Поцелуй Удачи

У меня завтра матч. Товарищеский – против женской магбольной сборной из другой академии. Но я внезапно заболела: слабость во всём теле, температура, озноб, в горле першит. Неприятно, и я чувствую: завтра я едва ли выйду на поле.

Что в таком случае делать? Конечно, лечиться! И таблетки уже не помогут – нужна магия. Поэтому сейчас, в полночь, я бродила по тёмному лесу, освещая себе путь фонариком, и искала траву для зелья Укрепления Здоровья. Отличная штука это зелье – вмиг поставит вас на ноги да ещё и без всяких побочек. Единственный минус: варить нужно самому и пить ещё кипящим, иначе не подействует. А ещё нужна волшебная трава под названием Трилистник Зачарованный. Её-то я и искала сейчас.

Темно… А я жуть как не люблю темноту, мерещится мне всякое. Сейчас и ужастик, который я смотрела месяц назад, аукнется…

Ага, вон там что-то мерцает зелёным светом! Я прорвалась через заросли крапивы и вышла на полянку, освещённую полной луной. Целая поляна трилистников, и все светятся! Прямо джекпот, наберу на несколько недель вперёд! Удивительно, что, кроме меня, здесь нет других студентов… Полночь и полнолуние – всем известно, что это идеальные условия для волшебных трав.

Я принялась бережно набирать светящийся трилистник в пакет, аккуратно подрезая стебель и ни в коем случае не вырывая с корнем. Природу надо беречь, а волшебную природу – в два раза больше. Она ведь исчезающая.

А это что такое? Под трилистником я увидела неведомый доселе цветок, мерцающий мягким золотистым светом. Похож чем-то на ромашку, но лепестков всего четыре, а сердцевина горит, как свеча – верный признак магии.

Я коснулась его, чтобы получше рассмотреть. Конечно, я не собиралась срывать такую красоту – тем более, что-то незнакомое и волшебное. Недаром я студентка Академии Исчезающей Магии, а значит, трепетно отношусь к волшебству. Но что-то вдруг пошло не так: цветок доверчиво ткнулся в мою ладонь, словно слепой котёнок, и золотистый свет впитался в мою кожу. Я ощутила приятное тепло, и оно разлилось по всему телу, будто я легла в горячую ванну. Сам цветок почернел и опустил голову, скукожившись, как от холода.

Что такое? Почему свет прошёл внутрь меня? Почему цветок завял?..

Я услышала шаги. Впереди меня возникла фигура в тёмном плаще, и я выключила фонарик. Чёрт! Если это кто-то из преподавателей, мне влетит, что я пробралась в Волшебный Лес! У нас это запрещено, потому что в Волшебном Лесу растут редкие волшебные травы, которые наша академия старается сберечь всеми силами. Вот только студентов, которые шастают сюда, всё равно приходится гонять – те так и норовят хапнуть одну-другую травку! Вот прямо как я сейчас! Но я-то беру совсем чуть-чуть: например, сейчас взяла десять трилистников из целой поляны! Ну убудет с них, что ли? Я ведь не с корнем вырываю, а покупать в аптеке дороговато.

Фигура в плаще зашагала ко мне.

– Кто здесь? – спросил строгий голос.

Я затаилась за деревом. Ни за что не признаюсь! А если всё-таки меня обнаружат, притворюсь лунатиком. Однажды это сработало…

Фигура приближалась, а я принялась обходить дерево, чтобы разминуться с ним. Пусть мне повезёт, пусть он пройдёт мимо, главное – не наступить на веточку, не хрустнуть ею и не выдать себя дыханием…

– Ап-чхи! – звонко чихнула я.

Ну ё-моё… Я рванула с места и припустила по направлению к тропинке, уже не заботясь о дыхании, шагах и прочем шуме. Я спортсменка, я вмиг убегу от любого преподавателя! А как он опознает во мне Мику Флай в такой темноте, в плаще…

Меня схватили за предплечье железной хваткой и развернули на полном ходу. Прижали к дереву, и из меня вышибло весь дух. Посветили фонариком:

– Мика Флай?!

– П-простите, – пробормотала я, опустив взгляд в раскаянии.

Но постойте-ка, голос кажется слишком знакомым и совсем не преподавательским…

Я включила свой фонарик и ответно посветила преследователю в лицо. Теперь была его очередь щуриться и моя – восклицать в удивлении:

– Алес Торн?!

Да, эти холодные разноцветные глаза сложно не узнать…

Он в раздражении выбил у меня из руки фонарик, и тот исчез в высокой траве. Прижал к дереву крепче, прорычал:

– Сколько раз повторять, для тебя я сол Торн.

«Сол» – уважительное обращение к человеку знатного рода, к которому Алес Торн принадлежал. Но я старательно игнорировала это его требование, потому что всё это – пережитки прошлого, к тому же, Алес был моим ровесником и давним другом, с которым мы в один момент внезапно оборвали общение. Так что никаких «солов Торнов», перебьётся!

– А ну-ка отпусти, – я вывернулась из его хватки и нашарила в траве свой фонарик. – И хватит светить мне в лицо!

– Студентам запрещено бродить в Волшебном Лесу и, – он поглядел на пакетик в моих руках, – собирать в нём волшебные травы.

– Ты тоже студент, – парировала я. – И тоже тут бродишь.

– Я глава студенческого совета, у меня полномочий побольше, – заявил Алес.

– Ап-чхи!

Алес отскочил от меня и спросил:

– Ты больная, что ли?

– Да, приболела чуток… – призналась я и затараторила. – Поэтому мне нужен трилистник, чтобы срочно сварить зелье, поскорее его выпить, а потом завалиться спать, чтобы выиграть завтрашний матч с другой академией.

Алес заколебался: с одной стороны, он не упускал случая насолить мне из-за моего нежелания называть его «солом Торном», а с другой, честью любимой академии рисковать тоже не хотел – если нападающий команды выйдет на поле больной-хромой, то победы ждать не стоит. А побеждать Алес любил больше всего на свете.

– Ладно, – в конце концов, сказал Алес. – Тебе повезло, что я не хочу заразиться. Только сначала ответь на вопрос: пока собирала свой трилистник, не видела здесь какой-нибудь необычной волшебной травы?

Я моргнула. Видела. И испортила её.

Но не говорить же ему это! Поэтому я сказала:

– Нет, ничего не видела.

Он мгновение смотрел мне в глаза, будто сканировал, а потом убрался с тропинки:

– Ладно, иди, пока я не передумал.

И я поскорее пошла прочь.

Утром я чувствовала себя даже бодрее, чем предполагала: зелье Укрепления Здоровья подействовало так хорошо, как никогда на моей памяти. Наверное, потому что я в кои-то веки собирала траву в полночь и в полнолуние, а не как придётся.

– Да ты издеваешься, – проворчала Тайга, моя соседка по комнате, и накрыла лицо одеялом. – У меня ещё даже будильник не прозвенел…

– Сегодня товарищеский матч! – жизнерадостно напомнила я. – Нам с тобой нужно постараться, чтобы защитить доброе имя академии.

– Академия и сама прекрасно с этим справляется, – пробурчала Тайга.

– Ну вставай! Пошли на завтрак, потом оценим погодные условия, потом…

– Я хочу полежать ещё пять минут.

