Поцелуй после перемирия

— Да, да, я всё помню! Через сорок минут у меня прогон, не ной, Вадик!

Я лечу по тротуару так, будто за мной гонится стая голодных репортёров. Туфли на каблуках — о, боги, я в них и танцевать могу, и марафон бежать, но сегодня особенно не хочется спотыкаться. Телефон зажат между ухом и плечом, потому что правая рука оттягивает спортивную сумку с формой — там ещё влажные после репетиции лосины, надо бы их вытащить, но некогда. В левой — пакет с двумя апельсиновыми смузи, один мой, один для Вадика, пусть не говорит, что я о нём не забочусь.

— Карина, я волнуюсь, на улице темно уже!— голос у него в динамике виноватый и влюблённый одновременно, как у щенка, которого забыли покормить.

— Публика меня любит, и ты меня люби, понял? — я смеюсь, запрокидывая голову к вечернему небу. В Москве оно сегодня какое-то низкое, фиолетовое, будто специально для моего настроения. — Целуй, давай! Чмок!

Бросаю трубку, не дожидаясь ответа. Вадик — милый, но иногда такой душный. Ему бы мою популярность — он бы сразу перестал ныть.

В голове всё ещё гудит зал. Сегодняшнее выступление было не просто удачным — это был взрыв. Я выходила на сцену в платье с тысячей кристаллов, и каждый из них ловил свет так, что зрители, говорят, ахали хором. Три тысячи человек. Три тысячи пар глаз смотрели на меня. На меня, Карину! Девчонку из маленькой танцевальной студии, где потолки текли и зеркала были в трещинах.

Телефон разрывается. Я краем глаза вижу уведомления: «Карина ты богиня», «это было лучшее соло в сезоне», «когда следующий концерт я куплю все билеты». В чате очередной рекорд — десять тысяч лайков за час. Десять тысяч! Я машинально облизываю губы — помада давно стёрлась, но кайф остался.

Я — Карина. Лучшая танцовщица этого города.

На ходу выхватываю телефон, ловлю удачный ракурс — фонари светят сзади, волосы развеваются, лицо счастливое и чуть уставшее. Идеально для сторис. Пальцы летают по экрану: «Звезда убегает домой» — и смайлик с бегущим человечком. Отправляю. Через секунду уже двадцать просмотров. Вот так живём.

Я поворачиваю за угол. Здесь всегда тихо, старый переулок, никаких машин. Можно выдохнуть. И тут — ничего не понимаю.

Воздух меняется. Буквально — становится другим. Плотным, как перед грозой, но не влажным, а каким-то живым. Волоски на руках встают дыбом.

Ослепительный свет как от машины. Этот свет — он везде. Он не бьёт в глаза, он проникает внутрь. Я зажмуриваюсь, но даже сквозь закрытые веки он пробивается красным. Даже не успеваю вскрикнуть.

Всё тело прошивает током. Не больно — странно. Будто меня разбирают на молекулы, а потом собирают заново. В ушах звон, смешанный с ветром, которого нет. Пакет со смузи выскальзывает из пальцев — я слышу глухой удар, но уже не понимаю, где верх, где низ.

Где-то очень-очень далеко, словно через толщу воды, доносится голос Вадика: «Карина? Карина, ты где? Алло? Ты меня слышишь?»

А потом — темнота. Не чёрная, а какая-то бархатная, тёплая, засасывающая. Я падаю в неё, как в перину. И последнее, что успеваю подумать: «Смузи жалко».
******************************

Дорогие мои, рада приветствовать вас в своей новинке

Книга пишется в рамках литмоба