Поцелуй на пределе

Если бы сегодня утром кто-то сказал мне, что моя спокойная и размеренная жизнь вот-вот закончится, я бы только рассмеялась. 

У меня не было никаких оснований думать иначе: все шло идеально по плану. Впереди — презентация проекта на международной конференции, письма с благодарностью от местного детского фонда и репутация, выстроенная буквально по крупицам. Я привыкла быть примером и гордилась этим, даже если кому-то моя жизнь казалась скучной или слишком правильной.

Но в тот самый момент, когда я уверенно шагала по парковке к зданию университета, держа в руках два горячих стакана капучино, судьба решила свернуть с привычного маршрута.

Воздух дрожал от летнего зноя, асфальт едва заметно пружинил под подошвами белых кроссовок, а аромат кофе смешивался с запахом нагретого солнцем металла. Я миновала несколько рядов припаркованных машин и уже различала знакомые лица в толпе студентов, как сзади раздался оглушительный рев двигателя. Звук был настолько мощным, что вибрировал в груди, и игнорировать его оказалось невозможно.

Я невольно обернулась и замерла. Черный спортивный мотоцикл, агрессивно рыча мотором, стремительно прорезал толпу студентов, двигаясь явно быстрее, чем требовали здравый смысл и правила университета. В последнюю секунду мотоциклист дернул руль, войдя в дерзкий занос, и остановился прямо передо мной в облаке дорожной пыли.

Горячий кофе выплеснулся из стакана, обжигая пальцы и оставляя коричневые разводы на белоснежной блузке. Я подавила вскрик, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, хотя внутри уже бурлила злость.

Толпа ахнула почти хором. Несколько мобильных телефонов тут же взлетели в воздух, нацелившись камерами прямо на нас. Щеки залил жар: всего за пару секунд я превратилась из примерной студентки в героиню дешевого шоу.

Я подняла глаза и тут же пожалела об этом.

Артем Вишневский.

Он только перевелся к нам, а имя уже звучало в университете чаще, чем чье-либо еще. Оно ассоциировалось со скандалами, нарушением всех правил и ночными гонками, неизменно заканчивающимися вызовами полиции и разговорами с деканом. Сын крупного бизнесмена, любимец девушек и головная боль преподавателей. Сейчас он смотрел на меня, насмешливо приподняв бровь, сняв с головы глянцево-черный шлем. Взъерошенные темные волосы и наглая уверенность в серо-зеленых глазах — он явно привык к полной безнаказанности.

— У тебя проблемы со зрением или с инстинктом самосохранения? — лениво спросил он, словно это не он только что чуть не сбил меня. Голос оказался низким и чуть хриплым, с нотками иронии, которые пробудили во мне немедленное желание ответить тем же.

— Это у тебя проблемы с правилами дорожного движения, — сухо парировала я, старательно контролируя себя. — Здесь вообще-то не трасса, а парковка.

— Я и не говорил, что это трасса, — Артем усмехнулся и демонстративно оглядел кофейные пятна на моих руках и блузке. — К тому же — я просто припарковался. Знаешь, здесь редко встречаются идеальные девочки с кофе, которые не смотрят по сторонам.

Кто-то из студентов засмеялся, кто-то громко присвистнул. Мои плечи непроизвольно напряглись, и я отчаянно мечтала исчезнуть с этого места.

Артем скользнул взглядом по толпе, задержавшись на телефонах и лицах тех, кто откровенно развлекался происходящим. Пару секунд он смотрел на них без улыбки, будто оценивая, а потом снова перевел глаза на меня. Видимо, мое растерянное лицо, испачканная одежда и напряженная поза были достаточно красноречивыми, чтобы он понял — я совсем не хочу стать героиней очередной университетской шутки.

Неожиданно лицо Артема стало серьезным, а улыбка исчезла. Он шагнул вперед и развернулся, закрывая меня от любопытных глаз и камер телефонов. Почти шепотом, чтобы услышала только я, произнес:

— Пойдем отсюда. Или завтра твое лицо будет на каждом втором меме.

Я собиралась возразить, но его пальцы властно сомкнулись на моем запястье, не оставляя выбора. Он потянул меня прочь от толпы, и я подчинилась, неожиданно ощутив себя до нелепости беспомощной рядом с ним.

Мы остановились только за углом здания, под густыми кронами старых деревьев, в прохладе и тишине. Здесь пахло влажной травой и свежестью, а не бензином и перегретым асфальтом. Артем разжал пальцы, и кожа на запястье еще горела от его прикосновения.

— Спасибо не скажу, — тихо, но упрямо произнесла я, стараясь не отводить глаза от его пристального и пронизывающего взгляда цвета ледяной воды.

Он наклонился чуть ближе и сказал негромко:

— Я и не ждал благодарностей. Просто в следующий раз лучше отходи с дороги быстрее.

— Почему это? — с вызовом спросила я, стараясь не показывать, что меня задело.

Артем усмехнулся, посмотрел на мою «кофейную» блузку и спокойно, почти буднично ответил:

— Потому что такие, как ты, обычно потом жалеют, что со мной связались. Хотя, — он выдержал короткую паузу, и улыбка стала чуть шире, — лично мне было бы интересно посмотреть, как далеко ты зайдешь.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и отправился в здание, а я так и осталась стоять под деревьями, чувствуя раздражение и растерянность от его слов. Отсюда было видно, как на парковке все разошлись, потеряв интерес. Через несколько часов этот эпизод забудется всеми.

Но сама я не забуду. И дело было даже не в том, что меня ждет тяжелый разговор с куратором фонда. 

Нет. Где-то внутри я уже понимала: эта встреча была только началом.

— Девушка! — рявкнул кто-то сбоку, заставив меня едва не подпрыгнуть от неожиданности.

----------------------------
Дорогие читатели,
устраивайтесь пойдобнее.
Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять ее. ❤️

— Девушка! — рявкнул кто-то сбоку, заставив меня едва не подпрыгнуть от неожиданности.

Я чуть не выронила из рук стаканчики с остатками кофе и едва не облила себя повторно. Обернулась, судорожно пытаясь успокоиться и понять, кто именно меня зовет. Хотя бы не охрана парковки, спасибо и на этом.

Увы, реальность оказалась не сильно лучше. Вместо охраны ко мне стремительно направлялась Марина — помощница руководителя фонда, с которым я так долго и тщательно налаживала отношения. Фонд был создан выпускниками нашего университета, который до сих пор принимал активное участие в его жизни. У меня же были личные интересы. Детский фонд стал одним из критериев, по которому я выбрала это место учебы. Они были нужны мне. Вернее, моей сестре.

Обычно улыбчивая и позитивная Марина сейчас выглядела напряженной и явно недовольной. Ее каблуки громко стучали по асфальту, экран телефона в руке светился, словно она только что бросила очередную попытку дозвониться до кого-то, кто отчаянно не хотел брать трубку. Судя по выражению ее лица, этим «кем-то» была именно я.

— Ника! Все-таки это ты, я не обозналась! Что это такое? — произнесла она, остановившись прямо передо мной и мгновенно окинув взглядом мою блузку, украшенную кофейными разводами. Ее глаза чуть расширились, а губы сложились в изумленно-разочарованную гримасу. — Я двадцать минут тебе звоню и отправляю сообщения, а ты просто стоишь здесь и… что за вид?

Меня накрыла волна ледяного ужаса, заставив пальцы похолодеть, когда я передала ей один стаканчик и поспешно выхватила из кармана телефон. Экран тут же подтвердил мои самые худшие опасения: целый ряд пропущенных вызовов и сообщений от Марины, которые я совершенно не услышала в суматохе. Я почувствовала, как щеки полыхнули жаром, и мне пришлось отвести взгляд, чтобы не встретиться с ее обвиняющими глазами.

— Марин, прости, пожалуйста, я… просто не слышала звонков, тут произошло кое-что неожиданное, — неуверенно пробормотала я, уже прекрасно осознавая, насколько нелепо и жалко звучит это оправдание.

Марина глубоко вздохнула и покачала головой с таким видом, будто ей уже несколько раз подряд пришлось объяснять очевидные вещи нерадивой студентке.

— Я уже вижу, что неожиданное произошло, — произнесла она сухо и устало, слегка понизив голос. — Ты вообще помнишь, что прямо сейчас должна была начаться твоя встреча с руководителем фонда и заместителем декана, чтобы обсуждать твой детский проект? Мы целую неделю готовились, чтобы убедить фонд профинансировать твое выступление на конференции. А вместо того, чтобы сидеть в кабинете и показывать свою серьезность и заинтересованность, ты стоишь на улице, опаздываешь и выглядишь так, будто провела ночь на студенческой вечеринке. Ты представляешь, какие выводы они могут сделать из этого?

Каждое ее слово было ударом, который с болезненной точностью попадал по моему самолюбию. Я прекрасно понимала, что она права. Эта встреча была для меня важнее всего на свете, важнее всех мелочей и глупых случайностей вроде стычки с Артемом. И теперь все, ради чего я так долго старалась, грозило обернуться моим личным позором

— Но я же не специально… Я сейчас переоденусь и сразу приду, все объясню, — поспешно проговорила я, пытаясь придать голосу убедительность, которой у меня не было.

Марина на секунду замолчала и посмотрела на меня, словно размышляя, насколько вообще есть смысл спасать эту ситуацию.

— Ника, проблема даже не в том, что ты опоздала, — проговорила она наконец. — Сейчас фонд уже сомневается, стоит ли доверять тебе такую ответственность. Вкладывать деньги в студентку второго курса. У нас очень много проектов и есть куда распределить все пожертвования. И что они увидят? Безответственность и беспечность. Под угрозой не только твое выступление, но и репутация тех, кто выбрал тебя от университета.

Она сделала короткую паузу, в течение которой я чувствовала, как паника подступает к горлу и перехватывает дыхание, а затем снова взглянула на часы и добавила с холодной решимостью:

— У тебя максимум десять минут, чтобы привести себя в порядок и убедительно объяснить им, почему сегодняшний инцидент не характеризует тебя как безответственного человека. Если ты этого не сделаешь, я не знаю, как потом мы будем исправлять ситуацию. Понимаешь, какие ставки сейчас на кону?

Я кивнула, не находя слов. Она даже не представляла, насколько была права. На кону было здоровье моей сестры. Социальная инициатива, над которой я работала, должна была помочь сбору средств на дорогие лекарства, часть из которых не покрывала никакая страховка.

Марина еще мгновение смотрела на меня, затем выдохнула и добавила уже мягче, но все еще строго:

— Иди уже, переоденься и постарайся выглядеть так, будто ты контролируешь ситуацию. Руководитель фонда очень придирчива, впечатление для нее значит все. Не подведи, Ника.

Не дожидаясь моего ответа, она забрала у меня и второй стаканчик, развернулась и быстрым шагом направилась обратно к главному корпусу университета, оставив меня одну посреди улицы.