Тайга тоже играет в магбол в женской сборной академии – мы обе поступили сюда по спортивной стипендии. И это просто чудо, что нас взяли в Академию Исчезающей Магии (если коротко, АИМ). Ту академию, в которой 90% студентов – это знатные и/или богатые люди. Мы к таковым не относились, мы зашли через чёрный ход по магбольной стипендии, и я благодарна всем богам, что нас поселили вместе. Потому что жить в комнате с какой-нибудь богачкой, задирающей нос, было бы неловко – причём, нам обеим.

Я умылась, сделала зарядку, а Тайга всё не вставала. Во мне же бурлило столько энергии, что хватило бы осветить целую улицу. Поэтому я подскочила к ней, сдёрнула одеяло и потрясла за плечо. Думала, нужно будет возиться с ней полчаса, но Тайга вдруг открыла глаза и села, изумлённо глядя на меня:

– Ты меня будто подзарядила. Это магия какая-то?

– Н-не знаю, – я отошла от её кровати, с удивлением глядя, как она надевает тапочки и встаёт. Как она идёт в ванную умываться, как разминает сонное тело, напевая что-то себе под нос.

За те пару месяцев, что я тут учусь, никогда такого не было – чтобы Тайга так быстро приступала к утренним ритуалам, да ещё и насвистывая весёлую мелодию. Нет, она всегда спала до последнего, зачастую опаздывала на пары, а утром ходила раздражительная и хмурая и не терпела, чтобы с ней говорили до первой чашки кофе.

Я поглядела на свои руки – обычные ладони. Никакой магии я не использовала, хотя любила копаться в библиотеке в старых фолиантах магических времён, выискивать заклинания и стараться их изучить. Увы, без преподавателей у меня плохо получалось. Да и всем известно: заклинания, как и магия в целом, умирают и практически уже не работают. Только так, по мелочи что-то.

Поэтому, собственно, знатные люди и основали эту академию – Академию Исчезающей Магии. Чтобы не дать исчезнуть тому, что раньше было обыденностью, ну или хотя бы замедлить этот процесс. Чтобы оставались люди, которые ещё могут варить зелья и читать заклинания – хотя бы простые заклинания, хотя бы незначительные зелья. Чтобы магия не умерла окончательно.

Я привычно стянула волосы в хвост, затем мы надели спортивную форму: сиреневую, с зелёными лампасами и гербом академии – белой бабочкой на зелёном фоне. И отправились на завтрак в столовую академии.

Общежитие находилось на верхних этажах огромного особняка, подразделяясь на мужское и женское крыло. Занятия шли на этажах пониже, а на самом первом располагалась столовая, в которой нас кормили по сниженной цене. Блюда были шикарные и вкусные – многие я не пробовала до того, как здесь оказалась, – ведь они были предназначены для знатных людей, привыкших к изысканности.

– Вот бы в меню был горячий супчик, – мечтательно протянула Тайга по пути в столовую.

Я покачала головой. Супы на завтрак подавали очень редко, примерно никогда, потому что у знатных есть суп на завтрак считалось чем-то странным и не слишком традиционным. Суп – это что-то для обеда, а никак не для завтрака.

Но когда мы пришли в столовую, оказалось, что суп в меню есть, чему Тайна сильно обрадовалась:

– Ого, как же мне сегодня везёт!

Действительно…

Когда мы уселись за столик возле окна, откуда открывался чудесный вид на озеро, то я вдруг увидела вошедшего в столовую Алеса. Мы встретились взглядами, и я тут же уткнулась в свою тарелку: почему-то за вчерашнюю ложь мне было стыдно, и я не могла объяснить даже себе, почему соврала про золотой цветок. Боялась разозлить Алеса? Страшилась наказания? Не знаю…

Алес тоже что-то взял, уселся на другом конце полупустого зала и принялся смотреть что-то в своём смартфоне. Он отлично выглядел в форме академии – тёмно-сиреневые брюки и такого же цвета пиджак с эмблемой, нежно-зелёная рубашка, сверкающие ботинки. Он не был слишком высоким, зато у него были густые каштановые волосы и изящные бледные пальцы, на которых сверкало серебряное фамильное кольцо. И глаза чуть различались по цвету: карие, но один как будто более тёмный, почти чёрный.

Иногда я чувствовала его взгляд, но делала вид, что мне всё это безразлично. Зачем он пришёл в столовую, если еле ковыряется в своей еде? Да, вероятно, он пойдёт смотреть наш матч, но зачем завтракать так рано? Многие подтянутся сюда только через час, перед самым началом…

Ладно, неважно. Буду ещё сейчас думать об Алесе. Не буду!

После завтрака мы с Тайгой пошли на поле – оно располагалось за особняком и представляло собой поле для футбола. Потому что магбол – это тот же футбол, только мы пользуемся некоторыми волшебными допущениями: например, вратарь может двигать ворота влево-вправо, защитники – выставлять прозрачные щиты, а нападающие – становиться невидимыми на короткие промежутки времени. Всё это – благодаря специальным зельям. Какие-то пьются заранее, какие-то – во время игры.

На трибунах уже сидело несколько людей, грелись в лучах осеннего солнышка, грели руки о пластиковые стаканы с кофе. Наша капитан уже была на поле: обходила его, проверяла ворота, иногда пинала мяч.

– Что-то грустно стало, – поморщилась Тайга. – Выиграем ли мы?

Я удивлённо покосилась на неё: перед игрой Тайга всегда полыхала боевым духом больше, чем кто-либо другой. Да, она долго спала, мрачно переносила утро, но, как я уже говорила, после завтрака и чашки кофе приходила в себя – в обычное для неё боевое настроение. А тут… это так нетипично.

Впервые я всерьёз заподозрила вчерашний цветок во вмешательстве в мою жизнь. Свет от него впитался в мою ладонь, но потом-то всё было как обычно и я не подумала, что это на меня повлияло. Но глядя сейчас на Тайгу, думаю: повлияло. Что-то он со мной сделал. И льющаяся через край энергия прямо с утра – это тоже неспроста…

Лишь бы не повлияло на матч. Пожалуйста! Мы должны выиграть! Да, это товарищеский матч, но он – первый в этой академии, и я хочу доказать, что неспроста заняла своё место и спортивную стипендию. Доказать, в первую очередь, себе.

Постепенно подтянулась остальная команда, и мы принялись разминаться. Зрителей на трибуне становилось всё больше, как и мандража. Он достиг своего апогея, когда приехали наши соперницы: все выше меня на полголовы, плечистые, ну прямо как наша Тайга. Разминаясь, они холодно глядели на нас со своей половины поля, думая что-то вроде: «Мы размажем этих знатных богачек по стенке!»

Я поймала взгляд Алеса: он сидел на передних трибунах и смотрел на меня так, словно чего-то ждал. И тут я подумала: он знает, что я нашла золотой цветок. Знает… и ждёт чего-то.

Проиграть в магбол академии, в которой не изучают магию, – это позор для нас. Каждый понимал это, выходя на поле, поэтому наша капитан переживала больше обычного и повторяла нам, как попугай: «Не нервничайте, не нервничайте».

Матч начался. И всё сразу пошло по нашему плану: мы уверенно теснили противниц в небесно-голубой форме к их воротам и легко прошибали слабенькие невидимые щиты. И так и должно было быть! Во-первых, они не на своём поле, а во-вторых, не учатся в Академии Исчезающей Магии, чтобы делать щиты прочнее, чем наши!

