасу, открываю банку с икрой, нарезаю хлеб, смазываю его маслом. Красиво раскладываю на тарелочку бананы и мандарины. Шампанское теплое, поэтому беру из морозилки кусочки льда в специальных формочках в виде фруктов.

Без пяти минут двенадцать! Понимаю, что уже не успею переодеться, а потому буду встречать Новый Год в костюме Снегурочки. Ну и ладно! В очередной раз поправляю белокурый парик и кокошник, усаживаюсь на стул, а потом опять подскакиваю. Хочу убрать пакет из-под еды и замечаю, что на дне еще что-то есть. Удивленно лезу рукой и достаю тоненький льняной мешочек. Интересно, что это? Развязываю голубую веревочку и высыпаю на ладонь серебристую цепочку с кулоном в виде капельки. Подношу руку ближе к глазам. Кулон так ярко сияет, словно бриллиант. О, Боже, надеюсь, меня не обвинят в воровстве? Вот, Пашка, удружил, ёлки! Завтра отнесу ему – пусть делает, что хочет, мне чужого добра не надо! А сама продолжаю заворожено смотреть на сияющую капельку. Не то вода, не то льдинка. Красиво. Не сдержавшись, вешаю цепочку себе на шею. Пусть побудет до завтра, чтобы не потерялась, а утром отдам Пашке. Кулон сначала касается ткани платья, а потом плавно стекает в слишком раскрытый вырез декольте и прикипает к коже, рождая у меня какое-то приятное, щекочущее ощущение, даже улыбнуться хочется.

Без одной минуты полночь! Судорожно вспоминаю, что хотела загадать новогоднее желание, носорогом бегу за листиком, бумагой и спичками. Так, что я хотела? Как назло в голове ни одной мысли. Просто пустыня с катящимся по ней перекати-полем. Сорок секунд до Нового года! Хватаю ручку и пишу на листике. «Хочу встретить своего суженого, свою вторую половинку. Чтобы ему было неважно, как я выгляжу. Чтобы он влюбился в меня, не смотря ни на что, и поцеловал, а потом мы поженились!» Хочу дописать еще про любовь, как у моих родителей, но часы начинают отбивать полночь, поэтому я быстро поджигаю бумажку, переживая, чтобы она успела догореть. А потом рьяно топлю ее в бокале с шампанским и льдом.

Не дожидаясь, пока пепел красиво расплывется, делаю первый глоток. Фу, ну и гадость! Но я реально хочу счастья в Новом году, а потому, выдохнув, залпом выпиваю остатки шампанского с пеплом, совсем забыв о плавающих там кубиках льда. А зря! Один из этих кубиков скатывается по стенкам бокала и падает в мой широко открытый для будущего счастья рот. Я отталкиваю бокал, судорожно пытаясь выплюнуть лед, но поздно, тот уже в горле. Моментально перекрывает воздух, вечной мерзлотой заливает грудь. Пытаюсь вдохнуть, закашляться. Но все напрасно. В глазах рябит, вспыхивают разноцветные огни, такой себе личный фейерверк. А затем внезапная темнота и холод.

Неужели я умерла? Вот так меня завтра и найдут? В костюме Снегурочки, с задранным до талии подолом и синим лицом? А еще с чужим бриллиантом на шее. Ужас! Допрыгалась!

Слышу, кто-то меня зовет. Мужской голос.

- Госпожа! Госпожа, очнитесь!

Госпожа? Это я-то? Та не, это, наверное, не ко мне. А, может, и ко мне…. Трясут-то меня.

- Госпожа!

Но уже когда меня по щекам начинают ощутимо похлопывать мужские руки, я решаю проснуться. Ибо нечего меня шлепать, даже в шутку! Открываю глаза и вижу прямо перед собой очень озабоченное, почти испуганное лицо молодого мужчины.

- Ох, - выдает он, увидев, что я очнулась. – Наконец-то, а я уже думал…

Договорить я ему не даю, снова ощутив в горле тот треклятый кусок льда. Начинаю хрипеть и пытаться кашлять. Секунда… и льдинка выскакивает из моего рта, со всего маху рикошетит в нос мужчине, а потом падает куда-то на пол. Надо было видеть выражение лица парня. Такое безмерное удивление, а потом глуповатая, а-ля деревенский дурачок, улыбка, когда я начинаю судорожно хватать ртом воздух, не веря, что могу свободно дышать. Отлично! Смерть отменяется! Это не может не радовать.

- Возьмите, госпожа, - парень протягивает мне один носовой платок, в то время как другой прижимает к своему кровоточащему носу.

Да уж, удар льдинкой по переносице явно не пошел ему на пользу. Надо быть осторожнее, а то еще обвинит меня в нападении, потребует денежной компенсации, а с меня взять можно разве что анализы.