Я сорвалась с места и почти бегом направилась в сторону общежития, чувствуя, как тревога буквально пожирает меня изнутри. В голове проносились мысли, одна хуже другой, и теперь все, что казалось таким простым и очевидным еще полчаса назад, выглядело совершенно недостижимым.

Пробегая мимо парковки, я мельком взглянула на знакомый черный мотоцикл, который по-прежнему стоял на том же самом месте. В груди вспыхнула новая волна раздражения. Артем наверняка уже давно забыл о нашем столкновении и сейчас спокойно сидел на лекции. У таких, как он, вообще не бывает проблем, кроме собственной глупости и наглости.

Я была уверена только в одном: если из-за него я потеряю проект и выступление на конференции, он обязательно за это ответит. 

Встреча в деканате прошла лучше, чем я ожидала. Руководитель фонда оказалась строгой, но понимающей женщиной, и когда я объяснила, что мое опоздание было вызвано досадной случайностью и никак не характеризует мою ответственность, напряжение постепенно исчезло из ее взгляда. Я пообещала, что подобное больше не повторится, и, кажется, она мне поверила. Марина тоже заметно успокоилась и даже на прощание шепнула тихое пожелание удачи на конференции. Выступление оставалось в силе, и моя репутация была спасена. Выйдя из кабинета, я наконец ощутила облегчение и даже позволила себе улыбнуться.

Правда, первую половину лекции пришлось пропустить, пока я приводила себя в порядок после утренней катастрофы и разбиралась с делами в деканате, но это была вполне приемлемая цена за то, чтобы снова почувствовать почву под ногами.

Когда я добралась до лекционной аудитории, профессор уже неторопливо рассказывал новую тему, а тихий шепот студентов смешивался с его монотонным голосом, создавая атмосферу, от которой хотелось зевнуть и уткнуться лицом в стол. Я осторожно проскользнула внутрь и опустилась на свое обычное место в задних рядах. Поставила сумку на пол, бесшумно раскрыла тетрадь и замерла, пытаясь слиться с общим унылым фоном, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Но уже через пару секунд сбоку раздался заговорщический шепот Киры, от которого по коже пробежали неприятные мурашки:

— Серьезно? Ты и Вишневский?

Я бросила на нее убийственный взгляд, надеясь, что она догадается закрыть тему, но Кира лишь придвинулась еще ближе и сунула мне под нос экран своего телефона:

— Эти сторис уже везде. Ты вообще видела?

Я застыла, глядя на экран, где во всей красе демонстрировалась сцена моей утренней катастрофы. Артем нагло улыбался, глядя прямо на меня, а я стояла напротив, сжимая в руках полупустые стаканы, и выглядела так жалко, словно меня застали в процессе совершения особо тяжкого преступления. Камера зафиксировала момент идеально: вот мои щеки заливает румянец, вот мои глаза мечутся в стороны, отчаянно ища спасения, которого нет, и тут Вишневский берет меня за руку…

Под видео уже выстроилась вереница комментариев, от каждого из которых во мне просыпалось острое желание немедленно закопаться под землю:

«Ого, кто-то покушается на святую девочку!»

«Идеальная Ника и главный нарушитель — огонь комбинация!»

«Артем, что ты делаешь, остановись!»

Я отвернулась, чувствуя, как жар снова охватывает лицо, превращая меня в живой факел. Ситуация, которой я боялась больше всего на свете, произошла. Одна случайная встреча, несколько фраз, неудачно брошенных на парковке, и вся моя тщательно выстроенная безупречность уже трещала по швам.

— Отлично, — процедила я сквозь зубы. — Теперь весь универ будет судачить обо мне.

Кира нахмурилась, всматриваясь в мое лицо с таким интересом, будто надеялась обнаружить там подробную инструкцию по моей эксплуатации:

— Так вы правда встретились не специально? Просто выглядело так, будто между вами что-то есть. И кофе у тебя… два.

Я раздраженно качнула головой и принялась бессмысленно водить ручкой по бумаге, изображая прилежную студентку:

— Нет и не будет. Я впервые увидела его сегодня утром, и надеюсь, это был последний раз.

Кира недоверчиво прищурилась и выдала с многозначительным видом, словно она знала обо мне что-то такое, чего не знала даже я сама:

— Ну-ну. Просто Артем не из тех парней, которых легко игнорировать.

— Справлюсь, — пробормотала я, но звучало это настолько жалко и неубедительно, что даже Кира понимающе улыбнулась и отвернулась, позволив мне хотя бы на время снова раствориться в общей массе.

Профессор продолжил вещать о чем-то важном, но неинтересном, и я попыталась сосредоточиться на его словах, чтобы хоть немного успокоиться. Только мысли уже упрямо вернулись к той самой парковке, тому самому Артему и той самой наглой улыбке.

Почему именно я? Столько лет я тратила на то, чтобы тщательно выстроить вокруг себя репутацию идеальной девушки, правильной и безупречной во всем. Я была полной противоположностью большинства наших студентов, жизнь которых была полна вечеринок, клубов и шумных происшествий.

Но на то была важная причина. Причина, о которой знала только Кира. И имя этой причины было Полина.

Моя младшая сестра. Ей было всего двенадцать, и она с раннего детства боролась с болезнью, на лечение которой уходило все, что мне удавалось заработать. Родителей не стало три года назад, и с тех пор вся ответственность за Полю лежала исключительно на мне. Наша тетя, которая теперь должна была растить нас, забирала пособие и не интересовалось остальным. Жаловаться не имело смысла, я слишком боялась, что Полю отправят в детский дом.

Моей стипендии едва хватало на еду и повседневные расходы, поэтому в мире было две вещи: фонд и любой заработок. Сегодня вечером я планировала как раз заняться поисками подработки, но Артем Вишневский и его ослепительная наглость спутали все мои планы, ворвавшись в мою жизнь так стремительно, что не успела и моргнуть. Но теперь требовалось срочно собраться и вернуться к важным делам.

Когда лекция наконец подошла к концу, я быстро собрала вещи и поспешила прочь, старательно избегая любопытных взглядов и шепотков, звучащих вокруг. Выйдя в коридор, остановилась у окна и глубоко вздохнула, пытаясь справиться с раздражением.

И хуже всего было даже не это. Намного хуже было осознавать, что больше всего меня тревожат вовсе не насмешки и шепот за спиной, а предательски ясное воспоминание о его голосе — хрипловатом, ироничном и уверенном — и той улыбке, от которой внутри все переворачивалось вверх дном.

С силой сжав телефон в руке, я решительно двинулась к выходу. 

Я поправила сумку на плече и нерешительно толкнула тяжелую стеклянную дверь. К моему удивлению, она открылась легко и бесшумно, и я шагнула в просторный холл, залитый ярким светом. Все вокруг буквально кричало о том, что сюда приходят люди с совершенно иным ритмом жизни, нежели у меня: идеально отполированный пол отражал каждый шаг, как зеркало, и я невольно замерла, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не испортить картинку. Стеклянные стены, строгие геометрические линии и узкие светодиодные панели на потолке расчертили пространство холодными полосами, словно подчеркивая, что ошибок здесь не допускают в принципе.

Я мгновенно почувствовала себя чужой и неуместной — будто оказалась в глянцевом журнале, где все было слишком идеально, слишком правильно и слишком дорого, а я здесь по случайной ошибке печати.

За стойкой администратора сидела девушка лет двадцати пяти с идеально прямыми темными волосами, безупречным макияжем и выражением лица, которое можно было бы поставить в учебник по офисному этикету. Она подняла голову, скользнула по мне быстрым, оценивающим взглядом и с профессионально отработанной улыбкой произнесла:

— Вам назначено?

Ее голос звучал ровно и отстраненно — словно автоматическое приветствие, встроенное в программу приема посетителей.

Я шагнула ближе, заставляя себя держаться увереннее, чем чувствовала на самом деле, и стараясь, чтобы голос звучал ровно и четко:

— Да, я по поводу работы в одном из ваших клубов. В «Kite». Мне сказали подойти к Анастасии.

Администратор слегка кивнула, указав жестом на мягкий диван у стены:

— Присаживайтесь, подождите минутку. Я ее сейчас позову.

Она тут же вернулась к компьютеру, продолжая печатать что-то на клавиатуре. Я направилась к дивану, садясь осторожно, будто боялась, что даже дорогая обивка может обнаружить, что я здесь чужая.

Диван оказался неожиданно комфортным и мягким, но от этого стало лишь неуютнее. Я нервно сжала пальцы на ремешке сумки, разглядывая окружающую обстановку.

Стены офиса украшали огромные фотографии, выполненные с глянцевым совершенством: улыбчивые лица, вспышки неона, шампанское, вечеринки, клубная атмосфера, от которой веяло чужим праздником. Все эти люди казались пришельцами из другой, красивой и беззаботной жизни, куда я собиралась заглянуть ненадолго, только чтобы заработать на лекарства для Полины, а потом снова вернуться туда, где каждая копейка уже посчитана на месяцы вперед.

За стеклянными перегородками мелькали сотрудники: кто-то увлеченно обсуждал макеты афиш, кто-то хохотал над удачной шуткой, кто-то напряженно говорил по телефону, размахивая руками. Их движения были свободными, уверенными, словно этот мир всегда был и будет принадлежать им. Мой же мир состоял из постоянных тревожных подсчетов и бесконечных попыток удержать баланс между выживанием и страхом потерять все в один момент.

— Ника? — прозвучал приятный, чуть низкий женский голос, вырывая меня из мыслей.

Я поднялась и повернулась, встретившись взглядом с высокой стройной брюнеткой около тридцати. Она была одета в строгий, но идеально сидящий костюм, волосы уложены безукоризненно, а взгляд был проницательным, но дружелюбным. Женщина протянула руку, ее рукопожатие оказалось твердым и уверенным.

— Я Анастасия, управляющая клубом «Kite», — представилась она с легкой улыбкой. — Пойдемте ко мне в кабинет, поговорим подробнее.

Я последовала за ней по длинному коридору, освещенному так ярко, что казалось, он ведет на сцену, а не в кабинет управляющего. За прозрачными стенами мелькали офисы, стеллажи с фирменной символикой клуба и бесконечное количество красивых и уверенных людей, среди которых я продолжала чувствовать себя абсолютно лишней.

Кабинет оказался небольшим и уютным — ничего лишнего, но каждая деталь на своем месте. На столе уже лежало мое распечатанное резюме, аккуратная стопка документов и стильный термос, возле которого примостилась пара визиток.

Анастасия села за стол, быстро пробежалась взглядом по резюме и посмотрела на меня чуть внимательнее:

— Обычно мы предпочитаем брать сотрудников с опытом. Но для официантки или помощника бармена это не обязательно. Нам главное — чтобы вы быстро учились, были внимательны и выдерживали ночные смены. Как у вас с этим?

Я чуть сильнее сжала ремешок сумки и уверенно кивнула:

— Учусь быстро и отношусь к любой работе серьезно.

На ее губах мелькнула легкая одобрительная улыбка.