Вот, я завладела мячом, обвела сразу двух противниц и коленом прошибла очередной щит. Он с хрустом сломался, как хлипкий забор, и ничуть меня не остановил. Я отдала пас Тайге, та обвела свою противницу и тоже сломала волшебный щит (хрясь!), а потом пасанула мне обратно. Ворота противниц двинулись влево, прочь от меня, но я оказалась быстрее: пнула, и мяч триумфально влетел в сетку.

– Го-о-ол! – заревели трибуны.

– И наконец, Мика Флай открывает счёт! – услышала я голос нашего комментатора, Даниэля. – Да, она невысокая и не выглядит сильной, но потенциал её огромен, уж я видел на тренировках! Говорят, в старшей школе она держала лидерство по забитым голам, а за невероятную быстроту её прозвали Кометой. Сейчас она учится в АИМ по спортивной стипендии и…

Просвистел свисток, я прекратила слушать Даниэля и вновь ринулась в атаку. Не знаю, что произошло – то ли мы расслабились, то ли противницы собрались с духом, – но нападающие яростно прорвались через нашу защиту и забили гол.

– Го-о-ол! – теперь уже заорали трибуны, заполненные группой поддержки наших соперниц. Они размахивали голубыми флагами с изображением голубя и начали скандировать. – Академия Культуры! Академия Культуры!

Нет уж, мы им не проиграем! Я хлопнула Тайгу по плечу, и та взбодрилась, улыбнулась мне:

– Сейчас я им забью ответочку.

И в следующие пару минут она и впрямь забила! Причём, без моей помощи: ловко обошла противницу слева, вторую – справа, у третьей чудом провела мяч между ног, а потом пнула по мячу. Обычно настолько прямой удар неэффективен, но Тайга попала ровнёхонько меж рук вратаря – и мяч залетел в ворота!

– Го-о-ол!

– АИМ! АИМ! АИМ!

Я начала кое-что понимать… Вроде бы. Ненароком я бросила взгляд на трибуны и увидела, что Алес сидит, подавшись вперёд, с громадным интересом наблюдая за игрой. За мной.

Потом я хлопнула по плечу нашего вратаря-капитана, и в следующие пять минут она отразила два сложных мяча, птицей взлетая в нужные стороны. Ворота по её наводке двигались ровно туда, куда нужно.

И снова я коснулась Тайги – и Тайга забила гол.

Матч завершился со счётом 5:1. Противницы из Академии Культуры совсем выбились из сил и лежали на газоне ничком, а мы обнимались и радовались. Мы отстояли честь своей Академии! Мы доказали, что играем лучше! МЫ ПОБЕДИЛИ!

После матча я приняла душ, переоделась и направилась в библиотеку.

– Да ты что! Погнали в столовку, будем праздновать! – закричала Тайга, узнав о том, куда я так спешу.

– Я на десять минут, – заверила я и выскользнула за дверь.

Библиотека располагалась на третьем этаже особняка, и её панорамные окна впускали много света. Вид открывался на лес и далёкие горы. Сейчас, в выходной, здесь было не так много людей, и все они лениво листали книги, переговариваясь вполголоса.

Я пробралась в раздел с книгами про волшебные растения и принялась быстро их перебирать. Я где-то видела тот вчерашний цветок… что-то, связанное с везением… ага, вот оно! «Растения на удачу». Конечно, на странице полным-полно изображений четырёхлистников, которые сейчас занесены в Красную Книгу Волшебства и которые очень трудно найти. Но и они не могут дать настолько сильный эффект…

Ага, вот он! Я триумфально ткнула в страницу с изображением цветка, который я вчера нашла в лесу. Похож на жёлтую ромашку, только лепестков всего четыре и есть светящаяся сердцевина. Называется «Четырёхлистник Золотой».

Так-так, что про него написали? Глаза принялись выхватывать отдельные фразы: «появляется раз в несколько лет в поле трилистников», «раскрывает максимальную силу в полночь, во время полной луны», «обладает невероятной силой удачи, которая может передастся человеку, оказавшемуся поблизости», «человек способен наделять удачей прикосновением»…

Вот оно! Я могу передавать удачу прикосновением, вот почему Тайга так быстро забила гол, а нам больше не забили ни одного гола! А противницы-то были очень даже ничего… Что ещё пишут? «Человек, ставший сосудом удачи, может ощущать её в себе в виде прилива сил и передавать другим прикосновением». Ладно, это я поняла, а сколько всё это счастье будет длиться? «Никто точно не знает, сколько длится эффект удачи – всё индивидуально. Возможно, несколько лет – до тех пор, пока не расцветёт следующий Золотой Четырёхлистник».

Я захлопнула книгу и вздрогнула. В проходе между стеллажей стоял Алес и смотрел на меня, небрежно опершись о шкаф плечом и сложив руки на груди. Видимо, терпеливо ждал, пока я закончу чтение и обращу на него внимание.

– Интересное что-то читаешь? – полюбопытствовал он.

Я прижала книгу к себе, задней частью к нему, чтобы он не видел название. Иногда Алес бывает поразительно догадливым, а сейчас мне это не на руку.

– Да так… возьму книжку почитать, – отозвалась я. – Мне пора, там в столовой праздничный обед, и я обещала…

Я попыталась обойти его, но Алес не позволил – встал передо мной шкаф шкафом. Ну как шкаф… Как я уже говорила, Алес не очень высокий и мощным его не назовёшь, вот атлетичным – да. И тем не менее, он выше и он парень, а парни почти всегда физически сильнее девчонок.

– Что? – довольно-таки грубо спросила я, поглядев на него.

Алес схватил меня за запястье, и на миг его глаза расширились. Он отобрал у меня книгу, прочитал название и усмехнулся:

– Ты соврала мне, Мика.

Я отступила от него на шаг.

– Сказала, что ничего не видела… а сама забрала себе золотой четырёхлистник? – он шагнул ко мне и вкрадчиво, мягко спросил. – Я прав?

Я вновь отступила. При его приближении сердце забилось часто-часто – вот-вот себя выдаст, глупое. В тщетной попытке хотела отобрать книгу, но Алес небрежно сунул её на полку, а сам подобрался ещё ближе…

– Ничего не знаю, – пробормотала я.

Он сжал мою ладонь, а другой рукой погладил по щеке, отчего по всему телу словно прошёл маленький разряд. Алес натянуто улыбнулся:

– Да, я чувствую её в тебе. Удачу. Ты забрала её у меня прямо перед носом…

Я толкнула его в грудь, и Алес в растерянности отступил, глядя на меня горящими глазами, словно я сундук с сокровищем. Да что он себе позволяет?! Приходит сюда, зажимает меня в угол, обвиняет непонятно в чём… Хотя понятно, но я-то тут при чём? Я просто оказалась в неподходящее время в неподходящем месте… или, точнее, в подходящее – в подходящем.

– А ты знаешь, как достать её из меня обратно? – вспыхнула я. – Нет? Ну тогда, извини…

Я выхватила книгу с полки и, скользнув мимо него, пошла к библиотекарю. А Алес проговорил мне вслед:

– Пока не знаю, но узнаю. Вот увидишь.