- Эээ… простите, - говорю хриплым голосом, но слава всем богам, хоть говорю.

- Да ничего страшного, - отвечает незнакомец, продолжая блаженно улыбаться.

Теперь, когда я могу спокойно дышать, и кислород снова без проблем поступает в мозг, до меня доходит, что вообще-то я была у себя в общаге, когда пила шампанское, а сейчас…

Сижу на земле! Вернее на снегу и при этом мне совершенно не холодно. Вокруг меня абсолютно незнакомая местность, что-то похожее на парк. Как я тут оказалась? И кто этот парень?

- А где я? – решаюсь спросить.

- Вы в центральном парке, госпожа.

- Почему я здесь?

- Не могу знать. Я как раз проходил мимо, когда услышал какой-то странный звук, словно звон колокольчиков. Огляделся и увидел вас, лежащую на снегу и без сознания. Поспешил помочь такой прекрасной даме, как вы… - мужчина умолкает, продолжая глазеть на меня с маниакальным блеском в глазах.

- Странно, - говорю, шаря глазами по окрестностям.

Нутром чую, мужчинка явно со странностями, надо от него как-то отделаться и понять, как меня занесло в парк. Из собственной комнаты. И как долго я была в отключке, учитывая, что подавилась льдом ночью, а сейчас чудесный, солнечный день. Первого января? Или? На этой мысли мне становится как-то нехорошо. А что, если я умерла? И это потусторонний мир? Я, правда, не совсем так его себе представляла. Где ангелы? Святой Петр с книгой, или что там у него должно быть в руках?

Снова осматриваюсь вокруг, чувствуя, что меня сейчас накроет паникой. Где я?? Кто все эти люди, праздно гуляющие по аллейкам? Или это не люди? Замечаю, как вдалеке пробегает стайка мальчишек. И парочка из них явно с ХВОСТАМИ! Нет, это не похоже на Рай. Наверное, я в коме. Да. Этим можно объяснить такие странные галлюцинации.

Довольная своими умозаключениями, собираюсь встать с насиженного места, но тут мужчина резво подскакивает и поспешно подает мне руку, пугая, если честно, не сходящей с лица улыбкой. Тем не менее, разрешаю помочь мне подняться и тут обращаю внимание на свою одежду. На мне длинное белое пальтишко, с вышивкой серебряной ниткой, настоящим мехом и муфтой. Богатое и красивое, явно не имеющее никакого сходства с той синтетической тряпкой, что была на мне новогодней ночью. На ногах высокие сапоги под цвет пальто. А на голове… Аккуратно трогаю волосы. А на голове задолбавший меня кокошник. Ну хоть что-то осталось неизменным.

- Куда госпожа желает идти? – мельтешит перед глазами мужчина.

- Госпожа желает… прогуляться.

Надо же осмотреться, что придумал мой мозг, пока тело лежит в коме. Когда-то я читала классную книгу, так вот там, чтобы выйти из комы, нужно было пройти множество квестов. Может, и у меня так?

- Как угодно моей госпоже, - лебезит мужчина, подхватив меня под локоток и потащив в сторону какой-то ярмарки на открытом воздухе.

Ну, хорошо хоть тянет к людям, значит, пока потерплю его присутствие.

- Быть может, горячего шоколаду, чтобы согреться? – фонтанирует идеями незнакомец.

- Нет, спасибо. Я просто хочу посмотреть… на товары, - брякаю первое, что пришло в голову.

Глаза мужчины моментально загораются каким-то фанатичным блеском, и он ускоряет шаг, притянув меня к первому же открытому прилавку с… ужасными бусами. Вот прямо куски гранита на собачьей цепи, честное слово.

- Эээ…, может, еще пройдемся? – пытаюсь тактично отойти от жутких изделий.

И тут ощущаю сильный толчок в плечо, а потом чей-то незнакомый голос шепчет:

- Не вздумай ничего надевать, это вулканический камень, он свяжет тебя и твою магию.

Резко поворачиваюсь в сторону говорящего, но рядом никого нет. А тем временем, мужчина уже тянет ко мне руки с бусами…

- Не надо протягивать ко мне руки, протяните ноги, - рыкаю на мужчинку, резво отталкивая подношение и уходя с линии атаки.

Незнакомец замирает, внезапно перестав улыбаться.

- Вам не нравится, госпожа? Хотите другое украшение? – и тут же лезет в коробку на прилавке, чем-то там стуча.

Или он понятия не имеет, что это за камни, или очень искусно делает вид. А, может тот, кто мне подсказал, обманул? Можно было бы проверить, но необоснованно рисковать как-то не хочется.

