Поцелуй меня, любимый

“Умелым и смелым трудности не страшны”.

Девушка в нерешительности стояла возле покосившейся, наполовину вросшей в землю лесной хижины. Создавалось впечатление, что здесь никто не живёт. "Не могла же я ошибиться!" Ещё раз вспомнила все указания бабки-ведуньи, по которым она пришла сюда. "Нет. Я всё сделала правильно. Видела все метки, оставленные для обычного люда; без них никто не смог бы пройти по лесу и найти это место". Вокруг стояла гнетущая тишина. Лес затаился и ждал. Вот только чего?

— Милада, не ходите туда, — твёрдо произнёс Сван — правая рука Невера. — Недоброе это место, и то, что затеяли, — неправильно.

Но она укоризненно взглянула на мужчину и решительно ухватилась за ручку, потянула дверь на себя. На неё пахнуло ароматом терпких трав и жаром от печи, но внутри было темно, как в самую безлунную ночь. Она часто-часто заморгала, стараясь разглядеть хоть что-то.

 — Заходи, дорогая, заходи! — прозвучало из темноты хижины. — Я тебя почувствовала ещё в тот момент, как ты ступила в мой лес.

Милада испуганно замерла возле дверей, стараясь разглядеть говорившего, потом оглянулась и велела своему сопровождающему оставаться на улице и держаться от хижины подальше.

— Если вы через час не выйдете, я камня на камне не оставлю от этого места, — с чувством прошептал Сван, сжимая в руке старинный семейный оберег, висевший на его шее. — Клянусь предками и своим добрым именем! — Коснулся губами кусочка бересты с письменами, обмотанного тонкой полоской кожи.

— Ну, что встала? Сама же понимаешь, обратного пути уже нет. Если не выручишь своего милого, он так и сгинет на землях Эграна. А в Личурн придёт новый хозяин: уж больно лакомый кусочек остался без присмотра. Говорят, Драгош войско стянул под стены своего замка. Как ты думаешь, куда он нацелился?

— Откуда ты знаешь об этом? Мне самой только вчера вечером сообщили. — Милада смело вошла внутрь и быстро сотворила простенькое заклинание света, но над ладошкой повис убогий маленький светлячок, который тут же с тихим треском погас. — Это что ещё такое? — возмутилась девушка, разглядывая пустую ладонь.

— Это потому, что ты в моих владениях. — Раздался мерзкий смех. — Не действует тут твоя магия, Милада Светлая.

И, как по волшебству, хижину залило светом, да таким ярким, что стало больно глазам. Гостья прикрыла их ладонью.

— Откуда обо мне знаешь? — Милада прищурилась, вытирая слёзы, проступившие на глазах,  полой своего богатого плаща.

— Так земля слухами полнится. — Ответила ей хозяйка, поманив рукой к себе. — Не стой там, проходи уже.

Наконец к Миладе вернулось зрение, и она смогла рассмотреть хозяйку хижины. Невольно издала удивлённый возглас. Ведь, судя по голосу, что звучал из темноты, она ожидала увидеть дряхлую старуху. А перед ней сидела молодая красивая девушка. И красота эта была уж очень необычной: её рыжие волосы волнами струились вдоль тела, огромные зелёные глаза смотрели отчего-то с упрёком, на белоснежном лице играл румянец, а пухлые розовые губы были поджаты бантиком. О таких людях говорят: раз увидишь, никогда забыть не сможешь.

— Это я так маскируюсь. — Хозяйка достала из рукава платочек белоснежный, быстро поднесла его к своим губам и словно что-то сплюнула в него. — Отбоя же нет от женихов. — Тихо засмеялась, и теперь её голос зазвучал как журчание весеннего ручейка. — Знаешь, кто я такая?

— Майра Лесная, — тихо ответила Милада, снимая капюшон с головы. — Ведьма с тёмным даром. И мне нужна твоя помощь!

— Что, собственных сил не хватает, чтобы проникнуть в Тёмные земли? — Майра встретилась взглядом с гостьей. Правду народ молвил о светлой волшебнице, жене её любимого Невера, ни слова не приврал: косы в руку толщиной цвета пшена созревшего, глаза, что небеса в самый ясный день, а губы — кораллы заморские, на щеках нежный румянец. "У-у-у, разлучница! Гадина!"

С Невером она познакомилась очень давно, когда была совсем девчонкой и много путешествовала по миру, набиралась знаний. Помнится, она тогда попала в жуткую историю, а он заступился за неё, будучи проездом в тех землях. А потом она увидела вещий сон, что предназначен он ей судьбой и встреча эта была не случайной. Вот только в этом сне было непонятно, в чём будет его предназначение. Шли годы. А он так и не выходил у неё из мыслей. И вдруг по миру пронеслась весть: Невер женился на зедарской принцессе из-за Холодного моря. 

— Меня такому не учили. А про тебя ходят слухи, что нет для лесной ведьмы ничего невыполнимого. — Светлая волшебница с опаской подошла к столу, но присесть не решилась. — Так сможешь ты мне помочь или нет?

— Смотря чего ты хочешь от меня?

— Нужно изменить мою внешность до неузнаваемости. Я должна стать похожей на мужчину, а именно на пранадармца.

— Сдурела, что ли? — Майра поднялась из-за стола. В её глазах вспыхнули опасные огоньки. — Почему именно мужчина, да ещё степняк?

— Так сможешь или нет? — Милада начинала терять терпение. Она не боялась разоблачения: её вторым даром была возможность понимать язык зверей, а это умел каждый пранадармец с самого рождения.

— Смогу.

Ведьма подошла к печи, с верхней полки взяла небольшой чугунок и закружилась по хижине, срывая листочки с разных сухих букетов, развешанных под потолком. Налила в пустую посудину воды и поставила на плиту. Щёлкнула пальцами, и в печи огонь разгорелся пуще прежнего, недовольно потрескивая на всю комнату. Бросила взгляд на гостью, которая всё это время так и не проронила ни слова, внимательно наблюдая за ней.

— Но плату с тебя возьму великую.

— Я согласна. Когда приступим?

— Да хоть сейчас! Но ты должна помнить: через четырнадцать дней на новолуние моё колдовство само собой развеется, и ты станешь прежней. — Захихикала, довольно потирая руки. — Не успеешь вернуться до этого срока, все увидят твой истинный облик. А ты сама знаешь, что делают со светлыми волшебницами в Эгране.

— Хорошо. Меня всё устраивает.

— А ещё… — Майра вытащила огромные ножницы. — От твоих кос придётся избавиться.

— Что-о-о? — в ужасе протянула Милада, посмотрев на лесную ведьму, как на сумасшедшую.

— Я смогу на тебя набросить любую личину, но волосы до земли не сумею спрятать.

Девушка перекинула косы себе на грудь и долго смотрела на них. На глаза невольно навернулись слёзы. Она же с самого рождения растила их!

— Хо-ро-шо, — по слогам проговорила светлая волшебница, откидывая их с глаз долой за спину. — Режь! 

Майра подошла к своей сопернице и грубо схватила за косу. В её глазах горело предвкушение.

— Ты уверена? — ещё раз на всякий случай поинтересовалась она.

— Да! — твёрдо произнесла Милада одеревеневшими губами, крепко закрывая глаза, чтобы не видеть этого, а по щекам побежали предательские слёзы.

Ножницы зловеще заскрежетали, и на сырой земляной пол полетела сначала одна коса, а за ней и вторая, закрывая блестящим ковром ноги светлой волшебницы.

— Прости меня! — Тихо прошептала Милада, непонятно к кому обращаясь. Слёзы тут же высохли. Равнодушно перешагнула через свои волосы и с осторожностью ощупала торчащие в разные стороны вихры. — А есть зеркало? Хочу видеть себя.

— Увидишь ещё, успеется, — зло прорычала Майра. Она ожидала, что эта изнеженная беляночка из-за морей ударится в слёзы, а та даже не ойкнула. — Садись, сонный отвар почти поспел, сейчас пить будешь.

— Сонный отвар? — переспросила Милада, подозрительно прищурившись. — Это ещё зачем?

— Ты должна спать, пока я буду колдовать, — протянула руку, предупреждая её следующие слова, — дай я сначала договорю! Твоя магия не позволит наложить на тебя тёмное заклятие: ты же будешь слышать каждое слово, поэтому просто сработает защитная реакция.

Да, в её словах была правда!

— Хорошо. — Милада была настроена решительно. — Но прежде чем я засну, скажи о той плате, которую ты потребуешь.

— Хочу, чтобы ты мне по доброй воле отдала то, что тебе Невер подарил на свадьбу. Обманешь — не выйдет колдовство. А ещё ты должна будешь откровенно ответить на мои вопросы, — хитро повела бровью, наливая в деревянную кружку парящий густой травяной отвар.

— Не поняла тебя. — Светлая волшебница не отводила тревожного взгляда от сосуда в руках ведьмы.

— Мне необходимо знать, девственна ты или нет, — Майра не стала щадить её девичьи чувства. — Успел тебя Невер сделать своей настоящей женой или нет?

— Зачем тебе это знать? — На Миладе лица не было. Она вспомнила, о чём Сван предупреждал её: в далёком прошлом Невер был знаком с этой колдуньей, но отношения между ними не заладились, они со временем расстались, и каждый отправился своей дорогой. Она решительно отставила напиток на стол. — Я должна знать!

— Лично мне никакого дела до этого нет. А вот для того, чтобы выбрать правильные слова заклинания, мне нужно знать, осталась ли ты непорочной. — Почему-то Майра просто была уверена, что Невер не тронул свою беляночку. Ведь он тем же днём уехал, как стало известно, что с его отрядом случилась беда, а обратно уже не вернулся. — Знаешь, — она видела нерешительность на лице светлой волшебницы, — я тебя сюда не приглашала. Ты сама пришла ко мне, по собственной воле. И вправе прямо сейчас уйти отсюда, — ведьма едва сдерживала гнев, но ей нельзя было как-то себя проявить — она слышала голоса сопровождающих за стенами дома.

— Я девственна, — честно ответила Милада, прикладывая ладони к своим пунцовым щекам. — Невер уехал сразу же после таинства.

— Очень хорошо! — Быстро отвернулась, чтобы гостья не заметила радостного блеска в её глазах. — Тогда будет ещё проще. — Подлетела к кровати и откинула матрас, набитый соломой. Вытащила свою магическую книгу и торжественно взглянула на гостью. — Ты готова?

— Да.

— Тогда пей сонный напиток и ложись на эту лавку, но прежде отдай мне то, что тебе подарил Невер.

Милада уставилась на простенькое колечко на своей руке; в нём не было ни камней драгоценных, ни ценного металла, только одна выдавленная буква "Н" на широкой выступающей площадке, но этот подарок был ей дорог больше всего.

"Вместе с ним вручаю тебе и сердце своё”, — как наяву услышала она слова Невера, сказанные в тот день, когда они соединили свои судьбы. 

Бросила подозрительный взгляд на колдунью.

— Зачем тебе это?

— Ты слишком много вопросов задаёшь для человека, которому нужна помощь, — сквозь зубы процедила Майра, гневно сверкая зелёными очами. — Я ведь должна куда-то сохранить твой истинный облик, чтобы потом он мог вернуться к тебе.