В средней школе мы с Алесом дружили. И тогда он был совсем не той ледяной саркастической глыбой, какой является сейчас. Искренний, дружелюбный, он живо интересовался магболом, как и я – это нас и сдружило. Мы вместе гоняли мяч в разношёрстных девичье-мальчишеских командах, и Алес не кичился тем, что он из знатного древнего рода. А я даже не сразу поняла, что он из того самого рода Торнов – богатых и знатных людей, которые в прошлом славились известными волшебниками.

А потом, в конце средней школы, что-то вдруг случилось, и Алеса будто подменили: он стал грубым, надменным, нелюдимым. Стал кичиться своим родом, а на всех простолюдинов смотреть свысока. Стал требовать, чтобы его называли «солом Торном» и никак иначе. И в конце концов, в старшей школе со скандалом развалил школьную команду по магболу, в которой был капитаном.

Я, конечно, знала, что он пойдёт в Академию Исчезающей Магии (Он ведь знатный! Ещё и из древнего волшебного рода!). Я тоже собиралась… и к своему удивлению, поступила! Но я не думала, что мы будем общаться и так часто сталкиваться… Это мне не очень нравилось – Алес маячил перед глазами, как напоминание о прошлом. О котором я не могла забыть.

Я была влюблена в него. Сильно. И когда он так близко подошёл ко мне в библиотеке, поняла, что чувства никуда не делись, что они всё ещё со мной. И это плохо… Я думала, я переболела Алесом.

Шла в столовую в досаде и, завернув за угол, нос к носу столкнулась с Даниэлем.

– Ой, – я отскочила в сторону, и Даниэль театрально схватился за сердце:

– Чего ты меня так пугаешь?!

– Извини, я задумалась.

– Да, я тоже. Отлично сегодня сыграла, Мика, молодец! – он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

– А ты отлично откомментировал, – отозвалась я, хотя в пылу игры не слышала больше половины того, о чём он там говорил.

Даниэль всегда выглядел расслабленно-мягким, но его голубые глаза цеплялись за тебя пиками, подмечая мелкие детали. Волнистые светлые волосы его обычно были убраны в низкий хвостик, а в ухе сверкала золотая серьга-клык. Рубашки он носил без галстука, ещё и расстёгивал несколько верхних пуговиц, чтобы поддерживать образ расхлябанного человека. Но кем-кем, а расхлябанным он не был – хотя, может, у меня такое впечатление, потому что он подрабатывает журналистом в газете Академии и пишет пронзительные статьи.

– Хочешь сегодня вечером прогуляться со мной? – спросил Даниэль, когда я намеревалась пройти мимо.

Остановившись, я поглядела на него удивлённо и с подозрением спросила:

– Ты ведь не собрался писать про меня статью?

– А почему нет? – удивился Даниэль. – Люди должны знать своих героев.

Я хмыкнула, чтобы не показывать своё смущение. Героем меня ещё никто не называл, но мне, пожалуй, хотелось бы играть настолько хорошо, чтобы мной восхищались. Потому что это показатель: я занимаюсь тем, чем надо, я не ошиблась в своём выборе.

– Вообще я собрался писать про всех наших магболисток, – добавил Даниэль. – Но хочу начать с тебя, потому что ты меня впечатлила. Ну, что скажешь?

– Хорошо, – я не нашла причин отказывать ему, тем более, планов на вечер у меня не было.

– Тогда жду тебя возле ворот в семь. Идёт?

– Идёт.

– Да ладно?! – ахнула Тайга, когда мы после пышного обеда оказались в своей комнате. – Сам Даниэль Вортис?!

– Угу, сказал, напишет про нас всех статьи и хочет начать с меня, – смущённо призналась я. – Потом у него на очереди ты.

– Держу пари, он пригласил тебя на свидание, – улыбнулась Тайга. – На тренировках глаз с тебя не сводит. Ты в курсе, что он из знатных?

– Тут почти все такие, – заметила я, а сама радовалась: я заинтересовала знатного парня, вот это да! Я – девушка из простой, небогатой семьи!

Неужели жизнь, наконец, налаживается?

Даниэль и впрямь ждал меня у ворот Академии. К тому времени уже стемнело и зажглись фонари, а по земле начал стелиться прохладный туман. К счастью, я оделась тепло: джинсы и худи с капюшоном, ещё и куртку прихватила на всякий случай. Я думала, мы будем гулять вокруг академии, по её садам, вдоль озера, под уютными фонарями, но Даниэль предложил другое:

– Ты ужинала? Предлагаю сгонять в город и зайти в какое-нибудь уютное кафе. Что скажешь?

Вообще я ужинала, но отказываться от поездки не стала:

– Хорошо, поехали. А на чём?

Глупый вопрос: Даниэль Вортис – знатный и богатый парень, а значит, у него есть машина. Которая обнаружилась за воротами академии с включёнными фарами. Спортивная, небольшая и аккуратная, она выглядела почти игрушечной, а внутри оказалась комфортной и богатой. Пахло здесь дорогой кожей, и мне вдруг стало стыдно в своих поношенных джинсах. Не для джинс эти бежевые кожаные сиденья, а для дорогого брючного костюма или платья от известного кутюрье.

Мы тронулись в путь. Дорога лентой вилась между близко подступающих деревьев, а наверху сияла неполная луна. У меня ещё никогда не было такого опыта: чтобы кто-то (не папа!) вёз меня на своей машине – да ещё на такой классной! Да ещё и третьекурсник Даниэль Вортис, чьё имя украдкой шептали девчонки, стоило ему пройти мимо! Мне определённо будет что рассказать Тайге…

Через двадцать минут мы были в городе. Тут же обнаружилось уютное кафе, о котором говорил Даниэль: всё увешанное зеленью и жёлтыми фонариками. Я скромно заказала какой-то чай с десертом (есть я и впрямь не хотела), а Даниэль – полноценный ужин по баснословной цене.

Нет, я не собиралась удивляться ценам и такому простому к ним отношению – я обещала себе. Но тем не менее… за один такой ужин мне пришлось бы три месяца пахать в книжном! Я подрабатывала по вечерам и выходным, так что знала цену труда.

– Расскажи о себе, Мика, – сказал Даниэль, когда официантка оставила нас, кинув восхищённый взгляд на Даниэля. – Кто ты, откуда? Поговаривают, что ты с южных островов…

– Почему? – удивилась я.

– Наверное, из-за твоей загорелой кожи, – улыбнулся Даниэль. – И кудрявых волос. У нас тут все ходят бледные и с прямыми волосами.

Кажется, он шутил… или нет? Мне надо почаще общаться с парнями, чтобы понимать.

– Я не с юга, – ответила я. – Но ты прав, из южной части города. Загорела я на каникулах в горах, а загар закрепила на магбольном поле.

– Кстати, об этом… что ты думаешь по поводу предстоящего сезона?

Мы разговорились – Даниэль умел поворачивать разговор в удобное для обоих русло, превращал неловкие паузы в комфортное молчание и перемешивал профессиональные вопросы с личными. Я уже и не знала, что из этого пойдёт в газету, а что останется между нами.

Потом я заметила компанию девчонок, которые сидели за дальним столиком. Они стали часто бросать на нас взгляды и шептаться, и я поняла, что это девчонки из нашей академии – некоторые были одеты в сиреневую форму.