— Прекрасно. Работа не слишком сложная: заказы, помощь у стойки, поддержание порядка. Оплата почасовая, плюс неплохие чаевые. Согласны?

Я снова кивнула, сразу же уточнив:

— Меня волнует вопрос безопасности. Охрана есть?

И тут же смутилось. Наверное, вопрос был ужасно глупым, а мне совершенно не хотелось признаваться, что лично я никогда в клуб не заходила. Посмотрела пару видео в интернете и решила, что как-нибудь справлюсь.

Анастасия улыбнулась:

— Конечно. У нас строгие правила, а конфликтные ситуации решаются быстро. Можете быть спокойны. Атмосфера очень уютная.

— Тогда я согласна, — проговорила я, прежде, чем в голову придут новые вопросы и страхи, которые заставят меня отказаться.

Она поднялась, снова протянула мне руку, на этот раз улыбка была заметно теплее и дружелюбнее:

— Отлично. Договор подпишете на месте, сегодня подготовим. Начало с девяти, но завтра приходите чуть раньше. Бармен все вам покажет, форму тоже выдаст. 

— Форму? — растерялась я. 

— Не беспокойтесь, — засмеялась она. — Только блузка. Главное — будьте готовы включиться в работу сразу же. Вопросы есть?

Я отрицательно покачала головой, и мы направились обратно в коридор. Мимо прошла эффектная девушка с ослепительной улыбкой и светлыми волосами, бросив на ходу:

— Настя, через час встреча с рекламщиками, не забудь!

Анастасия кивнула ей и пояснила мне:

— Это Валерия, занимается пиаром и соцсетями всех наших клубов. Вы еще успеете познакомиться.

Когда я вышла на улицу, прохладный ветер погладил лицо, будто унося с собой напряжение. Я пожала плечами и отправилась по дороге, убеждая себя, что это просто временная работа и способ выжить. В ней нет ничего плохого.

Я нервничала весь день, и к тому моменту, как вечером оказалась перед служебным входом в клуб, внутри уже стоял гул — будто там кто-то завел невидимый мотор и теперь безжалостно накручивал обороты. Через толстые стены доносились глухие басы, напоминающие, что тихой ночи сегодня точно не будет. От этого предчувствия стало некомфортно, будто я собиралась не на работу, а как минимум на допрос с пристрастием.

«Ты справишься, Ника», — мысленно повторяла я, хотя пальцы предательски дрожали, когда я потянула на себя тяжелую металлическую дверь.

Меня встретил бармен — высокий парень с татуировкой дракона на шее и неожиданно дружелюбным взглядом темных глаз. Он лениво прислонился к барной стойке и рассматривал меня так спокойно, словно уже сто раз видел таких же новичков, которые пытались скрыть панику за храброй улыбкой.

— Ты Ника, верно? — произнес он с едва заметной усмешкой, махнув рукой в сторону подсобки. — Отлично. Переодевайся и возвращайся — сегодня у нас полный аншлаг. Документы в ящике, я подписал на нем твое имя.

Я кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала на самом деле, и направилась в небольшую комнату за стойкой. Переодевшись в черную униформу клуба — слишком короткую юбку и футболку с блестящей эмблемой, — я недовольно покосилась на свое отражение в зеркале. В этой одежде я ощущала себя настолько неуклюжей и чужой, что захотелось немедленно спрятаться в шкафу и просидеть там до утра.

«Главное — не потерять лицо», — напомнила я себе, расправила плечи и вышла в зал, решительно изображая уверенность.

Музыка тут же обрушилась на меня, накрывая плотной волной ярких огней и грохочущих басов. Я впервые оказалась по эту сторону жизни — частью механизма, который обслуживает чужие развлечения. От одной этой мысли все внутри сжалось от напряжения, а пальцы едва не выпустили пустой поднос, который бармен сразу сунул мне в руки.

— Расслабься, — сказал он, поймав мой растерянный взгляд, и улыбнулся так ободряюще, будто видел, что я вот-вот сбегу. — Просто улыбайся гостям, записывай заказы и старайся ничего не ронять. Остальному быстро научишься.

— Постараюсь, — пробормотала я с натянутой улыбкой, чувствуя себя самой неловкой официанткой на планете.

Но времени привыкать не было: посетители уже нетерпеливо махали руками, сигнализируя о своих желаниях. Поначалу я металась по залу, путая заказы и номера столиков, расположенных вдоль стен, несколько раз чудом избегая столкновения с другими официантками, но постепенно втянулась в ритм работы и даже расслабилась, подумав, что, возможно, зря переживала так сильно.

Именно в этот момент в клуб зашла новая компания, и мое настроение мгновенно рухнуло ниже плинтуса.

Среди шумной, уверенной группы парней и девушек, направлявшихся прямиком в VIP-зону, выделялся он — Артем Вишневский. Ошибиться было невозможно: знакомая дерзкая улыбка, растрепанные волосы, небрежно брошенная на спинку дивана кожаная куртка. Он что-то рассказывал друзьям, а те громко смеялись, явно восхищаясь каждым его словом. Артем вел себя так непринужденно, будто клуб принадлежал ему лично, и он здесь хозяин, а не гость.

Я поспешно отвернулась, мысленно молясь всем богам, чтобы он не заметил меня. Но стоило бросить осторожный взгляд в его сторону, как все надежды рухнули: Артем уже смотрел прямо на меня, удивленно приподняв бровь. Его губы изогнулись в медленной, наглой улыбке, от которой внутри все болезненно сжалось.

Я принялась старательно изображать, что очень занята, и начала быстро убирать бокалы с ближайшего освободившегося столика, но уже через минуту знакомый голос, отчетливый и насмешливый, заставил меня вздрогнуть:

— Девушка, можно вас?

Я прикусила щеку, подавляя желание проклясть его вслух, и повернулась с дежурной улыбкой на лице. Артем сидел вальяжно развалившись на диване, закинув ногу на ногу и лениво положив руку на спинку. Его взгляд нагло и оценивающе скользнул по мне, отчего стало еще неприятнее — и еще более неловко. Что-то цепкое и раздражающе уверенное читалось в его глазах.

— Добрый вечер, — произнесла я преувеличенно спокойным голосом, решив не показывать, насколько сильно он действует мне на нервы. — Что будете заказывать?

Артем выдержал театральную паузу, медленно осматривая меня с ног до головы, будто пытался разгадать, в чем тут подвох. Затем его губы тронула едва заметная улыбка:

— Не ожидал здесь встретить такую правильную девочку, — протянул он с наигранным удивлением. Его компания тут же притихла, с интересом следя за происходящим. — Это новая благотворительная акция универа — перевоспитывать ночных тусовщиков?

Его друзья дружно засмеялись. Мое лицо мгновенно залил жар, но я заставила себя не отводить глаз и ответила:

— У вас будет заказ, или вы просто хотите поболтать? Боюсь, это не входит в мои обязанности.

Улыбка Артема стала шире — казалось, именно такой реакции он и добивался. Он медленно поставил ноги на пол и чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между нами настолько, что мне стало не по себе.

— Три «Манхэттена» и стакан холодной воды для нашей примерной девочки, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Судя по твоему лицу, тебе сейчас особенно жарко.

Компания снова дружно рассмеялась. Я молча отвернулась и быстро направилась к бару, прекрасно понимая, что выгляжу сейчас как сбежавшая, но это было лучше, чем позволить ему насладиться моим смущением.

Бармен вопросительно поднял бровь:

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, — ответила я, забирая напитки и мысленно готовясь вернуться обратно.

Вернувшись к столу, я быстро и аккуратно расставила заказ перед компанией, старательно избегая смотреть на Артема. Казалось, стоит лишь на секунду встретиться с ним глазами — и он тут же снова выведет меня из равновесия.

— А я думал, девушка с такими высокими моральными стандартами выберет работу поспокойнее, — раздался его голос, тихий, задумчивый, словно он рассуждал вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ты же занимаешься детским фондом, да? Что там интересного, кроме развоза подарков на праздники по приютам?

Я невольно подняла взгляд и тут же пожалела об этом. Артем уже не улыбался издевательски — он смотрел с искренним любопытством, словно пытался понять, как я здесь вообще оказалась. Он слегка наклонился вперед, лениво крутя бокал с напитком, и его пальцы, чуть касающиеся прозрачного стекла, отчего-то притягивали внимание.

— Представляешь, жизнь иногда заставляет делать то, чего не хочется, — ответила я ровно и даже вызывающе, стараясь скрыть смятение за холодным тоном. — Особенно если выбора нет.

Артем несколько секунд смотрел мне в глаза молча и напряженно, будто обдумывая мой ответ. В его лице что-то изменилось — исчезла та насмешливая беззаботность, уступив место неожиданной серьезности. Затем уголок его губ дрогнул в едва уловимой, почти искренней улыбке, отчего сердце пропустило один удар.

— Сочувствую, — сказал он, и его голос прозвучал настолько честно, что я даже не сразу сообразила, как реагировать. 

От этого слова стало теплее внутри, и это тепло разлилось медленно и неуместно — ведь я совсем не хотела ощущать к нему что-то кроме раздражения. Я замешкалась, и на секунду наступила неловкая пауза. Быстро взяв себя в руки, я выпрямилась и холодно ответила:

— Приятного вечера.

Я развернулась и направилась к другому столику, чувствуя, как пристальный взгляд Артема следует за мной, будто прожигая дыру в спине. Он снова что-то бросил друзьям, те весело загоготали, но я уже не прислушивалась, пытаясь справиться с пульсирующим в висках раздражением и этим внезапным теплом, которое не хотело исчезать.

Остаток вечера превратился для меня в мучительно долгую игру под названием «Сделай вид, что не замечаешь Артема». Я старательно избегала их столика, передавая заказы другим официанткам, но постоянно ощущала на себе его тяжелый, пристальный взгляд. Когда я случайно посматривала в его сторону, он каждый раз отвечал провоцирующей улыбкой, словно получал удовольствие от того, что я никак не могу выкинуть его из головы.

Но хуже всего было то, что вместе с раздражением и гневом внутри постепенно начинало зарождаться что-то еще — неуместное и совершенно нелогичное любопытство. Мне все чаще хотелось понять, почему он продолжает следить за мной, почему смотрит с таким странным сочетанием наглости и интереса.

К концу смены ноги гудели так, словно я провела весь вечер на беговой дорожке, а не металась с подносом между столами. Я устало прислонилась к стойке, бросив мимолетный взгляд на часы. До конца работы оставалось каких-то десять минут, и я уже почти расслабилась, решив, что на сегодня моих нервов вполне хватит.

Но именно в этот момент рядом неожиданно возник Артем. Он небрежно облокотился на стойку, оказавшись так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанного с чем-то свежим и опасно приятным.

— Устала? — спросил он, разглядывая мое лицо с нескрываемым вниманием. Его глаза не смеялись надо мной, они изучали, будто пытаясь разгадать некую загадку.

— Совершенно нет, — ответила я с сарказмом, быстро отводя взгляд и принимаясь энергично протирать чистую поверхность барной стойки. — Я мечтаю поработать здесь до утра.