— То есть, ты мне это кольцо после своего колдовства вернёшь? — Милада облегчённо вздохнула.

— Ну конечно! — Лесная колдунья обиженно надула и без того пухлые губы. — Зачем мне это кольцо, на которое я даже не смогу выменять себе красивый платок? — Приподняла тонкую бровь. — Надеюсь, ты что-нибудь поинтереснее принесла для оплаты моих услуг, чем этот кусок бесполезного металла?

— Фух. Прости, пожалуйста, что обидела тебя своими подозрениями! Не хотела я! — Милада достала мешочек с драгоценными камнями. — Это за твои услуги. 

Больше не сомневаясь, сняла с пальца подарок Невера и поцеловала его, вложила в руку лесной колдуньи и уверенно поднесла густую зелёную жижу к губам, брезгливо морща нос, начала пить настой маленькими глотками. Поставила пустую кружку на стол и покорно улеглась на лавку. Закрыла глаза.

Майра вытащила тонкий кинжал из книги, который лежал в ней вместо закладки, перелистнула несколько страниц и довольно усмехнулась.

— Будет всё гораздо проще, чем я думала, — тихо прошептала она, склоняясь над заморской принцессой.

— Что ты говоришь? — Милада открыла глаза и посмотрела на колдунью затуманенным взором — её одолевал сон.

— Ничего не говорю, — ответила ведьма, а сама чуть не задохнулась от удивления: она сделала такое сильное сонное средство, что любой другой уже не то что заснул, а умер бы. — Жду не дождусь, чтобы ты уже уснула и я смогла приступить к колдовству.

— Да я уже почти на грани, — слабым голосом молвила Милада, опуская веки и проваливаясь в глубокий сон.

— Сильна ты, Милада Светлая! — Ведьма полоснула кинжалом себе по руке и окропила кровью книгу. — Ох и сильна! Прям чувствую, как по твоим жилам сила ходит. — Довольно усмехнулась, наблюдая, как книга колдовская жадно вбирает в себя кровь, и лекарские заговоры, записанные в ней, оборачиваются запретными заклинаниями. — Вот только я сильнее тебя и мудрее.

Бережно подняла книгу и подошла к лавке.

— Ходить тебе отныне, Милада Светлая, в таком образе до конца дней твоих. Никогда тебе не почувствовать ласки и нежности своего милого друга, не стать женщиной, не познать, что значит быть матерью, но помнить всегда, кем ты была прежде. Забираю я твой образ прекрасный и жизнь твою, судьбой предназначенную, себе. Отныне и навсегда Невер Мудрый мой! — Девушка беспокойно заворочалась на лавке. — Сопротивляешься? Это хорошо! Даже радует. А то больно как-то легко всё прошло. — Кожа на лице беляночки стала тёмной, лицо вытянулось. Появились усы под носом и небольшая аккуратная бородка, волосы стали ещё короче и появились выбритые виски, а на пушистых чёрных ресницах проступили слёзы. — Не плачь, красавица. Не плачь, девица! То есть, хи-хи-хи, не плачь, молодец прекрасный! Я наложу на тебя забвение, но только чтобы ты забыла миг своего превращения и кольцо, что мне отдала по доброй воле.

— Милада, — Майра грубо потрясла девушку за плечо. — Да проснись ты уже! Нужно остановить воинов, что пришли с тобой, иначе они сейчас подожгут мою хижину. 

— Уже всё закончилось? — спросила волшебница, открывая свои синие глаза.

— Ах ты ж! — Майра приподняла верхнюю губу, открывая верхний ряд маленьких острых зубов, а про себя подумала: “Ох, сильна же волшебница!” Заклятие, которое она использовала, должно было до неузнаваемости изменить внешность девушки, но её синие лучистые глаза остались прежними. 

— Да, я выполнила твой заказ. Ты теперь выглядишь иначе. — Майра осторожно выглянула в узкое окно. — Милада, прикажи своим людям, чтобы они перестали таскать хворост к моему дому. Скажи им, что ты жива и здорова и скоро выйдешь к ним. 

— Сван, — закричала волшебница, поднимаясь с лавки. Милада чувствовала себя очень странно. С интересом посмотрела на свои широкие ладони: длинные пальцы, смуглая кожа, аккуратные, коротко подстриженные ногти. С силой сжала пальцы в кулак. 

— Да, госпожа, — обеспокоенно откликнулись с улицы. 

— Со мной всё в порядке. — Милада согнула руку в локте, ощущая налитые мышцы.

— Хорошо, что вы отозвались, — но в голосе Свана всё равно слышалась тревога. — Я бы хотел увидеть вас ненадолго, чтобы самому убедиться, что это вы.

— Я скоро выйду, — твёрдо произнесла Милада. 

Светлая волшебница провела руками по ровной груди, наблюдая за складками, собирающимися на платье. Сердце, как сумасшедшее, помчалось вскачь. Дотронулась до своего лица. Пальцы коснулись волос под носом и жёсткой щетины на щеках, плавно переходившей в небольшую бородку. 

Девушка вскочила на ноги и бросилась к тазу, в который была налита колодезная вода. Быстро произнесла заклинание, вкладывая силы чуть больше, чем это было нужно; по поверхности пошла рябь, и перед ней предстало изображение. На неё смотрел симпатичный молодой человек, не муж, но уже не юнец; чёрные волосы коротко подстрижены, а возле висков выбриты, смуглая кожа, словно он днями напролёт находился под жарким солнцем, узкие миндалевидные глаза цвета ясного неба. Значит, ведьма так и не смогла изменить цвет. 

Милада не верила своим глазам. А ещё её что-то очень сильно беспокоило, но вот что, она никак не могла понять. 

— Правду о тебе говорят, Майра Лесная. Сильная ты колдунья. — И тут она поняла, что её смущало. У неё по-прежнему оставался девичий голос, который совсем не вязался с её новой внешностью. — А как же голос? 

— Тебе нужно будет выпить колдовскую настойку, — Майра протянула небольшую запечатанную бутыль. — Твой голос сразу станет мужским. — Волшебница тут же открыла его и поднесла к губам. — Да подожди ты! — Лесная колдунья схватила девушку за руку. — Сначала со своими воинами объяснись. Ведь никто не поверит, что это ты.

— И то верно. — Милада закрыла бутыль. — Ну всё, я тогда пойду. 

— Иди уже, — сквозь зубы произнесла Майра, недобро глядя на красивого молодого мужчину, стоящего посреди её светлицы. — Классный из тебя мужик получился, Милада. Прям красавец. Вот только глаз с таким цветом не бывает у пранадармцев. Не держи их широко открытыми, чтобы не задавали лишних вопросов. И помни: через четырнадцать дней тебе нужно будет уехать из Эграна, иначе быть беде, — у неё даже получилось всё это сказать без тени улыбки. 

— Да, да, я это поняла. — Милада выглядела озадаченной. — Но как же мне милого вызволить оттуда за такой короткий срок? — она не заметила, что говорит вслух.  

— А как ты хотела это сделать? 

— Не знаю, — честно созналась волшебница, досадуя на то, что её услышали. — Для начала я хотела туда попасть, а там уж как пойдёт. 

— Так и делай, решай проблемы по мере их поступления. — Майра, едва сдерживая раздражение, подошла к печи и потушила огонь. — Тебе уже пора, а мне нужно отдохнуть, — усталым голосом произнесла она, не чая, как быстрее избавиться от гостьи. — Колдовство отняло много сил.

— Ещё раз уточню и сразу уйду. — Милада не могла отвести своего взора от изображения в тазу.  

— Ну, спрашивай давай, чего уж там, — благосклонно согласилась Майра, демонстративно укладываясь на лавку. 

— Через четырнадцать дней твоё колдовство разрушится. А если я сумею раньше этого срока Невера вызволить и мы с ним домой вернёмся? — Милада замолчала, не зная, как сказать о том, что её беспокоило. — Что нам тогда делать? — смущённо спросила она, стараясь не встречаться с внимательным взглядом колдуньи. 

— А-а-а, вон за что ты переживаешь! — Майра мерзко захихикала, представляя двух взрослых мужиков, милующихся в попытке развеять колдовство. — За свою несостоявшуюся брачную ночь!  

— Нет здесь ничего смешного! — строго произнесла волшебница, а её глаза полыхнули недобрым светом. — Отвечай на мой вопрос! 

— Да не переживай ты так! Неверу достаточно будет тебя всего лишь раз поцеловать, как к тебе тут же вернётся твой истинный облик, — соврала Майра не моргнув глазом, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. 

— Хорошо. Тогда я пойду. — Милада взялась за ручку, ещё раз взглянула на колдунью: — Спасибо тебе, Майра. Век буду помнить твою доброту!

— Ещё как будешь помнить, — проворчала себе под нос колдунья.

— Что ты сказала? — переспросила волшебница, открывая дверь. 

— Удачи тебе желаю, вот что. — Майра приподнялась и зло посмотрела на настырную девицу. — Слушай, шла бы ты уже, а? Утомила меня! 

— Уже ухожу. Спасибо ещё раз. И да, удача мне не помешает! — И вышла из душного дома. 

Майра повалилась на лавку, плечи её тряслись от смеха. Вытащила из кармана кольцо Невера, поцеловала его и прижала к груди, тихо шепча: “Мой! Навсегда теперь мой!” Провела руками по воздуху, и на её ладонь упала красивая массивная цепь. Протянула её через кольцо, немного поколдовала, спаивая между собой звенья, и надела на шею. 

— Не вернётся к тебе, Милада Светлая, твой истинный облик! Потому что заточила я его самым страшным заклинанием, которое есть на этом свете, на веки вечные в это кольцо. И кольцо это по доброй воле я никогда не отдам тебе.

Милада в изумлении посмотрела на ветхую дверь за своей спиной, из-за которой сейчас доносился безумный смех лесной колдуньи. 

— Совсем с ума сошла, — прошептала она и вздрогнула: в дверь возле её лица вонзилась стрела. Милада медленно обернулась. 

Все воины целились в неё, ожидая лишь приказа стрелять, а Сван держал руку поднятой.

— Пранадармец, — мужчина произнёс это слово так, будто сплюнул что-то мерзкое с языка. — Откуда ты здесь взялся?

— Сван, это я, — голосом Милады Светлой отозвался пранадармец в наряде Милады, и её верный помощник застыл с открытым ртом. — Я получила то, за чем приходила к лесной колдунье. 

Но воины оружие не опустили. Сильна была ненависть к степнякам-разорителям, которые приходили ниоткуда и исчезали в никуда, забирая всё лучшее с той земли, на которой объявлялись. 

— Это правда я. Твою жену зовут Любава. У тебя две прелестные дочурки, одна из которых помогает мне плести косы. Её зовут Алиша. У неё вот здесь, — показала пальцем себе на шею с правой стороны, — родимое пятнышко в виде трилистника. — Коснулась своих коротких волос, и по её  щекам потекли слёзы. — Точнее, помогала раньше, — поправила она себя.  

— О, великие боги! — Сван рухнул на колени, закрывая глаза широкой ладонью, только чтобы не видеть этот ужас. — Что же вы наделали, госпожа? — И столько отчаяния прозвучало в его голосе, что воины испуганно уставились на своего командира. — Что же теперь будет?  