- Вот! – мужчинка уже бежит ко мне с какой-то одиночной каменюкой на длинной спице.

Ничего себе украшение. Такой штукой можно убить. Или камнем по голове, или заколоть.

- Нет, спасибо, мне не нравится, - спешно говорю, вытянув перед собой руки, а то еще порежет меня ненароком.

- Тоже нет?

- А может, - оглядываюсь вокруг, - мы пойдем к другому прилавку? Я бы хотела сначала посмотреть все товары.

- Да, конечно, как захочет госпожа, - следует подобострастный ответ, и мужчина кидает булыжник назад в коробку с оглушающим грохотом. – Идемте.

Тут же хватает меня под локоть и буквально тянет дальше, к одежде. Впрочем, возле этого прилавка я тоже задерживаюсь ненадолго, устав от бесконечных попыток моего спутника уговорить меня что-то примерить или купить. Меня крайне отвлекает и раздражает мельтешащий перед глазами мужчина, потому я не сразу обращаю внимание на странное поведение окружающих меня людей. Ну, как людей…, особей, разной степени необычности. Вон у продавца жемчуга и украшений из ракушек весьма странные наросты на шее, очень напоминающие жабры. А у дамы, торгующей тончайшей работы ажурными платками, - четыре пары черных глаз – два больших, как у всех, и два поменьше, в районе висков.

И вот все эти, мягко говоря, странные люди исподтишка поглядывают на меня с каким-то диким удивлением. Словно у меня две головы, или восемь ног. На всякий случай, проверяю. Нет, голова одна. И даже хвоста нет. Может, поэтому на меня многие так странно смотрят? Хотя, нет. У моего сопровождающего тоже нет ничего, что отличает его от обычных, привычных мне людей. Ну, кроме этой его странной улыбки, как у блаженного.

- О! Госпожа, уверен, это вам понравится, - радостно улыбаясь, мой знакомый незнакомец, показывает мне сущую безделушку – кожаный шнурок для волос с простыми, но красивыми бусинками, стоя через два торговых места от меня.

- Не вздумайте брать, - опять слышу шепот.

Внезапно поворачиваюсь и успеваю заметить, как резко отодвигается от прилавка продавец, только что делавший вид, словно что-то выкладывает на витрину. Светлые, почти белые волосы, среднего возраста, за сорок точно, худощавый, одетый в тонкое пальто и без шапки, в отличие от большинства торговцев, одетых весьма тепло и многослойно.

- Зачем вы мне это говорите? – спрашиваю, делая вид, что рассматриваю его витрину.

- Ледяной народ за пределами их королевства не очень жалуют, вы зря сюда приехали, тем более без сопровождения. Бросайте все и езжайте домой, пока не случилось что-то плохое.

- Я не могу…. – договорить не успеваю, ко мне подлетает мой сопровождающий и пытается завязать резинки на мои волосы.

- Нет! – резко отодвигаю его руки. – Это слишком дешево, мне нужно что-то ярче и побогаче.

В тишине явно слышится злобный скрип зубов, но мужчина продолжает радостно улыбаться, заставляя меня думать, что мне показалось.

- Конечно, госпожа, - и тут же возвращается к прилавку, от которого недавно отошел, тщательно там что-то высматривая.

- Он – огненный маг. Это будет быстро и очень больно, уходите, пока возможно, - шепчет мне продавец, склонив голову вниз, выкладывая на витрину какие-то хрустальные изделия.

Капец! А вот это уже страшно. Оглянувшись на своего провожатого, недальновидно стоящего ко мне спиной, быстренько ныряю за торговый ларек беловолосого, шепнув на прощание слова благодарности, и бегу со всех ног, петляя между торговыми рядами.

Испуганно дергаюсь от каждого прохожего, уже после пятого поворота окончательно теряюсь в пространстве. Куда бежать? В каком направлении? На секунду останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и тут, совсем близко от себя слышу:

- Госпожа?! Ну, где же вы? Стойте, где стоите, я вас сейчас найду!

Вздрогнув, ныряю за ближайший торговый ларек, резко поворачиваю направо и со всей дури врезаюсь во что-то твердое. От силы столкновения, это что-то дергается, я случайно поскальзываюсь и снова подбиваю препятствие перед собой. В итоге – мы падаем. Мужчина, а это оказывается именно он, - внизу, а я – сверху.

- Госпожа? – слышится где-то над нашими головами.

- Что… - начинает говорить человек-матрас подо мной, но я спешно прикладываю пальцы к его губам, чтобы он замолчал и, замерев, прислушиваюсь.

- Госпожа? – голос звучит тише, а шаги удаляются в противоположном направлении.