Артем хмыкнул, не отстраняясь, и чуть наклонился, чтобы я не могла игнорировать его присутствие.

— Тогда можешь взять еще один заказ? — с нарочитой серьезностью произнес он. — Чашку кофе на твое имя.

Я невольно улыбнулась от неожиданности, стараясь скрыть это, но Артем уже заметил мою реакцию и улыбнулся в ответ, искренне и без всякой издевки.

— Обязательно выпью, — сказала я, все же пытаясь сохранить холодный тон, но чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Наедине.

— Уже неплохо, — усмехнулся он, выдержав короткую паузу, и добавил: — Знаешь, я на самом деле удивлен, что встретил тебя здесь. И, если честно, приятно удивлен.

Я снова встретила его взгляд, и на этот раз он не пытался поддеть или задеть — он просто смотрел, ожидая моей реакции. Почему-то вдруг стало невыносимо трудно изображать равнодушие.

— Мне пора, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Моя смена закончена.

Артем не стал меня задерживать, просто слегка улыбнулся и кивнул, уступая дорогу. Его взгляд нагло задержался на моей груди с бейджем.

— До встречи, Ника, — сказал он с такой уверенностью, словно наша следующая встреча была неизбежна.

Я быстро переоделась и поспешила к выходу через полутемный зал, в котором почти стихли музыка и голоса. Посетители лениво переговаривались в темноте, и я старательно избегала их взглядов, мечтая оказаться дома как можно быстрее.

Уже почти добралась до выхода, когда чья-то грубая рука резко стиснула мое запястье и потянула назад. Я обернулась, встречаясь взглядом с незнакомцем, лицо которого едва различалось в полумраке. От парня ощутимо несло выпивкой, и он явно не собирался отпускать меня просто так.

— Эй, красавица, куда так быстро? — проговорил он неприятно-хриплым голосом, притягивая меня к себе. — Побудь с нами немного, а?

— Отпусти меня, — произнесла я как можно увереннее, но голос предательски задрожал, и парень лишь усмехнулся, притягивая меня еще ближе.

— Да ладно тебе, не ломайся, — сказал он, пытаясь обнять меня за талию и наклоняясь слишком близко. Его дыхание обожгло кожу, и я окончательно потеряла терпение.

— Руки убрал! — вскрикнула я и, не думая о последствиях, с силой замахнулась свободной рукой, попадая ему по лицу.

Показалось, что звук звонкой пощечины эхом разнесся по клубу. Парень пошатнулся от неожиданности и отпустил меня, потрясенно моргая и прикладывая ладонь к покрасневшей щеке.

— Ты что, совсем ненормальная?! — пробормотал он, приходя в себя. Его глаза злобно сверкнули, и он сделал шаг ко мне, явно намереваясь ответить.

Но прежде чем он успел что-то предпринять, рядом внезапно раздался спокойный, холодный голос:

— Не понял, тебе мало было?

Я повернулась и тут же облегченно выдохнула — в двух шагах от нас стоял Артем. Он выглядел совершенно спокойно и даже слегка скучающе, засунув руки в карманы куртки и рассматривая моего обидчика с откровенным презрением.

Парень перевел взгляд на Артема, пытаясь оценить, стоит ли продолжать конфликт.

— А ты кто вообще такой? — процедил он, пытаясь изобразить храбрость. — Иди отсюда, это не твое дело!

— Мое, — мягко и даже почти дружелюбно ответил Артем, делая медленный шаг вперед и оказываясь между нами. — Потому что девушка явно не хочет с тобой общаться. Или твоему мозгу надо отдельно объяснить?

— Слушай, ты… — парень не успел закончить. Артем внезапно приблизился еще на шаг и добавил:

— Поверь, тебе не понравится то, что будет дальше, если ты сейчас же не исчезнешь.

Его голос звучал настолько убедительно, что даже мне стало не по себе. Мой обидчик колебался буквально несколько секунд, потом отступил назад и, бросив на нас обоих злобный взгляд, удалился в темноту клуба.

Артем повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь и легко улыбнувшись:

— Впечатляющая техника удара. Я не ожидал такого от примерной студентки.

— А я не ожидала, что ты еще не ушел, — пробормотала я раздраженно, потирая ноющее запястье.

Артем взглянул на мою руку, и улыбка тут же исчезла с его лица. Он слегка нахмурился и аккуратно коснулся моих пальцев, изучая покрасневшие следы.

— Ты как, цела? — спросил он уже совершенно серьезно.

— Все нормально, — пробормотала я, нервно отдергивая руку. — Сама справилась бы или позвала бы охрану.

— Видел я, как ты с ним «справлялась», — усмехнулся он, и в его глазах снова зажглись знакомые насмешливые искры. — Но должен признать, этот удар был великолепен. Ты занимаешься боксом в свободное время?

Я невольно улыбнулась, сама не понимая, как это получилось, и быстро отвела глаза, чтобы скрыть растерянность.

— Нет. Это был мой дебют, — призналась я. — Надеюсь, не слишком перестаралась.

— Наоборот, все было идеально. Я почти завидую ему — не каждый день увидишь такое страстное проявление эмоций от тебя, — легко и чуть насмешливо заметил Артем.

— Перестань издеваться, — сердито буркнула я, пытаясь подавить предательскую улыбку.

— Даже не думал, — невинно пожал он плечами, снова рассматривая меня с чуть заметной улыбкой. — Но если вдруг понадобится помощь — с кем-то разобраться или просто выговориться — можешь обращаться. Я, как ты заметила, неплохо умею распугивать неприятных типов.

Я замялась, не зная, как ответить, и неловко пожала плечами:

— Спасибо, конечно, но я лучше постараюсь больше не попадать в такие ситуации.

— Очень жаль, — улыбнулся он с легким разочарованием, — было забавно наблюдать за твоими способностями самообороны.

Я сердито закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки, и Артем тут же заметил это, явно довольный моей реакцией. Он внезапно сделал шаг ко мне, оказавшись гораздо ближе, чем нужно, и мое сердце сразу же подпрыгнуло, предательски выдавая смятение.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как пульс резко участился.

Артем не ответил, лишь внимательно посмотрел мне в глаза, чуть наклонив голову. Его взгляд стал мягким, почти теплым, и казалось, он рассматривает сейчас не мое лицо, а что-то скрытое глубоко внутри, чего я не могла понять.

— Просто проверяю одну догадку, — тихо сказал он и улыбнулся уголками губ так, что внутри у меня все перевернулось.

Я даже не успела понять, как это произошло, но его лицо вдруг оказалось совсем близко, и я отчетливо ощутила его дыхание на своих губах. Время замедлилось, сердце громко застучало в груди, а внутри вспыхнуло совершенно неуместное, но такое желанное чувство.

Губы Артема были буквально в миллиметре от моих, и на одну бесконечную секунду я уже почти поверила, что он действительно собирается меня поцеловать. В воздухе повисло напряжение, заставляя меня забыть обо всем на свете, кроме его взгляда и теплоты его дыхания.

Но вместо поцелуя он вдруг медленно выпрямился, и улыбка на его губах снова стала слегка насмешливой и беззаботной.

— Кажется, моя догадка подтвердилась, — произнес он, отступая на шаг и засовывая руки в карманы. В его глазах играла явная усмешка, но в то же время там читалось нечто совершенно искреннее, чего я никак не могла понять.

— Какая еще догадка? — с трудом проговорила я, чувствуя, что лицо сейчас горит ярче, чем когда-либо.

— Что под всей этой твоей правильностью и строгостью спрятано кое-что интересное, — ответил он.

Я хотела что-то ответить, возразить или хотя бы возмутиться, но слова никак не хотели складываться во что-то членораздельное. Артем же просто кивнул мне, явно довольный эффектом, и развернулся, направляясь обратно к своей компании.

— До встречи, Ника, — бросил он небрежно через плечо, словно между нами и не произошло ничего особенного.

— Ты идешь с нами, и даже не думай отказываться! — Кира поймала меня на выходе из аудитории, решительно встав на пути и скрестив руки на груди. В ее глазах горел упрямый огонек: она явно не собиралась отступать, пока не получит мое согласие. — Это просто встреча нашего курса, без клубов и вечеринок. Посидим, поедим пиццы и поболтаем. Ты же сама постоянно повторяешь, что нам нужно больше общаться.

— Я имела в виду нормальное общение, а не эти ваши посиделки, — вздохнула я, пытаясь проскользнуть мимо, но Кира оказалась быстрее и вновь загородила дорогу.

— Вот именно, нормальное, — настаивала она. — Обещаю, никаких танцев на столах и алкоголя до утра. Всего часик, а потом можешь вернуться домой, зубрить учебники и страдать. Я даже слова не скажу!

Я раздраженно сдалась, прекрасно понимая, что спорить с Кирой бесполезно: у нее был особый талант всегда получать то, чего она хотела.

— Ладно, но только один час, — неохотно согласилась я, взмахнув руками в знак капитуляции. — И никаких сюрпризов!

— Отлично! — торжествующе улыбнулась Кира, тут же потянув меня за собой в общую комнату отдыха на первом этаже общежития, где уже расположилась шумная компания.

Как ни странно, атмосфера действительно выглядела мирной и даже уютной. Ребята расположились на мягких диванах, кто-то открывал коробки с пиццей, негромко играла приятная музыка. Я даже начала расслабляться и решила, что вечер может быть не таким уж плохим, пока среди компании не заметила знакомого парня, чья улыбка моментально заставила меня напрячься.

Артем Вишневский.

Я замерла, чувствуя, как сердце стремительно уходит куда-то вниз, а раздражение вспыхивает ярче прежнего. Развернувшись к Кире, я схватила ее за локоть и прошипела:

— Это что, какая-то шутка? Почему Вишневский здесь?

Кира сделала совершенно невинное лицо, но не выдержала моего обвиняющего взгляда и сдалась, усмехнувшись:

— Ну, он же теперь учится в нашем универе… Кто запретит ему посещать общественные места? 

— Да ты издеваешься? — прошипела я возмущенно, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть. — Ты специально это сделала! Сказала, что будет только наш курс!

— Не драматизируй, — с легким сарказмом улыбнулась подруга, явно наслаждаясь ситуацией. — Он просто новый студент, ничего особенного. Хотя… девчонки все лето только о нем и болтали, так что теперь его приглашают буквально везде.

— Прекрасно, — процедила я, чувствуя себя окончательно пойманной в ловушку. — И ты решила, что мне будет очень приятно оказаться в одной компании с этим самодовольным мажором?

— Ну, может, и не приятно, но уж точно не скучно, — с озорной улыбкой подмигнула Кира.

Я не успела ответить, потому что Артем уже заметил меня, и на его лице медленно расцвела широкая, довольная улыбка. Он привстал, привлекая всеобщее внимание:

— Надо же, кого я вижу! Ника решила спуститься к простым смертным и пообщаться?