— Не переживай! — Милада бросилась к нему, помогла подняться с земли. — Через четырнадцать дней колдовство само развеется, так сказала колдунья. 

— И вы ей поверили? 

— Конечно! Как она может меня обмануть? — В глубине души заворочалась тревога, было такое ощущение, что она что-то забыла в этой хижине, что-то очень важное, дорогое её сердцу. Она с сомнением посмотрела на обветшалую дверь. “Может, это из-за того, что косы там свои оставила?” Тряхнула головой, стараясь хоть немного прояснить мысли. — Я ведь в любой момент могу вернуться и призвать её к ответу, — с сомнением в голосе произнесла она.  

Сван заглянул в лучистые синие глаза степняка, стоящего перед ним.

 — Да, теперь вижу! Это точно вы. — Но он всё равно снял руку молодого мужчины со своего локтя. — Но это просто ужас, видеть вас в таком обличье.

— Ты прав, это непривычно. И чувствую я себя по-особенному. — Уверенно взглянула в лицо Свана: — Но иначе я бы не смогла проехать в Тёмный Эгран. Наши государства уже много веков враждуют между собой, светлым волшебницам путь туда закрыт. 

— А как же голос? Вы ведь по-прежнему говорите, как девушка, — всполошился Сван.  

— Как только доберёмся до замка, я выпью колдовскую настойку и стану говорить, как мужчина. — Милада показала запечатанную бутыль. — Поедем отсюда. Сил больше нет находиться здесь. 

— Поехали. 

Миладе подвели белоснежную лошадку, на которую она с лёгкостью вскочила и рванула с места в галоп. 

С нелёгкими мыслями Милада возвращалась обратно в замок, и самая гнетущая из них была: 

“А сделала бы я то, что сделала, если бы накануне вечером в замок не пришла весть о том, что Драгош со своим войском двигается по направлению к неверским землям прямым ходом на Личурн?"

Скорее всего нет. Она бы и дальше продолжала сидеть ровно на попе и ждать, когда случится чудо — к ней вернется её ненаглядный. Но чуда так и не случилось! Всё стало только гораздо хуже. Сейчас она понимала, что именно это известие стало для неё последней каплей и заставило действовать решительно. И образ степняка был выбран не случайно. Пранадармцев боялись все! А самое главное, они были вхожи в Эгран.

Почему-то вспомнились события минувших дней... 

Соискателей на руку зедарской принцессы было очень много, но среди них особенно выделялись две яркие личности — Невер и Драгош, как потом выяснилось, вечные соперники по жизни. Они оба красиво ухаживали за девушкой на выданье, но если один из них делал это ради соперничества, то другой искренне полюбил её, и это был Невер. Да и сама Милада больше тянулась к темноволосому красавцу с зелёными глазами. 

Все сомнения отпали после очередного поединка, когда Драгош, не в силах превозмочь горечь своего поражения, замахнулся на своего соперника со спины. У Милады и сейчас замирало сердце при одном воспоминании о том происшествии. 

Видно, Драгош так и не простил и не забыл своего унижения. Ведь в тот день очень многие осудили его поступок и отвернулись от него, и он теперь решил по-другому отомстить своему якобы врагу. Зная, что в замке нет законного владельца, а всё войско стоит под Радоском (в неделе пути от этих земель), он решил напасть и забрать всё его имущество. И особенно лакомым кусочком была зедарская принцесса; именно её Драгош обвинил во всех своих бедах и пообещал выместить на ней всю свою обиду и злость. 

Сван подал знак остановиться и ждать. Когда их отряд заехал на земли Невера, вернулся гонец, которого они отправили вперёд разведать обстановку.

— Замок окружён. Нельзя туда ехать, — заявил гонец, подъезжая к отряду. — Кольцо пока не сомкнули, но скоро окончательно возьмут замок в осаду. 

— Со стороны леса уже стоят дозорные? — поинтересовался Сван.

— Нет ещё. Там пока никого нет.

— Нужно срочно ехать туда, — обратился командир к принцессе. — Там есть потайной ход, я  проведу вас.

Дальше они летели на всех парах и всё же успели попасть замок до того, как осадное кольцо окончательно сомкнулось.

Милада быстро переоделась в наряд степняка, выпила колдовскую настойку, промчалась в главный зал и уселась на трон; кто-то тут же услужливо сунул ей кубок в руки, и она не задумываясь поднесла его к губам. С ней остались только самые доверенные люди. 

И как раз вовремя! В окружении личной дружины, словно победитель, в зал вошёл Драгош. 

— Почему никто меня не встречает? Где музыка и радостные приветствия? И почему моя будущая жена не спешит подарить поцелуй победителю?

"Вот козёл!” — в сердцах выругалась Милада, пытаясь унять бьющееся сердце: ведь от того, как она сейчас сыграет свою роль, зависела её жизнь и жизнь её людей. 

— Да потому, что никакой ты не победитель, — презрительно произнесла Милада и сама удивилась, каким бархатистым стал её голос. Сделала небольшой глоток и поставила кубок на стол, отщипнула ягодку винограда и решила закинуть её в рот, как это обычно делал брат, но промазала и попала себе в глаз, хмуро посмотрела на виноград. Она поняла, что эта неловкость не укрылась и от внимательных глаз незваного гостя.— Потому что первым здесь был я, — демонстративно набрала целую горсть и затолкала себе в рот. — Зачем приехал? — грозно вопросила она, едва пережёвывая ягоды.

— То же самое могу спросить и я, — не растерялся Драгош, ему придавало уверенности его тысячное войско, стоящее под стенами замка, а степняк, хоть и наглый, был один. — Какими судьбами пранадармец оказался в замке Невера да ещё вперёд меня? 

— А мне что этот замок, что твой — всё едино. — Милада встретилась взглядом с Драгошем, довольно улыбнулась, потому что успела заметить страх в его глазах. — Сегодня здесь, а завтра буду сидеть на твоём троне. — Засмеялась. — Скучно мне! Вот и путешествую по миру, заодно и приглядываю, где что есть хорошее. Знаю, что ты сейчас думаешь, — усмехнулась. — Мол, он тут сейчас один, а у меня целое войско за спиной? Так ты не думай. Не напрягай себя так. Я в любой момент пошлю весть своим, а назавтра здесь будут все войска, которые не прочь поживиться добычей. 

И это было правдой! Ни для кого не было секретом, что гонцом у степняка могла стать любая зверюшка. А если вблизи границ вдруг объявлялись отряды пранадармцев, значит, точно — жди беды! Они обычно приходили ниоткуда, как саранча, сметая всё на своём пути. 

— Так что, — Милада подняла кубок, — я не боюсь тебя, Драгош из Ильрима. 

— О как! Даже имя моё знаешь? — мужчина усмехнулся. — С чего бы это?

Милада поняла, что только что проговорилась. Нужно было срочно как-то выкручиваться, но её неожиданно выручил Сван.

— Нет здесь ничего удивительного, — он выступил вперёд. — Узнав, что в нашу сторону двигается войско, я послал гонцов разведать, кто к нам пожаловал. 

— А-а-а, Сван, — Драгош презрительно скривил губы. — Значит, Невер за порог, а ты решил походить в прислужниках у степняка? Хорошее решение; глядишь, так и деньжат подзаработаешь, и жизнь сохранишь свою, — засмеялся. 

Сван положил руку на меч и сделал шаг к насмешнику, но его остановила Милада. 

— Хватит! — Поднялась с трона, вспоминая, какую позу обычно принимал отец, когда бывал сердит; сложила руки на груди, высокомерно вскинула подбородок. — Драгош из Ильрима, говори, зачем пришёл? Тебе нужен этот замок? Земли? 

— Зачем мне лишние земли? За ними присмотр нужен. Да и замок только обременит. Мне нужна зедарская принцесса, которую Невер оставил сразу же после венчания. Где она? Я заберу её и уйду отсюда. 

— Да я сам сейчас отсюда уйду. Незачем мне больше здесь оставаться! А вот насчёт зедарской принцессы, — засмеялась Милада, хотя у самой от страха всё внутри дрожало, — опоздал ты, Драгош! Она теперь моя жена. Отправил я её в Серебряную Завлудь, и неверские богатства мы тоже вывезли. Хотя так себе нажива! Одно слово, что богатство. Ни золота, ни серебра не нашли, да и челядь вся разбежалась. 

Милада спустилась по ступенькам и сделала вид, что колдует: закрыла глаза, развела руки в стороны ладонями кверху и с сосредоточенным видом начала шевелить губами. То, что пранадармцы умеют общаться на расстоянии, она узнала от старушки, которая жила в их родовом замке и знала всё о степняках. Местные рассказывали о ней, что она полжизни в прислужницах провела в семье пранадармца, которого любила больше жизни, сыновей ему нарожала, всю себя посвятила ему да детям, а он её выгнал, как только та состарилась.

— Эй! — испуганно окликнул степняка Драгош. — Может, тогда договоримся? Зачем сразу своих призываешь? Я согласен на замок. Камня на камне от него не оставлю, хоть так утешусь.

Милада посмотрела на него равнодушным взглядом, хотя сама едва сдерживала свой гнев.

"Держи себя в руках! — повторяла она про себя. — Нельзя позволить, чтобы у него появились сомнения".

— Мне совершенно всё равно, что станется с этим замком. Я вообще на восток проехать хочу. Мне тут одна птаха нашептала, что должок имеется у тёмного государства перед Славным Утрургом. Хочу съездить спросить с них дань за двенадцать лет, а то вот невеста есть, а приданого нет. 

— Дай-ка угадаю? — засмеялся Драгош. — А птаху ту, небось, Миладой звать? Такую весть только она могла принести на своих белых крылышках.

— Да не важно это теперь! — Милада незаметно подала знак Свану, что собирается уходить. — Главное, я это знаю, и в моих силах спросить с них долг. — Величественным жестом указала на дружину, стоящую возле трона Невера: — А вы со мной идёте! 

— С чего бы это? — возмутился Драгош. — Они останутся. — Зло усмехнулся: — Раз им нет никакой разницы, кому прислуживать, пусть мне кубки подают. 

— Тебе придётся найти кого-нибудь другого для этого, — категорично заявила Милада, смело встречая взгляд незваного гостя.  

— Да с чего бы это? — не успокаивался Драгош. Он ни в коем случае не хотел отпускать личную дружину Невера, знал, что так ещё больнее сделает своему сопернику. 

— Да с того, что я привык к ним, — произнесла Милада спокойным ровным тоном. Она шла и не оглядывалась, знала, что не посмеет Драгош открыто выступать против пранадармца, смелости не хватит.  

— А сам-то ты кто будешь? — решил поинтересоваться Драгош, провожая степняка недобрым взглядом. — Имя своё назови.

— Зачем тебе моё имя? — Милада остановилась возле дверей и взялась за ручку. 

— Хочу знать, кто опередил меня и увёз зедарскую принцессу, — Драгош улыбнулся одними лишь уголками губ. — Только и всего! — Но ему это нужно было на тот случай, если вдруг Неверу всё же удастся вырваться из плена и он заявится к нему за ответами. Тогда он смело сможет назвать имя степняка. 