– Что там такое? – Даниэль заметил моё внимание к дальнему столику и обернулся. Дружелюбно помахал рукой, отчего девчонки зарделись и тоже помахали ему. Повернулся ко мне. – Здесь часто можно встретить ребят из нашей академии, потому что это кафе самое близкое и самое приличное.

Звякнул колокольчик, и в кафе зашёл ещё один посетитель. Узнав его, я внезапно захотела спрятаться под стол. Алес на мгновение замер, глядя на меня, потом перевёл взгляд на затылок Даниэля… а потом как ни в чём не бывало занял одинокий столик у окна. С собой у него был небольшой ноутбук: он открыл его и погрузился в экран.

Проследив за моим взглядом, Даниэль обернулся и усмехнулся:

– А, вот и Алес Торн пожаловал. Частенько здесь с ним сталкиваюсь. Скоро у мужской сборной магбола начнутся матчи…

Алес что-то заказал у официантки, бросил на меня неодобрительный взгляд и снова уткнулся в ноутбук. Ну конечно, я ведь утащила золотой четырёхлистник у него из-под носа! Нахально забрала удачу, которую он зачем-то искал… и зачем она ему, собственно? Богатый, знатный, симпатичный – чего ещё для счастья не хватает?

 Впрочем, долго лицезреть его лицо мне не пришлось – скоро Даниэль расплатился, и мы пошли прочь. (Я порывалась заплатить сама за себя, не люблю быть кому-то должной, но Даниэль мягко и упрямо оттолкнул мою карту.) И поехали обратно в академию.

– Я отлично провёл время, – сказал на прощание Даниэль.

– Да, я тоже, – неловко ответила я. И почему я чувствую себя не в своей тарелке?

Он шагнул ко мне и коротко обнял. Улыбнулся, я улыбнулась ему, и мы разошлись в разные стороны.

– Он тебя даже не поцеловал?! – в притворном ужасе ахнула Тайга.

– А должен был? – опешила я. – Это ведь не свидание было. Это было для газеты.

– Конечно, для газеты… – хмыкнула она, лёжа на кровати и читая книжку.

Ну почему Тайга везде видит романтический подтекст? Из-за неё я теперь тоже вижу, блин. Но нравился ли мне Даниэль в этом смысле? Не знаю, пока не разобралась. Посмотрим, будем ли мы вообще общаться.

Алес Торн не понимал, почему ему неприятно лицезреть Мику в компании Даниэля. Та дружба, что возникла между ними в средней школе, уже давно осталась в прошлом – нелепом прошлом, в котором он почему-то дружил с простолюдинами. Впрочем, Алес хорошо запомнил первое впечатление об этой девчонке.

Средняя школа. Он сидит в пустом классе и играет в шахматы сам с собой. И видит, что на футбольном поле осталась одна девчонка. Её пышные кудрявые волосы собраны в высокий хвост, и они подпрыгивают при каждом её движении. Она отрабатывает удары по воротам, обводит фишки и учится владеть мячом – и так каждый день. Одна и та девчонка, в одно и то же время – когда все уже уходят домой.

Это-то его и заинтриговало: такое упорство нечасто увидишь. Поэтому в один из таких дней он решил, что пора познакомиться.

Мяч покатился Алесу под ноги, и он остановил его подошвой ботинка. Мика развернулась и подняла взгляд. Глаза у неё были золотисто-зелёные, волосы – каштановые, а кожа – загорелая. Вообще, вся она была какой-то золотистой, словно её освещал вечерний свет солнца, и оттого смотреть на неё было тепло.

– Я часто тебя здесь вижу, – сказал Алес. – Почему ты одна?

– Потому что команда уже ушла, – пожала плечами она. – А я хочу довести свою технику до совершенства.

– Похвально, – согласился он и катнул к ней мяч. – Но стоит ли оно того, если твоя команда никогда не выступит на межшкольных?

– Стоит, – отозвалась Мика, серьёзно глядя на него. – Впереди старшая школа, и я ещё найду своё место в футболе. А может быть, и в магболе.

 Ответ ему понравился. Алес шагнул вперёд и протянул ей ладонь:

– Алес Торн.

– Мика Флай, – представилась и она, пожимая его руку.

Но после стало очевидно: никакой дружбы между ними быть не может, как и с любыми простолюдинами. Это ещё в детстве можно побаловаться, но, взрослея, понимаешь, что простолюдинам от тебя нужно только одно – деньги. И Мика не стала бы исключением…

«Ты не прав, – отозвался внутри слабый голос. – Мика не такая».

«Ты зашорен, – ответил ему Алес. – Зашорен и слаб. А я оберегаю нас от бед. Так что заткнись».

Кто же знал, что простолюдинка Мика Флай поступит в Академию Исчезающей Магии? Кто же знал, что она наткнётся на золотой четырёхлистник и заберёт себе силу удачи? Кто же знал, что она будет путаться у него под ногами?..

***

По воскресеньям я всегда работаю в книжном целый день. Для этого я встаю пораньше, сажусь на автобус и добираюсь до города. Автобусы в академию ходят два раза в день: ранним утром и вечером после шести – в обе стороны. И ходят они полупустые, потому что большинство студентов – дети богачей, у которых есть свои машины, что стоят в подземной парковке. Да и надо этим богатым детишкам ездить куда-то рано утром?

Книжный магазин располагался неподалёку от родительского дома, поэтому на обед я бегала к ним – заодно и виделась. Сам магазин занимал первый этаж многоквартирного дома, и тут, в коричневно-бежевом тёплом царстве обитало множество книг: от новых популярных до самых редких и старых экземпляров. Хозяйка – пожилая женщина – жила над магазином и частенько звала своих же работников к себе на чаепитие.

Я открыла магазин и принялась наводить порядок: стёрла пыль, разложила книги по местам, расставила стулья и пуфики, полила растения. День тянулся неторопливо и, пока не было посетителей, я могла и сама посидеть-почитать. Чем я с удовольствием и занялась, пока не привезли партию книг и я не побежала их принимать.

Я отметила каждую книжку и принялась расставлять их по местам, держа в голове мысль про отчёт… и тут в магазин зашёл Алес Торн. Я сразу его узнала – он снова был в сиреневой форме нашей академии. Чёрт подери! Никогда не видела его в этом магазине, а тут, пожалуйста…

– Привет, Мика Флай, – сказал Алес, нисколько не удивившись, когда я вышла из-за стеллажа.

– Привет, – осторожно ответила я, не зная, чего от него ждать. Как жаль, что я не могу просто встать и уйти – я ведь на работе и отвечаю за магазин!

– Видел тебя вчера с Даниэлем, – начал он, подходя ко мне. – Хорошо провела время?

– Не твоё дело, – процедила я, прижимая к груди книгу, как щит.

– Сол Торн, Мика. Не забывай правильно ко мне обращаться.

Опять он со своим «солом»! Знатный и уважаемый, блин!

– В отличие от тебя, Даниэль не просит называть его солом Вортисом, – ядовито заметила я.

Хотела пройти мимо и спрятаться от него за кассовой стойкой, но Алес схватил меня за запястье и развернул к себе. Я ойкнула от неожиданности, и книга упала на пол между нами.

– В отличие от Даниэля, я не приглашаю на свидание всех подряд, – прорычал Алес, крепко сжимая моё запястье. – Он бабник, а такие дурочки, как ты, всё равно радуются, что он их куда-то позвал.