Будто и не было вчерашней встречи в клубе. Впрочем, для остальных ребят ее и не было, а он, похоже, старательно поддерживал свой мерзкий образ и репутацию.

Компания одобрительно засмеялась, а я раздраженно подняла подбородок и холодно ответила, оглядев его с ног до головы:

— Я не ожидала, что здесь будут такие, как ты.

Артем театрально приподнял бровь и склонил голову набок:

— И какие же это «такие, как я»?

— Самовлюбленные и ужасно раздражающие, — отчеканила я.

Кто-то из ребят одобрительно свистнул, кто-то засмеялся, и теперь Артем шагнул ко мне ближе, принимая вызов и явно наслаждаясь происходящим.

— Ого, сурово, — усмехнулся он, качая головой. — А я-то думал, ты решила меня перевоспитать.

— Боюсь, на это не хватит ничьих сил, — ответила я, сложив руки на груди и стараясь держаться максимально уверенно.

Ребята дружно рассмеялись, и кто-то ехидно заметил:

— Мне кажется, между вами сейчас искры полетят!

— Скорее, случится короткое замыкание, — ядовито бросила я, чувствуя, что начинаю терять контроль.

— А может, просто химия? — хихикнула Кира, с удовольствием наблюдая за моим смущением и толкая меня локтем в бок.

Я метнула на нее полный ненависти взгляд, но было поздно: Артем воспользовался моментом, еще ближе шагнул ко мне, понизил голос и, глядя прямо в глаза, произнес:

— Признайся, Стрелецкая, тебе ведь интересно узнать меня получше.

От его близости у меня перехватило дыхание, но я быстро взяла себя в руки и холодно ответила, стараясь скрыть то, что происходило внутри:

— Поверь, ты — последний, кто мог бы меня заинтересовать.

Он усмехнулся и наклонился еще ближе, так что его слова прозвучали почти интимно:

— Почему-то я тебе не верю.

— И правильно делаешь! — с восторгом вмешалась Кира, наслаждаясь ситуацией. — Ника всегда говорит противоположное тому, что думает на самом деле.

— Кира! — возмущенно прошипела я, отчаянно чувствуя, как лицо горит огнем.

Артем удовлетворенно улыбнулся и отступил назад, позволив мне свободнее вдохнуть воздух.

— Очень интересно, обязательно учту, — произнес он, продолжая смотреть на меня так, словно вокруг больше никого не было.

— Не утруждайся, все равно тебе это не пригодится, — огрызнулась я, стараясь сохранить остатки достоинства.

Он только пожал плечами и отступил к дивану, однако продолжал наблюдать за мной с нескрываемым интересом, отчего на душе у меня становилось все тревожнее.

Кира снова наклонилась ближе и прошептала:

— Ты абсолютно уверена, что между вами ничего нет?

— Абсолютно, — ответила я.

Потому что раздражение и злость на Артема слишком уж подозрительно переплетались с любопытством и волнением, которые я совершенно не желала испытывать.

И самое ужасное было то, что заметила это не только я. Вся компания наблюдала за нами с явным интересом, а Артем, казалось, собирался использовать это на полную катушку.

Именно эта мысль сейчас тревожила меня больше всего.

Я изо всех сил старалась игнорировать пристальное внимание Артема, но казалось, он специально сел в самом центре комнаты, чтобы попадаться мне на глаза каждую секунду. Куда бы я ни повернулась, везде слышала его голос, его громкий, самоуверенный смех, от которого невозможно было спрятаться даже за самой большой коробкой с пиццей.

— Ты почему такая хмурая? — Кира подошла ко мне, вручая стакан с апельсиновым соком и подозрительно улыбаясь. Ей явно было весело наблюдать за моей борьбой с собой. — Все еще переживаешь из-за Артема?

— Думаю, как бы сбежать отсюда поскорее, — ответила я, крепко сжимая стакан и старательно не глядя в сторону Вишневского. — Он раздражает меня самим фактом своего существования.

— Заметно, — хихикнула Кира и демонстративно посмотрела на Артема. — Но ему, кажется, наоборот, доставляет удовольствие видеть твое раздражение. Ты не думала, что он специально тебя провоцирует?

— Думала, и это бесит еще сильнее, — буркнула я, отпивая сок.

Словно почувствовав, что разговор сейчас идет именно о нем, Артем в этот самый момент повернулся и тут же поймал мой взгляд. На его лице появилась легкая, едва уловимая ухмылка, от которой у меня загорелись щеки. Я отвернулась, но было поздно — я отчетливо услышала, как он нарочито громко сказал кому-то из друзей:

— Глядите, наша святая девочка вот-вот сбежит. Пяти минут не выдержала в нормальной компании.

Его слова ударили по нервам. Я развернулась, уже не скрывая раздражения:

— Говоришь так, будто кто-то вообще способен выдержать тебя дольше пары минут.

Я никак не могла понять, чего на самом деле он добивался. Слишком уж не вязалось его сегодняшнее поведение с тем, что произошло вчера в клубе.

— Как видишь, выдерживают, — спокойно парировал Артем, вызывающе улыбаясь и получая одобрительные смешки от компании.

— Просто они еще не поняли, во что вляпались, — язвительно ответила я, демонстративно скрестив руки на груди.

Он полностью повернулся ко мне, наклонив голову, и, почти изучающе посмотрел в глаза:

— А ты, значит, поняла? Как ты сделала такие глубокие выводы всего за пару встреч?

— Поверь, мне хватило даже тех пяти минут на парковке, — решительно бросила я, с вызовом приподняв подбородок и глядя ему в лицо.

Он усмехнулся, явно не воспринимая мою реплику всерьез:

— Пять минут, чтобы узнать человека? Смело, Стрелецкая. Ты всегда так быстро вешаешь ярлыки?

— А ты лучше меня знаешь, на что я способна? — спросила я, стараясь скрыть напряжение, которое вовсю бурлило внутри.

Артем улыбнулся шире, откровенно принимая мой вызов, поднялся и сделал шаг ближе, понизив голос:

— А хочешь проверить на практике?

В комнате на секунду повисла заинтересованная тишина. Ребята тут же притихли, наблюдая за нами, и я поняла, что он загнал меня в угол, а пути назад больше нет.

— И что именно ты предлагаешь? — холодно спросила я, изображая спокойствие.

— Я утверждаю, что ты и часа не продержишься в моем мире, — произнес он, обращаясь не только ко мне, но и ко всей компании. — Ты слишком правильная и осторожная. Впрочем, ты ведь даже не согласишься попробовать, да? Видишь, я уже победил. Я прекрасно тебя знаю.

— А ты в моем мире и пяти минут не выдержишь, — тут же ответила я, отчаянно сдерживая злость.

Ребята тут же оживились, одобрительно засмеялись и загудели, кто-то радостно предложил:

— Вот это уже спор! Давайте проверим, кто кого перевоспитает!

— Почему бы и нет, — легко согласился Артем, явно получая удовольствие от ситуации. — Если, конечно, Ника не побоится проиграть.

Я ощутила на себе десятки заинтересованных взглядов, и мое упрямство тут же взяло верх. Крепко сжав кулаки, я посмотрела ему прямо в глаза и четко ответила:

— Я не боюсь. Это тебе стоит подумать, справишься ли ты с нормальной жизнью без своих гонок, пафоса и дешевых понтов.

Толпа восторженно засмеялась, уже начав обсуждать условия и ставки. Артем лишь усмехнулся, отступил назад, но не отвел взгляд от меня.

— Отлично. Проверим, кто кого, — подвел он итог, бросая на меня последний, цепкий взгляд.

— Проверим, — сухо ответила я, не позволяя себе отвести глаза, хотя внутри все смешалось в хаос из раздражения, досады и странного, тревожного любопытства.

Компания шумно обсуждала условия спора, а Кира наклонилась ко мне и прошептала с лукавой улыбкой:

— Ника, ты вообще понимаешь, на что только что согласилась?

— Нет, — растерянно призналась я, нервно глядя на Артема, который вел себя так, словно только этого и ждал весь вечер. — Но отступать уже поздно.

— Может, оно и к лучшему, — весело пожала плечами Кира. — Вдруг теперь вы перестанете злиться друг на друга и начнете нормально общаться.

Я ничего не ответила, нервно прикусив губу и чувствуя, как внутри сжимается комок напряжения. Я только что ввязалась в абсолютно бессмысленный и глупый спор, последствия которого совершенно не могла предугадать. Но хуже всего было другое: где-то глубоко, в самой скрытой части меня, проснулось то самое тревожное, горячее любопытство.

Теперь у меня появился официальный и логичный повод выяснить, кто такой Артем Вишневский на самом деле. И от этой мысли мне становилось одновременно и страшно, и — совершенно неуместно — приятно.

— Может, вы погорячились про целый мир? — раздался чей-то ехидный голос из компании, и ребята тут же рассмеялись. — Давайте проверим хотя бы одну комнату!

— Точно! — радостно подхватил кто-то другой. — Закроем их в гараже сторожа дяди Васи на час и посмотрим, кто быстрее кого прикончит.

Я открыла рот, собираясь возразить, но вокруг восторженно зашумели, полностью соглашаясь с этой безумной идеей.

Не прошло и пятнадцати минут, как мы все оказались… ну да, у гаража.

— Итак, час пошел! Удачи, ребятки! — с явным весельем объявили друзья, подтолкнув нас внутрь и захлопнув массивную металлическую дверь. Замок громко щелкнул, сопровождаемый приглушенным смехом и шутками — судя по всему, компания расположилась на лавке и траве рядом, чтобы не упустить ничего интересного.

Я оказалась в полумраке небольшого гаража, пропитанного запахом машинного масла, бензина и какой-то металлической терпкости. Вокруг царил технический хаос: инструменты лежали на полках вперемешку с деталями, на полу были разбросаны коробки и старые запчасти, а в углу стояли три мотоцикла, их хромированные детали поблескивали под тусклыми лампами. Почему-то от одного только вида мотоциклов у меня возникло неясное волнение.

— Не думал, что тебя так легко заманить в гараж, Стрелецкая, — насмешливо протянул Артем, пристально глядя на меня и получая удовольствие от ситуации. Он стоял чуть в стороне, расслабленно прислонившись плечом к металлическому стеллажу, будто гараж принадлежал лично ему, а я оказалась здесь исключительно по его милости.

Я вздохнула и сложила руки на груди, стараясь выглядеть непробиваемой и уверенной, хотя внутри давно возникло противное чувство неловкости:

— Если бы ты не бросал бессмысленные вызовы, мы бы сейчас не были здесь заперты.

— Если бы ты не была такой правильной и упрямой, вызов вообще бы не понадобился, — парировал Артем, наслаждаясь тем, как легко ему удается вывести меня из равновесия.

Я глубоко вдохнула, мысленно приказав себе не вступать с ним в перепалку, и демонстративно отвернулась, изучая окружение.

— И что мы будем делать целый час? — сухо спросила я, разглядывая стеллажи и стараясь не встречаться с его глазами.