— Я посол из Серебряной Завлуди и любимый сын нашего сияющего правителя. Зовут меня… — Милада замолчала в раздумьях. — И зовут меня…

— Что, так сложно собственное имя выговорить? — не преминул поддеть Драгош степняка, а его дружина тут же разразилась громким смехом.  

— Илад, младший сын Бурмака из рода самых ужасных мстителей.

— А что, есть такой род? — Драгош стоял с открытым ртом.

— Теперь есть! — И Милада быстрым шагом удалилась из зала. 

Дружина Невера важно протопала за послом. Сван выходил последним, он обвёл взглядом тронный зал, встретился взглядом с Драгошем и уверенно произнёс:

— Ещё увидимся!

Тарканат, столица Эграна. Дворец 

— Па-пень-ка, — вопя во всё горло, в зал ворвалась очень красивая девушка и промчалась к трону, игнорируя взгляды собравшихся. — Представляешь, Халлар не привёз шёлковые шарфы, а ведь обещал обеспечить в срок. Ты должен наказать его, — она остановилась возле ступеней и сердито топнула ножкой. — Немедленно! 

Все мужчины тут же невольно залюбовались красотой юной принцессы, а посмотреть, конечно, было на что. Девушка была невысокого роста и с идеальной фигурой: полная грудь, широкие бёдра и осиная талия; густые, длинные, совершенно прямые волосы иссиня-чёрного цвета струились до земли, миндалевидные глаза смотрели смущённо и немного по-детски, а само лицо было в виде сердечка, его украшал аккуратный нос и пухлые алые губы. О таких писали песни, слагали легенды, восхваляли в стихах. 

— Дочь моя, я сейчас занят. Сходи к маме, пусть она разберётся с этим вопросом. 

— Но она меня отправила к тебе, — принцесса надула капризно губы, а в её голосе послышались скорые слёзы. — Сказала то же самое, что и ты сейчас. Что же мне делать, если мои родители не могут найти для меня чуточку времени? К кому мне пойти ещё? — запричитала девушка.  

— О, Тьма моя покровительница! За что мне всё это? — Гаруф, правитель Эграна, строго посмотрел на свою дочь. — Сабмила, что ты хочешь, чтобы я сделал? Только говори быстрее, мне ещё нужно решить массу важных вопросов.  

— Отец, ну что может быть важнее того, чтобы твоя дочь выглядела на турнирах краше всех? — На лице принцессы появилось обиженное выражение. — А у меня теперь нет шарфов, которые я должна была благосклонно дарить победителям, а я ведь выбирала под каждый наряд отдельно.

— Ты и так краше всех, — Гаруф ласково улыбнулся. — Во всём Эгране не найдётся девы прекраснее тебя. Даже свежее солнечное утро не сравнится с твоей красотой! И поверь мне, какие-то там глупые шарфы никак не смогут этого изменить.

Принцесса довольно зарделась, приложила ладони к пунцовым щекам и кокетливо повела глазами по присутствующим в зале; все мужчины, как один, в подтверждение слов правителя закивали головами. 

— Так что не отвлекайся, рассказывай, что я должен сделать, чтобы ты уже угомонилась и оставила меня в покое, — в голосе Гаруфа послышалось нетерпение.

— Отруби ему голову, — выпалила принцесса. — Пусть все знают: нельзя подводить правящий дом накануне турнира.

— Дочь моя, но если я отрублю лучшему столичному мастеру по шарфам голову, у тебя тогда не только на турнире не будет шарфов, их вообще больше никогда не будет.

— Как это, не будет? — Сабмила изумлённо уставилась на отца.

— Вот так, не будет. 

— Тогда? Тогда, — принцесса никак не могла придумать, чем наказать провинившегося. — Отправь  к нему свою личную стражу, пусть они ему скажут, что отрубят голову, если шарфы не будут доставлены во дворец в срок. 

— Хорошо, любимая. Так и сделаю. А теперь иди, готовься к своему первому турниру. Тебе завтра предстоит тяжёлый день. 

— Отец, — тихо сказала Сабмила, скромно потупив взор. — А все принцы приехали? 

— Все, — тяжело вздыхая, ответил Гаруф. — Даже те, которых я не приглашал. А самое интересное, они всё ещё продолжают прибывать, и их с каждым днём становится всё больше и больше. И я уже не знаю, где их размещать и как их развлекать.

— И все-все будут участвовать в турнирах? — Сабмила счастливо улыбалась. 

— Да, все. Беги, дорогая! 

В зал вошёл Мидин — приближённое лицо правителя и его правая рука. О нём говорили разное — и плохое, и хорошее, но всегда шёпотом и только за его спиной.  

— Ваше Величество, — низко склонив голову и ни на кого не глядя, тихо заговорил он. — К вам посол.

— Какой посол? — Гаруф выглядел удивлённым. — Я никого не приглашал.

— Посол из Серебрянной Завлуди.

И как только он произнёс это, по залу поплыл недовольный ропот. Со всех сторон слышалось: “проклятый пранадармец”, “степняк-разоритель”, “разбойник”, “грабитель”, “прогнать вражину!” 

— Говорит, что у него вопрос весьма серьёзный и не терпящий отлагательств. — Мидин поднял свой тёмный взор и уставился в лицо правителя. — Какие будут ваши распоряжения?

— Да какие тут могут быть распоряжения? — Гаруф тяжело вздохнул. — Сейчас этому послу откажешь в аудиенции, а завтра возле стен дворца будет стоять всё войско степняков. Разве мне нужно такое на моих землях? — вслух размышлял правитель, стараясь сообразить, зачем к нему могли пожаловать гости из Серебряной Завлуди. “Ничего не нарушал, подать исправно платил. За каким демоном ко мне посла принесло?” Встретился взглядом со своим помощником. — Зови его, что тут уже поделаешь. 

— Ваша воля, повелитель. — Мидин хлопнул два раза в ладони, и створки дверей тотчас распахнулись. — Посол Серебряной Завлуди, Илад, младший и любимый сын Непобедимого Сиятельного Бурмака.

Милада застыла изваянием на входе в зал. Такого количества тёмных магов ей прежде не доводилось видеть, да ещё у каждого аура, словно живая тень за плечами, шевелится, живёт своей жизнью. Внутри медленно поднималась паника: “Ничего не выйдет! У меня не получится. — Хоть она и поставила отражающие экраны, чтобы скрыть свою ауру от тёмных, но всё равно не надеялась на успех. — Они меня сейчас прочтут и узнают, кто я такая”.  

— Соберитесь, — тихо произнёс за её спиной Сван, стараясь не шевелить губами и смотреть прямо перед собой. — Мы с вами. Всё будет хорошо!  

И Милада уверенно зашагала по проходу. Гаруф поднялся ей навстречу. 

— Добро пожаловать, посол, — вежливо поприветствовал правитель гостя. — Садись за стол. Будь как дома. Отдохни с дороги. Можно в баньке попариться. 

— Некогда мне в банях париться да за столами рассиживать, — Милада остановилась возле небольшого стола, уставленного яствами. — Подавай мне дань за двенадцать лет, — для пущей убедительности со всей силы грохнула кулаком по столешницы и сама вздрогнула, когда перевернулось сразу несколько бокалов. 

— Что-о-о? — Гаруф схватился за сердце. — О какой дани идёт речь? Я ничего не должен Серебряной Завлуди! 

— О той, которую ты задолжал Светлому Утрургу. 

— А причём здесь Утрург? — вставил своё слово Мидин. 

— А при том, что зедарская принцесса отныне моя жена, и это станет её приданым.

— Ах, вот оно что! — Гаруф вдруг вспомнил, что в его сыром погребе томится Невер, который буквально на днях похвалялся ему, что, если понадобится, его жена приедет и обведёт всех вокруг пальца. Не удержался, злорадно засмеялся. — Значит, Милада Светлая теперь твою постель согревает? — решил он на всякий случай ещё раз уточнить. — А что с замком?

— Да, зедарская принцесса отныне моя жена, — уверенно произнесла Милада, на всякий случай держась за стол, чтобы не свалиться от дурноты, что подкатила к горлу. — А в замке сейчас правит Драгош из Ильрима. 

— О как, — Гаруф многозначительно повёл бровью. — Значит, Драгош не успел голубку себе забрать?

— Не успел. — Милада лихорадочно вспоминала, как это правильно называется. — К тому времени мы с Миладушкой уже успели… всё произвести, — выдала она первое, что пришло в голову. 

— Вот же как бывает, — Гаруф вернулся на свой трон и в глубокой задумчивости замолчал.  

— Да, и кстати, отдай мне в жёны свою дочь, прекрасную Сабмилу, а то у меня девяносто девять жён, одной для ровного счёта не хватает. 

Сабмила, услышав, о чём идёт речь, спряталась за отцовский трон, но своего взора от красивого лица наглого степняка всё равно не отвела. 

— Ну-у, тут это, — растерялся правитель. — Посоветоваться надо. У меня полна столица женихов, и все не абы кто, а представители знатных семей. 

— Ты сомневаешься в моём происхождении? — вкрадчиво поинтересовалась Милада. 

— Ни в коем разе, — Гаруф поднялся с трона. Он только что придумал, как можно выкрутиться из создавшейся ситуации и не отдавать свою любимую дочь замуж за степняка-разорителя. — Только дело здесь тонкое! Я несколько месяцев рассылал гонцов, приглашая желающих принять участие в турнире. Пообещал, что отдам дочь сильнейшему. Это же мировой скандал разразится, если я сейчас свою дочь за тебя выдам! — Хитро усмехнулся. — Ты же не собираешься со всеми вместе в турнирах участвовать? 

— А почему бы и не поучаствовать? — Милада состроила точно такую же хитрую гримасу. — Отчего бы кости не размять? Я с детства люблю бои да скачки. Ну и когда у вас первый турнир намечается?

— Так завтра уже, — Гаруф не сумел скрыть своего разочарования, он-то думал, что посол откажется. 

— Вот завтра и потешимся, — Милада обвела суровым взглядом тёмных магов. — А сейчас пусть мне покажут мои покои. 

— Мидин, проводи нашего уважаемого гостя в восточную башню, — последние слова Гаруф произнёс с особым нажимом. 

— Слушаюсь. 

Милада шла по длинным коридорам и старалась ни на кого не смотреть. Её одолевали сомнения: зачем она согласилась на эти турниры, и за каким лешим ей сдалась эта Сабмила. Нет, она не боялась предстоящих соревнований. Она выросла рядом с тремя старшими братьями-озорниками и до десяти лет считала себя тоже мальчиком, пока мама не спохватилась и не начала перевоспитывать её в приличную принцессу. 

И, честно говоря, это был самый ужасный период в  жизни Милады!

В неё пытались впихнуть кучу разных премудростей и всякой другой чепухи, в то время как ей хотелось лететь по полям на своей строптивой лошади и стрелять из лука, фехтовать с братьями или пойти подраться с дворовыми мальчишками. Но оказалось, что девочкам неприлично ходить с синяком под глазом и разбитыми губами, и тем более в порванных штанах. 

Милада очень хорошо помнила те бессонные ночи, когда она безутешно рыдала в своих огромных покоях, сетуя на то, что родилась никчёмный девчонкой, а не мальчишкой. Да она тогда подумывала даже сбежать из дома и пойти путешествовать по свету! Неизвестно, к чему бы всё это привело, если бы королева-мать вовремя не сделала некоторые послабления для своей строптивой дочери. Принцессе было разрешено и дальше продолжать заниматься любимыми делами, но не забывать о своих прямых обязанностях. 