Выдохнув с облегчением, наконец, обращаю внимание на того, кого так неосторожно уронила. Наши лица совсем рядом. Я вижу отражение своего кокошника в его глазах. Голубых и чистых, как озеро, кстати говоря. Надооо же. Какой красавец! Чуть нахмуренные темные брови, смуглая кожа и мягкие губы под моими пальцами. Ой! Спешно убираю руку от его лица.

- Теперь я могу говорить? – спрашивает брюнет, стреляя в меня глазами.

- Да. Можете сказать спасибо, я вас спасла, - гордо сообщаю ему, пытаясь встать с твердого мужского тела и залепив, случайно, локтем в солнечное сплетение моего «матраса».

- Ох…, - раздается из-под меня. – Спасла?

- Да, - нагло продолжаю стоять на своем, с трудом, но поднявшись во весь рост. – На вас летела… большая сосулька. Еще бы секунда и все. Не стоит благодарности…

Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, желая побыстрее сбежать с этой ярмарки, и снова поскальзываюсь. Неловко махая руками, пытаюсь удержать равновесие, но все равно падаю, зажмурив глаза и представляя, как сейчас рухну на спину, хорошенько приложившись затылком и потеряв сознание, - невезуха, ёлки!

Раздается «Ох», а я понимаю, что, в общем-то, неплохо приземлилась, вполне себе мягко. Закидываю руку и ощупываю место, куда упала, ожидая найти снег, но вместо этого натыкаюсь… эээ… на признаки мужественности лежащего подо мной мужчины.

- Оххх, - в этот раз выдох звучит очень похожим на стон.

Повезло сегодня красавчику, я на нем кучу поз из «Камасутры» исполнила.

- Если вы уже вдоволь навалялись, то, быть может, встанете? – доносится до меня бархатный, с легкой хрипотцой, баритон.

- А если не навалялась? – интересуюсь только из чувства противоречия.

- Боюсь, еще один ваш акробатический этюд я не осилю.

- Оооо, такой хрупкий? – подначиваю мужчину, продолжая вполне удобно лежать на нем.

- Скорее предусмотрительный, и не лишенный инстинкта самосохранения, - последнее слово произносится тихо и почти мне в ухо, отчего меня окатывает горячей волной и заставляет мгновенно подскочить с уже належанного места.

- Прогуляемся? – интересуется брюнет, поднимаясь одним плавным движением и отряхиваясь от снега.

- Куда? – спрашиваю подозрительно.

- Куда хотите. Быть может, в кафе? Поедим мороженое. Меня, кстати, зовут Теодор Гайн, а вас?

Теодор, значит. Это не славянское имя, пожалуй, я свое тоже переделаю.

- Таша Ёрш, рада знакомству.

- Взаимно, госпожа Ёрш.

О, божечки. Госпожа Ёрш, звучит, словно какое-то моющее для кухни. Типа мистер Пропер. Мистер Пропер и Госпожа Ёрш, лучше для вашего дома – не найдешь! Чем не рекламный слоган?

- Можно просто Таша, если вы не против, Теодор.

- Я только за, - отвечает мужчина, предлагая свою руку.

Видя, что я не одобрительно кошусь на этот его жест, Теодор поясняет:

- Вы уже дважды поскользнулись. Будет лучше, если я вас немного подстрахую. Не против?

Все еще подозрительно посматривая на своего нового знакомого, тем не менее, решаюсь воспользоваться предложенной помощью.

- Я только за, - возвращаю брюнету его же фразу, и кладу свою ладонь на рукав его пальто.

Идем мы недалеко. Спустя каких-то двадцать шагов, заходим в уютное, украшенное разноцветными фонариками, кафе. Судя по убранству, в этом коматозном мире тоже празднуют Новый год, или что-то вроде этого. Боже, надеюсь, я скоро приду в себя, очнусь от комы, и весь этот бред останется позади. Хотя…, наверное, за подобным красавчиком, который сейчас помогает мне сесть, придерживая стул, я буду скучать.

- Возможно, вы хотите что-то более существенное, чем мороженое? – спрашивает Теодор, вопросительно глядя на меня своими сияющими глазами за тонкой оправой шикарных очков.

- Нет, благодарю, - отвечаю, осматривая уютное кафе и дожидаясь меню, которое приносят нам, кстати говоря, буквально сразу.

- Сливочное, с миндальной стружкой, три шарика, - заказывает Теодор, даже не глядя на ассортимент.

- Это самое вкусное? – спрашиваю у него.

Брюнет удивленно приподнимает бровь, пару секунд молчит, словно что-то обдумывая, а потом говорит:

- Возможно. Не знаю. С детства ем только его.