Я вырвала руку и отступила от него:

– Зачем ты пришёл? Назвать меня дурочкой?

– Получить свою удачу, – заявил Алес и, перешагнув через книгу, приблизился ко мне, а я спиной ощутила кассовую стойку. Он схватил меня за обе руки и, ухмыльнувшись, уставился мне в лицо. – Ведь её можно получить от тебя через прикосновение, да? – И он сжал мои ладони так, что мне стало больно.

Его ладони были холодным. Я дёрнулась, зашипела и со всей силы наступила ему на носок ботинка. Алес отскочил и посмотрел на меня расширившимися глазами:

– Ты. Наступила. Мне. На ногу?!

– Ты не имеешь права хватать меня, – заявила я, уходя за стойку.

Алес поглядел на часы, затем поднял взгляд на меня:

– Запомни, Мика Флай: я всегда получаю всё, что хочу. И я заберу твою удачу.

– Да зачем она тебе сдалась?! – в сердцах воскликнула я. – Когда она внутри тебя, она не приносит тебе везение, только окружающим.

Какое-то время Алес смотрел на меня, не моргая, а потом развернулся и вышел из магазина. Я выдохнула: сердце колотилось, как после особенно тяжёлого матча.

***

Удача. Она бурлила в его крови, пока Алес ехал домой на воскресный обед с отцом. Этот обед проходил каждые две недели, и не явиться на него считалось чем-то кощунственным по отношению к своему роду. Алес искренне не любил это время: его отец не то, чтобы приятный человек.

Наверное, поэтому сегодня он зашёл к Мике – подзарядиться у неё удачей, чтобы обед прошёл как можно менее неприятно.

Да, пожалуй, хорошо, что Мика нашла удачу раньше него. Она была лишь сосудом для удачи, а использовать её для себя не могла. Поначалу было досадно: он так долго исследовал и вычислял, где и когда появится следующий золотой четырёхлистник, что Мика, оказавшаяся в нужное время и в нужном месте, вызвала лишь ярость от такой несправедливости. Но теперь-то понятно: если бы он, Алес, коснулся четырёхлистника, он бы не получил для себя никакой выгоды… а значит, всё сложилось, как надо.

Особняк семьи Торн располагался за городом и был обнесён кованым железным забором. Когда ты въезжал на его территорию, приходилось ещё минут десять ехать по лесам и садам и огибать озеро прежде, чем ты припаркуешься перед маленьким замком, в стиле которого был создан особняк. Сложенный из серого кирпича, он вздымался ввысь башенками и был даже украшен каменными гаргульями. В волшебные времена гаргульи были настоящие и охраняли дом от воров.

Дворецкий открыл Алесу дверь и проводил его в гостиную, где уже был накрыт стол на две персоны. Стол был длинным, и отец Алеса сидел за одним его концом. Алес занял место напротив него, положив на колени салфетку.

– Ты опоздал, – заметил отец без приветствия.

– На пару минут, – парировал Алес, поглядев на время.

– Это неприемлемо. – Тем не менее, отец махнул слуге, и тот наполнил стакан Алеса водой. – Ладно, давай приступим к еде.

Первая удача! Отец не стал читать длинную лекцию про позор рода Торнов и что все предки бы отказались от такого сына – перешёл сразу к обеду. Отлично!

Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь скрежетом ножа о тарелку, а у Алеса кусок в горло не лез. Хотя готовили в особняке очень вкусно – намного вкуснее, чем в той же академии. Но Алес предпочёл бы есть наименее вкусную еду, зато в окружении галдящих студентов.

Вторая удача: отец не стал грузить его делами своего бизнеса с намёком на то, что недостойный Алес когда-то унаследует это всё и должен будет поддерживать доброе имя Торнов на протяжении долгого времени. Они просто сидели и ели. Вот это да!

– Вообще-то я даже доволен твоими успехами в академии, – признался отец. – Мне докладывают, что ты получаешь отличные оценки, тренируешься допоздна и возглавляешь студенческий совет. Это похвально, Алес, это очень достойно.

Алес сдержанно кивнул, а сам ощутил радость. Такая похвала от сурового отца – это просто дар небес! Дар удачи. И благодаря этому дару ужин получился вполне себе сносным.

Но потом, видимо, действие удачи закончилось, и отец сказал своё любимое:

– Но ты должен быть первым, Алес. Всегда и во всём. Посмотри на Даниэля Вортиса…

«Опять этот Даниэль, – подумал Алес со злостью. – Только вот на Даниэля так не давят, а позволяют ему самому делать, что заблагорассудится».

–…ещё и возглавляет газету академии, – закончил послужной список отец и поглядел на Алеса через стол. – Попрошу тебя взять с него пример. А ещё лучше, если ты обойдёшь его в обучении и прочих показателях.

– Даниэль третьекурсник, – вежливо заметил Алес. – А я первокурсник.

– Ты из семьи Торн, Алес. И ты обязан быть первым всегда и во всём. Не позорь нашу фамилию, иначе лишишься её.

Даниэль начал здороваться со мной в коридорах и беззастенчиво махал издалека, встречая меня в академии. Иногда подходил переброситься приветствиями и разговором о погоде. И по-прежнему приходил на каждую тренировку, наблюдал за нами и что-то надиктовывал себе в телефон – видимо, для статьи.

Мне это внимание нравилось. Не нравилось, что многие девчонки начали меня ненавидеть.

– Да как она, простолюдинка, смеет вообще смотреть на него, – шептались они по углам.

– Ещё улыбается так мерзко… ей следует знать своё место.

– Думает, если состоит в нашей команде по магболу, то ей всё можно…

На Даниэля, который инициировал все эти события, ненависть не налипала.

– Не слушай ты их, – фыркнула на мои жалобы Тайга. – Завидуют! А от зависти только им плохо и будет…

И она оказалась не права.

Однажды вечером, когда я закрыла книжный магазин и отправилась на остановку, меня подкараулили в переулке. Да, вот так пошло: я спешила на автобус, срезая путь, а передо мной вдруг выросло два крепких парня в капюшонах и преградили мне путь.

Я развернулась и хотела убежать, но уткнулась в грудь третьего, и они меня скрутили.

– Помогите!!! – успела заорать я. – Пожа-ар!

Когда на тебя нападают, лучше всего орать про пожар, потому что на пожар люди среагируют живее. По крайней мере, нам так в школе говорили. Но сейчас поздно и темно, так что не знаю, кто вообще может услышать мой вопль.

Один из парней зажал мне рот ладонью, и тут из тени дома вышла ещё одна фигура – женская. Кто-то из старшекурсниц – это лицо я точно видела в нашей академии да и форма у неё наша.

– Даниэль Вортис мой, – без обиняков заявила девушка. – Поэтому прекрати липнуть к нему.

Она говорила нарочито вежливо, но в её голосе слышались повелительно-угрожающие нотки. Из-под капюшона блестели большие круглые глаза. Красивая – я таким красоткам не помеха.

Я укусила парня за ладонь, и тот, охнув, на миг прекратил зажимать мне рот. А я пробормотала:

– Мне неприятности не нужны.