Слуги распахнули двери, и гости вышли во двор. Милада застыла в недоумении.

Двор был заполнен сплошными принцами; они стояли, сидели, кое-кто даже вальяжно полулежал в специально установленных для гостей качелях, и все смотрели на неё с вызовом. Их Высочества, точнее, каждый из них, решил лично убедиться, правда ли, что за руку эгранской принцессы будет бороться самый настоящий пранадрамец. 

— Тебе здесь не рады, степняк! — проговорил огненно-рыжий детина, отрываясь от каменной колонны и направляясь в их сторону.

О, как же Миладе были знакомы подобные типы! Смотрит исподлобья, губы искривились в презрительной усмешке, не идёт, а вышагивает, демонстративно поигрывая своими стальными мышцами. Так ведут себя, когда уверены в своей непобедимости. Она услышала, как за её спиной воины схватились за мечи, подняла руку, останавливая свиту. Смело пошла навстречу задире.

— А что так? — тихо спросила она, глядя прямо ему в глаза. — Испугались, что ли, — хитро повела бровью, но взгляда не отвела: “Ха, да я тоже так умею!”. — Да ты не переживай, не обижу! — и растянула губы в улыбке, а глаза продолжали изучающе скользить по лицу насмешника.  

— Да ты! Да я... — Рыжий со злостью рванул свои манжеты, аж пуговицы посыпались под ноги, и принялся подворачивать рукава, с силой сжал огромные кулаки и пошёл на степняка. — Убью, гад! 

Между ними вклинилась охрана дворца, остальные принцы поднимались со своих мест и с интересом наблюдали за происходящим.  

— Да ладно тебе! — рассмеялась Милада.

— Я не шучу! Завтра. Один на один. В саду. Только ты и я, — детина грохнул кулаком себе в грудь. — На рассвете. До турнира. Выбор оружия оставляю за тобой. Если ты мужик, то придёшь. 

— Хорошо, — спокойно, даже равнодушно произнесла Милада. 

С балкона дворца за ними пристально наблюдали. Сабмила тут же со всех ног бросилась за отцом. 

— Па-пень-ка, — вопила она, влетая снова в зал. — Там принцы задрались до турнира. 

— Как задрались? — Гаруф поднялся с трона. — Я не давал такого распоряжения. 

— Так они без твоего распоряжения задрались, завтра поединок устроят в саду. 

— Может, это даже и к лучшему? — Правитель в задумчивости поскрёб подбородок. — А вдруг кто-нибудь прибьёт степняка, — и столько надежды прозвучало в его словах. 

— Ну па-а-ап! — Сабмила укоризненно посмотрела на отца, в отчаянии заламывая руки. — Ты должен немедленно это прекратить! Они должны за меня сражаться, а не где-то там в саду, — топнула левой ножкой, подумала и для пущей убедительности капризно надула губы.

— Дочь моя! — повысил голос Гаруф, теряя остатки терпения. — Я не буду в это вмешиваться. Всё. Я сказал! Пусть себе развлекаются. Пусть хоть все передерутся. — Нашёл глазами командира личной охраны: — Пошли кого-нибудь узнать, где это будет происходить, хочу тоже посмотреть на это, но тайно. 

— Отец! — заголосила принцесса, заливаясь слезами. — Ты совсем не любишь меня.

— Сабмила! — Гаруф строго посмотрел на свою дочь. — Не плачь! — Он усиленно соображал, что бы такого сказать, чтобы она прекратила свою истерику. Вспомнил! — У тебя опухнет нос и покраснеют глаза, и ты завтра на турнире будешь некрасивой. 

Куда сразу все слёзы делись! 

— Не буду больше плакать, — капризно выпятив нижнюю губу, тихо проговорила Сабмила, вытерла слёзы со щёк и испуганно ощупала свой красивый носик. — Но завтра я тоже хочу посмотреть на этот поединок. — Задумалась и тихо добавила: — Тайно. 

— Хорошо, — недовольно согласился Гаруф. — А теперь иди, мне нужно работать.

Юная принцесса упорхнула из зала. Она была безмерно счастлива и поспешила сообщить эту радостную новость своей старшей подруге, которая по случаю предстоящих турниров приехала во дворец в надежде и для себя тоже найти мужа. Чанлиф была старше Сабмилы всего на четыре года, но уже успела побывать замужем и овдоветь. Детей она так и не прижила от старого мужа, но зато стала богатой наследницей и завидной невестой. Только если раньше выбирали её, то теперь выбор был за ней. 

Сабмила без стука ворвалась в комнату Чанлиф и обомлела. Огромный воин, явно не из здешних земель, массировал стопы подруге и что-то ласково шептал ей. 

— Ваше Высочество, — вскочил на ноги мужчина, смущённо поглядывая то на принцессу, то на её знатную подругу. — Я уже уходил, когда… 

— Ага, уходил, — съязвила Сабмила. — Я видела.   

Сконфуженный мужчина ринулся из комнаты; назавтра ему предстояло побороться за руку принцессы, а сегодня та застукала его за ласками, которые он дарил другой женщине. 

— Даже если он выиграет, — Сабмила топнула ножкой, — я не подарю ему своего шарфа. — Возмущённо взглянула на свою подругу, она вдруг вспомнила, что видела этого воина в числе своих претендентов: — И мне не нравится, что ты соблазняешь моих принцев.

— Да куда тебе столько? — Чанлиф поднялась с подушек, перекинула косы на спину и поправила лиф платья. — Не жадничай! От них не убудет, а мне всё радость. Соскучилась я по мужской ласке, — грустно улыбаясь, произнесла она. 

— Знаешь, они, между прочим, приехали за меня сражаться. — Принцесса готова была снова разреветься, а подруга лишь небрежно пожала плечами, показывая всем своим видом, что не видит ничего плохого в том, что случилось. — Вот пусть и сражаются. А ты потом возьмёшь то, что останется. 

— Ну, ты и сказанула, — Чанлиф рассмеялась, но её глаза превратились в две узкие щелочки. Опустила босые ноги на шёлковый ковёр и встала во весь рост, потянулась, как кошка, демонстрируя свою пышную грудь, тонкую талию и округлые бёдра. — Знаешь, дорогая моя подруга, я возьму тогда, когда мне это понадобится, и поверь, ты даже не узнаешь об этом, — прикусила алую нижнюю губу, хитро поглядывая на принцессу. 

Сабмила даже рот приоткрыла от удивления: она никогда прежде не видела свою подругу такой соблазнительной.  

— И давай ты возьмёшь за правило всё же стучаться ко мне в покои. Иначе в следующий раз ты застанешь меня ещё за чем-нибудь… Похлеще, чем массаж стоп. 

— Я пришла тебе новость рассказать, а ты на меня ворчишь, как старая бабка. 

— Кто ворчит? — Чанлиф прошла к столику и налила в золочённый кубок вина. — Я учу тебя уму-разуму. — Отпила несколько глотков, стараясь унять своё ретивое сердечко. Она только что приняла решение: как только подруга уйдёт, обязательно пошлёт слугу за этим принцем — нужно завершить начатое; или даже сама схожу, для надёжности. — Давай уж, рассказывай о своих новостях. Да я лягу немного посплю перед предстоящим вечером. Твой отец обещал сегодня устроить пир на весь мир. Будем танцевать. 

Сабмила сбивчиво рассказала, что случилось во дворе, и о том, как она храбро отстояла своё право присутствовать завтра утром на поединке… тайно, конечно. 

— Ты должна пойти со мной! — заявила принцесса. — А ещё придумать, в кого мы переоденемся, чтобы нас никто не узнал. 

— Нет уж, дорогая, — Чанлиф недовольно повела бровью. — Меня не интересует степняк. 

— Но он такой… — Сабмила смущённо замолчала, подбирая слова, чтобы как можно лучше описать пранадармца. — Взгляд — во! — исподлобья зыркнула на подругу. — Усы — во, — изобразил нечто под носом и тут же и бороду показала. — И он весь такой, — подбоченившись, начала важно прохаживаться по комнате. 

— Фу, какая гадость! — Чанлиф брезгливо передёрнула плечами. — Хватит с меня усов и бород, хочу молодого и горячего. 

— Так он молодой и сильный, и ты можешь…

— Так, я не поняла, ты что, своей щедрой рукой отдаёшь мне пранадармца? — Чанлиф посмотрела на принцессу проницательным взглядом: “Так и есть!” Сабмила покраснела и старательно отводила взгляд. 

— А я не хочу, — произнесла её подруга вкрадчивым тоном. — И утром с тобой я не пойду. Мне это не интересно! 

— Ну, пожа-а-алуйста, — принцесса сложила руки в просительном жесте и уставилась на подругу с надеждой.

— Нет, — отрезала Чанлиф. 

— Не буду настаивать, — вдруг согласилась Сабмила. — Давай ты сначала сама на него посмотришь, а потом решишь, хочешь ты со мной пойти или нет. На пир-то ты собираешься прийти?

— Да, собираюсь. Но хочу, чтобы ты знала: я ничего тебе не обещаю. 

На том и порешили: встретиться вечером за праздничным столом в честь открытия турнира и всё ещё раз подробно обсудить.

Милада прошла в покои вслед за Мидином, остановилась и обвела оценивающим взглядом помещение: везде позолота, ковры, резная мебель и картины, а посередине — огромная кровать на помосте, на неё нужно было подниматься по ступеням.  

— Вот ваша комната, — произнёс Мидин; его поразило, как степняк отреагировал на вызов принца из Велорочья — спокойно, даже как-то равнодушно. — Я обязан вас предупредить: нашему мудрому правителю может не понравиться то, что вы затеяли. — Гость остановился возле огромного окна и не оглядывался. — Я говорю о вашем поединке вне турнира, назначенном на завтрашнее утро в саду. Вы же понимаете: я буду вынужден сообщить об этом происшествии.

— За что вы переживаете? — тихо поинтересовалась Милада, с интересом наблюдая, как принцы собираются кучками и что-то обсуждают. — Что именно нельзя делать? У вас запрещены поединки?

— Нет, не запрещены! Но я волнуюсь, что по своей молодости и горячности вы можете попасть в беду, а нам потом расхлёбывать последствия и объясняться с вашими многочисленными родственниками, — Мидин не стал лукавить и сказал как есть.

— Я услышал вас! — Милада встретилась с ним взглядом. — Никто не пострадает! Я вам это обещаю.

— Хорошо. — Мидин едва заметно наклонил голову, стараясь не смотреть в глаза пранадармца. — Тогда я покину вас. Если вам что-нибудь понадобится, слуга за дверью. И пожалуйста, не забудьте: сегодня наш любимейший правитель устраивает пир в честь открытия турнира. — Понизил голос до шёпота и склонил голову ещё ниже: — Вы приглашены тоже. 

— Спасибо. — Милада махнула рукой, отпуская эрганца, и снова принялась наблюдать за принцами во дворе, но как только дверь за мужчиной закрылась, взглянула на Свана. — Мне не стоило дразнить принца из Велорочья, да? — Сейчас, когда у неё появилась возможность всё хорошо обдумать и взвесить, затея с поединком стала казаться глупостью.