О! У нас тут закостенелый консерватор? Человек привычки, так сказать. Ох уж эта кома, неудивительно, что мне встретился подобный мужской типаж, я же таких обожаю, и мой мозг, спонсор и организатор данного сна, в курсе.

- Тогда мне, - говорю официанту, - шоколадное с вишневым сиропом, сливочное с кокосовой стружкой, ванильное с соленой карамелью, - дальше я останавливаюсь, потому что идут названия какие-то странные и совершенно мне не знакомые, -  а вообще, знаете, несите всех сортов по одному шарику и все сиропы.

Радостно улыбаюсь, закрывая меню и видя, как брови Теодора грозят уползти куда-то на затылок. Ой, надеюсь, у него хватит денег на угощение? Впрочем, не страшно, если что – поубираю тут в кафе, посуду помою, не помру, не принцесса. Тем более, у меня уже такое бывало. Помню, мы с Ларой, моей лучшей подругой, поехали на отдых. Тоже вот так уселись в кафе, нагребли всего, а цены не глянули. Вернее, Лара, конечно, посмотрела, но меня уже было не остановить. Ну, и что? Договорилась с администратором, чтобы не вызывал милицию, взамен побыла посудомойкой и уборщицей в тот день. Лара психовала, ей пришлось работать официанткой и терпеть приставания подвыпивших клиентов. Зато чаевые неплохие заработала, причем, в таком размере, что мы еще дважды были в том кафе, а администратор встречал нас, как лучших друзей.

- Вы столько съедите? – интересуется Теодор, вырвав меня из воспоминаний.

- О! Я съем и больше. Это мое любимое лакомство, - сообщаю джоверительно.

- Да, я уже понял, - следует ответ и легкая улыбка, от которой у меня начинают зудеть кончики пальцев, те самые, что не так давно имели удовольствие ощутить мягкость мужских губ, когда призывали к молчанию.

Хочется протянуть руку и попробовать еще раз, так ли это приятно, не ошиблась ли я. Наверное, я слишком долго и пристально смотрю на красивые мужские губы, потому что где-то в груди начинает странно и неприятно теплеть. Очнувшись, перевожу взгляд на глаза Теодора и вижу, что он так же пристально рассматривает меня, как я его, а зрачки глаз за линзами очков выглядят увеличенными и темными, отчего радужка приобретает цвет бушующего моря.

Мы, словно залипли, глядя друг другу в глаза. Весь мир куда-то пропал, окрасившись в серо-голубой цвет.

- Ваш заказ, - доносится откуда-то сверху и передо мной бухается огромный поднос, заставленный вазочками с мороженым и малюсенькими бутылочками с сиропами.

Ого! Это заставляет меня очнуться и перевести взгляд на свой заказ. Перед Теодором сиротливо стоит его тарелка. Беднееенький. Ничего, сейчас я тебя угощу! Даже, если не хочешь!

Теодор, кстати, никак не комментирует огромный поднос с моим заказом. Просто берет ложечку и потихоньку ест свое мороженое. А я немного теряюсь в таком разнообразии, а еще в видах сладкой вкусняхи. Вот у меня в вазочке лежит темно фиолетового цвета шарик. Это со вкусом чего? Черники, ежевики? Или чернил каракатицы? Беру чайную ложечку, хотя, она, наверное, называется по-другому, и набираю в нее малюсенькую капельку мороженого. Подношу ко рту и быстро слизываю. Неплохо. Очень даже. Фруктовое послевкусие, легкая кислинка. Отлично будет сочетаться с шоколадным топингом! Добавляю несколько капель сиропа на шарик мороженого и поднимаю глаза на своего сотрапезника. 

Теодор задумчиво за мной наблюдает, позабытое сливочное мороженое тает в его тарелке, теряя форму и роняя миндальные хлопья.

- Это обязательно нужно попробовать, - говорю ему, подвинув вазочку с фиолетовым шариком к его руке.

- Нет, спасибо, - следует вежливый отказ.

- Я вас очень прошу, - делаю умоляющие глазки, - один крошечный кусочек, мне интересно ваше мнение.

Теодор уже хотевший было отрицательно покачать головой, после моих слов останавливается. Секундная пауза, а затем он тянет тарелочку с мороженым к себе. Ура! С замиранием сердца слежу за тем, как мужчина набирает в свою ложку фиолетовый кружочек и отправляет в рот. Опять на мгновение зависаю, рассматривая его губы. Ёлки! Это просто искушение какое-то! 

- Кхм… - раздается из того самого рта, который я так пристально рассматриваю.

С трудом оторвав взгляд, спрашиваю:

- Ну как? Что скажете?