Артем пожал плечами и подошел к одному из мотоциклов, небрежно положив ладонь на черное кожаное сиденье:

— Можем, конечно, молча игнорировать друг друга. Хотя, если станет скучно, могу устроить экскурсию по своему миру — раз уж так удачно получилось, что ты сюда попала.

Я взглянула на него, понимая, что целый час молчания рядом с Артемом будет для меня гораздо большим испытанием, чем час общения.

— Ладно, давай экскурсию, — нехотя согласилась я, изо всех сил стараясь казаться равнодушной. — Все равно здесь заняться особо нечем.

Он улыбнулся чуть шире, в его глазах промелькнуло живое, почти детское любопытство, отчего я невольно почувствовала себя увереннее.

— Тогда начнем с самого главного, — с легкой гордостью произнес он, похлопав ладонью по сверкающему черному мотоциклу с неоновыми вставками. — Это мой. Старенький, конечно, но я его сам перебрал от и до.

Я шагнула ближе, чувствуя внезапное любопытство. Обычно я равнодушно проходила мимо любой техники, но сейчас было искренне интересно понять, почему Артем так увлечен всем этим.

— А остальные? — спросила я, кивнув на два других мотоцикла, стоявших рядом.

— Друзей, — пояснил он, усмехнувшись. — Мы платим за использование гаража. Вот этот красный принадлежит Сереге и постоянно доставляет проблемы. Я замучился его чинить.

— А почему именно ты этим занимаешься? — удивилась я, наклонив голову набок и разглядывая его лицо.

Артем отвел взгляд в сторону, словно в самом деле замешкался, затем почти буднично ответил:

— Потому что я в этом лучше всех разбираюсь.

Я бросила взгляд на его руки и впервые заметила небольшие царапины и следы от инструментов на пальцах. Было странно видеть его таким — не самодовольным и надменным, а неожиданно простым и почти обычным.

— Можно? — спросила я, подходя ближе к красному мотоциклу и легко проводя пальцами по прохладному металлу.

— Конечно, только осторожнее, — ответил он с притворной небрежностью, хотя взгляд его стал чуть напряженнее. — Не хотелось бы объяснять Сереге, почему у него снова что-то не так.

Я усмехнулась, осторожно проводя рукой по панели приборов. Она казалась почти идеальной, но я все же слегка нажала пальцем на стекло спидометра — и оно неожиданно чуть сдвинулось вниз, слегка качнувшись и просев под пальцами.

— У вас приборка плохо закреплена, — заметила я, приглядываясь внимательнее и проводя пальцами вдоль корпуса. — Наверняка при вибрации приборы скачут и моргают. Серега случайно не жаловался?

Артем подошел ближе, заинтересованно заглянув через мое плечо и чуть нахмурившись:

— Ну да, жаловался, что приборы иногда барахлят. Я думал, проводка…

— Дело в креплении, — перебила я, внезапно почувствовав азарт и гордость оттого, что заметила то, чего не увидел он. — Если приборка не закреплена жестко, контакты со временем разбалтываются. У тебя есть отвертка?

Артем молча подал инструмент, наблюдая с нарастающим любопытством. Я сняла крышку, проверила крепления и подтянула винты, фиксирующие панель на месте. Отец постоянно что-то мастерил в гараже, а я в детстве крутилась рядом, впитывая все, словно губка.

— Вот теперь должно держаться, — удовлетворенно произнесла я, закрывая панель обратно и закручивая крышку. — Можешь проверить.

Артем осмотрел результат, нажал на приборку пальцем, убедился, что больше ничего не болтается, и с удивлением поднял на меня глаза:

— Откуда такие знания?

Я пожала плечами, сдерживая улыбку от приятного чувства маленькой победы:

— Отец постоянно возился с техникой, я невольно запомнила пару мелочей.

Несколько секунд Артем задумчиво молчал, словно видя меня впервые:

— Честно говоря, я думал, ты умеешь только зубрить лекции и пить кофе.

На этот раз я улыбнулась по-настоящему:

— А я была уверена, что ты умеешь только устраивать гонки и раздражать окружающих. Получается, мы оба ошибались?

Он рассмеялся и неожиданно тепло посмотрел на меня:

— Выходит, что так.

После моего неожиданного проявления технических навыков в гараже повисла странная, почти интимная тишина. Мы оба молчали, неспешно двигаясь по тесному пространству, словно боясь неосторожным движением выдать свои истинные чувства. Артем вдруг увлекся перебиранием инструментов на столе, а я бессмысленно смотрела на мотоциклы, чувствуя, как внутри пульсирует неясное, тревожное напряжение. В мыслях снова и снова всплывал его удивленный взгляд, его легкая улыбка и тепло, пробежавшее по коже, когда его пальцы случайно задели мою ладонь.

— Ну что ж, кажется, я был несправедлив, — наконец с наигранной задумчивостью сказал Артем, нарушая затянувшееся молчание. Он бросил на меня короткий взгляд, и губы его дрогнули в улыбке. — Придется перестать дразнить тебя твоим вечным кофе.

Я усмехнулась, искоса глядя на него и пытаясь не показать, как сильно волнуюсь под его взглядом:

— Как жаль. А я почти привыкла к твоим откровенно идиотским шуткам.

— Ну, если хочешь, я могу вернуться к прежнему стилю общения, — ответил он с легким вызовом, снова смотря на меня с явным интересом. — Но, боюсь, тогда мы оба снова вернемся к желанию друг друга прикончить.

— Неужели ты когда-нибудь переставал этого хотеть? — притворно удивилась я, но голос мой уже звучал слишком тепло, выдавая совсем другие чувства.

— Вчера я был готов тебя защищать, помнишь? — усмехнулся Артем. — А здесь… прости, ничего не могу с собой поделать, мне слишком нравится смотреть, как ты краснеешь и негодуешь. К тому же игра на публику того стоила, ведь мы, м-м, оказались наедине.

Я растерянно отступила назад, стараясь скрыть свое смущение за холодной улыбкой, но не заметила на полу толстый кабель. Нога предательски подвернулась, и мир покачнулся. Я успела только ахнуть, прежде чем его руки крепко и надежно обхватили мою талию, притягивая ближе и удерживая от падения.

— Осторожнее, — выдохнул он, и его голос прозвучал так близко, что жаркое дыхание коснулось моей щеки.

Сердце бешено забилось, я подняла взгляд и тут же утонула в его глазах — потемневших, притягательных и совершенно серьезных. Артем смотрел на меня без насмешки и высокомерия, только с тревожной нежностью, от которой в груди вдруг стало горячо и мучительно тесно.

— Ты... можешь отпустить меня, — прошептала я.

Он не спешил разжать руки, наоборот, еще теснее прижал меня к себе, будто принимая какое-то внутреннее решение. Внезапно его ладонь опустилась ниже талии, и пальцы с вызывающей наглостью слегка сжали мое бедро.

— Артем, — выдохнула я, чувствуя, как краска заливает мои щеки, а сердце проваливается куда-то вниз. — Ты слишком увлекся спасением.

Он усмехнулся, в глазах появилась знакомая дерзость, смешанная с нежностью и откровенным вызовом:

— Да? Странно, мне показалось, тебе понравилось.

— Показалось! — бросила я с напускным возмущением. — Убери немедленно руки!

— Или что? — нагло поинтересовался он, легко погладив большим пальцем мое бедро. В глазах его горел азарт, словно он бросал очередной вызов и ждал моей реакции.

Ответ пришел сам собой. Я вырвалась из его рук, отступила на шаг назад и звонко ударила его по щеке, вложив в пощечину все свое возмущение, растерянность и тот неясный, горячий интерес, который невозможно было отрицать.

Артем удивленно замер, приложил ладонь к щеке и улыбнулся, явно наслаждаясь моей реакцией:

— Теперь точно не показалось. Злишься, потому что правда. Не дрожи, я никогда в жизни не сделаю то, о чем ты не попросишь.

— Ты невыносимый тип, — выдохнула я. — И совершенно бесстыдный.

— Возможно, — легко согласился он, подступая ко мне ближе и вынуждая прижаться спиной к прохладному металлу полок. — Но ты меня провоцируешь не меньше.

— Это неправда, — ответила я, упрямо вскинув подбородок и пытаясь сохранить остатки гордости.

— Правда, — настойчиво повторил он, глядя мне в глаза. — Иначе ты давно бы ушла и не стала терпеть мое общество.

— Ты забыл, что нас заперли, — ответила я почти шепотом, совершенно не пытаясь оттолкнуть его.

— Поверь, если бы ты захотела уйти по-настоящему, никакая дверь тебя не остановила бы, — сказал Артем, изучая мое лицо. Он поднял руку и медленно, чуть касаясь, убрал прядь волос за мое ухо.

От этого простого, легкого жеста по коже прошла волна дрожи, и я почувствовала, как силы покидают меня, уступая место совершенно непривычной слабости.

— Возможно, ты прав, — неожиданно призналась я едва слышно, чувствуя, как дыхание становится прерывистым.

Он усмехнулся и сделал еще шаг вперед, теперь прижимая меня всем телом. Я не сопротивлялась, наоборот, приподняла лицо, позволяя ему приблизиться еще.

— Я обычно прав, Стрелецкая, — произнес он, наклоняясь и почти касаясь губами моей щеки. — И точно знаю, что сейчас ты хочешь поцеловать меня так же сильно, как я тебя. Попроси.

— Самоуверенный идиот, — шепотом выдохнула я, но вместо того, чтобы отстраниться, легко коснулась губами уголка его губ.

Это длилось не больше секунды, но хватило, чтобы почувствовать, как все внутри переворачивается и плавится от внезапного жара. Артем глубоко вдохнул, с трудом заставляя себя отстраниться, и улыбнулся — спокойно, нежно, почти по-настоящему счастливо.

— Значит, взаимно, — заключил он.

Я молчала, чувствуя, как рушится вся моя прежняя уверенность, оставляя только растерянность, волнение и осознание того, что теперь между нами ничто и никогда не будет как раньше. И несмотря на весь здравый смысл, я вдруг поняла, что совсем не хочу, чтобы все возвращалось обратно.

Не хочу, чтобы заканчивался этот час…

Когда дверь гаража распахнулась с оглушительным грохотом, на нас тут же обрушился яркий свет фонарей и восторженные, почти издевательские аплодисменты друзей. Я вздрогнула, прикрывая глаза рукой и ощущая, как на щеках проступает жаркий румянец. Рядом рассмеялся Артем — похоже, он не ожидал, что компания встретит нас так бурно.

— Невероятно! Они оба выжили! — громко воскликнул кто-то из толпы, вызывая дружный хохот. — А мы ставки сделали, кто первым взмолится о пощаде. — Вишневский против заучки.

— Тогда вы плохо меня знаете, — лениво бросил Артем, выходя вперед и обводя друзей взглядом, полным легкого превосходства. — Мое терпение часто недооценивают.