Но ответа не последовало. Сван приложил палец к губам, а затем повёл им по помещению, давая понять, что не стоит сейчас что-либо обсуждать. Подал знак воинам, и те разбрелись по комнате, тщательно осматривая стены и портреты. Все обратили внимание на то, как Гаруф выделил голосом название этой башни: что-то в ней точно было не так, и что именно, они собирались непременно выяснить.

Сван прошёл к столу и вытащил из подсвечника свечу, зажёг её и пошёл вдоль стен. По колебанию пламени ему удалось обнаружить два потайных прохода и три подслушивающих окна, которые находились за портретами.  

Милада прошла в центр комнаты и принялась создавать полог тишины; это заклинание относилось к нейтральным и широко использовалось как на светлых землях её родины, так и в Эгране. Любой уставший путник мог применить его, чтобы отгородиться от внешнего мира и, например, хорошо выспаться или же, как в их случае, не быть подслушанным.

— Всё. Теперь мы можем свободно говорить. — Милада прошла к кровати и взобралась на неё. — Что мы имеем в результате?

— Два потайных прохода и три подслушивающих окна, — недовольно ответил Сван, исследуя со всех сторон огромный шкаф, чтобы найти устройство, которое открывало бы проход.

— Я не об этом, — грустно вздыхая, произнесла Милада. — Как мне быть? Идти завтра на поединок или нет? А сегодня вечером на пир?  

— Идти однозначно! И на пир, и на поединок завтра, а потом и на турнир, и желательно, победить некоторых участников, чтобы пройти на следующий этап. Справитесь? — Милада кивнула. Сван серьёзно посмотрел на принцессу: — И по поводу вашего первого вопроса, стоило или нет дразнить принца из Велорочья. Скажу так: мне это не понравилось. Очень! Но если бы вы как-то иначе отреагировали на его вызов, то это выглядело бы подозрительно. А так… вы повели себя, как самый настоящий степняк — безрассудный, горячий, ничего не прощающий.

Милада ещё тяжелее вздохнула.

— Сван, скажи, мне будет достаточно его всего лишь ранить, правильно?

— Да, именно так и есть, до первой крови. Никто не позволит калечить принцев из соседних королевств, прибывших по приглашению самого правителя. Одно дело — турнир, и совсем другое — поединок.

— А что я буду делать на пире? — Милада села и испуганно уставилась на друга своего мужа.

— Есть, пить, вести беседы и присматриваться к своим будущим противникам. — Сван улыбнулся: уж больно по-девчачьи всплеснул руками степняк. — И знаете, что ещё? — Он постарался поймать взгляд Милады. — Вам нужно перестать заламывать руки, поводить плечом, мысленно откидывая косу на спину, и прекратить без конца трогать свои щёки, — усмехнулся: Милада снова приложила ладони к лицу, но, коснувшись щетины на щеках, брезгливо скривила губы. — Сейчас ваша кожа смуглая и на ней совершенно не заметен румянец, поэтому вас это не должно беспокоить.

— Но меня это беспокоит, — Милада снова тяжело вздохнула. Она заметила, что в последнее время только и делает, что вздыхает. — Что-нибудь есть ещё важное?

— Да. — Сван выглядел смущённым. — Вы должны вести себя, как мужчина.

— М? — Милада даже рот приоткрыла.

— Вы очень красивый мужчина, — Сван поскрёб затылок, тщательно подбирая слова. — Вас женщины провожают заинтересованными взглядами.

— Да ты что! — Принцесса подскочила с кровати. — Вот бесстыдницы!

Воины засмеялись, но Сван поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Дайте я выскажусь! — строгим голосом потребовал он. — Степняки имеют по несколько сотен жён и ни за что не пропустят ни одну красивую женщину, обязательно сделают своей наложницей или просто позабавятся, так сказать, связь на одну ночь.

— Мама дорогая! — Милада рухнула обратно на кровать, на ней уже просто лица не было. — Это что же, мне придётся заниматься такими непотребными делами? — Покосилась на воинов: те едва  ли не рыдали в голос. — Не смешно, между прочим! Не буду я этого делать! — категорично заявила принцесса.

— Да вам это и не нужно, — Сван спохватился, что сам трогает себя за щёки, от которых хоть костры поджигай: виданное ли дело поучать девчонку — ровесницу своей дочери, чем должен заниматься взрослый, со здоровыми потребностями, мужик. — Вы всего лишь должны создать такую видимость, что вы такой же… — замолчал, подбирая правильное слово, — озабоченный.    

— Но я не знаю, как! — в панике закричала Милада, подскакивая с кровати и принимаясь мерить помещение широкими шагами.

— Оказывайте им ответные знаки внимания: ласково посмотрите, дотроньтесь невзначай, скажите комплимент. Вспоминайте, как за вами ухаживали!

— Так это же было совсем другое! — Милада непроизвольно попыталась поправить прическу; нахмурилась, когда рука коснулась коротких жёстких волос. — Я не смогу! У меня не получится! Я лучше какому-нибудь принцу морду набью, чем всё это...эти ухаживания, знаки внимания.

— Так! А ну-ка, отставить панику! — повысил голос Сван. — Вам всего-то нужно бросить ласковый взгляд на красавицу и сказать доброе слово.

— Но я не знаю, как это — бросить ласковый взгляд. — Милада сдвинула вместе брови, скривила рот в подобии улыбки и обвела “ласковым” взглядом воинов, уже буквально стонущих от смеха. — Так, что ли?  

— Нет! Это точно не ласковый взгляд. Так вы можете завтра на своих противников посмотреть. Можете даже пренебрежительно плюнуть, показав этим, что не видите перед собой достойных соперников.   

— Вот это я точно смогу, — заулыбалась принцесса.

— Не верю, — засомневался Сван. — А ну-ка, покажите.

— Да запросто! — Милада подбежала к окну. — Тьфу, — скромно плюнула она через каменный подоконник и достала белоснежный платочек, чтобы промокнуть слюну с подбородка. — Ну как?

Два воина осели на пол и держались за животы, не в силах больше смеяться.  

— Да-а-а, плохая идея была! — Сван в задумчивости снова поскрёб затылок. — Плеваться отменяется! Ни в коем случае так не делайте. Да! И платок из рукава уберите. Это что ещё за женские замашки?

— А из карманов тоже? — поинтересовалась Милада: на свет появилось ещё два кружевных шедевра от лучших мастериц.

— Конечно! Вы разбитый нос должны вытирать рукавом. — Сван крепко задумался. — Или же куском полотняной ткани, который достанете прямо из-за голенища своего сапога. Кстати, а вы в курсе, что степняки полураздетыми дерутся? — Принцесса в ужасе уставилась на него. — Таким образом они показывают своим врагам, что не испытывают страха перед ними.

— К-к-как это полураздетыми? — начала вдруг заикаться Милада.

— Шаровары и кожаная жилетка, надетые прямо на голое тело, широкий шёлковый пояс, а на ногах кожаные ичиги с мягкой подошвой. — Сван прошёл к сумкам принцессы и вытащил всё то, что перечислил. — Вот это завтра на поединок и турнир, а вот это, — бросил на кровать широкие штаны, длинную тунику и жилет, подбитый мехом. — Нужно будет надеть прямо сейчас, чтобы достойно выглядеть на пиру.

— Сван, — поникшим голосом отозвалась принцесса. — Я не смогу завтра в этом появиться перед всем честным народом. — Жутко покраснела, да так, что на этот раз румянец проступил даже через смуглую кожу. — Все будут глазеть на мою грудь, — шёпотом проговорила она, по девичьи скромно прикрывая ладонями обсуждаемый предмет.   

Воины только успокоились и приняли подобающий вид, но услышав последнее высказывание принцессы, заржали в голос. Тут уже не выдержал и Сван.

— Это нормально — смотреть на мужскую грудь, — посмеиваясь, произнёс он. — И не забывайте: вы воин, степняк. А они по своей сути варвары. О них говорят, что они после битвы раздеваются догола и обмазываются кровью своих врагов, а потом танцуют над их трупами.  

— Где мои нюхательные соли? — пошатнулась Милада. — Сван, — зарыдала она в голос, — ничего у меня не получится. Я не смогу. Я не справлюсь.

— А ну-ка, прекратите разводить здесь сырость. — Мужчина прошёл к кровати и обнял степняка, ласково погладил его по голове. — Ещё как справитесь! Вы просто обязаны справиться. Ради Невера. Ради вашего совместного счастливого будущего! Ради тех, кто доверился вам и поехал в далёкую недружественную страну. Посмотрите на себя, — слегка отодвинул от себя юношу, поднял с кровати шёлковый платок и сам вытер ему слёзы. — Вы через столько уже прошли, даже стали мужчиной ради своего любимого. — Передёрнул плечами, вспоминая, как это произошло. — Ваше Высочество, соберитесь! Ради нас всех!

Зрелище, конечно, было не для слабонервных: один здоровенный мужчина обнимает другого и ласково уговаривает его не плакать. Воины разом притихли. До них вдруг дошёл весь смысл происходящего: их жизни и жизнь их господина сейчас полностью зависели от девятнадцатилетней девушки, которую засунули в тело мужчины.

Сван улыбнулся, видя, как с каждым словом меняется лицо принцессы: высохли слёзы, глаза сузились, в них загорелся вызов, нижняя губа упрямо поджата.

— Не переживайте! Не подведу. — Милада подошла к нарядам, раскиданным по кровати, решительно схватила тот, который был предназначен для пира. — Невера любыми путями вызволим. — Прошла за ширму, стоящую рядом с окном, и принялась быстро переодеваться. — И раз принцы желают драчки, значит, они её получат. — Натянула мягкие сапожки и уверенно добавила: — И девицы-красавицы получат своё внимание от степняка, так уж быть. Я их таким ласковым взглядом одарю! Я их так потрогаю!

Милада вышла в парадном наряде пранадармца к своей свите и обвела их тяжёлым взглядом:

— И плакать я тоже больше не буду. Никогда!

Сван с гордостью взглянул на девушку. Сколько же мужества у этой юной девы! Не каждый мужчина с таким справился бы. На мгновение представил себя заключенным в теле женщины, со всеми этими ужимками, томными взглядами, вздохами, и ему поплохело. Покосился на нюхательные соли принцессы.  

— Сван, вам нехорошо? — поинтересовалась Милада, с подозрением поглядывая на враз побледневшего командира. Мужчина усиленно затряс головой. — Всё в порядке, — облегчённо вздохнула она. — Тогда давайте пройдёмся по саду, — предложила Милада, подходя к двери и резко распахивая её, да так, что они с громким стуком ударились о стену, выбивая из неё каменную крошку; она всё никак не могла привыкнуть к той силе, что таилась в её руках. — Мне просто необходим свежий воздух! — И с надеждой в голосе тихо добавила: — Может, кому получится морду набить до пира.

Воины испуганно переглянулись между собой и бросились догонять свою принцессу.

К сожалению, а может, к счастью, в саду никого не оказалось. В ожидании предстоящего пира все гости находились на дворцовой площади. И поэтому Милада со своими воинами без каких-либо помех смогла обойти весь сад. Со стороны это могло показаться бесцельным прохаживанием то в одну сторону, то в другую, но они изучили каждую тропинку, прошлись вдоль всего забора, тщательно осмотрели все подходы и отступы и даже нашли парочку тщательно замаскированных ворот, правда, когда они к ним подходили, тотчас откуда ни возьмись появлялась дворцовая охрана и принялась внимательно наблюдать за ними.