- Очень своеобразно, - следует вполне закономерный ответ. Естественно, консерватора одним шариком мороженого не возьмешь, тут требуется больше сладкого и разнообразного!

- Согласна. Но ведь вкусно!

И тут же, чтобы не расслаблялся, пододвигаю к нему вроде как банановое мороженое, с каким-то кисловатым сиропом, возможно, цитрусовым. Теодор пробует, и только хорошее воспитание не дает ему выплюнуть обратно сей деликатес.

Он сидит совершенно спокойно, но по сжатым губам понимаю, вкус ему не понравился.

- Мне тоже не очень, - спешу сообщить, и двигаю в его сторону арахисовое мороженое с кленовым сиропом. Жутко сладко и ужасно вкусно.

- Я бы не хотел, - начинает Теодор, чуть отодвигая тарелку, но я категорично протестую, придерживая десерт, чтобы он перестал ехать ко мне.

- Поверьте, это очень вкусно. Пожалуйстааааа.

И, конечно, мужчина соглашается. Настороженно берет самую капельку мороженого, пробует. А затем его глаза расширяются и он удивленно смотрит на меня.

- А я говорила! – отвечаю ему, весело смеясь и наблюдая, как Теодор начисто съедает все арахисовое мороженое.

А дальше мы входим во вкус! Клубничное с шоколадом, фисташковое с красной смородиной, какое-то странно зеленое с желтым сиропом, похожим на манго! А потом черное, как земля, и ядовито желтое. Синее и красное с чем-то хрустящим. Вкусное и не очень, сладкое и кислое. Было даже имбирное! Острое и неожиданно интересное. По горящим глазам Теодора понимаю, что он в восторге. Последние десять минут мы дегустировали мороженое по очереди, соединяя друг другу самые неожиданные вкусы. От последнего, голубого с зелеными крапинками, у меня началась икота, что очень смешило меня и заставило весело улыбнуться Теодора. Ваууу. Какая у него улыбка! Я растеклась, как то мороженое по тарелке.

- Вы испачкались, - тихо говорит мой сотрапезник, протягивая салфетку.  

- Я не вижу где, вы можете вытереть? – провокация наше все.

- Конечно, - Теодор тянет руку и аккуратно, словно я фарфоровая, вытирает уголок рта.

Специально чуть высовываю язык и слегка провожу ним по губе. С затаенным трепетом наблюдаю, как вздрагивают ресницы Теодора, а его взгляд с удвоенной силой прикипает к моему рту. Я бы еще с удовольствием побаловалась, но тут впервые обращаю внимание на отражающие поверхности в кафе. И то, КАК они отражают мое лицо, заставляет насторожиться.

- Ээээ, Теодор, я прошу прощения, но мне нужно отлучится в дамскую комнату, - говорю мужчине, уже вставая.

- Вы вернетесь? – спрашивает с каким-то странным выражением лица брюнет.

- Конечно, - уверенно отвечаю и иду туда, где, по моему мнению, должен быть туалет.

А когда захожу в дамскую комнату, сразу же прикипаю взглядом к зеркалу. Мааать моя, женщина!

Первая связная мысль – это не я. ЭТОГО мой мозг точно не мог придумать и никакая кома подобное не оправдывает. В своем воображении я всегда представляла себя яркой блондинкой, а-ля моя подруга Лара. Сексуальной и красивой, с нужными выпуклостями в соответствующих местах. Кровь с молоком, так сказать. А сейчас передо мной одно молоко. Или, вернее будет сказать, снег. Светлые, почти белые волосы красиво вьются, ниспадая вниз до самой талии. Бледное, почти лишенное красок, лицо. Едва-едва розовые губы и совершенно отсутствующий румянец. Красивое, но очень молодое лицо. Голубые и прозрачные, словно река в морозный день, глаза.  Реально, к нам пожаловала внучка Дедушки Мороза - Снегурочка. Ёлки-зеленые!

 Сколько я так стою перед зеркалом – не знаю. Просто никак не могу прийти в себя от увиденного. Невероятно, невероятно! Повторяю вновь и вновь, как заезженная пластинка. Когда мы зашли в кафе, я только расстегнула пальто, но не снимала, игнорируя удивленные взгляды Теодора. А теперь понимаю, что зря не сняла. Тогда бы сразу заметила, что худенькое тельце под слоем одежды явно не моих родных объемов в сто четыре сантиметра.