Я последовала за ним, стараясь казаться равнодушной, хотя сердце в груди билось так сильно, что казалось, все вокруг это слышат. Пальцы нервно теребили края рукавов, и я едва могла выдерживать испытующие взгляды, словно компания надеялась увидеть на наших лицах подтверждение чего-то очень интересного.

— Ну и как там? Никто никого не убил? — тут же радостно подскочила ко мне Кира, заглядывая в глаза и едва не подпрыгивая от любопытства.

— Как видишь, оба живы, — ответила я с напускной холодностью, старательно избегая ее пронзительного взгляда. — Хотя кое-кто был на грани.

— Я еле спасся, — тут же вмешался Артем, театрально вздохнув и бросив на меня откровенно насмешливый взгляд. — Оказывается, хорошие девочки бывают очень опасны, если остаться с ними наедине.

Толпа снова рассмеялась, забавляясь двусмысленностью его заявления, а я сердито прищурилась.

— Все-все, ребята, испытание окончено! — объявил кто-то из друзей, подняв руки вверх и улыбаясь. — Час прошел, вы свободны!

— Спасибо за ваше благородное разрешение, — ехидно сказала я, демонстративно поправляя прядь волос и собираясь уйти. — Мне нужно от вас всех отдохнуть.

— Подожди, Стрелецкая, — неожиданно остановил меня Артем, заставляя развернуться и недоверчиво взглянуть на него. — Я тебя подвезу.

От неожиданности я на миг потеряла дар речи и лишь смотрела на него.

— Я сама прекрасно дойду, — наконец ответила я, пытаясь звучать непреклонно, хотя голос предательски дрогнул. — Всего-то пятнадцать минут.

— Знаю, — ответил он, подходя ближе и глядя мне прямо в глаза с таким откровенным вызовом, что стало трудно дышать. — Но я хочу тебя подвезти.

Что-то в его тоне окончательно лишило меня способности сопротивляться. Я просто кивнула и последовала за ним к мотоциклу, стараясь не замечать заинтересованных взглядов друзей.

— Только без гонок, пожалуйста, — попросила я, садясь позади и нерешительно обхватывая его за талию. Пальцы чуть дрожали от волнения, когда я почувствовала, как под футболкой напрягаются его мышцы.

— Обещаю, — ответил он негромко и очень серьезно, словно на этот раз его слова имели совершенно особый смысл.

Мы ехали молча, и постепенно мое тело расслабилось, полностью доверившись теплу и странной надежности его спины, будто я и впрямь была скрыта за ней от всего мира. Прохладный ночной воздух ласково трогал лицо, но ничто не могло сравниться с этим ощущением — как сердце начинает биться в унисон с его дыханием, как пальцы сами собой сильнее прижимаются к его телу, не желая отпускать.

Когда мы остановились возле общежития, я соскользнула с сиденья, ощутив внезапную пустоту от того, что пришлось отпустить его. Артем тоже слез с мотоцикла и встал напротив, склонив голову и, словно зачарованно, разглядывая мое лицо в свете фонарей.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь скрыть за легкой улыбкой нарастающее смущение.

— Не за что, — ответил он, усмехнувшись уголками губ и не отводя от меня пристального взгляда. — Ты меня сегодня удивила, Ника.

— Ты тоже оказался совсем не таким, как я думала, — призналась я почти шепотом, не в силах скрывать искренность в своем голосе.

— Надеюсь, это было приятным открытием? — спросил он, делая еще один шаг ко мне, отчего между нами почти не осталось расстояния.

Я ощутила, как дыхание становится поверхностным и неровным, а сердце от волнения начинает пропускать удары.

— Очень, — наконец произнесла я.

Артем наклонился ближе, теперь его дыхание касалось моих губ, и голос прозвучал низко и бархатно:

— Может, перестанем притворяться, будто друг друга терпеть не можем?

— А ты что, притворялся? — ответила я, пытаясь шутить, но голос звучал слабо и предательски дрожал.

— Почти, — прошептал он, и в следующее мгновение его губы, бережно, но при этом уверенно накрыли мои.

Я замерла, пораженная нежностью и одновременно силой этого поцелуя, затем сама приподнялась на носочки, инстинктивно притягивая его ближе. Его ладонь снова легла на мою талию, пальцы бережно скользнули по спине, оставляя после себя горячий след, и мир вдруг перестал существовать — остался только он и вкус его губ.

Когда Артем отстранился, в глазах у него было столько тепла и какого-то невероятного восхищения, что у меня снова перехватило дыхание.

— Извини, — шепотом сказал он, улыбаясь.

— За что? — так же тихо уточнила я, чувствуя, как щеки горят от смущения.

— За то, что не спросил разрешения, — ответил он с привычной легкой иронией, хотя глаза оставались совершенно серьезными.

Я, сама не ожидая от себя подобного, улыбнулась увереннее и почти игриво ответила:

— Думаю, на этот раз разрешение было бы излишним.

Он негромко усмехнулся, отступил назад и снова сел на мотоцикл, хотя его взгляд по-прежнему не отпускал меня:

— Тогда до завтра, Ника.

— До завтра, — ответила я, провожая его взглядом до тех пор, пока он не растворился в ночной темноте.

Еще долго я стояла возле крыльца, прижимая пальцы к губам и пытаясь прийти в себя. 

Утро понедельника выдалось солнечным и ясным, но мое настроение совершенно не соответствовало погоде за окном. Вместо легкости в груди неприятно колыхалось тревожное напряжение, а мысли раз за разом возвращались к воспоминаниям пятничного вечера — особенно к тому самому поцелую возле общежития, воспоминания о котором теперь не давали спокойно дышать.

Я поправила лямку рюкзака и быстро зашла в столовую, где мы обычно встречались с Кирой. Подруга ждала меня на нашем привычном месте, приветливо улыбаясь и жестом приглашая присесть рядом.

— Привет! Ты сегодня задержалась, — заметила она с легкой заботой, освобождая место на столе.

— Просто не выспалась, — уклончиво ответила я, избегая ее внимательного взгляда. Она придвинула ко мне поднос, где половина была для меня.

Но стоило мне сделать вид, что я полностью погружена в еду, как сбоку раздался негромкий, нервный голос:

— Привет, Ника.

Я удивленно подняла глаза и увидела рядом Игоря. Он улыбался, опираясь рукой о край моего стола и явно собираясь с духом.

— Привет, Игорь, —произнесла я, растерявшись от его неожиданного внимания.

— Слушай, может, после пар сходим выпить кофе? Я знаю одно место, тебе понравится, — предложил он чуть смелее, но все равно с заметным волнением.

Я растерялась еще больше, не ожидая от обычно тихого и сдержанного Игоря такого откровенного шага. Щеки запылали от неловкости.

— Спасибо за предложение, но сегодня никак не получится, — попыталась я ответить, стараясь не задеть его чувства. — Правда, куча дел. Извини.

Игорь улыбнулся шире, ничуть не обидевшись, будто мой отказ был для него вполне ожидаем:

— Понял. Тогда как-нибудь в другой раз.

Я кивнула в ответ, ощущая, как едва слышно хихикает Кира, получая удовольствие от моей растерянности.

— Что смешного? — раздраженно прошептала я ей, когда Игорь отошел.

— Ничего-ничего, — весело протянула подруга, наклоняясь ко мне ближе и заговорщически шепча на ухо. — Просто в последнее время возле тебя прямо какой-то парад симпатичных парней.

Я сердито взглянула на нее, собираясь ответить что-то резкое, но в этот момент вдруг ощутила на себе тяжелый взгляд. Невольно обернувшись, я встретилась глазами с Артемом, который стоял в дальнем конце столовой в кругу друзей и смотрел на меня холодно и пристально. От этого взгляда внутри все неприятно сжалось, и я отвернулась, стараясь больше не смотреть в его сторону.

Покончив с булочками, я подскочила и поспешила выйти, намеренно избегая чужих взглядов, особенно Игоря, чтобы не пришлось снова вежливо отказывать. Кира осталась допить третий кофе подряд.

Но не успела я пройти и нескольких шагов, как позади раздался знакомый до боли голос:

— Интересно, тебе правда нравятся скучные и идеальные мальчики?

Я обернулась и увидела Артема. Он прислонился к стене, глядя на меня с вызывающей холодностью, будто специально провоцировал на конфликт.

— А тебе какое дело до моих предпочтений? — бросила.

— Просто любопытно стало, — усмехнулся он, но его взгляд остался таким же пронизывающим. — Вчера бы не подумал, что тебя привлекают парни, которые способны только на вежливые беседы.

Я раздраженно шагнула ближе, чувствуя, как внутри поднимается гнев и некое странное, сладковатое удовольствие от его явной ревности:

— Знаешь, Игорь хотя бы не устраивает дешевых спектаклей ради внимания публики.

Артем опасно прищурился, сократив между нами расстояние, почти вынуждая меня отступить к стене. Коридор вдруг показался мне необычайно узким. Голос Артема зазвучал тихо и хрипло:

— Вот как? Значит, он твой идеал? Может, мне стоит взять у него пару уроков хороших манер, чтобы хоть как-то соответствовать твоим стандартам?

— Может, тебе стоит просто перестать делить людей всего лишь на две категории? — ответила я с вызовом. — И не вести себя как идиот.

Он придвинулся еще ближе, так что теперь я чувствовала тепло его тела, и произнес мне на ухо:

— Странно, в пятницу вечером у меня сложилось совершенно другое впечатление. Тогда тебе явно нравились идиоты, верно?

Я вздрогнула от его близости и подняла глаза, снова утонув в его темном взгляде. Щеки запылали, а слова застряли в горле:

— Не думай, что один случайный поцелуй что-то значит, — тихо сказала я, пытаясь сохранить остатки уверенности, хотя голос дрожал.

— Я и не думал, — с вызовом ответил он, но взгляд выдавал совсем другое. — Просто хотел уточнить твои предпочтения, чтобы больше не ошибаться.

— Считай, уточнил, — бросила я, отпихивая его, и быстро зашагала по коридору.

Кира тут же нагнала меня, едва скрывая любопытство:

— И что ему было нужно?

— Ничего особенного, — буркнула я, избегая ее взгляда.

— Ваше «ничего особенного» звучит, как объявление войны, — усмехнулась она. — Или это новая форма флирта?

— Не выдумывай, — раздраженно отмахнулась я, хотя отлично понимала, что подруга права.

На самом деле, Артем сегодня выглядел слишком напряженным, слишком ревнивым и слишком раздраженным, чтобы это можно было списать на простую колкость или его обычные игры на публику. 

И несмотря на мое собственное раздражение, осознание того, что он явно неравнодушен, приносило странное удовлетворение.

Теперь у меня не оставалось никаких сомнений: пятничный поцелуй не был всего лишь попыткой поиграть со мной. И только что Артем сам это подтвердил.

В университете постепенно наступала вечерняя тишина. Пары закончились несколько часов назад, основная масса студентов давно разошлась по домам, и теперь пустые коридоры лишь изредка оглашались эхом шагов запоздавших преподавателей, спешивших покинуть здание. Пространство казалось непривычно пустым и холодным, отчего становилось еще труднее сосредоточиться.