— Ваше Высочество, — тихо обратился Сван к принцессе, которая остановилась возле огромного куста и вдыхала аромат необычных чёрных-синих цветов. — Здесь слишком много посторонних глаз, — шёпотом добавил он, касаясь её плеча. 

Милада выпрямилась, быстро спрятала в широком кармане нераспустившийся бутон; уж больно необычным был цветок, и ей хотелось поближе рассмотреть его в своей комнате. 

— Нам нужно возвращаться во дворец, — Сван почтительно пригласил её пройти вперёд. — Время пришло.

Они повернули обратно, но не успели сделать и десятка шагов, как на них прямо из кустов выскочила прекрасная незнакомка, столкнулась с пранадармцем и рухнула на клумбу. Милада в изумлении застыла на месте. Девушка была одета в богатый наряд, её руки и ноги украшали золотые браслеты, а на голове красовалась диадема, от которой по земле тянулся шлейф из тончайшей ткани.  

— Ваше Высочество, — стараясь не размыкать губ, подсказал Сван, — вы должны помочь госпоже.

Милада подошла к клумбе и схватила опешившую девицу за шкирку, резко поставила на ноги и принялась отряхивать её наряд. Широкая ладонь степняка от души несколько раз прошлась по упругой попе, по бёдрам, сбила диадему набекрень, вернула её обратно. Потом Милада вынула застрявший в волосах лист и завела выбившийся локон за ухо красавицы. 

— Вы не ушиблись? — поинтересовалась она, заглядывая в пронзительно зелёные глаза незнакомки; но девушка стояла с открытым ртом и не отводила от неё ошеломлённого взгляда. — У вас где-то болит? — строго спросила принцесса — её уже начинало всё это раздражать.   

— Н-н-ет! — У Чанлиф отшибло дар речи. — Я это… упала я тут. — Ей ещё никогда в жизни не доводилось видеть такого красивого мужчины. Она даже забыла, куда шла и зачем, а ведь у неё были какие-то важные дела.  

— Да, я это видел, — немного грубовато ответила Милада, теряя всякий интерес к глупой девице; ведь явно видно, что не в себе. — Осторожнее надо быть впредь, — и продолжила свой путь.

У Свана начался внезапный кашель, он старался не смотреть на знатную незнакомку, проходя мимо.  

“Это что только что было? — Чанлиф оторопело взирала на мужчину, который не проявил совершенно никакого интереса к её женским прелестям и сейчас равнодушно удалялся от неё в сторону дворца. — Он что, вот так вот запросто бросит меня здесь?”

Но степняк даже не оглянулся ни разу, важно вышагивая по тропинке из мелкого гравия и с интересом разглядывая чудеса королевского сада. 

“Ну уж нет! Не бывать этому!” — Чанлиф сердито топнула ножкой, её глаза превратились в две узкие щелочки.

— Оё-ёй, — громко застонала она, протягивая руку в сторону воинов. — Что это? Земля из-под ног уходит, — пошатнулась и повалилась обратно на клумбу. — Помогите же мне! 

— Ваше Высочество, — Сван остановил принцессу и всем своим видом показывал, что нужно вернуться и помочь бедняжке. — Госпоже дурно.

— Да она же притворяется, плутовка, — зло прошептала Милада, подходя ближе к командиру, чтобы только он мог услышать её, и уже громче добавила: — Отправим кого-нибудь во дворец, чтобы прислали лекаря.

— И что же, вы вот так оставите меня одну? — Девица словно невзначай откинула шарф, открывая расписные широкие шаровары, через которые хорошо угадывалось соблазнительно округлое бедро. — Бросите меня здесь совершенно одну, несчастную и беспомощную, лежать на сырой земле?

Воины застыли каменными изваяниями, не отводя своих алчных взоров от женских прелестей.

— Да что же я могу сделать для вас, голубушка? — поинтересовалась Милада. — Я ведь не лекарь, а степняк. Варвар. Наши женщины не привычны к таким обморокам, — чуть не добавила “притворным”, но вовремя остановилась.

— Отнесите меня во дворец, — Чанлиф протянула руки к степняку. — А лучше сразу в мои покои.

Милада чуть не задохнулась от возмущения. Она решительно направилась к притворщице, увидела, как у той победоносно загорелись глаза, и усмехнулась: “Ну что же, посмотрим”. С лёгкость подхватила девицу с земли и закинула её, как мешок с крупой, себе на плечо и, довольно посвистывая, зашагала по направлению к дворцу. За её спиной раздалось дружное покашливание, больше напоминающее сдавленный смех.  

— Уй! — издала какой-то непонятный звук красотка, повисая вниз головой. — Да ты что себе позволяешь, варвар? — со злостью прошипела она. — А ну-ка, немедленно отпусти меня! 

— Будешь на меня рычать, — Милада слегка подкинула свою ношу на плече, — сброшу на землю. — Девица тут же притихла и больше не произносила ни звука, с интересом разглядывая выпуклые ягодицы наглого степняка.  

— Здесь поверни направо, теперь налево, — командовала Чанлиф, стараясь при этом избегать людных мест. — Теперь вон до тех кустов и по прямой до самого дворца. 

— Хочу заметить, уважаемая, — Милада выделила голосом обращение. — Вход во дворец находится с другой стороны. 

— Всё правильно, там находится парадный вход, а я живу в западном крыле, там мои покои. — Чанлиф попыталась поменять положение. — Слушай, а ты не мог бы идти быстрее, у меня спина заболела. — И совсем ласковым голоском добавила: — Или взять меня иначе. 

— Даже не надейся, — произнесла Милада, но всё же пошла быстрее. Мало ли! Вдруг и правда человеку плохо. В задумчивости остановилась на разветвлении тропинок. — А западное крыло где находится? Куда дальше идти, направо или налево? 

— Неважно, всё западное крыло моё, точнее, наше с папой. И куда бы ты не свернул, все тропинки приведут к нашим покоям.

— А папа у нас кто? — поинтересовалась Милада, сворачивая направо: эта дорога ей показалась короче. 

— А папа мой — брат правителя. 

— Ну теперь всё понятно, — Милада усмехнулась. — Значит, родственница. Двоюродная сестра принцессы?

— Да, двоюродная, а ещё единственная её подруга. Сабмила особо никого не привечает, не любит красивых девушек рядом с собой. — Чанлиф кое-как повернулась, чтобы посмотреть, где они идут. — Теперь в эти двери и на второй этаж. А там не ошибёшься, — довольно засмеялась. — Все дороги ведут в мою спальню. 

Милада с ношей на плече с лёгкостью взбежала по лестнице, но услышав последние слова девушки, остановилась. 

“Так вот что ты задумала!”

— А скажите-ка, уважаемая, какая из этих трёх дверей ваша? 

— Та, которая с золочёной резьбой. Ой! — закричала Чанлиф: степняк поставил её на ноги. — Ты чего это?

— Дальше вы прекрасно сами дойдёте. — Глаза Милады превратились в две узкие щелочки. — Негоже мужчине находиться в спальне такой молодой девушки. 

— Но у меня болит спина, и я подвернула ногу, — возмущённо проговорила Чанлиф, потирая поясницу. Кстати, спина-то и правда болела: старая травма, которую она получила, когда её покойный муж ни с того ни с сего однажды решил научить её объезжать молодых горячих лошадок. Уж какие он цели преследовал этим? Может, хотел, чтобы молодая жена свернула себе шею и избавила его от непосильного бремени — выполнять регулярно супружеский долг? — Я же могу потерять сознание! — но прозвучало это, как угроза.

Милада прошла к золочёным дверям, пару раз грохнула кулаком по створкам и распахнула настежь, закричала со всей силы:

— Эй, слуги! Вашей госпоже тут плохо. Все немедленно сюда! — И проходя мимо притворщицы, тихо проговорила: — Если намерена терять сознание, то лучше это сделать прямо сейчас. А я, извини, спешу. — Растянула губы в “ласковой улыбке”: — Приглашён на пир. 

Чанлиф, кажется, даже рот приоткрыла от такой доселе неведомой наглости. И хорошо, что она неотрывно смотрела на красавца-степняка, и поэтому не заметила, как Сван взашей вытолкал смеющихся воинов в соседний коридор, заскочил сам за ними и какое-то время там оставался. 

Милада гордо вышагивала по коридору. Она была очень довольна собой. Ей никогда не нравились такие девицы. 

На шум сбежалась вся челядь, вокруг Чанлиф все причитали, охали и ахали, кто-то даже норовил сунуть ей под нос нюхательные соли, от которых та закашлялась, а из глаз брызнули слёзы. И как только степняк исчез из виду, она громогласно приказала: 

— Подать моё самое лучшее платье, достать кинжалы, — усмехнулась. — Я сегодня буду танцевать. 

— Но госпожа, вы же говорили… — испуганно начала одна из девушек. 

— Немедленно! — повысила голос Чанлиф и чуть ли не бегом направилась в свои покои. — Нужно спешить.  

Но Милада ничего этого уже не услышала. Она с поникшей головой шла по тропинке в сторону дворца и выслушивала наставления от Свана, тихо скрипя зубами. Оказалось, ей ещё придётся выпивать и танцевать… по мужски. Мать их так! 

— Всё! Я передумала идти на пир, — зло прошипела она, разворачиваясь обратно, но уткнулась носом в латы на груди Свана, который встал насмерть и не двигался с места. — Пусти! Я возвращаюсь.

— Вы не должны так поступать! — Тихо произнёс Сван. — Вас пригласили, и если вы не придёте, это может вызвать вопросы. Нельзя игнорировать приглашение приближённого лица правителя!

— Но у меня не получится.

— Всё у вас получится. — Сван взял Миладу за плечи и развернул в сторону дворца. — Пить не нужно, будете незаметно выливать на пол, а вот с танцами… — он недовольно скривил губы. — Будем надеяться, что обойдётся. Но если всё же придётся плясать, вспомните, как это делали ваши братья. 

— Так они вообще ничего не делали! Просто размахивали руками, словно на мечах дрались. 

— Вот так и действуйте, — обрадовался Сван неожиданной подсказке. — Я видел, вы с мечом хорошо управляетесь. 

— Ладно. Попробую. Но ничего не обещаю. — Милада поплелась по дорожке, словно её вели на казнь.

Впереди послышались голоса: они подходили к парадному входу. 

Принцесса встрепенулась, отгоняя дурные мысли прочь, придала своему лицу уверенность и чуточку надменности и пошла быстрее. При её появлении тотчас стихли все разговоры. Но это было вполне ожидаемо! Принцы буравили её недобрыми взглядами и тихо шептались за спиной, но Милада гордо проплыла мимо них и, в ожидании, когда их пригласят пройти в зал, развалилась на качелях среди подушек. 

“Ну, раз нельзя игнорировать приглашение, значит, придётся сегодня малость попировать в кругу всех этих милых принцев. — Обвела взглядом присутствующих: — Хоть бы всё прошло гладко!” 