Что-то мой мозг выдает нечто странное в этой коме. Может, у меня было длительное кислородное голодание, пока я лежала с куском льда в глотке? Боже! А если я очнусь и буду, как овощ? Мамочкииии! Я не хочу так! Пожалуйста! От истерики меня спасает зашедшая в дамскую комнату девушка. Она бросает на меня настороженный взгляд, видимо отметив, как я сжимаю до побелевших пальцев умывальник с выражением лица «Шеф, все пропало!» Девушка быстренько шмыгает в кабинку и закрывается на замок. Правильно, а то мало ли тут Снегурок-извращенок ходит. Криво улыбнувшись, поворачиваюсь к зеркалу спиной и иду к двери, совершенно не обратив внимания на тонкий слой изморози, которым покрылся умывальник, в том месте, где я стояла.

Теодор сидит как-то напряженно ровно до того момента, пока я не машу ему рукой, тогда он расслабляется и даже слегка улыбается в ответ.

- Может быть, пойдем? – предлагаю. 

- Да, я уже оплатил счет и позволил себе вольность – взять вам несколько пирожных.

- Ой, спасибо, - отвечаю с благодарностью, замечая, как приятно мужчине от таких простых слов.

Мы выходим на улицу. Я все еще слегка не в себе, потому что в голове бегущей строкой постоянно всплывает словосочетание «буду овощем». И вроде погода приятная, и компания интересная, а вот не могу отвлечься и все. Мы выходим на аллею, украшенную разноцветными фонарями. Они ярко и празднично светятся, невзирая на то, что еще день, и солнце слегка заглушает их сияние. Вечером, наверное, на этой аллее волшебно. 

- Скажите, Таша, как так получилось, что вы гуляете одна, без присмотра? – заводит серьезный разговор мой спутник.

- Ну, я взрослая уже, мне няньки не нужны, - отвечаю с легкой улыбкой, пусть сам решает, я шучу или говорю серьезно.

- И, тем не менее, ваши прогулки могут быть опасны из-за старой вражды между нашими королевствами. Да, сейчас ваш посол гостит у нашего императора и вроде как, это дружеский визит, но среди простых людей еще сильны предрассудки. Кто знает, что может прийти в голову при виде вас, какому-нибудь продавцу или официанту...

- Но вы ведь не причините мне вред? – спрашиваю, внимательно глядя в красивое лицо Теодора.

- Я – нет! – категорично отвечает мужчина, даже не задумываясь. – А вот…

Дослушать, что говорит мой собеседник, я не успеваю. В очередной раз, поскользнувшись фактически на ровном месте, крайне неловко заваливаюсь назад. Теодор пытается меня поймать, но я падаю так внезапно и быстро, что он не успевает. Последнее, что я чувствую, это сильный удар в затылок, а дальше – темнота.

Прихожу в себя мгновенно. Сердце испуганно стучит, руки сжаты в кулаки, еще даже не открыв глаза, резко сажусь и тут же сильно бьюсь лбом обо что-то твердое.

- Ох! – раздается знакомое восклицание.

Уже понимая, что в очередной раз травмировала Теодора, приоткрываю один глаз и тут же его закрываю.

- Простите, - говорю виновато.

- Все в порядке, не переживайте, - сказано совершенно спокойным тоном, словно его обладателя каждый день бьют по лбу.

Открываю глаза и не могу отвести взгляд от наливающегося красно-фиолетового синяка на лице Теодора.

- Растет? – буднично интересуется мужчина.

- Ужасно быстро, - отвечаю, пряча взгляд, но он, как приклеенный снова и снова возвращается к стремительно растущему рогу.

- У вас отличный удар и очень крепкий лоб, - делает сомнительный комплемент брюнет.

- Спасибо… наверное, - оглядываюсь вокруг, - а где я?

- Вы долго не приходили в себя, я изначально думал вызвать лекарей, но при вас нет сумочки и каких-либо документов, плюс вы из враждебного нам королевства. Поэтому просто принес вас к себе на работу, в библиотеку. Тут нас никто не побеспокоит, да и я владею лекарской магией на достаточном для вашего случая уровне. 

- Принесли? В смысле на руках? – удивленно переспрашиваю.

- Ну, да, - следует короткий ответ.

- А долго несли? – уточняю, восхищенная подобной доставкой своего тела к месту назначения.

- Это не имеет значения. Как вы себя чувствуете?

- Нормально чувствую. Не считая легкой головной боли – все хорошо. А долго я была без сознания?

- Почти два часа.

- Ого! – разинув рот, смотрю куда-то вперед невидящим взглядом, отвиснув только тогда, когда Теодор подсаживается ко мне ближе и, просунув руку под мои волосы, прижимает прохладную ладонь к затылку.

- Ээээ, что вы…

Хотела бы продолжить возражать, но от движения мужских пальцев в своих волосах, покрываюсь гусиной кожей и чуть не мурлычу.

- Что… вы… делаете? – выдавливаю из себя через силу, чувствуя приятную прохладу и стихающую головную боль.