Эх, вот бы, как в старые-добрые времена, шандарахнуть их магией и с хохотом раствориться в ночи! Но, увы: ни зелья с собой, ни заклинания в рукаве, ещё и усталость – сначала от занятий, потом – от работы.

– Ты очень сговорчивая, – удивилась девушка. – Думала, будешь брыкаться и орать, а потом каким-то образом призовёшь Даниэля себе на помощь…

Вообще, я бы с радостью брыкалась и орала, но трое крепких парней держали меня, как в тисках, а один из них зажимал мне рот. Правда, зажимал теперь уже неплотно, боясь, что я снова укушу. Так что я сумела через его ладонь пробурчать:

– Я не собираюсь встречаться с Даниэлем. Он просто берёт у меня интервью.

Иногда я нет-нет да представляла, что мы с Даниэлем любуемся вместе звёздами в саду и держимся за руки… но это так, мечты. По-настоящему я не верила, что мы можем быть вместе – он ведь знатный, его родня не потерпит простолюдинку. А про интервью я солгала ради её успокоения – пусть думает, что мы не о погоде болтаем, а про магбол, какая разница?

Девушка совсем уж растерялась – видимо, в её планах было меня, самоотверженно сражающуюся за любовь или самоотверженно же молчавшую, проучить. Избить там, волосы обрезать – или чем обычно занимаются в таких случаях?

– Ты правда всё поняла? – спросила девушка грозно и жестом потребовала, чтобы парень убрал руку с моего лица.

– Да-да, Даниэль – твой парень, и я постараюсь впредь его избегать. А теперь отпусти меня, пожалуйста: во-первых, на автобус опаздываю, во-вторых, это не очень-то законно.

Они ошарашенно отпустили меня, я почти бегом бросилась на автобус… и опоздала буквально на пять минут! Только и увидела, как задние фонари скрылись за поворотом. Чёрт возьми! Посмотрела на время: десять часов. А завтра на пары!

Ноги и руки всё ещё дрожали от нападения в переулке и внезапного спасения оттуда. Повезло хотя бы в том, что меня не избили и не оставили там лежать всю ночь. Спасибо. Но теперь у меня другая проблема…

Я села на остановке и задумалась. Какие у меня варианты? Позвонить родителям и попросить меня подвезти? Но у папы сегодня ночная смена, а у мамы нет машины. Пойти пешком? Двадцать минут на машине, тридцать – на автобусе, а пешком – сколько я буду идти пешком? Пора бы уже выучиться на права, как все нормальные люди, и заработать себе на машину – хоть на самую старую. Позвонить Тайге – вдруг у неё есть светлые идеи?

Я принялась ходить по остановке туда-сюда. Похолодало, осенняя влага оседала на волосах, закручивая их в ещё более тугие спиральки. Я куталась в куртку, прятала руки в рукава и уже почти определилась с вариантом, когда вдруг возле меня остановилась машина. Старенькая, пыхтящая, но чистая и аккуратная – видно её любили, за ней ухаживали.

Опустилось стекло, и из салона донёсся знакомый голос:

– Да это же Мика Флай! Узнал тебя по волосам-макаронам.

Ну спасибо! Я прищурилась, стремясь разглядеть водителя. Тот зажёг свет в салоне, и я увидела загорелое лицо, широкую белозубую улыбку и голубые глаза под густыми чёрными бровями. Крупные, но приятные черты лица, толстая шея… ну, конечно, это же:

– Тео! Это ведь ты?! – я рассмеялась от радости, узнав его.

Теодор Занти раньше учился со мной в одной школе. Он тоже увлекался футболом, а впоследствии – и магболом, и в старшей школе мы частенько сталкивались на тренировках. Однажды у нас даже был турнир в смешанных командах (девочки–мальчики), и мы успешно играли в одной команде в нападении. Надо сказать, у нас тогда случился отличный тандем – вот прямо как с Тайгой сейчас.

А потом Теодор привлёк внимание спонсоров и стал выступать уже на более высоких уровнях, а потом его схантили в Академию Новых Технологий (коротко – АНТ) с нехилой такой стипендией. Не сказать, что мы общались – так, глядели друг на друга в соцсетях и были в курсе, кто куда поступил. Вот и всё.

– А чего ты стоишь тут мёрзнешь? – спросил Тео.

– Потому что тут холодно и негде прилечь, – ответила я.

– Садись, подвезу, – отозвался Тео. – Тебе в свою академию надо? Давай-давай, садись, я подвезу!

– А тебе точно удобно?

– Неудобно будет, если ты превратишься тут в ледышку. Садись, Мика, не заставляй меня повторять.

Я села, и Тео уверенно нажал на газ. Кажется, за то время, что мы не виделись, он стал ещё шире в плечах и выше на полголовы. Его короткие чёрные волосы почти цеплялись за потолок старенькой машины.

Оказалось, Тео купил себе машину и теперь её обкатывал.

– Да, она старая, но таких сейчас не делают, уж можешь мне поверить, Мика. Качество – на сто процентов! Такая ещё лет сто будет кататься и не сломается!

Мы долетели до академии за пятнадцать минут, и Тео широко мне улыбнулся:

– Рад был тебя повидать, Мика. Слышал, вы там надрали задницы Академии Культуры? Молодцы, так держать!

– И тебе удачи в магболе и спасибо, что подвёз, – я отстегнула ремень и ощутила его руку на своём плече. Удивлённо на него воззрилась. – Что такое?

Он внимательно вглядывался в моё лицо:

– Ты выглядишь как-то иначе. Не понимаю, в чём дело… но ощущения от тебя стали такие приятные.

Я громко фыркнула (вечно он говорит всякие глупости!) и убрала его руку со своего плеча. Тео весь подался ко мне, перехватил мою ладонь и изучал теперь кожу на тыльной её стороне. Ах, ну да… удача. Наверняка, он почувствовал что-то этакое, когда я коснулась своей кожей его кожи. Хоть перчатки не носи.

– Что-то с тобой не так, – пробормотал он, отпуская-таки мою ладонь и глядя на меня, как зачарованный. – От тебя теперь другие ощущения.

– Более приятные? – поддела его я, вылезая из машины.

– Да, – он мотнул головой и привёл себя в чувство. – Ладно, рад был поболтать, Мика. Пока!

И развернувшись перед воротами, он уехал. А я шла по пустынным коридорам академии и размышляла над его словами. Я стала более приятная? Что, интересно, чувствует человек, когда я к нему прикасаюсь? Как ощущается прилив удачи? Этого я не знаю – и вряд ли когда-нибудь постигну.

На начало ноября выпала жеребьёвка как для женской магбольной сборной, так и для мужской. На первый матч нам снова попались девочки из Академии Культуры, и мы воспряли духом: один раз победили – второй тоже сможем. А вот нашей мужской сборной не повезло – они сразу же нарвались на грозных соперников в лице Академии Спорта. Думаю, название само за себя говорило, что магбольная сборная у них что надо.

Алес, судя по всему, нервничал, хотя и всеми силами скрывал это под холодной маской равнодушия. А сам с утроенной энергией выкладывался на тренировках и раздражался на своих игроков, которые что-то делали неправильно – или точнее, неидеально. Дошло даже до того, что он исключил одного игрока из сборной и взял на его место новичка – и всё это прямо перед матчем.