Я устроилась на широком подоконнике в дальнем конце коридора, подогнув ноги под себя и пытаясь закончить отчет для фонда, который несколько дней висел надо мной тяжелым грузом. Экран ноутбука освещал лицо холодным светом, в висках пульсировала головная боль, а желудок настойчиво напоминал, что я умудрилась пропустить и обед, и ужин.

Когда усталость окончательно победила желание работать, я уже собиралась закрыть ноутбук, как неожиданно в тишине раздались шаги. Сердце ускорилось, и я невольно подняла голову. В теории корпус закрывался только через час, но все равно не хотелось, чтобы охранник вышвырнул меня отсюда.

В конце коридора замер Артем, явно не ожидавший увидеть меня в это время в университете. Его удивление длилось всего секунду, затем сменилось привычной холодной маской безразличия, хотя взгляд стал заметно внимательнее и острее.

— Что ты тут делаешь так поздно? — спросил он почти равнодушно, приблизившись на несколько шагов и скользнув взглядом по экрану моего ноутбука.

— Работаю, — ответила я, старательно скрывая свое волнение и упрямо опустив глаза обратно на экран. — Отчет надо закончить, завтра сдавать.

— Дома нельзя было? — спросил он, приподняв бровь.

Я вздохнула и пожала плечами:

— В общежитии вечерами еще более шумно, чем здесь. Там сложно сосредоточиться. В общем, работать не получается.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, будто пытался прочесть между строк что-то еще, затем отвернулся и зашагал прочь, не удостоив меня каким-либо прощанием.

Я поморщилась, почувствовав неприятную досаду от его внезапного ухода. Конечно, от Артема стоило ожидать чего угодно, но равнодушие после всего, что произошло в последние дни, задело меня сильнее, чем я ожидала. Я прикусила губу, заставляя себя вернуться к отчету и перестать думать о нем.

Прошло несколько долгих минут, и я почти успела вновь погрузиться в работу, когда тишину снова нарушили его шаги — на этот раз решительные и более быстрые. Подняв глаза, я с удивлением увидела, что теперь в руках у него был небольшой бумажный пакет.

Артем подошел, поставил пакет рядом со мной на подоконник и, не говоря ни слова, снова попытался уйти. От нежданного подарка исходил невероятно соблазнительный аромат свежей выпечки

— Это что? — спросила я, не скрывая удивления.

Артем остановился, лениво обернулся и пожал плечами:

— Купил лишнего. Выбрасывать жалко. Это, конечно, не тебе, не волнуйся. Гордость не пострадает. Просто пусть постоит рядом.

Я скептически приподняла бровь, прекрасно понимая, что это небрежное объяснение слишком неубедительно, чтобы поверить в равнодушие. Губы сами собой дрогнули в улыбке, которую я тут же попыталась скрыть.

— Ну конечно, — протянула я с иронией, разглядывая пакет и снова переводя взгляд на Артема. — Спасибо, что спас продукты от бессмысленной гибели.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, но уголки его губ дрогнули в улыбке, прежде чем он снова сделал шаг. 

— Знаешь что, Стрелецкая, — вдруг серьезно сказал он, глядя мне в глаза и сокращая расстояние между нами. — Ты бы хоть иногда вспоминала, что нужно поесть. А то упадешь в обморок, а я не всегда буду рядом, чтобы тебя ловить.

— Я никогда не падала в обморок! — тут же возмутилась я, чувствуя, как лицо краснеет от его замечания. Но мои губы предательски дрогнули в улыбке, которую я не смогла сдержать.

— Почти падала, — усмехнулся он в ответ, взгляд его стал мягким и теплым, и в этот момент я отчетливо вспомнила, как его руки удерживали меня в гараже. Сердце тут же забилось быстрее, выдавая мое волнение. — Не в обморок, но почти так же эффектно! В общем, приятного аппетита.

Он сделал шаг назад.

— Артем, — окликнула я его негромко и неуверенно, отчего он снова остановился и вопросительно взглянул на меня. Я быстро отвела глаза и произнесла: — Спасибо. Правда.

Несколько долгих секунд он молчал, и я не сразу решилась снова посмотреть на него. Когда все же подняла взгляд, то встретилась с его серьезными глазами, которые теперь смотрели на меня совершенно иначе — открыто, тепло и почти ласково.

— Не за что, — наконец ответил он, на мгновение задержав на мне пристальный взгляд, затем развернулся и пошел прочь по коридору.

Я долго слушала, как его шаги постепенно растворяются в вечерней тишине, и только потом развернула бумажный пакет. Внутри лежали еще теплые, мягкие булочки и слойка, запах которых вызвал острое чувство голода и одновременно уютную нежность в груди.

Было очевидно, что он специально купил это для меня, несмотря на все забавные попытки убедить в обратном. Этот простой жест заботы казался почти невероятным, учитывая, от кого именно он исходил.

— И кто бы мог подумать, — прошептала я себе под нос, улыбаясь и отламывая кусочек ароматной выпечки.

В коридоре снова повисла вечерняя тишина, но теперь она была совсем другой — легкой и уютной. И эта перемена отчетливо показывала, что никакого безразличия между нами быть не может.

Сегодня все шло абсолютно не так, как планировалось!

Я стояла на пустой парковке возле университета, чувствуя, как паника сжимает горло. Старенький микроавтобус фонда, под завязку загруженный коробками с игрушками, книгами и подарками, наотрез отказывался заводиться. Сколько бы я ни поворачивала ключ, двигатель только жалобно скрипел, а приборная панель мигала всеми возможными лампочками неисправности.

— Нет, только не сегодня… — беспомощно прошептала я, уронив голову на руль и чувствуя, как отчаяние постепенно вытесняет надежду.

Если я не отвезу сегодня эти подарки в детский дом, то подведу и детей, и фонд, и прежде всего себя, потому что именно я их весь месяц и собирала, уговаривая соседние магазины сделать хоть какое-то пожертвование из залежавшегося на складах товара. 

От этой мысли внутри все болезненно сжалось, и я тяжело вздохнула, пытаясь не поддаться отчаянию.

— Что, идеальный мир дал сбой? — вдруг раздался знакомый насмешливый голос, заставивший меня выпрямиться и вздрогнуть.

Артем стоял рядом, небрежно прислонившись плечом к соседней машине и засунув руки в карманы своей кожаной куртки. Несмотря на ленивую улыбку, в глазах его промелькнула тень беспокойства, стоило ему увидеть мое растерянное лицо.

— Совсем не до шуток сейчас, Артем, — пробормотала я, снова безуспешно повернув ключ в зажигании. — Машина не заводится, а подарки нужно отвезти срочно.

Его улыбка тут же погасла:

— Что-то серьезное с ней?

— Понятия не имею, — призналась я, чувствуя, как глаза неприятно щиплет от бессилия. — Я не знаю, что теперь делать.

Артем несколько секунд молча смотрел на меня, затем уверенно произнес:

— Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

Я удивленно смотрела ему вслед, не успев ничего ответить. Не прошло и пары минут, как рядом остановилась его машина — большой черный внедорожник, идеально подходящий для перевозки коробок.

— Перегружай все ко мне, — без лишних слов сказал он, выходя из машины и сразу открывая заднюю дверь.

— Ты серьезно хочешь отвезти их? — растерянно спросила я, не до конца веря происходящему и чувствуя одновременно облегчение и смущение.

— Нет, решил просто так по городу с коробками покататься, — саркастично ответил он. — Ну, будешь дальше паниковать или все-таки поедем?

Я кивнула, чувствуя, как щеки начинают краснеть от благодарности, и быстро принялась перекладывать коробки. Артем запросто помогал, будто делал это каждый день. Через несколько минут мы уже ехали по улицам.

Первые километры прошли в полной тишине. Я чувствовала себя неловко, пытаясь придумать, как нарушить молчание. Наконец, набравшись храбрости, сказала:

— Спасибо тебе огромное. Ты меня правда очень выручил.

— Знаю, — невозмутимо ответил он, даже не глядя на меня, но уголки его губ растянулись в улыбке.

— Ты всегда такой скромный? — спросила я, слегка усмехнувшись и бросая на него заинтересованный взгляд.

— Только по праздникам и в особо безнадежных ситуациях, — отозвался он. — Ты часто попадаешь в подобные истории?

— Только если рядом ты, — парировала я, от чего он искренне и негромко рассмеялся, слегка покачав головой.

— Значит, я плохо влияю на твою идеальность, — заметил он с довольной улыбкой.

— Я давно это подозревала, — усмехнулась я в ответ, чувствуя, как напряжение постепенно растворяется в тепле и непривычной легкости между нами.

Когда мы подъехали к детскому дому, воспитатели уже ждали нас у входа вместе с детьми. Артем снова молча помог мне разгрузить коробки, но стоило ему увидеть детей, его лицо изменилось. Исчезла привычная маска насмешки и равнодушия — вместо нее появилось теплое, открытое и искреннее выражение.

— Ты раньше бывал здесь? — спросила я, завороженно наблюдая, как Артем легко присел на корточки рядом с маленькой девочкой и терпеливо помогал ей открыть коробку с подарком.

Он поднял на меня удивленный взгляд, затем пожал плечами и негромко сказал:

— Нет. Просто… люблю детей.

В его голосе прозвучала искренность, и взгляд, направленный на детей, стал таким теплым, что я на мгновение потеряла дар речи. Сейчас передо мной был не тот дерзкий и язвительный парень, а совершенно другой человек — открытый, внимательный и очень живой.

Когда мы остались вдвоем у машины, я не выдержала и сказала, глядя ему в глаза:

— Знаешь, ты совсем не такой, каким хочешь казаться.

Он приподнял бровь и с легкой улыбкой спросил:

— И каким же я хочу казаться?

— Несносным и равнодушным, — честно ответила я, улыбнувшись.

Он неожиданно стал серьезным и чуть отвернулся, словно раздумывая о чем-то важном:

— Возможно, так проще. Чем меньше от тебя ждут, тем реже разочаровываются.

— Значит, были и разочарования? — спросила я, чувствуя, как его слова болезненно отзываются и во мне.

Он помолчал несколько секунд, затем улыбнулся, хотя взгляд остался серьезным и задумчивым:

— А у кого их не было? Ты ведь и сама знаешь, каково это — не оправдывать чужих ожиданий.

Я вздохнула, признавая, как сильно он прав, и впервые позволила себе искренне сказать:

— Спасибо тебе за сегодняшний день.

— Обращайся, — усмехнулся он привычно и чуть самодовольно, но взгляд по-прежнему оставался теплым и открытым.

На обратном пути я смотрела на мелькающий за окном город, чувствуя, как внутри смешиваются противоречивые чувства. Сегодняшний день снова дал мне увидеть другого Артема — того, кого он так старательно прятал за стеной иронии и высокомерия.

И этот Артем, открытый, настоящий и искренний, нравился мне гораздо больше, чем тот парень, с которым я постоянно о чем-то спорила.