На пиру за столом Милада сидела одна. Точнее, присела-то она на свободное место среди остальных таких же приглашённых, но все принцы, как по по мановению волшебной палочки, разбежались кто куда, предпочитая сидеть в тесноте, но не позорить себя вкушением пищи за  одним столом со степняком. 

— Баба с возу — кобыле легче, — тихо заметила Милада, накладывая в свою тарелку по чуть-чуть от каждого блюда. — Всё попробую. Ничего не пропущу. 

Стол был заставлен разными заморскими яствами. 

— Ваше высочество, только не переусердствуйте с неизвестными блюдами, — тихо посоветовал Сван, стараясь говорить не размыкая губ. Он вместе с воинами стоял позади Милады и наблюдал цепким взглядом за принцами, которые хоть и ушли за другие столы, но продолжали буравить степняка ненавидящими взглядами.

“Эх и трудный день завтра предстоит для нашей Миладушки! А тут ещё этот пир так некстати”, — сокрушался Сван.

Слуги широко распахнули обе створки двери. В тронном зале наступила тишина. Первыми прошествовали музыканты. За ними следом лёгкой поступью в зал вплыла девушка. Она была укутана тонким золотым полупрозрачным кружевом с головы до ног, а на её бедрах в специальных ножнах находились парные клинки. За ней бесшумными тенями в зал впорхнули другие девушки, одетые попроще, каждая в руках несла зажжённый факел для большего освещения всего этого золотого великолепия или ещё для чего-то. Они окружили первую девушку и застыли.

Милада, привлечённая внезапной тишиной, подняла взгляд на вошедших, и зависла, не донеся до рта аппетитную утиную ножку. Перед ней собственной персоной стояла притворщица из сада, только сейчас она выглядела иначе: красивой, хрупкой… и опасной. 

— Как можно так плотно укутаться, но при этом всё равно казаться голой? — возмущённо произнесла Милада, благо рядом с ней стояли только её воины. 

Но Сван лишь пожал плечами и строго шикнул на своих подчинённых, которые принялись тихо переговариваться между собой, обсуждая прелести чаровницы.  

Чанлиф обвела присутствующих оценивающим взглядом, уважительно поклонилась правителю и своему отцу, восседавшим на почётных местах, перевела свой взор на степняка и торжествующе улыбнулась, заметив, что он тоже смотрит на неё. Медленно подняла руки и застыла в изящной позе, давая возможность всем насладиться изгибами своего совершенного тела. 

И началось представление. 

Как только заиграла музыка, девушки приподняли факелы над головой и застыли, как статуи юных богинь. Чанлиф выхватила клинки из ножен и начала двигаться — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Она то скрещивала клинки над головой, высекая снопы искр, то принималась грозно размахивать ими, демонстрируя бой с вымышленным противником, при этом удары наносились с такой скоростью, что взгляд не успевал за движениями её рук. 

Зрители ошеломлённо поднимались со своих мест, чтобы не упустить ни одного мгновения из волшебного, завораживающего представления. А тем временем прекрасная танцовщица шаг за шагом, медленно продвигалась к столу степняка. 

— Ну что тут сказать, своими клинками она владеет мастерски! — И Милада не смогла скрыть своего восхищения. 

— Это да, — произнёс за её спиной Сван. — И она обворожительна!

— И вы туда же! — с осуждением в голосе проговорила Милада. — А по мне, так самая обычная девушка, только умеет себя правильно преподнести. — Она скрестила руки на груди, расслабленно откинувшись на спинку стула. 

Тем временем танцовщица своими клинками один за другим потушила все факелы, окружавшие её, при этом она ни на мгновение не замедлила танца, продолжая двигаться под быстрые ритмы. Музыканты ударили по струнам и барабанам в последний раз, и девушка замерла в изящной позе. 

Зал взорвался: кто-то выкрикивал слова благодарности, кто-то восхвалял прелести танцовщицы, а кто-то вообще предлагал ей руку, сердце, тело...

— Моя любимая племянница, — заговорил правитель, поднимаясь с места и протягивая к ней руки. — Позволь обнять тебя и поблагодарить за доставленное удовольствие. — Гаруф выглядел растроганным. — Последний раз ты танцевала танец с саблями до замужества и после больше ни разу не брала клинки в руки. Спасибо, дорогая! Уважила ты меня. Проси всё, что хочешь, ни в чём не будет тебе отказа. 

— Ваше Величество, я даже не надеялась на такую щедрость, — Чанлиф благодарно склонилась перед правителем. — Танцевать для вас — это великая радость и честь.

— Не скромничай, дорогая. Говори, что хочешь? 

— Тогда прошу вашего позволения выбрать самой себе мужа, — очень тихо произнесла Чанлиф, едва сдерживая радость от того, что у неё все же получилось задуманное. 

— Папенька, — возмущённо воскликнула Сабмила, резко поднимаясь из-за стола. — Это все мои женихи. Это я буду выбирать. — Перевела взгляд на Чанлиф: — Да как ты смеешь? — зло прошипела она.

— Ваше Величество, конечно же, только после того, как выбор сделает ваша дочь, — Чанлиф ещё ниже склонила голову, всем своим видом демонстрируя покорность. — Но я подчинюсь любому вашему слову. 

— Папенька! — продолжала капризничать Сабмила.

— Дочь моя! — Гаруф так разозлился, что не сдержался и повысил голос на свою любимицу. — Прекрати вести себя, как неразумное дитя. — Наигранно засмеялся, смягчая свой тон, но его взгляд оставался ледяным и пронзительным. — Что подумают о нас гости?! — он многозначительно повёл бровью.

— Ну, па-а-а… — Сабмила смутилась, замечая осуждающие взгляды принцев. 

— Разговор окончен! — Гаруф недовольно поджал нижнюю губу и отвернулся; обратился к племяннице: — Я позволяю тебе самой сделать выбор. — Он подошёл ближе и тихо добавил: — С твоим отцом я сегодня поговорю об этом. 

— Благодарю, Ваше Величество! — Чанлиф склонилась в почтительном поклоне.

— Ты присоединишься к празднованию открытия турнира? — громко поинтересовался Гаруф.

— Да, с вашего позволения. 

— Располагайся за нашим столом! — правитель протянул руку племяннице. 

— Ваше Величество, вы же знаете, для меня честь разделить с вами трапезу, — Чанлиф скосила глаза в сторону степняка. — Но я хотела бы составить компанию нашему гостю из Серебряной Завлуди. — Чуть подалась вперёд и заговорщицки прошептала правителю на ухо: — Уж больно некрасиво выглядит отсутствие сотрапезников за столом пранадармца, как бы беды какой не приключилось. Вдруг ещё обидится, решив, что мы не чтим традиции и не ведаем о законах гостеприимства.  

— Ты права! — Гаруф с уважением покачал головой. Признаться, его тоже беспокоило то, что такой важный гость остался в одиночестве, но вот как исправить это, он так и не придумал: не усадишь же насильно принцев за стол со степняком. — Буду тебе очень признателен за это! — и нежно, по-отечески, поцеловал её в лоб. — Давай я тебя лично отведу к нему, пусть не думает, что мы забыли о приличиях. 

Правитель, держа под локоть свою любимую племянницу, величественно направился к столу пранадармца. Чанлиф подняла голову и встретилась взглядом со степняком, и столько было торжества в её взгляде, что у Милады брови поползли наверх.

— Вот прям чувствую, что не к добру этот её хищный взгляд. — Милада с тревогой наблюдала за приближением притворщицы к своему столу. 

— Ваше Высочество, — строго проговорил Сван, — тише, пожалуйста. Вас же услышат! 

— А что она ко мне пристала, как репей к хвосту? — в сердцах ответила Милада, почтительно поднимаясь со стула. 

— Вот, посол, — Гаруф подвёл девушку к столу. — Привёл тебе свою любимую племянницу составить компанию на пиру. 

— Почту за честь, — процедила сквозь зубы Милада.

Правитель кивнул и отправился на своё место, думая про себя, что было бы очень неплохо, если бы племянница и этот посол поладили между собой. С интересом оглянулся: девушка расположилась рядом со степняком и протягивала ему кубок. 

— Угостишь меня пряным вином, степняк, — проворковала Чанлиф, не в силах отвести своего взора от прекрасного лица варвара. 

— Чего бы не угостить? — Милада налила полный бокал и подвинула к девушке. — Пей дорогая, сколько душе угодно.

— А себе? 

— Не могу! Нужно иметь ясную голову. — Степняк подался вперёд и заговорщицки поведал: — Мне поутру биться предстоит с одним наглым типом, но тш-ш-ш, — приложил палец к губам, — я тебе этого не говорил. 

— Да ты что! — Чанлиф притворно всплеснула руками, хлопая пушистыми ресницами. — Будь осторожнее, пожалуйста. — И коснулась его ладони. — А где это будет проходить? Я приду за тебя болеть. 

— Где-то в саду, точно не знаю, — признался степняк, осторожно высвобождая свою руку и немного отодвигаясь от девушки.

— Я найду тебя, — пообещала Чанлиф, глядя прямо ему в лицо и довольно улыбаясь. 

— Да не стоит это твоего беспокойства! 

— Нет, стоит! — Чанлиф наклонилась чуть вперёд; полупрозрачная ткань и так ничего не скрывала от нескромных глаз, а тут совсем съехала с плеч, открывая декольте девушки. — Поверь мне, в этом мире существует не так много мужчин, кто смог бы привлечь моё внимание. — Чуть наклонила голову, наслаждаясь необычной синевой глаз пранадармца. — А ты смог, степняк, — вкрадчиво произнесла она. 

“Вот же гадство!” — Милада скосила глаза на декольте и жутко покраснела, тихо представилась:  

— Илад меня зовут. 

— А меня Чанлиф, — ласково проворковала девушка, наблюдая с довольной улыбкой за смущением степняка: “Какая прелесть! — Её сердце радостно забилось. — Это будет намного интереснее, чем я думала”. 

А тем временем Сабмила не находила себе покоя. Она устала шею тянуть, наблюдая, как воркует её сестра с варваром: они держались за руки и смотрели друг другу в глаза.  

— Папенька, — тихо позвала она отца. 

— Что, дорогая? — Гаруф отвлёкся от разговора с братом.

— А отведи меня к столу, где сидит степняк, — попросила Сабмила. — Я тоже хочу составить компанию послу из Серебряной Завлуди.

— Нет, ты будешь сидеть за этим столом, — категорично заявил Гаруф. 

— Ну почему? — принцесса капризно надула губы. — Я не понимаю! 

— Если ты сейчас пойдёшь за стол степняка, все решат, что ты уже сделала свой выбор, — тут уже вмешалась в разговор мать. — А это значит, ты завтра на турнире не досчитаешься больше половины своих принцев, а может, даже и всех.

Сабмила в ужасе открыла рот, перевела взгляд на сестру и зло прищурилась. 

— Ты ещё хочешь перейти за стол степняка? — поинтересовался отец, благодарно кивая жене.

— Нет! Не хочу. — Сабмила гордо вскинула голову, а про себя подумала: “Хоть бы степняка хорошо побили с утра, чтобы он днём не смог принять участие в состязаниях”. И тихо добавила: — У неё всего лишь один, а у меня — все, — и заулыбалась. — Завтра посмотрим.