- Лечу вас, - отвечает Теодор, чуть наклонившись ко мне, отчего я вижу его лицо очень близко и даже ощущаю аромат, идущий от него. Что-то легкое, свежее, сдобренное ноткой цитруса и мяты. Такое вкусное, что хочется съесть, ну или хотя бы, куснуть.

- Вы так плотоядно смотрите, - с легкой улыбкой шутит мужчина.

Он бы так не шутил, если бы знал мои мысли.

- От вас вкусно пахнет, - ляпаю первое, что приходит в голову.

- Удивительно, но от вас тоже, - говорит Теодор, вызывая у меня легкое недоумение.

В смысле, удивительно, но от меня тоже вкусно пахнет? А должно вонять? Или что? Наверное, выражение лица у меня то еще, потому что Теодор поспешно добавляет:

- Знаю, что от жителей Ледяного королевства не пахнет. Снег ведь не пахнет. А от вас идет легкий, но ощутимый аромат зимних цветов.

- Есть такие цветы?

- Да, у нас они растут в ботаническом саду. Купить их – очень трудно и дорого, часто невозможно. Бывает, завозят контрабандой, но тогда можно попасть не только на штраф, но и отсидеть несколько месяцев в тюрьме.

- Ого, как все сурово. А откуда тогда знаете, как пахнут эти цветы?

- Вдыхал их аромат в ботаническом саду, когда-то очень давно. Последние годы кусты не цветут, хотя с ними работают самые лучшие маги земли.

- Ясно, - говорю тихо, внезапно заметив, что мы сидим очень близко друг к другу, почти как в метро в час пик.

Вот только поездки в общественном транспорте так меня не заводят, как присутствие Теодора, и его рука на моем затылке.

- Думаю… уже можно…

- Да, - мужчина медленно убирает ладонь, снова слегка взъерошив волосы, отчего тут же встает дыбом и вся остальная растительность на моем тела, обдав меня, то ли жаром, то ли ознобом. – Вы побудете здесь, мне нужно ненадолго отлучиться по работе?

- Да, я подожду.

Теодор какое-то время мнется, вижу, что не хочет уходить, но потом кладет коробочку с моими пирожными на стол и выходит, прикрыв дверь, но оставив ее не запертой.

Посидев какое-то время, начинаю скучать. Походив по кабинету и все рассмотрев, делаю вывод, что Теодор живет скучной и очень организованной, распланированной жизнью. Все книги по алфавиту, ручки по цвету, бумаги идеальной стопочкой. Жуть!

Высунув голову в коридор, решаю немного осмотреться. И тут же мне в глаза бросается фигура Теодора, стоящая возле двух мужчин в черной форме. Они о чем-то говорят, потом мужчины предъявляют какие-то значки. Ёеелки-зеленые! Это полиция? Неужели за мной? Настучал кто-то? Будет плохо, если меня найдут в кабинете Теодора. Не особо раздумывая, тихонько выхожу, закрываю за собой дверь и ныряю за угол. Облегченно выдыхаю и тут же привлекаю внимание двух проходящих по коридору дамочек. Обе взирают на меня с такими лицами, словно я сейчас накинусь на них и покусаю.

Выпрямившись, гордо поворачиваюсь и иду по коридору, типа я тут по делам. О том, что выйти из кабинета была плохая идея, я понимаю буквально сразу. От меня отскакивают с выражением ужаса две девушки-студентки, а взрослый дяденька резко передумывает идти мне навстречу, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и сбегая туда, откуда только что вышел.  

Увидев большую входную дверь, решаю выйти и побыть на улице, где-нибудь подальше от всех этих крайне пугливых людей. Буквально бегу к выходу, хватаюсь за ручку и стремительно вылетаю на улицу из-за того, что кто-то сильный дергает дверь к себе. Врезаюсь в какого-то мужчину, больно стукнувшись носом в его грудь. Он пытается меня подхватить, чтобы я не упала и берет за руку. Меня мгновенно прошибает такой болью, что, не сдержавшись, я кричу, вырывая ладонь и испугав девушку, спутницу этого блондина. 

- Киан! Ты когда-нибудь будешь смотреть, куда идешь?!

- Да я здесь причем? Она сама на меня выпала.

- Вечно на тебя кто-то выпадает! – сердито бухтит очкастая брюнетка.

- И не говори. Сам в шоке, - нахально улыбается блондин, чмокая девушку в кончик носа.

А моя рука печет так, что впору выть. Подношу ладонь к лицу и обалдеваю! Красные пятна, как от ожогов украшают ее тыльную сторону.

- Ёлки-зеленые! – со смаком произношу свое любимое ругательство.

- Наташа?! – раздается рядом со мной.