И вот, наконец, сам матч. Погода установилась тёплая, солнечная, а природа вокруг расцвела разноцветными деревьями: красными, жёлтыми, оранжевыми, золотыми. Ни ветерка – отличная погода для магбола. Мы с Тайгой пришли на трибуны одними из первых, захватив из столовки кукурузные хлопья вместо попкорна. Наши парни уже разминались, бегая по полю.

Скоро приехали и их соперники: в ослепительно белой форме и гербами орлов на синем небе. Все они были очень высокими – средний рост их команды явно был выше нашей в полтора раза.

Команда Алеса почти сразу обосновалась в защите – лютые соперники из Академии Спорта не давали шанса пробиться в атаку. К тому же, вратарь соперников виртуозно управлял воротами, двигая их влево-вправо с завидной скоростью. Щиты же защитников сносили наших нападающих с ног… Сам Алес играл в полузащите, и в его задачи входило не только останавливать соперников, но и раздавать грамотные пасы, а ещё он тоже ставил щиты… но и у него едва получалось остановить мощных противников.

В первом тайме Академия Спорта назабивала нашим три гола, а наши – только один. Перерыв.

– Это отстой, – простонала Тайга, когда мы отошли размять ноги. – Наша команда слишком слабая.

– Да нет, – возразила я. – Просто противники слишком агрессивные.

Я забежала в туалет, а Тайга отправилась обратно занимать нам места. А когда я возвращалась по пустому коридору, кто-то вдруг схватил меня за плечо и втащил в пустую аудиторию. Я испуганно уставилась на нападающего. Алес Торн!

– Не хочешь ли пожелать мне удачи, Мика? – прошипел Алес, вцепившись мне в плечи.

Выглядел он откровенно отчаявшимся, хоть и всеми силами старался скрыть это под маской надменности. Волосы были сырыми от воды и пота и прилипли ко лбу, спортивная форма находилась в беспорядке.

– Больно, – пискнула я.

– А мне, знаешь ли, не помешало бы чуть-чуть удачи, – заявил Алес.

Он пугал своей настойчивостью, и я схватилась за ручку. Попыталась повернуть, но Алес хлопнул по двери, закрывая её, и вжал меня в дверь.

– Ведёшь себя невежливо, Алес, – заметила я. Моё сердце грохотало в груди отбойным молотком, но я старалась держать на лице маску спокойствия. Получалось ли у меня? Не знаю.

– Сол Торн, – напомнил он, глядя на меня свысока.

– Алес, – назло ему сказала я. Страх сменился гневом: да как он смеет меня куда-то затаскивать да ещё и мешать мне уйти? Думает, если знатный, то всё можно?!

Алес нехорошо ухмыльнулся и наклонился ко мне, крепко держа меня за плечи. Сказал:

– Твой пульс стал быстрее.

Я попыталась вырваться, но безуспешно: хватка у него была стальная. Алес склонился ко мне, и его лицо оказалось близко-близко. Он посмотрел на мои губы и шепнул:

– Дыхание участилось.

Я уперлась руками в его грудь и оттолкнула, насколько могла. С сарказмом бросила:

– Интересно, почему это? Может, потому что ты вторгся в зону моего комфорта?

Я надеялась, что он придёт в себя и всё закончится, но не тут-то было. Едва я повторно потянулась к ручке двери, как Алес перехватил мою руку, перехватил вторую и прижал их к двери. Шагнул вперёд, отвоёвывая пространство. И вот, его лицо в одном сантиметре от моего, и наши носы почти соприкасаются.

Алес посмотрел в мои глаза и спросил:

– Слишком гордая, чтобы признаться, Мика?

– Отпусти меня, Алес! – прошипела я.

– Слишком гордая, чтобы сказать, что любишь меня? – спросил Алес.

Удивившись, я перестала вырываться. Поневоле улыбнулась:

– Люблю тебя? Я? Да ты вообще не мой тип, Алес!

– Неубедительно. А раньше мы неплохо общались.

– Ты изменился.

– Ненамного, – шепнул он и придвинулся ещё.

И вдруг поцеловал меня! Его губы оказались сухими и холодными, но я неожиданно ощутила бабочек в животе, лёгкость во всём теле и непонятную радость. Я и раньше целовалась с парнями и чувствовала всё то же самое, но тут прибавилось кое-что новое: я твёрдо ощутила, что Алес – это тот, кто мне нужен больше всего.

Ощущение оказалось мимолётным и вскоре растаяло, и на смену ему пришло возмущение. Да как он смеет?! Без моего согласия! Разве можно вот так: прижать к стенке и поцеловать того, кто этого не хочет? Да пошёл ты, Алес!

С такими мыслями я укусила его. Алес дёрнулся и резко отстранился. Провёл языком по губе, распробовал кровь и усмехнулся – да так, что мурашки по коже побежали.

– Отвергаешь меня?

– Да. Мне всё это не нравится, Алес.

– Для тебя я сол Торн, Мика.

– Именно об этом я и говорю, Алес, – озлобилась я. Последнее слово специально выделила, а то разошёлся, блин, господин недоделанный!

 Я смотрела ему в глаза, он смотрел в мои – пронзительно и холодно, а потом его руки убрались с моих запястий, он отстранился и отошёл, и я смогла, наконец, вдохнуть воздуха.

– Ты написала мне любовное письмо, – сказал Алес. – Ещё тогда, в средней школе.

– Ничего я не писала, – огрызнулась я. – Отвали от меня.

Алес усмехнулся, кивнул и вытер кровь с губы:

– Я тебя понял, Мика. Ну что ж, думаю, я взял достаточно удачи. Ты была полезна, – с такими словами он отпихнул меня от двери и вышел. А я смотрела ему вслед и чувствовала себя использованной.

Я не пошла смотреть игру – написала Тайге, что мне стало нехорошо и я ушла домой. Мне было тошно от всего: от своего дара, от расчётливого Алеса, от этого холодного поцелуя. Однажды я представляла наш с Алесом первый поцелуй – в те года, когда Алес был нормальным. И поцелуй этот был наполнен нежностью и любовью. А не так… так быть не должно!

Позже в соцсетях я прочитала, что команда Алеса выиграла матч со счётом 6:3.

Я и правда написала ему любовное письмо в средней школе. Но тогда он был хорошим, и мы дружили! А когда я поняла, что помимо дружбы у меня есть и другие чувства, я положила в его шкафчик записку с признанием. Не подписалась, хотела сказать лично, но потом всё пошло кувырком: Алес резко изменился, стал холоден, как лёд, и отстранился ото всех, включая меня.

Хорошо помню эту записку: аккуратно обрезанный лист розовой бумаги, на котором я старательным детским почерком вывела: «Алес, ты мне нравишься». И даже – подумать только! – поставила сердечко. Смешно сейчас думать об этом. Смешно и очень стыдно.

Но Алес никогда после этого не обмолвился об этой записке, и я решила, что она выпала из его шкафчика, когда он доставал оттуда учебники. Но нет: он всё-таки её прочитал. И знал, что она от меня. И теперь мне об этом так бессовестно и подло напомнил. Вкупе с непрошенным поцелуем это было почти как издевательство над моими чувствами!

Хорошо, что я больше не влюблена в него… Ведь я же не влюблена, правда? Такого Алеса любить не хотелось.

И всё-таки… что это было за ощущение, когда он меня поцеловал? Такого у меня никогда не было.